Ларри Нивен. Трон Кольца
страница №6
... свосхищением рассматривал подарок: это был изысканно вышитый заплечный мешок,
воистину ценный дар.
В золе погасшего костра Луис обнаружил остатки вчерашней рыбины,
завернутые в листья. Получился отличный завтрак.
Он догнал Савур, пытавшуюся собрать вокруг себя десятка два ребятишек,
рассказывая им о растениях, грибах, зверях и их следах. Вчера он видел
мясистые стреловидные листья на фиолетовых стеблях, что росли под деревьями.
Нечто похожее он обнаружил вниз по течению, причем такие листья были
съедобны. Обычно всеядный мог понаблюдать за тем, что едят другие гоминиды,
и пробовать все, что для других является безопасным. Но находясь среди
исключительно плотоядных, это было невозможно. Опять же то, что он нашел,
можно было и не предлагать на общий стол. На случай, если растение окажется
ядовитым, у него был с собой медицинский комплект. Каждый раз пробуй только
одну разновидность пищи и проверяй себя. Если пища оказывалась незначительно
ядовитой, он мог съесть ее в качестве грубых кормов, ради калия или других
веществ, которых ему не хватало.
Дети наблюдали, как он пробует: что-то пожует, что-то выбросит, а
что-то уберет в заплечный мешок. Савур старалась помочь, указывая на
ядовитое вьющееся растение прежде, чем Луис успевал его попробовать или на
синие ягоды, которые любили клевать птицы, оказавшиеся съедобными и по вкусу
напоминавшие лимон. Гриб размером с обеденную тарелку определенно вызывал
аллергию...
Они добрались до пруда чуть раньше детей. Савур заставила его замедлить
шаг, положив руку ему на плечо. Вода была совершенно неподвижной. Колени и
спина Луиса запротестовали, когда он склонился над озером.
Волосы... он никогда не видел их в таком состоянии, с седыми прядями. В
уголках глаз собрались морщинки. Луис воочию увидел свой возраст. С
мучительным сожалением он подумал: вот так следовало бы одеться, когда я
отмечал двести лет! Вот бы все повеселились!
Савур озорно улыбнулась:
— Может, ты надеялся, что ночью к тебе придет Стрилл?
Луис непонимающе взглянул на нее и от удивления рассмеялся: Савур
обратила внимание не на его возраст, а на свой! Отвечать ему не пришлось --
их снова окружили дети.
Луису хотелось кое-что узнать. Легче всего это было сделать во время
обучения. Он выбрал среди ребят покрытого светлым пушком бросателя сетей,
который старался привлечь к себе внимание Стрилл, и спросил его:
— Паральд, ты знаешь, что когда-то все человеческие существа были
похожи?
Они слышали об этом. Они не совсем в это верили, но и полного недоверия
тоже не испытывали.
Луис нарисовал на грязи homo habilis натурального роста, насколько
точно сумел вспомнить.
— Это тот, от которого произошел Пак. Наши предки жили на планете
вроде той, на которой я родился. Она имеет форму шара и расположена гораздо
ближе к центру нашего кольца звезд.
Луис нарисовал спираль — галактику.
— Мы находимся здесь. Пак жил дальше, там.
Он не мог изобразить мир Пака. Никто не видел его.
— Там росло растение, называемое "деревом жизни".
Луис начал изменять homo habilis, придав ему непомерно большую
бесформенную голову, большие суставы, сморщенную кожу, свисающую складками,
беззубые челюсти, переходящие в клюв.
— Из детей вы превращаетесь во взрослых, — продолжал Луис. — Когда
все человеческие существа были похожи, еще до возникновения Мира-Кольца,
кроме детей и взрослых, благодаря которым появлялись новые дети,
существовали и существа третьей формы, защищавшие первых и вторых. Взрослые
тогда не обладали умом. Когда взрослому исполнялось достаточное количество
лет, он съедал "дерево жизни"...
— Она, — подсказал Паральд и захихикал.
Надо же, их родовое местоимение было женского рода.
— Она, — поправился Луис. — После этого она засыпала и, пока спала,
менялась, как бабочка. Она превращалась в бесполое существо.
Защитники-мужчины и Защитники-женщины выглядят одинаково. Вместо зубов у нее
вырастает челюсть, череп расширяется, суставы становятся больше, чтобы
усилить действие мышц, кожа превращается в толстую кожаную броню. Когда
изменения завершаются, она становится сообразительной и сильной и заботится
только о защите своих детей. Защитники ведут ужасные войны друг с другом
ради того, чтобы выжили именно их дети.
— А почему этого не случается с нами? — спросила Стрилл.
— В почве под Аркой почти совсем нет одного элемента. Вирус, который
приводит к превращению в Защитника, не может выжить без него. Только в
пещере под одним из островов Великого океана все еще растет дерево жизни с
этим вирусом на корнях.
Самая страшная черта Защитника — это то, что она пойдет на все, чтобы
добиться для своих родственников преимущества над остальными. Создатели
Мира-Кольца спрятали дерево жизни так, чтобы никто не смог добраться до
него. Оно растет большими плантациями при искусственном освещении под Картой
Марса. Но, видимо, кто-то пробрался туда...
— И это пугает Обитателя паутины! — воскликнул Паральд.
— Совершенно верно. Он полагает, что нашел Защитника на другом Великом
океане, в другой половине пути вверх к Арке в сторону вращения, а, может, на
краевой стене их действует и больше. Обитатель паутины не связан родством ни
с одним человеческим Защитником. Повинуясь своему инстинкту, Защитники могут
отнестись к нему как к врагу. Он контролирует защиту от метеоритов в Центре
Ремонта, поэтому может сжечь все, что захочет, в любом месте на Арке.
— Так кого мы должны бояться? Обитателя паутины или Защитников?
Дети поежились, захихикали и заговорили разом, перебивая друг друга.
Луис слушал их с интересом. Они знали о Защитниках. О войне им было
известно только по слухам, но слухи эти оказались одетыми в броню
Защитников. Похоже, в памяти всех гоминидов сохранились воспоминания о них в
образе либо героев, либо чудовищ — вроде Святого Георгия либо Гренделя в
виде модели доспехов Травяных Великанов либо скафандров.
После горячих споров дети, похоже, приняли сторону Лучше Всех
Спрятанного. Незнакомцы не состязаются, не крадут, не насилуют; а кто может
быть большим незнакомцем, чем Обитатель паутины?
В конце концов все побежали купаться в озере.
В этом месте растения напомнили Луису о другом растении с толстым
корнем, напоминавшем свеклу. Он начал рыть. Савур какое-то время понаблюдала
за ним, а потом спросила:
— Ну что, Лу-ви-ву, сможешь ты себя прокормить?
— Думаю, да. При таком образе жизни человек никогда не станет тучным,
— ответил Луис.
— Ты рад, что оказался среди нас?
— О, да, — он почти не слушал. Решение, принятое одиннадцать лет
назад, нашло разгадку.
— Но ты хотел Стрилл.
Луис вздохнул. Конечно, Стрилл была восхитительна, но иметь дело даже с
Савур, зрелой по земным понятием женщиной сорока с лишним лет, для него
немногим отличалось от забав с ребенком.
— Стрилл, конечно, красавица, — заговорил он, — но если бы пришла
она, я воспринял бы это как плохие новости. Я в состоянии судить о том,
насколько богата культура народа, по женщине, которая делит со мной свое
жилье. Я здесь — приз, каким бы ни была моя истинная ценность...
— Она высока.
— ...и ты выбрала меня. Но если люди голодают, окружены хищниками либо
воюют, они стараются угадать, чего хочу я. Тогда я нахожу в своей постели
восхитительную юную женщину и понимаю, что у нас есть какие-то проблемы.
— Только не у тебя.
— Я хочу сказать, что этим людям может понадобиться что-нибудь
посущественнее, чем просто идеи.
Луис отдал две из своих грузовых пластин людям, обитавшим у реки,
которые нуждались в устройстве для поднятия больших тяжестей. Сообщать об
этом Савур он не хотел, поэтому просто сказал:
— Знания подобны РИШАТРА. У тебя они есть, ты отдаешь их, но все равно
они остаются с тобой. А мне пришлось отдать два своих инструмента.
— Отчего ты так нервничал сегодня утром? Из-за Защитников?
Луис положил корень к себе в мешок. Это четвертый.
— Тебе известно о Защитниках?
— Да, еще с детства. О них всегда говорили как о героях, но в конце
концов их войны разрушат и Арку, и мир. Мы с Кидадой больше не рассказываем
о них.
— Они, конечно, герои, — согласился Луис. — Те, что живут на краевой
стене, ремонтируют двигатели, которые удерживают Арку на том месте, где она
должна находиться. Другие отражают вторжение врагов. Но действия Защитников
могут обернуться и злом. Судя по записям Обитателя паутины, Защитники
полностью уничтожили жизнь на одном из четырех наших миров в форме шара. Это
произошло во время войны между Защитниками, которые хотели получить больше
места для производителей своих людей.
— Ты веришь записям Обитателя паутины? — задала вопрос Савур.
— Они очень точны.
— Мы будем купаться?
Примерно в полдень дети убили животное, похожее на маленькую антилопу,
и срезали большую ветку, чтобы отнести на ней добычу в поселок; Луис
шествовал впереди. Приятно чувствовать себя сильнейшим, несмотря на то, что
испытывать это чувство ему приходилось уже не раз — в среднем гоминиды
Мира-Кольца были меньше Луиса.
Пловцы уже отправились дальше, но люди-моряки и их судно все еще были
здесь. Они поймали несколько рыбин и развели костер. К вечеру антилопа была
почти готова.
Окно в утесе, наполовину скрытое хижинами, сегодня показывало
Мир-Кольцо от края до края: сине-белая полоса с черным небом по краям.
Где-то сейчас бесстрашные охотники на вампиров?
Луис пристроил свои коренья с краю на уголья. И дети, и взрослые
наперебой задавали вопросы.
— Это Арка, — объяснял он им. — Видимо, сегодня Обитатель паутины
просматривает все пространство от одного конца до другого. Смотрите, это
край самого солнца, а это — часть одного из теневых квадратов, за которыми
ночью солнце прячется. Белый цвет с пятнами — это облака. Нет, вы не
увидите, как они движутся. Если бы они двигались с такой скоростью, ветер бы
сдул все с поверхности до самого скрита, которым выстлано основание!
Сверкающие точки, кривые и прямые линии, если вы их различаете, — это моря
и реки.
— Звезды на его картинке тоже крупнее, — заметил Кидада. — Что это
за движущаяся звезда? Луис, что Обитатель паутины пытается тебе сказать?
Все яркие звезды, находившиеся вне границ Арки, перемещались, причем
самая яркая двигалась поперек относительно остальных. Луис внимательно
наблюдал за ней. Приближаясь к краевой стене, она замедлила движение,
превратив тянущийся край в блестящую сине-белую линию... и исчезла из вида.
— Он пытается сказать мне, что под Арку прошел кто-то еще, намереваясь
вторгнуться сюда.
Паральд начал резать мясо. Первый кусок он передал Кидаде, следующий
протянул Савур, а потом уже и всем остальным. Уик предложил Луису рыбу на
палочке. Ткачи и моряки разобрали пищу и мимо хижин направились к утесу.
Я показываю тебе вторжение на Мир-Кольцо; приходи, и мы поговорим.
Валавирджиллин — живую или мертвую — по своей воле я тебе не покажу; ты
должен попросить меня об этом.
Луис принял кусочек антилопы, взял его двумя руками и, откусывая
понемногу, последовал за Паральдом.
Ткачи расселись на столах и на песке, наблюдая за тем, что возникает в
окне. Савур подвинулась, освобождая ему место на столе. В пределах
птегирийного окна солнце пересекла тень. Детали стали четче, яснее. На
краевой стене ярко вспыхнул искрящийся свет. За несколько следующих минут
точка переместилась внутрь и оказалась над поверхностью Мира-Кольца, потом
потускнела, расплылась и погасла.
Ничего интересного, но они все равно внимательно смотрели за
происходящим. Теперь было видно, как плывут облака. В режиме быстрой
прокрутки вперед стала заметна конфигурация движения ветра. Крошечные
бледные песочные часы засасывали линии воздушного потока с обоих концов:
ураган на краю, пробитая метеором дыра.
При быстрой прокрутке вперед протуберанец солнца поднялся, миновав край
темного квадрата. Ударная волна, сверкавшая зеленью, поднялась выше пера,
после чего пылающая зеленая звезда чуть коснулась краевой стены в той точке,
где покоилась предыдущая звезда. Зеленая звезда удалилась от края и исчезла
за облаками.
Когда над головами сидящих исчез последний кусочек солнца, ткачи
устремились к хижинам, перемежая возбужденный разговор зеваньем. Луис с
изумленьем глядел на них. Ткачи действительно вели дневной образ жизни!
Пока Лучше Всех Спрятанный не успел заговорить в их присутствии, Луис
направился обратно к костру и выгреб два испекшихся корня. Один оказался
горьким, второй был вполне съедобным. Не всегда ему удавалось так хорошо
поесть.
Моряки продолжали сидеть у костра. Один подсел к нему:
— Это все показывалось для тебя, верно?
Луис оглянулся назад. Зеленая звезда исчезла из окна Лучше Всех
Спрятанного.
— Даже не знаю, что ему сказать, — проговорил Луис. — Уик, он
говорил с тобой?
— Нет. Он меня пугает.
Сообщение Лучше Всех Спрятанного было достаточно ясным: вторгшийся
космический корабль. Полиции Объединенных Наций, Патриархии и Флоту Миров
известно о Мире-Кольце. У каждого из них было достаточно времени, чтобы
снарядить экспедицию. А, может, в пределы Кольца вторгся возвращающийся
корабль Строителей Городов либо еще кто-нибудь.
Если бы корабль двигался медленно, автоматическая противометеоритная
защита не сработала бы. Некая сущность активно уничтожала корабли.
У того, кто этим занимался, тоже возникла проблема. Скорость света.
Вторгшийся приземлился в нескольких световых минутах от второго Великого
океана, но атака произошла через несколько часов. Должен произойти выброс
солнечного пера, затем сверхтепловой лазерный эффект распространится по
плазме. Все это требует времени. Однако нужно учесть задержку скорости
света. Так что жертва вполне могла спастись.
Лучше Всех Спрятанному очень захочется разыскать неповрежденный
космический корабль с гиперпространственным двигателем.
Сквозь далекие ветки плыла негромкая музыка. Уик отправился к себе на
судно. Луис вытащил из костра третий корень, разрезал в длину и потянул за
концы, чтобы раскрыть его. Оттуда вырвался пар и запах, напоминающий аромат
сладкого картофеля.
У него мелькнула мысль: уж не нашел ли он дикое дерево жизни? Неважно.
В почве содержится недостаточно таллия, так что растение не сможет
обеспечить питательную среду для вируса, который ведет к изменениям; в любом
случае под воздействием температурной обработки вирус погибает. Луис не
спеша съел корень, после чего направился к плетеной из прутьев хижине Савур.
Музыка зазвучала громче. Странная музыка, в которой слышались какие-то
струнные и духовые инструменты. Он остановился у входа в хижину, чтобы
послушать. Музыка оборвалась. Чей-то голос спросил:
— Разве ты не будешь разговаривать с Обитателем паутины?
— Сегодня не буду, — ответил Луис и обернулся. Голос был похож на
детский, с некоторым коверканьем звуков. К вечеру опустился туман, но ночи
на Кольце были достаточно светлыми, и можно будет хоть что-нибудь различить,
подумал Луис.
— Может, ты покажешься, чтобы я тебя увидел?
Из низкого кустарника вышло существо, какое может присниться в
кошмарном сне. Тело покрывали прямые гладкие волосы цвета ночи. Большие
лопатообразные зубы сверкнули в какой-то преувеличенной улыбке. Длинные
руки, большущие кисти, одна из которых сжимала миниатюрную арфу.
Возможно, это был гул мужского пола, но килт не позволял точно
определить пол. Почти безволосое лицо, плоская грудь: перед Луисом стоял
ребенок — то ли мальчик, то ли девочка.
— Хороший у тебя килт, — заметил Луис.
— Хороший у тебя заплечный мешок. Изделия ткачей ценятся по всей
долине реки Шенти.
Луис знал об этом: он видел изделия ткачей в десятках тысяч миль отсюда
вниз по течению. Он спросил:
— Ты охраняешь безопасность ткачей?
— Безо?..
— Охраняешь ночью их владения?
— Да, мы останавливаем воров.
— Но тебе не платят за обычные... э-э-э...
Вместо ответа — существовало ли подходящее слово, означающее
избавление от мусора и отбросов плюс похоронную службу? — ребенок начал
дуть в рукоятку своей арфочки, в то время как пальчики его бегали по
отверстиям и перебирали струны. Он сыграл мелодию на гудящем флейтой и
звенящем струнами инструменте, после чего, держа его на вытянутых руках,
спросил:
— У вас есть для него название?
— Незаконное дитя арфы и казу. Казарп?
— Значит, меня зовут Казарп, — заключил гул-ребенок. — А тебя зовут
Луис By?
— Откуда...
— Мы знаем, что это ты вскипятил океан, вон там, — Казарпа показала
рукой направление. — Ты исчез на сорок один фалан, а мы обнаружили тебя
здесь.
— Казарпа, у тебя поразительные способности узнавать новости на таком
огромном расстоянии. Как тебе это удается?
Луис не ждал ответа на свой вопрос. У гулов свои секреты.
— Солнечный свет и зеркала, — пояснил Казарп. — Обитатель паутины
когда-то был твоим другом?
— Не другом, а союзником. Это непросто объяснить.
Гоминид с заостренным личиком изучающе смотрел на человека. Луис
старался не обращать внимание на зловонное дыхание поедателя мертвечины.
Ребенок спросил:
— А ты бы поговорил с моим отцом?
— Возможно. Сколько тебе?
— Почти сорок фаланов.
Значит, десять лет.
— А твоему отцу сколько?
— Сто пятьдесят.
— Если перевести на фаланы, мне около тысячи, — сказал Луис By.
Он решил, что ребенок был слишком увлечен разговором, чтобы что-нибудь
заметить. Отвлекающий маневр? Может, разговор подслушивает его отец? Гм, как
же тогда сказать ему? И следует ли это делать?
— Обитатель паутины, большая кошка, два Строителя Городов и я. Мы
спасли все, что есть под Аркой.
Казарпа ничего не сказала. Среди бродяг и путешественников, должно
быть, частенько встречаются большие лгуны и хвастуны, подумал Луис и вслух
добавил:
— У нас был план действий. Но при этом погибло бы какое-то
количество... нет, множество тех, кого мы пытались спасти. Я виноват ничуть
не меньше, чем Обитатель паутины, которого считал виноватым и возненавидел
за это. Теперь я выяснил, что Обитатель паутины спас гораздо больше народу,
чем я полагал.
— Тогда ты должен поблагодарить его. И извиниться?
— Я так и сделал, Казарп. Послушай, думаю, мы еще поговорим с тобой,
но я принадлежу к расе, которая нуждается во сне. Если твой отец захочет
поговорить со мной, то сумеет меня отыскать.
Луис опустился на колени, чтобы войти в плетеную хижину.
— Остался ли от этого неприятный привкус?
Луис засмеялся. Да, гулу конечно все прекрасно известно о неприятном
вкусе и привкусе! Но этот голос принадлежал не Казарпе. Луис снова вышел из
хижины:
— Да.
— И все-таки ты проглотил то, что должен был проглотить. Теперь
Обитатель паутины должен решить сам. Важный союз, нарушение этических
принципов — значит, тебе уже исполнилось тысяча фаланов? А сколько
Обитателю паутины?
— Даже при мысли об этом у меня кружится голова.
Ребенок уселся, скрестив ноги, и тихо наигрывал мелодию, аккомпанируя
голосу, раздававшемуся ниоткуда. Голос взрослого продолжал:
— Мы живем около двухсот фаланов. Если только недоразумение обошлось
вам в сорок или пятьдесят фаланов, должно быть, отношения стоят того, чтобы
их наладить.
— О, Строители Городов были беженцами, и Чмии нисколько не беспокоит
чья-то гибель! Но я по-прежнему чувствую себя виноватым. Я дал согласие. Я
считал, что мы погубили одних, чтобы спасти всех остальных.
— Не расстраивайся так.
— Ладно.
Он не мог попросить даже гулов принять во внимание число пострадавших.
Никто, находясь в здравом рассудке, не сможет осознать это. Мир-Кольцо
населяют гоминиды различной степени разумности, занимая все мыслимые
экологические ниши. Скот, выдры, летучие мыши-вампиры, гиены, ястребы... Их
число достигает приблизительно тридцати триллионов, при маргинальной ошибке
больше всего известного космоса.
Мы можем спасти большинство из них. Мы сгенерируем солнечный свет и
повернем его на поверхность Кольца, чтобы обеспечить нагретое водородное
топливо для нескольких реактивных двигателей высоты, повторно смонтированных
на краевых стенах. Пятнадцать сотен биллионов. Тысяча пятьсот биллионов
погибнут в огне и под воздействием радиации. Они бы все равно погибли. Мы
спасем в двадцать раз больше
Но усовершенствованные, адаптируемые программы Лучше Всех Спрятанного
добились поразительно точного контроля над струей плазмы, размером
превосходящей целые миры. Лучше Всех Спрятанный не погубил тысячи пятисот
биллионов жизней. Не погубил. И тем не менее Луис By согласился с тем, что
им придется погибнуть.
Луис сказал:
— Район Центра ремонта был наводнен деревьями жизни... растениями,
которые превращают гоминидов в нечто совершенно иное. Казарпа говорит, что
ты примерно в том возрасте, когда можно стать Защитником. Я в семь раз
старше. Вирус дерева жизни убил бы старого Луиса By. Поэтому я послал
Обитателя паутины одного навлечь на них смерть. Иначе я бы увидел, что
многие из них не погибли. Я считал, что лишил их жизни, и единственным
способом заслужить их прощение было умереть самому.
— Но ты не умер, — возразил невидимый голос.
— Я умираю. Пользуясь медицинским комплектом, который у меня есть, я
смогу прожить еще один фалан, не более.
Мелодия умолкла, и воцарилась ночная тишина.
Проклятье! Он был в состоянии еще долго продлевать жизнь и отказался, а
у этих людей никогда не было выбора. Насколько же неэтично он поступил?
Голос взрослого сказал:
— И ты отказался от его дружбы.
— У Обитателя паутины нет друзей в прямом смысле этого слова. Он
всегда четко оговаривает условия соглашения. Его главная цель — обеспечить
для себя максимальную безопасность. Он намерен жить вечно, чего бы это ни
стоило. Это меня очень беспокоило тогда и продолжает беспокоить сейчас. Кто
знает, чего это будет стоить в действительности?
— А ваш союз? Какая ему от этого выгода?
— Пара рук человека, который путешествует. Чужая жизнь, которой можно
рисковать. Возможность узнать другую точку зрения. Мне же он может
предложить еще сто двадцать фаланов жизни.
И это его пугало.
— А может он это сделать, скажем, для меня? Предложить увеличить
продолжительность жизни гулу?
— Нет. Его системы, программы, предназначенные для того, чтобы лечить
его, меня или большую кошку, видимо, были разработаны и созданы до того, как
он покинул дом. Он не может вернуться домой. Я помешал ему. А если бы даже
мог, почему бы ему не остаться здесь?
Мысленно Луис продолжил: Он создал программы "починки" людей и кзинов.
Для лечения гулов ему пришлось бы написать новую программу. Моя жизнь и так
обошлась мне уже слишком дорого, но какова была бы цена за написанную
программу лечения еще для одной расы? А если бы Луис By попросил его спасти
гула, то почему в следующий раз не обратиться с просьбой за ткача? За
Строителя Городов? За?..
Невозможно.
Прятавшийся гул принял его слова... либо решил, что встретил
сумасшедшего путешественника. Казарпа заиграла снова.
— Когда я думал, что убил так много людей, то решил состариться и
умереть традиционным образом. Неужели это так уж плохо? Люди всегда умирали
именно так с тех пор, как стали людьми.
— Лу-ви-ву, я бы все отдал за то, чтобы стать на сто фаланов моложе.
— Обитатель паутины может сделать это для меня... для моей расы. Он
может сделать это снова, когда я опять состарюсь. Каждый раз требуя за это
от меня все, что пожелает.
— Каждый раз ты можешь отказывать ему.
— Не могу. В этом-то все и дело, — Луис вглядывался в темноту. — Как
мне тебя называть?
Внезапно мелодия Казарпы зазвучала в сопровождении каких-то басовых
звуков. Какое-то время Луис внимательно вслушивался. Духовой инструмент? Он
не мог угадать, что это.
— Танесмит, — наконец решил он. — Танесмит, разговор с тобой мне
очень помог.
— Нам следует поговорить и на другие темы.
— О том, о сем и обо всем, а еще...
— О Защитниках.
Что гелиографической сети гулов известно о Защитниках?
— Я едва держусь на ногах. Давай поговорим об этом завтра ночью, --
произнес вслух Луис и забрался в хижину, чтобы поскорее заснуть.
Глава 12: Вампиры, отлученные от груди
Теггер предполагал, что окно-купол — некое причудливое жилище, но все
оказалось не так. Он не обнаружил ничего напоминающего запор на двери, а вся
внутренняя часть представляла собой одно громадное помещение, лестница же
была слишком большой даже по меркам травяных великанов: концентрические
полукруглые ступени. И столы, дюжина легких столов на полозьях.
Что же тут такое происходило? — дивился Теггер. Если бы на этих
ступенях расселось с сотню гоминидов, их взгляду открылся бы прекрасный вид
на город-фабрику и землю за его пределами. Помещение для совещаний? Он
посидел немного и двинулся дальше.
Дверь наверху последней ступеньки. Дальше темнота. Теггер зажег факел.
Это помещение не годилось для жилья. Оно состояло из плоских поверхностей и
мощных дверей с маленькими окошечками и маленькими коробочками внутри.
Три больших емкости для воды со сточными отверстиями. Плоский
деревянный стол, ныне покоробившийся. С сотен крючков свисали металлические
чашки и миски с длинными ручками. За панелью, расположенной выше уровня
глаз, Теггер обнаружил нечто знакомое: крошечные кнопочки, соединенные между
собой тоненькими полосками пыли. Он начал заменять полоски пыли полосками
ткани Валавирджиллин. Вспыхнул свет. Он проложил шесть полосок — и зажегся
свет. Интересно, а для чего остальные?
В следующем помещении оказался склад: двери, ящики и ведра. Призраки
давнишних запахов были достаточно приятными. Растения. Съестным они не
пахли, но, вполне вероятно, относились к съедобным. Теггер порылся в
высохших остатках растений, но не нашел ничего, что согласился бы съесть
травяной великан. Может, они сидели на этих ступенях и ели! Вполне возможно.
Теггер вернулся в освещенную комнату. Ему показалось, что в ней стало
теплее... но он не осознал этого до конца, пока не попытался опереться на
одну из плоских поверхностей.
Красные пастухи молчат, даже если им больно. Теггер обхватил обожженную
руку, раскрыв рот в безмолвном крике от страшной боли. Поразмыслив, он
принялся плевать на плоские поверхности. Дважды слюна зашипела. К дверцам
двух ящиков было горячо дотронуться.
Он попал куда-то вроде химического завода. Может, другой гоминид
разобрался бы в этом лучше, чем он.
Город венчала мощная широкая труба с сужением посередине, напоминавшим
осиную талию. По винтовой лестнице Теггер поднялся на самый верх и огляделся
вокруг, ощущая себя королем.
С самой высокой точки города он заметил то, что прежде ускользало от
его внимания. Изогнутый верх резервуаров и плоские крыши сплошных
прямоугольников были блестящего серого цвета. На некоторых узкими штрихами
были нанесены какие-то значки. Единственным исключением оказались дома по
Лестничной улице, плоские пространства представляли собой участки земли и
бассейны. Лестница же — да, и лестница тоже — была блестящего серого
цвета. Зато боковые поверхности были окрашены во всевозможные цвета.
Промышленные сооружения производили впечатление не столько украшенных,
сколько обозначенных. Встречались и надписи, которые Теггер не понимал,
квадратные, изогнутые и небрежные, и просто картинки.
Давным-давно Строители Городов могли летать. Так почему не обозначить
все строения и сверху? Разве только эти серые поверхности были... Он никак
не мог ухватить мысль, хоть она была где-то рядом.
Думай! А пока... Он стоял у края громадной трубы высотой в рост десяти
человек и примерно такой же ширины. Теггер заглянул внутрь: до низа
расстояние было значительно больше роста десяти человек. Неприятный запах
пепла и химикатов — слабый, но все-таки есть. Да, труба такого размера
позволила бы сжечь целые селения.
Одно только это обстоятельство могло стать достаточно веской причиной
для того, чтобы поднять фабрику в воздух. Дым из такой трубы мог нависать
годами, прежде чем рассеивался, но по крайней мере сначала он поднимался
вверх! Раздраженных соседей следовало умиротворить. Опять же, как смогли бы
соседи добраться до плавучего промышленного центра, чтобы подать жалобу?
Теггер взбирался по лестнице и обследовал дома добрую четверть дня, а
круизеры не сдвинулись с места. Должно быть, Валавирджиллин выбрала этот
утес как место, защищенное от нападения. Часовые вышагивали по утесу,
наблюдали реку, Теневое гнездо и парившую над Гнездом крышу. Он снял пончо,
чтобы обнажить яркий цвет своей кожи. Стоя на краю высочайшей точки Города,
он поднял обе руки и замахал.
Это Варвия! Клянусь силой нашей любви, это Вареия и Валавирджиллин!
Клянусь силой ткани, которую я стащил, я добрался до этого места! И здесь я
обязательно добьюсь чего-нибудь... как-нибудь. Как-нибудь сумею?
Интересно, заметили его или нет? Ему показалось, что они показывают на
него...
Внизу под ним раскинулся весь Город. Теггер отыскал док и
сориентировался по нему. Дома и лестница прямо под ним уходили вниз к
Граничной улице по обе стороны зигзагообразной линии. Линия эта
расположилась почти напротив доков.
Большая часть того, что он видел, по-прежнему оставалась сплошной
загадкой, но...
Цистерны. Шестнадцать огромных резервуаров, равномерно распределенных
по всему Городу, стояли, распахнутые небесам. Он решил, что они
предназначались для хранения воды, по крайней мере, для домов и окна-купола
она требовалась. Но все цистерны были пустыми. Как и бассейны на Лестничной
улице.
После Падения Городов горожанам стало не на чем спускаться вниз.
Некоторые, видимо, пользовались наклонной дорогой, но после того, как внизу
под Городом обосновались вампиры, эта возможность исчезла. Жители парящего
острова оказались отрезанными от остального мира.
Конечно же, они нуждались в воде. Внизу протекала река, значит, у них
обязательно должны были иметься насосы. Иначе зачем было размещать фабрику
над рекой? Но, скорее всего, насосы вышли из строя, а дождь тогда еще не
шел. Но они осушили всю воду в Городе. Зачем? Может, сошли с ума?
Шепот исчез, а собственного ума для ответа на этот вопрос не хватало.
Нужно как-то связаться с круизерами. В эту ночь он спал на одной из ступеней
в окне-куполе. Здесь было как будто безопасно, и ему нравился открывавшийся
вид.
Вечером несколько сотен вампиров устремились прочь от Теневого гнезда:
вверх по Домашнему потоку и в горы. Когда солнце скрылось полностью, их уже
насчитывались тысячи. Члены отряда по-разному реагировали на такое
количество вампиров, двигавшихся совсем близко от них. Глинеры просто ничего
не видели: ночью они должны были спать. Валавирджиллин быстро сообразила,
что ночью ставить травяных великанов часовыми нельзя. Любому было известно о
их храбрости, но точно так же любой сможет учуять их страх... За исключением
Бииджа. Интересно, как они воспитывают будущего терла? Нельзя ли ей самой
воспользоваться этими методами? Она расставила часовыми своих людей и гулов,
а остальных отправила спать. Вторая ночь близилась к концу. Под покровом
черных туч, сквозь страшный ливень вампиры упорно двигались домой. Как
сказал Арфист, ряды их несколько поредели, и они вели с собой несколько
десятков пленных.
Гулы рассказали о строениях Теневого гнезда. Там стояли хижины или
лачуги для запасов; многие уже развалились. Посреди реки высилось что-то
огромное — его вершина гулам была не видна: их угол зрения оказался слишком
высоким. Они не видели иного способа забраться наверх, кроме как по
спиральной наклонной дороге.
На краю Теневого гнезда в направлении против вращения находилась
свалка, мусорная куча. Должно быть, она копилась с незапамятных времен --
гора останков вампиров и их пленников. Ее в состоянии увидеть даже
Валавирджиллин, если ей указать, куда смотреть. Свалка располагалась слишком
близко к Теневому гнезду, поэтому гулы не могли ею воспользоваться.
Под летающей фабрикой не осталось места, свободного от вампиров.
Светлело, и поток вампиров уменьшился до тоненького ручейка.
— Когда они уйдут, мы отправимся к реке, — проговорила
Валавирджиллин.
— Нам нужно поспать, — предупредил Арфист.
— Я знаю. Вы останетесь здесь.
— Мы созрели для того, чтобы искупаться, и нам нужно учиться. Поспим
под навесом. Разбуди нас у реки.
Круизер Валавирджиллин ехал по берегу реки. Спрятать такой громоздкий
объект было негде, да она и не пыталась. Сияние дневного света показалось и
ушло, как и порывы ливня. Впереди неясно вырисовывалось Теневое гнездо.
Никто из ее компаньонов ничего не видел в темноте, царившей под старинной
громадой, но когда, перемещаясь, черные тучи закрыли все просветы над
землей, Валавирджиллин заметила движение по краям тени. По крайней мере,
некоторые вампиры бодрствовали.
Был уже полдень. Она продолжала настороженно следить за погодой. Если
станет слишком темно, вампиры начнут выбираться за пределы Гнезда,
устремляясь за добычей.
На неторопливо текущей бурой воде виднелась наклонная плоскость. Судя
по всему, до нее трудно добраться. Вампиров поблизости не было.
Валавирджиллин вышла из машины и ступила в реку.
Две темных головы показались из воды и поплыли ей навстречу.
Незнакомцам, которые могут не замечать различия отдельных представителей
одной расы, лучше всего представиться, несколько раз повторив свое имя.
— Я — Валавирджиллин...
— Рубалабл, Фадгхабладл. В этом месте река очень мелкая. Твой круизер
спокойно пройдет здесь до самого острова. Напасть на вас будет гораздо
труднее.
— Это Варвия, Манак и Биидж. Барок и Вааст занимались пушкой.
— Мы не собираемся здесь оставаться. Рубла, прошлой ночью около этого
места что-то происходило...
— Красный мужчина, за которым вы просили нас присмотреть, — мы видели
его. Мы не могли подобраться ближе, но видели, как он сражался и как улетел.
Фадгхабладл говорит, что у него был спутник. Я никого, кроме красного, не
видела...
— Спутник? — воскликнула Варвия. — Да где же ему найти спутника?
Может, это был вампир?
— Никакого спутника я не видела. У Фадгхабладла слабеет зрение. Время
от времени Теггер разговаривал сам с собой. Он подошел сюда взглянуть на эту
наклоненную летающую штуку. Его преследовали, а затем напали, даже не
обхаживая, шестеро вампиров.
Рубалабл говорила недовольным тоном, словно вампиры нарушили некие
правила. Валавирджиллин кивнула. Стоит запомнить.
За исключением этого, речные люди видели не многим больше, чем Варвия с
борта круизера. Когда рассказ закончился, Валавирджиллин спросила:
— Вы здесь в безопасности?
— Думаем, что да. Знаете ли вы, что в Теневом гнезде есть пленники?
— Мы видели, как вампиры вели к себе пленников, — ответила Варвия.
— Некоторые бродят сами по себе, — заметила Рубалабл. — Близко мы к
ним не подходили, но внимательно наблюдали. Но свободно ходят не больше
двух-трех одновременно.
— Какие расы?
— Большие гоминиды отходили, чтобы поесть травы у реки, а потом снова
возвращались в тень. Думаю, это травяные великаны. Навстречу им вышло много
вампиров и начали драться между собой. Некоторые убежали, а остальные
набросились на них. Никто из великанов не выжил. Но мы видели и фермеров с
территории дельты в направлении вращения. Они вырыли корешки, сварили их,
съели и вернулись живыми.
Заговорил Фадгхабладл. Речные люди недолго посовещались между собой,
после чего Рубалабл торопливо перевела:
— Фадгхабладл видел красную женщину. Она провела полдня на охоте, но
ничего не поймала. Ей не хватало терпения. Она все время возвращалась
обратно в тень к своему вампиру, а он снова отправлял ее охотиться. Уже к
концу дня она поймала на водопое липербака: прыгнула на него и свернула ему
шею. Три вампира отогнали остальных, напились его крови и занялись РИШАТРА с
краснокожей. После этого она съела липербака. Она была очень голодной.
Вала сделала вид, что не замечает ярость и жгучий стыд, написанные на
лице Варвии.
— А не было ли кого-нибудь из людей моей расы? — спросила она.
Речные люди снова поговорили между собой, и Рубалабл сказала:
— Мы видели молодую женщину. Она ходит под охраной мужчины-вампира.
Валавирджиллин, а какие у вас успехи?
— Мы видели, как Теггер махал нам с парящего Города. Он там, наверху,
живой и невредимый. Я все еще не могу придумать, как нам туда попасть. Не
представляю, как иначе нам справиться.
— А что вы предполагали?
— У гулов был план, — хмыкнула Варвия. — Вот только наклонная
дорога, на которую они рассчитывали, спускается вниз не до самой земли.
Вала была готова к сердитой отповеди из-под навеса, но ночные люди
молчали.
— Должно быть, когда-то она доходила до земли, — заметила Рубалабл.
— Зачем она тогда нужна?
Когда город функционировал, существовали и летательные машины для
доставки грузов, но закатывать груз наверх определенно обходилось дешевле. К
тому же наверняка груз бывал слишком тяжелым, чтобы его можно было поднять в
воздух.
— Видимо, вампиры появились после Падения Городов, — заметила
Валавирджиллин.
— Как? — спросил Биидж.
Не сводя глаз с туманных очертаний Теневого гнезда, Валавирджиллин дала
волю своему воображению и пустилась в объяснения:
— Промышленный центр едва ли допустил бы, чтобы вампиры обосновались
прямо под ним. Значит, они каким-то образом отгоняли вампиров, но после
Падения Городов это уже не действовало. Вампиры ищут тень, вот почему они
там обосновались. Как-то ночью они пошли наверх по наклонной дороге. Погибли
не все, и чтобы этого не случилось, на следующий вечер горожане подняли эту
дорогу...
— Как? — снова спросил Биидж. Валавирджиллин пожала плечами.
Голос Рубалабл напоминал хлюпанье грязи.
— Задай вопрос по-другому: почему? Они построили огромную висячую
дорогу для грузов, слишком больших для подъема даже на этой летающей
пластине. Зачем кому-то понадобилось строить ее для того, чтобы она
двигалась, поднималась? Такой — вертикальный мост — было бы трудно
построить и легко повредить, если бы он еще должен был подниматься. Думаю,
мы имеем некоторое представление о весе и массе.
Рубалабл была права. Валавирджиллин почувствовала раздражение.
— Я не знаю ответа на этот вопрос. Может, война между теми, кто может,
и теми, кто не может летать? Тогда бы вам захотелось, так сказать, спускать
мост и втягивать обратно.
Члены ее команды переглянулись между собой. Биидж спросил:
— У кого-нибудь из вас не сохранилось старинных записей о такой войне?
Все промолчали.
— Значит, просто слухи?
— Забудь об этом, — резко бросила Валавирджиллин.
Манак спросил:
— Зачем строить наклонную дорогу, которая должна подниматься и
опускаться? Почему просто не поднимать город слишком высоко?
Хоть он и относился к другой расе, но заметил реакцию Валавирджиллин и
добавил:
— Ладно, неважно.
Небо было черным и лил дождь, когда Теггер вошел в тень. Там, где
можно, он зажигал факел, но тот освещал лишь небольшой участок дороги.
Подойдя к правому краю дороги, он обнаружил бордюрный камень высотой ему по
ребра, заглянул за него и ничего не увидел.
Должно быть, вампиры его заметили. Возможно, им пришелся не по вкусу
свет факела, но благодаря ему Теггер был ясно виден. Он нес девять запасных.
Что случится, если уронить один вниз?
Вместо того, чтобы просто уронить, он постарался как можно сильнее
нагнуться над краем и швырнул факел на виток дороги под ним. Убедившись, что
факел все еще горит, Теггер зашагал по наклонной дороге дальше. Он прошел
несколько больше полного витка спирали. Глаза наконец-то начали привыкать к
темноте — переходить на ночное зрение.
Долетавшие запахи напомнили ему о той ночи, когда и он, и все остальные
ждали гулов, чтобы поговорить с ними. Доносившиеся звуки походили на те, что
он слышал ночью в шатре терла: звуки, присущие домашнему очагу, шепот,
внезапно возникшая ссора — все на чужом языке, на фоне шума, схожего с
шумом водопада. Должно быть, в воображении он рисовал картины значительно
страшнее того, что происходило в реальности...
Теггер глянул вниз. Нижняя часть спирального ската находилась высоко
над землей. Разум подсказывал ему, что выглядит это все довольно смешно. Он
различал бледные треугольные лица, глядящие вверх, и это тоже было смешно.
Теггер начал тихо смеяться.
В глубокой тени вода падала вертикальной рекой — водопадом необъятных
размеров. Весь дождь, падающий на Город, обрушивался вниз на какую-то
громадную темную массу и уже оттуда бежал в Домашний поток.
Он стоял на краю Города, а водопад, видимо, изливался где-то из центра
или поблизости от него, но даже здесь грохот был слышен достаточно громко.
Водопад обрушился на обширную запутанную структуру, прямо в нее, а затем уже
разветвлялся, и ручьи спешили в Домашний поток. Теггеру были видны лишь
темные тени на темном фоне, но... это был фонтан такого масштаба, о котором
даже подумать могли только давние Строители Городов. Домашний поток тек с
двух сторон от водопада, в этом месте берега его, похоже, были
забетонированы. Там, где кончался бетон, недалеко от площадки, на которой
стоял Теггер, начиналась стремнина. Падавшая с высоты вода, добавляя напор
движению самого Домашнего потока, прорыла глубокое ущелье. При свете дня
вокруг тени, отбрасываемой на земле Городом, виднелись только стены этого
каньона. Ну и, конечно, повсюду были вампиры. Большинство из них спало,
сгрудившись семейными группами. Подожди-ка, подожди-ка... уж не из машинных
ли это людей? В темноте трудно было сказать наверняка. Женщина: несмотря на
усы, она с грудью. Без одежды. Она находилась в центре кружка вампиров. У
Теггера создалось впечатление, что ее загораживают от других вампиров.
Четверо взрослых, двое, судя по малому росту, ребятишек и один младенец на
руках у вампирши: достаточно, чтобы охранять ее.
Машинных людей не досчитались после нападения вампиров на терла.
Младенец проснулся и попытался сосать грудь. Женщина, у которой он был
на руках, лишь наполовину проснувшись, отдала его пленнице. Та — да что же
это! — приложила его к своей шее!
В темноте Теггер тяжело сполз по бордюрному камню. Он давно уже не ел,
но проглоченное когда-то мясо птицы поднялось к самому горлу.
Зачем вампиры уводят с собой пленников? Как вампиры отнимают от груди
младенцев? Теггер больше не хотел знать ответов на эти вопросы.
Иногда чтобы решить какую-то проблему, нужно отвлечься от нее. Теггер
почти добрался до дневного света, когда в голове его все встало на свое
место.
Вода. Наклонная дорога. Огни. Вампиры, поселившиеся внизу. Строители
Городов, оставшиеся изолированными наверху. Круизеры!
Многое еще нужно было выяснить, но Теггер знал, что должен сделать
сейчас. А потом... В конце концов помощь должна прийти.
На парившем в воздухе городе повсюду зажигались огни.
Из-за бессонной ночи Валавирджиллин чувствовала себя отвратительно.
Нужно пойти поспать. Но зрелище было удивительно прекрасным.
С едой в горах дело обстояло не слишком благополучно. Травы почти не
было, дикие животные встречались редко и были чересчур проворными. Глинеры
находили себе достаточно еды. У речных людей рыбы было вдоволь. Первый
круизер захватил с собой несколько полных корзин рыбы. Ее могли есть все,
кроме гулов и травяных великанов. Машинным людям на одной рыбе не прожить,
но пока этого хватало.
Вокруг горы мусора у Теневого гнезда с некоторым успехом охотилось
несколько вампиров, должно быть, уж очень голодных. Варвия сообщила, что
видела неизвестных краснокожим людям "мусорщиков" — питающиеся падалью
животных и птиц. Видимо, гулы убивали своих соперников повсюду, где только
можно. Фадгхабладл говорил, что вампиры сбрасывали трупы в Домашний поток.
Наверное, тогда численность вампиров было гораздо меньше. Теперь они
складывали трупы штабелями на некотором расстоянии от реки. Трупы привлекали
"мусорщиков", а голодные вампиры охотились на них, чтобы напиться крови.
Круизеры снова поставили на стоянку, развернув тылом друг к другу,
выставив часовых. В первую ночь вампиры оставили их в покое.
Через день-другой запасы травы подойдут к концу. Великанам
исключительно в дневное время придется заняться заготовкой травы в долине, а
остальным — охранять их. Гулы тоже смогут найти пропитание — пленники
вампиров наверняка умирают по дороге.
Заговорила Горюющая труба:
— Энергия не может потечь без специальных материалов.
Валавирджиллин не подскочила и не обернулась:
— Я знаю.
— Специальных. Наверно, какие-нибудь проводки сохранились после
Падения Городов или как-то появились под Аркой позже. Иначе где Красный
пастух смог бы найти их?
— Думаю, в моем вещевом мешке, — ответила Валавирджиллин. Гулам
известны все секреты. — К счастью для Теггера. Иначе он бы погиб у реки.
— Да.
Валавирджиллин сказала в наступившей тишине:
— Луис By оставил мне большой кусок суперпроводящего материала — у
него какое-то очень длинное название. Я обменяла его на семейство Строителей
Городов из парящего города. Этим материалом они пользовались для починки
своего освещения и водосборщиков. Так что я разбогатела, а, разбогатев,
взяла в мужья Тараблиллиаста и родила троих детей. Потом я вложила деньги в
проект по изготовлению того, что описал Луис By. Пластика. Тараблиллиаст
никогда не критиковал меня за то, что я напрасно извела наши деньги.
Никогда, кроме одного раза, — вспомнила она. — В конце концов деньги были
мои. Он мало что принес в супружество.
— А этот пластик, — Горюющая труба произнесла новое слово, в точности
сымитировав Валавирджиллин, — как-нибудь называется на наших языках?
— Думаю, нет. Луис описал вещество, которое можно изготовить из того,
что остается после изготовления топлива. Без запаха. Принимает любую форму.
Он показал мне пару пластичных предметов. Иначе я бы и представить себе не
смогла.
То, что создали в лабораториях "Тарбавала", продать оказалось
невозможно. Наши родители и Таб заботятся о детях, а я пытаюсь наскрести
денег на жизнь. Я рассчитывала на то, что торговая экспедиция поможет мне
заработать побольше. Если бы удалось убедить других гоминидов изготавливать
наше горючее — алкоголь, это принесло бы хорошие доходы.
— И давно ты отправилась в путь?
— Почти десять фаланов тому назад.
— Не слишком ли долго ты отсутствуешь?
— Не знаю. — Валавирджиллин покачала головой. — Мне нужно поспать.
— Спи. Я постерегу.
Глава 13: Мнение Савур
Селение ткачей
2892 г. н.э.
Проснувшись, Луис понял, что остался один и что голоден. Он натянул
комбинезон, вышел наружу и прошел прямиком по хрустевшему под ногами
кустарнику.
Поселок казался совершенно пустым. Зола вчерашнего костра до сих пор
хранила тепло. Луис отыскал последний корень и разрезал его. По вкусу корень
очень напомнил ему картофель. Что ж, недурной получился завтрак.
Полуденное солнце — разумеется, оно только воспринималось, как
полуденное, точно он бездарно потерял полдня. Луис забрался на грузовые
пластины и плавно поднялся вверх, чтобы оглядеться. Он их увидел сразу:
комета Савур с тянущимся за ней хвостом ребятишек проходили через арку
вверху по течению. Луис нагнал их на выходе из арки, сошел с пластин и
присоединился к хвосту.
Они шагали по берегу реки. Луис чертил для них карты Мира-Кольца,
рассказывал о его создателях, о том, сколько он существует, о его судьбе и
попытался объяснить, какая часть его рассказа строится на догадках.
Несколько мальчишек исчезли. Потом появились снова: они обнаружили
сотни птичьих гнезд в развилках ветвей.
— Я не могу понять, в какое время ты обычно спишь, — заметила Савур.
— Прошлой ночью я разговаривал с теми, кого ты можешь так ни разу и не
встретить.
— С ночными людьми? Говорят, они знают обо всем и правят всеми под
Аркой. Мертвые принадлежат им. Луис, у нас бывали гости, которые
разговаривали с ними, но тебе это зачем?
— Я готов разговаривать со всеми, — признался Луис. — Савур, я
получил удовольствие от этой беседы. Возможно, я узнал кое-что новое. Думаю,
что поговорить хотела малышка, а отец оказался нерасторопным и не успел ее
остановить. После Танесмит сказал мне гораздо больше, чем хотел, и теперь я
почти наверняка знаю, как эта раса общается друг с другом на огромном
расстоянии — по всей Арке.
У Савур отвисла челюсть. Луис торопливо добавил:
— Это не мой секрет, так что я ничего не могу сказать, даже если бы не
сомневался, что все понял правильно. Но в любом случае им известно далеко не
все. У них свои заботы, у меня свои...
— У тебя они точно есть, — резко проговорила она. — Сегодня утром ты
никак не мог проснуться, но разговаривал во сне. Что тебя мучает, Луис?
Дети, медленно и осторожно передвигаясь по рощице, окружили ее со всех
сторон. Во все стороны полетели сети. Через час удалось поймать
поразительное количество птиц размером с голубя.
Яйца ткачей, по-видимому, не интересовали, но Луис собрал с дюжину. И
на...
