Ник Перумов. Черное копье
страница №4
...го короля, именуемого то Вождем, то Эарнилом, то Хозяином,а то еще - Олмером. Мы узнали, что он собирает остатки всех, кто служил
Тьме, что он хочет расправиться с эльфами и покончить с наследием Великого
Короля, вновь ввергнуть Средиземье в пучину кровавых войн. Нам удалось
настигнуть остатки воинства этого Олмера, мы преследуем их, чтобы улучить
момент и... покончить с этой угрозой, уничтожив саму ее причину. Мы видим,
что вы также вступили в бой с ними. Так помогите же нам или, по крайней
мере, не препятствуйте.
- Я верю вам, - медленно произнес Шаннор, - ваши глаза не трепещут. Я
скажу вам, что произошло у нас. Мы издревле живем вблизи большой дороги,
далеко ходим, многое слышим и со многими говорим. Вы, наверное, не знаете,
что к северу от лесов обитают злобные басканы...
- Прошу прощения, - довольно вежливо перебил старейшину Малыш, - знаем,
и даже лучше, чем хотелось бы. Мы насилу отбились от их засады! Пришлось
кое-кого из них мечом да стрелой успокоить!
- Вот как? - поднял брови Шаннор, а Ратбор даже подался вперед, и
кулаки его могучих рук сжались.
- Опять они за старое, - сдвинув брови, произнес воевода, а затем
что-то быстро и горячо заговорил, обращаясь к старейшине, на своем языке,
но старик остановил его.
- Обсудим это после, - намеренно сказал он на Всеобщем Языке. - Я не
думаю, что наших гостей волнуют наши счеты с басканами. Дело в том, что,
сталкиваясь с ними, мы узнали, что они снова подчинились кому-то, кто дал
им надежду, пообещав плодородные и свободные земли в награду за верную
службу. А потом по лесам и рекам, от Моря до Гряды прокатилась весть, что
сбивается ватага поискать добычи на закате, и кое-кто из басканов пошел.
Не миновали эти посулы и нас. Несколько наших молодцов, прельстившись,
стыдно сказать, награбленным, отправились вслед за этим Вождем, и тогда же
мы услышали еще одно его имя: Трегг. Я видел его - три или четыре года
назад, когда он только сколачивал свое воинство. А потом мы узнали, что он
хитростью и коварством захватил области, что за Грядой, и готовит поход на
Запад. Он засылал к племенам дорвагского языка послов, одного я видел -
горбатый, страшно сильный! Они звали всех с собой. Но мы - люди вольные,
нам чужого не нужно. А те парни, что соблазнились и дом бросили, проступок
свой кровью смыли - ни один не вернулся... Воинство Трегга - или Олмера -
прошло здесь четыре дня назад. Их было много, и с ними шли такие, каких мы
отродясь не видывали. Люди - и нелюди, аж страх берет. Они потребовали
пропуска и кормов и все время звали с собой, толковали что-то об эльфах, о
том, что с ними нужно покончить... Сила Вождя возросла, да как-то не
по-людски тоже. Всем вроде хорош - высок, строен, вид величественный, а у
нас народ при виде его стал холодным потом обливаться да
потихоньку-полегоньку - по кустам да по погребам расползся. Звал он, звал,
да только мы теперь ученые... Тогда-то он и распорядился оставить здесь
отряд своих арбалетчиков. И тогда мы решили - хватит. Хочешь воевать -
воюй, но сторожей на нашей земле мы ставить никому не позволим! Учинить
ссору с его отрядом было делом нетрудным. Сперва они загнали нас за
частокол, попытались штурмовать, но тут-то Ратбор и вывел всех наших.
Остальное вы видели.
- Вы хотите в одиночку справиться с Олмером? - спросил Торин, с
восхищением глядя на старейшину, мужества и отваги которого не подточили
годы. - Он силен, куда сильнее, чем вы можете думать, глядя на те
немногочисленные отряды, что он сумел вывести после разгрома. Он прельстил
даже хазгов - слышали про таких? - и вновь хочет собрать под своей рукой
сильную рать.
- В одиночку с Олмером не справиться, - спокойно подтвердил Шаннор. -
Не так-то просто собрать все дружины дорвагского языка - для этого нужно
крепко обидеть нас всех. Никто и никогда не пытался ставить у нас свои
отряды, даже Айбор. Лишь когда наши стычки с басканами начинали грозить
большой войной, сюда высылали пограничную стражу из других мест...
Конечно, если Трегг вздумает мстить нам, ему это станет очень дорого; но
если он сделает вид, что ничего не случилось, то наши копья останутся
висеть на стенах. В поход на него мы не пойдем, своих забот хватает.
- Но ведь он может начать ужасную войну?! - воскликнул Торин.
- Пусть воюет, - холодно обронил Шаннор. - Нам вмешиваться в это не
пристало. Конечно, если он нападет на Айбор, тогда другое дело. Но он
никогда этого не сделает!
- Почему же? - жадно спросил Фолко.
- Потому что в Айборе его скорее всего поддержат, - грустно покачал
головой старейшина. - Там любят смелых и сильных, которые умеют указать
путь дружинам, водить и расставлять полки. Купеческий город всегда
нуждается в воинах, даже если у них нечиста совесть. Это мы, дорваги,
сидим на своей отчине и дедине, это нам хватает пустых земель к северу и
востоку, это мы порой встречаемся - втайне, конечно, с эльфами... Мы не
стремимся властвовать над другими, мы хотим удержать свое, а если и
расширить его, то отвоевывая у пустынь, а не у своих соседей. Таких мало в
Айборе. Истерлинги-пахари, что живут по Карнену и по берегам Моря, точат
зубы на черные земли степей, их братья-кочевники... тем просто абы
пограбить кого не своего да нахватать пленников, чтобы работали. Уж не
говорю про басканов!
- Вы первые на нашем долгом пути, кто не поддался на Олмерову ложь, - с
отчаянием стиснул руки Торин. - Многих, многих он улестил, многие
поддались ему и слепо пошли за ним. Он покорил не только хазгов и
басканов, известных вам, он сбил с пути еще немало западных племен,
увлекая их давними обидами на Арнор или эльфов, теперь уже не разобраться,
действительными или выдуманными.
- Дорваги уже трижды заслоняли собой Айбор, когда все другие падали ниц
перед степными пришельцами и молили о пощаде, - холодно вымолвил Шаннор. -
И каждый раз наши лучшие воины оставались там, на юге. Ты предлагаешь нам
вновь взять на себя роль спасителей? Только теперь уже не только своей
отчины, но и всего Средиземья? Но, почтенный гном, что нам за нужда
охранять Запад? Мы не знаемся с Арнором - он слишком далек от нас. Король
же Гондора как-то сам ходил на нас походом, желая подчинить богатую
Торговую Область. К тому же никто пока не доказал народу дорвагов, что эта
война, которую, быть может, и замышляет Олмер, все-таки разразится.
- Неужто вы беретесь за оружие, лишь когда враг стоит у вашего порога!
- в сердцах бросил Торин. - Сейчас, чтобы погасить пламя новой войны,
достаточно будет ведра воды, потом же не хватит и Великого Моря.
Старейшина и воевода переглянулись, видно было, что слова гнома им не
очень-то понравились, и Фолко поспешил перевести разговор в иное русло.
- Почтенный Шаннор, ты сказал, что вы иногда встречаетесь с эльфами.
Неужели они еще остались в нашем мире?
- Конечно, - пожал плечами старик. - Но их мало, очень мало. Я
встречался и с теми, кто еще живет под рукой короля Трандуила в северной
части Черного Леса, что между Эребором и Андуином, и с теми, кто забредал
в наши края с Востока. - Морщины на лбу старейшины разгладились, губы
улыбались, в глазах появился теплый отсвет. - Они воистину Дивный Народ,
хранители древнего Знания. И они учили нас, ведя из тьмы к свету, учили
видеть красоту в обыденном. И они говорили о том, что не надо бояться
смерти, Проклятия Людей, ибо она - свидетельство какой-то иной участи,
уготованной нам Устроившим сей мир. И много другого говорили они,
повествуя о давно минувших днях и давно отгремевших войнах, о светлом, но
застывшем Заморье, и о могучей, но холодной Королеве... Эльфы появлялись
как легкие серебристые призраки и снова растворялись в лесных глубинах, и
тогда сердца людей наших родов светлели, нам становилось легче, и
появлялись новые силы. От эльфов мы узнали и историю Войны за Кольцо. Они
много говорили о прошлом и никогда - о будущем, всегда напоминая, что
предсказания - плохие помощники и в минуту нужды, если будет совсем туго,
они, эльфы, поспешат на помощь... Иногда мы просили показать нам их дом,
но они лишь улыбались и качали головами, говоря, что всему свое время.
- А говорили ли они что-нибудь о магах? - спросил оторопевший от этого
рассказа хоббит.
- О магах? - поднял брови старый вождь. - Говорили, но вскользь. Маги -
слуги Великой Королевы, посланные противостоять первородной Тьме,
принявшей в те дни свое очередное обличье, которое должно было быть
разрушено. Но маги, сосредоточив в себе немалые и непонятные Смертному
силы и знания, распорядились ими по-своему. Один, я знаю, вообще предался
злу, другой стал повелителем зверей, птиц и растений, третий же две тысячи
лет потратил на открытый поединок с Черным Замком, в конце концов
переложив главную тяжесть на плечи маленького существа из невообразимо
далекой отсюда западной страны, а потом ушел за Море. Погоди, не спрашивай
с меня слишком строго! - в шутливом страхе прервал себя Шаннор, видя, как
хоббит подпрыгивает на месте от нетерпения, желая возразить ему. - Я лишь
вспоминал услышанное за многие годы от Восточных Эльфов. Посланцы
Трандуила говорили иное.
- Но, быть может, они упоминали Черных Гномов, Тропу Соцветий, Дом
Высокого или Первых Слуг Стихий? - с мольбой вопросил хоббит.
- Никто не в силах удержаться от разысканий, лишь краем уха услыхав об
этих чудесах, - ответил старик. - Кое-что они упоминали, но лишь вскользь,
и обо всем, перечисленном тобой, говорили, как о вещах, от которых
Смертным надо держаться подальше. А говорят ли тебе что-нибудь такие
слова, как Ночная Хозяйка, Ущелье Прыгающих Камней, Клад Оремэ?
- Только об Оремэ я кое-что слышал, - признался хоббит.
- А знаешь ли ты, что еще дальше на восток есть удивительные земли, где
и слыхом не слыхивали ни о каких Кольцах? Что есть где-то страна Великого
Орлангура? Знаешь ли ты о Пожирателях Скал? О Черной Бездне, нет, не
поселении гномов на Западе, а о настоящей Черной Бездне, где обитают
удивительные, невиданные живые твари, неподвластные ни свету, ни тьме?
Знаешь ли ты, что там, по Восходным Странам, по-прежнему странствуют
искатели Клада Оремэ, о котором опять же никто не знает, где это и что в
нем, известно лишь, что он есть? Что есть области, где властвует Ночная
Хозяйка и Смертные живут в вечном ужасе перед незримой, неотвратимой
Смертью, что приходит ночами в образе ужаснейшего существа, против
которого никто не устоял? Что в мире множество сил, и белых, и серых, и
черных, среди которых эльфы Запада, постоянно глядящие в морские дали, -
лишь малый отряд? Так-то, мой мальчик, прости за эти слова - ты еще так
юн! Все это мы узнали от Восточных Эльфов... Но мы не стали глубоко
вникать в это. Человек должен пахать, сеять и убирать хлеб - и не лезть
без нужды туда, где его раздавят как муху. Ты хочешь узнать об этом
больше? Тогда ищи, жди, и, быть может, постранствовав год-другой по нашим
лесам, ты и встретишь эльфов...
- Но как же Олмер? Вы же можете его остановить, ведь он враг вам и враг
эльфам, от которых вам было столько добра! Почему вы не хотите выступить
против него?
- Потому что мы не любим войны, - ответил за Шаннора Ратбор. - Мы воюем
по необходимости, а не по желанию, как, скажем, истерлинги.
- Но тогда война сама придет к вам! - воскликнул Торин.
- Тогда мы и дадим ей отпор, - невозмутимо ответил воевода.
- А если будет поздно?
- Ты хочешь сказать - против нас окажется слишком большая сила? Но
откуда ей взяться? Степной коннице дороги в глубь наших лесов и болот нет,
а с пехотой мы как-нибудь справимся, уж ты мне поверь, нам приходилось
постоять за себя.
Воспользовавшись перерывом в беседе, гостеприимные хозяева пригласили
друзей за богато накрытый стол. Малыш приободрился, увидев пенящиеся
кружки с темным пивом, Торин же равнодушно вглядывался куда-то
глубоко-глубоко в глубь себя, что-то напряженно обдумывая...
Словно растратив запал, друзья весь обед говорили с дорвагами об иных
вещах. Рассказывали о пережитом, об Арноре, о гномьих поселениях на
Западе, но еще больше расспрашивали сами, и хозяева охотно отвечали им.
Они узнали, что дорвагов много, что земли их тянутся на сотни и сотни лиг
к востоку; они владеют всем лесом, что протянулся от Великого Восточного
Хребта, именуемого еще Баррским, что в переводе на Всеобщий означает
"изобильный сверканием". Гномы тотчас навострили уши, и Шаннор, улыбаясь,
сказал, что ручьи в тех местах, подмывая склоны, часто обнажают россыпи
самоцветных камней. Но гномов в Баррских Горах нет, там живут совсем иные
существа, покорившиеся Ночной Хозяйке и в свою очередь сами покоряющие для
нее новые земли, откупаясь от этого неумолимого создания жизнями
пленников. Хоббит невольно кинул не слишком смелый взгляд на темные углы
дома, где скапливался мрак, и поспешил заговорить об Опустелой Гряде и о
Лесах Ча.
Ратбор ответил, что когда-то, совсем-совсем давно, Опустелая Гряда была
местом, где люди Запада добывали руду и редкие камни, вывозили мрамор для
отделки королевских дворцов Юга; гномы за хорошую цену продали людям эти
места, а сами перебрались в нетронутые Гелийские Горы. В те годы возникли
первые поселения на местах нынешних Айбора и Невбора. Люди Гондора
двинулись в Леса Ча за так нужной им древесиной, однако Восток сумел
постоять за себя. Дошедшие до наших дней предания, заботливо сохраненные
дорвагами, донесли известия о невиданных, вышедших из земли чудовищах,
полузверях-полурастениях (Фолко сразу подумал об энтах). Выбравшись из
своих тайных болотных логовищ, они погубили несколько десятков лесорубов,
однако никого не преследовали за границами леса. Наученные горьким опытом,
гондорцы оставили Леса за Грядой в покое, тогда же и появилось это
название - Ча, что в переводе с басканского значит "подземный ужас". И по
сей день об этих Лесах идет дурная слава. Говорят, будто изгнанные эльфами
из Чернолесья огромные хищные пауки нашли себе приют в этих местах, будто
среди деревьев там есть такие, что сами собой выкапываются из земли и
бродят по тропинкам, проложенным неведомо кем, и забредают в населенные
людьми области, хватая неосторожных и ломая им ветвями кости. ("Хьорны, не
иначе", - подумал Фолко.) А вполголоса передавались вести о делах еще
более странных. О зачарованных полянах, где в ночи полнолуний собираются
на свои бдения гурры, а служащие им огромные жабы приносят туда похищенных
в деревнях младенцев. Собравшиеся варят там особые тайные снадобья, поя
ими украденных детей, и те навеки превращаются в рабов; или же убивают
свою живую добычу и из их крови варят себе страшные яства... ("Кто же это
такие, гурры?" - удивился хоббит.) И если такой гурр совьет себе подземное
гнездо где-нибудь вблизи деревни, люди бросают ее - он отравляет колодцы,
засыпает, иссушает родники, портит хлеба, насылает страшные болезни. И
горе тому, кто неосторожно столкнется с несколькими гуррами! Сами они
невелики собой, и, если гурр один, смелый и опытный охотник убьет его, но
если их пять-шесть... Нагонят, схватят и затащат под землю, где заставят
ходить за корнями молодых тополей - их излюбленной пищей, а когда человек
состарится - его сжирают. И еще говорят, будто бы эти гурры копят и копят
силы, чтобы в один прекрасный день выйти из своего добровольного заточения
и превратить в свои владения все Прирунье, лишив всех, кто дерзнет
противостоять им, воли и мужества, наслав обессиливающий страх.
("Интересно, откуда все это известно? - подумал хоббит. - Слишком уж
смахивает на бабьи сказки!") Одним словом, никто не решался вступать в эти
Леса; они стояли, словно несокрушимые бастионы, ограждая с юга и востока
небольшое свободное пространство между ними и Опустелой Грядой...
- Кстати, а насколько она проходима? - деловито осведомился Торин.
Шаннор и воевода вновь обменялись быстрыми взглядами.
- Тропы там есть, - медленно проговорил старейшина, - но вам их так
просто не найти... Гряда велика, а тропы - тайные.
- А почему она именуется Опустелой? - с важным видом справился Малыш,
как будто от ее названия зависело невесть что.
- Потому что оттуда ушли гондорцы и во всей округе стало необычайно
тихо и пустынно после многих лет их напряженного труда, - пожав плечами,
ответил Шаннор.
Торин уже раскрыл рот, чтобы спросить еще что-то, касающееся дороги до
Гряды, но тут встрял Фолко.
- А Небесный Огонь? - вдруг спросил он. - Слышали ли вы что-нибудь о
Небесном Огне?
- Конечно, - кивнул головой старейшина. - В молодости я сам видел его
падение, а кроме того - наверное, вам это будет интересно - мы узнали, что
ваш Олмер почему-то очень интересуется им.
- Все очень просто, - продолжал Ратбор. - Во время боя мы освободили
нескольких рабов, что арбалетчики гнали с собой скованными. Мужчины
посильнее тут же похватали какое ни есть оружие и пошли сводить счеты; и
полегли все, потому что бились, как бешеные, не щадя ни врагов, ни, увы,
себя. Уцелел лишь один, жестоко израненный. Когда его несли к лагерям, я
сам слышал, как он прохрипел: "Небесный Огонь! Ждите главного около
Небесного Огня!.." и лишился чувств.
- Гей, Гердар! - распорядился Шаннор. - Сходи посмотри, как там тот
освобожденный, которого ранили.
Прислуживавший за столом мальчик поклонился и поспешно выбежал на
улицу. Разговор невольно пресекся. Прошло несколько минут, и запыхавшийся
посланец появился на пороге.
- Пришел в себя и говорить хочет, просит кого-нибудь из старших
позвать, - произнес он на Всеобщем Языке, медленно и с запинкой.
- Что ж, идем, - сказал старейшина и поднялся, тяжело опираясь на
резной посох.
На улице царило радостное оживление. Как пояснил Ратбор, готовился пир
в честь победы. Мужчины восторженно и восхищенно рассказывали что-то
охавшим женщинам и сбежавшейся со всех концов шустрой ребятне. И хотя
кое-где слышались рыдания и причитания по не вернувшемуся из боя мужу,
сыну или отцу, радостных криков и смеха было куда больше.
Раненые лежали в чистом просторном доме, заняв обе его половины. Вокруг
них сновали несколько пожилых женщин и стариков, очевидно, лекарей. По
стенам были развешаны пучки сухих трав, и вокруг стоял густой пряный
аромат какого-то отвара. Лица раненых, несмотря на гримасы боли, казались
Фолко удивительно светлыми - воины исполнили свой долг, и исполнили его
хорошо.
При виде Шаннора и воеводы люди зашевелились, раздались хриплые
приветственные возгласы; те, кому было полегче, приподнялись, приветствуя
своих предводителей.
Они остановились возле одного из лежавших. Его лоб и грудь были
затянуты белыми холстинами, глаза закрыты; дышал он хрипло, с трудом.
Ратбор осторожно коснулся плеча раненого. Глаза человека тотчас открылись,
словно он только и ждал этого; пальцы судорожно вцепились в широкую ладонь
воеводы.
- Говори, мы слушаем тебя, - произнес Ратбор, склоняясь к нему. - Вот
Шаннор, старейшина нашего рода. Говори, мы слушаем.
- Убейте убийцу! - губы говорящего с трудом вытолкнули слова. - Убейте,
пока он не убил всех вас.
Раненый говорил на Всеобщем Языке с явным признаком того, что он
родился и вырос в Арноре. Он говорил, временами останавливаясь, облизывая
пересыхающие губы, и тогда Ратбор подносил ему чашу с дымящимся отваром.
Раненый делал несколько глотков и продолжал.
...На крохотный починок, приютившийся на северных склонах Серых Гор,
беда свалилась ранним зимним утром, когда от крепкого мороза трещали
деревья в лесу. На росчисть из заснеженной чащобы стали один за другим
выбираться всадники, каких еще не встречали в этих краях от самого их
заселения.
Несколько верховых подъехали к наглухо закрытым по ночному времени
воротам починка и стали выкрикивать хозяев. Из-за тына ответили,
спрашивая, что нужно доблестным воинам от мирных поселян; в ответ
раздалось - зерна, сена, хлеба и всего, что есть в закромах! Хозяевам
предложили самим открыть ворота, пока это не сделали силой.
Однако в починке жили три смелых и гордых рода; и они поняли, что
верить пришельцам нельзя, что войско это голодает и что оно возьмет все,
оставив людей умирать медленной и мучительной голодной смертью; и они
ответили насильникам стрелами. Но, отбитые из луков и дубьем в двух
местах, нападающие ворвались в пяти других. Началась резня...
Нескольких оставшихся в живых охотников заставили таскать из
развороченных амбаров мешки с зерном, выгружать тщательно свезенное по
лету сено; лошади воинов как безумные рванулись к корму...
Так пал починок, у которого не было даже имени; и его недавние хозяева,
которых случайно пощадили меч и копье, стали рабами Великого Вождя. Почти
все родичи говорившего умерли от голода и стужи во время ужасного перехода
через заснеженные пространства; и еще несколько раз он видел, как горели
разграбляемые поселения; когда его самого гнали на стрелы и пики отчаянно
защищавших свое добро хозяев, он молил об одном - о быстрой и легкой
смерти от праведной стрелы. Вокруг него падали такие же несчастные,
принужденные покупать свою жалкую жизнь кровью и смертью других, но он был
словно заговоренный... Но зато он видел и слышал и под конец дал обет во
что бы то ни стало рассказать об этом тем, кто встанет на дороге убийц; им
он сможет принести свое покаяние и сообщить добытые сведения.
Он видел Вождя - близко-близко. И он не мог не трепетать в его
присутствии - странная и страшная была в нем сила. Иногда, если в
осаждаемом починке защищались особенно упорно, он сам, не обнажая меча,
подъезжал к воротам, и тогда у защищавшихся словно руки опускались. А его
собственные воины, казалось, забывали про страх, безоглядно бросаясь
вперед. И стало ясно, что именно этот Вождь - корень всему. Не станет его
- и у смуты будет выкорчеван корень, ибо заменить его не может никто. У
него есть несколько ближайших подручных, командовавших отдельными частями
его отряда; главные среди них - Санделло, страшной силы горбун, и Берель,
бывший сотник из Королевства Лучников. Воины толковали о надежном укрывище
за Лесами Ча и Опустелой Грядой и что не все еще потеряно, надо только
собраться с силами. И еще он понял, что Вождь разыскивает места падения
Небесного Огня, для чего рассылает лазутчиков во все стороны, словно
убежден, что места эти находятся где-то поблизости. А однажды, посланный
рубить дрова в ближайшем лесу, он вдруг увидел Вождя; тот ехал вслед за
одним из разведчиков в сопровождении воинов. Из лагеря пригнали десятки
рабов, велев копать снег на небольшой округлой поляне, в то время как
воины Олмера окружили ее двумя широкими кольцами; сам-то он вскарабкался
на высокую ель, откуда увидел обнажившуюся под руками рабов черную,
выжженную скалу, черную глубокую яму на горном склоне... А потом нежданно
взвились мечи ближних охранников Вождя, и раскапывавшие яму рабы полегли
все, безжалостно зарубленные на месте; а потом Олмер отослал охрану и,
оставшись в одиночестве, что-то долго делал в яме, но было плохо видно,
что именно; а когда Олмер вылез из ямы, то рассказчик едва не свалился со
спасительного дерева - столь странным показался ему облик Вождя.
- Что-то слишком многие толкуют нам про этот Небесный Огонь... - мрачно
пробормотал Торин. - Вразуми меня, Дьюрин, ну зачем ему эта яма?!
Больше раненый ничего уже не мог добавить. Он и так говорил долго, и
силы его истощились, голова бессильно запрокинулась. Неслышной тенью возле
него возникла старушка с какими-то новыми травами. Шаннор сделал знак, что
пора идти.
- Ну что скажешь теперь? - спросил у него Торин, едва они очутились на
улице.
- Мы-будем говорить и думать, - вдруг холодно произнес Шаннор, и глаза
его уже смотрели куда-то поверх голов друзей. - Нужно собирать большой
совет родов нашего колена... Отдохните, друзья, дом для вас будет
вскорости готов, Ратбор покажет и распорядится.
Старейшина, почти не горбясь и не опираясь на свой посох, зашагал
прочь. Ратбор кликнул нескольких мальчишек, что-то быстро и строго
приказал им, и те, бросая любопытные взгляды на пришельцев, быстро
разбежались в разные стороны. И спустя немного времени друзья уже сидели в
небольшом чистом доме, а их пони получили вдоволь сена.
- Небесный Огонь, Небесный Огонь, - ломал себе голову Торин. - Что
нужно было Олмеру в этой яме? Не идет у меня из головы та яма, что вы
видели в Арноре, - кто же там рылся, неужто Олмер?
- Постойте! - вдруг спохватился Фолко. - А фибула, что мы там нашли?!
- Фибула?! - схватился Торин. - Верно! Мы ж про нее давным-давно
забыли! Надо у этого, раненого-то, расспросить!
Лицо пришедшего к тому времени в себя раненого тронула слабая усмешка.
- Да, я узнаю ее, - проговорил он. - Этот рисунок я частенько встречал
у них на фибулах и других вещах, это их знак... Но откуда она у вас?
- Взяли в бою, - кратко сказал Торин, не желая вдаваться в подробности.
- Я видел почти такую же у Береля, - добавил раненый.
- Значит, он там был, - уверенно сказал Торин, меряя шагами комнату.
- Но был один, - подхватил Малыш.
- И что-то взял там, - подытожил Фолко. - Знать бы только - что?
- А зачем убивать рабов? - не унимался Торин. - Ясно, чтобы никто не
узнал... О чем? О его интересе к Небесному Огню знал даже Герет! Может,
они что-то увидели в самой яме?
- Яма как яма... - проворчал Малыш. - Странная, конечно, яма, но вы-то
там ничего особенного не заметили.
- Может, это особенное он и забрал с собой? - предположил Фолко. - И
именно это видели те, кто раскапывал яму!
- Короче, не мешает опередить Олмера у следующей ямы, - заметил Торин.
- Судя по карте, это не так далеко... Правда, мы не знаем дороги, но,
наверное, дорваги могут помочь с проводником.
Малышу явно не хотелось лезть куда-то в дорвагские дебри; он надул губы
и скривил рот.
- Ты можешь довести до конца хоть один свой план, Торин? Сколько мы тут
будем плутать? И откуда ты знаешь, что он уже не опередил нас? Это ж почти
его вотчина... Наверняка там уже все окрестные леса прочесаны!
- Не думаю, - ответил Торин. - Он же ускакал к хазгам и когда еще
вернется...
- А может, все только думают, что он у хазгов, - не унимался Малыш, - а
сам совсем в другом месте?
- Нам все равно нужно пробиваться на Гряду, - сказал Торин. - Кто
знает, где мы найдем тропу? Так и так придется обшарить немало ущелий.
Глядишь, нам и повезет, и мы увидим этот след Небесного Огня до того, как
там побывает Олмер. Тогда, быть может, нам и станет ясно, зачем он ему
сдался!
Ни в тот день, ни в следующий они не видели ни Шаннора, ни воеводу. Из
града летели куда-то спешные гонцы. На второй день к друзьям пожаловал
Ратбор.
- Роды колена Этара оповещены обо всем, - хмуро сказал он. - Хочу
спросить сам: что вы намерены делать?
- Что и намеревались, - пожал плечами Торин. - Идти в логовище Олмера и
покончить с ним.
- Кто знает, может, это и вернее, чем слать многочисленные рати, -
вздохнул воевода. - Мы просим вас взять с собой нескольких наших
разведчиков. Если роды все же поднимутся - нам понадобятся точные сведения
о враге. И кроме того, человек этот, Эрлон, тоже хочет идти.
- Он же пластом лежит? - удивился Малыш.
- Он позже выйдет. Одвуконь легко догонит. Ох и зол же! Дорвется до
кого из олмеровской свиты - зубами глотку перегрызет. И опять же - лесной
человек, бывалый. Впрочем, вам решать, вообще-то он просился с нашими.
Вечером того же дня Фолко зашел к Эрлону. Раненых стало поменьше - все
больше и больше народу вставало на ноги. Хоббит сунул руку под плащ, и его
пальцы нашарили теплую рукоять заветного клинка.
Разговор был коротким, да и прислушивался хоббит больше не к словам
собеседника, а к своим собственным ощущениям. Ему удалось скользнуть по
едва различимой границе меж сном и явью, его мысленному взору открылись
глубины чужой памяти (Фолко делал все это, не в состоянии объяснить, как
он это делает, но - получалось!). Человек не лгал. Его помыслы были чисты.
Они выступили на следующее утро. Трое рослых, крепких дорвагских воинов
в полной лесной справе ждали их у околицы. Предутренние туманы теснились в
полях вокруг града, по небу после ночного дождя медленно расползались
кучевые облака. Эрлон, еще слабый, но бодрый, вышел проводить их. Встречу
назначили в приметном месте у Гелийских Гор, откуда во все стороны шли
удобные и скрытые тропы. С Эрлоном отправлялся четвертый разведчик
Ратбора. Переметные сумы друзей распухли от щедро положенного новыми
друзьями припаса, разведчики дорвагов хорошо знали земли до самой
Опустелой Гряды, и гномы приободрились; да и у хоббита, несмотря на
несколько зловещих, смутных снов последней ночью, настроение изрядно
поднялось.
Они простились с Шаннором и Ратбором, в последний раз поправили
перевязи с оружием и сели в седла; постояли, подняв руки в последнем
прощании, и тронулись. Что-то подсказывало хоббиту, что больше он сюда не
вернется.
Дорога через дорвагские леса оказалась не из трудных. Грады попадались
часто, принимали их радушно. Всюду Фолко видел, несмотря на радушие и
гостеприимство, лихорадочные хлопоты, ошибиться в назначении которых он
уже не мог - дорваги готовились к войне. Рылись ямы, куда ссыпалось зерно;
обновлялись частоколы, кое-где возводились новые башни, углублялись рвы.
Повсюду в кузнях звенели молоты - брызжа огненными искрами, в пламени
горнов рождались новые мечи, брони, наконечники для копий и стрел. Кое-где
свозили лес ближе к дороге, намереваясь, очевидно, в случае надобности
перекрыть ее завалами.
Разведчики Ратбора не скрывали своих тревог. Старший, Келаст,
командовавший одним из пеших отрядов в бою с арбалетчиками, прямо говорил,
что если дело обстоит так, как ему поведали почтенные гномы (о том, что
Фолко - не гном, а хоббит, пока еще никто не догадался; он сильно подрос и
ростом был уже почти с Малыша, лишь только уже в плечах), то не миновать
большой беды и большого горя! И теперь им очень важно вызнать - в каких
силах враг, что засел за Грядой, и когда он собирается начать, и хорошо бы
выяснить, куда повернет он свои сотни?
Славные люди оказались эти дорваги, упорные, кряжистые, немногословные.
Торин заикнулся как-то, что хорошо бы пробраться за Гряду, попутно обшарив
ее северное окончание, - и был разочарован, услыхав, что через тамошние
великие болота перейти почти невозможно, а уж вести сколько-нибудь
правильные поиски, подступая со стороны леса, и вовсе не мыслимо.
Пробиваться нужно было с юга, по самому краю гор. Но сомнений в том, что
они проберутся туда и разузнают все, что ему, Торину, может потребоваться,
- ни у кого из дорвагов не было.
"Вперед, по лезвию ночи, покуда звезды горячи!" - дружно пели они все
вместе походную песнь. Гелийские Горы приближались.
5. НА ПОДСТУПАХ
- Ну вот, пора сворачивать, - Келаст натянул поводья. - Вот эта тропа
ведет к Гелийским Горам, нам туда и надо. На краю подождем Эрлона...
Было одиннадцатое мая, и все вокруг уже вовсю цвело и зеленело. Весна
вступила в дорвагские леса, и они сделались необычайно хороши; но на душе
у хоббита по-прежнему царила осень. После бесхитростного рассказа Шаннора
о чудесах восточных стран он вдруг ощутил, насколько мал тот, казавшийся
ему необъятным западный мир, ограниченный Великим Морем и восточными
границами Арнора и Гондора! Другой мир - странный, пугающий, живущий по
каким-то своим законам, постепенно раскрывал перед ним свои тайны, и этому
миру, похоже, не было дела до всяких там колец, магов и Властелинов,
казавшихся хоббиту краеугольными камнями мироздания. Ночная Хозяйка, Леса
Ча, гурры. Пожиратели Скал, Восточные Эльфы, Черные Гномы - все это было
не из Красной Книги, все это, похоже, было даже не из наследства Саурона.
И какую роль во всем этом должен был сыграть их отход? Начатый, если
говорить честно, едва ли не от одной зависти к героям прошлого. Эти герои
думали о будущем лишь как о благополучном, но бесцветном времени
Владычества Людей, когда магия минувшего исчезнет и весь мир подчинится
новому Властелину - Всемогущему Времени... И как хорошо, что это оказалось
не так, что ошиблись даже самые великие, самые сильные того мира - как
Владычица Галадриэль например. Пали Три эльфийские Кольца, и эльфы Нолдора
покинули Средиземье; но остались Телери, Зеленые Эльфы, и остались
какие-то Восточные, о которых очень скупо повествует даже Красная Книга.
Благословенная Земля на Заокраинном Западе, обиталище Валаров, стала
окончательно недосягаемой для Смертных, но остались сами Смертные, которые
упрямо не хотели признать ничьего права распоряжаться их пусть короткой,
но яркой и полной борьбы жизнью, и рано или поздно кто-то из них должен
был восстать против Непреодолимой Черты и попытаться силой или хитростью
пробиться на Прямую Дорогу, что ведет к отодвинувшимся из кругов нашего
мира Бессмертным Землям.
И тут хоббиту впервые стало ясно, что вольно или невольно те, кто
проводил ту Черту, кто повергал в пучину Нуменор и наложил на род людской
Проклятье, обрекшее их смерти, сделали ужасную ошибку, наделив младших
детей Земли свободой воли, тем самым научив их презирать смерть в бою и
даровав им вечное, неутолимое желание, жажду познания, еще более острую и
ненасытную, чем та, которой обладали Перворожденные. И в этом кроется
корень того, что впоследствии было названо Злом. И люди по собственной
воле, а не только из страха, вставали под знамена Моргота или Саурона;
вставали под знамена тех, кто обещал им (пусть лживую!) свободу от
наложенных непонятно кем и для чего пут, кто обещал им владычество над
Средиземьем.
В этом черпал силы Олмер, и как жаль, что они не пристрелили его еще
тогда, в Аннуминасе! Да, они взяли бы на себя непрощаемую вину первой
пролитой крови; и, прочтя историю Первой Эпохи, хоббит знал, что Судьба
жестоко отомстила бы ему за это. Однако он сам оборвал себя, ибо что толку
сожалеть о несбывшемся?..
Гелийские Горы, невысокие, старые, сильно разрушенные водой и ветрами,
стояли в глубине дремучих дорвагских лесов. Здесь были самые богатые
грады, самые обширные поля и самые густые сады. Как всегда, когда люди и
гномы селились в близком соседстве, и те и другие начинали процветать и
быстро богатеть. Здесь была колония гномов Народа Дьюрина, и Торин
надеялся найти тут помощь и поддержку.
Разведчики Ратбора остались ждать Эрлона на гостином дворе, как
назывались в этих краях придорожные трактиры. Гномы и Фолко направились по
широкой, тщательно вымощенной дороге к Воротам Гелии, как называли дорваги
обиталище своих подземных друзей и соседей.
Толстенные каменные створки ворот были широко распахнуты, в глубину
уходил широкий, плавно заворачивающий коридор, освещенный множеством
факелов. Перед воротами расстилалось обширное торжище, сейчас,
по-весеннему времени, почти пустынное. Но движение в воротах было
оживленным - люди и гномы сновали туда-сюда. Поручив своих пони заботам
трактирщика, друзья вошли под гулкий свод, и хоббита вновь охватило
странное волнение - он вновь словно очутился на пороге пугающей Мории,
хотя своды здесь, надо сказать, и высотой, и отделкой куда как уступали
морийским.
От главного тоннеля ответвлялись боковые коридоры, людей постепенно
становилось все меньше - они рассасывались по ближним покоям и залам;
стало больше попадаться гномов. Видно было, что строители не слишком
заботились о красоте тоннеля: стены обработаны кое-как, пол лишь заглажен,
кое-где трещины, выбоины и ямы. Друзья миновали еще один поворот, дневной
свет померк, мрак разгоняло лишь пламя факелов. На них уже поглядывали с
любопытством, кое-кто останавливался, интересовался, из каких они краев и
что слышно о ратях Дори Славного?
Оказалось, по Рудному Эху пришла весть, что Дори вывел из Эребора
многочисленные отряды гномов рода Дьюрина и направился к Мории. Но что
стало с ними дальше, никто не знал. Многие из Гелийских Гор тоже
отправились в этот поход, оставшиеся друзья и родственники с нетерпением
ждали вестей.
Коридор привел их в широкий, с завидной тщательностью отделанный
подземный тракт; от встречных гномов Малыш вызнал, где найти мастерские
его родни. Туда они и направились.
Небольшим и уютным оказалось Гелийское поселение; так удививший сперва
Фолко грубостью своей отделки тоннель был пробит лишь несколько лет назад
для большего удобства торгового сообщения, и там еще предстояло много
работы. Здесь жили тревогами и заботами дорвагов, сжившись с ними
настолько тесно, что, как оказалось, на Большом Совете дорвагских колен и
родов обязательно присутствовали выборные Гелии. И еще они узнали, что в
Гелии не было короля или правителя; по образцу дорвагов гномы избирали в
Совет Гелии самых искусных и правдивых.
Все это сообщила им родня Малыша - Фреир, Дис, его жена (Фолко впервые
видел женщину-гнома и таращился на нее с изумлением...) и их дети Наргор,
Берир и сестра их Фир. Давным-давно они покинули Западные Горы и
отправились на Восток, и не просчитались - здесь и горы были богаче, и
дышалось легче. Дорваги оказались хорошими покупателями; а тревоги на
рубежах не давали забыть и то, что всегда прославляло гномов - их
оружейное искусство. Мощный седобородый Фреир, чье лицо стало
темно-багровым от жара подземных топок, с гордостью показывал когда-то
непутевому Строри и его почтенным друзьям свои кольчуги и кинжалы. Все это
было заказано и вскоре должно было отправиться к покупателям. И чтобы не
ударить в грязь лицом, Торин едва заметно кивнул Малышу; на столе, сверкая
серебристо-жемчужными переливами, с легким звоном, подобным журчанию
пробившегося из-под снега ручейка талой воды, несущего в себе прозрачные
хрусткие льдинки, мягкой тенью развернулась мифриловая кольчуга,
выкованная в Горне Дьюрина.
Хозяева глядели на это чудо молча, приоткрыв рот и выпучив глаза; с
этой минуты Малыш и Торин поднялись в их глазах на недосягаемую высоту.
Рассказ Торина о Кузне Первого Гнома поверг их в священный трепет; и
Фреир, яростно скребя бороду, вдруг проговорил, глядя остановившимся
взором куда-то в недоступную даль:
- Как жаль, что мы не пошли со Славным... - Губы его сжались, и брови
сошлись.
Разговор сам собой перешел после этого на дела серьезные. Тороватые и
легкие на подъем гномы Гелийских Гор не гнушались странствий, много
видели, слышали и рассказывали по возвращении; не прошел тут незамеченным
и поход Олмера.
- Этой весной он засылал к нам своих людей, - понижая голос, сказал
Фреир. - Да только у нас глупых нет - мы работу нашу грабителям не
продаем. Сперва он, признаться, соблазнил многих обещаниями щедрой платы,
предлагая перекупить все готовое к продаже из доспехов и прочей воинской
справы. Но когда он стал вытаскивать золотые браслеты, ожерелья, серьги и
узорные пояса, нам стало не по себе. Такое купцы с собой не возят! Все
торгуют на триалоны Гондора, а если их нет, то слитками, рубленками или
ковками, кому как удобнее. А это... сразу видно, что взято на приступе да
силой с людей сорвано! Наши выборные ему отказали. Хотя, я знаю, он нашел
где-то несколько беглых гномов, которые стали работать для него. Но самого
интересного я вам еще не рассказал!
И Фреир поведал им удивительную историю о том, как лет сто назад в
Гелии появился странный пришелец откуда-то с востока, по виду и языку -
гном, не из колена Дьюрина; само по себе это еще не было удивительно, ибо
существовало еще шесть младших родов, пошедших от остальных шести
Праотцов; но этот гном был и не из их числа. На голову выше любого из
обитателей Гелии, он обладал огромной силой и владел поистине чудесными
секретами мастерства. Из его рук выходили такие совершенные в своей
законченности самоцветные камни, что раз взглянувший на них уже не мог
оторвать взгляда; и камни эти за огромные деньги покупались вождями
Прирунских племен и племенных союзов. Пришелец назвал себя Наугримом
(Фолко удивился - это значило всего-навсего "гном" по-эльфийски, на языке
Синдара; пришелец скрыл свое настоящее имя, а речь Перворожденных гелийцы,
конечно же, давным-давно позабыли, если когда-либо и знали). За сто лет он
сотворил лишь пять или шесть таких камней; но они принесли ему и
богатство, и славу. Однако он отдал все полученное за них Совету Гелии,
сказав, что ему ничего не нужно; и еще он часто давал дельные советы,
никогда не ошибаясь, а потом постепенно стал и предсказывать. Сначала он
говорил лишь о сугубо подземных вещах - где следует ожидать прорыва вод,
куда должна повернуть хитро проведенная жила и так далее, но постепенно
стал предупреждать и о возможных тревогах на поверхности. Он предсказал
великое вторжение с востока, когда соединенные силы истерлингов Великой
Степи, дружины дорвагов и Торговой Области вкупе с подошедшими отрядами
гномов Гелии с величайшим трудом и большим для себя уроном отбили натиск
неведомых кочевников с юго-востока; после этого Наугрима хотели выбрать в
Совет, где ему давно следовало быть по его искусству, знаниям и
рассудительности, но он вновь отказался. А за несколько лет до появления
Олмера он предрек появление "короля за Грядой" и советовал гномам не
пропустить его туда; но предсказание оказалось настолько мрачно и
запутанно, что его никто не понял; на расспросы же Наугрим не ответил, он
был в страшном отчаянии, и впервые за долгие десятилетия народ увидел его
плачущим. Только после появления Олмера гномы поняли, в чем был смысл
темных слов пришельца; но было уже поздно. Леса Ча словно пробудились от
векового сна; воспряли духом мерзкие гурры, и чащобы стали окончательно
непроходимы. Наугрим лишь горько сжал губы при этом известии.
- А что он говорил об Олмере? - стал допытываться Фолко.
- Это было что-то вроде стихов, - отвечал Фреир, - и звучало так:
Когда Черный Страх в Казад-Дум заползет,
Тогда за Грядой Собиравший взовьет
Свой стяг черно-белый, и Черная Жуть
Отправится в новый погибельный путь.
И, молнии прошлого в длани подъяв,
Сбирающий выступит, прям и кровав.
Под черным плащом - бестелесная грудь,
Небесный Огонь проложил ему путь.
И сплав черной воли и смелых сердец
Он вложит во свой всемогущий венец,
И волнами мрака надвинутся те,
Что ждали вдали того дня в пустоте.
Тогда помертвеет пустой небосклон,
И звезды исчезнут, и вступит на трон
Тот, кто изначально был лишь человек.
Наденет корону - и кончится век,
И ветер с заката раздует пожар,
Который возжжет оробевший Валар,
И пламя, быть может, его изведет,
Но вкупе и все Средиземье пожрет...
Недобрая тишина затопила гостиную Фреира. Сам он потупился и умолк,
слышно было лишь потрескивание дров в камине.
- Что же все это значит? - выдавил из себя Торин.
- Не знаю, - нахмурившись, ответил Фреир. - Наугрим не объяснил. Он
лишь говорил, что надо остановить Засевшего за Грядой, не пожалев жизней.
Он так напугал всех, что Совет уже почти решил готовить полки, однако тут
пришло сообщение, что за Грядой уже трепещет страшный чужой флаг - белый
круг в черном поле и в кругу - трехзубая черная корона... И тогда Наугрим
сказал: "Поздно".
Фолко сидел и чувствовал, как мир вокруг него теряет привычные
очертания.
- Как увидеть Наугрима? - только и смог вымолвить он.
- Я провожу вас, - ответил Фреир. - Он еще никому не отказывал.
Фолко почти бежал по нешироким коридорам Гелии, гномы едва поспевали за
ним. Он ничего не видел, кроме спины шагавшего впереди и поминутно
вынужденного наддавать ходу Фреира; и еще он чувствовал, как начинает
исходить тепло из висящего на груди заветного клинка.
Наугрим вышел к ним сам, они столкнулись с ним, завернув за угол.
Похоже было, что он знал об их появлении.
Наугрим действительно был очень высок для гнома, на голову выше любого
из них; ширина плеч говорила об огромной силе, черная густая борода
спускалась почти до пояса; концы волос были обожжены. Но его глаза -
ярко-синие - были такого редкостного даже среди людей цвета, что трудно
было отвести от них взгляд - они казались удивительной чистоты самоцветами
в темной оправе.
Взгляд Наугрима в первый же миг цепко ухватил хоббита; где-то в глубине
черных зрачков, словно огонь потаенных кузниц, билось алое пламя мысли, и
взгляд этот поистине заворожил Фолко. Хоббит вновь невольно взялся за
рукоять на груди - и понял, что сила кинжала властно толкает его вперед, к
этому удивительному существу. Он испытал нечто подобное тому, когда кинжал
вел его к Синему Цветку.
- Здравствуй, я давно ждал тебя и твоих спутников, - обращаясь к
хоббиту, заговорил Наугрим густым басом. - Ты бросил-таки свою долю на
чашу весов. Идем же - будем говорить, и я постараюсь помочь вам отыскать
единственную путеводную тропинку в том море мрака, что окружит вас, едва
вы выберетесь из гостеприимной Гелии.
Он протянул хоббиту руку, раскрыв темно-коричневую ладонь, бугрящуюся
крепкими, точно камень, мозолями, тыльную ее сторону пересекали несколько
белых шрамов, особенно заметных на потемневшей от времени и трудов коже.
Наугрим провел троих друзей внутрь своего обиталища - скупо освещенного
несколькими лампами покоя; все стены были увешаны оружием такой красоты,
что у гномов отнялись языки.
- А камни не здесь, - вдруг улыбнулся в ответ на невысказанный вопрос
Наугрим. - Это ниже, в тигельной... Но хватит! - вдруг возвысил он голос.
- То, что я скажу, - лишь для ваших ушей, и даже лучшим друзьям вы не
должны рассказывать это.
- Почему? - удивился хоббит.
- Ты же слышал слова, что всякое знание должно быть заслужено. Вы
заслужили. Прочие - нет.
Наугрим стоял, высокий и строгий, лицо его было бесстрастно - не судья,
но лишь выполняющий предназначение Того Неведомого, в чьих руках качаются
Весы и кому одному дано судить, как сделать так, чтобы равновесие никогда
не нарушалось. И Торин с Малышом как-то оробело приумолкли, глядя на
застывшего, точно изваяние, Наугрима. Тот указал жестом на каменную лавку,
застеленную коврами, и хоббит послушно сел; Наугрим остался стоять, его
лицо рассекали резкие черные тени от падающих лучей неяркой масляной
лампы; он перемежал Всеобщий Язык с древнеэльфийским, и странно было
слышать нежный язык эльфийского Заморья, в темной пещере Гелийских Гор
звучал Квенья, язык Валинора. Фолко понимал его, он сам учил этот язык по
старым записям Бильбо, приведенным им текстам и параллельным переводам;
учил просто так, не веря, что Высокая Речь когда-нибудь зазвучит вновь;
однако ошибся.
- И у вас, наверное, море вопросов, - говорил Наугрим. - Вы хотите
знать, кто я, что значит мое пророчество, что я знаю об Олмере, о Востоке,
Юге и Западе, и о всем-всем прочем, включая Музыку Айнуров и Первого
Великого Врага. Разочарую вас - мне дано открыть немногое, куда больше
впереди. Итак, вы идете по следу Короля-без-Королевства, скрывшегося за
Грядой и взвившего там свое черно-белое знамя. Вы надеетесь покончить с
ним и избавить Средиземье от новой опасности. Я прав?
И он продолжал, увидев согласный кивок хоббита.
- Не ищи Олмера в его лагере, его там нет. Он ускакал к хазгам и
попутно - искать места падения Небесного Огня. Когда он проходил мимо
наших гор, мне удалось прочесть кое-что в его мыслях. Он думает о Тропе
Соцветий и Доме Высокого, полагая, что найдет там нечто, что еще удивит
его; и он будет искать дорогу туда. Ждите его возле Дома Высокого, Фолко,
сын Хэмфаста из Хоббитании, и ты, Торин, сын Дарта! Ибо Олмер уже не тот,
которого ты мог бы убить в далеком отсюда Аннуминасе.
- Почему не тот? - облизнув губы, с трудом спросил хоббит. - И что
такое Дом Высокого?
- Что такое Дом Высокого, ты увидишь сам. Я не могу говорить тебе о
нем, ибо от чистоты твоих помыслов зависит, пробьешься ли ты к нему. А
почему Олмер не тот, могу сказать лишь, что сила его изменяет его природу.
- Откуда взялась его сила? - хрипло спросил Фолко. - Знаешь ли ты
Радагаста Карего?..
- Этого незадачливого посланца Светлой Королевы? Знаю.
- Он говорил, что ему не проникнуть в истоки черной силы Олмера.
- Куда уж ему, - мрачно усмехнулся Наугрим. - Впрочем, этого не может
никто. От меня это также скрыто, и, чтобы не покачнуть Весы, ты должен
найти причину сам. Хотя, конечно, истоки-то этой силы понятно где - в
наследии Саурона. Дальше все будет зависеть от того, что вы сможете
разузнать.
- Так чем же тогда можешь помочь ты?! - вскинулся хоббит.
- Подсказать и направить, - ответил собеседник. - Не мешкайте. Времени
мало.
- И это все? - мрачно спросил Торин.
- Чего же тебе еще? Как найти Дом Высокого - я скажу. Вам предстоит
пройти владения Ночной Хозяйки, предстоит одолеть бурные реки и перевалить
подпирающие небеса горы. И мой совет - не пытайтесь опередить Олмера возле
Небесного Огня - никто не знает, к какому из мест его падения направит он
свои стопы, какое из них откроет прежде других, а вот Дом Высокого
занимает его чрезвычайно. Что же касается его силы... Ищите ответ в Черном
Замке! Нет, не в мордорском, а в том, что стережет переправу через одну из
рек, которые преградят вам путь. Там... нет, большего я сказать не могу.
Как и не могу открыть вам, кто я, откуда взялся и кем послан сюда. Кто
знает, быть может, наша следующая встреча станет днем разрешения загадок -
если твоя эльфийская стрела, вышедшая из рук мастеров Нолдора в дни
Предначальной Эпохи, топор Торина или меч Строри найдут именующего себя
Олмером и положат предел его земным делам. Теперь возьми вот это. -
Наугрим протянул хоббиту старинный свиток. - Это карта. На ней ты найдешь
дорогу к Дому Высокого через Черный Замок. Если пойдешь краем Гряды, бойся
Серого Вихря! Он приносит несчастье. Клинок на твоей груди остережет
тебя... - Губы Наугрима тронула слабая улыбка. - Признаюсь, я не чаял
увидеть его здесь! Я слышал, что его подарил тебе сам Олмер. Если бы
знать, зачем он это сделал, тогда многое бы прояснилось...
- Что это за Серый Вихрь? - упавшим голосом спросил Фолко.
- То, что осталось от злобы и силы того, кто некогда сидел очень высоко
и м...
