Ник Перумов. Черное копье
страница №3
...вращены в пепел, уцелевшие жители разбежалиськто куда. И хотя уже наступила весна, рассчитывать до мая найти
какую-нибудь пищу в этих краях было нельзя - разве что случай выгонит на
них какую-нибудь глупую птицу. Все леса лежали севернее - в Железных
Холмах, здесь же на добрые полторы сотни миль тянулись унылые холмистые
гряды. А милях в пятидесяти к югу от тракта, где наготу холмов вновь
начинал прикрывать густой девственный лес, - была область басканов,
сумрачного и немногочисленного народа, когда-то разбитого пришельцами с
востока и первым обосновавшегося на благословенных и плодородных
побережьях Рунного Моря. Однако они не удержались и там. Появились
затраны, прошли, словно ураган, на северо-запад (чтобы основать там
государство, давшее начало Приозерному Королевству наших дней), и басканы
вновь были вынуждены бежать в Глухоманье. Однако в Великие Зеленые Степи
уже шли с юга обозы истерлингов, и, вновь разбитые, жалкие остатки некогда
многочисленного народа только и могли бессильно наблюдать, как новые
хозяева утверждаются на когда-то принадлежавшей им земле. С горя они
предались было Черному Властелину, но его не слишком-то волновала подобная
мелюзга. Лучших из лучших бойцов послал этот народ в составе Северной
Армии Черного Замка к Одинокой Горе, встав в один строй со вчерашними
врагами, истерлингами, рассчитывая, что Барад-Дур не забудет их верную
службу. Завалив телами все подступы к Горе, Северная Армия загнала-таки
внутрь оборонявшихся гномов и людей Дэйла, но на большее сил уже не
хватило. А потом, после падения Силы Мордора, победители определили
басканам эти пустынные земли вне торговых путей и судоходных рек, где они
и живут по сей день. Они видели, как пришлый народ - и сменившие меч на
соху истерлинги-пахари, выходцы из Дэйла и Озерного Города, и уроженцы
Гондора, и совсем неведомые пришельцы с востока - устраивали Айбор и
Торговую Область на их исконных землях - и не простили им этого. Они
крепко цепляются за свою старину и не пожелали врасти в то кипучее жизнью
и делом становление нового государства, где никого не интересовало, что ты
держишь за душой и что у тебя в прошлом. Они начали новую войну, вновь
потерпели поражение и теперь лишь изредка огрызаются набегами. Грабят они
и на северной дороге, так что надо быть осторожными. Однако, если удастся
благополучно проскочить эти опасные места, дальше станет гораздо легче -
тракт проходит через прекрасные лесистые области, признающие власть
Айбора. Там обитают дорваги - народ кряжистый и упорный, так и не
поддавшийся власти Зла, отбившийся в своих лесных крепостях. Про них мало
что известно, но люди они мирные и открытые, свято чтущие закон
гостеприимства. Они недолюбливают кочевых истерлингов, терпеть не могут
басканов за их привычку бить исподтишка, в спину; на границе между
басканами и дорвагами даже пришлось ставить заслоны из других лесовиков -
обитателей Голубого Леса, что на берегу Рунного Моря. Дружины дорвагов
вместе с истерлингами - опора айборского войска. Как-то оно дало хороший
отпор гондорским выскочкам, когда тем вздумалось наложить лапу на эти
земли! Больше Гондор сюда не суется... Миновав леса дорвагов, тракт
приходит в Невбор, и что там дальше, известно лишь по рассказам, а сам
Герет глубже на восток не ходил.
- А откуда пришли хазги? - спросил Фолко.
- Они живут где-то далеко-далеко, в многих днях пути от Невбора, -
отвечал Герет. - Какие-то враги стали теснить их на запад, и Совет
Старейшин отправил на закат большой отряд - поискать свободных земель, а
кроме того - найти золото для откупа. Вот почему, едва появившись в
Прирунье, они полезли к гномам Железного Угорья. А когда не вышло -
двинулись дальше, добравшись аж до Гундабада. Дики они нравом и часто
бросаются в бой без нужды, когда гнев застилает им глаза. Там мы их и
встретили. - Герет помолчал. - Вождь взял в честном бою жизнь их
предводителя, с того дня они и пошли за ним. Вот с тех пор я и запомнил
этот кинжал. - Он кивнул на клинок, висевший на груди хоббита. - Дело в
том, что, - он замялся, - боюсь соврать, хазги говорят странно... Но я
понял, что когда-то очень-очень давно, невероятно давно, они жили на
дальнем западе, откуда их изгнали Рыцари из Заморья... И с тех пор хазги
мечтают вернуться туда. Я думаю, - он доверительно склонился к Торину, -
что Вождь поскакал сейчас именно к ним - за остальной частью их могучего
войска. Ведь будь их у нас под Форностом не три сотни, а три тысячи, не в
обиду будет сказано почтенным гномам, ваш хирд бы не устоял! Прошу
простить, если невольно задел...
- Нет нужды извиняться, - спокойно сказал Торин. - Они такие же враги
нам, как и тебе. Они глупы в своей погоне за богатством, а мы верим, что и
в наши подземелья может сойти Небесный Огонь, спустившись по Великой
Лестнице.
Фолко очень хотел спросить, почему Герет стал служить Олмеру, но
вовремя сообразил, что подобные вопросы не следует задавать людям, так или
иначе оказавшимся на скользком пути, если хочешь сохранить их расположение
хотя бы для того, чтобы получить нужные тебе сведения.
Они помолчали, и Торин стал расспрашивать Герета о подробностях их
осеннего похода. Герет говорил с горечью, но довольно охотно.
- Вождю никогда не удавалось еще собрать так много свободных воинов
свободных земель. Вы знаете, что поднялся весь Ангмар?! Они дали большое
пополнение нашей коннице и храбро дрались, клянусь Великой Лестницей! Мы
ждали еще больше подкреплений с юга, но Дунланд прислал лишь немного
пеших, хотя обещал куда больше!
- Да, обещали конных, а дали только лошадей, - вдруг встрял Малыш.
- Верно, но откуда вы знаете?.. Впрочем, простите, я и запамятовал, что
вам может быть известно куда больше... - Герет поглядел на них с уважением
и продолжал с еще большей почтительностью. - Не пришли и те, кого мы звали
из Минхириата и Энедвэйта - мелкие людишки, скажу я вам, они все еще верят
во всякие эльфийские бредни... А вот кто не подвел, так это принявшие нашу
сторону люди Арнора и орки. Да, прошу прощения почтенных гномов, мне
известно, что вы их недолюбливаете - но дрались они как безумные и
поддались последними. Вождь не делает различий между теми, кто ему служит,
отмечая лишь по заслугам или провинностям... но провинностей у нас почти
не было, все повинуются Вождю с полуслова, да и как можно не повиноваться
ему? Пришли также и те, кто поклоняется Могильникам, что возле Пригорья...
- Кое-что мы о них слышали, - как бы в задумчивости проронил Торин, -
интересный народ.
- Да, интересный и люто ненавидящий эльфов, - горячо подхватил Герет. -
Бойцы они, по правде говоря, не очень искусные, но смелости им не
занимать. Когда-то их предки задали жару этим Рыцарям из Заморья, разнесли
Арнор в клочья! Был у них тогда толковый вожак... да сгинул, вот беда. Но
нашего Вождя они признали сразу и сказали, что он Вождь истинный. С тех
пор идут за ним в огонь и в воду. Мы еще договорились с Морским Народом...
- Знаем, со Скиллудром, - вновь перебил Малыш.
- Верно, - кивнул головой Герет. - Его бойцы должны были напасть на
устье Барэндуина и оттянуть на себя часть сил Наместника, в то время как
мы шли прямиком на столицу.
Фолко невольно вздрогнул - старый маг был прав, говоря о целях
ангмарского удара.
- Мы легко смяли арнорскую пограничную стражу на перевале, - продолжал
Герет. - Конница засыпала их стрелами, а орки проползли ночью к самому рву
и с рассветом полезли на стены. Эти раззявы не успели и глазом моргнуть,
как орки уже приставили лестницы и овладели целой башней. Дальше было
легче. Прорвав пограничные засеки, мы пошли к Форносту - нельзя было
оставлять его за спиной, и мы, конечно, здорово рисковали, но все
обошлось, у Вождя нашлись верные люди и в самом городе. Кто они - я не
знаю, но они сумели перебить стражу у нескольких ворот и захватить участок
стены. Дружинников в Форносте мы захватили врасплох... - Герет мечтательно
прищурился со столь кровожадным блеском под полуопущенными веками, что
хоббит невольно вздрогнул. - Эх, славно погуляли! А потом Вождь собрал
всех нас перед воротами, город горит, а он вскочил в седло и сказал:
"Первая дверь открыта, вперед, на Аннуминас, покончим с эльфийскими
прихвостнями, отомстим за полегших. Запад будет наш, а там и с Гондором
управимся!" И мы двинулись к столице. - Герет тяжело вздохнул. - Эх, все
же было рассчитано! Все! И все у нас знали, что Наместник бросится со
своими тяжеловозами нам навстречу, и даже знали, где он нас будет ждать...
Вождь хотел покончить со всеми сразу, и мы так радовались, когда разведка
донесла, что враг в одном переходе... Я помню, выезжаем на берег - там
речушка была, на том поле, - а впереди конница Наместника маячит, - думал,
сердце из груди выскочит. Да и все решили, что это будет последний бой.
- А потом? - едва заметно усмехаясь, спросил Торин.
- А потом и оказалось, что проклятый Наместник куда хитрее, чем
думалось! Сообразил, успел вызвать гномов! Не знаю уж, чем он их купил...
- Почему обязательно купил? - негромко сказал Малыш.
- Почему, почему, - зло бросил Герет. - У этих эльфийских подпевал все
продается и все покупается. И воины в Арноре служат за деньги, и гномов,
значит, они чем-то купили! А ведь с хирдом никто из нас не сталкивался...
Впрочем, мы сперва даже не встревожились. Решили: быстро сомнем гномов,
тем более что бок свой они оставили открытым, представляете - полезли
прямо в лоб?! Да орех-то крепок оказался! Ничем этот хирд было не пронять.
Копейщики они непревзойденные, и щиты у них больше, чем на ладонь, не
расходились! Пришлось наших пеших спасать, лучших всадников класть...
Первую атаку нашу гномы легко отбили, я сам в нее ходил. Скачешь - а перед
тобой стена стали да два ряда пик! Что тут с ней поделаешь? Уж мы стрел не
жалели, да что толку? Видать, подземную броню ими не пробить. С
дружинниками-то мы бы управились, но они, хитрецы, нам гномов подсунули, а
сами взялись за орков да за Могильный Народ. Ну и не выстояли те,
конечно... А когда хирд до пехоты нашей добрался, - Герет схватился за
лицо с неподдельным ужасом, - я такого страха в жизни не видывал! Копьями
своими наших мечников насквозь прокалывали. Да и наши копейщики -
бьют-бьют, а что толку? Гномы никого к себе не подпустили, один только
раз... один лишь раз дунландцы бросились тоже тесно, щит к щиту, даже
копья прошли, так тех сбоку достали! Перебили почти всех... И тогда Вождь
скомандовал вторую атаку, решил арканами хирд растащить. Санделло тоже
пошел, хотя обычно он от Вождя - ни на шаг... Вырвали в первый момент
одного из хирда, Санделло в брешь бросился, говорят, двоих зарубил, но и
его вытеснили... Вот тут-то я и понял, что все, не выдюжить. Дружинники
тем временем сломили и орков и людей Могильников, нас начинали окружать...
А хазгов было слишком мало. Хотя я видел, что под их стрелами заколебался
даже хирд!
- Но как же он выдержал? - Мрачная усмешка на лице Торина была уже
хорошо заметна.
- Не знаю, - пожал плечами Герет. - Сам удивляюсь... Твои соплеменники
оказались весьма шустрыми и не стали ждать под стрелами. Мы надеялись, что
хазги сдержат хирд и нам удастся вывести остатки пехоты, но... гномы сами
бросились на хазгов, те не ждали этого, смешались... Многих из них
покололи копьями. А пока мы возились с хирдом, дружинники подобрались
поближе и ударили своим излюбленным клином, копьями накоротке в плотном
конном строю. Это они умеют, проклятые! Расстрелять их из арбалетов мы не
успели, нас изрядно потрепали, но это уже совсем грустно рассказывать... -
Герет опустил голову. - Вождь до последнего не выводил из боя конных,
стараясь спасти пеших. Многие погибли... Потом было бегство. Мы легче,
подвижнее, нам удалось оторваться немного от конницы Наместника, и мы
стали отступать к Ангмару. Все думали, что там нас не станут преследовать,
но Наместник, оказалось, уговорил гномов идти с ним до конца! В общем, в
Ангмаре убежища тоже не было. Все предлагали дать новый бой где-нибудь в
горных теснинах, чтобы хирд не смог развернуться, но Вождь сказал, что
нельзя подвергать опасности наших друзей в Ангмаре и нужно отступать на
восток. Он прибавил, что теперь знает лучше, как воевать с Западом, и что
нам нужно время.
- Погоди, а как вы хотели взять Аннуминас? - перебил Герета Малыш. - Мы
бывали там. Стены куда как высоки!
- В любой стене найдутся ворота, - ухмыльнувшись, пояснил Герет. - А
любую стражу, что стоит у ворот, можно перебить... если, конечно, для
этого есть верные люди по ту сторону стен.
- Понятно, - медленно произнес Малыш и замолчал.
- А взяв Аннуминас, мы становились хозяевами Запада, - со значительным
видом сказал Герет, поднимая палец. - И тогда - прямая дорога на Серую
Гавань!
- Гм! - промычал Торин, с трудом пряча гневный блеск в глазах.
Они вернулись к разговору о событиях прошлого года. Герет рассказывал о
тяготах перехода через снежные пустыни Фородвэйта, как немногочисленные
поселяне отказывались добром отдавать зерно и сено, как разбегались по
лесам при их появлении - и как они охотились за жителями тех мест, и как
заставляли указывать тайники с зерном, как поджигали починки и заимки в
отместку за вынесшиеся из темноты меткие охотничьи стрелы, и Фолко вновь
уловил с трудом подавляемую гномами ярость.
- Герет, скажи, а Вождь - он был с вами все время? - спросил Фолко.
- Да, - ответил Герет, - шел пешим, щадя коня, наравне со всеми. Другой
бы не выдержал: лицо все почернело - я видел его совсем близко. Как-то
рубили лес, чтобы согреться, нашли странную черную яму - будто кто-то
сумел развести такой костер, что выжег дыру аж в камне.
- Дыру в камне? - недоуменно переспросил Торин, умерив на время свой
гнев.
- Да, дыру в камне, - простодушно кивнул Герет, - и вроде на дне там
что-то. Я только мельком видел, не до того было. Кто-то из наших болтал,
что это, дескать, след Небесного Огня. Вождь, кстати, им интересовался.
Делал в яме что-то.
- Ну, это уж не нашего ума забота, - с притворным равнодушием перебил
человека Торин, но Фолко заметил, что гном аж задрожал при этом известии.
- А что было потом? - как ни в чем не бывало спросил Малыш.
- Потом... потом была бескормица и падеж коней, лютая стужа и снежные
ураганы. И был пограничный пост на краю Серых Гор. А до этого еще были
тамошние гномы... как бы сказать, чтобы не обиделись мои почтенные
собеседники...
- Говори, ведь я уже сказал, что враги Вождя - наши враги, - произнес
Торин. - Не бойся. Я даже думаю, что смогу сказать за тебя. Вы просили
пропустить вас в обитаемые земли между Серыми Горами и Лесом или на
крайний случай сена для лошадей и пищи для людей. А они отказали?
- Да, ты прав. - При воспоминании об этом Герет скрипнул зубами. - И
солоно же нам пришлось после этого, скажу я вам! А гномы эти - им хоть
что, никак не возьмешь. Ворота закрыли, и поди ломай скалу! Насилу выжили.
Хорошо, что в Дэйле у Вождя много друзей, а то пришли бы оттуда войска,
так нас после зимнего перехода можно было голыми руками брать.
- Мы разузнали, что Наместник прислал в Приозерное Королевство эстафету
с требованием захватить Вождя, - кивнул Малыш.
- Но им это не удалось, - засмеялся Герет. - Да, хорошо то, что хорошо
кончается. Конечно, неудача - всегда неудача, но ничего, мы еще вернемся,
и тогда Арнор уже не спасут никакие гномы.
- Так что же ты, держишь путь в Дэйл, к дому, - положил руку на плечо
Герету Торин, - а дальше?
- А дальше Вождь даст знать в нужный момент и скажет, что надо делать.
- Тот поднял глаза на гнома. - Я буду ждать. Как и все наши, что остались
в Дэйле и прилегающих землях.
- Понятно, - кивнул Торин и поднялся. - Ну что ж, легкой тебе дороги!
Нам пора в путь, ведь еще нужно догнать войско.
- Прощайте, до встречи, - заулыбался Герет. - Но вы ничего не взяли от
меня. Не возражайте, я хочу подарить вам что-нибудь на память о моем
чудесном спасении. Может, вот это?
Он сунул руку за пазуху и вытащил небольшой кожаный мешочек. Развязав
тесемки, он высыпал на ладонь несколько золотых перстней с крупными
камнями. Не слушая отнекивающихся друзей, он сунул каждому по перстню и
вскочил в седло.
- Ну каково? - обвел друзей тяжелым взглядом Торин, когда всадник
скрылся за поворотом. - Что будем делать?
- Почему ты не зарубил его?! - Малыш едва не сорвался на крик. - Он же
расскажет теперь всем о нас, и мы погибли!
- Не убивать же его, - глухо ответил Торин, опуская голову. - Ты сам
знаешь. Это не по слову Дьюрина - убить только что спасенного тобой!
- Знаю! И все же...
- Не все же! Теперь мы раскрыты, и выход только один - опередить
известия. Нужно догонять войско!
- А потом? - ехидно поинтересовался Малыш. - Постучаться в дверь к
этому Олмеру и попросить разрешения его слегка прирезать?
- Не болтай зря! Доберемся до войска...
- Там же нет Олмера, - вступил в разговор хоббит.
- Тем более! Чего за ним гнаться? - подхватил Малыш. - Ты надеешься
дождаться его появления там? Но ведь нас схватят к тому времени и повесят
вверх ногами!
- Ты можешь предложить план получше?
- Конечно! Нечего таскаться по этим пустыням, нужно спокойно спуститься
по Карнену в город Айбор. Тебе ж сказали, что туда стекаются все вести с
окрестных земель. Не может быть, чтобы этот Олмер, затевая что-то
серьезное, не появился там! И, по-моему, куда приятнее сидеть, попивая
пиво, которого, кстати, мы в противном случае не увидим еще очень-очень
долго, чем скакать по лесам! Надо будет лишь смотреть и слушать как
следует, и я не верю, чтобы люди Олмера не наткнулись на нас.
- С чего это ты взял? - удивился слегка оторопевший от такого натиска
Торин.
- Герет уже признал нас за своих. Кинжал Фолко и твое топорище известны
приближенным Вождя. Уразумел? А от них мы уж постараемся что-нибудь
разузнать о том, где он может быть! А то, что предлагаешь ты, - это чистой
воды самоубийство! Ну вот скажи, допустим, дождался ты его. Что дальше?!
- Что, что! - обозлился Торин. - Там бы и было видно - что. А сейчас
зачем зря время тратить?
- Ага! Не знаешь, а нас тащишь! Тогда я тебе скажу. Небось решил
молодецки до него дорубиться, а там - геройски сгинуть? Ну так я на это не
согласен. Убить этого Олмера - пожалуйста, надо так надо, мы уже не одного
убили и, помоги, Дьюрин, не одного убьем, если для дела понадобится. Но
сам я погибать при этом не хочу! Слышишь?! Пойдем лучше в Айбор, по
тавернам потолкаемся, по торжищу - глядишь, чего-нибудь да узнаем!
- А если не узнаем? Или он сам ни в Айборе, ни в его окрестностях не
объявится? Ты же слышал, что этот Герет говорил - они готовят новый поход
на Запад. И сидим это мы посиживаем себе в Айборе, попиваем пивко - и
узнаем обо всем, лишь когда его новая рать двинется к Туманным Горам!
Малыш упрямо молчал, набычась и уперев руки в боки. Торин устало махнул
рукой.
- Знаю, знаю, - медленно проговорил он, остывая и приходя в себя. -
Знаю, что шансов у нас почти нет. Идем в неизвестность, припасов в
обрез... Но вот что я надумал, друзья: войско мы, конечно, догоним.
Неделя, полторы - нагоним. А там, по-моему, от разъездов как раз прятаться
не нужно. За олмеровских разведчиков себя выдавать, конечно, не следует -
а вот просто вступить в его рать, по-моему, стоит.
У Малыша и у Фолко от удивления раскрылись рты.
- Я так понял, что Олмер берет к себе всех лихих людей, - продолжал
Торин. - Выдадим себя за его сторонников из Эребора, изгнанников. Помнишь
Изельгрид, знак того рангтора на его подковах? Скажемся такими же.
Гномы-то у него вряд ли есть, и это, с одной стороны, нам не на руку -
могут что-то и заподозрить. Но с другой - некому будет нас особенно
уличать во лжи. Так мы будем и сыты, и не будет нужды никого опасаться. А
уж в войске-то мы с Олмером всяко встретимся! Опасно? Слов нет. Может
статься, и жизнь положить придется...
- Только не мою! - снова вскипел Малыш.
- Да почему обязательно твою! - отмахнулся Торин. - Вон у хоббита лук,
из которого я уже забыл, когда он в последний раз промахивался. Все, что
нужно - немного терпения и удачи.
- А потом? - продолжал неистовствовать Малыш. - Потом нас хватают и
подвешивают вверх ногами?
- А если мы пойдем в Айбор, чтобы оттуда следить за его передвижениями,
что изменится? Ведь нам точно так же придется выжидать и потом так или
иначе искать с ним встречи. Мы разошлись в способах сбора вестей о нем и
его поиска, но в главном ты ничего нового не предложил, и я не пойму, что
ты теперь возмущаешься.
Малыш насупился, но ничего не ответил.
- Может, подкупить кого? - слабо предложил хоббит.
- Боюсь, что никто из его окружения на такое не пойдет, - покачал
головой Торин. - Люди служат Олмеру не за страх, а за совесть. Конечно, в
войске, быть может, и удастся найти какого-нибудь недовольного, но для
этого опять-таки надо к войску присоединиться. Нет, я больше надеюсь на
лук нашего Фолко. А там... ночь темна, и дорог во мраке много. Уж ты-то,
Малыш, во всяком случае уцелеешь!
- Мы уцелеем все - или никто, - быстро проговорил Маленький Гном.
- Ну что мы опять вертим круг без точила! - вздохнул Торин. - Нужно
решать, куда мы направимся. Конечно, в Айбор идти безопаснее, да и
какие-то олмеровские лазутчики там наверняка должны шнырять, но мне все же
по душе вступить в войско. Опаснее, труднее, но вернее, по-моему.
- Если опаснее и труднее, то уже тем самым не вернее, - буркнул Малыш.
- А тебе не кажется, что нам там попросту не поверят и, разоружив, посадят
под замок до возвращения Санделло - и Олмера, которые уж постараются
вытрясти из нас всю правду?
- А какая правда? - возразил Торин. - Кто из олмеровских подручных
знает, что мы сражались на стороне его врагов?
- Имя Торина было названо среди особо отличившихся, - напомнил Фолко. -
А, как мы знаем, в Аннуминасе есть "верные люди"...
- А то, что я - Торин, у меня на лбу написано, что ли? - ответил тот.
- Так ведь и Олмер, и Санделло тебя знают в лицо! - заохал Малыш.
- Ну и пусть знают, - упрямо буркнул Торин, - мало ли среди гномов тех,
у кого такое же имя! Подумаешь, какой-то Торин отличился! Да, во-первых,
откуда они это узнают? Ну, а если узнают, как докажут, что это я?
- И доказывать ничего не станут, - мрачно проворчал Малыш. - Прикончат,
и все тут. Говорю я вам - идем в Айбор!
- Нет, я боюсь отпускать от себя его воинство, - так же упрямо ответил
Торин. - Опять придется решать хоббиту! Куда двое, туда и третий, так
ведь?
- Нужно идти за войском, - выдавил из себя хоббит.
До этого он тщетно прислушивался к своим ощущениям, надеясь, что
откуда-нибудь вдруг возникнет какая-нибудь подсказка. Но подсказка не
появилась, и тогда он сказал то, что считал, превозмогая страх; хотя в тот
момент почти явственно увидел себя покойником.
Малыш только плюнул в сердцах.
Дорога, ведущая в неизвестность, плавно вела их все дальше и дальше на
восток, в глубь неизведанных пространств, куда судьба не забрасывала даже
героев Красной Книги. По левую руку от них высились Железные Холмы, и,
встретив по пути ворота в одно из ответвлений необычайно длинной системы
старых пещер, прорытых Народом Дьюрина за долгие века, они запаслись
провиантом. Словоохотливые гномы долго расспрашивали их, куда они
направляются, но Торин сразу оборвал все вопросы, сказав, что идут с
необычайно важным поручением от самого Дори и отдаленные Гелийские Горы.
Друзья узнали и последние новости, переданные с Рудным Эхом, - рати
Эребора готовы к выступлению, удалось привлечь на свою сторону даже народ
из Сверкающих Пещер Агларонда; и, что еще более неожиданно, свою помощь
предложили эльфы Трандуила, сказав, что им тоже важно знать, что делается
в Черной Бездне, - об этом их просил Кэрдан Корабел, который тоже
встревожен морийскими событиями. По слухам, на дороге шалили басканские
шайки, но этим друзей уже было не испугать. Торин лишь лихо присвистнул, и
они снова пустились в дорогу.
Шли дни; март подходил к концу, и яркое весеннее солнце неуклонно
уменьшало белое покрывало снегов. Но в глубоких тенистых ложбинах и
оврагах снег и не думал поддаваться; там все еще царила зима. Они миновали
несколько сожженных и разграбленных деревень, и хоббит поймал себя на
мысли, что это зрелище, когда-то заставлявшее судорожно сжиматься горло,
уже не трогает его. Теперь это было лишь неизбежным знаком войны, которая
началась в этих краях, - и они шли затем, чтобы она здесь же и
закончилась. Холмы постепенно исчезали, все шире и гуще становились
расстилающиеся по сторонам рощи и перелески; ни одного живого существа не
встречалось им, только несколько мелких пичуг. По-прежнему хорошо был
виден на осевшем, но еще достаточно толстом снегу след Олмера, время от
времени встречались и места больших привалов его воинства. Друзья не
жалели пони и себя, и расстояние постепенно сокращалось.
Второго апреля по календарю хоббита они вступили в предлесные области.
Степи уступали место густым дубравам; судя по всему, недалеко было и до
границ Торговой Области, если Герет ничего не напутал в рассказах.
Дорога сбегала по длинному пологому спуску в неглубокую широкую
впадину, густо заросшую островерхими елями. Торин внезапно натянул поводья
- дорогу перегораживало здоровенное поваленное дерево. Шагах в тридцати от
преграды друзья спешились.
- Что-то это мне не нравится, - обронил Фолко, вытащив лук.
Его вновь охватило знакомое чувство близкой опасности. Встав спиной к
спине и выставив клинки, друзья шаг за шагом стали приближаться к
преграде. Ни у кого не возникло и мысли свернуть в сторону - без дороги
они пропадут через несколько дней... Нужно было прорываться.
- Там кто-то есть, - шепнул Фолко Торину.
Тот угрюмо кивнул и опустил на лицо забрало глухого шлема. Надвинул на
глаза начищенную сталь и хоббит. Прирученные пони смирно трусили вслед за
ними.
Тихо-тихо было в ложбине, но чуткое ухо Фолко все же уловило неясный
звук, донесшийся из зеленого сумрака под елями, - кто-то неосторожно
переступил с ноги на ногу. В тот же миг прозвенела тетива. Стрела
вонзилась в ствол, и одновременно Торин воскликнул, потрясая топором:
- Эй, кто тут есть?! Выходи и говори, что нужно!
Ни звука. Лишь чуть вздрогнули лапы у ближайшей ели.
- Теперь бей по-настоящему, Фолко, - одними губами сказал гном.
Малыш поудобнее перехватил меч и, словно ему надоело ждать, решительно
зашагал к поваленному дереву. Черная петля аркана взвилась, будто
дождавшаяся добычи змея бросилась наконец из своего убежища. Но еще
быстрее оказалась стрела Фолко. Чье-то тяжелое тело, ломая сучья, с
треском проломило ветви лежащего на дороге дерева и упало в снег. И тотчас
раздалось слитное пение доброго десятка тетив, и стрелы невидимых врагов
стегнули по шлему и доспеху хоббита. Малыш тем временем быстро разрезал
упавшую ему на плечи петлю.
Тишина. В снегу вокруг друзей валялись стрелы, бессильно отскочившие от
мифрильных бахтерцов. Они стояли спина к спине, закрывая собой своих пони,
испуганно пятящихся к подъему из ложбины.
- Нужно прорубиться через эту елку, - нагнувшись, шепнул хоббиту Торин.
- Иначе они нам всех пони перестреляют...
Но враги ничем не обнаруживали себя, и друзья - лук и топор наготове -
шаг за шагом двинулись вперед, туда, где стоял, выставив перед собой
клинки и хищно озираясь, Маленький Гном. Зеленые разлапистые ветви
загородившей им путь ели медленно приближались. Там, за укрытием, был
враг, и он тоже затаился, считая и соизмеряя шаги подходящих. Злая воля,
противостоящая им, напряглась, воздух, казалось, застыл, и жуткая тишина
окружила их.
Арканы вновь взвились, бесшумно и одновременно, хотя никто из друзей не
услышал ни команды, ни иного сигнала; две веревочные петли захлестнули
плечи Торина; одна упала на Фолко и одна - вновь на Малыша.
- Режь! - отчаянно выкрикнул Торин.
В тот же миг рухнули плетенные из ветвей маскировочные щиты по обеим
сторонам дороги; десятка два странно одетых вооруженных людей выскочило на
дорогу; сильный рывок почти свалил Фолко с ног, чтобы разрезать потащившую
его веревку, пришлось на миг выпустить из руки лук, и тут же на него
прыгнули сверху, стараясь спутать ему руки той же веревкой. Хоббит успел
выдернуть из ножен свой короткий меч, его правую руку скрыли снег и еловые
лапы поваленного дерева, и враг увидел опасность слишком поздно. Короткий
взблеск стали, хруст входящего в плоть клинка, стон - и Фолко ужом
вывернулся из-под сразу обмякшего тела, срывая с себя последние остатки
аркана.
Он успел подхватить лук за миг до того, как на него вновь набросили
петлю. Веревка натянулась, среди ветвей поднялся здоровенный мужик,
потянувший хоббита к себе. Лишь краткое мгновение хоббит видел его круглое
красное лицо под низкими кожаными складками странного подобия боевого
подшлемника; искривленный в беззвучном крике рот, выкаченные глаза...
Стрела, выпущенная в упор, пронзила незащищенное горло врага, и Фолко
вновь избежал гибельного аркана. Поспешно отскочив в сторону и торопливо
накладывая новую стрелу, он попытался осмотреться.
Гномы уже вовсю рубились, стоя спина к спине, и один из нападавших уже
валялся на покрасневшем снегу. А еще трое волочили к лесу их пони со всей
поклажей. Туда-то, не обращая внимания на устремившихся к нему врагов, и
рванулся Фолко.
С пробитой головой рухнул один из противников, двое других бросили
добычу и повернулись к хоббиту; один выхватил короткий меч, другой
поспешно сорвал с пояса аркан. Сзади тоже набегали враги, и хоббит взялся
за меч.
Против него оказалось сразу двое - второй подоспел сзади - и, если бы
не уроки Малыша, ему пришлось бы плохо. Но нападавшие, как ни странно,
оказались не слишком умелыми мечниками; их удары были сильны, но не быстры
и очевидны - хоббит легко угадывал их направление. Раз, другой, третий -
его клинок отбивал обрушивающиеся с двух сторон удары; в первый миг он
краем сознания удивился, почему ему никто не угрожает со спины, а потом,
улучив момент, понял, что его сумели прикрыть гномы, и теперь они стояли
вместе в большом кругу, в самой середине которого оказались выскользнувшие
на время из внимания хоббита их лошадки.
О шлем хоббита вновь сломалась стрела, и звон в ушах неожиданно
прояснил его мысли. Он вдруг прыгнул прямо на цепь двигающихся врагов и
громко заверещал, высоко поднимая руку в латной рукавице с окровавленным
(он успел зацепить одного из нападавших, рассек ему предплечье) мечом:
- Остановитесь, безумные! Именем Вождя приказываю! Санделло вам еще
пропишет...
Словно по волшебству, нападавшие остановились. Страшная тишь повисла
над местом схватки, и хоббит с трепетом ждал, почти перестав дышать, -
подействует или нет?!
- Так они ж наши! - изумленно прогудел в тишине чей-то гулкий бас. -
Что ж вы сразу не сказались? Разрази вас гром, бездельники! - Один из
противостоявших им, могучий воин в медвежьей шкуре с толстым мечом в руках
повернулся к своим. - Почему сразу не спросили? А вы - почему сразу не
сказали?
- Слугам Вождя Эарнила, спешащим со срочным заданием, нет времени
объясняться с каждым, кто решит проверить крепость их мечей! - заносчиво
крикнул Торин. - Разиня, сейчас порубили бы вас! Нет, Санделло мы
непременно все расскажем!..
При этих словах все без исключения нападавшие, как по команде,
повалились на колени, раздался многоголосый гомон, в котором сперва было
трудно что-то понять, но потом Фолко уразумел - нападавшие просили
прощения; затем их вожак, поднявшись, просил путников не побрезговать их
басканской трапезой в знак того, что они не держат обиды на слуг великого
Вождя.
- Как бы не было новой ловушки, - пробормотал Малыш.
Однако во временном лагере их опасения рассеялись. Басканы так
стремились угодить новоприбывшим, что вожак даже не обиделся на просьбу
Торина, чтобы тот отпил первым из поднесенного им большого кубка. В
дальнейшем они черпали горячее дурманящее питье из общего котла, откуда
брали и все остальные; да и в здоровенного кабана - одного на всех - тоже
трудно было напихать отравы именно для трех путников.
Фолко, верный своему обычаю побольше узнавать о новых землях и народах,
подробно расспрашивал оказавшихся за одним костром с ним недавних врагов.
Участь этого народа оказалась и впрямь жалкой. Всеми забытые,
вытесненные в неплодородные лесные земли, басканы только и могли, что
вымещать злость на беззащитных и невинных путниках с большой дороги,
которая, однако, запустела после набега хазгов год назад. Хоббита
поразило, как его собеседники говорили о Вожде:
- Он солнцеликий, при нем я чувствую, что мы еще поднимемся и отомстим
всем этим эльфийским подручным (Фолко вспомнил, что именно так говорил и
Герет), мы вышибем их из их домов и сами пойдем на новые западные земли,
где хватит места всем, кто будет преданно служить Вождю, да продлятся его
дни вечно! Он первым пришел к нам после стольких лет забвения... Он пришел
и уважительно говорил с нами, и показал нам свою силу, поражая всех
страхом, идущим из глубин его существа. Он приходит, и словно могучая сила
подхватывает тебя, и ты чувствуешь, что в тебе хватит силы и злости
перегрызть горло десятку врагов, прежде чем погибнешь сам... И ты знаешь,
что он наступит, тот великий день, когда мы отвоюем себе новые земли - и
те, которые укажет Вождь. Ему ведомы пути и способы!
Ночью друзья спали плохо. Они не сняли доспехов, опасаясь внезапного
нападения. Ведь если имя Санделло наводит на них такой ужас, вдруг хозяева
сочтут, что надежнее прикончить опасных бродяг, чем допускать их пред очи
горбуна? Однако страхи не оправдались, ночь прошла спокойно.
Наутро они невольно стали свидетелями странного обряда басканов -
повернувшись к югу, они некоторое время молча стояли, закрыв лица руками,
а потом вожак вдруг заговорил на странном диковинным образом исковерканном
Всеобщем Языке:
- О, пославший огненные стрелы... дай нам силы... пусть те, кто познал
силу Черной Ямы и Черного Замка... - Дальше шло уже нечто совсем
неразборчивое.
Провожаемые преувеличенно добрыми напутствиями, друзья покидали
басканский лагерь, и хоббит не переставал ломать себе голову над тем, что
значит - сила Черной Ямы и Черного Замка? Ну, Черным Замком может,
конечно, быть Барад-Дур... а может, и Дол-Гулдур... а что за Черная Яма?
Может, имеет какое-то касательство к Небесному Огню? Хоббит попытался
расспросить об этом провожавших, но все, едва он задавал вопрос, испуганно
зажимали себе рты, а вожак, побледнев то ли от страха, то ли от злости,
вполголоса сказал, что об этом вслух говорить нельзя.
- У Черной Ямы мы брали ненависть... - шепотом прибавил он и тотчас,
будто испугавшись собственной смелости, скрылся за спинами других воинов.
Такими и запомнил Фолко басканов - высыпавшие на дорогу из леса плохо
вооруженные, бедно одетые в полувыделанные звериные шкуры люди, потерявшие
все и воспринявшие непонятную черную веру, от которой ему становилось не
по себе. Но в то же время он понимал, что это весьма важно, - ведь баскан
сказал, что Вождь тоже познал силу Черной Ямы и Черного Замка... Что ж,
если Черная Яма - это след Небесного Огня, то все вполне понятно.
Дорогу вновь со всех сторон обступили дремучие леса. С каждым днем они
делались все гуще и гуще, все больше напоминая хоббиту о Старом Лесе.
Ельники да сосновые боры, чистые лесные речки с переброшенными через них
мостами из толстенных неошкуренных бревен... И повсюду - следы, следы,
следы. Воинство Олмера никуда не сворачивало, да и не могло уже свернуть.
Шла вторая половина апреля; немеренные лиги пути по лесной глухомани
оставались у них за спиной. Начинали показывать дно мешки с провиантом, и
Торин, хмурясь, вновь принялся урезать порции. Где же обещанная граница
Торговой Области? Сколько еще продлится эта дорога в никуда, в
безвестность, через незнаемые, неведомые земли? Сколько еще дней пути до
Гелийских Гор, где гномы рассчитывали на помощь своих соплеменников?
Заветный клинок, который хоббит частенько брал в руки, лежал в ладони
холодным и мертвым; сны были смутные, и Фолко не мог ничего запомнить из
них. Несколько раз он взывал мысленно к Гэндальфу, надеясь еще раз
встретить великого мага, но все было тщетно. Малыш прикончил последний
жбан с пивом и зашвырнул его далеко-далеко в елки, бурча, что если бы они
послушались его, Строри, то давно бы уже сидели где-нибудь в тепле у
камина, потягивали бы себе эль... И только бурно наступающая весна
радовала любившего солнце и тепло хоббита. В лесу еще было полно снега, но
деревья уже ожили после зимнего оцепенения. Вода пропитывала сугробы, и
они постепенно оседали, становилось труднее идти и отыскивать сухие места
для ночлега... И тут вдруг подал о себе весть Радагаст.
В один из вечеров, когда друзья, уныло прикончив скудную трапезу,
грелись и сушились у огня, над костром внезапно мелькнула чья-то
стремительная бесшумная тень, и прежде чем Фолко понял, что это такое, из
мрака ему на плечо опустился огромный старый филин.
- Это ты? - подскочил от неожиданности хоббит. - С чем пожаловал?
Птица прикрыла круглые желтые глаза и повернула ушастую голову.
Кожаная ладанка... печать красного сургуча... тесьма... письмо!
Письмо и еще какая-то остро пахнущая травка...
- Читай! Читай же! - насели на хоббита с двух сторон гномы.
"Друзья мои! - Маг писал по-эльфийски, и прочесть непонятные, тонкие,
точно воздушные, письмена мог один хоббит. - Не думайте, что я забыл о
вас. Птицы постоянно сообщали мне о ваших передвижениях. Они напали и на
след Олмера. Он обогнал войско и, минуя город Невбор, скачет на восток. -
Ниже была тонко нарисованная на прозрачной шелковистой ткани карта
Прирунья. - Сколько он пробудет там, не знает никто. Постарайтесь
держаться ближе к его главному убежищу между Опустелой Грядой и Лесами Ча.
Рано или поздно он там появится. И еще звери доставили мне сведения о всех
местах, куда мог упасть Небесный Огонь и где Олмер также может объявиться
(помечено красными точками)".
Фолко поднял глаза - карта была густо испещрена алыми крапинками. Их
было не меньше-четырех десятков.
"Кое-что удалось узнать о Доме Высокого. Это жилище одного из тех, кто
мощью своей помогал Творцам завершать дело построения Средиземья. Время в
окрестностях Дома остановлено, где-то поблизости живут таинственные
Восточные Эльфы, не признающие власти Светлой Королевы и идущие каким-то
своим путем. Я узнал, что этим интересовался и Олмер. Быть может, удастся
застигнуть его там? Посылаю вам и разрыв-траву, она развязывает язык, если
выпить ее отвар. Берегите и не тратьте по пустякам. Напишите, что вы
узнали сами. Ответ отошлите с филином. Радагаст, когда-то Карий".
- Здорово! - восхитился Малыш; при всей своей осторожности и любви к
пиву он порой, как ребенок, радовался таинственным известиям о чудесах из
Предначальных Дней. - Помните Тропу Соцветий, что Башня толковала?
- Погоди, - остановил его Торин, внимательно вглядывавшийся в карту. -
Пусть Фолко пока ответ напишет, а ты гляди-ка сюда - куда ударяет этот
Небесный Огонь?
- Куда, куда... - несколько растерянно пробормотал Малыш. - Куда
захочет, видимо!
- Да, куда захочет... - задумчиво произнес Торин. - И, видимо, золото
здесь ни при чем. Я давно над этим думаю. Ведь если та Черная Яма, что мы
нашли по пути в Аннуминас (тебя тогда не было. Малыш, я тебе рассказывал),
если та Черная Яма - это след Небесного Огня, то уже странно - значит,
врут, что золото подземное его к себе притягивает. В тех холмах золотом и
не пахло! И карта эта... Теперь я уверен. Нет, ничего его не притягивает.
Это что-то иное... К тому же - смотри, Фолко! - видишь - четыре точки еще
обведены?! Так... Читай примечание!
"Обведены, - стал читать хоббит на обороте, - места, куда тоже, по
слухам, ударил Небесный Огонь, но только там он оставил такой след -
выжженная незарастающая яма в земле, пробитой до скального камня".
Они молча пожирали глазами карту. Да, так и есть - один обведенный
кружок стоял между Пригорьем и Аннуминасом, на самом западном краю карты,
еще один - на северном склоне Серых Гор, ближе к Карн Думу, третий
устроился ни много ни мало, как возле Дол-Гулдура, четвертый был на
северной оконечности Опустелой Гряды.
- А-а, шут разберет этих волшебников! - с отчаянием махнул рукой Торин.
- Ну и что ж нам с того?! Мало ли какой Небесный Огонь бывает... К тому
же, кто знает, почему в этих местах получились такие ямы?!
- Интересно, бывал ли Олмер в остальных трех, - пробормотал Фолко,
задумчиво разглядывая карту. - Ты помнишь, Торин, кто-то ведь был у той
ямы, что мы нашли в прошлом году... Уж не Олмер ли?
- Может, он, а может, и кто другой... - проворчал Торин.
Они спорили еще долго, но так ничего и не смогли объяснить сами себе.
Фолко порылся в мешке, достал давным-давно не пускавшийся им в дело
письменный прибор и принялся за ответ Радагасту. Торин подбрасывал дрова в
костер, Малыш что-то тихо говорил филину.
Хоббит старательно описал все происшедшее с ними, потратив на это весь
вечер и добрую часть ночи. Когда все было готово, они тщательно запечатали
письмо в ладанку, привязали на прежнее место, и спустя мгновение филин
Радагаста бесшумно растворился в ночи.
Наутро они вновь были в седлах. Карта давала надежду, что теперь они не
будут блуждать вслепую, хотя Дома Высокого не было и на ней. Малыш так
загорелся, что уже забыл о своих недавних предложениях идти в Айбор,
попивать тамошнее бархатное пиво. Судя по карте, до границы лесных племен,
держащих руку Торговой Области, оставалось лишь несколько дней пути.
4. СВОБОДНЫЕ ЛЮДИ
Первая в 1723 году гроза вовсю громыхала и сверкала молниями над
весенним лесом. Потоки воды, обрушиваясь с затканного косматыми
серо-черными тучами небосклона, немилосердно заливали слабый, едва-едва
шипящий костерок, который друзья тщетно пытались укрыть растянутыми
плащами. Было второе мая, и они сделали привал у ворот, сколоченных из
цельных могучих - в два обхвата - бревен. Ворота возвышались прямо посреди
лесной чащи ни к селу ни к городу. Никакого забора по обе их стороны не
было, створки были распахнуты настежь; похоже было, что распахнуты они уже
давненько - успели кое-где врасти в землю. По верху ворот шла искусно
вырезанная на стволе надпись - на Всеобщем Языке, привычными Даеронскими
рунами, и вторая - на языке непонятном и странными знаками. Надпись на
Всеобщем гласила:
"Путник! Ты вступаешь в землю свободных. Иди с открытой рукой, и Сила
Лесов да будет благосклонна к тебе!"
- Интересно, - повернулся к Малышу Фолко. - Силой Лесов, если помните,
в Рохане именовали энтов...
Снег уже почти исчез с дороги, след Олмера угадывался лишь по редким
стоянкам его воинства. Все время друзьям попадались уже довольно старые
следы привалов, а сегодня утром они вдруг наткнулись на совсем свежие
кострища. Это был, судя по их числу, какой-то отряд, отделившийся от
главных сил и непонятно зачем застрявший в этих местах. Разразившийся
дождь с грозой нимало не охладил горячий спор о том, зачем это сделано и
что, собственно, следует теперь предпринять.
Пока спорили, гроза кончилась. С отвращением натянув мокрые плащи и
хлюпая носами, друзья взгромоздились в седла и тронулись. Позади осталась
одна лига, другая... На третьей лесные заросли вдруг раздвинулись, дорога
выбежала в широкий круг пестрых полей; на холме в центре они увидели
бревенчатые стены и над невысоким частоколом - серые крыши домов. И
одновременно они услышали - лязг мечей, вой, крики, увидели какое-то
мельтешение людей под стенами. Ударив пятками в бока своих пони, они
выехали на поросший кустарником бугорок, откуда смогли рассмотреть
происходящее.
Большой отряд пеших воинов, ощетинившийся копьями, теснил и теснил к
лесу небольшую конную рать. В том, кто и откуда эти конные, сомнений не
возникло ни на миг: черноплащное ангмарское воинство. Похоже было, что
арбалетчики невесть уж зачем сунулись было на селянский частокол,
показавшийся им, очевидно, таким невысоким. Что произошло после, понять
было трудно, но обитатели этого селения ухитрились загнать врагов в узкий
коридор, постепенно сужающийся меж двух стен глухого леса, и теперь
довершали дело.
- Как идут! - восхищенно проговорил Торин, глядя на плотный строй
лесных жителей.
Лишь первые ряды были как следует вооружены, едва ли не половина воинов
не имела ничего, кроме щитов. С обеих сторон густо летели стрелы, но на
каждую короткую арбалетную приходилось пять длинных лучных, причем
невидимые стрелки били и из-под лесного полога, со всех сторон, и помочь
арбалетчикам теперь уже ничто не могло. Теряя людей и коней, напрасно
пытаясь спешиться и мечами остановить волну лесных латников или выбить
засыпавших их стрелами из леса, они гибли быстро, и их упорство еще более
ускоряло их гибель. Их короткие толстые стрелы вырывали бойцов из
навалившейся на них толпы; спешившиеся и взявшиеся за мечи бойцы рубили
отчаянно, но здравый смысл подсказывал, что нужно немедля повернуть всем и
рассыпаться по лесу, понадеявшись на коня да на черную свою удачу.
И ангмарцы словно бы подслушали. Как-то сразу сломалась тонкая преграда
спешившихся мечников - они просто погибли все до единого - и те, кто еще
оставался в седле, с гортанными возгласами прянули, очертя голову, в
густой зеленый сумрак навстречу гибельным стрелам лучников. Поле перед
строем пеших воинов опустело, но они, не растерявшись и наставив копья,
десятками тесных групп по семь-восемь человек устремились в погоню. На
месте недавнего боя осталось тридцать или сорок воинов. Из-за частокола
уже бежали женщины подбирать раненых.
- Поехали на открытое место, - толкнул Фолко в бок гномов. - Иначе на
нас наткнутся и снова драка выйдет. Тут уже, похоже, именем Вождя не
отговоришься!
Они сняли шлемы и латные рукавицы и, не таясь, поехали по полю прямо к
кучке лесных воинов. Их заметили почти сразу - кто-то предупреждающе
крикнул, добрый десяток луков с наложенными стрелами и натянутыми тетивами
сразу повернулся в их сторону; но они ехали шагом, спокойно, и Торин
вдобавок высоко поднял над непокрытой головой безоружные руки.
Их встретил вышедший навстречу могучего сложения воин в простой
кольчуге, только что снявший высокий островерхий шлем. К мокрому лбу липли
потные светлые волосы, на кожаной петле, охватывавшей правое запястье,
висела тяжелая палица. Светлые глаза смотрели пронзительно и остро, в них
еще не улеглось боевое бешенство, однако он учтиво поклонился приезжим и
на Всеобщем Языке осведомился, кто они, как их зовут и куда они держат
путь.
Торин вздохнул, оглядел настороженно, но без страха или неприязни
смотрящих на них людей и обратился к говорившему с ответным приветствием;
все трое друзей низко поклонились. Представившись, Торин сказал:
- Почтенный, не знаю твоего имени, мы охотно ответим тебе на последнюю
часть твоего вопроса, но не сейчас, чуть позже. И расскажем нечто,
небезынтересное для вас.
- Что ж, - помедлив мгновение, ответил воин. - Гей, ребята! Проводите
гостей проезжих к старшине. - Он оглядел друзей и вдруг улыбнулся. - А
меня зовут Ратбор, я воевода нашего рода.
Несколько подростков, страшно гордых своим заданием и новыми боевыми
луками, проводили друзей через все поселение, оказавшееся довольно
крупным, немногим меньше Пригорья. Их провели к большому бревенчатому дому
с крытой серым тесом крышей. Низкий и длинный, он двумя крыльями охватывал
небольшую площадь в самой середине поселка. Возле украшенного затейливой
резьбой крыльца маялся страж-парнишка с луком и длинным, не по росту,
мечом. Ратбор остановился и что-то негромко сказал ему на своем языке.
Бросив любопытный взгляд на новоприбывших, юноша скрылся за дверьми и
спустя минуту вынырнул снова, с поклоном говоря что-то Ратбору. Они вошли
внутрь.
Миновали то, что Фолко назвал бы "прихожей", где было темно и
прохладно; по стенам висела какая-то утварь, мимо друзей неспешно
прошествовала пушистая трехцветная кошка. Большая комната с огромной белой
печью в углу, высокое резное кресло, и в кресле - высокий, сухой, седой,
как зима, старик с колючим взглядом глубоко посаженных темных глаз. В руке
он держал длинный белый посох с раздвоенным навершием. Друзья низко
поклонились. Ратбор сел на лавку по правую руку старика; некоторое время
все молчали, наконец старик, пристально вглядывавшийся в лица друзей,
шевельнулся и знаком пригласил их сесть. Неслышно приоткрылась дверь,
юноша-страж внес кувшин и ловко расставил затейливо вылепленные глиняные
кружки. Старик заговорил на Всеобщем Языке:
- Я Шаннор, старейшина рода из колена Этара, людей дорвагского языка, -
медленно заговорил он. - Говорите, чужеземцы! В нынешние опасные времена
нам поневоле приходится быть осторожными, а по оживленному когда-то тракту
ныне никто, кроме ночных воров, не ездит.
Фолко глядел в пронзительные по-молодому глаза старейшины и понимал,
что наступил тот редкий случай в их странствиях, когда нет нужды врать и
выдавать себя незнамо за кого. Похоже, нечто подобное чувствовал и Торин.
Он откашлялся и степенно, как и положено уважающему себя гному, заговорил:
- Почтенный Шаннор, старейшина рода из колена Этара, и ты, почтенный
Ратбор, воевода рода, мы назвали при всех ненастоящие наши имена.
Позвольте же нам сохранить их в тайне, ибо мы идем по следу нашего общего,
как я понял, врага.
Старейшина и воевода даже привстали, впившись взглядами в их лица.
- Мы видели последние минуты вашего боя с черными арбалетчиками
Ангмара, - говорил Торин, - мы идем по их следу и следу их предводителя
уже год. Мы сражались в великой битве далеко на Западе, в Арноре, где
дружины людей Запада вкупе с ополчениями верных слову гномов разгромили
этого самозвано...
