Роман Николаевич Ким. Школа призраков
страница №4
...ь в направлении города, кувейтец иБан не могли, потому что им пришлось бы пройти мимо машины Даню - Бан
ведь знал, где будет стоять машина. Следовательно, они могли пойти
только налево, в сторону индийского кладбища и леса, и кружным путем
вернулись в город.
- Третья и четвертая альтернативы отпадают, - сказал Даню. -
Кувейтцу шестьдесят пять лет, толстый, страдает одышкой, сугубо мирный
субъект. Он никак не мог бы справиться с Баном, а потом прикончить
Командора.
- А мне не нравится первая альтернатива: убив Командора и
кувейтца, Бан почему-то бросает на лестнице труп шефа и утаскивает
именно труп кувейтца. Чтобы получить деньги у родственников?
Даню захохотал, похлопывая себя по бедрам.
- Да, это ерунда. Значит, получается, что наиболее вероятная
комбинация это такая: Бан получает от кувейтца деньги, убивает
Командора, и они оба удирают... Каким путем?
- Ясно - каким. Выйдя на улицу, идут налево. - Подумав немного, я
добавил: - Но есть еще одна альтернатива. А что, если был четвертый?
Он мог пройти через подвал, подняться по лестнице, убить Бана, потом
кувейтца, потом Командора и...
Даню замахал руками.
- Убить троих, оставить один труп на лестнице, а остальные два
потащить через подвал? Дикий бред. Не советую говорить такую чушь
Веласкесу, он наверняка решит, что африканский климат подействовал на
нейроны твоего мозга.
- Минуточку. А что, если этот четвертый связан с кувейтцем?
Кувейтец попросил четвертого пройти через подвал, подняться по
лестнице и обработать Бана - подкупить, запугать или нокаутировать.
Потом приходит кувейтец, поднимается на вторую площадку, вместе с
четвертым ждет Командора, тот появляется, его убивают, и затем
кувейтец и четвертый удаляются через подвал.
- А Бан?
- Если Бана подкупили или запугали, то он уходит с ними. А если
его оглушили ударом, то он, очнувшись, видит около себя труп Командора
и, решив, что его заподозрят в убийстве шефа, удирает через подвал.
Даню подумал и решительно покачал головой.
- Насчет возможности существования четвертого у нас нет абсолютно
никаких данных. Голая, ничем не обоснованная гипотеза. Эта
альтернатива совершенно беспредметна.
В результате обсуждения мы пришли к выводу - наиболее достоверна
такая альтернатива. Бан, получив крупную сумму от кувейтца, убил
Командора и удрал вместе с кувейтцем - через подвал, соседний двор и
переулок. Выйдя на улицу, они пошли налево. Это предположение
подкреплялось еще тем, что Бан набил руку по части икс и мог без труда
раскроить череп шефа ударом кулака, оснащенного кастетом.
Пробежав глазами написанное мною, Веласкес удовлетворенно
промычал:
- Можно считать, что мои подозрения в отношении Бана оправдались.
Чутье меня не обмануло.
- Значит, можно не сомневаться в том, что именно Бан убил шефа?
- Никаких сомнений. Поэтому он и удрал вместе с кувейтцем. Бан
был подослан к нам русскими, это тоже несомненно.
- Он, вероятно, был связан с теми, кто меня недавно похищал. Это
наверняка были русские. Тараторили между собой...
Веласкес сделал легкую гримасу.
- Это не русские. Вас просто проверяли - тест Командора. И в
числе проверявших был Бан, его приходилось все время сдерживать, а то
бы он забил вас до смерти.
- От такого теста можно угодить на тот свет.
Веласкес щелкнул пальцем по моей записке.
- Вы считаете наиболее достоверной альтернативу, где фигурируют
три действующих лица - Командор, Бан и кувейтец. А ваш друг Даню
настаивает на том, что было четверо. И надо сказать, что выдвинутая им
версия вполне обоснована. У кувейтца был телохранитель, частный
детектив, голландец, здоровенный детина, имеющий высокую степень по
дзюдо. Он часто сопровождал кувейтца, мог и на этот раз. И для него
кокнуть Бана было таким же легким делом, как для нас высморкаться.
Вопрос заключается только вот в чем... Они вышли в соседний двор,
оттуда в переулок и на улицу. Так?
- Да.
- Ведь машины у них не было. Если они пошли налево, в сторону
кладбища и леса, то это значит, что они обрекали себя на
продолжительное ночное путешествие по безлюдным местам, где на каждом
шагу проволочные заграждения, там ведь много огороженных пустырей. А
им надо было скорей добраться до города, чтобы приготовиться к бегству
из страны. Поэтому они, выйдя из переулка на улицу, могли пойти
направо. А где стояла машина вашего друга?
- Примерно в двадцати ярдах от угла переулка.
- Они должны были пройти мимо вашего друга.
Я пожал плечами.
- Он говорит, что никого не видел... кроме нескольких гиен.
Веласкес удивленно уставился на меня:
- Гиен? В таком случае одно из двух: или ваш друг был пьян, или
кувейтец, Бан и четвертый по примеру оборотней приняли вид гиен.
- Он был трезв и не засыпал в машине.
- Тогда придется допустить еще одну возможность. Догадываетесь?
- Да.
- Говорите, - приказал Веласкес.
Я нехотя произнес:
- Они подошли к машине, в которой сидел Даню...
Профессор вскинул палец к губам и наклонил голову набок.
- И одно из двух. Либо пригрозили ему, либо дали ему денег, чтобы
он не говорил никому, что видел их, как они прошли по улице. Так?
Я неопределенно шевельнул головой - среднее между "да" и "нет".
Профессор погладил эспаньолку.
- Между прочим, ваш друг допускает и такую возможность: кувейтец,
Бан и четвертый, спустившись по лестнице со второй площадки, не идут
вниз в подвал, а выходят через дверь в первый двор. Там они натыкаются
на человека, который ждет выхода Командора и Бана. Трое быстро
обрабатывают каким-то образом этого человека и, выйдя на улицу, идут
налево, к индийскому кладбищу и, пройдя через него - Бан и четвертый
помогают кувейтцу перелезать через каменные ограды, - попадают в
другой район города, ловят такси и добираются до города. Эта версия
тоже заслуживает внимания.
Я изобразил на своем лице улыбку.
- А как, по мнению Даню, обработали этого человека, который стоял
во дворе?
- Одно из трех. Либо подкупили, либо запугали, либо
нокаутировали. В том случае, если эта альтернатива подтвердится, на
вопрос - как обработали этого человека? - наиболее точный ответ можно
будет получить только у вас... - Веласкес улыбнулся и взглянул на меня
так, что у меня сжались все внутренности. Профессор продолжал: -
Расследование ведут наверху... те, кому подчинена наша школа. И там
решат, какая из альтернатив наиболее вероятна. И докопаются до истины.
- А как с телом нашего шефа?
- Уже все сделано. Версия такая: в город недавно прибыл один
канадский богач, дилетант-археолог. Его ночью затащили в пустой дом,
ограбили и убили. Приехал его сын, забрал останки отца и уехал.
Полиция ищет грабителей.
Судя по всему, те, кто был наверху, нажали на все кнопки. Спустя
неделю мы узнали от Веласкеса, что через Бейрут проследовали в сторону
Басры на самолете пассажиры, похожие на кувейтца и его охранника, а в
аэропорту Касруп в Копенгагене видели в лифте, спускавшемся к мужской
туалетной, человека, приметы которого совпадали с внешними данными
Бана.
И окончательно подозрения в отношении его подтвердились тогда,
когда выяснилось, что звонила в министерство здравоохранения и
предупреждала о нападении на склад медикаментов и тем самым сорвала
акцию "Санта Клоз" не кто иная, как машинистка бельгийского
посольства, некая Ирен Тейтгат. И тогда я и Умар Кюеле сообщили
Веласкесу о том, что видели своими глазами, как Бан разговаривал с
женщиной, вышедшей из бельгийского посольства. Бан что-то сообщил ей и
умчался на машине.
Веласкес сказал мне и Даню:
- Все говорит в пользу того, что Бан был перевербован вражеской
разведкой, по ее приказу провалил две наши акции и погасил одного из
крупнейших ниндзя современности. То, что провалились две акции, это,
конечно, для нас удар, но в нашей работе такие неудачи неизбежны, и в
генеральных планах наших мероприятий всегда предусматривается энное
количество сорвавшихся акций. Но гибель Командора - это подлинная
катастрофа.
- Невосполнимая потеря, - заметил Даню.
- Невосполнимая? - Веласкес пошевелил усиками. - Это гипербола.
На смену погибшему появятся другие, брешь в нашей когорте будет
заполнена. Но смерть Командора является для нас катастрофой в том
отношении, что он держал нити многих других акций в своей голове, и
только в голове, не записывая их на бумаге или магнитофонной пленке
ввиду их сверхсекретности. И все эти тайны он унес с собой. Кроме
того, те акции, которые сейчас находятся в стадии проведения,
неизбежно повиснут в воздухе - без Командора нельзя будет продолжать
их или развивать. А сколько акций он еще задумал, запланировал,
подготовил в голове! И все это пропало безвозвратно. Вот почему его
смерть - страшная катастрофа для нас.
- Гибель командующего армией в разгар сражения, - сказал я.
- Еще больше, - Веласкес сделал энергичный жест. - Гибель
командующего со всем его штабом и со всеми секретнейшими бумагами, не
имевшими копий.
Когда меня через несколько дней вызвали к Веласкесу, я понял, что
события, связанные с гибелью шефа, стали развиваться дальше, подобно
кругам на воде. У профессора я увидел еще одного человека - высокого
блондина (182 сантиметра), лет 36, с почти бесцветными водянистыми
глазами и тонкими губами.
- Скажите, как отнесся Даню к известию о внезапном отъезде о. а.
- 2? - спросил блондин.
У него был очень низкий, ласковый голос. Манера говорить - Эй-3.
- Довольно спокойно, - сказал я.
- Спокойно? - прогудел блондин и, подняв брови, взглянул на
Веласкеса. - Он, вероятно, реагировал так, потому что знал, что Вильма
никуда не уехала. Скажите, ваш друг действительно крепко держал ее в
своих руках?
- По-моему, он совсем подчинил ее своей воле, - сказал я. - Она
его слушалась во всем.
Блондин подумал и тихо заговорил:
- Так вот... Стало известно, что Вильма одно время жила в одном
доме с бельгийкой Ирен Тейтгат и, вероятно, была хорошо знакома с ней.
И вполне возможно, что сообщила кое-что этой бельгийке. Новость была
такого свойства, что передать ее она могла только по приказу того,
кому была всецело подчинена. Ведь своей воли у нее уже не было. - Он
снова посмотрел на Веласкеса. Тот кивнул головой. Блондин продолжал: -
Короче говоря, Даню мог приказать Вильме сообщить бельгийке новость,
чтобы та передала ее по телефону в министерство здравоохранения. И
возможно, что Вильма инсценировала свой отъезд и осталась здесь для
участия в следующем деле - разумеется, по приказу того, кого она
слушалась беспрекословно. И она могла предупредить обо всем
кувейтского нефтепромышленника, чтобы провалить следующую акцию.
Веласкес закивал головой и сказал:
- Даню сидел в машине недалеко от места происшествия. И возможно,
видел, как мимо него прошли кувейтец и Бан. Но об этом нам не говорит,
потому что связан с ними. Бан - агент красных, это можно считать
установленным. Кувейтец, очевидно, тоже. И вполне возможно, что их
сообщниками являются также Даню и его девица.
Блондин совсем понизил голос:
- За Даню уже установлено наблюдение. И вы тоже следите, только
ни в коем случае не дайте ему догадаться.
Приказ есть приказ, пришлось выполнять. Но наблюдение за ним было
поручено не только мне, и Даню, вероятно, почувствовал что-то
неладное. Он перестал выходить из дому и целыми днями валялся на
кровати, курил одну за другой сигареты с марихуаной, потом лежал
часами неподвижно с остекленевшими глазами.
Но все кончилось благополучно. Его вызвали куда-то - вероятно, к
блондину с белесыми глазами, - и, вернувшись вскоре, он сообщил мне,
что выяснилось, во-первых, что Вильма действительно находится в Милане
у своей тети, и, во-вторых, она в прошлом году поссорилась с
бельгийкой на балу во время конкурсного исполнения мэдисона, и с тех
пор они ни разу не разговаривали.
Рассказав об этом, Даню спросил меня в упор:
- Ты получил приказ от Ренуара?
- От кого? - удивился я.
- От блондина. Он поручал тебе смотреть за мной?
- Нет. Я не принял бы такого поручения. За тобой, очевидно,
следили другие. И хорошо, что все выяснилось. А то могли бы потащить
опять в одно место для интенсивной проверки. И опять вернулся бы со
ссадинами, как после того футбола.
Мы оба рассмеялись. И принялись со спокойной душой за работу -
через две недели начинались экзамены.
в) экзамены
Вопреки ожиданию экзамены оказались совсем не страшными.
Большинство их носило характер коллоквиумов. Экзаменаторов больше
интересовала степень нашей осведомленности в вопросах, связанных с
курсом, чем наше умение вызубривать записи.
Первым долгом прошли экзамены по вспомогательным техническим
дисциплинам начиная с радиотехники и тайнописи. Эти барьеры я
преодолел без труда, только по специальной технике я не совсем точно
описал аппарат, который улавливает световые волны с помощью
свинцово-сульфитного элемента. Зато я уверенно объяснил устройство
инфрафона, который передает звуки, в частности человеческую речь, с
помощью инфракрасных лучей, и быстро набросал схему карманного
транзисторного детектора лжи системы Такеи - для проверки выражения
глаз испытуемого.
Так же гладко прошли экзамены по таким предметам, как общая
история тайной войны, методология психологической войны, мировая
экономика, религиозные секты, обзор уголовного подполья и этнография
Африки и Арабского Востока.
По истории тайной войны преподаватель Тинторетто спросил меня: 1)
о совещании, проведенном в Западной Германии в 1959 году по подготовке
мятежа в Индонезии - с участием делегатов Дар-уль-Ислама и 2) о том,
как было организовано в сентябре 1962 года агентурное наблюдение за
советскими пароходами "Омск" и "Полтава", прибывшими в Гавану. Потом
задал вопрос о том, как во время тихоокеанской войны японский орган
"Эф" учредил марионеточное правительство Боса - на этой основе
экзаменатор провел со мной беседу о некоторых политических комбинациях
западных стран в Африке.
А по предмету "Левые идеологии" меня спросили о негритянской
организации в Америке "РАМ" и о тактике Индонезийской компартии. Затем
я рассказал экзаменатору о комбинации, проведенной в Конго в конце
1963 года, с фальшивым письмом, якобы посланным Советскому Союзу
левыми элементами в Конго о плане финансовой диверсии.
Но не все экзамены были такими легкими. Утамаро сдержал свое
обещание и заставил нас помучиться. Приведу для примера несколько
вопросов, которые он задавал мне и Даню.
По кудеталогии
- Изложить ход переворота в Тегеране (1953).
(Надо было по порядку изложить все мероприятия, проведенные
уполномоченным ЦРУ Кармитом Рузвельтом после его прибытия в Тегеран,
особенно подробно остановившись на его мероприятиях, которые отвлекли
внимание мосаддыковской полиции в сторону. Затем я рассказал о том,
как Кармит Рузвельт со своими помощниками организовал 19 августа
уличную демонстрацию, использовав атлетов и борцов - членов
спортивного клуба, и как генерал Шварцкопф поднял воинские части под
предлогом усмирения толпы.)
- Описать все этапы переворота против Нго Динь Дьема - по карте
Сайгона.
(Пришлось подробно рассказать о плане переворота, перечислить
заслоны, установленные переворотчиками между отелями "Мажестик" и
"Каравелл", у базарной площади и в других пунктах города, и
остановиться на основных мероприятиях, проведенных в самом начале
переворота, - аресты приближенных Дьема, икс-акции против Као Ксуан Ви
и других.)
- Тактический разбор сеульского переворота против правительства
Чан Мена, проведенного в течение 80 минут. Сравнение с
блицпереворотами, проведенными в странах Латинской Америки.
- Какой тип переворота наиболее рационален в странах Африки и
Арабского Востока? Оценка дамасского переворота (1947), проведенного в
течение 142 минут, и габонского переворота (1964), занявшего ровно 125
минут.
по руморологии
- Как сформулировать закон искажения слухов?
(На этот вопрос я ответил неправильно - стал говорить о
постепенном искажении слухов в ходе передачи и о кривой роста слухов,
но, оказывается, я спутал исследования Шактера и Бердика и наблюдения
Додда и Киносита с выводами Хайяма и Фестингера относительно трех
стадий модификации слуха - выравнивания, обострения и ассимиляции.)
- Каким образом Крас дополнил формулу Олпорта?
Я правильно изложил формулу Олпорта (R~ixa) о значимости слухов,
но не мог сформулировать дополнение Краса, которое показывает значение
элемента критического отношения к слуху. Утамаро экзаменовал нас по
ниндзюцу - по общей части и важнейшим разделам - целых три часа - в
присутствии Веласкеса и блондина - Ренуара. Последний тоже задал
несколько вопросов по кудеталогии.
Экзамен по технике общения тоже был довольно продолжительным -
Веласкес хотел показать Ренуару, как мы хорошо усвоили его предмет.
Даню был задан вопрос о наводящем методе разговора, то есть
активной тактике и о волнообразной манере вести беседу, и о способах
незаметной подготовки поворота в разговоре при уговаривании, а меня
спросили о способах подталкивания беседы и об обходных маневрах с
целью вытягивания сведений.
Ренуар остался доволен нашими ответами и удовлетворенно кивнул
Веласкесу.
Из остальных экзаменов некоторую трудность представляли экзамены
по курсам "Молодежное движение" и "Тактика специальной
(аитипартизанской) войны".
По первому предмету меня спросили о студенческих беспорядках в
латиноамериканских странах и о международных молодежных организациях -
идеологических, спортивных и религиозных.
А по второму предмету в числе прочих были заданы вопросы о
партизанской войне в Судане в конце прошлого столетия и о методах
борьбы англичан после второй мировой войны против партизан в Малайе. Я
не мог толково ответить на вопрос о деятельности английского
управления специальных операций во время второй мировой войны,
ведавшего вопросами связи с движением Сопротивления. Экзаменатор
предложил мне ознакомиться с материалами Сэнт-Антони колледжа в Англии
- исследовательского центра по партизанской войне.
Последним был экзамен по методам подпольной работы. Меня
спрашивали об организации антинацистского подполья в Советском Союзе,
Чехословакии и Франции, о методах использования нацистами провокаторов
и о подпольной тактике мао-мао.
Когда был сдан последний экзамен, Веласкес пригласил меня и Даню
на чашку кофе. Мы встретили у него мрачного ливанца Анвара Макери,
маленького курчавого конголезца Куанго и малийца Умара Кюеле. Они тоже
сдали все экзамены.
Прислуживали нам, как всегда, две девочки с накрашенными губами -
одна из них была та самая, которая участвовала в эксперименте Даню под
Э 3 - ей тогда дали лизергическую кислоту с симпамином, и она стала
буйствовать. На этот раз она вела себя очень тихо - разливала кофе по
чашечкам, а другая наполняла наши рюмочки ликером.
В конце вечера Веласкес сообщил нам две новости. Первая - через
три дня прилетит новый Командор. Вторая - неделю тому назад в
Амстердаме нашли Бана. Заметив слежку за собой, он скрылся в одном из
переулков около вокзала - в квартале веселых домов, но на следующий
день был обнаружен на Принсен-грахт, побежал по узенькой улице вдоль
канала и, увидев, что его окружают, успел проглотить пилюльку с
цианистым калием и упал как раз перед высоким узким домом, который
известен туристам как "дом Анны Франк".
- А как Юсуф ар-Русафи? - спросил Даню.
- С ним ничего не получится, - ответил Веласкес. - Сидит себе с
Эль-Кувейте, завел охрану из детективов разных национальностей.
Собирается поехать в Москву для ведения переговоров. До него не
доберешься.
Даню блеснул зубами.
- А я бы добрался. И посвятил бы эту акцию памяти Командора.
г) встреча с новым шефом
О новом Командоре имелось очень мало сведений. Стало известно
только то, что он знает языки баконго и бабоа и что, несмотря на
молодость, он уже был директором международного исследовательского
центра по вопросам нефти, а после этого занимал видный пост в
международном консорциуме по эксплуатации природных ресурсов
Центральной Африки.
За нами приехал сам Ренуар и повез в тот самый темно-красный дом.
Нас принял новый шеф. На вид ему было 32-33, худощавый, шатен,
аккуратная прическа с пробором на боку, очки в роговой оправе почти
квадратной формы, галстук-бабочка - банальная внешность молодого
делового человека. Но эта внешность была обманчивой - на должность
Командора могли назначить только заслуженного аса секретной службы -
такого, каким был предыдущий. Или, может быть, новый шеф так богат,
что это заменяет заслуги?
Вместо статуи Архипенко и репродукции абстрактной композиции
Курилова теперь кабинет украшали карты разных районов Африки и ярко
разрисованные кожаные маски и щиты с дырками от пуль.
Аудиенция была непродолжительной. Шеф объявил, что, хотя две
акции, в которых мы участвовали, не удались, можно считать, что мы
сдали дипломные работы.
Поздравив нас с окончанием экзаменов, он сказал:
- Вы оба немедленно начнете работу. Примете участие в большом
деле. Одном из тех, что подталкивают историю. - Он подмигнул: - Эту
старушку надо все время встряхивать. Не так ли?
- Ниндзя двигают историю, - торжественно произнес Даню.
Новый Командор улыбнулся, сузив глаза:
- Правильно, именно они. А не дряблые старикашки в правительствах
и генеральных штабах. У японцев была Квантунская армия. Туда ссылали
самых решительных, отчаянных капитанов и майоров. И эти квантунцы
стали делать историю. Мы тоже должны играть решающую роль. Иначе, - он
хлопнул ладонью по столу, - нас сожрут красные. - Он легким движением
вскочил с кресла. - Придется вас разлучить, будете работать отдельно.
На днях получите конверты с заданиями. И сразу же направитесь куда
надо. И помните всегда: настоящую историю пишем мы, но невидимыми
чернилами. - Он помахал рукой: - Чао!
Мы поклонились и вышли из кабинета вслед за Ренуаром. Он посадил
за руль Даню, а сам сел рядом со мной и сразу же заснул. Даню
обернулся и засмеялся.
- Спит как ребенок. Вот что значит крепкие нервы.
Когда мы проезжали мимо эвкалиптовой рощи, на дорогу стали
выбегать маленькие павианы и кувыркаться, как акробаты. Пришлось круто
затормозить машину и прогнать обезьян. Ренуар проснулся и толкнул меня
локтем.
- Какое впечатление от нового?
Я ответил:
- Похож на капитана университетской бейсбольной команды.
В водянистых глазах Ренуара мелькнула усмешка. Даню добавил:
- На капитана из богатого дома.
- Из очень-очень богатого дома, - низким, почтительным голосом
произнес Ренуар.
д) конверты с заданиями
Веласкес вызвал нас в три часа ночи. За эти дни он заметно сдал,
перестал ухаживать за своими усиками и эспаньолкой и надевал парик как
попало.
Он сообщил: Командор приказал сделать все, чтобы доискаться до
причин наших провалов. Только что выяснилось, что бельгийка Ирен
Тейтгат, которая недавно уехала в Каир, прислала письмо на имя Гаянэ.
В нем она просит сходить к ней на квартиру, взять из ночного столика
ключ от абонементного ящика на почтамте и, просмотрев всю
корреспонденцию, переслать в Каир только те письма, которые
заслуживают немедленного ответа.
Сейчас нет времени заниматься подробным расследованием. Ясно
одно: если бельгийка доверяет Гаянэ тайну своей переписки - значит,
они очень близкие подруги. А если это так, то весьма возможно, что
Гаянэ в курсе других тайн своей подруги, в частности тайны телефонного
звонка в министерство здравоохранения. И можно предположить, что Гаянэ
систематически информировала свою подругу о встречах с нами.
Мы должны перебрать в памяти все разговоры с Гаянэ - вплоть до
самых пустячных реплик. А что, если мы выдали себя каким-нибудь
неосторожным замечанием или жестом?
Даню решительно возразил. Все разговоры с Вильмой и Гаянэ он
проводил по заранее намеченному плану обработки, утвержденному
профессором. Никаких импровизаций не допускал. Круг тем был строго
определен и не имел никакого отношения к нашим служебным секретам.
Я сказал, что, разговаривая с о. а. - 1, ни на минуту не забывал,
с кем имею дело. А с Вильмой обменивался репликами только в
присутствии Даню.
- А между собой вы не вели неосторожных разговоров? - спросил
Веласкес. И, не получив ответа, почесал затылок под париком. - Судя по
всему, Гаянэ догадалась, кто вы такие.
Даню издал шипящий звук сквозь зубы:
- С самого начала она не нравилась мне. А теперь я уверен... она
и бельгийка были связаны с Баном. И узнали от него о нашей акции.
- А как насчет самого Бана? - спросил я. - Выяснилось?
В этот момент в комнату вошел Ренуар.
- А что еще выяснять, - буркнул он. - Он уже в аду и выполняет
поручения по своей специальности - пытает грешников.
- Я не об этом. Кем он был подослан к нам?
Веласкес вздохнул:
- Жалко, что не удалось допросить его перед смертью. Но
сомневаться не приходится. Он не был с самого начала советским
призраком... судя по его делам в Алжире, Анголе и Индокитае. Вряд ли
Москва могла давать ему такие задания хотя бы для маскировки. Скорей
всего его перевербовали здесь. Интересно только - на чем его взяли?
Ренуар усмехнулся и сказал ласковым басом:
- Давайте вернемся к... пока живым. Я доложил обо всем Командору,
и он согласился с моими соображениями. Насчет девицы вопрос ясен, надо
действовать немедленно. Кстати, выяснилось, что ее отец сражался
против немцев в Греции, но погиб после войны.
В результате короткого обсуждения был составлен следующий план:
завтра утром я звоню о. а. - 1 и назначаю встречу вечером, мы идем
ужинать, потом я провожаю ее домой, уговорив пойти по переулку за
французской школой. В конце аллеи к нам подкатит машина - и моя роль
на этом закончится.
- Ее надо заставить исповедаться во всем, - сказал Даню. - Чтоб
не унесла с собой ни одной тайны, чтоб ушла чистенькой, прозрачной,
как стеклышко.
Ренуар погладил спинку кресла и ласково прогудел:
- Заставим разговориться. И вы оба примете участие в этом.
Веласкес поморщился:
- Откровенно говоря, не люблю, когда женщин... интервьюируют.
Весьма неэстетичное зрелище.
Ренуар усмехнулся:
- Я помню вашу статью о статистическом изучении видов моторного
беспокойства и эмоционального реагирования у женщин в
экспериментальных ситуациях - по материалам лагеря усиленного режима в
Мосамедише. Фундаментальное исследование.
- Мосамедиш? - Даню сморщил лоб. - Испанское Марокко?
- Нет, в Анголе, - сказал я.
- Вы тогда высчитали... - Ренуар посмотрел на потолок, - что
предел выносливости по возрастным контингентам...
Веласкес приставил пальцы ко рту и зевнул.
- Давайте вернемся к живым. Мы должны запастись силами. Надо
скорей лечь спать. - Он повернулся к нам: - Советую, мальчики, принять
завтра перед делом двойную порцию сустагена - для поднятия тонуса.
Даню шепнул мне:
- Надо угостить Гаянэ штукой, о которой рассказывал мне Бан, -
есть такой способ "пенальти". Его применяли бельгийцы из катангской
жандармерии. Метод люкс. А ты чем угостишь ее? Не будешь жалеть?
- Она знала, на что идет. Скажу честно - особого удовольствия это
мне не доставит, но щадить ее не буду.
Веласкес отпустил меня домой, а Даню остался для получения
дополнительных указаний - ему поручалась наиболее серьезная часть
акции - захват и доставка объекта акции к месту экзекуции.
Я совершил длительную прогулку, и, когда вернулся домой, Даню уже
лежал в постели. Он спросил меня, где я пропадал. Я ответил: провел
репетицию завтрашней ночной прогулки - чтобы выбрать самый
естественный, не могущий вызвать подозрений маршрут от ресторана
"Сплендидо" к тому переулку.
На следующее утро я позвонил в контору "Эр Франс" и пригласил
Гаянэ на ужин. Она сейчас же согласилась, и мы условились насчет
времени, когда я подойду к конторе. Но она попросила еще раз на всякий
случай позвонить в 6 часов - вдруг ей продиктуют что-нибудь срочное и
надо будет сразу же перепечатать стенограмму.
Когда я позвонил в 6 часов в контору, подошла другая девица и
сказала, что Гаянэ только что уехала домой, оттуда поедет в
монастырский заповедник к дяде, он опасно заболел. Гаянэ потом должна
вернуться в контору и закончить работу.
Я звонил еще несколько раз - Гаянэ не вернулась в контору до
полуночи. Дома у нее никто не отвечал. Очевидно, она осталась с
матерью в заповеднике. Акцию пришлось отменить - перенести на
следующий день. Ровно в 10 часов утра я позвонил в контору. Мне
ответил мужской голос: Гаянэ не явилась на работу. Такой же ответ я
получал в течение всего дня - она так и не появилась до 11 часов ночи.
После полуночи я стал звонить Веласкесу - никто не отвечал. Дома
у Гаянэ тоже не брали трубку. Даню ушел днем и не возвращался домой.
Он пришел только около двух часов ночи - навеселе, пританцовывал и
слегка пошатывался.
Я спросил его: где Веласкес? Надо сообщить профессору, что Гаянэ
еще не вернулась в город. Даню свистнул и махнул рукой. С трудом
стянув с себя одежду, он упал на кровать и заснул. На следующее утро,
узнав, что Гаянэ опять не вышла на работу, я пошел к Веласкесу. Он
сидел в пижаме на кровати и смотрел на дерущихся девочек, они катались
по циновке, вцепившись друг другу в волосы. Наконец одной удалось
укусить другую, та заплакала, и ей было зачтено поражение.
Победительница получила сигаретку и монетку. Веласкес приказал
девочкам пойти вымыться и приготовить для него завтрак.
Я доложил о том, что Гаянэ так и не вернулась в город. Веласкес
кивнул головой.
- Мы проверяли в заповеднике. Лесничий сидит дома и играет на
скрипке. И никого там больше нет.
Я покосился на профессора.
- Я два дня разыскиваю по телефону... а вы изменили план и
провели все без меня. А я все время, как дурак...
Веласкес сделал удивленное лицо:
- О чем вы?
Я повторил. Веласкес поправил парик.
- К сожалению, вы ошибаетесь. Ничего мы с девицей не сделали.
Просто ее нигде нет. И ее матери тоже.
Оказывается, уже вчера днем было установлено исчезновение Гаянэ с
матерью. Полиции было сообщено о том, что Гаянэ украла деньги у одного
араба-торговца, что она профессиональная аферистка и проститутка.
Полицейские ищут ее со вчерашнего вечера. Я недоверчиво покачал
головой. Вскоре пришли Ренуар и Даню. Ренуар повторил слово в слово
то, что мне уже сообщил Веласкес. Мне оставалось только сделать вид,
что я принимаю эту версию. Но, подходя к дому, я сказал Даню:
- А все-таки я уверен, что девица уже зарыта в землю.
Представляю, как вы ее изукрасили...
Даню невесело рассмеялся.
- Верить или не верить - твое дело, но ее действительно нет. Не
знаю, как Веласкес с Ренуаром будут докладывать шефу.
- Куда же она могла деться? Перешла в другое измерение? Вы
думали, что я буду жалеть ее, и прикончили без меня.
Даню скривил рот и махнул рукой.
Спустя три дня он передал мне: решено продолжать поиски девицы, и
я должен представить объяснительную записку. К этой записке я приложил
все диаграммы и таблицы, касающиеся хода обработки о. а. - 1. А в
конце написал, что в моем сводном количественном анализе реакций о.
а., возможно, были допущены ошибки (хотя регистрацию я проводил по
системе "Крамер-Пибоди"), и кроме того, комбинированные приемы цикла
Т, которые я применял на базе реитерационного стиля словесного
воздействия, очевидно, дали обратный эффект.
Даню стал выражать опасения: не отразится ли история с о. а. - 1
на моем участии в большом деле, о котором говорил новый Командор. Судя
по аффектации, с которой Даню выражал свои опасения, а также по его
подчеркнуто сочувственным интонации и мимике, я понял, что он
представил новому шефу какие-то соображения - не в мою пользу.
Однако все обошлось благополучно. Наступил день, когда мне и Даню
вручили конверты с заданиями.
Эти конверты мы должны были вскрыть накануне вылета, вынуть
листки с текстом, написанным симпатическими чернилами. Спустя
некоторое время текст должен был сам исчезнуть.
Мне было приказано лететь до Базеля (аэропорт Сен-Луи) и
пересесть на первый самолет, направляющийся в Аяччо (аэропорт Кампо
дель Оро), оттуда направиться в Ниццу (аэропорт Лазурный берег) и
пересесть на самолет, идущий в Тананариве (аэропорт Аривонимамо). В
самолете ко мне подсядет человек, сделает парольные жесты и произнесет
парольную фразу. От него я получу указания относительно дальнейшего.
В самолете до Базеля я должен держать в левом кармане пиджака
номер журнала "Плэйбой", сложив его пополам и отогнув угол обложки.
Если стюардесса, предлагая карамельки, уронит две на пол, надо по
прибытии в Кампо дель Оро сейчас же брать билет на Бастию (аэропорт
Поретта).
Даню получил приказ лететь в другое место. Мы простились с
Веласкесом, Утамаро и Ренуаром - распили четыре пинты коньяку.
Вернувшись домой, мы откупорили бутылку редерера. Наполняя мой
бокал. Даню сказал:
- Мои подозрения в отношении Гаянэ не были напрасными. Честь и
хвала моей наблюдательности. При виде ее я всегда чувствовал неладное.
Сердце у меня начинало потрескивать, как счетчик Гейгера...
Я посмотрел ему в глаза.
- Мы посвящены теперь с тобой в большие дела, и они связали нас
как родных братьев. Скажи мне прямо... как самому близкому человеку.
Ты убил ее?
Даню вытер пену на губах и поставил бокал на стол. Спустя минуту
он тихо произнес:
- По-видимому, это сделала группа по икс-акциям, состоящая при
Командоре. Он не пожелал доверить это дело нам. Жалко все-таки, что
она не нам досталась. - Даню повертел головой и простонал: - я бы
такое ей устроил... такое, что она поседела бы от ужаса.
Я поднял бокал и сказал:
- Она была моим объектом, и расправиться с ней должен был я, и
больше никто. - Я вздохнул. - Обидно только, что ускользнула от меня.
С каким бы наслаждением ее... своими руками...
Бокал хрустнул в моих руках, я швырнул его на пол.
Через три часа я вылетаю. Следующее донесение, наверно, пошлю вам
из Тананариве. А может быть, из другого места. Призрак никогда не
знает, что будет с ним в течение ближайших часов. В этом прелесть
нашей профессии.
ВМЕСТО ДОНЕСЕНИЯ
Я должен был послать вам шестое по счету донесение. Но заменяю
донесение этим письмом сугубо приватного характера.
Прибыв в базельский аэропорт Сен-Луи, я сел на самолет, идущий не
в Аяччо, как мне было предписано, а в Амстердам. Через несколько часов
я оказался в аэропорту Скипхол. Я вошел в наружный холл и взял трубку
телефона прямой связи с отелем "Амстель". На мой вопрос: есть ли
записка на имя Рембрандта? - портье ответил утвердительно. Я попросил
его прочитать, что там написано, он прочитал. Я сейчас же взял билет
на самолет КЛМ, идущий в Стокгольм.
Спустя полчаса я снова прошел в наружный холл и увидел женщину в
зеленом плаще с полосатым капюшоном, закрывающим голову. Она стояла у
объявления, написанного на японском языке, - фирма Стрип предлагала
приезжим японцам познакомиться с работой амстердамских гранильщиков
алмаза.
Вскоре началась посадка, я поднялся в самолет. Как только машина
поднялась в воздух, я пересел во второй ряд. Сидевшая у окна женщина в
зеленом плаще опустила полосатый капюшон, сняла солнечные очки и
повернула ко мне лицо. Губы улыбались, но в глазах стояли слезы. Это
была Гаянэ.
Ее отец во время войны был связан с ЭЛАС -
народно-освободительной армией Греции - и собирал пожертвования среди
населения в пользу партизан. Собирал очень умело - под самым носом
оккупантов, - очевидно, отлично владел техникой конспирации и техникой
уговаривания. В 1947 году, когда греческим патриотам снова пришлось
уйти в подполье, отец Гаянэ возобновил нелегальную работу, но был убит
иностранцем, который, назвавшись корреспондентом прогрессивной газеты,
проник к подпольщикам.
Я открылся Гаянэ на девятой встрече после длительного разговора
на темы группы 7 и рассказал обо всем, в том числе и о Командоре.
Гаянэ, знавшая из рассказов матери о приметах убийцы, попросила меня
собрать уточняющие данные. Я собрал их и выяснил, что "иностранный
корреспондент прогрессивной газеты" и Командор - одно и то же лицо.
Случай помог мне уничтожить палача. Когда ар-Русафи вошел во
двор, я шепнул ему, что его хотят убить - так же, как итальянца Маттеи
и других, осмелившихся выступить против могущественных монополий
Запада. Выслушав меня, кувейтец вошел в дом и, как я ему посоветовал,
проследовал через подвал в соседний двор, затем, выйдя в переулок,
дошел до ворот особняка и позвонил. Сановника - владельца особняка -
ар-Русафи знал лично. Он объяснил сановнику, в чем дело, и, как я
просил его, спустя сорок минут позвонил в полицию.
Как только кувейтец вошел в дом, я направился в другой конец
двора и доложил Командору о том, что пришлось долго объяснять
кувейтцу, как подняться по лестнице вверх, и что кувейтец хотел зажечь
электрический фонарик, но я сказал, что этого нельзя делать - могут
увидеть огонек со двора.
Спустя пять минут Командор пересек двор и вошел в дом, чтобы
подняться по лестнице, не зажигая фонарика, как было условленно.
Я волновался первые десять минут, но никто не выходил из дома.
Когда прошло сорок пять минут, я, поняв, что все в порядке, вошел в
дом, поднялся до второй площадки с зажженным фонариком, вынул из
кармана Командора, валявшегося с раскроенным черепом, провокационные
документы и прошел к машине, в которой сидел Даню. Через некоторое
время показались полицейские "джипы".
Бан тоже должен был получить по заслугам - за свои злодеяния в
Алжире, Анголе и Южном Вьетнаме.
Все прошло именно так, как было рассчитано. Ударив в темноте
человека, поднявшегося на вторую площадку, Бан зажег спичку и увидел,
кого он прикончил. Он понял, что этого ему не простят, и решил бежать
- прошел подвал и, выйдя на улицу, свернул в сторону кладбища, откуда
добрался кружным путем до западной окраины города и первым же
самолетом улетел в Европу. Вскоре его нашли в Амстердаме, и он на
Принсен-грахт проглотил пахнущую миндалем пилюльку.
Убийца понес наказание, но этого было мало. Надо было еще
взвалить на него другие дела, чтобы запутать расследование.
Гаянэ часто рассказывала мне о своей подруге -
стенографистке-машинистке бельгийского посольства Ирен Тейтгат. Я
послал ей письмо о готовящемся ограблении медицинского склада на
французском языке и подписался: Эркюль Пуаро. Ирен, разумеется,
показала это письмо Гаянэ, и та посоветовала сейчас же позвонить не
только в министерство здравоохранения, но и в редакцию газет и
иностранные посольства. Так была провалена акция "Санта Клоз".
Компрометация Бана была проведена очень просто. По моей, просьбе
Гаянэ позвонила Бану и измененным голосом сказала, что ей надо
встретиться с ним и передать привет от женщины, которая его давно
любит. Затем я позвонил Ирен и измененным голосом сказал, что мне надо
встретиться с ней и передать привет от одного человека, который ее
давно любит. Бан и Ирен, одинаково заинтригованные, явились в
назначенное время куда следует - к фонарному столбу перед служебным
входом в бельгийское посольство, как раз напротив книжного магазина
Монтелеоне. Между ними произошел разговор, в ходе которого они поняли,
что кто-то подшутил над ними. А я залучил Умара Кюеле в книжный
магазин - специально для того, чтобы он мог увидеть в окно Бана,
разговаривающего с женщиной, вышедшей из бельгийского посольства.
Когда началось расследование, Умар заявил Веласкесу о том, что видел
за два дня до акции "Санта Клоз", как Бан секретничал с бельгийкой.
Несколько слов о себе. Природная скромность не позволяет мне
пускаться в автобиографические подробности. Скажу только, что я
поступил на частные курсы сыскного дела (компания Керриер) с одной
целью: набраться нужных знаний для писания грамотных детективных книг.
Но когда я узнал, что наиболее способных курсантов отбирают для
дальнейших занятий и затем определяют на весьма доверительную работу и
что я попал в число отобранных, у меня возникла мысль использовать
этот дар фортуны: собрать нужные сведения для сочинения достоверных
рассказов и повестей о действиях секретных служб.
А после встречи с вами, когда я понял, что вы поверили
придуманной мною биографии и что я прошел (незаметно для себя) все
тесты, я решил идти дальше. Будь что будет! Когда я учился в
университете, профессора предрекали мне карьеру ученого, и я сам
собирался стать историографом, но меня немного смущало то, что наряду
с интересом к сугубо научным проблемам я ощущал неприличную для
молодого ученого тягу к творениям таких классиков шпионской
беллетристики, как Лекью, Оппенхайм и Уоллес. В знаменитом рассказе
Стивенсона добропорядочный Джеккиль по ночам превращается в злодея
Хайда. Во мне тоже боролись ученый Джеккиль и детективный Хайд, и,
увы, победил последний и приволок меня к дверям сыщицких курсов.
Когда я узнал от вас, что вы решили послать меня на специальные
курсы и затем в секретную школу "где-то в Африке", я решил последовать
примеру Стетсона Кеннеди и Жана Ко. Первый - американский репортер -
проник в Ку-клукс-клан, а потом на основе личных впечатлений написал
книгу "Я был в Ку-клукс-клане". А второй - французский журналист -
совершил одиссею по злачным местам, куда впускают только избранных, и
потом опубликовал сенсационный репортаж о "сладкой жизни" парижской
элиты.
Искренне благодарю вас за то, что дали мне возможность пройти
курс учения в школе АФ-5. Теперь я обеспечен материалами для серии
шпионских повестей и киносценариев.
За день до моего вылета в Базель я был принят новым Командором.
Сказав напутственное слово, этот неофашист-миллиардер - генерал от
секретной службы ввел меня в курс акции, перед которой "Санта Клоз" и
"Ниндзя-1" кажутся детскими забавами.
В ближайшее время я созову пресс-конференцию и расскажу о том,
что мне удалось узнать с того дня, как вы посвятили меня в тайные
дела, до того дня, когда новый Командор дал мне последнее задание.
Пусть мир узнает о делах, творимых и замышляемых вами и вам
подобными. Конспект, по которому я буду говорить, состоит из 45
страниц машинописного текста плюс несколько карт и диаграмм.
Но эту пресс-конференцию надо провести в таком месте, где будет
гарантирована моя личная безопасность. Сперва я решил устроить встречу
с журналистами в одном городе, в центре Европы, в традиционно
нейтральной стране, но Гаянэ сказала, что лучше поехать в другой
город, более северный и более пригодный для такого рода
пресс-конференций. Я стал возражать, но Гаянэ сделала сердитые глаза
(вспомогательный прием 5а) - и я согласился с ней.
Утамаро, конечно, будет неистовствовать, когда узнает, кто с
таким усердием слушал его лекции. Но профессор должен быть доволен
своим учеником. Я провел комбинацию по всем правилам, приводимым в
трактате "Ниндзюцу-хидэн-сецунин-мокуроку" (верхний свиток, глава
седьмая), - проник в замаскированном виде во вражеский лагерь,
завоевал доверие и в нужный момент нанес удар. Ведь это комбинация
"фукурокаэси" - "вывернутый мешок".
Простите меня за неряшливый слог и небрежный почерк: рядом стоит
Гаянэ и дергает меня за рукав - скоро посадка. По прибытии в тот город
мы сразу же дадим первый бой. За ним последуют второй, третий - и так
далее. Мы решили посвятить все наши силы, наши жизни борьбе с такими,
как вы, врагами человечества, врагами его светлого будущего!
