Ли Куан Ю. Сингапурская история: из "третьего мира" - в "первый" (1965 - 2000)
страница №7
...ительность. Кромеобязательных сбережений в ЦФСО, составлявших 40% заработной платы, многие
люди дополнительно добровольно сберегали деньги в Почтовом сберегательном
банке, который позже был переименован в ПОС-банк (POSbank). Все это
позволило правительству инвестировать в развитие инфраструктуры: дорог,
мостов, аэропортов, контейнерных портов, электростанций, водохранилищ и
метрополитена (mass rapid transit system). Мы не допускали расточительных
затрат, и это позволяло сохранить низкий уровень инфляции и не прибегать к
иностранным займам. Начиная с 60-ых годов, мы ежегодно сводили бюджет с
профицитом, за исключением 1985-1987 годов, когда экономика переживала спад.
Правительственные расходы составляли 20% ВНП, по сравнению с 37% в странах
"большой семерки". С другой стороны, наши затраты на развитие страны намного
превышали подобные расходы в странах "большой семерки".
Практически ежегодно мы стремились к тому, чтобы собрать бюджетные
поступления в объемах, достаточных для финансирования текущих расходов и
инвестиций, оставаясь при этом конкурентоспособными по отношению к другим
странам в налоговой сфере. В 1984 году прямые налоги составляли две трети
общих налоговых поступлений. Мы прогрессивно снижали ставку подоходного
налога, - как личного, так и корпоративного, - и в 1996 году прямые налоги
составляли примерно половину общих налоговых поступлений, по сравнению с
тремя четвертями в странах "большой семерки". Мы переходили от
налогообложения дохода к налогообложению потребления. Максимальная ставка
налогообложения доходов частных лиц (income tax) была снижена с 55% в 1965
году до 28% в 1996 году. Налог на прибыль корпораций сократился за тот же
период с 40% до 26% процентов. В Сингапуре нет налога на прирост капитала
(capital gains tax). Наш налог с оборота - эквивалент НДС - составляет 3%.
Наши импортные тарифы составляют примерно 0.4 %.
Первоначально у нас была очень высокая ставка налогов на продажу
собственности (estate duty), основанная на воззрениях британской
социалистической философии, призывавшей высасывать соки из богатых. Но
квалифицированные налоговые юристы и бухгалтеры мало что оставляли на долю
налоговых инспекторов. В 1984 году мы снизили ставку налога на продажу
собственности с 60% до 5 - 10%, в зависимости от стоимости собственности. В
результате объем налоговых поступлений увеличился, так как богатые считали,
что уклоняться от этого налога больше не имело смысла. Мы также имеем
значительные неналоговые поступления в бюджет от обложения широкого круга
пользователей и потребителей товаров и услуг, предоставляемых государством.
Целью этих сборов является частичное или полное возмещение стоимости этих
товаров и услуг. Это предотвращает чрезмерное потребление субсидируемых
социальных благ и уменьшает диспропорции в распределении ресурсов.
Сбалансированный рост экономики обеспечивает стабильность, которая, в
свою очередь, поощряет инвестиции, способствующие созданию дополнительных
материальных благ. В самом начале мы приняли трудные решения, что позволило
создать благоприятные условия для экономического развития. Мы удерживали
государственные расходы и затраты на социальное обеспечение на невысоком
уровне, одновременно поддерживая высокий уровень сбережений и инвестиций. Мы
накапливали активы на протяжении последних 30 лет. В этот период темпы
экономического роста были высоким, а рабочая сила - сравнительно молодой. На
протяжении следующих 20 лет экономический рост замедлится, а население
постареет. Уровень частных сбережений снизится, расходы на здравоохранение,
с ростом числа пожилых людей, - резко возрастут, в то время как доля
налогоплательщиков в общей численности населения снизится. Частично мы можем
подготовится к решению этой проблемы загодя, приняв меры к увеличению
сбережений пожилых людей на счетах "Медисэйв". Еще лучшим решением было бы
привлечение образованных и квалифицированных иммигрантов для увеличения
числа талантливых людей, роста ВНП и налоговых поступлений. Правительство
также должно увеличить финансовую и административную поддержку социальных
проектов, осуществляемых по месту жительства добровольцами, выполняющими и
контролирующими эти работы на общественных началах.
Вся эта деятельность по налаживанию экономики была бы невозможной, если
бы угнетающее влияние коммунистов на экономику сохранялось. Вместо этого,
после провозглашения независимости Сингапура в 1965 году, лидеры коммунистов
колебались и занимались политической возней. Они сами ушли с арены
конституционной и законодательной деятельности, предоставив ПНД возможность
самостоятельно строить планы относительно будущего страны. Мы использовали
эту возможность и полностью изменили политическую жизнь Сингапура.
Глава 8. Политическое самоубийство коммунистов.
Утром 17 ноября 1965 года начальник тюрьмы Чанги (Changi Prison)
заметил, что Лим Чин Сион (Lim Chin Siong), который обычно приветствовал
его, был необычайно тих. Лидер Объединенного фронта коммунистов в 50-ых и
60-ых годах, а также член Законодательного собрания от ПНД находился в
заключении с 1963 года. Лим дрожал, его одежда была в беспорядке, брюки
разорваны, казалось, что он участвовал в драке. Он попросил перевести его в
другую камеру. Лима допросили в присутствии начальника тюрьмы. В сильном
расстройстве Лим пробормотал: "Они будут бить меня, они меня отравят...Я
покончу с собой, или они прикончат меня... Идеологические разногласия". По
его просьбе его перевели в камеру в другой части тюрьмы.
На следующий день он заболел и был переведен сначала в тюремный
госпиталь, а затем в гражданскую больницу. Примерно в 3:00 часа утра
надзиратель заметил, как Лим что-то искал около тележки с медицинскими
инструментами. На вопрос надзирателя он пояснил, что ищет нож. В 6:15 утра
Лим встал и попросился в туалет, надзиратель ждал его за дверью. Когда Лим
не вышел оттуда через три минуты, надзиратель постучал в дверь. Ответа не
последовало. Надзиратель заглянул в его кабинку со стороны смежного туалета
и увидел Лима повесившимся на трубе, идущей от бака с водой. Для этого он
использовал свою пижаму. Надзиратель выбил дверь и вынул Лима из петли,
доктора откачали его.
Коммунисты, находившиеся в заключении, были растеряны и разобщены после
тех неудач, которые обрушились на них. Во-первых, поражением на референдуме
о воссоединении с Малайзией в 1962 году; во-вторых, поражением на выборах в
сентябре 1963 года. Партия Объединенного фронта "Барисан социалис" (Barisan
Sosialis) получила только 33% голосов избирателей и, завоевав 13 из 51 места
в парламенте, оказалась второй по величине партией в парламенте. Когда
Сингапур отделился от Малайзии, доктор Ли Сью Чо (Lee Sew Choh),
председатель партии "Барисан социалис", осудил независимость Сингапура как
"фиктивную". На выборах в парламент он потерпел поражение и не присутствовал
в парламенте, когда тот собрался на заседание в декабре 1965 года. От имени
членов парламента от партии "Барисан" он заявил, что они будут бойкотировать
парламент. Через некоторое время Ли Сью Чо объявил, что коммунисты
отказываются от конституционной политики и "переносят сражение на улицу". Он
подражал безумным идеям "культурной революции" в Китае, распространявшимися
"Радио Пекина" (Radio Beijing). Он приказал, чтобы члены "Барисана", подобно
"красным охранникам", бушевавшим на китайским улицах, проводили демонстрации
в центрах лоточной торговли, на ночных базарах, и везде, где были скопления
людей. Подобно "красным охранникам", коммунисты также выходили на
демонстрации с флагами и транспарантами и устраивали столкновения с
полицией. Полиция разогнала их демонстрации и предъявила обвинения
организаторам демонстраций в организации беспорядков.
Вместо того, чтобы помочь завоевать общественную поддержку, эта тактика
расколола и разрушила "Барисан". В январе 1966 года Лим Хуан Бун (Lim Huan
Boon), лидер оппозиционной фракции "Барисан" в парламенте, объявил о своей
отставке с поста члена парламента. Он сказал, что Сингапур стал независимым
государством, и политика "Барисана" не соответствовала новым условиям, ибо
проводилась в интересах международного коммунистического движения, а не в
интересах народа Сингапура. На следующий день его исключили из партии. Он, в
свою очередь, заявил, что партия "Барисан" не только разуверилась в
демократической системе, но и обманула доверие людей, голосовавших за нее.
Через неделю еще два члена парламента от партии "Барисан" подали в отставку,
заявив, что под руководством Ли Сью Чо партия зашла в тупик, ошибочно
полагая, что независимость Сингапура была "фиктивной". Два дня спустя другой
член парламента от партии "Барисан" С. Т. Бани (S.T.Bani), находившийся
тогда в заключении, также сложил депутатский мандат, отрекся от коммунизма и
навсегда ушел из политики. В Объединенном фронте коммунистов царил полный
разброд.
Ли Сью Чо не только сделал Объединенный фронт коммунистов
неэффективным, но и, практически, сдал ПНД арену конституционной
политической борьбы. Эта ошибка дорого обошлась коммунистам и дала ПНД
полное господство в парламенте на протяжении следующих 30 лет.
Я почувствовал фундаментальное изменение в настроении людей, - они
поняли, что Сингапур был их государством. Англичане должны были скоро уйти
из Сингапура, Малайзия не испытывала к нам никакой симпатии, а Индонезия
хотела нас уничтожить. Политика перестала быть игрой в митинги и
демонстрации, она стала вопросом жизни и смерти. Каждый китаец знает
поговорку: "Большая рыба ест маленькую рыбку, а маленькая рыбка ест
креветку". Сингапур был "креветкой". Людей волновало одно: как выжить. Они
знали, что только ПНД была испытанной и проверенной силой, и имела
необходимый опыт, чтобы вывести их из угрожающей ситуации.
На промежуточных выборах в январе 1966 года в округе Букит Мера (Bukit
Merah) ПНД победила с подавляющим превосходством, получив 7,000 из 11,000
голосов. На призыв "Барисана" опускать в урны чистые избирательные бюллетени
откликнулось не более 400 человек. Мы выиграли шесть промежуточных выборов
подряд, во всех округах - без конкуренции, чтобы заполнить вакантные места в
парламенте, освободившиеся после отставки депутатов парламента от партии
"Барисан". В парламент пришли хорошо подготовленные люди, многие из которых
получили образование на китайском языке в Университете Наньян. Они помогли
сдвинуть массы людей, говоривших на китайском языке, поближе к политическому
центру.
В январе 1968 года, вскоре после объявления Великобританией о
предстоящем выводе войск, я назначил всеобщие выборы. Партия "Барисан" их
бойкотировала. Это была очередная серьезная ошибка, которая, в итоге, лишила
коммунистов представительства в парламенте раз и навсегда. Мы добились
переизбрания своих депутатов в 51 избирательном округе, где нашим кандидатам
никто не противостоял, а в 7 оставшихся избирательных округах мы победили,
получив 80% голосов. Будущее Сингапура выглядело настолько мрачно, что
оппозиционные партии просто уступили нам поле деятельности. После завоевания
всех мест в парламенте я решил расширить базу нашей поддержки, с тем, чтобы
опираться на максимально широкие слои населения. Я решил оставить оппозиции
только крайний левый и крайний правый фланги политического спектра. Нам
следовало быть осторожными, чтобы не злоупотреблять той абсолютной властью,
которую мы получили. Я был уверен, что если мы будем оставаться честными, и
оправдаем доверие людей, то они пойдут за нами, какой бы жесткой ни была
наша политика.
В политическом климате Сингапура 90-ых годов невозможно представить
себе то психологическое влияние, которое имели коммунисты на этнических
китайцев Сингапура и Малайи в 50-ых и 60-ых годах. Коммунисты убедили людей,
что то, что произошло в Китае, произойдет и в Малайе, что коммунизм был
делом будущего, а те, кто сопротивлялся этому, будут похоронены историей.
Твердые сторонники коммунистов составляли от 20% до 30% электората. Нам не
удалось лишить коммунистов этой поддержки на протяжении многих лет, несмотря
на те экономические блага, которое приносила наша политика в течение
следующего десятилетия.
Наша политическая стратегия и тактика сформировалась в то время, когда
с 1954 по 1959 год мы боролись в оппозиции, и в период с 1959 по 1965 год,
когда мы находились у власти. Ловкие и жесткие методы, применявшиеся
коммунистами, наряду с безжалостными методами ультранационалистов из ОМНО,
стали для нас незабываемыми уроками политической борьбы. Уличная борьба с
ними походила на рукопашный бой без правил, в котором все приемы были
разрешены, а победитель получал все. Мы научились не поддаваться нашим
противникам, иначе они уничтожили бы нас. Даже после того, как мы подорвали
силы коммунистов в организациях, входивших в состав Объединенного фронта,
нам приходилось считаться с их подпольем. В любой момент они могли
прибегнуть к насилию или восстановить легальные организации, либо
использовать и то и другое. Еженедельные разведывательные отчеты
Департамента внутренней безопасности постоянно напоминали нам об их
присутствии в Сингапуре, и об их секретной сети, которая связывала их с
вооруженными группировками на Малайском полуострове.
После того как партия "Барисан" стала неэффективной, коммунисты
обратились к насилию и террору. Они вновь возродились под эгидой Малайского
национального фронта освобождения (МНФО - Malayan National Liberation
Front), который являлся придатком Коммунистической партии Малайи (КПМ -
Malayan Communist Party), и в 70-ых годах взорвали несколько бомб в Джуронге
и Чанги, пригородах Сингапура. Среди погибших была шестилетняя дочь
британского служащего.
К 70-ым годам их силы пошли на убыль. Примерно 2,000 партизан
находилось в Таиланде, у границы с Малайзией, несколько сот партизан было
рассеяно в джунглях Малайского полуострова, существовало также несколько
террористических групп в городах. Смогли бы мы одержать победу над ними,
если бы действовали по отношению к ним в соответствии со всеми
формальностями гражданского судопроизводства и отказались от практики
содержания коммунистов в заключении без суда? Я сомневаюсь в этом. Никто не
решался выступить против них, не говоря уже о том, чтобы дать показания в
суде. Тысячи коммунистов содержались в заключении в концентрационных лагерях
в Малайзии, сотни - в Сингапуре. В 40-ых и 50-ых годах англичане выслали
тысячи коммунистов в Китай.
Среди тех, кого англичане не выслали, был и Лим Чин Сион. Ценой,
которую он заплатил, когда коммунизм предал его, была попытка самоубийства.
В декабре 1965 года начальник тюрьмы снова напомнил об этом факте во время
процесса над двумя редакторами печатного органа партии "Барисан",
издававшегося на китайском языке. Они были обвинены в подстрекательстве к
мятежу, потому что написали, что режим ПНД "составил заговор, чтобы убить
товарища Лим Чин Сиона". Защита привела показания многих лжесвидетелей,
которые поддерживали абсурдное заявление о существовании заговора с целью
убийства Лима в гражданском госпитале. Редакторы были осуждены.
В июле 1969 года, через три с половиной года после попытки
самоубийства, Лим попросил о встрече со мной. Я не встречался с ним с тех
пор, как он возглавлял движение за отделение партии "Барисан" от ПНД в июне
1961 года. Когда вечером 23 июля Лим прибыл в мою официальную резиденцию Шри
Темасек, он выглядел разочарованным человеком. Он решил уйти из политики
навсегда и хотел уехать на учебу в Лондон. Он хотел, чтобы его подруга и
товарищ, находившаяся вместе с ним в заключении, бывший профсоюзный деятель
профсоюза рабочих фабрик и магазинов в 50-ых годах, которая освободилась
ранее, сопровождала его. Я с готовностью согласился и пожелал ему всего
хорошего в его новой жизни в Лондоне. Он потратил впустую лучшие годы своей
жизни, разочаровавшись в своих прежних товарищах и ожесточившись из-за их
ограниченности и бессмысленного нежелания считаться с реальностью.
В открытом письме, адресованном Ли Сью Чо, он писал: "Я полностью
потерял доверие к международному коммунистическому движению". Лим подал в
отставку со всех постов в партии "Барисан". Ли немедленно осудил его как
"бесхребетного и бесстыдного предателя" и исключил его из партии. Исключение
Лима из партии, которую он основал, ознаменовало окончательный распад партии
"Барисан" как политической силы.
В 80-ых годах, после более чем 10 лет жизни в Англии, Лим вернулся в
Сингапур. Мы никогда не встречались с ним снова, хотя и обменивались
поздравлениями в новогодних открытках. Когда в 1996 году он умер, его
прежние товарищи простили его. Хотя в 1969 году они осудили как
"бесхребетного и бесстыдного предателя", сотни бывших коммунистов и их
сторонников провожали его в последний путь. На похоронах его восхваляли как
"народного героя и героя нации". Примерно 500 сторонников провели
мемориальную службу в Куала-Лумпуре. Они сделали это скорее для того, чтобы
продемонстрировать миру, что они все еще были сильны и тверды в своих
убеждениях, чем для того, чтобы отдать ему последние почести. Лим был более
мудрым, признав раньше, чем они, что дело коммунизма было проиграно. В
открытом письме соболезнования его жене я выразил свое уважение к его личной
честности и преданности своему делу.
В Сингапуре и Малайзии коммунисты проиграли свою битву задолго до краха
коммунистической системы в Советском Союзе и намного раньше, чем Китай
отказался от коммунизма в 80-ых годах. Тем не менее, один коммунистический
активист не отказался от коммунистических идеалов даже после 20 лет
заключения, даже после того, как коммунизм потерпел крах во всем мире. Это
был Чиа Тай По (Chia Thye Poh). Он был убежденным человеком с твердыми, если
и неверными убеждениями. Будучи членом КПМ, он упорно отрицал любые связи
или симпатии по отношению к коммунистам, несмотря на то, что его членство в
партии подтвердили в своих показаниях ДВБ несколько членов КПМ, двум из
которых он непосредственно подчинялся.
Он был освобожден из заключения в 1989 году и поселился на
острове-курорте Сентоса (Sentosa), где работал переводчиком неполный рабочий
день. Все ограничения были сняты с него в 1998 году. Он не мог согласиться с
тем, что его мечта о коммунистическом будущем потерпела крах. Он продолжал
отрицать свои связи с коммунистами, играя на правозащитных настроениях
западных средств массовой информации. Несмотря на давление со стороны
западных средств массовой информации, его заключение послужило тому, чтобы
не позволить другим коммунистам оживить свою деятельность под прикрытием
осуществления их демократических прав. Коммунисты были серьезными
противниками, поэтому мы должны были проявлять решительность и упорство в
этой борьбе характеров и воль.
Время от времени нам напоминали, что коммунисты никогда не сдаются.
Переход к обучению в школах на английском языке значительно уменьшил приток
в их организации новых членов, получивших образование на китайском языке,
так что они очень старались привлечь новых членов, получивших англоязычное
образование. Зная, насколько коммунисты умелы, находчивы и настойчивы в
своих методах проникновения в организации и в манипулировании людьми, мы
были настроены не дать им ни малейшего шанса на восстановление их легальных
организаций, особенно в профсоюзном движении. Их способность проникать в
легальные организации путем внедрения влиятельных активистов для
установления контроля над этими организации внушала страх.
В 1985 году небольшая группа промарксистских активистов, получивших
образование на английском языке, попыталась использовать в своих целях
Рабочую партию (Workers' Party), посылая статьи в партийную газету "Хаммер"
(Hammer) и скрытно помогая выпускать ее. Они не хотели открыто взять на себя
ответственность за издание газеты, хотя этого от них требовала партия. Это
встревожило ДВБ. Группа включала некоторых выпускников Университета
Сингапура, связанных с Тан Ва Пио (Tan Wah Piow), прокоммунистическим
студенческим активистом, который сбежал в Лондон в 1976 году. Другие члены
группы Тана уехали в Китай, чтобы работать на подпольном радио КПМ.
Сотрудники ДВБ рассматривали эту группу промарксистских активистов,
получивших образование на английском языке, в качестве угрозы безопасности
государства и в 1987 году порекомендовали задержать их. Я последовал их
рекомендациям, не желая позволить нескольким прокоммунистически настроенным
активистам, включая Тана, в отношении которого мы имели явные доказательства
связей с КПМ, восстановить свое влияние, используя невинных, одурманенных
активистов. Среди членов нового Объединенного фронта был и католик, который
предпочел не принимать сан священника, чтобы заняться "теологией
освобождения".
Опыт, приобретенный Сингапуром в борьбе с проникновением и подрывной
деятельностью коммунистов, заставляет ДВБ всегда проявлять подозрительность
по отношению к любому тайному проникновению коммунистов в легальные
организации, особенно в профсоюзы и ассоциации ветеранов. Чтобы затруднить
коммунистам манипулирование неполитическими организациями, мы требуем от
всех, кто выходит на политическую арену, формировать законные политические
партии. Это заставляет их играть "в открытую" и облегчает наблюдение за
ними. Именно так нам удалось предотвратить проникновение коммунистов в наши
профсоюзы и удерживать наши общественные, культурные и профессиональные
организации свободными от коммунистического влияния. Важной причиной, по
которой мы не позволяли оставшимся коммунистам вернуться из Таиланда без
того, чтобы они сначала "свели счеты" с ДВБ, заключалась в том, чтобы не
позволить им проникнуть в легальные организации и передать навыки подрывной
деятельности более молодому поколению активистов, получивших образование на
английском языке.
Наиболее видным и высокопоставленным политическим лидером, которому мы
разрешили вернуться в Сингапур из Китая, был Еу Чуй Ип (Eu Chooi Yip),
старый друг и соученик Кен Сви по Рафлс Колледжу. Кен Сви неоднократно
встречался с ним во время поездок в Китай в конце 80-ых годов и был убежден,
что тот отказался от идей коммунизма. Кен Сви спросил меня, не позволю ли я
Чуй Ипу вернуться. Я разрешил, и в 1989 году он вернулся в Сингапур с женой
и двумя дочерьми. Вскоре после этого П.В.Шарма (P.V. Sharma) также попросил
разрешения вернуться обратно из Китая, где он жил после того, как был выслан
из Сингапура. Он был бывший президентом Союза учителей Сингапура (Singapore
Teachers' Union), и был арестован в 1951 году, одновременно с Деван Наиром и
Самадом Исмаилом (Samad Ismail), и выслан в Индию, где он родился. Из Индии
Шарма уехал в Китай. Он также вернулся в Сингапур с женой и детьми.
В КПМ Еу Чул Ип был прямым и непосредственным руководителем Фан Чуан Пи
(Fang Chuang Pi), лидера коммунистов в Сингапуре, с котором я встречался в
50-ых годах. Его называли "Плен" ("Plen" - сокращенное название "полномочный
представитель коммунистов). В середине 90-ых годов Чул Ип через Кен Сви
спросил меня, не позволю ли я сыну "Плена" устроиться на работу в Сингапуре.
Я согласился, после того как Кен Сви заверил меня, что сын не представлял
угрозы для безопасности страны. Офицер ДВБ допросил молодого человека и
подтвердил, что тот не являлся коммунистом. Он родился в конце 1965 года на
островах Риау, где его отец скрывался после того, как покинул Сингапур в
1962 году. В возрасте пяти лет он был послан в Китай и ходил в школу в
городе Чанша (Changsha), в провинции Хунань (Hunan), где была расположена
радиостанция КПМ "Голос малайской революции" (The Voice of the Malayan
Revolution). Он изучал инженерное дело в университете Цинхуа (Qinghua),
который являлся одним из лучших в Китае. Он и его отец, видимо, полагали,
что в Сингапуре он устроится лучше, чем в Китае. Он прибыл в Сингапур в
сентябре 1990 года, чтобы работать в качестве инженера в компании, связанной
с правительством. Эту работу подыскал ему Кен Сви.
Вскоре после того как его сын прибыл в Сингапур, "Плен" прислал мне
через китайского журналиста в Сингапуре письмо с тем, чтобы "искать
примирения". Он также прислал мне документальный видеофильм под название
"Славное мирное урегулирование" (Glorius Peace Settlement). Это была
типичная пропаганда КПМ: капитуляция и сдача оружия назывались "славным
мирным урегулированием". Я смотрел, как "Плен", одетый в форму с красной
звездой на кепке, говорил со своими людьми, одетыми в форму, об успешных
мирных переговорах. Потом фильм рассказывал о посещении лагеря лидером КПМ
Чин Пеном (Chin Peng), который присутствовал на отвратительном концерте.
После концерта "Плен" произнес речь, прервав ее для того, чтобы начать
аплодировать. Я выключил видео.
"Плен" прислал еще одно письмо с просьбой о возвращении в Сингапур. В
марте 1992 года я ответил ему, что я больше не был премьер - министром, но
добавил, что политика правительства состояла в том, чтобы не поддерживать
никаких контактов с КПМ как политической организацией. Любой член КПМ,
который хотел вернуться в Сингапур, должен был порвать свои связи с партией,
полностью рассказать о своих действиях в составе КПМ, и получить согласие
ДВБ. Я добавил, что именно на этих условиях правительство позволило Еу Чул
Ипу, его руководителю по партии, вернуться в Сингапур из Китая. "Плен"
немедленно прислал мне ответ, выразив свое разочарование. Он считал такой
подход недопустимым, на этом дело и закончилось. Его игра закончилась, когда
КПМ официально прекратила вооруженное восстание, подписав соглашение с
представителями правительства Малайзии в Хатьяй (Haadyai), на юге Таиланда.
Правительство Таиланда разрешило ему и его последователям официально
проживать в "мирной деревне" неподалеку.
Тем не менее, порядка 15-20 последователей "Плена" спокойно вернулись в
Сингапур, предоставив ДВБ полный отчет о своей прошлой деятельности, и
начали новую жизнь в теперь уже совершенно ином Сингапуре. Так же как и Еу
Чул Ип, Шарма, и сын "Плена", они тоже чувствовали, что здесь им будет
лучше, чем в Китае или Таиланде.
Когда я прибыл в Пекин в августе 1995 года, наш посол передал мне
письмо от "Плена". Он хотел встретиться со мной. Наша первая встреча
произошла в 1958 году, когда я был простым членом Законодательного собрания.
Через своего эмиссара он попросил о встрече со мной, и я тайно встретился с
ним на улице у Законодательного собрания и провел его в помещение комитета.
Он заверил меня в поддержке со стороны его партии и предложил работать
вместе с ПНД. Я попросил его предоставить доказательства того, что он
действительно стоял во главе организации КПМ в Сингапуре. Он сказал, что я
должен был верить ему на слово. Я предложил доказать свои полномочия и
организовать отставку городского советника Рабочей партии, который, по моим
убеждениям, был коммунистическим активистом. Он согласился и попросил
подождать. Через неделю советник ушел в отставку. Это было впечатляющей
демонстрацией его способности контролировать членов партии, даже находясь на
нелегальном положении. Мы встретились еще трижды, перед тем как я
сформировал правительство. Наша последняя встреча произошла 11 мая 1961
года, когда я уже был премьер-министром. Он пообещал мне поддержку и
сотрудничество в обмен на предоставление коммунистам более широких
возможностей для организационной работы. Я не дал ему таких гарантий, и,
перед тем как исчезнуть, он приказал организациям Объединенного фронта
низложить правительство ПНД.
Наша последняя встреча происходила в немеблированной квартире в
недостроенном доме УГЖР в Вампоа (Whampoa), которая освещалась свечами. На
этот раз я принял его в Дяоюйтай (Diaoyutai), в государственном доме приемов
для официальных лиц Китайской Народной Республики. Встреча состоялась 23
августа, в 9 часов вечера. Меня интересовало, понимал ли он всю иронию
ситуации, состоявшую в том, что мы встречались с ним в Пекине, где я был
почетным гостем коммунистического правительства и партии, вдохновлявшей его
на борьбу.
"Плен" постарел, располнел и больше не напоминал голодного, яростного,
изможденного и преследуемого революционера-подпольщика. Во время нашей
последней встречи он угощал меня теплым пивом. В этот раз я предложил ему на
выбор пиво, вино или "маотай" (maotai). Он поблагодарил меня, но сказал, что
из-за проблем со здоровьем станет пить только обычный китайский чай. Мы
говорили на китайском, он сделал мне комплимент, похвалив мое хорошее знание
китайского языка, я также сделал ему комплимент, похвалив его знание
английского языка. Он поблагодарил меня за то, что в 1990 году мы разрешили
его сыну переехать в Сингапур, и за то, что мы предоставили ему работу. Чу и
мой секретарь, Алан Чан (Alan Chan), сидели здесь же, и "Плен" согласился с
тем, чтобы нашу беседу записали на магнитофон.
Он разговаривал со мной так, будто бы ситуация была все еще той же, что
и в 50-ые годы. Он хотел обсудить условия, на которых он и примерно 30 его
товарищей могли бы вернуться в Сингапур. Сначала он попробовал вести беседу
в дружественном ключе, сказав, что нам следовало уладить старые проблемы.
Так как КПМ и ПНД когда-то были друзьями, почему бы им было не стать
друзьями снова? Я сказал, что мы могли бы стать друзьями, но только как
частные лица. Он сказал, что его люди тоже должны иметь какие-то права, было
несправедливо, что он не мог вернуться в Сингапур. Я сказал, что он может
вернуться, но должен сначала получить согласие ДВБ и продемонстрировать, что
он порвал связи с КПМ.
Когда мягкий подход потерпел неудачу, он заговорил жестко, напомнив
мне, что он отвечал за мою безопасность и много сделал, чтобы защитить меня.
Я ответил ему, что это был риск, на который я вынужден был пойти; его люди
могли бы убить меня, но дорого заплатили бы за это. Кроме того, я поступил
честно, предупредив его в публичном выступлении, что он должен был покинуть
страну перед Национальным праздником Малайзии в сентябре 1963 года, потому
что после этого контроль над безопасностью в городе переходил к малазийцам.
Он сказал, что спецслужбы Малайзии (Malaysian Special Branch)
приглашали его вернуться, почему же я не мог проявить такую же щедрость, как
и правительство Малайзии? Я сказал ему очевидную истину: КПМ не могла
рассчитывать на то, чтобы завоевать массовую поддержку среди малайцев, а в
случае с китайцами Сингапура это было не так. Я предложил ему принять
предложение правительства Малайзии. Ему это не понравилось.
Когда я спросил его, как он узнал о моем приезде, он сказал, что это
было совпадение: он пришел навестить своего дядю и узнал о моем визите из
сообщений по телевидению. Это было совершенно невероятно. Отставной чиновник
китайского министерства иностранных дел передал его письмо нашему послу.
Должно быть, "Плену" сказал о моем визите его китайский товарищ, и он ждал
моего прибытия. Он также отрицал то, что Лим Чин Сион уже раскрыл
представителям ДВБ, а именно, - что после нашей последней встречи в 1961
году он лично встретился с ним и приказал разрушить ПНД и низложить
правительство. Перед тем как уйти, он достал фотоаппарат и попросил
сфотографироваться на память с моей женой и со мной. Я был рад получить
сувенир от загадочного лидера подпольщиков, который, даже находясь в
Сингапуре на нелегальном положении, имел такую всеобъемлющую власть над
своими подчиненными в легальных организациях. Когда-то он внушал мне страх и
опасения. Теперь же, лишенный загадочности и власти над коммунистическим
подпольем, он выглядел безопасным пожилым человеком.
Коммунисты потерпели поражение, несмотря на то, что использовали
безжалостные методы и руководствовались принципом "цель оправдывает
средства". Но до того как это случилось, они поломали судьбы многим людям,
которые боролись с ними и испортили жизнь многих других людей, которые,
вступив в их ряды, впоследствии поняли, что их дело было ошибочным.
Глава 9. Центристская политика правительства.
Начиная с 1959 года, на протяжении сорока лет, ПНД десять раз подряд
побеждала на выборах. Такое не по плечу дряхлым и слабым. Как же мы добились
этого? В период между 1959 и 1965 годами у нас происходили серьезные
столкновения: сначала с коммунистами, затем - с малайскими националистами.
Получив независимость, мы столкнулись со страшными угрозами, исходившими
сначала от Индонезии, находившейся с нами в состоянии "конфронтации", а
затем - со стороны Малайзии, решившей избавиться от Сингапура в качестве
торгового посредника. В ходе этих событий между старшим поколением
избирателей и "старой гвардией" лидеров ПНД сформировались отношения
доверия.
Наши критики считали, что нам удалось удержаться у власти, потому что
мы жестко относились к нашим противникам. Это - слишком упрощенное видение
ситуации. Если бы мы предали доверие людей, они отвергли бы нас. Мы вывели
людей из отчаянной ситуации 60-ых годов и привели их в эру беспрецедентного
экономического роста и развития. Мы воспользовались расширением мировой
торговли, привлекли инвестиции и на протяжении жизни одного поколения
жителей Сингапура перескочили из "третьего мира" в "первый".
Мы учились у наших самых жестких противников - коммунистов. Сегодняшние
лидеры оппозиции пытаются обхаживать избирателей, думают, где и как им лучше
проводить свою работу, основываясь на том, как люди реагируют на их
выступления на рынках, в кофейнях, магазинах и супермаркетах, или как люди
воспринимают содержание раздаваемых листовок и памфлетов. Я в такие методы
работы с электоратом никогда не верил. Исходя из опыта многих неудачных
столкновений с моими коммунистическими оппонентами, я понял, что, в то время
как общее настроение масс действительно играет важную роль, главная роль в
обеспечении массовой поддержки избирателей принадлежит организационным
структурам. Когда мы пытались распространить свое влияние в тех районах, где
доминировали коммунисты, мы неизменно терпели неудачу. Ключевые фигуры в
избирательных округах, включая лидеров профсоюзов, деятелей ассоциаций
розничных и уличных торговцев, лидеров кланов и обществ выпускников учебных
заведений, были связаны коммунистическими активистами в единую сеть,
чувствовали себя членами единой команды - победительницы. Какие бы усилия не
предпринимали мы в ходе предвыборных кампаний, мы не могли добиться никакого
успеха. Единственный способ противостоять влиянию коммунистов в массах
заключался в том, чтобы самим проводить работу в массах на протяжении долгих
лет в промежутках между выборами.
Чтобы конкурировать с "вечерними школами самоусовершенствования"
(self-improvement night classes), открытыми при прокоммунистически
настроенных профсоюзах и ассоциациях, мы создали Народную Ассоциацию (НА -
People's Association). Мы приняли в НА в качестве корпоративных членов
многие землячества, коммерческие палаты, клубы отдыха, а также группы
досуга, искусства и другие общественные организации. Они стали основой более
чем 100 основанных нами общинных центров, в которых работали курсы по
ликвидации неграмотности на английском и китайском языках, курсы кроя и
шитья, приготовления пищи, ремонта автомобилей, электроинструментов,
радиоприемников и телевизоров. Конкурируя с коммунистами, превосходя их в
этой работе, мы постепенно завоевали влияние среди той части избирателей,
которая находилась под их влиянием.
Во время моих поездок по избирательным округам в 1962-1963 годах я
собирал активистов в маленьких городках и деревнях по всему острову. Все они
являлись местными лидерами различных ассоциаций и клубов и приходили на эти
встречи, чтобы обсудить со мной и членами моей команды вопросы улучшения
дорог, уличного освещения, установки водонапорных колонок, проведения
осушительных работ и работ по предотвращению наводнений. После моих визитов
создавались рабочие группы, которые занимались выделением средств для
осуществления подобных проектов.
Находясь в составе Малайзии, после расовых беспорядков 1964 года, мы
сформировали "комитеты доброй воли" (goodwill committees), чтобы
предотвратить обострение межобщинных отношений. Члены этих комитетов были
избраны из числа лидеров местных общинных организаций. Я работал над тем,
чтобы включать наиболее активных и перспективных членов местных комитетов и
"комитетов доброй воли" в состав комитетов управления (КУ - management
committees) общинных центров и совещательных комитетов граждан (СКГ -
citizens' consultative committees). КУ общинных центров занимались
организацией образования и досуга людей. СКГ, используя выделенные средства,
занимались реализацией местных проектов по благоустройству, а также
самостоятельно занимались сбором средств для предоставления социальной
помощи и стипендий нуждавшимся гражданам.
В тот период лидеры общинных организаций не желали, даже боялись,
открыто заявлять о своих связях с той или иной политической партией, - они
предпочитали быть связанными с правительством. Это было наследием
колониальных времен, особенно того периода, когда в Сингапуре активно
действовали коммунисты, для борьбы с которыми колониальным правительством
было введено чрезвычайное положение (Прим. пер.: в 1948 году). В то время
коммунисты могли отомстить за связь с любой политической партией, боровшейся
с КПМ. Создавая такие связанные с правительством организации как КУ и СКГ,
мы смогли привлечь на свою сторону значительное число старейшин,
пользовавшихся уважением в своих общинах. В период между выборами они
работали с нашими членами парламента, а во время выборов их влияние и
поддержка оказывали влияние на исход голосования, даже тогда, когда
некоторые из них оставались нейтральными, не участвуя в избирательной
кампании непосредственно.
Позднее, когда люди стали переселяться в многоэтажные дома УЖГР, я
сформировал комитеты жителей (КЖ - residents' committee), каждый из которых
охватывал жилой квартал из 6 - 10 домов. Это создало условия для более
тесного взаимодействия между руководителями и местными жителями. Так нам
удалось создать в новых районах, застроенных многоквартирными домами, сеть
общественных организаций, нити которой тянулись от КЖ к КУ и СКГ, и далее, -
к кабинету премьер-министра, являвшемуся "нервным узлом" сети. В результате
этого лидерам оппозиции приходилось работать на территории, тщательно
"возделанной" ПНД. Разумеется, существует прослойка колеблющихся
избирателей. Тем не менее, есть также и костяк местных лидеров, которые
знают, что избранный от их округа член парламента от ПНД, располагающий
поддержкой правительства, будет заботиться о нуждах избирателей, как в
период проведения избирательной кампании, так и в промежутках между
выборами.
Поворотным пунктом явились всеобщие выборы 1968 года, которые
проводились вскоре после заявления правительства Великобритании о
предстоящем выводе британских войск из Сингапура. Мы завоевали все места в
парламенте, получив подавляющее большинство голосов избирателей. Через
четыре года, в 1972 году, настроение людей изменилось, - они почувствовали
облегчение и были счастливы, потому что нам удалось добиться практически
невозможного. Несмотря на вывод британских войск, который привел к потере
50,000 рабочих мест и 20% национального дохода, экономика Сингапура
продолжала расти, а уровень безработицы оставался низким. Американские МНК
создали тысячи рабочих мест на предприятиях по производству электротоваров и
электронных изделий. На выборах, проведенных в сентябре 1972 года, было
переизбрано 57 из 65 депутатов парламента. Мы завоевали все 57 мандатов,
получив 70% голосов избирателей.
Мы вновь добились 100%-го результата на выборах 1976 года, завоевав 37
мандатов в округах, где против наших кандидатов не было выставлено
кандидатов от оппозиции, и 38 мандатов - в округах, где оппозиция выставила
своих кандидатов. Репутация руководства ПНД и успехи, которых мы добились,
сделали для оппозиции участие в выборах трудным делом. Люди полностью
доверяли руководству ПНД и не были заинтересованы в наличии оппозиции в
парламенте. Избиратели хотели продолжения экономического роста; хотели
переехать из трущоб в новые дома, которые они могли приобрести за счет
доходов, получаемых от высокооплачиваемой работы; хотели, чтобы их дети
учились в тех отличных школах, которые мы строили. "Прилив поднимал все
лодки", - жизнь подавляющего большинства людей становилась лучше.
В 1980 мы в четвертый раз победили на выборах "вчистую", завоевав 37
мест в одномандатных и 38 - в многомандатных округах, получив при этом 77.5%
голосов. Некоммунистическая оппозиция, появившаяся, чтобы заполнить вакуум,
оставленный коммунистами, в основном состояла из оппортунистов. Во время
предвыборных кампаний эти политики выдвигали программы, которые нравились их
прокоммунистическим последователям. Но они не представляли для нас угрозы,
потому что среди них не было лидеров, получивших хорошее образование на
английском языке, которые могли бы придать некоторую респектабельность
коммунистическому фронту, как это когда-то делала старая Рабочая партия
(Workers' Party) Дэвида Маршала (David Marshall). Именно в таком
политическом контексте следует рассматривать появление обновленной Рабочей
партии Д. Б. Джеяретнама (J.B. Jeyaretnam). Он был юристом и в качестве
кандидата своей партии на выборах 1972 года выступал за отмену "Закона о
внутренней безопасности" (Internal Security Act). Ранее, в 60-ых годах, он
обещал добиться воссоединения с Малайзией. Он хотел стать преемником
Маршала, но не обладал таким же остроумием и красноречием.
Тем не менее, Джеяретнаму удалось прервать полосу беспрецедентной
100%-ой поддержки ПНД избирателями на промежуточных выборах 1981 года, через
год после всеобщих выборов. Деван Наир сложил свой депутатский мандат по
округу Ансон (Anson) в связи с избранием на пост президента страны. Я
поручил организацию предвыборной кампанией новому помощнику Генерального
секретаря ПНД Го Чок Тонгу (Goh Chok Tong). Наш кандидат, активист ПНД, не
был хорошим оратором. Я не принимал участия в избирательной кампании на
промежуточных выборах, полностью положившись на Го Чок Тонга и более молодых
лидеров. Они были уверены в победе, но когда голоса избирателей были
подсчитаны, оказалось, что мы проиграли. Это был шок. Я был обеспокоен не
столько самим поражением, сколько тем, что не получил от Го никаких
предупреждений о возможном поражении. Меня беспокоило то, насколько было
развито его политическое чутье. Джеймс Фу (James Fu), мой пресс-секретарь,
сказал мне, что люди в низовых организациях были недовольны самонадеянным
отношением партийных лидеров к проведению избирательной кампании. Одна из
причин поражения была вполне очевидна. Значительное число рабочих
сингапурского порта, проживавших в многоквартирных домах, вынуждены были
выселяться из них, чтобы освободить территорию для строительства
контейнерного терминала, а альтернативного жилья им предоставлено не было.
Управление порта Сингапура (Port of Singapore Authority) и УЖГР
перекладывали ответственность за это друг на друга.
Джеяретнам весь обратился в крик и ярость. Он доходил до абсурда,
обвиняя полицию в произволе, повторяя все обиды, которые высказывали ему
рассерженные избиратели. Он абсолютно не считался с фактами. У него не было
никакой принципиальной позиции, потому что никакой реальной альтернативы он
предложить не мог. Я решил, что он будет полезен в качестве
спарринг-партнера для новых членов парламента, которые не прошли через школу
борьбы с коммунистами и ультранационалистами из ОМНО. Кроме того, он занял
ту часть политического спектра, которая предназначалась оппозиции и,
вероятно, тем самым вытеснил более опасных оппонентов. Его слабость была в
рассеянности. Он говорил и говорил, его речи были явно не подготовлены, и
вся его аргументация рассыпалась, когда ему предъявляли детально
проанализированные факты.
Тем не менее, теперь избиратели уже хотели слышать в парламенте голос
оппозиции. Ощущение кризиса 60-ых - 70-ых годов прошло, жители Сингапура
стали более уверенными в себе и хотели, чтобы ПНД не принимала их поддержку
как должное. На выборах 1984 года мы потеряли два мандата: первый завоевал
Джеяретнам в Ансоне, второй - юрист и Генеральный секретарь Демократической
партии Сингапура (СДП - Singapore Democratic Party) Чиам Си Тонг (Chiam See
Tong) в округе Потонг Пасир (Potong Pasir). Чиам избрал более тонкую линию,
чем Джеяретнам, - она более соответствовала настроениям населения. Он
говорил, что ПНД хорошо справлялась со своими обязанностями, но могла бы
работать еще лучше, а потому должна прислушиваться к критике. Этим он
улучшил свою репутацию. Он и его люди, входившие в СДП, относились к совсем
другому типу людей, чем те, которых коммунисты использовали в своей
легальной деятельности. И мы относились к нему по-другому, с уважением и
достаточно либерально. Мы надеялись, что, если он расширит свою базу
поддержки среди избирателей, то те, кто находился к нам в оппозиции,
перестанут поддерживать нелегальную оппозицию.
Эти деятели оппозиции не были похожи на тех серьезных противников, с
которыми мы сталкивались в лице Лим Чин Сиона и его товарищей по компартии,
которые были серьезными, преданными своему делу людьми. Джеяретнам был
просто позером, всегда искавшим известности, безразлично хорошей или плохой.
В отсутствие серьезной оппозиции я не занимался в парламенте текущими
вопросами. Я восполнял этот пробел, выступая с большой ежегодной речью.
Воскресным вечером, через неделю после моего выступления по телевидению в
день Национального праздника, я обычно выступал на посвященном ему
торжественном заседании перед примерно 1,200 лидерами общин. Я мог говорить
один-два часа о насущных, текущих проблемах, располагая только набросками
речи. Но перед этим я занимался серьезным изучением этих вопросов и
продумывал свою речь, делая ее доступнее для понимания. Опросы показывали,
что я собирал большую телеаудиторию. Я научился удерживать внимание
слушателей, как присутствовавших в Национальном театре, так и смотревших
телевизор, заставляя их следить за ходом моих размышлений. Обычно я сначала
говорил на малайском, затем на хоккиен (позднее - на литературном китайском
языке) и заканчивал на английском, которым я владел лучше всего.
Мне было легче установить контакт с аудиторией, когда я выражал свои
мысли так, как думал. Если бы передо мной лежала заранее написанная речь, я
не смог бы донести до слушателей мысли с той же убежденностью и
страстностью. Эта ежегодная речь была важным событием, во время которого я
старался сплотить людей для совместной работы с правительством, направленной
на решение наших проблем.
Во время избирательных кампаний в 70-ых и 80-тых годах я по вечерам
произносил речи на массовых митингах в избирательных округах, а с 1:00 до
2:00 пополудни, в самый разгар жаркого тропического дня, я выступал на
Фуллертон сквер (Fullerton Square), чтобы иметь возможность обратиться к
служащим. Иногда шел тропический ливень, и тогда я промокал до нитки, в то
время как толпа пряталась под зонтиками или под крытыми галереями
учреждений, расположенных вокруг площади. Но слушатели стояли, и я продолжал
говорить. И как бы я не намокал, у меня никогда не бывало простуды, -
адреналин бил во мне ключом. Речь, произнесенная по телевидению, оказывает
намного большее влияние, чем речь, напечатанная в газете, поэтому умение
выступать перед аудиторией было моей сильной стороной на протяжении всей
политической карьеры.
Сталкиваясь с оппозицией, я всегда задавался двумя вопросами: "Не
используют ли этих людей коммунисты? Не является ли деятельность оппозиции
нелегальной операцией, финансируемой и проводимой иностранными спецслужбами,
чтобы нанести вред Сингапуру?" Именно последнее соображение привело к
расследованию деятельности бывшего юриста Фрэнсиса Сью (Francis Sew).
Марксистская группа, о которой я упоминал выше, стала пользоваться влиянием
в Юридическом обществе (Law Society). Эта группа вела агитацию в пользу
Фрэнсиса Сью и добилась его избрания президентом общества. В результате,
Юридическое общество стало политизироваться, критикуя и подвергая нападкам
правительственное законодательство не с профессиональной, а с политической
точки зрения. До тех пор с этой профессиональной организацией, призванной по
закону поддерживать дисциплину и определенные стандарты в юридической сфере,
этого никогда не случалось.
Примерно в это же время, в 1987 году, советник американского посольства
Хендриксон (Hendrickson) встретился с Фрэнсисом Сью, предложив ему
возглавить оппозиционную группу на следующих выборах. Сотрудники ДВБ
рекомендовали задержать и допросить Сью, чтобы разобраться в этом вопросе, я
согласился с их доводами. Нам следовало прекратить иностранное вмешательство
во внутренние дела Сингапура и продемонстрировать, что это было недопустимо
для всех стран, включая США. На допросе Сью под присягой показал, что
Хендриксон предложил ему возглавить группу юристов, чтобы принять участие в
выборах, находясь в оппозиции к ПНД. Он также признал, что до того побывал в
Вашингтоне и встречался с руководителем Хендриксона в Госде...
