Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала
страница №2
...перестройки - активист общественныхдвижений "Кавказ" и "Барт", выступавших с антирусскими программами. В
декабре 91-го назначается министром информации и печати Чечни, а с февраля
95-го становится фактически пресс-секретарем Д. Дудаева. Ярый сторонник
построения на Северном Кавказе независимого от России исламского
(ваххабитского) государства от Каспийского до Черного морей. Лично знаком с
влиятельными зарубежными лидерами ваххабизма*. Крайне отрицательно относится
к исламу традиционного для Кавказа суннитского** толка. Поддерживает
постоянные связи с ведущими иностранными корреспондентами, аккредитованными
в России. По утверждению людей из его окружения, щедро одаривал некоторые
наши центральные телекомпании и газеты за антиармейские материалы из Чечни.
Мовлади сызмальства мечтал стать известным журналистом. Еще в школьные
годы активно сотрудничал в республиканской молодежной газете "Комсомольское
племя". Сверстники и наставники не скупились на похвалы "талантливого"
юноши, предсказывая ему блестящее журналистское будущее. Окончив школу, он
поехал покорять Москву, однако две попытки поступить в престижный МГУ на
журфак завершились полным провалом. Это был первый чувствительный удар по
его амбициям.
Вернувшись домой, Удугов устроился работать в газету "Комсомольское
племя". Заочно окончил в 1988 году экономический факультет Грозненского
университета. В период учебы попытался занять освобождающееся кресло
редактора университетской газеты, но неудачно.
Единственный номер, который ему доверили выпустить, был признан
идеологически вредным. За националистические настроения Удугову даже
отказали в приеме в члены КПСС. В прежнее время с пропагандой не шутили.
Неизвестно, чем бы для вольнодумца все это закончилось, но наступила
перестройка, обострившая националистические настроения, и пришла мода на
сепаратизм. Для Удугова это была родная стихия.
Чем больше местных звезд журналистики русских, еврейских, армянских и
других кровей покидали Чечню, тем громче звучал голос молодых чеченских
репортеров-радикалов, успевших вкусить прелесть информационной власти.
Мовлади старался больше других, выступая на митингах с экстремистскими
призывами превосходства чеченцев над другими народами Кавказа. Удугов
понравился тогдашним республиканским лидерам, и его все чаще стали
приглашать на сходки новой политической элиты. Иные воспользовались бы
моментом, чтобы заполучить влиятельные посты, но он не стал суетиться в
поисках "хлебного места". Его интересы лежали в другой плоскости. Мовлади
всерьез готовился к информационным битвам.
Когда в Чечне запахло войной, Удугов явился к президенту Дудаеву с
развернутым планом идеологических диверсий против Российской армии. Стержнем
"концепции" был тезис об особой роли газет, радио, телевидения как боевых
средств ведения идеологической войны, что основным в предстоящей работе
должно стать не информирование отечественной и зарубежной общественности о
происходящих событиях, а "создание" самих событий. В переводе на язык
спецслужб это означает сознательный обман, дезинформация людей с целью
формирования необходимых условий для жизнедеятельности местной элиты,
сумевшей в своих руках сосредоточить власть, деньги и оружие. План Джохару
понравился, и он дал добро на его осуществление.
В период первой чеченской кампании Мовлади активно использовал арсенал
средств, очень напоминавших те, что применяла геббельсовская пропаганда, чей
главный принцип: ложь, сказанная в тысячу первый раз, становится правдой. Он
умело адаптировал к новым условиям и другой небезызвестный постулат: "Чем
откровеннее ложь, тем охотнее в нее верят".
Многие журналисты ехали тогда на чеченскую войну в поисках славы и
денег. Только суточные у многих российских телевизионщиков превышали сотни
долларов.
В первые дни боев в декабре 1994 года у ворот КПП вблизи Моздока, где
расположился штаб Объединенной группировки войск, толпились журналисты в
ожидании информации, но московские идеологические чиновники всячески
избегали таких встреч. И неудивительно, что вся пишущая и снимающая братия
бросилась искать новые источники новостей. Так, многие из них оказались в
кабинете Удугова. К встречам со своими "дорогими коллегами" он готовился
основательно. К их услугам всегда были "свежие свидетели" зверств наших
солдат, сомнительного вида "солдатские матери" с жуткими историями службы
своих сыновей, повергавшими в шок тысячи российских матерей.
Все было продумано до мелочей: кому - "виски", кому - "баксы", кому -
краденую машину, кому - эксклюзив с Дудаевым. Всем - внимание, всем -
информация, всем - вечная дружба.
Его заслуги были оценены военно-политическим руководством мятежной
республики. И вскоре после окончания боевых действий он возглавил так
называемое министерство иностранных дел, а затем его назначают
вице-премьером.
Многие аналитики, в том числе и на Западе, склонны считать ритуальное
отрезание голов у граждан Великобритании и Новой Зеландии частью
дьявольского плана противников Масхадова по его дискредитации и устранению с
политической сцены. И одним из разработчиков этого проекта называют "серого
кардинала Ичкерии" Мовлади Удугова. На фоне террористов-отморозков,
способных без разбора казнить людей, отрезать у них уши, головы, он выглядит
этаким просвещенно-рафинированным политиком.
Для создания новой цементирующей чеченское общество идеологии Удугов
использовал идеи национализма и исламизма. Не без его активного участия
организовывалось молодежное движение "Нохчи", чья деятельность базируется на
идеях особой миссии чеченцев на Кавказе, их превосходстве над другими
кавказскими народами, не говоря уж о славянах. Но такой подход к переделу
сфер влияния был пригоден только для "внутреннего потребления", у соседних
народов он не мог вызвать понимания и поддержки, что и подтвердил кризис в
бывшей Конфедерации народов Кавказа. Все попытки чеченцев добиться в ней
безусловного лидерства потерпели фиаско. Как известно, на Северном Кавказе в
исламе суннитского толка веками наибольшим влиянием пользовались нечеченцы.
Чтобы исправить эту "историческую несправедливость", Удугов идет на хитрый
трюк. Во многом благодаря именно его стараниям создается новая Конфедерация
народов Кавказа под зловещими знаменами ваххабизма. В качестве
организационно-идеологического стержня выступает идея так называемой
исламской нации. Правда, при этом замалчивается, что возглавлять эту нацию
будут чеченцы, а пушечным мясом станут дагестанцы, ингуши, карачаевцы,
кабардинцы. Даже Адолло Алиеву, одному из лидеров дагестанских ваххабитов,
отводилась третьестепенная роль.
Провал агрессивного наступления чеченских террористов на Дагестан в
1999 году серьезно сказался на репутации Удугова. Информационное обеспечение
бандитской акции на этот раз было не на высоте, слишком явными оказались
просчеты.
Чего стоит такой ляп, когда подготовленный боевик объяснял
телезрителям, что питаются ваххабиты не ворованной у дагестанцев живностью,
а якобы той, что подстрелена российскими солдатами. Такое сообщение могло
вызвать только усмешку, ведь любой ребенок здесь знает, что мусульмане, а
тем более последователи "чистого ислама" падалью не питаются. Такого рода
проколы не могли остаться незамеченными, и его авторитет специалиста по
психологической борьбе оказался серьезно подорван. Он все реже дает свои
интервью за рубежом, исчез с российских телеэкранов, на него уже не
ссылаются уважающие себя СМИ.
Поговаривают, что нынче пороги арабских банков обивают чеченские
политики "новой волны", готовые заменить дискредитировавших себя чеченских
лидеров. И находят, как когда-то Удугов, поддержку и понимание. Восток, как
известно, дело тонкое.
КОЕ-ЧТО О ПЛЕНЕ...
В боях за Грозный появились первые пленные, вокруг которых развернулись
баталии с участием московских политиков, правозащитников и журналистов.
Особо недобрую роль в этом сыграл тогдашний уполномоченный по правам
человека в РФ С.Ковалев, который открыто призывал наших солдат сдаваться в
плен под его могучие гарантии освобождения. А о том, что их ждет в плену у
"добрых" чеченцев, особо и не задумывались. Приведу здесь слова капитана
Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: "Об одном просил Бога
- быстрее умереть..." Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и
прочих "прелестях" чеченского плена говорить можно долго - читателя этим не
удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат,
распятые тела в окнах домов - с таким федеральным войскам впервые пришлось
столкнуться в Грозном.
К сожалению, мы не готовили наших солдат к тому, что их может ожидать в
плену. Но почему? Боялись травмировать психику, вселить в сердца страх? Да
нет, по давней российской привычке надеяться на авось.
Одно из любимых зрелищ боевиков в первую войну были драки между
невольниками. Думаю, особо стоит сказать и об этом. Боевики часто устраивали
что-то вроде гладиаторских поединков, выиграешь - будешь жив, а проиграешь -
значит, сам выбрал смерть.
Чтобы сохранить жизнь, некоторые узники соглашались принять ислам.
Потом "новообращенцы" в телевизионных интервью рассказывали, что быть
мусульманином - значит служить истине, что Россия - агрессор и в Чечне
занимается неправедным делом, а вот чеченцы (т. е. бандиты) праведники, они
ведут священную войну против гяуров. Не говорили только об одном нюансе:
принятие ислама окроплялось кровью: перед тем как принять ислам, пленник
должен был застрелить или зарезать своего же товарища-пленного. Так что
смена вероисповедания в тех условиях была не только религиозным актом.
Но как ни старались дудаевцы морально сломить наших солдат и офицеров,
им это не удалось. Даже в первые дни штурма Грозного, когда многих охватил
страх и отчаяние от безвыходности ситуации, проявлено немало примеров
мужества, стойкости. Танкист лейтенант В. Григоращенко - прототип героя
фильма А. Невзорова "Чистилище", распятый на кресте, навсегда останется
образцом для нынешних и будущих защитников Родины. Тогда в Грозном дудаевцы
искренне восхищались офицером из бригады спецназа СКВО, в одиночку
сдерживавшего натиск неприятеля. "Все! Хватит! Молодец! - кричали
окруженному и раненному русскому воину. - Уходи! Мы тебя не тронем! Мы
вынесем тебя к твоим!" - пообещали чеченцы. "Хорошо, - сказал лейтенант. -
Согласен. Идите сюда!" Когда те приблизились, офицер подорвал и себя, и
боевиков гранатой. Нет, ошибаются те, кто утверждал, что в результате
"новогоднего" штурма федеральные войска были разгромлены. Да, мы умылись
кровью, но показали, что и в нынешнее время - время размытых идеалов, в нас
жив героический дух предков.
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
В начале января 1995 года командующим группировкой войск "Запад" вместо
отстраненного генерал-майора Петрука был назначен генерал-майор И. Бабичев,
а командиром 19-й мотострелковый дивизии вместо снятого с должности
полковника Г. Кандалина - полковник В. Приземлин.
На Северном направлении две группировки были объединены в одну -
"Север" - под общим командованием генерал-лейтенанта Л. Рохлина. Буквально в
считанные дни предпринятые кадровые перестановки дали свои результаты.
Значительно улучшилась управляемость подразделений и частей. Но вместе с тем
боевые действия в Грозном начали приобретать затяжной характер, мы все
постоянно думали о том, как избежать больших потерь.
14 января в 4 часа утра (еще затемно) я выехал с колонной машин в
Грозный. Привожу записи из дневника:
14.01.95 г.
4.00
Начал движение. Со мной полковники Шубин, Привалов, подполковник
Зайчиков. Первые выводы по ходу марша:
- дорога очень тяжелая, особенно для колесных машин;
- часть пути (от брода до Грозного) опасна для движения без надежной
охраны (на колонну из 10-15 машин необходимо для охраны 2 БТР; из 20-25
машин - 3-4 БТР; более 30 машин нецелесообразно иметь в колонне);
- связь в колонне обязательна;
- самое главное - хорошо знающий маршрут офицер (проводник).
14.00
Прошли огневые позиции и тыловой район всей группировки "Запад".
16.00
Вошли в город со стороны дач и сосредоточились в парке им. Ленина.
Встретился с генералом Бабичевым, офицерами управления, уточнил обстановку,
заслушал просьбы.
21.30
Доложил начальнику штаба Объединенной группировки войск
генерал-лейтенанту Л. Шевцову о прибытии и решаемых вопросах.
22.00
Узнал о потерях за прошедший день:
- погиб офицер и журналист в районе рынка,
- убит снайпером командир батальона ВДВ;
- имеются случаи мародерства. По этой причине убито уже 4 солдата.
В течение всей ночи артиллерия боевиков вела огонь по группировке наших
частей.
15.01
С утра переговорил с начальником штаба корпуса генералом Е. Скобелевым.
Уточнил по вышедшей колонне с боеприпасами и людьми.
В Грозном наш командный пункт располагается на стадионе "Терек"...
В этом городе прошло мое детство. Последний раз я был здесь в конце
80-х. Приезжал на могилу своих родственников. Здесь похоронены сестренка,
бабушка, тетя и дядя. В январе 95-го я не смог попасть на кладбище, оно было
заминировано, зато побывал в "своем" доме. В городе еще шли бои, поэтому
пришлось сесть на броню и взять охрану. Знакомую улицу Коммунистическую
нашел сразу. Там еще маршрут автобуса проходил. Остановка называлась
"Деловая".
Подъехали к дому. Все забито, заколочено досками. Постучал. Дверь
открыл молодой парень, лет двадцати семи, чеченец. Он знал мою двоюродную
сестру. "Я слово сдержал, сохранил, что смог", - сказал парень и пригласил в
дом. Только в сарай попал снаряд, угол снесло, а все остальное уцелело.
Пришли пожилые женщины, почему-то все черные, худые, заплакали. Одна из
них меня узнала. Я когда позже матери это все рассказал, она тоже не
сдержала слез.
Гвоздем застрял в памяти еще один эпизод. Молодая беременная женщина с
Урала приехала в Грозный к своей матери, а тут война. Рожала под бомбежками,
в подвале. Роды принимала соседка-старуха. Я помог женщине выбраться из
города. Ее на бронетранспортере доставили на аэродром "Северный", затем
переправили в Моздок, а оттуда - на Урал.
- Мы, товарищ генерал, обязательно увидимся, - трогательно пообещала
она на прощание.
Не знаю, где она сейчас. Дай бог здоровья ей и ее дочери, родившейся
под бомбежками в январский день 95-го.
В конце января меня назначили командующим группировкой войск "Юг".
Позвонил генерал А. Квашнин: "Почему не возглавляешь группировку?" - "Какую
группировку? - спрашиваю недоуменно. - Мне поставлена другая задача". -
"Давай ко мне в Моздок", - приказал он.
На перекладных добрался до штаба ОГВ. Доложил обстановку, уточнил
детали и тонкости. Тем более что я только что по своим войскам проехал.
Прямо здесь на совещании узнал, что буду командовать "Югом". В Моздоке в эти
дни планировались боевые действия на завершающем этапе. Причем привлекали к
этой работе минимальное количество генералов и офицеров. Слава богу, хоть
какие-то выводы сделали.
Замысел операции был такой: частью сил группировки "Юг" после маневра с
северного направления перекрыть важнейшие транспортные коммуникации,
захватить господствующие высоты и завершить полное блокирование Грозного с
юга. А дальше вступали в действие штурмовые отряды группировок войск
"Север", "Запад" и "Юг". Они по сходящимся направлениям завершали окружение
и разгром отрядов Дудаева.
Этому способствовали реальные успехи федеральных сил накануне
завершающего этапа операции: постоянно велась разведка и уточнялись места
скопления боевиков, их основные опорные пункты и узлы сопротивления. К тому
же войскам за месяц боев удалось стабилизировать и упрочить положение во
всех районах города. Мы планомерно преодолевали упорное сопротивление
фанатично настроенных боевиков и особенно так называемых спецотрядов
("Кавказские львы", "Волки" и другие банды воображали себя невесть кем;
многие называли себя "камикадзе" и даже воевали с катанами - самурайскими
мечами). Наши войска захватили плацдармы на восточном берегу реки Сунжи,
значительно расширили их, выставили блокпосты на основных перекрестках улиц,
обеспечили тем самым продвижение штурмовых отрядов.
Завершающий этап операции начался 3 февраля. Двумя полками группировки
"Юг" был осуществлен маневр из района Ханкалы на юг и юго-восток чеченской
столицы.
324-й мотострелковый полк, совершив бросок под непрекращающимся
артиллерийским и минометным огнем противника, "оседлал" дорогу на
Пригородное-Гикаловский и обеспечил тем самым выдвижение 245-го
мотострелкового полка и тыловых подразделений с боеприпасами. Затем полк
блокировал дорогу южнее Гикаловского и перекрыл направление Шали-Грозный и
Хасавюрт-Грозный.
Понимая, насколько важны транспортные коммуникации, боевики попытались
сбросить наши войска с дорог. Они атаковывали в течение трех суток, применяя
танки, БТР, БМП, артиллерию (в том числе и реактивную). При этом стремились
перебросить резервы в город с направлений Пригородное, Гикаловский и
Чечен-Аул. Но все старания боевиков были тщетны.
В эти же дни войска группировок "Север" и "Запад" приступили к
ликвидации отрядов боевиков в зданиях, примыкающих к площади Минутка.
Одновременно были захвачены плацдармы на восточном берегу реки Сунжи и
осуществлен выход с боем наших подразделений к улице Сайханова.
Для расширения плацдарма требовалась тяжелая техника и вооружение, но
мост в этом районе был разрушен. Предпринятые попытки восстановить его не
остались незамеченными: боевики отвлекли значительную часть сил с других
направлений. Завязался бой. Генерал Бабичев и полковник Приземлин решили
использовать это как отвлекающий фактор. Преодолев реку ниже по течению по
двум переправам вброд и одной десантной переправе на плавтехнических
средствах (ПТС), передовые подразделения группировки "Запад" без потерь
разгромили противника и выполнили поставленную задачу.
В течение 5-7 февраля действиями штурмовых отрядов десантников (из
района улицы Павла Мусорова) были захвачены больница, ряд высотных зданий и
за-блокирован район Минутка с запада.
Штурмовые отряды группировки войск "Север" (генерал Рохлин), наступая в
направлении проспекта Ленина, захватили и взяли под свой контроль комплекс
зданий на площади Борьбы. Затем из района трамвайного парка "северяне"
совершили обходной маневр, выбили противника из высотных зданий на улице
Гудермесская и завершили блокирование района Минутка с северо-востока и
востока. Таким образом, в течение февраля Грозный был окончательно
блокирован со всех сторон.
В боях за чеченскую столицу и на подходах к ней дудаевцы понесли
значительные потери:
- свыше 7 тысяч убитыми, 600 пленных;
- было уничтожено танков - более 40, БМП и БТР - свыше 50, орудий и
минометов - более 100, разбиты почти все имевшиеся самолеты и вертолеты;
- кроме того, захвачено 15 танков, 70 БТР и БМП, более 60 орудий и
минометов.
К сожалению, немалые потери понесли и федеральные войска, особенно в
первые дни 1995 года. Погибли и пропали без вести более полутора тысяч
солдат и офицеров. А если быть абсолютно точным, то всего с 31 декабря 1994
года по 1 апреля 1995 года, по данным Генштаба, в Объединенной группировке
войск погибло 1426 человек, ранено 4630 военнослужащих, 96 солдат и офицеров
оказались в плену.
Увы, не все потери на войне можно считать боевыми. Есть и так
называемая "пьяная" статистика. Хотя ее специально тогда никто не вел. А
жаль.
Вспоминается случай в августе 1996 года, когда боевики прорвались в
Грозный. Штурмовые отряды 205-й мотострелковой бригады двинулись на помощь
десантникам, в полном окружении оборонявшим Дом правительства. Но в одном из
подразделений "контрактники" были пьяны, заплутали в городе, в результате
подразделение вовремя не прибыло в указанный район. Когда виновников привели
ко мне на командный пункт, я не мог сдержаться, закричал: "Здесь война, а не
кабак! Арестовать и немедленно расстрелять!" - приказал командиру роты.
"Контрактники", услышав такой "приговор", мгновенно протрезвели и
буквально взмолились: "Пощадите!"
Выдержав паузу, я, конечно же, отменил свой "приказ".
- Вы что, действительно хотели их расстрелять? - спросил у меня кто-то
из штабных офицеров.
- Нет, конечно, - ответил я. - Но хотя бы диким страхом нужно выбить из
них эту пьяную вольницу, иначе таких бед натворят...
Кстати, замечу тем, кто считает боевиков "трезвенниками": они не только
пьянствовали, но еще себя и наркотиками накачивали. И если оставаться в
русле сравнений, надо подчеркнуть, что Грозный зимой 95-го мы взяли, не имея
преимущества в живой силе и превосходства в технике, а это значит - головы
наши были яснее, а сердца тверже, чем у противника.
* ГЛАВА 2. УКРАДЕННАЯ ПОБЕДА
...ЧТОБЫ НЕ НАСТУПИТЬ НА ГРАБЛИ ДВАЖДЫ
По состоянию на 1 марта 1995 года общая численность личного состава
незаконных вооруженных формирований, без учета потенциальных резервов в
горных районах, достигала более девять тысяч человек, из которых более трех
с половиной тысяч - наемники и добровольцы из ближнего и дальнего зарубежья.
На их вооружении имелось: более 20 танков, 35 БТР и БМП, 40 орудий и
минометов, 5-7 установок "Град", 20 зенитных систем. При этом только за
февраль количество бронетехники увеличилось вдвое в результате налаженного
на промышленных предприятиях Шали и Гудермеса ремонта, возросли также
поставки оружия через Азербайджан и Грузию.
Дудаевцы продолжали перегруппировку сил и средств, готовясь к
дальнейшей борьбе. Основное внимание уделялось укреплению обороны на
Гудермесском и Шалинском направлениях. Группировки боевиков здесь, в
сложившейся ситуации, становились главными, поскольку центр активного
противостояния федеральным войскам переместился в восточные и юго-восточные
районы республики. Неудивительно поэтому, что возглавил шалинскую
группировку сам Аслан Масхадов. Активно шли инженерные работы по созданию
новых и усовершенствованию уже существовавших рубежей обороны. Боевики
заранее позаботились о базах с оружием, боеприпасами, медикаментами и
продовольствием, позволявшие длительное время автономно вести боевые
действия.
На востоке республики особо выделялись Аргунский, Шалинский,
Гудермесский узлы обороны. Выгодное в военном плане географическое положение
(господствующие высоты, ограниченные возможности для скрытого выдвижения
"федералов"), а также множество разветвленных водных преград (крупные реки,
многочисленные каналы) - все это естественным образом укрепляло и без того
мощные очаги сопротивления.
К примеру, Шалинский узел включал два хорошо подготовленных рубежа
обороны. Один - на обоих берегах реки Аргун, на участке Чечен-Аул, Старые
Атаги и Белгатой-Новые Атаги, второй - собственно Шали и его ближайшие
пригороды - с развитой сетью подъездных путей, что позволяло противнику при
необходимости оперативно осуществлять маневр силами и средствами. По нашим
данным, здесь было сосредоточено до 1700 боевиков, танки, артиллерия и
минометы, несколько реактивных установок. Не исключалось, что в любой момент
к ним могли подойти отряды боевиков (до 500 человек) с техникой из
Веденского района и населенных пунктов Курчалой и Автуры.
А у нас? После взятия Грозного произошли серьезные изменения в
руководстве. Генерал А. Квашнин был назначен командующим войсками
Северо-Кавказского военного округа (СКВО) и улетел в Ростов-на-Дону
принимать дела. Вместо него Объединенную группировку войск возглавил генерал
А. Куликов, который до этого "по штату" был командующим внутренними войсками
МВД. На него отныне возлагалось и планирование операций по разгрому
незаконных вооруженных формирований в предгорьях Чечни.
Войскам моей группировки "Юг" предстояло действовать на Шалинском
направлении. Операцию планировалось провести в три этапа. На первом -
создать ударные группировки. На втором - в течение нескольких суток
блокировать Шали и зарезервировать при этом необходимые силы и средства на
тот случай, если на помощь окруженным поспешат боевики с других направлений.
На третьем этапе - непосредственно осуществить разоружение боевиков в Шали.
При этом строго предписывалось проводить выдвижение войск только после
гарантированного поражения огневых средств противника в районе выполнения
боевых задач.
13 марта А. Куликов утвердил мой план, а на следующий день с утра я
вылетел вертолетом на рекогносцировку. Вернулся в Ханкалу только вечером. Не
успел умыться, как появился начальник штаба моей группировки полковник В.
Кондратенко.
- Товарищ генерал, офицеры штаба собрались в палатке и ждут вас, -
как-то смущенно сообщил он.
- А по какому такому поводу собрались? - решил уточнить я.
- Как по какому? - удивленно переспросил полковник. - Вы что, забыли? У
вас же сегодня день рождения...
Я действительно забыл, так вымотался, что из головы вылетело. Все мысли
только о предстоящей операции.
Это был мой первый день рождения на войне, поэтому помнится по-особому.
Впервые мне ничего не подарили, не до того. Но тогда, в палатке, один из
офицеров (не помню кто) сказал:
- Пусть нашим подарком вам, Геннадий Николаевич, станет разгром
бандитов в предгорьях Чечни...
Создав ударные группировки и завершив их выдвижение в исходные районы,
войска ("Севера" и "Юга") приступили к блокированию населенных пунктов
Аргун, Гудермес, Шали, Герменчук, Новые Атаги. А началось все мощными
ударами авиации и артиллерии по опорным пунктам и базам боевиков...
И в этой связи не могу не сказать несколько слов о боевом применении
авиации в первой чеченской войне.
Специально предназначенная для ликвидации банд-формирований авиационная
группировка размещалась на нескольких аэродромах. Еще до того, как войска
начали выдвижение на территорию Чечни, наши летчики нанесли бомбо-штурмовые
удары по четырем аэродромам (Ханкала, Калиновская, Грозный-Северный и
Катаяма). Было уничтожено 130 самолетов и 4 вертолета, склад ГСМ, антенное
поле, в результате ни один самолет чеченских ВВС так и не поднялся в воздух.
В последующем мы постоянно чувствовали поддержку с воздуха. Летчики только в
первые месяцы войны уничтожили и вывели из строя около 100 особо важных
объектов, в том числе президентский дворец, телецентр, танкоремонтный завод,
более 20 складов вооружения и боеприпасов, около 50 опорных пунктов
противника, в частности, укрепрайон вблизи Аргуна, базы в районах Бамута,
Шали, Самашек, Черноречья...
Ударами с воздуха уничтожено более 40 единиц бронированной техники, 150
автомобилей, 65 единиц зенитных средств. А как боевики боялись сброшенных
осветительных бомб, какое сильное психологическое воздействие на них
оказывали так называемые агитационные бомбы.
Результаты, безусловно, впечатляли, тем более личному составу
авиационных полков пришлось начинать подготовку к операции фактически с
нуля. Из-за отсутствия авиатоплива, запчастей и других материальных средств
летчики ударной авиации, особенно бомбардировочной, в течение 1994 года
занимались в основном восстановлением утраченных навыков в технике
пилотирования и лишь изредка выполняли полеты на боевое применение. Опыт
имели лишь те, кто прошли через "горячие точки", например Таджикистан.
Кроме того, проведенные в последние несколько лет (в рамках "военной
реформы") сокращения и структурные реорганизации негативно сказались на
боеспособности частей, органов управления, систем связи. Если к штурмовикам,
действовавшим "по вызову", особых претензий не было, то у бомбардировщиков
были немалые сложности. Например, отсутствие надежных агрегатов съемного
вооружения самолетов не позволяло в полном объеме использовать боевые
возможности СУ-24.
Многие авиаторы, как выяснилось, не имели новых топографических карт
крупного масштаба, что затрудняло поиск и обнаружение наземных целей. Не
было опыта "работы" в горной местности. Давала о себе знать "нестыковка" с
другими силовыми структурами в организации поисково-спасательного
обеспечения (ПСО) боевых действий, а попытка создать такую единую систему не
встретила поддержки в МВД и погранвойсках... В общем, масса проблем. Но и в
таких условиях авиация делала свое многотрудное дело. Не случайно бандиты
постоянно охотились за нашими летчиками и предлагали за их поимку большие
деньги.
Теперь об артиллерии. При подготовке шалинской операции мы уделили ей
особое внимание. До сих пор с благодарностью вспоминаю полковника А. Куадже,
начальника ракетных войск и артиллерии 42-го корпуса. Всю первую войну он
находился рядом со мной. "Пушкарь от бога". Многие годы прослужил на
Северном Кавказе, в том числе и на территории бывшей Чечено-Ингушской АССР.
Без него нашему штабу пришлось бы крайне трудно.
Нетрадиционный характер боевых действий потребовал от артиллеристов
соответственно и нестандартных подходов к выполнению тактических задач.
Мы, например, в своей группировке отработали в первую очередь вопросы
взаимодействия артиллерийских, общевойсковых и других частей, участвующих в
операции, любые недочеты здесь могли привести к страшным ошибкам - выбору не
тех целей, которых требовала тактическая обстановка, несвоевременному
открытию огня, и даже обстрелу своих войск. Ведь у артиллерии нет
"собственных" целей в бою, их им дают подразделения других родов войск.
Именно поэтому согласованности, тесного взаимодействия прежде всего
добивался полковник Куадже. Еще свежи были в памяти январские бои в Грозном,
когда, случалось, общевойсковые командиры, не задумываясь, вызывали огонь
целого артиллерийского дивизиона по пулеметчику-одиночке или по двум-трем
окапывающимся боевикам. И это при дальности стрельбы более 10 километров, да
еще без пристрелки! Бывали и приказы открыть огонь по противнику,
находящемуся от наших войск всего в 70-100 метрах. А это чаще всего - верная
гибель от своих же осколков... Нельзя было повторять трагические ошибки,
вторично наступать на те же грабли.
Но вернусь к шалинской операции. Боевики, как мы и предполагали,
оказывали упорное сопротивление. Действовали по уже знакомой нам схеме.
Опорные пункты в селах устраивались, как правило, в капитальных каменных
строениях, где оборону держали одна или несколько боевых групп по 5-6
человек в каждой (1 снайпер, 1 гранатометчик, 2 помощника гранатометчика,
1-2 стрелка). На подступах к населенному пункту оборудовали окопы для орудий
и бронетанковой техники, траншеи и укрытия.
Зная по опыту, что тяжелые огневые средства бандформирования применяют
чаще всего "рассеянно" и крайне редко - в составе батареи, я приказал
полковнику А. Стыцине (начальнику разведки корпуса) выявить, по возможности,
все отдельные орудия, "кочующие" минометы (на автомобилях) и т. п. Понимал,
как это трудно сделать, и тем приятнее было, что разведчики не подвели,
помогли "пушкарям".
На этот раз артиллеристы сработали четко, и боевики понесли
значительные потери.
Не могу не сказать еще об одной, пожалуй, самой главной особенности не
только шалинской, но и по-следующих операций. Дело в том, что, освобождая
населенные пункты, мы не должны были допустить разрушений жилых домов,
больниц, школ, детских учреждений (что, к сожалению, имело место в Грозном).
Поэтому артиллерия вела огонь по выявленным целям в основном на подступах, а
в самих селениях действовали штурмовые отряды и маневренные группы. Обычно
это происходило так: армейские подразделения блокируют село, подавляя огнем
артиллерии и авиации опорные пункты и места скопления боевиков, после чего
входят подразделения внутренних войск и спецназа для проведения "зачистки".
Именно так действовали войска не только в Шали, но и в Гудермесе, Аргуне.
События развивались так: 23 марта мы штурмом взяли Аргун, 30-го -
Гудермес, причем, замечу, с минимальными для нас потерями. Дольше и
ожесточеннее других сопротивлялось Шали.
Штаб А. Масхадова располагался в подвале здания бывшего райкома
компартии. А мой командный пункт - на высоте Гойтенкорт, господствовавшей
над населенным пунктом.
Кто-то из офицеров притащил на КП старое кресло-качалку. Я когда
увидел, даже обиделся поначалу:
- Вы меня совсем как старика Кутузова упаковываете... Думаете, я буду
сидеть и дремать на солнышке, когда вокруг "заруба" идет?!
А в ответ - только хитрые улыбки, будто что-то наперед знали. От
чудовищной усталости я в какой-то момент действительно рухнул в кресло -
передохнуть. Видимо, переоценил свои силы. Сорок восемь лет - возраст, когда
без сна и отдыха уже невозможно работать сутками. Вот сердце и стало
напоминать о себе (война бесследно не проходит).
В последние дни я постоянно был на ногах или на броне. Мотался вдоль
переднего края, пытался получше изучить характер обороны противника, иногда
под самым носом у дудаевцев. И не потому, что был таким бесстрашным. Страх
присутствовал всегда. И в Грозном, когда я ездил на броне по простреливаемым
насквозь улицам, и под Шали, когда проводил рекогносцировку местности, где
предстояло действовать нашим подразделениям. Признаюсь, "холодок бежал за
ворот", когда пули и осколки цокали по бортам. Но я просто обязан был
показать "личную храбрость", чтобы, глядя на меня, ребята смогли преодолеть
робость, особенно те, кто не прошел через штурм Грозного, но был наслышан о
всем ужасе тех дней. Только своим личным примером порой командирам удавалось
поднимать бойцов в атаку. Бывают на войне такие моменты, когда перед лицом
страха бессильны самые суровые приказы и угрозы трибуналом...
С горы Гойтенкорт просматривалось все Шали - одно из самых крупных сел
на Северном Кавказе. К югу от него начинался крутой горный массив. До 1992
года здесь базировался танковый полк и находился хорошо оборудованный
полигон. Среди наших офицеров были и те, кто в свое время проходил здесь
службу, хорошо знал местность и, значит, воевал не вслепую.
Не были мы и "глухими", как в грозненскую операцию. Совершенно другой
была ситуация. Если тогда в эфире царила какофония и неразбериха, а боевики
"сидели" на наших частотах, то теперь мы подавляли радиопомехами переговоры
дудаевцев. У себя же в подразделениях продумали и ввели четкие правила
радиообмена, особые позывные, кодировку команд и сигналов. Во многом это
было личное творчество нашего начальника связи полковника К. Школьникова. Не
могу не выделить особо и командира 135-й мотострелковой бригады полковника
С. Макарова (впоследствии заслуженно ставшего генералом). Под Шали его
"пехота" по всем статьям переиграла боевиков. Кстати, мотострелки не имели
значительного численного превосходства над обороняющимся противником. Мы
потеряли всего нескольких своих людей, зато уничтожили множество бандитов. И
при этом сохранили в целости село.
Шалинский узел сопротивления был подавлен. Уже 31 марта над крышами
домов развевался российский триколор. Лично меня этот обещанный "подарок"
радовал еще и потому, что вражеской группировкой руководил А. Масхадов -
главный военачальник боевиков. В отличие от бывшего советского летчика Д.
Дудаева, решавшего исключительно политические задачи, Масхадов сам руководил
штабом, разбирался во всех тонкостях общевойскового боя. Выпускник Военной
академии, он был настоящим профессионалом. Поэтому взятие Шали я расценивал
отчасти и как свою личную победу над Масхадовым. Мое старенькое
кресло-качалка на горе Гойтенкорт в прямом и переносном смысле оказалось на
высоте в сравнении с его райкомовским подвалом.
ВЕДЬ ЭТО НАШИ ГОРЫ?..
К апрелю боевики были вытеснены к предгорьям Главного Кавказского
хребта. Их основные базы располагались в Шатойском, Веденском и
Ножай-Юртовском районах. Несмотря на понесенные потери и отсутствие
сплошного фронта обороны, дудаевцы сумели выставить минно-взрывные
заграждения, укрепить опорные пункты (расположив их в том числе и в жилых
домах) и передислоцировали технику и артиллерию. Судя по этим деталям, они
готовились к войне в горах, готовились и федералы. В конце марта, когда еще
шли бои в Шали, было решено создать объединенную группировку войск
Министерства обороны. Я еще не знал об этом, находясь на высоте Гойтенкорт.
Неожиданно меня вызвал к себе А. Квашнин, который, хотя и принял
командование войсками округа, тем не менее большую часть времени по-прежнему
проводил в Ханкале, оказывая помощь генералу А. Куликову в руководстве
операцией "по наведению конституционного порядка в Чечне"... Причина вызова
была мне непонятна, и всю дорогу я строил предположения, думал: что за
срочность? Падение Шали - вопрос нескольких дней; размышлял: неужто Дудаев
решил капитулировать и вызов объясняется именно этим? Но причина оказалась
намного прозаичнее: А. Квашнин мне предложил возглавить группировку войск
Минобороны. "Добьешь Шали, а затем принимай под свое начало всех армейцев",
- как дело решенное сообщил мне Анатолий Васильевич. Оставалось только одно
- дать согласие.
После разговора Квашнин представил меня уже в новом качестве генералу
А. Куликову. Он уже месяц как командовал всеми "силовиками" в Чечне.
Завязалась любопытная беседа. После того как Квашнин рассказал ему обо мне
(это обычная практика при назначениях), Анатолий Сергеевич спросил:
- Геннадий Николаевич, я знаю, что ты родом из этих мест. Не боишься
ли, что твоим родным и близким начнут мстить?
- Вы же не боитесь, товарищ генерал, - ответил я ему. - И я не боюсь...
Я пришел сюда не для того, чтобы чеченский народ уничтожать, который хорошо
знаю, а чтобы спасти его от бандитов. Надеюсь, чеченцы поймут, что я им не
враг. Это во-первых. А во-вторых, если вы с Квашниным мне доверяете,
постараюсь не подвести...
Видимо, мой ответ понравился Куликову, потому что в дальнейшем у меня с
ним установились добрые и во многом доверительные отношения.
В апреле войска армейской группировки, которыми я стал командовать,
были готовы к действиям в горах. Однако передышка тоже была необходима. За
несколько месяцев почти непрерывных боевых действий накопились неотложные
проблемы, в частности, необходимо было восстановить поврежденную технику,
провести техобслуживание, пополнить материальные запасы. Устали и люди. Мы
хорошо понимали, что предстоящие действия в горах потребуют огромных
дополнительных усилий, тщательной подготовки. К тому же по замыслу всей
чеченской кампании на разных этапах боевых действий предусматривались и меры
политического характера, переговоры и иные мероприятия. Другое дело, что с
какой-то дурной закономерностью повторялась одна и та же картина: все
объявленные моратории (а их было за время первой чеченской войны несколько)
наша сторона всегда строго соблюдала, а противник постоянно их нарушал.
Так или иначе, но весной 95-го мы все же надеялись, что дудаевцев можно
склонить к сдаче оружия и прекращению сопротивления. В переговорном процессе
довелось участвовать и мне, я первым из командования группировки встретился
с Масхадовым. Об этом событии я уже упоминал, теперь же хочется рассказать
чуть более подробно.
Масхадов дал согласие на встречу со мной, но где? "Давайте на
нейтральной полосе", - настаивал Аслан. Но о какой нейтральной полосе тогда
можно было говорить? Наши войска стояли почти везде на равнине и в
предгорьях, а в горах, куда еще не успели добраться, соответственно,
располагались дудаевские отряды. Масхадов добивался, чтобы встреча
состоялась в Новых Атагах, на "его" территории. Пришлось уступить, хотя в
этом был риск.
Тогда я уже знал, что у него с Дудаевым натянутые отношения (Аслан в
этом позже лично мне признался). После чувствительных поражений на равнине
Масхадов, выступая по местному телевидению, потребовал от ичкерийского
лидера отказаться от выдвигаемых им условий на встречу только с Президентом
России и призвал его вести переговоры с министром обороны Российской
Федерации П. Грачевым. В противном случае Дудаев должен "закончить
политические игры и лично встать с оружием в ряды бойцов". В общем,
разногласия дошли до публичных ультиматумов...
...В Новые Атаги выдвинулись мы на двух бэтээрах. На одном - я, на
втором - охрана. Когда въезжали в село, глазам своим не поверил, как чеченцы
радовались нашему приезду. Приветливо махали руками, некоторые по-военному
отдавали честь.
Встреча должна была состояться в доме Резвана - директора цементного
завода.
Когда мы вошли во двор, полный народу, сразу прекратилось всякое
движение и суета. Масхадова еще нет. Я подумал: может, и не будет встречи?..
Ожидание было зловеще-томительным: вокруг вооруженные чеченцы, смотрят на
нас зло, с нескрываемой ненавистью, того и гляди, постреляют, как
куропаток...
Минут через пятнадцать - оживление. К дому подъезжает несколько
автомобилей "Нива". На головной машине - флаг Ичкерии с изображением волка.
Во двор входит Масхадов со своей вооруженной свитой. Здороваемся. С ним
приехали Имаев (генпрокурор Чечни) и полевой командир Руслан Гелаев.
Переговоры состоялись в самой большой комнате дома.
Меня уполномочили предъявить следующие требования:
1. Незамедлительное прекращение боевых действий.
2. Обмен всеми убитыми и пленными.
3. Сдача оружия.
4. Вывод войск с территории Чечни на административную границу.
Во время переговоров Масхадов все время смотрел вниз, на свои руки.
Было заметно, что они слегка тряслись. Скажет два-три слова и опускает
голову. Нервничал.
Я сразу довел до сведения "переговорщиков", с какой целью прибыл.
Масхадов по первому вопросу ответил утвердительно. Мол, прямо сейчас дадим
команду: остановить боевые действия. И тут же спросил: "А ты в состоянии
дать команду на прекращение огня?" Я ответил: "Да, в состоянии. У меня такие
полномочия есть".
По второму вопросу договорились без проблем.
Что касается третьего пункта, то Масхадов был категорически не
согласен. Требовал: вначале вы выведите войска, а потом мы, мол, сами
организуем сдачу оружия... Так и не смогли мы тогда обойти этот камень
преткновения.
Через несколько дней вновь встретились. Теперь, кроме Масхадова,
присутствовали Ширвани Басаев (брат Шамиля) и Мовлади Удугов. Мы друг друга
проинформировали об обмене убитыми и ранеными.
Затем Масхадов мне говорит: "Геннадий, мы с тобой военные люди, мы
можем договориться не стрелять друг в друга, обменяться пленными и ранеными.
Но вывести войска и сдать оружие - нет, не наш с тобой уровень..."
Последняя встреча с Масхадовым проходила в начале апреля. Сначала
обменялись мнениями официально за столом переговоров, затем уединились и
часа два беседовали с глазу на глаз.
- Я советский офицер, - говорил Масхадов. - Воспитывался в советских
традициях... Но как вы могли в мирное время прийти в Чечню и убивать народ?
- Нет, Аслан, я пришел не лично с тобой бороться, не с народом, и даже
не с Дудаевым, а с теми бандитами, которые взялись за оружие. Где ты видел,
чтобы в мирной стране вооруженные люди собирались в банды и безнаказанно
грабили и убивали других?..
Мы долго спорили, потом разговор зашел о семьях. Аслан рассказал о
своей жене, детях...
- А как отреагировал Дудаев на наши с тобой переговоры? -
поинтересовался я.
- А никак. Он даже не спросил, о чем мы с тобой говорили... Думаю, ни
ему, ни Ельцину не нужен мир...
26 апреля 1995 года Президент Б. Ельцин подписал Указ "О дополнительных
мерах по нормализации обстановки в Чеченской Республике". Мы понимали, что
объявление моратория носило чисто политический характер - страна готовилась
к празднованию 50-летия Великой Победы, в Москву прибывали многочисленные
зарубежные делегации. Причем соответствующие приказы на сей счет стали
поступать в войска уже за неделю до опубликования Указа.
Но боевики не собирались соблюдать мораторий. Гибли наши солдаты и
офицеры, гибли лояльные к нам чеченцы... Дудаевцы использовали передышку для
пополнения и перегруппировки своих сил. Многие реальные достижения
"федералов" таяли на глазах, как поздний весенний снег...
В мае мы наконец получили добро на проведение операции в горах. Ее
подготовку жестко контролировал лично А. Квашнин, о деталях знали только
несколько человек. Кроме него самого - А. Куликов, В. Булгаков и я.
Были созданы три горные группировки. Шатойской руководил генерал В.
Булгаков, Веденской - полковник С. Макаров, Шалинской - генерал Холод. Чтобы
ввести в заблуждение противника, на все три направления были выдвинуты
войска. Причем таким образом, чтобы у дудаевцев сложилось впечатление, будто
их станут атаковать с трех сторон, чтобы растянуть, "размазать" по горам.
Они не думали, что мы сунемся в горы. Еще тогда, в марте, я говорил
Масхадову: "Аслан, в горы я своих солдат не пошлю. Они плохо знают горы, в
отличие от твоих, которые здесь родились и выросли. Я буду посылать самолеты
и доставать вас с воздуха". Не знаю, поверил ли он моим словам, но, судя по
радиоперехватам и оперативной информации, боевики считали, что федеральные
войска сделают ставку на авиацию и артиллерию.
Однако на нашей последней встрече в апреле речь вновь зашла о горах.
Уже прощаясь, Масхадов заметил с нескрываемым лукавством:
- Я знаю, что ты пойдешь в горы... Ты здесь вырос. Но остальные как?
Как технику протянете?
- Найдем способ...
Масхадов усмехнулся. Он не предполагал, что у нас уже все было готово к
проведению горной операции...
Вначале войска действовали одновременно в трех местах. Особенно
ожесточенные бои развернулись на Шатойском и Веденском направлениях.
Например, боевики цепко держались за цементный завод, этот своеобразный
"зам?к" на входе в Аргунское ущелье. Переговоры о том, чтобы завод оставить
целым, ни к чему не привели. Пришлось штурмовать. Несколько суток войска
группировки наносили удары по противнику и в конце концов почти без потерь
овладели важным объектом обороны дудаевцев, которые каждый день
недосчитывались по нескольку сот человек.
Общие потери противника, по состоянию на 31 мая, оценивались в 12 тысяч
человек! Донесения из Чечни в период "горной войны" напоминают сводки с
фронтов Великой Отечественной:
29 мая
Уничтожены в ходе боевых действий за 27 и 28 мая 1995 года: 294
боевика, 1 танк, 4 БТР, 23 автомашины, гранатомет, пулемет, ПТУР,
наблюдательный пункт, 6 опорных пунктов и склад боеприпасов. Потери
федеральных войск составили - трое убитых и шестеро раненых.
30 мая
Потери боевиков за истекшие сутки: 88 убитых, 1 БТР, 8 автомашин,
зенитная установка, гранатомет, ПТУР. Кроме того, изъяты 3 гранатомета, 201
килограмм взрывчатых веществ, более 4 тысяч единиц различных боеприпасов.
Наши потери - трое погибших и восемь раненых.
31 мая
Федеральные войска вплотную подошли к горловинам Аргунского и
Веденского ущелий и продолжают методичный обстрел позиций НВФ огнем
артиллерии и авиации. Ожесточенные бои идут в предгорьях и горах. Основная
задача - расчленение группировок, сконцентрированных на Шатойском и
Веденском направлениях. Боевики создали первые батальоны "смертников",
готовых к выполнению любого задания и осуществлению
диверсионно-террористических операций.
1 июня
За истекшие сутки федеральные войска в Чечне потеряли в общей сложности
10 человек убитыми и 13 - ранеными. Уничтожено 123 боевика, танк,
артиллерийское орудие, зенитная установка, 4 базы. Ожесточенные бои идут по
всей линии фронта в районе населенных пунктов Бамут, Агишты, Сержень-Юрт,
Ножай-Юрт. По утверждению чеченских источников, федеральные силы в районе
селения Сержень-Юрт, применив тактику обхода, взяли господствующие высоты
312 и 319, закрепились на них и ведут постоянный артиллерийский обстрел
позиций противника в окрестностях населенных пунктов Ведено, Шатой,
Бачи-Юрт, Мехкеты.
Прежде чем войска двинулись в горы, вперед направили специальные
штурмовые группы, которым ставилась задача: овладеть господствующими
высотами и обеспечить выход главных сил. На Шатойском направлении такие
группы в основном выделялись от подразделений ВДВ. Они грамотно, лучше
других, действовали в горах, захватывали высоты и выставляли блокпосты.
Упорное сопротивление дудаевцы оказали в районе Ярышмарды. Атаковать в
лоб - значило понести большие потери. Стали искать выход, напрашивалось два
варианта. Первый - найти обходной маршрут, что в той ситуации было весьма
сложно, второй - поменять направление главного удара, перенацелить войска на
Ведено. К тому же противник начал подтягивать большие силы в Аргунское
ущелье, чтобы удержать Шатойское направление. Итак, Ведено - вотчина братьев
Басаевых.
Генерал Булгаков предложил решение: главные силы 245-го полка провести
вдоль реки. Таким образом, группировка бандитов рассекается надвое и
появляется возможность захватить два базовых района боевиков. Я утвердил это
решение.
Согласно плану, части и подразделения выдвинулись к Ведено с двух
направлений: Дачу-Борзой - Агишты и Дачу-Борзой - Мехкеты. За один день
командир 245-го полка полковник С. Морозов по каменистому руслу реки сумел
вывести свои главные силы в район населенного пункта Элистанжи. И тогда
возникла идея высадить тактический воздушный десант.
Еще в 1942 году в этих местах, в районе населенного пункта Мехкеты,
немцы планировали высадить деса...
