Александр Ашотович Насибов. Безумцы
страница №10
...рубыми рубчатымиполотенцами растирают им тела, помогают натянуть брюки и свитеры.
- Эй, вы, - командует Вальтер, - а ну, поднимите мешки! Четверо
на мешок, ну-ка!
Груз весит немало. Сгибаясь под тяжестью мешков, люди волокут их
в туннель. Вальтер идет впереди. Последний пловец, оступившись,
падает.
Вскочив с камня, Карцов спешит к нему. Но Вальтер уже там.
- Встань! - кричит он, склонившись над человеком. - Встань,
каналья!
Пловец с трудом выползает из-под придавившего его мешка, берется
за груз, но никак не может изловчиться и поднять мешок.
- У, падаль! - Ткнув его кулаком в бок, Вальтер подставляет плечо
под груз. - Ну, становись ко мне... Вот так.
Пловец повинуется. Он даже не посмотрел на обидчика. Молча встал
рядом, принял груз...
- Пошли! - кричит Вальтер тем, кто находится впереди, и
устремляется в туннель.
Карцов медленно возвращается на площадку. Завернувшись в одеяло,
Глюк жадно курит.
- Доктор, - говорит он, - нога у меня разболелась. Всякий раз,
когда продрогну, болит нога, где был перелом. С чего бы это?
Карцов объясняет.
- Ну а перепонки? - продолжает Глюк. - Пошел на глубину - и
тотчас сдавило уши. Пытаюсь продуть - не могу. Хорошо, обошлось. А то
уж думал всплывать. Вот и здесь побаливает. - Рыжебородый пальцами
касается лба.
- Насморк?
- Есть немного. - Глюк ухмыляется. - Глядите-ка, вы и это знаете.
- Будет вам! - Карцов раздосадован. - Все проверяете меня.
Сомневаетесь, врач я или нет?
- Что вы, доктор! - Глюк хохочет. - Это я так. С вами и пошутить
нельзя.
Люди накормлены. Сейчас, после трудной работы, они спят.
Карцов запирает дверь и выходит. Да, ему доверен ключ. Но это
лишь видимость доверия. Каждый его шаг под негласным контролем. Где бы
он ни находился, всегда поблизости оказывается кто-либо из помощников
Абста, а то и сам хозяин грота. А часть подземелья, где работает Абст,
размещена радиорубка, камбуз и какие-то другие службы, - эта часть
грота вообще запретная для него зона.
Сегодня он вызовет Ришер на разговор. У него в кармане маленький
черный валик - кассета с пленкой, извлеченная из тайника на площадке.
Кассета должна заставить Ришер заговорить.
Карцов приближается к развилке туннеля. Направо путь в "запретную
зону", налево - к Ришер. Ее комнатка неподалеку от выходного отверстия
туннеля.
До поворота остается несколько метров, когда в туннеле раздаются
шаги.
Карцов останавливается. Шаги все слышнее. Теперь можно
определить, что идут несколько человек. Они приближаются к развилке.
Прижавшись к камню, Карцов ждет.
Первым появляется Глюк. Сейчас, кроме пистолета, он вооружен и
автоматом. Затем мимо Карцова цепочкой проходят незнакомцы. Первый,
как он успевает заметить, совсем молод. На нем военная форма
офицерского покроя. А кисти рук скованы.
В наручниках и те, что движутся следом. Это тоже военные, но,
очевидно, солдаты. Немцы? Нет, у них совсем другие мундиры. Да и люди
иного обличья: смуглые, похожие на южан. У того, что идет последним,
коренастого человека с серьгой в ухе, курчавые черные волосы.
Шествие замыкает Вальтер с автоматом наизготовку.
Незнакомцев пятеро. Карцов вспоминает: столько же было
кассет-цилиндров. Кто же эти люди? Американцы или англичане?
Группа движется по направлению к лагуне. Шаги утихают.
Постояв, Карцов выходит из укрытия.
Обычные процедуры у Ришер Карцов делает машинально. Дважды он
ловит себя на том, что, приостановив работу, тупо глядит в лицо
пациентке. Нервничает и она: учащенный пульс, тревога в глазах.
- Что там случилось? - спрашивает Ришер. - Я слышала, мимо прошли
люди, несколько человек...
Карцов не успевает ответить. Дверь отворяется.
Это Абст. Он здоровается, справляется о самочувствии больной.
- Давно вы здесь? - спрашивает он Карцова.
- Минут двадцать, шеф. Я пришел в обычное время. Вам кажется, я
опоздал?
Абст не отвечает. Помедлив, обращается к больной:
- Где ваш ключ?
Ришер кивком показывает на дверь.
- Я запру вас, - говорит Абст. - Запру на час или полтора. Доктор
Рейнхельт, постарайтесь развлечь свою подопечную. Сегодня вам даются
все возможности испытать благотворное влияние психотерапии.
Усмехнувшись, он выходит и затворяет дверь. Слышно, как дважды
поворачивается ключ в замке.
В комнате тишина. Ришер тяжело дышит.
- Выпейте. - Карцов подает ей чашку воды.
- Что там случилось? - вновь спрашивает она. - Доставили новую
партию?.. Вы видели цилиндры, которые всплывали из-под воды?
- Видел.
- В цилиндрах были люди... Это их провели мимо двери?
- Да.
- Сколько?
- Пятеро.
- Боже мой, - шепчет Ришер, - боже, еще пятеро!
- Кто они? Что с ними сделают?
- О, вы все отлично знаете! - Ришер с ненавистью глядит на
Карцова.
- Нет, - говорит он, - я о многом догадываюсь, но ничего не знаю
наверняка.
- Ложь!
- Меня заперли с вами. Подумайте: почему? - Карцов достает из
кармана кассету с пленкой. - Ваша, - говорит он, держа кассету на
раскрытой ладони. - Там, в расщелине возле лагуны, еще четыре таких
ролика. И кинокамера.
В глазах у Ришер ужас.
- Вы неосторожны, - продолжает Карцов. - Разве можно так
рисковать? - Он протягивает кассету. - Возьмите и выбросьте. Берите
же!
Ришер чуть заметно качает головой.
- Нельзя?.. А, понимаю: ее надо сохранить. И другие тоже?..
Хорошо. - Карцов опускает кассету в карман. - Хорошо, я запрячу их
понадежнее. И кинокамеру. Они будут в целости, не беспокойтесь. Я
назову вам место... - Он берет руку Ришер. - Скажите, что сделает Абст
с теми людьми?
Девушка лежит неподвижно. По лицу ее разливается бледность.
Карцов ждет.
В пещере тишина. Долго длится пауза.
- Марта, - мягко говорит он, - Марта, мы теряем время. Отвечайте
же! Он убьет их?
- Нет, - шепчет она.
- Что же тогда? Операция?
- Не сразу. Сперва временно подавит их волю. Есть препарат...
Потом операция.
- Какая?
- Лоботомия.
- Я не совсем понял...
- Трансорбитальная лоботомия.
- Как она делается?
Ришер подносит руку к лицу, касается пальцем верхнего края
глазной впадины.
- Отсюда? - шепчет Карцов. - Какова цель операции?
- Человек лишается воли, памяти. Он покорен, почти не мыслит.
- Это навсегда?
- Не знаю.
- А брикеты, которые получают пловцы, зачем они?
- Если их не давать, оперированный вскоре превращается в
параноика. Это зверь, одержимый манией убийства. Потом он погибает.
- И его нельзя спасти? Скажем, повторная операция?
- Не знаю.
- А что, если препарат вводить здоровым людям?
- Он действует, но очень быстро вымывается из организма.
- Понимаю... Абст сам дошел до всего этого?
- Он работал со специалистами. Практиковался в лагерях.
- Вы были там вместе с ним?
- Да.
- Неужели помогали ему?
- А вы? - Ришер глядит на Карцова злыми глазами. - Сами вы чем
занимаетесь?
ГЛАВА ВТОРАЯ
Люди в наручниках приведены на площадку перед лагуной. Глюк
жестом показывает на каменный выступ неподалеку от трапа:
- Садитесь!
Пленные продолжают стоять. Видимо, не понимают по-немецки.
Конвоир хмурится и повторяет приказ, подкрепляя его движением
ствола автомата.
Люди опускаются на камень.
Они удивлены, озадачены. Разглядывая грот, негромко
переговариваются, пожимают плечами.
Немцы отошли в сторонку и ждут.
Из туннеля выходит Абст.
- Внимание, встать! - кричит Глюк.
Пленные будто не слышали. Молодой офицер, что сидит на краю
справа, отворачивается и закидывает ногу за ногу.
- Встать! - повторяет конвоир.
Абст движением руки останавливает Глюка, который угрожающе
вскинул автомат.
- Встаньте, лейтенант, - говорит он, и голос его звучит почти
ласково. - Вы обязаны встать!
Тот, к кому обращены эти слова, неподвижен, хотя и очень
волнуется: грудь так и ходит под кителем, руки в оковах напряглись.
Абст улыбается. Минут десять назад он точно так улыбался в
комнате Ришер.
- Хорошо, - говорит он, берет у Глюка автомат и веером дает
очередь над головой пленников.
Грохот, гул. Едкая дымка заволакивает площадку. Когда она
рассеивается, четверо пленных стоят навытяжку.
А лейтенант сидит. Ему лет двадцать пять. У него полные губы,
короткий с горбинкой нос, румяные смуглые щеки. Он всем телом
привалился к камню. Голова запрокинута, глаза устремлены вверх -
большие, темные, с влажными голубыми белками.
Абст пододвигает к нему разножку, садится.
Он плохо знает язык, на котором пытается сейчас говорить, с
трудом подбирает слова, делает продолжительные остановки между ними.
Это певучий язык - с характерным "ч" и раскатистым "р".
Лейтенант равнодушен. Но вот губы его сложились в усмешку. Он
чуть приподнимает ладонь.
- Вы коверкаете мой язык, - говорит он по-немецки. - Продолжайте
на своем.
- Прекрасно. - Абст облизывает губу. - Прекрасно, лейтенант.
Счастлив, что вы владеете немецким. Итак, назовите свое имя.
- Оно вам известно.
- А все же?
- Лейтенант Джорджо Пелла.
- Ну вот, совсем иное дело. - Абст доволен. - Теперь я услышал
это собственными ушами. Кто мог подумать, что судьба пошлет мне такого
гостя!
- Вы рады?.. - Лейтенант обращается к остальным пленным: -
Смотрите, друзья, как они торжественно принимают гостей. Нас даже
одарили браслетами. Это ли не знак подлинного немецкого
гостеприимства!
- Скоро, возможно, и пожрать принесут, - отзывается пленный с
серьгой в ухе. - Уж я немцев знаю - такие славные парни!
- Верно, сержант Гаррита!.. - Пелла поворачивается к Абсту: -
Значит, здесь рады нам?
- Еще бы, лейтенант. Заполучить такого специалиста! Ведь мы с
вами люди одной профессии. Но в сравнении с Джорджо Пелла я -
ничтожество, можете мне поверить!
- Зачем я вам понадобился? - спрашивает лейтенант. Тон немца
заставил его насторожиться.
- О! - Абст значительно поджимает губы. - Вы здесь хорошо
поработаете.
- Я не буду работать на немцев.
- Будете, лейтенант. Но я хочу, чтобы это было добровольно. Вас
выгоднее иметь союзником. Дайте-ка, я освобожу вас от браслетов.
- Сперва снимите наручники с моих товарищей.
- Но...
- Я буду последний!
- Как угодно. - Абст морщится. - А я-то думал: в наш век
донкихоты вывелись.
- И накормите их, - продолжает Пелла. - В последнее время нам не
давали есть. Очевидно, чтобы мы стали сговорчивее.
- Как, вас не кормили?
- Представьте, нет!
Абст возмущен, гневно качает головой. Вальтер и Глюк глядят на
него с любопытством.
- Кроме того, я должен спросить... - Лейтенант обводит глазами
купол грота. - Что это за катакомбы? Нас три недели везли на подводной
лодке. Потом лодка легла на грунт. Мы заснули. И вот мы здесь... Где
мы находимся? Почему нас доставили сюда? Что вам угодно?
- Скоро узнаете. Но сперва несколько вопросов. Вы были на русском
фронте?
- Да.
- Где именно?
- Украина. Район восточнее города Львова. Там все и случилось.
- Что именно?
- Вам неизвестно о трагических событиях, которые произошли там в
конце июля?
- Этого года?
- Ладно, - нервно говорит Пелла, - ладно, я выложу все! Начну с
того, что месяц назад Советы как следует дали по зубам вашему фюреру и
нашему дуче. Я имею в виду мясорубку, устроенную русскими близ города
Курска. Вам известно, сколько они намололи немецкого мяса, да и не
только немецкого?.. Ах, неизвестно! Тогда сообщу. Радио Москвы
передало: только за первые четыре дня боев противник потерял убитыми
более сорока тысяч человек.
- Вы верите в эту ложь?
Лейтенант Пелла выпрямляется, поднимает скованные руки, медленно
качает головой.
- Синьор, - строго говорит он, - синьор, легче на поворотах! Я
находился там, и я не слепой. - Офицер показывает на товарищей. - Мы
все были там и готовы поклясться, что русские отнюдь не
преувеличивают. Потери германских и итальянских войск ужасны...
- Допустим, - говорит Абст. - Допустим, но что же дальше?
- А дальше то, что британцы и американцы высадились в Сицилии.
Или вы и об этом не знаете?
- Знаю.
- И вот итальянцы бегут, немцы - за ними: их главные силы не там,
они далеко на Востоке! Всюду паника, неразбериха. Наступает финал. В
Риме спешно собирается Большой совет... Короче, стоило запахнуть дымом
в собственном доме итальянцев, как "мудрому вождю нации" Бенито
Муссолини дали коленкой под зад, а затем упрятали в тюрьму. Народ
сказал свое слово. Это и наше слово, синьор... Но я отвлекся. Ведь вас
интересует, что произошло в районе Львова?
- Сперва я хочу знать, как вы там оказались. Почему попали в
пехоту? Ведь прежде вы несли службу на флоте?
- Есть вещи, которые касаются только нас.
- Минуту, синьор лейтенант! - Сержант с серьгой в ухе
присаживается на камень. - Я не вижу, почему бы и не сказать об этом!
Хвала святой деве Марии, мы ничего не украли!
- Вы правы, Бруно Гаррита!.. - Офицер оборачивается к Абсту. -
Мы, все пятеро, не пожелали топить корабли противников дуче. Тогда пас
списали на берег. Сперва засадили в тюрьму, но потом перерешили и
послали на русский фронт, к "любимым и верным германским союзникам",
искупать вину. Вот и все.
- Понятно, - говорит Абст. - А откуда у вас такая ненависть к
немцам?
- О, вы все замечаете! - У Пеллы кривятся губы в горькой усмешке.
- Сейчас я возвращусь к событиям близ Львова, и вы поймете...
Представьте себе улицы старинного города. По ним сплошной вереницей
движутся германские военные грузовики. Они везут итальянцев:
обезоруженные солдаты и офицеры сидят на дне кузовов, заложив руки за
голову. Их конвоируют немецкие автоматчики. Еще неделю назад те и
другие сражались бок о бок. Теперь это враги. Грузовики идут за город.
Они обгоняют колонны, направляющиеся туда же в пешем строю. И здесь
итальянцы, тоже без оружия и под конвоем. Впереди генералы и офицеры,
затем солдаты... Тех, что везли, и тех, которые шли пешком, доставили
в лес и расстреляли в огромных рвах. Немцы убивали итальянцев.
Расстреливали из автоматов, забрасывали гранатами, добивали выстрелами
из пистолетов. Вы можете это понять?
- Случившееся очень прискорбно, - замечает Абст. - Однако
виноваты не немцы.
- Кто же повинен в этой бойне? Кто, по-вашему?
- Некоторые итальянские части решили самовольно прекратить
военные действия. А законы войны суровы. Тот, кто бросает союзника...
Словом, хватит! Вы слишком разговорились. Я не одобряю того, что
случилось во Львове. Однако не потому, что мне жаль расстрелянных.
Дело в другом. Придумавший эту затею поступил неразумно. Будь моя
воля, я бы заставил ваших соотечественников повоевать, как заставлю
вас.
- Ого! - Лейтенант вскакивает на ноги. - Хочу поглядеть, как вы
это сделаете. Убить нас - да, это в вашей власти! Но заставить
драться?.. Освободите мне руки, и я покажу вам настоящую драку!
Пелла в бешенстве. Вот-вот он кинется на Абста. А тот невозмутим.
- Сядьте! - приказывает он. - Сядьте, вам говорю! Вот так. Знайте
же: то, что вы и ваши люди уцелели в львовской кровавой бойне, это моя
работа! Благодарности не жду - я втройне получу с вас. Вы нужны мне,
Пелла. Нас заинтересовали ваши спуски на большие глубины с
использованием обычных дыхательных приборов. Как вы это делаете? Я
спас вам жизнь. И я хочу, чтобы мы стали друзьями.
- Для нас война окончена.
- Жаль, что вы так решили. Кстати, вы зря говорите за всех. Ведь
и ваши товарищи - опытные водолазы?
Пленный молчит.
- Опытные, - продолжает Абст. - Каждый имеет по пятьсот и более
спусков, а двое действовали в районе Гибралтара, где ими руководил
Витторио Моккагата...1 Но сейчас меня интересует не это. У нас тоже
есть управляемые торпеды, и они, смею думать, не хуже итальянских.
Меня занимает другое. В чем ваш секрет спусков на большие глубины?
1 Капитан второго ранга Витторио Моккагата был одним из
руководителей подразделения итальянского военно-морского флота, в
котором использовались человекоторпеды.
Пленный молчит.
Абст касается рукой его колена.
- Послушайте, - мягко говорит он, - я давно испытываю чувство
симпатии к великолепному спортсмену Джорджо Пелла. Движимый этим
чувством, я спас ему жизнь. Знайте же, доверившись мне, все вы
окажетесь в большом выигрыше...
- У вас выиграешь! - перебивает Бруно Гаррита. - Выиграла мышь,
попавшись в кошачьи когти!
- Верьте, я могу заставить вас, - продолжает Абст. - Но куда
лучше, если мы будем действовать рука об руку. - Он встает, оглядывает
итальянцев. - Каждому из вас я предлагаю...
- Сперва накормите моих людей, - говорит Пелла. - Дайте им есть,
вы, гуманист, не желающий нам зла!
- Прежде я хочу получить ответ.
Все происходит мгновенно: бросок лейтенанта Пелла с вытянутыми
вперед скованными руками, неуловимое движение Абста, в результате
которого кулаки пленного таранят воздух.
И вот итальянец на земле, а чуть в стороне все так же невозмутимо
стоит Абст.
- Встаньте! - говорит он.
Пелла медленно поднимается. Он сильно ушибся, у него кровоточат
руки, разбита скула.
- Однако вы упорны... - Абст задумчиво глядит на итальянца. - Ну,
будь по-вашему. Вы просите накормить людей? Пусть так. Я думал
столковаться с вами...
Встает Гаррита.
- Послушайте, вы! Ваши прохвосты сами жрали как свиньи, а нас
кормили впроголодь. Так было вначале, и мы еще получали кое-какую еду.
В последние два дня о нас вообще позабыли. У меня от голода урчит в
брюхе, у ребят тоже. Они в таком состоянии, что не побрезговали бы,
кажется, падалью вроде вашей персоны.
Гаррита в бешенстве. Вот-вот он повторит ошибку своего командира
- со скованными руками ринется на Абста. А тот спокоен. Кажется, даже
доволен, что так разъярил пленного.
- Что ж, вашему аппетиту можно позавидовать... - Абст
оборачивается к Вальтеру. - Как дела на камбузе?
- Обед будет через два часа, шеф.
- Два часа - это долго. Наши гости не могут ждать. Как же быть?..
- Абст будто раздумывает. - Вот что, отправляйтесь и принесите
консервов - четыре банки свинины с бобами и четыре больших сухаря. Для
лейтенанта захватите что-нибудь поделикатнее. Скажем, кружку кофе из
моего термоса и бисквиты - тоже из моего запаса. Вы поняли?
- Да, шеф.
- Консервы берите самые свежие - с зеленой этикеткой. Вам ясно?
- Ясно, шеф. - Радист переглянулся с Абстом. - Я все понял.
- Ну и отлично. А там поспеет обед. Идите!
Конвоир исчезает в туннеле.
Абст оборачивается к итальянцам:
- Надеюсь, вы довольны?
- Просто счастливы! - сквозь зубы цедит Пелла.
Проходит несколько минут.
И вот Вальтер возвращается. В руках у него поднос, на котором
кружка кофе, стопка бисквитов и консервы - банки уже вскрыты, рядом с
каждой лежат сухарь и ложка.
- Можно раздать, шеф?
- Конечно. - Абст широким жестом показывает на пленных.
Вальтер передает кофе с бисквитами лейтенанту, затем обходит его
спутников.
Итальянцы разбирают консервы. Лейтенант Пелла ждет, поставив
кружку на камень. И, только убедившись, что все получили порцию,
делает первый глоток кофе.
А немцы наблюдают.
В круглых глазах Вальтера острое любопытство. Он подался вперед,
вытянув шею, теребит воротник свитера. Глюк спокойнее: стоит, положив
руки на автомат, и ждет.
Сидя на раскладном табурете, Абст постукивает пальцем по колену,
будто отсчитывает секунды.
Сейчас Ъ2этоЪ0 должно случиться. Но время бежит, и не происходит
ничего необыкновенного. Люди жадно едят. Лейтенант, покончив с
бисквитами, пьет кофе.
Вот Гаррита встал, направляется к нему, протягивает банку.
- Командир, - говорит он, - здесь совсем немного, возьмите,
пожалуйста. Чертовски вкусно!
Вальтер делает непроизвольное движение - будто хочет вмешаться.
Абст отвечает ему едва заметным жестом, и радист остается на месте.
Пелла отказывается взять часть порции сержанта. Постояв, Гаррита
возвращается на место и дожевывает последний кусок.
- Глюк, перепишите людей! - приказывает Абст.
- Да, шеф. - Рыжий достает блокнот, берет карандаш, поочередно
опрашивает итальянцев и заносит в блокнот их имена и воинские звания.
Так проходит еще четверть часа.
И вот с четырьмя пленными что-то случилось. Еще недавно они то и
дело наклонялись друг к другу, переговаривались, даже пересмеивались -
экспансивность не оставляет южан ни при каких обстоятельствах. Теперь
итальянцы будто дремлют с открытыми глазами.
Перемена, происшедшая с солдатами, не укрылась от их командира.
Сначала он только в недоумении. Но проходит время - и лейтенант уже в
тревоге.
- Подойдите ко мне, сержант Гаррита! - зовет он.
Тот медленно оборачивается. По лицу его прошла тень - усилие
мысли. Но через секунду лицо вновь неподвижно. Вздохнув, сержант
принимает прежнюю позу.
- Гаррита! - повторяет командир.
Не получив ответа, подсаживается к сержанту.
- Что с вами? - волнуясь, спрашивает Пелла. - Заболели?
Гаррита молчит. Он как камень. Только серьга чуть подрагивает в
ухе.
Пелла хватает его за плечи, трясет, заглядывает в глаза.
- Гаррита, - кричит он в страхе, - сержант Гаррита!..
Абст, наблюдавший за происходящим, ловит на себе растерянный
взгляд лейтенанта, равнодушно отворачивается. Вот он зевнул, мельком
взглянул на часы.
- Что же вы стоите, Глюк? - недовольно говорит он. - Ну-ка
снимите браслеты с этих несчастных. Представляю, как они намучились...
Боже, да бросьте к чертям свой автомат!
Рыжебородый широко ухмыляется, откладывает оружие, подходит к
одному из пленников, бесцеремонно берет его за руку. Поворот ключа в
замке наручников - и кисти итальянца свободны. Но он будто и не
обрадовался: поднес руки к глазам, оглядел их и вновь опустил.
Щелчок - и браслеты раскрываются на руках другого пленного.
Вскоре раскованы все четверо.
Подобрав наручники, Глюк защелкивает их в одну общую цепь.
- Готово, шеф.
- Уведите людей.
- Да, шеф. - Глюк оборачивается к пленным: - Эй, вы, шагайте за
мной!
И он направляется в туннель.
Итальянцы идут следом. Группу замыкает сержант Гаррита. Он несет
связку наручников, которую швырнул ему конвоир.
- Отправляйтесь и вы, - обращается Абст к Вальтеру.
- Слушаю, шеф.
- Зашифруйте и передайте в эфир: "У меня все в порядке".
- Ясно.
Радист поднимает с земли автомат, оставленный Глюком, и тоже
скрывается в туннеле.
Теперь Абст наедине с офицером. Не глядя на пленника, он
прохаживается по площадке, задумчиво созерцает лагуну. Затем, решив,
что время для разговора настало, подходит к итальянцу и принимает свою
любимую позу: руки в карманах штанов, широко расставленные ноги.
- Ну что вы скажете, дорогой Джорджо Пелла?
Как вам нравится у меня, каковы впечатления? Надеюсь, вы кое-что
поняли?
- Освободите мне руки, - тихо говорит итальянец.
- Охотно!
Абст ловко отщелкивает браслеты, швыряет их в сторону, затем
осторожно растирает пальцами глубокие синие борозды на запястьях
итальянца.
- Вот так... А теперь я приглашаю вас обедать. Мы вместе
пообедаем и поговорим. Идемте!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
За дверью шаги. Тяжелая, шаркающая походка.
Карцов прислушивается.
- Глюк? - Он вопросительно смотрит на Ришер.
- Другой. Вальтер.
- Знаю: радист?
- Он и радист, и управляет краном, и обслуживает электростанцию.
- Кстати, о станции. Энергии расходуется много: освещение,
камбуз, зарядка аккумуляторов торпед, подводных буксировщиков... Что
это за станция? Мотор крутит динамо? Но его не слышно. И откуда
берется горючее?
- Мотора нет. Прилив и отлив вращают турбины с генератором, а тот
заряжает аккумуляторы. Так мне объяснил Абст.
- Где расположена станция?
- Аккумуляторы в дальней пещере. Она заперта. Ключ у Вальтера.
Остальное под водой. Где - не знаю: тайна.
Задавая вопросы, Карцов думает и о другом. Последние полчаса он
со скрупулезной точностью восстанавливал в сознании все то, что знает
о своей пациентке, заново оценивал поведение Ришер, каждое ее слово,
анализировал отношение к ней Абста. И все это для того, чтобы убедить
себя заговорить с ней в открытую. Надо выяснить, с кем имеешь дело,
выяснить немедленно, сейчас. У него нет времени ждать - события
развертываются стремительно.
Но это риск - он отдаст себя в ее руки. Пусть даже она честный
человек, достаточно одного неосторожного слова, душевной слабости,
если Абст, заподозрив неладное, учинит ей допрос...
В который раз напрягает он всю свою волю, чтобы начать разговор,
и... не может.
Снова шаги за дверью, на этот раз - нескольких человек. Вероятно,
те самые пленные. Их ведут назад. Значит, свершилось!..
Фарфоровая чашка, которую держал в руках Карцов, падает на пол и
разбивается.
Он опускается на табурет, долго глядит на осколки.
Шаги в коридоре стихают.
- Послушайте, Ришер, - говорит он, не поднимая головы, - как вы
сюда попали? Я не могу поверить, что вы заодно с ними. Вы здесь по
принуждению?
- Нет.
- Нет? - Он с усилием выпрямляется, оглядывает больную. - Стало
быть, добровольно?
Ришер молчит. Она лежит в кровати, положив руки поверх перины.
Голова запрокинута, глаза закрыты, волосы рассыпались по подушке.
- Тогда мне остается предположить одно, - медленно говорит
Карцов.- Мне остается предположить, что вы посланы к Абсту с каким-то
особым поручением, о котором он и не догадывается. Я не ошибся?
Ришер молчит.
- Кто вы такая? - повторяет Карцов.
- А вы? - вдруг спрашивает она.
- Я ненавижу нацистов, - говорит он. - Я здесь, чтобы бороться с
ними. Я не тот, за кого меня принял Абст. Знаю, он все равно мне не
доверяет, только использует, пока не прибудет новый врач... Вот все,
что я могу сообщить о себе.
Ришер молчит.
Что знает она об этом человеке? Очень немногое. Перед тем как
привести его в первый раз, Абст сказал: "Судьба благосклонна к нам,
Марта. Новый врач прибыл раньше, чем мы могли предположить. Кажется,
ему можно доверить группу. Он явится на инструктаж. Объясните ему
только то, что необходимо для обслуживания людей. Никаких экскурсов в
прошлое, никаких имен. Короче, он посторонний. Он здесь временно.
Надеюсь, вы понимаете меня?"
Она была озадачена, встревожена. Каким образом Абст ухитрился так
быстро заполучить врача? Единственное объяснение состояло в том, что
новичка доставила та самая подводная лодка, которой предстояло увезти
на материк ее, Марту. Но если прибыла смена, почему Абст не позволил
ей уехать? Появился врач, а он тем не менее задержал ее. С какой
целью? В чем-то она допустила промах? У Абста появились сомнения, и он
не хочет выпустить ее? Да, скорее всего, так.
Кто же он такой, Ханс Рейнхельт? Вероятно, работник одной из
многочисленных служб военной разведки.
Она была убеждена, что подчеркнутое недоверие к новичку со
стороны Абста и его помощников не больше чем маневр, рассчитанный на
то, чтобы усыпить ее бдительность. Подозрения укрепились, когда
Вальтер, принесший ей обед, обронил несколько слов о Рейнхельте: он-де
попал в грот случайно, приплыв с какого-то торпедированного
транспорта.
Итак, Рейнхельт - провокатор. Она поверит ему, раскроется, и
тогда...
Но вот человек этот вынул руку из кармана, разжал кулак - и на
ладони у него оказалась кассета с пленкой. Значит, Рейнхельт видел,
как она снимала пловца. Видел и промолчал. Шарил в ее тайнике, извлек
оттуда другие кассеты и, конечно, записи, хранившиеся на дне
расщелины. Извлек и... не показал Абсту?
А может, Абст уже знает о них?
Ришер смотрит в глаза Карцову, смотрит долго, пристально. Он
выдерживает ее взгляд. Он сидит, положив на колени сильные руки. У
него открытое лицо, высокий лоб. Лицо молодое, а вьющиеся волосы будто
присыпаны пудрой. Неужели это единомышленник Абста, провокатор?
Но какую цель преследуют фашисты, если они обнаружили ее тайник,
проявили пленку, ознакомились с записями? Зачем ее лечат? Почему
оставили на свободе, не уничтожили? Ведь им уже все ясно.
Ришер вспоминает слова Вальтера о новом враче. А вдруг Вальтер не
солгал и Рейнхельт действительно посторонний человек, которого Абст
использует до той поры, пока она не поправится?
Карцов понимает ее состояние, терпеливо ждет. Вот он чуть
шевельнулся на своем табурете, вздохнул.
- Конечно, - говорит он, - по всем правилам и законам конспирации
нам надо присматриваться друг к другу в течение многих недель, быть
может, месяцев. Только потом можно рискнуть... Я это сознаю. Но у нас
нет времени. Я сделал первый шаг. Теперь ваша очередь. Будьте же
откровенны! Кто вы такая? Разведчица?
Ришер чуть качнула головой.
- Нет? - Карцов растерянно трет ладонью лоб. - А как же камера?
Ведь вы производили съемку, и я убежден - тайную! Вы делали это на
собственный страх и риск? Зачем? Кому может понадобиться ваша пленка?
- Немцам.
- Немцам, сказали вы? Но каким немцам? Погодите, погодите, уж не
хотите ли вы уверить меня...
Ришер приподнимает руку.
- Запомните, - медленно говорит она, - запомните, Рейнхельт: я ни
в чем не хочу вас уверить.
Карцов смолкает.
- Дайте мне сигарету, - просит Ришер. - Спасибо. - Она берет
сигарету, зажигает ее. - Скажите, Рейнхельт, вы давно из Германии?
Они встречаются взглядами, и Карцов чувствует, что не сможет
солгать.
- Марта, - говорит он, - вы должны знать: я никогда не был в
Германии. Я вовсе не немец...
Он рассказывает о себе.
Закончив, глядит на лежащую в кровати больную, беспомощную
женщину.
У нее закрыты глаза, капельки пота на лбу.
- Знаете, я будто сбросил тяжелый груз. Сейчас у меня столько
сил! Мы будем бороться, Марта! Но для этого надо, чтобы вы
выздоровели. Верьте, вы поправитесь, и очень скоро. Только соберите
все свое мужество. Все мужество, всю свою волю, всю без остатка. Вы же
сильная, Марта!
- Нет, - шепчет Ришер, - нет, не могу...
- Неправда! В тот раз я солгал Абсту о появившихся рефлексах у
вас в ногах. А сегодня я их нащупал! Они еще очень слабы, и я не хотел
говорить. Но, клянусь вам, еще немного - и я буду учить вас ходить!
Ришер рывком садится в кровати.
- Да поймите же, - кричит она, - поймите же наконец: я встану на
ноги, и он убьет вас!
Пауза. Она медленно опускается на подушки.
Ключ поворачивается в замке. Входит Абст.
Он видит: больная неподвижна в кровати, в стороне, у столика с
медикаментами, возится врач.
- Закончили, Рейнхельт?
- Давно, шеф.
- Итак, Марта, их привезли, - говорит Абст, когда дверь
затворилась за Карцовым. - Доставили всех пятерых!
- Итальянцы?
- Да, во главе с Джорджо Пелла. Как ждал я этих людей!
- Рада за вас.
Ришер тянется за сигаретами, но руки ее дрожат, пачка падает, и
сигареты рассыпаются по полу. Абст подбирает сигареты, подает женщине,
протягивает и зажигалку.
- Вы нервничаете, Марта. Почему?
- Причин много: валяюсь в кровати, когда вокруг столько дел.
Будете оперировать итальянцев? Или приручите, как Глюка и Вальтера?
- Непременно оперировать! Впрочем, не всех. Одного, во всяком
случае, трогать нельзя.
- Того, чье имя вы назвали?
- Да. Он нужен для весьма сложных дел.
- Понимаю. Спуск к "Випере"?
- Не только, - говорит Абст. - У меня большие планы относительно
использования этого человека. Вот его мы и приручим. Могу сказать: я
уже начал... - Он задумывается: - Сложный характер у этого лейтенанта:
своеволен, строптив. Но я добьюсь своего!
- Я все думаю о предстоящих операциях. - Ришер приподнимается на
локтях, заглядывает Абсту в глаза. - Вам будет трудно одному. Быть
может, подождете, пока я встану на ноги? Вдвоем было бы куда легче,
шеф!
- Ни минуты промедления! Итальянцы очень опасны. Я дал им
снадобье. Оно будет действовать часа три. Может, и меньше. А потом -
снова консервы с начинкой? Снова на три часа? А вы, быть может,
пролежите еще десять - пятнадцать дней... Нет, нет, немедленная
операция! Она успокаивает более надежно. Мне хватит хлопот с одним их
вожаком: он уже бросался на меня со скованными руками.
- Еще вопрос, шеф. Вы решили, что к затонувшей лодке спустится
итальянец... Ну, а наш новый врач? Он останется и будет помогать мне?
- Рейнхельт не может остаться, - говорит Абст. - Решение уже
принято.
И он выходит.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В дальнем конце стола - раскрытая радиола. Низкий женский голос
исполняет французскую песенку. Музыка беспокоит попугая. Со своего
насеста он неодобрительно глядит на мужчин, расположившихся за столом
друг против друга.
Пластинка проиграна. Абст переворачивает ее. Тот же голос поет
романс.
- Жозефина Беккер, - говорит Абст, мечтательно улыбаясь, -
удивительная мулатка!.. Доводилось вам бывать на ее концертах,
наблюдать, как она передвигается по эстраде?.. Помнится, она
гастролировала и в Италии.
- Нет. - Джорджо Пелла качает головой.
- О, Жозефина! Она поет - и вам кажется: это звучит голос
сирены... Качнув бедрами, она делает шаг - и нет уже женщины, нет
подмостков, зала. Вместо всего этого - джунгли, в которых крадется
тигрица... - Абст спохватился: - Боже мой, Пелла, да вы не пьете! Даже
не пригубили из своей рюмки. Или вино не по вкусу?
- Спасибо, не хочется.
- Однако вы привередливы. Что ж, предложу кое-что еще.
Абст вынимает из шкафчика пузатую бутылку и торжественно ставит
ее на стол.
- Вы отказались от коньяка, невнимательны к вермуту. Но этот
напиток не оставит вас равнодушным!
- Неужели кьянти? - говорит Пелла, рассматривая этикетку бутылки.
- Где вы раздобыли его?
- Бутылке шесть лет. Ящик кьянти я вывез из вашей страны еще
летом тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Должен заметить, я
почти не пью спиртного. Исключение делаю только для этого сорта.
- Вино слабенькое, - подтверждает Пелла. - Кстати, оно не
выдерживает длительного хранения.
- Эта бутылка последняя. Уцелела чудом. Можно подумать, я знал,
что мы встретимся.
Пеллу давно мучит мысль: где и когда видел он сидящего перед ним
человека? Лицо Артура Абста, его неподвижные глаза, уродливая нижняя
губа таковы, что их не спутаешь с другими. Нет, решительно, он уже
встречался с Абстом. Но где, при каких обстоятельствах?..
- Вы жили в Италии? - спрашивает Пелла.
- Бывал в вашей стране. - Абст разливает кьянти по рюмкам. -
Пожалуйста, попробуйте. Нет, я не буду. Только подниму рюмку.
Предстоит работа, которую делают только на трезвую голову. А вы пейте.
Поглаживая попугая, Абст наблюдает, как Пелла делает первый
глоток. Вино понравилось. Итальянец выпивает всю рюмку.
- Кьянти вы вывезли из Италии, - говорит он. - Попугай тоже
оттуда? Я хотел сказать: из африканских владений моей страны?
- Нет. Однако, кроме кьянти, я вывез из Италии и еще кое-что. -
Абст передает собеседнику фотографию.
На снимке изображен Джорджо Пелла. В коротких трусах, загорелый,
сильный, он стоит по колени в воде, готовясь сесть верхом на
управляемую торпеду.
Пелла долго разглядывает снимок. Он узнал и пристань, возле
которой сфотографирован, и полускрытый деревьями дом на берегу. Снимок
сделан на секретной базе итальянских подводных пловцов.
Вот где он видел Абста!
На вилле местного аристократа, где размещался отряд пловцов,
внезапно испортились водостоки ванных. Управитель поместья позвал
слесаря со стороны. Этим слесарем и был Артур Абст...
Абст с интересом следит за итальянцем.
- Узнали, - удовлетворенно говорит он. - Как видите, мы старые
знакомые. Вы уже тогда понравились мне: молодой, полный сил, ко всему
- отличный пловец... Сейчас нравитесь еще больше. Но к делу! В тот год
я вывез из Италии фотографии пловцов, снимки торпед и других
устройств. Вскоре у нас было создано аналогичное оружие. Но немцы не
остановились на этом. Смею уверить, они продвинулись далеко вперед. Вы
убедитесь в этом, когда начнете работать со мной. Нам лучше дружить, а
не враждовать, дорогой Пелла!
Итальянец молчит. Он уже убедился, что имеет дело с опасным
врагом. Не следует лезть на рожон.
Абст по-своему оценивает поведение собеседника, похлопывает его
по плечу, вновь наполняет рюмку.
- Выпейте, - говорит он. - Выпейте и расскажите о себе. Хотелось
бы знать: вы добровольно вступили в подразделение штурмовых средств
итальянского флота?
- Я все делаю по своей воле.
- Вы были водителем "Майяле"1?
1 "М а й я л е" - итальянская управляемая торпеда.
Пелла утвердительно наклоняет голову.
- Что же заставило вас переменить решение?
- Я бы не хотел вспоминать. Долго рассказывать, да и неинтересно.
- Меня это интересует. И у нас сколько угодно времени, мы отнюдь
не торопимся.
- Хорошо. - Пелла задумывается, как бы собираясь с мыслями. - Вам
известно, что одно из подразделений штурмовой группы действовало на
Востоке, против русских?
- Крым?
- Крым, - подтверждает Пелла. - В этом подразделении находился и
я. Май и июнь прошлого года. Все то, что произошло в эти месяцы,
навсегда останется в моей памяти.
- Где вы находились?
- В Форосе. Потом близ Балаклавы. Топили русские транспорты с
женщинами и детьми, которых советское командование пыталось вывезти из
осажденных немцами городов. Меня тошнило от этой грязной работы. В
конце концов я не выдержал и прямо сказал командиру... Дальнейшее вам
известно.
Пелла залпом выпивает вино.
- Вот так, синьор, - говорит он. - Спускаться под воду,
участвовать в самых рискованных экспедициях, чтобы лучше исследовать
океан, изучать его обитателей, ломать голову над новыми типами
снаряжения для мирной работы в глубинах моря - на это я дам согласие
хоть сейчас. Но только на это. Никаких управляемых торпед, синьор. С
меня хватит. Я сыт войной по горло!
- Благодарю за откровенность, - говорит Абст. - Теперь хотелось
бы знать, как вы стали пловцом. Что вы делали до того, как попали на
базу близ Специи?
Вопрос остается без ответа: в дверь стучат.
Абст отпирает. На пороге Карцов.
- Не вовремя, Рейнхельт!
- Простите, шеф. Однако меня сто раз предупреждали: если при
исследовании группы обнаружится...
- Хорошо, хорошо!
Абст берет папку, которую принес врач, раскрывает ее и
углубляется в бумаги.
Карцов ждет у двери. Он узнал итальянца. Несколько часов назад он
видел этого человека скованным, под конвоем помощников Абста. Теперь
же лейтенант сидит в обществе хозяина подземелья за накрытым столом,
на котором даже вино!
В свою очередь Пелла не спускает глаз с незнакомца. Кто он?
Вероятно, один из помощников Абста. Но те, кого он видел раньше, были
вооружены. У Абста и сейчас пистолет на поясе. Этот же безоружен.
Просмотрев бумаги, Абст обменивается с Карцовым короткими
репликами. Врач берет папку и выходит.
- Славный парень, - говорит Абст, запирая дверь. - Надежный,
преданный мне человек. Впрочем, вы сами оцените его, когда
познакомитесь... Но мы отвлеклись. Итак, вы обещали поведать о своей
молодости.
- В ней нет ничего примечательного. Родился в рыбачьем поселке
неподалеку от Палермо. Сколько помню себя, рядом всегда шумело море.
Отец и сейчас рыбачит - ловит сардину, макрель... Помогал ему, когда
подрос и смог держать в руках шкот.
- Как вы стали ныряльщиком?
- Не знаю... Нырял за раковинами, как все мальчишки. Мне не было
и шестнадцати лет, когда неожиданно я взял первенство в состязаниях
охотников за губками. С этого и началось.
- Как глубоко вы спускались?
- Без снаряжения - метров на тридцать пять. Конечно, при условии,
что на мне были маска и ласты.
- А в снаряжении?
- Вы не поверите, синьор.
- Все же!
- Дважды я погружался на сто сорок метров. Могу и глубже...
- В мягком вентилируемом скафандре? - спрашивает Абст хриплым от
волнения голосом.
- Не обязательно...
- Как это понять? Прошу вас не спешить, обо всем рассказать
подробно.
- Я предпочитаю другое снаряжение.
- Какое же?
- Оно напоминает автономные респираторы, используемые легкими
водолазами.
- Кислородные респираторы? - переспрашивает Абст. - Но это
невозможно!
Пелла молчит.
- Говорите же, - настаивает Абст.
- Здесь мы подошли к главному. Это тайна, синьор. Тайна, которую
я пока не раскрою.
- Что означает "пока"?
- Пока идет война, - уточняет Пелла. - К вашему сведению, я не
раскрыл ее даже соотечественникам. Могу добавить: это не только моя
тайна. Мне помогал один ученый. Светлая голова! Он убежден: человек
может спускаться много глубже - метров на триста, если не больше.
- Что ж, - говорит Абст, - не буду неволить вас. Но могу я
попросить вас спуститься на семьдесят метров?
- Зачем?
- Надо поднять затонувший груз.
- Нет, синьор. У меня нет аппарата. А ваши респираторы системы
Дрегера для этих глубин не годятся.
- Мы предоставим вентилируемый скафандр.
- Спускаться на воздухе, подаваемом с поверхности воды?
- Разумеется.
- Для таких глубин сжатый воздух непригоден. Из-за азота. Да вы
знаете это не хуже меня.
- Что же вам требуется?
- Увы, это секрет.
Абст встает, снова включает радиолу. Он долго раздумывает, глядя
себе под ноги. Будто очнувшись, движением пальца сбрасывает мембрану с
пластинки.
- А вы не боитесь, что мое терпение иссякнет? - говорит он с
угрозой.
- Где мои товарищи? - спрашивает Пелла.
- Они невредимы, чувствуют себя отлично. - Абст вновь
подсаживается к столу. - Они совсем недалеко от вас. Все четверо дали
согласие сотрудничать со мной. Хорошие парни. Особенно этот... Бруно
Гаррита.
- Можно, чтобы они сами сказали мне это?
- Вообще-то, да. Я мог бы приказать, чтобы их привели сюда. Они
подтвердили бы. Однако...
- Однако? - переспрашивает Пелла.
- Где гарантия, что вы, господин сомневающийся, поверите в их
чистосердечие? У меня нет такой гарантии.
- Я поверю.
Абст качает головой.
- Нет, лейтенант Пелла. Вы заявите, что на них воздействовали
угрозой или каким-либо иным способом. И мы продолжим сказку про белого
бычка. Мы зря потеряем уйму времени. А оно дорого.
- Я знал, какой будет ответ. Все ваши утверждения - ложь. Гнусная
ложь, от начала и до конца. Им дали какое-то снадобье. Они опьянели,
перестали соображать. Вы даже сняли с них браслеты: "глядите, как я
могуществен". Поначалу я растерялся. Сейчас, хвала богу, это прошло.
Вот что, синьор: или я увижу всех здоровыми, невредимыми и без
наручников, или не будет никакого разговора.
- Хорошо, - медленно говорит Абст, - хорошо, лейтенант Пелла, вы
увидите их. - Он недобро улыбается. - Увидите сперва одного. Я
продемонстрирую его в боевой работе. Покажется мало - будете смотреть
другого, третьего... Надеюсь, тогда исчезнут сомнения!
ГЛАВА ПЯТАЯ
Узкая длинная пещера. Слева, вдоль стены, сплошные нары, на
которых спят пловцы. Над головой каждого табличка. Двадцать два
человека на нарах, двадцать две таблички над ними. Фамилий нет, только
имена. Каждый, кто живет здесь, должен лежать на своем месте. Таков
порядок. Его установил Абст.
Где-то в середине шеренги спящих свободное место. Снята и
табличка. На ней было написано "Гейнц".
В дальнем конце пещеры, наискосок от нар, вделана в пол
металлическая койка, на которой сейчас лежит Карцов.
Между койкой и выходом из помещения - безумцы, порученные его
надзору. Случись неладное - и ему отсюда не выбраться. Вцементировать
койку именно здесь распорядился Абст: новый врач, зная, чем грозит ему
оплошность при обслуживании пловцов, будет лучше выполнять свои
обязанности.
По пещере беспокойно прохаживается радист. Он только что вошел,
перекинулся с Карцовым ничего не значащими словами и ходит из угла в
угол.
Карцов наблюдает за ним. Вот Вальтер остановился у нар, оглядел
спящих. Достав сигарету, привычно лезет в карман за зажигалкой.
- Нельзя курить. Приказ шефа!
Радист секунду колеблется, потом решительно присаживается на
койку.
- Шел из радиорубки. Дай, думаю, загляну: как там чувствует себя
доктор? Вон сколько их, героев. - Он подбородком указывает на спящих.
- Да разве мыслимо, чтобы один человек справился с этакой оравой!..
- Спасибо, Вальтер. Пока все в порядке... У вас был сеанс связи?
- Как обычно.
- И конечно, ничего нового?
Больше двух месяцев прошло со дня побега Карцова с борта линкора,
а он ни на минуту не забывает слов Джабба о начале крупного
наступления немцев в центре России и о контрнаступлении советских
войск. Что происходит на родине? Успешно ли действуют наши войска? Или
Советская Армия пятится под натиском врага?..
- Ладно уж, курите, - говорит Карцов, видя, что немец все еще
мнет в руках сигарету. - Курите, Вальтер. Одну сигарету, я думаю,
можно. Вы гость. Гостю надо сделать приятное, не так ли?
- Спасибо, доктор. - Щелкнув зажигалкой, радист прикуривает. -
Гость, сказали вы? Что ж, гость так гость.
- Пока гость, - многозначительно подчеркивает Карцов. - Думаю, мы
с вами еще похозяйничаем здесь, а?
Радист широко ухмыляется.
- Так что нового в мире? - снова спрашивает Карцов.
- Как вам сказать, доктор... - Вальтер мнется. - Нам другие
станции слушать нельзя. Разве что перехватишь десяток фраз, пока
настраиваешься. А в общем, хорошего мало.
- Опять, наверное, Роммель затоптался в Африке?..
- Да не в Африке дело! - с досадой перебивает Вальтер. - Россия -
вот что главное, доктор! А там мы, видать, промахнулись. Э, да что
говорить!..
Он вздыхает и, швырнув окурок, встает.
Поднимается и Карцов. Едва сдерживая бушующую в груди радость, он
провожает немца до двери, затворяет за ним.
"Промахнулись!" - повторяет он про себя.
Это слово может иметь только один смысл: наступление фашистов не
удалось, их гонят с советской земли, бьют!..
Нары тонут в полумраке. Оттуда доносится тяжелое дыхание спящих.
Кто-то ворочается, бормочет. Вот показалось: один из пловцов
проснулся, сел, спустил ноги на пол.
Карцов включает свет. Нет, люди лежат. Все в порядке.
В порядке! Сейчас он так ясно видит хозяина этого "порядка", его
продолговатое лицо со змеиными глазами и влажной отвисшей губой...
- Ничего, - бормочет Карцов, укладываясь в постель, - ничего, он
получит свое! Теперь уже скоро...
Что необходимо в первую очередь?? Ришер должна попытаться достать
ключ от сейфа, где хранятся респираторы, оружие, подрывные заряды.
Только бы раздобыть ключ, а там уж он будет действовать!
Но проходит минута - и в сердце закрадывается тоска. Допустим,
удалось обезвредить фашистов. Как он поступит в дальнейшем? Выплывет
из грота и направится к союзникам? А Марта? Останется наедине с
безумцами? Можно надеяться, какое-то время она продержится - пока есть
запас препарата. Ну, а потом? Что, если к скале вдруг придет очередная
подводная лодка, а Марта будет одна?
В дальнем конце пещеры движение, стон. Пловец сел на нарах, трет
кулаком глаза.
- Ложись, - командует Карцов, - сейчас же ложись, Оскар! Спать,
Оскар, спать!
Человек покорно ложится.
Карцов опускает голову на подушку, расслабляет плечи. Он долго
лежит с закрытыми глазами. Тщетно. Сон не приходит.
Шаги в коридоре. Медленно открывается тяжелая дверь.
Он вскакивает с койки, включает свет.
У дверей Абст. А за ним в сумраке туннеля стоит кто-то еще.
- Все ли в порядке, Рейнхельт?
- Да, шеф. - Карцов идет навстречу. - Только Оскар ведет себя
неспокойно.
- Что именно? Симптомы?
Карцов объясняет.
Абст подходит к нарам, долго глядит на пловца.
- Утром доставите его ко мне. Очень хорошо, что не упускаете ни
единой мелочи, Рейнхельт. Я доволен вами.
Карцов механически кивает. Он думает о том, кто стоит за дверью.
Человек едва виден. Но это не Глюк и не Вальтер.
Между тем Абст опускается на койку.
Садится и Карцов. Впервые он видит Абста небритым. И волосы,
которые у него всегда тщательно расчесаны, сейчас в беспорядке.
Странно выглядит Абст.
- Устал, - говорит он, перехватив взгляд Карцова. - Очень устал,
Рейнхельт. И это не только физическая усталость. Сказать по чести,
здесь и перекинуться словом не с кем, кроме вас. Боже, как ненавижу я
триумвират, из-за которого миллионы немцев оторваны от семей, терпят
лишения, заглядывая в глаза смерти!
- Триумвират? Вы подразумеваете...
- Русских, британцев и янки! Я так мечтаю о часе, когда наконец
они будут раздавлены. Вот закрываю глаза - и вижу: фюрер поднимается
из-за стола; скомкав военные карты, швыряет в мусорную корзину.
Торжественно провозглашает: "Quod erat faciendum!" Это латынь,
Рейнхельт: "Что и требовалось сделать!"
Карцов наклоняет голову.
- Ну, а если случится невероятное и битва будет проиграна? -
продолжает Абст. - Что тогда?
Карцов пожимает плечами.
- Honesta mors turpi vita potior!1 Не так ли?
1 Почетная смерть лучше позорной жизни! (лат.)
- Да вы клад, Рейнхельт! - смеясь, восклицает Абст. - Подумать
только, выросли среди варваров, а латынь знаете, как родной язык!..
Так вот, цитату вы привели великолепную, но она не подходит. Конечно,
мы победим. В Германии фюрер кует новое оружие победы. Те, кто на
фронте, тоже действуют не покладая рук. Сказанное относится и к нам с
вами. Мы делаем большое дело. И смею уверить, скоро как следует
потреплем нервы нашим врагам. Что бы вы сказали о некоем оружии,
которое поражает в воздухе, на воде, под водой, поражает беззвучно,
незримо, без промаха?..
- Это очень интересно, шеф! Вы, я вижу,...
