Юля Беломлинская. Бедная девушка или Яблоко, курица, Пушкин
страница №4
...орых мы так мечтали в детстве, машет в воздухе толстыми ножками, а Эднальет ему в пупок воск со стеариновой свечки. Потом вгоняет свечку в его
желто-дынную японскую попу и говорит:
-Теперь, пой "HAPPY BIRTHDAY!".
Он поет.
Теперь - то же самое - по-японски!
Японец поет по-японски. Ужасно, что смеяться, нельзя ни в коем случае.
А я уже больше не могу не смеяться. Но тут на мое счастье, Эдна достает
электрический вибратор огромного размера и говорит:
А теперь, милый, пришло время для ЭТОГО. Выйди, госпожа Саша, это
зрелище пока еще не для тебя.
Мне уже не смешно. Мне жалко японца. Я выхожу, и дикий вопль несется
мне вслед...
ЭРИКА.
Эрика - "жертва". Остальные жертвы - маленькие лесбиянки-балеринки. (
Одна из них даже училась у Барышникова.) У них хлюпающие красные носики и
глаза вечно на мокром месте. При этом их не били и вообще не обижали, а
только играли с ними в маленьких девочек и злых учителей, или в младенца,
или в собачку. Их связывали, пугали, одевали в детское нижнее белье, водили
на поводочке, заставляли без трусиков сидеть за партой, расставив ножки, или
кормили из соски.
Балеринки все были хорошенькие, но вот если клиент-злодей заказывал
битье жертвы - то ему выдавали Эрику и только ее.
Эрика страшней войны и смерти, но она настоящая мазохистка - физическая
боль на самом деле доставляла ей радость и удовольствие, поэтому она и
решила этим подрабатывать. Настоящая ее профессия была БУХГАЛТЕР.
Каждый день - с 9-и утра до 5-и вечера она сидела в какой-то затхлой
конторе в Бруклине, а вечером ехала в "Пандору". Там ее каждый вечер лупили
- изо всех сил - ягодицы у нее всегда были синие и исполосованные.
Она рассказывала, как сидит днем в конторе, вспоминает, как прошел
вечерок и начинает хохотать.
Представляешь, Джулия, какая скушная была бы у меня жизнь, если бы не
садо-маза?
Эрика из тех людей, кого садо-маза сделала счастливыми.
ПРОФЕССОРША
Не помню ее имени. Она тоже была психолог или психиатр. Писала
докторскую и в "Пандоре" собирала материал. Тоже довольно некрасивая - такой
английский тип - почти совсем без носа. Ее главное блюдо было -
"секретарша-злодейка". Она работала в английских бизнес костюмах, постепенно
разоблачаясь до лифчика. Вся садо-маза заключалась в том, что ЭТУ секретаршу
как раз ни за что нельзя было трахнуть. Еще у профессорши был какой-то
особый разговорный талант, который я не могла оценить в силу плохого
английского.
РОЗАЛИ.
Это - грустная история. Розали для секс бизнеса - старуха. Она
профессиональная доминиктриса, стоявшая у истоков садо-мазы, но за столько
лет богатства и славы не нажила, и на пенсию не вышла. Внешне, она даже в
свои, не слишком хорошие пятьдесят - была одной из самых прелестных женщин,
которых мне доводилось видеть, но дела ее шли из рук вон плохо. Помню, как
она шепчет Наташе:
- Умоляю, сделай мне сегодня хоть одну сессию, иначе меня выгонят с
квартиры. Хоть одну!
Добрая Наташа начинала уговаривать клиента, объяснять, что Розали хоть
и в возрасте, но зато опытнейшая, можно сказать ветеран и т.д., но чаще
всего, клиент все это выслушивал, а потом твердым пальчиком тыкал в молодую
гарлемскую испанку. Иногда ее все же брали пожилые люди.
Однажды Розали вызвала меня делать "золотой душ" одному своему
постоянному клиенту - красивому старику, похожему на Жана Маре. При этом он
был не пидар - "Пандора" - заведение для натуралов, а у пидаров - свои
места.
Если клиент заказывает "золотой" или "коричневый душ", а сама садистка
не может добыть из своих недр ничего "коричневого" или "золотого", то
вызывают другую девушку, которая в данный момент на это способна. С
"коричневым душем" - вообще большие проблемы - иногда никто не может! В
общем, - тут уж нужны были специальные мастера, и мне - стажерке этого
никогда не поручали. А на "золотой душ" - вызвали.
И вот я прихожу - в рабочей одежде - в сапогах на огромной платформе,
чулках в сетку, мини-платье из черного пластика и пластиковой красной
куртке, вижу на полу лежит старик - одетый в балетную пачку, в белокурый
парик - этакая воздушная барышня в морщинах!
Розали говорит необходимый примитивный текст, ( она не обладала особыми
разговорными талантами
Мери, ты плохая девочка, сколько раз я тебе говорила, что нельзя
трогать свою пусси - когда лежишь вечером в кроватке. Признайся, ты опять
делала ЭТО? Все, терпение мое лопнуло, и ты будешь наказана. Вот моя дочка
Бетси - она хорошая девочка и никогда не трогает свою пусси, я велела ей
тебя наказать. Сейчас она пописает тебе на голову.
Я становлюсь над бедным Жаном Маре, трусов на мне естественно нету, и
прямо ему на голову льется "золотой душ".
А я впервые за все время в "Пандоре" думаю:
Еб твою мать, за каким хером я здесь нахожусь и всей этой хуйней
занимаюсь? Нельзя ли мне отсюда как-нибудь исчезнуть?
К этому времени я уже около трех месяцев была там, но такая печальная
мысль посетила меня впервые - до этого все было любопытно и интересно.
Вероятно, это был вопль в небеса - конешно неподходящая для небес
форма, но там иногда и такую принимают - ровно через неделю меня оттуда и
уволили. Но к этой истории мы еще вернемся. А пока - продолжаю описание
работниц.
ДАЙАН.
Она была настоящая садистка. Кажется, ее изнасиловал в детстве
собственный папаша - обычная история для американской "белой швали". В
садистки Дайан подалась из ненависти к мужчинам и кастрировала собственного
мужа. Правд, с полного его согласия - он был тоже настоящая жертва-раб.
Дайан - очень застенчивая, хорошенькая блондиночка, не похожая на Эдну
- Эдна - жестковатая "пэтэушница", а Дайан, несмотря на простое
происхождение - нежная голубка с виду. При этом натуральная садистка внутри
- на этом несоответствии, она и выстраивала свой успех. При этом она не была
ни артистичной, ни особо сексуальной - просто, замученное тяжелым детством,
ебанько.
ДЖОВАННА.
Это было чудо, с бархатными глазами и сладким подбородочком. Итальянка
лет тридцати пяти. Детская писательница, подавшаяся в садо-мазу от
комплексов и бедности. Ее сексуальный опыт до "Пандоры" был, вероятно,
невелик. Однажды она мне доверительно сказала:
Ты знаешь, Джулия, я тут многое узнала о мужчинах, например, что у них
жопа - тоже чувствительная.
Джованна была инфантильная романтическая особа, и все время сочиняла
сказки про какую-то обезьянку, которая научилась завязывать ботинки. Она
искала художника и я попыталась свести ее с одной питерской барышней -
воспитанницей Толи Белкина, которая тоже мечтала создать детскую книжку и ей
как раз писателя не хватало, но ничего из их встречи не вышло.
Быть может бедная Джованна была в писательстве не более талантлива и
успешна, чем в садо-мазе, а в садо-мазе она была полная двоешница, ну может
чуть лучше меня, ( я то наверное была коловичка), ее все время увольняли, но
потом из жалости брали назад. Как она работала садисткой, я себе даже
представить не могу - над ней все время все издевались - и клиенты, и
товарки, особенно - сестры-испанки.
СЕСТРЫ - ИСПАНКИ.
Тоже не помню имен - одну звали, кажется, Роза.
Это были наглые девки из Ист-Гарлема, стало быть - пуэрториканки.
Пуэрториканцы самые агрессивные из всех латиноамериканцев, населяющих
Нью-Йорк. Все "латинос" называются в Нью-Йорке испанцами, потому что говорят
по испански.
Этих двух сестричек тоже в детстве трахали их отцы, но у "латинос" это
принято - это часть их земляной деревенской культуры и особого впечатления
на девочек не производит. Есть даже такая шутка:
Что такое латиноамериканская девственница?
Это девятилетняя девочка, которая умеет бегать быстрее, чем ее отец и
старшие братья.
С братьями они тоже все спят.
Так что эти девицы были совершенно нормальны, они безостановочно курили
траву и жутко шмыгали носами - вечно у них был насморк. Внешне обе были
совершенно очаровательные, и клиентов у них было, хоть отбавляй, но все
потому, что под прикрытием благородной садо-мазы, они занимались банальной
проституцией.
Это мне доподлинно известно, так как однажды одна из них запаздывала, и
меня послали развлечь ее постоянного клиента - молодого еврейского япппи -
богатого и красивого.
Он сразу же достал из широких штанин своего незачехленного "мальчика" и
предложил мне заняться оральным сексом.
- Сэр, это невозможно. Тут у нас - не хуже чем в "Вольте" - с
ЖИДКОСТЯМИ ОРГАНИЗМА - строго. Уволят на хуй без выходного пособия.
Ты новенькая, Госпожа Саша, и просто не знаешь, что некоторым людям ТУТ
У ВАС можно ВСЕ! Потому что некоторые люди - тут у вас - СВОИ.
СВОИ - НАШИ, это мы завсегда понимаем, но по всей вероятности, СВОИМ
людям положены тут СВОИ женщины, а я - явно не в доле, так что ничего не
выйдет, сэр, ложьте хуй свой обратно в карман жилету, доставайте жопу, и
приступим к СЕЧКЕ, как положено...
Сечке нужно долго учится. Нельзя попадать ни по яйцам, ни по почкам, а
только аккурат в середину ягодицы. Меня заставляли учиться на Джейкобе - он
был бесплатник. Лирическое отступление:
Бесплатник.
Бесплатниками назывались робкие юноши, которые приходили в "Пандору"
побыть рабами - забесплатно. Они там делали всякую работу по хозяйству и,
кроме того, служили тренажерами для ежедневных разминок.
Разминки были необходимы - садо-маза требует некоторой физической
подготовки.
Этот бедный Джейкоб - по нашему - Яшенька, он и был "Яшенька" - эдакая
душенька лет двадцати. Росту под два метра. Ресницы - лесом. Щеки -
персиками. Губы - розаны. Глаза - как яхонты горят. Это почти точное
описание моей дочери Поли - только мальчик, а не девочка.
Яшенька ходил к Эдне. Эдна была девушка серьезная, и каждый божий день
оттачивала на нем искусство сечки.
В Эдну он был тайно влюблен. Но с момента моего появления в "Пандоре"
счастье Яшеньки кончилось. Теперь его каждый день отдавали мне.
Мы шли иногда в подземелье, а чаще, просто в " Версальскую комнату"
возле Наташиного офиса.
Я надевала резиновые перчатки. Раздевала остопиздевшего Яшеньку.
Мне такие не нравятся. Ну, не нравятся.
Он на мою дочку похож!
Я блондинов люблю!
Вепсов!
Карело-финов!
Питерцев ленинградской области - которые Коренное Население!
Канадцев провинции Монреаль!
На худой конец, мужественного усатого брюнета Захар Михалыча...
Но не этого большого коричневого щенка. С его розанами щек и опахалами
ресниц.
Разденешь - начинается сложный процесс связыванья - там, в садо-мазе
узлов не меньше чем в моряцком деле. Потом в резиновых перчатках одеваешь на
клиента презерватив. Много узлов и резины. Потом привязываешь бедного
Яшеньку к столбам. К чреслам его - морскими узлами вяжешь какие-нибудь
грузила.
Потом сама сечка начинается. Сначала простое похлопыванье - до
покраснения. Потом легкий стек, потом начинаются плети - однохвостка,
трехвостка, семихвостка... и так день за днем.
ЯШЕНЬКА СТРАДАЛ. Нет, не так. По честному страдал. Он ненавидел меня
лютой ненавистью. Фискалил на меня Наташе. Жаловался, что больно. Что
неправильно вяжу.
- Наташья! Она придавила мне вену!
В общем, до бича я так и не дошла - до роскошного "русского" - так он и
назывался, у нас, оказывается, было сильно развито это палаческое искусство.
Это как в спорте - по ЭТОМУ виду бича, Россия, оказывается, на первом
месте в истории мировой садо-мазы. Вот так, могла бы век прожить - не
узнать.
В тот день, как обычно, приготовила Яшеньку, стою себе, мрачно, в
рабочей одежде - КРАСНАЯ ПЛАСТИКОВАЯ КУРТКА, ПЛАСТИКОВАЯ МИНИ-ЮБКА И САПОГИ
НА ШНУРОВКЕ, ДО БЕДЕР, поигрываю бичом, приступать к сечке - неохота. И его
жалко, и себя жалко - а что поделаешь? Учиться то надо? А он все:
- Когда придет Эдна?
Эдна из милосердия иногда все же приходила его постегать - уж очень я
жалостно рассказывала ей о том, как тоскует парень.
- Не придет она сегодня. У ней работы горы - до самой ночи. Давай что
ль, парень, сам раздевайся ... ох, надоел ты мне...
Я лениво взялась за это хуев бич имени Иван Васильича, ( а все ж
приятно,
СВОЕ-НАШЕ)...
Свой-Наш засвистел в воздухе... и тут Яшенька не выдержал и
по-настоящему зарыдал.
- Пусти меня, нет, не хочу! Позови Наташью!
Я побежала к Наташе.
- Слушай, пойдем- ка со мной. Джейкоб - чего-то совсем плох. Рыдает.
Тут конешно садизм - но не до такой же степени...
Мы вместе принялись его развязывать.
- Ну, что за проблема?
Я ненавижу эту женщину. Я не могу видеть ее лицо! Я НЕНАВИЖУ ЕЕ ЛИЦО!
Лицо мое - обыкновенная жидовская морда - в профиль, смешное из-за
носа, а в фас - нормальное лицо. Если не краситься - так и вовсе выходит
"Святая женщина".
Это выражение, я однажды услышала от Полины - по телефону кто-то ей на
меня жаловался, а она отвечала по русски:
- Да ладно тебе. Ну, наорала. Она на всех орет, если не выспится. Чего
на нее сердиться то? Всему Нью-Йорку известно - МАМАША - СВЯТАЯ ЖЕНЩИНА...
Я тогда задумалась - где она такого языка нахваталась?
Забыла, как сама подсаживала бедную малютку на русский язык - когда у
нее наступил возраст, в котором все американские дети читают только про
вампиров, с невинным видом принесла ей сборник "Русские классики о
вампирах". Там сложный язык - но метод старый проверенный, у нас всегда было
заведено чтение вслух перед сном - почитаешь полчаса, а потом - на самом
интересном месте:
- Все - одиннадцать. Завтра.
- Десять минут!!!
- Завтра. И чтоб никакого света я не видела!
Потом можно еще минут сорок делать вид, что никакого света не видишь. А
завтра - уже можно начинать следующую историю. А через несколько дней можно
услышать что Стивен Кинг, оказывается, пишет НЕНАСТОЯЩУЮ ЛИТЕРАТУРУ. А
НАСТОЯЩУЮ - Гоголь. (Но и - Воннегут).
Еще однажды услышала про лицо.
В "Русском Самоваре" выпивали художники-палешане. Они привезли в
Америку - свою дорогущую сувенирную Библию - на продажу. Вроде нормально
расторговались и теперь отдыхали.
Занимались ими какие-то совсем уж американские люди, ни к Библии, ни к
изобразительному искусству отношения не имевшие, но решившие, сложный для
Нью-Йорка вопрос:
- Как продать предмет роскоши, не на Аппер Ист-сайд?
Потому как было ясно, что Ветхий Завет тамошним ребятам еще можно
втюхать, но с Новым уже ... трудно в общем,.
Ясное дело, в Нью-Йорке есть всякие миллионеры -
англо-немецко-голландского происхождения, но это все - мрачные люди с
нездоровым цветом лица - и они не любят вот такое - ЗОЛОТУЮ, ПЕРЕЛИВАЮЩУЮСЯ,
ЗАМОРСКУЮ ДИКОВИНУ, такое любят там - где все блестит и переливается, на
Аппер Ист-сайде.
Но кого- то все же эти дилеры нашли. И я даже догадываюсь кого! Кто еще
у нас в Нью-Йорке - и прекрасному не чужд, и деньгу имеет, а уж без Библии -
дня прожить не может?
Вот именно. Старые наши знакомые, с родными лицами Дениро и Аль Пачино
- итальянские мафиози.
Папу Готти как раз в это время посадили, и я живо себе представляю, как
великий этот грешник с удовольствием рассматривает в лупу палешанскую версию
Варравы. (Вряд ли его самоидентификация простирается куда-нибудь еще).
Одним словом - художники выпивали - довольные, а я тоже сидела с ними,
и за них радовалась. Самый главный палешанин - такой красивый дядька с
квадратной бородой и синими глазами, долго на меня смотрел, а потом говорит:
- Жалко уезжаем. Портрет бы, Жульета, с вас написать. Уж больно лицо у
вас... Такое...
- Какое?
- Ну какое... СВЯТОЕ оно у вас. Сами же знаете.
И не пьяный был. И не кадрился. Меня еще спрашивают, почему я все хочу
жить в России.
И особенно меня тронула его уверенность, в том, что я в курсе этой
небольшой особенности своего лица. Я - то сама художник и понимаю, что он
имел ввиду. Но я бы "святым" назвала вытянутое смуглое со светлыми глазами
"модильяниевское" лицо, есть такие лица - со старых икон.
А он - в моем признал - девятнадцатый век, когда русские художники
бредили Италией и стали, для правды жизни, рисовать в библейских сюжетах
итальянцев - средиземноморский народ. В ту пору и народились эти картины,
которые я никогда не полюблю - да, там я похожа на всех ангелов, девочек,
мальчиков и стариков одновременно. И все - сладкие! И в каштановых локонах.
И еще однажды я слышала небольшое философское размышление на тему моего
лица - от одного еврейского, питерского мафиози:
- У телки должно быть такое ебало, ну чтоб, типа, на него нормально
спускать хотелось, а у тебя, понимаешь, ебало, ну типа, если б мне надо было
на телку молиться - тогда такое подходит. Но телка - не для того чтоб
молиться на нее. Я молиться типа, в церковь пойду. Или там, типа, в
синагогу...
- В синагогу мог бы меня как раз прихватить - там же ничего не
повешено, там типа, не на что молиться...
Это ты, типа шутишь? Ты остроумная, типа?
- Все! прости! Прости, виновата, прости голубчик!!!
Так мы беседовали с одним из героев моей - не этой, следующей книжки, о
них - Отцах Основателях нынешней братвы. Почти все они - отвалили.
О них мало кто писал. Вот - Наташа Медведева - чудесно написала - она
их успела повидать и описала с удивительной точностью. Извиняться надо было
быстро- все эти Иосифы и их братья, уже сильно смахивали на тех, настоящих
из Ветхого Завета. Дети выживших двадцатый век - они научились сначала бить,
а потом уж думать, и начисто утратили некоторые черты, приобретенные в
Диаспоре - например знаменитую еврейскую самоиронию.
Эти Кудрявые Бизоны - они были предтечей нынешних Гладкостриженых
Бычков - и если и признавали юмор, то исключительно сверху вниз, а "телки"
всех видов, независимо от классификации "ебалов" - всегда являлись для
них безусловным и непререкаемым НИЗОМ.
Из всего вышесказанного ясно, что лицо у меня, как лицо и чего было его
ненавидеть, непонятно.
Наташа не стала особо церемониться с бедным Яшенькой.
- Джейкоб, я понимаю, что Госпожа Саша не твой сексуальный тип. Я
понимаю, что тебе нравятся блондинки. Но ты, кажется, забыл, что ты тут раб.
И притом бесплатный...
Она похожа на мою мать! Я НЕНАВИЖУ ЛИЦО МОЕЙ МАТЕРИ! Я ненавижу мою
мамочку! Как же я ее ненавижу...
Тут Наташа прониклась. Дело в том, что она приехала в Штаты с хорошим
английским. Довольно быстро получила документы, и некоторое время работала
по специальности - психиатром в госпитале. У нее там была группа пациентов,
и через некоторое время творческая русско-еврейская Наташа, на каком-то
семинаре зачитала доклад, об успешно проделанной работе.
Ну, то есть она там вылечила несколько человек от депрессии и хотела
поделиться опытом с коллегами. После чего Бедную Девушку со скандалом
уволили, на прощанье, объяснив, что излечение пациента ни коим образом, не
входит в задачу психиатра - а входит в его задачу подсадить человека на эти
сеансы два-три раза в неделю в течение всей жизни. Потому что излеченный -
он перестанет ходить и ПЛАТИТЬ. Все просто и понятно. В результате, бедная
Наташа стала известной доминиктрисой и администратором в "Пандоре". Но при
этом, она продолжала вести частную группу психоанализа.
- Да, все ясно с ним.
Она дала Джейкобу водички и перешла на русский.
- Ты себе не представляешь, что у них тут твориться с мамами. Под
Рождество - у всех моих - обострение депрессии - надо ехать в Отчий дом -
видаться с мамой. Они все ненавидят своих матерей.
- У него - еврейская мама, да? Ну такая, которая висит у Вуди Аллена в
небе в "Нью-йоркских историях" и рассказывает всему городу про его больной
желудок? Ну, которая полностью заебала своей любовью?
- Нет, конешно! ЛЮБОВЬЮ, ни одна мама полностью никого не заебала. Эта
Еврейская мама - персонаж из анекдотов. Вуди Аллен смеется, а не ненавидит.
Эти мамы - заябывают окружающих - бесконечными рассказами о своих гениальных
деточках - а деточки то их любят. Ну, стесняются немножечко иногда.
Еврейская мама - как нарицательное. Нет, это не худший случай. У него -
Английская мама - как нарицательное.
- Из фильма "Стена"?
- И оперы "Томми"!
- В России таких тоже было достаточно. По крайней мере, люди часто
рассказывали.
- В России - такие жесткие нелюбовные матери - все равно другие. Это не
равнодушие, а желание не перебаловать. Не сглазить.
- В литературе - они вообще все как-то мгновенно аннулируются -
помирают от чахотки. Дальше любят уже портрет умершей мамы. Вообще не могу
вспомнить никакой живой и любящей. Разве что Наташа Ростова с ее пеленкой...
С другой стороны, если вспоминать знаменитых сумасшедших мам моего поколения
- ну, от которых все уже шарахались, чтоб не слушать больше об этих
уникальных малютках - то, две из них были еврейские девушки, еще одна - из
под Тосно, а еще у одной - этнический бэкраунд - четыре четверти Рязанской
губернии.
- В нашем поколении - русские матери изменились. Вся эта перемешанная
жизнь в коммуналках - перепутанные традиции - ведь на этих жутких
кухнях, собиралась голь - деревня и местечко.
- Да и еще дворянская старушка...
- Еврейская кухня вошла и вот идея Еврейской мамы.
- Вместе с криком и подзатыльниками? У был у меня один муж - его дочка
была ровесница моей. Он все смотрел, как я с ними обращаюсь - ну с дочкой и
сестрой, и однажды решил со своей поговорить в такой непринужденной манере.
Маня его залезла под стол и не выходила оттуда два часа! Не привыкла. А мои,
обычно, вообще на этот крик никак не реагировали. Они были девушки
повышенной жизнерадостности.
- Вот именно. А тут - наоборот - Манхэттенские евреи - приняли идею
Английской мамы.
- Ну, да они же так переживали, что их не принимают в закрытые
английские клубы. Боролись. А мне кажется, что если в английский клуб будут
ходить евреи - НАСТОЯЩИЕ, ну вот - такие как я, например, то это больше не
будет АНГЛИЙСКИЙ КЛУБ!
- Или это больше не будут евреи!
- Но если Бог создал на земле и еврея и английский клуб, создал и
гнедого жеребца и пегую кобылу - то он ЧТО-ТО имел ввиду. Зачем то он
раскрасил все разными красками! И этот По Ло из буддийской легенды, который
видел только истинные достоинства лошади, и поэтому перепутал гнедого
жеребца с пегой кобылой - по-моему, он мудила. По моему, он оскорбил Божий
замысел! А в английском клубе я однажды была. Когда я только приехала, за
мной заухаживал Яппи-бой Андрий - внук главы украинского комьюнити города
Нью-Йорка. И он меня пригласил поужинать в Кантри Клуб Йельского
университета. Я тогда понятия не имела, о том, что это такое. Кантри...
деревенский что ли?
Наташа хохочет. Ей в английских клубах приходится ужинать довольно
часто - положение обязывает. Наташа - одна из популярнейших в городе
доминиктрис.
- Слушай дальше! Приходим - красота, фонтаны, вид на ночной Манхэттен.
Сели за столик, я огляделась вокруг и говорю на своем ломаном английском:
- Андрий! Ты куда это меня привел? Мы тут с тобой единственные люди -
младше пятидесяти лет. И я тут - единственная женщина. И - единственный
еврей!
На этом слове - все подняли головы от тарелок - все эти воспитанные и,
ни в чем передо мной не виноватые, английские пожилые мужчины, а Андрий
наоборот голову опустил. И больше он со мной - дурой, не встречался! На
свете должны быть места - без кинокомедии.
- То есть без евреев? Юденфрай? Это уже делали...
- Не надо! Закрытый этнический клуб - почему не может быть?
- Но в них всегда хотят посторонние этносы! Вот наш "Самовар"...
- "Самовар" никогда не был чисто русским. А в Бруклине - они почти
закрытые. В них только иногда заходят какие-нибудь американские обожатели
русской культуры.
- Юля - английские клубы должны быть местом, где традиция
времяпровождения и поведения такова - что туда пойдет еврей или араб,
который хочет быть англичанином. И старается им быть. Не ты, и, на самом
деле, не я - я там тоже от скуки подыхаю, хоть я лицом и похожа на Ванессу
Рейдгрев, это не важно - туда впишется и негр, если он решил БЫТЬ
англичанином. И клуб останется английским. Нельзя не пустить туда человека -
за его лицо. Или имя. А что делать тому, у кого мама - индус, а папа -
английский лорд?
- Играть Ганди! Это как раз их знаменитый актер! С оттопыренными ушами,
помнишь? Ну, конешно ты права. Все эти закрытия должны быть естественными.
- В Нью-Йорке всех всюду пускают. И все спокойно растусовываются -
часть мест становится закрытыми.
- А синагога на Аппер Ист-сайд - совсем уж закрытое место. Если не
считать английских девушек, принявших иудаизм...
- У Джейкоба не английская мамаша - я ее видела - нормальная богатая
сука.
- Еврейка?
- Да. И - Английская мать, как нарицательное - из английской книжки,
про то как "мама меня не любит". Абсолютно равнодушная, и твердо
регламентирующая каждый его шаг. Без учета его капризов и пожеланий. Без
малейшей идиотской НАШЕЙ идеи, что РЕБЕНОК ДОЛЖЕН БЫТЬ СЧАСТЛИВ. ИХ идея -
вырастить человека, подготовленного несчастливым детством - к этому тяжелому
миру.
У Наташи четверо детей - две девочки и два мальчика. С ними сидит папа
- Вася Арбатов, а мама - зарабатывает. В короткие выходные она их всячески
балует и развлекает. Вася Арбатов - пьющий папаша, и в основном дети растят
друг друга - старшие младших. Вид у них довольно счастливый... и мать свою
они обожают. Все это случай - богемы - само выращиванье детей - их свобода,
но от этого и ранняя самоответственость. Все мы нечистый эксперимент. Чистая
борьба идей - мидлкласс. Буржуа. Евреи и англичане.
- Да я всегда думала, что с ними интересно схлестнуться в идеях - с
англичанами. И русских - англичане тоже как-то волнуют. В англичанах есть
сила...
- Была. Теперь всех волнуют американцы.
- Но тут все перепутано. Эти равнодушные американские матери - все
равно балуют. Слуги! Бэби-ситеры! Постель застелит не могут! В чем идея?
Несчастный ребенок-эгоист?
- Да, все это мои пациенты. Вот этот Джейкоб...
Давай я с ним больше не буду. Я тоже не железная... давай его Эдне
обратно отдадим...
Я вспоминаю рассказ Поли:
-Ты нам с Лизкой оставила квартиру. И Надьке с братом тоже родители
оставили. Вот основная разница русских родителей с американскими. Все равно
все расселяются с детьми - после восемнадцати лет. Дети должны идти жить с
руммейтами, иначе родители от них с ума сойдут. Но американцы - ну ты,
знаешь, они НЕ ЛЮБЯТ СВОИХ ДЕТЕЙ, и поэтому просто велят им выметаться с
квартиры. А русские - ну, наши эмигрантские родители, они ЛЮБЯТ СВОИХ ДЕТЕЙ
- и сами уходят с квартиры. Понятно же, что это очень трудно - найти новую
квартиру и снять ее, если ты молодой человек и у тебя еще нет работы и
кредитной истории. И новая - всегда будет дороже. В русском комьюнити
принято - детей оставлять в квартире. А американцам - по фигу.
Она, не задумываясь, произнесла две известные идиомы про детей, только
евреи превратились в русских, а англичане в американцев.
- А китайцы? Родители вашей Карины?
С ними жила девочка из семьи китайского императора - родители были
миллионеры, а девочка с 18-и лет жила в Квинсе с Лизой и Полей, в проходной
комнате.
Обожают! Ты что! Они нам каждое воскресенье завозили полный холодильник
китайской еды! Все сырое - свежее из Чайна-тауна. Чтоб мы учились готовить!
Она нас учила - китайскую готовить, а мы ее печь русские пирожки.
Я никаких пирожков печь не умею. Это дети прибежали, насмотревшись на
китайскую принцессу к моей маме с криком:
Немедленно учи нас печь пирожки! А то Юля говорит, что мы вырастем
Яппи-женщинами, которые не знают, что макароны надо класть в кипящую воду!
Там у них - мир эмигрантских детей - с испуганным культом готовки, идеи
Вечной Женственности и прочих дряхлых ценностей Старого света, видимо все
страхи эмигрантских родителей - одинаковы. Ну тех - которые согласны - не
ходить в английский клуб. И даже не боятся, что их дети туда не будут
ходить. А
боятся только за язык. За песни, всякие там глупые пирожки. Брайтон бич
и Чайна-таун, там всегда пахнет рыбой и много неправильно одетых людей,
которые плохо говорят по-английски... и ЛЮБЯТ СВОИХ ДЕТЕЙ.
Теперь Лиза живет с филлипинкой, а Поля с питерской полудагестанкой.
Сплошной традиционализм. Эдакие клумбы, на которые слетаются юноши,
обделенные материнской любовью... Пирожки, действительно - чудные.
Двенадцати видов. Больше чем тут - на Конюшенной, в булошной напротив.
Благословенные эмигрантские страхи...
Я не уверена, что ребенок должен быть счастлив. Иногда я встречаю, не
особенно счастливых, и при этом очень хороших детей. От одиночества у детей
здорово развивается фантазия.
Но детство - такая тяжелая пора - сама по себе, что и без войны, и без
родительской установки, насчет того, что не хуй тебе быть счастливым - ты
все равно очень часто бываешь несчастным. Мир прыгает на тебя с первой
минуты. Как пес на плечи. То лизнет, то укусит. И лает, зараза!
МИР - С САМОГО НАЧАЛА - ВОЙНА. А за спиной - хорошо, когда ТЫЛ. У меня
осталось от детства чувство - непрерывных военных действий, (то атака - то
оборона, то засада, то осада), с надежным, никогда не предающим, тылом за
спиной. Наверное, меня баловали, но это было "все снаряды - фронту!". Спички
я не умела зажигать лет до 13-и, намазывать на хлеб замерзшее масло из
холодильника - лет до 15-и. Ну и что? Зато к тридцати пяти годам, я в
совершенстве освоила водопроводное дело, чем не всякая девушка может
похвастаться.
А ПЕЧЬ - так и не научилась!
И СЕЧЬ - так и не научилась!
Из-за этого несчастного Джейкоба, которого не любит мама.
Опишу еще двух подлых тварей, благодаря которым, мне пришлось
расстаться с "Пандорой"
АННА
Немка из Дрездена. Тощая верста, тоже блондинка - ужасно некрасивая.
Профессиональная садистка. Образ, конешно "ЭСЭСОВКА". Сексу в ней было ноль,
артистизма - тоже, но она была такая НАСТОЯЩАЯ Эльза Кох, что вызывала у
жертв полный восторг. То есть полный УЖАС, я хотела сказать.
И в жизни она была редкостно неприятная, хотя вовсе не садистка, а
просто немецкая бюргерская девица - ПОРЯДОШНАЯ, но ясно было, глядя на нее,
откуда такие взялись, когда стало можно ВСЕ, нет. Не только из уголовниц,
иногда вот из таких - порядошных.
Ее конек был всегда "Концлагерь", и никакой "гилти трип", свойственный
многим молодым немцам, в ней не ночевал и не мешал ей обыгрывать свою
"немкость" именно таким способом.
Она всегда была в эсэсовской фуражке и с элегантным хлыстиком.
Одевалась иногда в мундир вермахта, но чаще - в черную кожаную жилетку.
Сапоги и короткие шорты.
Однажды мне довелось увидеть ее в роли жертвы. Иногда приходил веселый
парень, который сочинял забавные собственные сценарии в духе советского
телевизора.
В тот раз он был партизан, который не выдает Родину. Его пытают, потом
хватают его любимую девушку. Анну вызвали играть эту девушку, а меня,
злодейку-фашистку.
Если не скажешь, где партизанский штаб - мы отдадим ее солдатам!
Нет, нет, режьте меня, жгите, вырывайте ноздри, но только пощадите мою
голубку Мэри!
При этом он по-настоящему плакал, а как только кончился его оплаченный
час - начал дико хохотать, и мы вместе с ним. Но такие затейники, к
сожалению, попадались не часто.
Вообще в "Пандоре" существовало несколько разновидностей клиентов.
Бывали настоящие психи - но таких процентов десять не больше, потом
просто очень застенчивые закомплексованные мужчины, есть еще "большие боссы"
- сильные люди, которые приходят отдыхать от своего бытового непрерывного
доминаторства. Самые приятные клиенты - это молодые яппи, которые приходят в
"Пандору" развлекаться - просто играть в этих женщин, как в живых БАРБИ.
В общем, на треть психушка, на треть театр и на треть детский сад для
взрослых...
КЕЙТ.
Это была страшная баба. Дико красивая - полуфранцуженка, полулапландка,
(а я думала, что лапландки бывают только в "Снежной королеве"). Кейт была
настоящая ведьма, злющая как черт. Они с Анной, как выяснилось впоследствии,
писали на меня доносы. Анна - просто из подлости, а Кейт - из ревности к
Наташе.
Она сначала влюбилась в Наташу, потом возненавидела ее и стала сживать
со свету. Я то не особенно верю в сглаз и всю подобную мутоту, но
большинство девушек в "Пандоре" - очень даже верили, и пришлось звать на
помощь мою Полю.
Поля в это время пыталась изучать ведьмовство по американской книжке,
которая называлась, почти как наша мама - "ВИККА". Если честно, в переводе
на русский, это значит "ведьмовство", а "ведовство", ясное дело такие вещи
можно поворачивать в любую сторону, но книжка была ЛЕГАЛЬНАЯ и оттого
доброжелательная и по-детски смешная. В предисловии было написано:
Имейте в виду, что любое зло, которое причините вы - вернется к вам в
шестикратном размере. Цель данной книги - научить оберегать себя и своих
близких от колдовства.
В этом месте автор устает от собственной политкорректности и, не
выдержав, добавляет:
И еще - эта книга научит вас делать себе маленькие подарки - ну,
например, чтобы телефонная компания вдруг взяла и потеряла ваш счет на
крупную сумму.
В общем, Поля явилась в "Пандору", увешанная амулетами, с благовониями
и колокольчиками в руках и целый час там колдовала по всем комнатам.
Все равно Кейт с Наташей еще долго воевали, потом Наташа все же
победила, и Кейт уволили.
Впоследствии и сама Наташа ушла из "Пандоры", разругавшись с сучарой
Рейвин, которая становилась все злее и злее, наверное, оттого, что ей ничего
не давали есть, кроме картофельного пюре и мангового щербета.
С уходом Наташи русская история "ПАНДОРЫ" закончилась.
Вообще мне кажется, что в России у садо-мазы - не слишком большое
будущее.
У нас постаревшие Бедные девушки по-прежнему надевают оранжевые жилеты
и долбят асфальт - вот неизменные фетиши русской садо-мазы - эти ЖИЛЕТЫ и
эти ДОЛБИЛЫ.
Мое мнение таково:
Ни в садо-мазе спасение России, и ни в битье жидов любой
национальности.
СПАСЕНИЕ РОССИИ - В ТЕХНИКЕ МЯГКОГО ВВОДА.
Лирическое отступление:
ТЕХНИКА МЯГКОГО ВВОДА.
Так называлась передовица в какой-то некогда вполне серьезной советской
газете, присланной нам из Питера в 1990-м году. Насколько я понимаю - в то
первое постсоветское время на Родине происходил невероятный разгул. Не в
смысле "разгул демократии". А в смысле просто разгул. Сначала - еще при мне
определились две модные (прежде запретные) темы - евреи и эротика, но
впоследствии эротика евреев вытеснила.
Я смело могла рассчитывать на свою долю успеха, будучи евреем, несущим
на себе некоторую эротическую нагрузку. Меня вызвали в Москву работать над
костюмами для первого еврейского фильма и предъявили каким-то австралийским
миллионерам из центра Симона Визенталя.
Дальше, со мной, как всегда, ничего не вышло - австралийцы привезли
выставку, посвященную трагедии евреев в последнюю войну - огромные
фотографии, на которых изображено множество очень бедно одетых, некрасивых
людей с бабушками и младенцами - вероятно, это были хасиды.
Из пояснительного текста я узнала, что немцы довольно долго выпускали
их куда угодно - только прочь из Германии, и ни одна страна в мире не
соглашалась их взять - потому что они были на хуй никому не нужны. Эйнштейна
и Томаса Манна - пожалуйста, но не этих. Логично...
Люди эти бродили вдоль границ, умоляли пограничников... некоторые
грузились на корабли, и кораблям этим не разрешали приставать к берегу. Там
было даже рассказано про подвиг одного капитана - он посадил корабль на мель
возле какой-то страны - не желающий их взять - по закону всех, кто находится
на корабле, потерпевшем крушение - должна взять страна, у берегов которой
это случилось. Капитана потом судили и посадили в тюрьму - да он и знал, на
что идет.
Я смотрела на эти фотографии и не могла предположить, что совсем скоро
окажусь именно в такой толпе. Мне было легче, чем другим москво-питерцам,
твердо уверенным, что еврей - это бородатый интеллигент в очках с томиком
Пастернака под мышкой, я - деревенская - местечковая дворняга - и за спиной
у меня не раввины и не провизоры, а всякие там столяры, плотники и как
высшая карьера - ЭЛЕКТРИКИ.
Да, точно вот такая толпа - ПЕРЕМЕЩЕННЫХ ЛИЦ. Очень страшно в такой
толпе находиться. И я быстро переидентифицировалась из питерской принцессы -
центровой девочки в часть - ЭТОГО. Никто за нами не бежал, автоматчики,
окружавшие нас - были для защиты, (все равно - так похоже на что-то в
телевизоре - толпа автоматчиков вокруг нас - и все говорят по-немецки). Я
понимаю, что все было не так, но, испытав это один раз - некоторые люди
больше не могут из этой сопричастности выйти. НЕКОТОРЫЕ....
Когда Клинтон начал бомбить, из ресторана "Русский Самовар" выкидывали
каждого, кто осмелился только заикнуться, что правильно бомбит.
Я тихо шипела в углу, что на Балканах - удивительное Единение Народов и
Слияние Религий - за последние несколько лет выяснилось, что пытки,
групповые изнасилованья и ожерелья из отрезанных детских пальчиков, дружно
практикует все население страны - сербы, хорваты, боснийцы; православные,
мусульмане, католики.... Все они проявляют себя - полными ублюдками, трудно
кого-нибудь выбрать, и непонятно, почему надо выбирать сербов, по мне так,
они хуже всех, потому что вечно просят русских - проливать за них кровь -
как во дворе - ПОДЛЫЙ мальчик ебнет кого-нибудь, тот побежит за ним, а он к
отцу или старшему брату - спасай!
Я поделилась этими соображениями с одним человеком, и он мне
замечательно объяснил - почему - МЫ за сербов.
- Потому что сербы - высокие, красивые, голубоглазые, светловолосые,
умные и талантливые люди ...
Так сказал этот маленький, черноглазый, черноволосый... умный и
талантливый! И дальше:
- А албанцы эти - они на хуй никому не нужны! Хули ты вопишь:
"правильно бомбит" - да ИХ не должно быть. Понимаешь? Они - НЕ НУЖНЫ. Нужны
сербы - цивилизованный нормальный народ.
Отлично объяснил. Но с тех пор я не могу читать Павича.
Я вошла как в "трип", когда-то в "Хазарский словарь" - бывает, что
книга становится твоей жизнью и переплетается с ней. А потом постепенно
поняла, что делает Павич и расплелась с ним.
Весь этот талант, вся эта фантастическая мистерия - только для того,
чтобы в очередной раз поведать миру о том, как высоких красивых умных и
талантливых (кто бы спорил - он сам тому порукой), сербов - обложили со всех
сторон МЕЛКИЕ НЕПРАВИЛЬНЫЕ народы.
Все понятно, но мне - ВОРОНЕ, эту ЛЕБЕДИНУЮ ПЕСНЮ слушать тошно. И
оттого - скушно...
....После выставки, посвященной Еврейской Трагедии полагался банкет.
Там - то весь "пиар" и предполагался, и на меня - рассчитывали! Потому что я
была удачной фигуркой на доске - носатая еврейская девушка - художник
еврейского фильма. А я сочла этот банкет не вполне пристойным зрелищем и
ушла. Не то, что я какая-нибудь моралистка - я, собственно говоря, ушла в
гостиницу - спать со своим любовником - с тем самым главным Гастоном. Все
равно верить в меня люди, которые начали разыгрывать эту партию, перестали
раз и навсегда.
Любимейший Кундера назвал бы банкет, в честь умерших от голода, КИЧЕМ,
но я к кичу хорошо отношусь - для меня это не ругань.
Кич - это вот замечательный Петр Колумбович Христофоров - какая-то
бригантина на берегу Москвы-реки - может архитекторам и противно, а мне
весело! Абсурд, конешно - но не страшный - такой детский вполне ОБЭРИУтский
бред. Вот это - кич. А то, что кичем называет Кундера - это просто хуйня
называется, не знаю, почему он не хочет пользоваться этим словом? (Может не
знает? Чех все-таки)...
Кундера как раз антипод Павича, ему - стыдно. За всех. Как этой
сербской девочке - у которой дневник - как же она их ВСЕХ ненавидит - всех
взрослых, устроивших из ее жизни вот такую хуйню.
Да, девочка эта не так популярна, как Павич. Писатель, пророк,
интеллигент, который ноет и скулит, что народ его обижают, которому, не
стыдно за свой народ - какое счастье, что у нас - ТАКИХ пророков не бывает.
Наши, слава Богу, только и делают, что СВОИХ обличают - начал Протопоп
Аввакум, и пошло- поехало...
А кич... Вот классный пример кича - и как раз возвращаемся к победившей
эротике:
В 1989-м году в Питер приехал
ТЕАТР СТРИПТИЗА ОТ ЦЕКА ВЛКСМ!
Вот это я понимаю!
Кажется, эта статья "Техника мягкого ввода" и была напечатана где- то в
"Комсомолке", и правильно - газета- то молодежная.
Мы-то - артистические девицы всегда про нее знали - про технику эту -
бывало вынешь возлюбленного из лужи, дотащишь до дому - ну хоть как,
(знаменитая фраза, сказанная Кузьминскому, Эммочкой при первом знакомстве:
Держись за столб. Так - дойдешь до дому).
И ... лежит он конешно на кровати - и мало уж может. А техника мягкого
ввода на что? И никто нас не учил.... И в газетах не писали... просто мы
любили этих охламонов своих - художников, поэтов, барабанщиков. От блядства
нашего и природной распущенности, расцветал - там внутри уж этот увядший
бутон, и все получалось. А простую женщину - кто научит? Кто, если не
"Комсомолка"?
В общем, все тогда смеялись над этой газеткой. Там еще снизу была
вторая статья.
"Женские оргазмы и что мы должны о них знать?"
Ну вот, приехала я значит в Россию - прошлым летом, лежу рядом с
женихом - Захар Михалычем. Вокруг белая ночь - за окном двор- колодец с
лавочкой, ( на лавочке - алкоголики). Вдруг со двора доноситься дикий
женский вопль. Я не удивилась - всю жизнь жила во дворе - колодце и всегда
там по ночам орали бабы - от мордобою.
Вот, думаю, ничего то тут не изменилось - плохо народ живет и ведет
себя соответственно...
Но следующего вопля - не раздается, а это для мордобоя странно. И потом
алкоголики начинают как - то этот вопль комментировать, да и я вдруг
понимаю, что вопль то - не такой. А такой - какой и из нашего с Захар
Михалычем окна - можно сказать только сто доносился - вот какой!
Получается вот такая картинка, как из учебника: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ.
ВЧЕРА:
ОН приходит на бровях. Видит ЕЕ - толстую, к тридцати, уж как пить
дать. В бесформенном халате. И с "шестимесячной". Смотреть противно. И
вообще плохо. Конешно, он ничего не может. Она ему говорит:
"Опять надрался, сволочь, неудачник, импотент..." где-то на середине
между "неудачником" и "импотентом" - ОНА уже получает в глаз и это только
зачин. Дальше он ее пиздит, вместо того чтобы выебать. Дальше - ночь. Сон.
Утром до некоторой степени, наступает ее звездный час - она ему не дает ни
пожрать, ни опохмелиться, и, наслаждаясь его муками, едет в автобусе на свою
фабрику. Он - злой как черт, тоже едет на свой завод - там он еле-еле
работает (нету от такой работы никакого прироста валового продукта), потом,
после работы старается надраться еще больше, чем вчера - чтоб только не
видеть ее рожу, потом идет домой и... крути кино сначала.
Она - Нетоптаная Курочка - успевает за это время - поругаться в
трамвае, в магазине, не хуже его хуево поработать на производстве, наорать
на ребенка от чего он становится "запушенным" и поругаться с соседкой. Так,
дети мои, жил простой народ до революции, принесшей нам не только ВЕЛИКУЮ
ИДЕЮ, совместного со всем остальным Цивилизованным Миром, упаковывания
всего, чего только можно, в пластмассовые коробочки, но и - ЕЕ - ТЕХНИКУ
МЯГКОГО ВВОДА.
И вот оно - счастливое
СЕГОДНЯ:
Первая часть не меняется - НА БРОВЯХ.
Но что видит он? А видит- то он уже некоторые проблески того, что не
станем мы грубо и впрямую называть "пизда", а назовем уклончиво и
таинственно "женщина". ( Это ведь нынче самые что ни на есть простонародные
слова: "Мужчина" - вы здесь не стояли! И: "Женщина" - передайте мелочь!).
Она уже не такая толстая в свои тридцать, а просто "с формами", она читает
дешевые женские журналы и уже как-то приоделась - сверху на ней что-то
розовое в цветочек, а внизу - зеленое в клеточку и все это, представьте
себе, в блестках! Может где-нибудь в Париже или в "Борее" предпочитают
женщин в черном, но не во дворе колодце - угол Кузнечного и Колокольной, там
неискушенные и непресышенные покамест мужчины, радуются при виде блесток,
понимая:
ЭТО - ЕМУ!
ЭТО - БРАЧНЫЙ ТАНЕЦ ФАЗАНИХИ!
И на голове у нее - модные "мелированые" перышки - блестящие - даже и
от шампуня "Ворожея" - а не тусклая пакля. Посреди форм - талия. И все -
ЕМУ. Он конешно польщен и признателен. Но он, конешно, ничего не может. На
бровях - оно и есть на бровях. И после 8-и часов за станком трудно требовать
чего-то другого.
Он ничего не может - но ХОЧЕТ! И уж тут-то наша героиня, вооруженная
техникой мягкого ввода - кладет его милого на постелю и не хуже какой
художницы-поэтессы... А дальше все понятно - бутон расцвел, с оргазмами -
без оргазмов - это все не важно, на самом деле, ебля, она есть ебля -
ЛЮБОВНЫЙ обмен энергией между двумя индивидуумами, за что и боролись! А
насчет оргазмов все уж тоже образовались и стараются в этом направлении. Но
во всех случаях, вместо мордобоя происходит пиздоеб, (это новое слово и
является антонимом слову мордобой!).
Утром счастливая - любимая она - дает ему похмелиться и поесть. Все
довольные едут на работу. Там получше, насколько это вообще возможно,
работают, привал годового продукта... ребенок.... Соседка ... словом - ясно,
что
ТАК - ПОБЕДИМ!
...Между тем, в "Пандоре", неблизкой моему русскому сердцу, разрешался
только один вид ввода - резиновая чурбашка (иногда с моторчиком, иногда без)
в жопу клиента. Все остальное запрещено.
Для меня это было ужасной неожиданностью - я, собственно говоря,
устроилась туда, чтобы трахаться и одновременно зарабатывать - мне хотелось
таким образом объегорить изрядно надоевших Мелких бесов. Но, конешно, такое
местечко будет скорее играть в их команде, чем в моей.
"YOU SHOUD KNOW - ITS NOTHING ABOUT SEX HERE!"
ТАК Наташа отвечает каждому звонящему по телефону, каждому входящему, и
эта же строгая фраза была произнесена мне. Никакого на хрен секса - под
угрозой увольнения!
А между тем было совершенно ясно - что СВОИ - это дело потихоньку
практикуют.
Опять СВОИ!
И ОПЯТЬ Я ГОРЕСТНО ДУМАЮ - ПОЧЕМУ ВО ВСЕЙ ЗЕМЛЕ. НА ВСЕМ СВЕТЕ - у меня
никогда нет никаких своих, кроме родителей, дочки и сестры. Но такие свои -
они есть у каждого - таких, иметь неинтересно. У большинства людей есть еще
какие-то - "НАШИ".
Какое-то, какое никакое - "МЫ".
А У МЕНЯ - НИКОГДА!
И мне все кажется, что вот будет любовь, мужчина, и мы с ним станем
"МЫ", будем друг другу НАШИ и СВОИ.
Ничего из этого не выходит. Ни мужья, ни любовники, ни бойфренды - этим
не становятся. Я - отдельно, они - отдельно.
Я уж привыкла к этому, привыкла к одиночеству. Самый нелюбимый день в
году для меня - Новый год, потому что надо быть в веселой компании СВОИХ. Со
мной в Новый год всегда какая-нибудь беда, всегда слезы. В остальные дни -
легче терпеть, свою ко всему, непричастность. Книги - это, конешно, мои
СВОИ. ВСЕ ЭТИ, даже не всегда умершие - иногда живые. Но никогда не надо
пытаться материализовать - любимого писателя или поэта.
Помню, в Париже рядом с ЖИВЫМ любимейшим Хвостом, я уходила из его
мастерской, всегда полной людьми - уходила от нестерпимого одиночества,
К СЕБЕ, в крошечную келью на улице Пигаль (но не там, где она - ВЕСЕЛАЯ
ПИГАЛЬ, а просто в начале - Пигаль 11 - там напротив супермаркет, а в окно
кельи вина верхушка Эйфелевой башни), и читала, лежа на узкой постели,
книжки Шинкарева. Читала и думала
- Вот он - единственный мой друг!
А потом вернулась в Нью-Йорк, встретила живого Шинкарева, и все
влюбились, я в его книги и картины, он в мои песни... Он даже прожил в
хвостовской спаленке несколько месяцев .... Но никакой дружбы между нами не
вышло - каждый живет в своем одиночестве, но у него все же есть Митьки и
Алина, а у меня - никогда, никого - одна я - Бедная девушка, вот и
приходиться мне быть - только с ... ну с кем-то, кого не стану я называть -
пусть каждый догадается - как ему положено.. Да и не назвать - слишком много
имен.
Да и еще один за мной ходит... у него тоже много имен. Обаятельный - но
он мне не нравиться - у него запаха нет. А - ходит!
"...Слева кудри токаря, справа - кузнеца..."
Но, если честно, мне отношений с этими двумя хватает полностью, и они
так много сил отбирают, что на остальных - вроде и не остается - отсюда и
одиночество - это мое собственное нежелание никаких глубоких связей с
людьми.
В общем,, что можно было сестрам испанкам - мне, или дурище Джованне -
было явно запрещено.
А между тем, один клиент мне приглянулся - и вовсе не тот развязный
красавец - дружок испанок, а наоборот - постоянный клиент Эдны - канадец.
Звали его Дэйвид, это был огромный блондин с мужественным лицом и манерами
застенчивой девочки - его блондинская кожа давала ему замечательную
возможность краснеть каждые две минуты.
Я с ним встречалась прежде - Наташа вечно заставляла меня смотреть
"сессии" Эдны - для повышения квалификации. Своих отдельных клиентов мне
доверяли очень редко - даже если клиент выбирал меня - приходилось делить
его и заработок с какой-нибудь опытной садисткой - но я не обижалась - шли
первые три месяца - мой стажерский срок. Все равно, стоило мне остаться с
клиентом наедине хоть на минуту - я немедленно начинала его ласкать
потихонечку и (что еще более страшное преступление) - смешить. Что поделаешь
- есть у меня талант клоуна, и н...
