Генри Каттнер, Кэтрин Л. Мур. Ярость
страница №6
...ничтожитьвирус. В новорожденных его нет. В таком случае ребенок растет, достигает
зрелости и останавливается. Прожив сотни лет, он не стареет.
Отныне дети, родившиеся в башнях, получат такую же возможность. Со
взрослыми дело обстоит по-другому. У вас тоже есть возможность, но вам
придется бороться за нее. Вы должны постоянно подвергаться действию
радиации в течение шести или семи лет, а в башнях это невозможно.
Мы пока еще мало что знаем об этой радиации. Радиоактивные элементы
присутствуют в почве и атмосфере Венеры, но в микроскопических
количествах. По неясным пока причинам необходимо подвергнуться радиации
солнца и космических лучей. Позже мы больше узнаем об этом. Пока я знаю
только: вы можете получить бессмертие, но для этого должны находиться на
поверхности все эти годы, чтобы действие радиации было кумулятивным.
Процесс этот слишком сложен, чтобы объяснять подробности.
Радиация действует лишь на людей. Это мы твердо знаем. Подобно
древней бацилле проказы, она воздействует на людей, но не на животных.
Морских свинок невозможно заразить проказой. Именно поэтому медики долго
не могли найти средство против этой болезни.
Бессмертие для людей - для вас. Для всех башен. Всякий, кто не
слишком стар, может получить бессмертие. Но для этого нужно жить на
поверхности. А в колонии Плимут для вас нет места. Вы должны создать новые
колонии.
Это единственный выход. Мы подумывали о смене групп населения через
семилетний интервал. В таком случае можно было бы брать и более старых. Но
для них требуется больше времени, а молодые в это время будут стареть. Мы
предпочитаем людей в расцвете сил, чтобы они сохранили свои возможности на
сотни лет. К тому же при этом остальным не нужно ждать семь или
четырнадцать лет своей очереди. Как только вы укрепитесь в новой колонии,
из башен прибудет следующая партия - и продвинет колонию дальше. Так все
получат равные возможности.
Сэм изучал экраны. Проглотят. Может, через пять лет будут
неприятности, но до тех пор изменений в их внешности не будет, а если и
будут, то их можно объяснить влиянием другого окружения. Колонизация
поверхности Венеры, разумеется, должна изменить внешность человека.
- Вы должны заслужить бессмертие, - говорил Сэм слушателям. -
Возможно, вначале вас смутит переход от привычной жизни башен. Мы
постараемся постепенно приспосабливать вас. Но помните, что вы должны
прожить на поверхности шесть и больше лет, и, только подчинившись
традициям колонии, вы сможете это сделать.
Те, кто находится здесь у власти, знают, как справляться с местными
проблемами. Вы должны повиноваться им. У нас есть свои законы - иные, чем
в башнях. Это поверхность. Поверхность будет стараться убить вас в каждую
минуту дня и ночи. Теперь вы колонисты, а не жители башен, и вы должны
подчиняться законам колонии. В соответствии с подписанным вами контрактом
вы не можете вернуться в башню без согласия властей колонии. Это согласие
вы получите, когда станете бессмертными.
Вообще-то приспособиться не так уж трудно. Изучайте свои обязанности.
Будьте готовы заменить работающего рядом. Изучайте обязанности своего
начальника. В колонии продвигаются быстро. Будьте готовы к этому.
Бессмертие нужно заслужить. Следующие шесть-семь лет будут для всех
нас трудными. Но вы отдадите не десятую часть жизни, а менее чем сотую.
Помните об этом. Семь лет в колонии эквивалентны месяцу бессмертного.
ПОМНИТЕ ОБ ЭТОМ!
Каждый раз, почувствовав разочарование, вспомните об этом. Вы будете
бессмертными. И не существует такой тяжелой работы, которую человек не
вынес бы - в течение месяца.
Сэм выключил передатчик. Он был один в комнате. Секунду или две он
сидел молча, следя за толпами, которые больше не могли видеть или слышать
его.
Затем негромко сказал:
- Позолоченная пилюля. Но подействует. Всегда действует.
Толпы продолжали смотреть на экраны, получая приказания от своих
непосредственных начальников - первопоселенцев колонии Плимут, крепких,
тренированных людей, давно работавших с Хейлом и Сэмом. Они выстраивались
в ряды - буквально и в переносном смысле.
Расширение колонии. Как малина размножается корнями и отростками, так
же будет расширяться колония. Не пять лет - колонизация потребует гораздо
большего времени. Новые и новые поселения вытянутся вдоль берега,
поддерживаемые колонией Плимут, пока не смогут перейти на самообеспечение.
А Плимут должен оставаться единым и сильным.
Другие колонии, те, что только появятся...
В этом проблема. Они должны стать неуязвимыми, иначе ярость
континента поглотит их. Но Сэм знал, что для него они должны быть уязвимы.
А вот колония Плимут должна стать совершенно неуязвимой.
У него есть по крайней мере пять лет, прежде чем толпа бросится на
него.
Звено за звеном ковали они островную цепь. Для отдыха времени не
было. Каждая минута на счету. Тем не менее Сэм решил, что Хейл избегает
его.
Обнаружив кабинет вольного товарища пустым, он гневно фыркнул и нажал
кнопку связи.
- Где губернатор?
- Руководит операцией очищения на шестом острове.
- Соедините меня с ним.
Экран потемнел. По-видимому, в том месте, где находился Хейл, не было
телепередатчика. Послышался голос губернатора:
- Хейл слушает.
- Сэм Рид. У нас назначена встреча.
- Ох, - тон Хейла изменился. - Простите. Положение меняется так
быстро. Мы получили новое оборудование, его нужно испытать. Я хочу это
сделать на острове шесть. Увидимся позже. Сэм хмыкнул и отключился. Выйдя
наружу, он вызвал вертолет. На этот раз он был уверен, что Хейл избегает
его.
Пилот был одним из первых колонистов Плимута; он коротко отсалютовал
Сэму и направил машину к морю. Они сделали быстрый полукруг и повернули к
острову шесть. Острова, мимо которых они пролетали, уже колонизовали,
чудовищные леса исчезли, всюду росли культурные растения. Тут и там
виднелись дома. Причалы, охраняемые частоколами, стояли через равные
промежутки. Острова с первого по пятый представляли собой странную
комбинацию аграрности и милитаризма.
Пять островов, только пять, противостояли огромным континентам
Венеры, кипевшим свирепой жизнью. Но это только начало. Шаг за шагом
наступление будет продолжаться.
Сэм изучал лицо пилота. Он ничего не смог прочесть на нем. Если и
придет опасность, то не со стороны первых поселенцев Плимута. Недовольными
будут поздние переселенцы из башен. Но это время еще не пришло. И не
придет, надеялся Сэм, в ближайшие годы. А к тому времени он установит
строгий контроль.
А Хейл?
На чью сторону встанет Хейл? С кем он будет через пять лет? Это
начинало основательно беспокоить Сэма. С семьями башен он справится: они
открытые враги. Но у Робина Хейла были не только возможности бессмертного,
но и позиция, которая становилась крайне опасной для Сэма. Внешне они
действовали как товарищи, сражались бок о бок. Но истинную позицию Хейла
Сэм не мог определить. В этом и заключалась главная трудность. Что знает и
о чем догадывается вольный товарищ? Знал ли Хейл с самого начала, что
"Джоэль Рид" и есть Сэм Рид? Догадывается ли Хейл, что обещание бессмертия
- это обман?
Сэм мог говорить и правду. Если дети бессмертных сразу после рождения
подвергались действию радиации, никто из них не мог помнить этого. Но
вольный товарищ не был легковерным. Даже его готовность идти за Сэмом
казалась подозрительной. Пассивность Хейла, конечно, могла быть следствием
усталости от предшествующих тяжелых лет. Но даже в этом случае Сэма
настораживала параллель: металл устает, но он может восстановиться. А меч
сделан из металла.
Металл, металл... Новая мысль появилась у Сэма. Добровольцы из башен,
крепкие, сильные, но пока такие податливые в его руках. Им придется пройти
через жестокие битвы с поверхностью. Когда металл закаляется...
Опять меч.
Моя спина тоже должна быть защищена, подумал Сэм.
Вертолет направился к острову шесть. Его покрывали джунгли, за
исключением высокого холма в одном конце. На вершине стоял вертолет, и на
фоне бледного неба вырисовывалась фигура человека. У временных причалов на
берегу двигались баржи и легкие корабли. Сэм указал, пилот кивнул и ловко
повернул вертолет, пробираясь почти на уровне кораблей. Брызги воды
покрыли защитный колпак кабины.
Сегодня дождя не будет, подумал Сэм, взглянув на облачное одеяло. Это
хорошо. Метеорология играла важную роль в Плимуте - условия на поверхности
и так достаточно плохие, без яростных проливных дождей; всю работу
приходилось планировать в соответствии с предсказаниями метеорологов. Для
того, чтобы основать базу на шестом острове, нужно несколько ясных дней.
Позже, гораздо позже, будет построен мост к пятому острову и цепь
вытянется еще на одно звено.
Сэм встал, когда вертолет опустился у причала. Он легко прыгнул на
помост, оказавшись в самом центре торопливой, но строго организованной
деятельности. С баржи на гусеницах съехала огромная дробилка, и берег,
казалось, прогнулся под ее чудовищной тяжестью. За ней последовали
различные легкие машины на высоких колесах. Люди передвигались в легких
защитных костюмах и респираторах. Тяжелое вооружение было бы на берегу
помехой.
Фигура в маске взяла Сэма за руку и протянула сверток.
- Лучше наденьте это, сэр. Могут еще встретиться насекомые... а
ядовитые растения на берегу очень живучи.
- Хорошо, - сказал Сэм, надевая костюм и респиратор. - Мне нужен
губернатор. Это он на холме?
- Да, сэр. Туда пока еще нет дороги. Он добрался на вертолете.
Спустя четыре минуты Сэм спрыгнул на вершину холма с парящего
вертолета и махнул пилоту, чтобы тот улетал.
На Хейле не было ни защитного костюма, ни респиратора, так что Сэм
тоже снял их. Здесь, высоко под джунглями, опасность инфекции была меньше.
К тому же за последние месяцы Хейл и Сэм приобрели немалый иммунитет.
Хейл кивнул Сэму. Он держал бинокль и портативный микрофон, провод от
которого уходил в стоявший вертолет. Другого оборудования у него не было,
только на раскладном походном столе была расстелена карта.
- Как дела? - спросил Сэм.
- Прекрасно, - ответил Хейл. Опрыскивание уничтожило большинство
насекомых. Но до конца их уничтожить пока не удалось. Все, что находилось
под ногами, классифицировалось как насекомые. Помимо них, существовали
фауна - животные - и флора - зеленая растительность. Опрыскивание на них
особого впечатления не производило, так как звери были огромны, а
растительность крайне опасна.
Но все же опрыскивание очень помогало. Они многому научились при
колонизации пяти островов. Первый шаг - опрыскивание всего острова
растворами, которые очень не любят насекомые. Один из этих растворов
поражал главным образом лишайники. Другой приносил значительный ущерб
флоре. Животные в лучшем случае слегка болели; они набрасывались на людей,
но их можно было подстрелить, если действовать быстро. Зато у них не было
неприятной привычки проникать вам в легкие, быстро прорастать там
комковатой массой, которая парализует дыхательный аппарат.
Шестой остров не казался колонизованным. Он выглядел больным. Джунгли
больше не были сверкающим зеленым кипением. Они обвисли, как испанский мох
на больших стволах, и изредка по ним проходило медленное летаргическое
движение. Сэм хотел получше разглядеть их.
- В кабинете есть еще один бинокль, - предложил Хейл.
Сэм взял бинокль. Он изучал остров внизу. Рассматривал людей. Что-то
в их движениях заинтересовало его - живость, необычная для первой колонии
и определенно неизвестная в башнях. Интерес Сэма к джунглям был
поверхностным и побочным. Единственное, что его действительно
интересовало, - люди, и он проводил много времени, размышляя над мотивами
их поступков, разыскивая в их действиях то, что может пригодиться Сэму
Риду.
Эти люди счастливы своей работой. Это нечто новое для Венеры. Сэм
знал, что мышцы их должны болеть от непривычной работы, пот покрывает их
тела под защитными костюмами. Каждый их вздох и каждое движение несут
опасность. Но они счастливы. Работа была новой и поглощающей. Они
созидают. Они могут увидеть свое продвижение, просто оглянувшись назад.
Это
достойное занятие для человечества - вносить порядок в хаос в поте
лица своего. Человечество слишком долго было лишено счастья физической
работы. Сэм подумал, что нужно подождать, пока удовольствие от работы
сменится скукой.
Он искоса взглянул на Хейла, который держал бинокль у глаз, чтобы
скрыть, что он рассматривает своего партнера.
Сэм резко сказал:
- Хейл, что мы будем делать с Харкерами?
Хейл сказал несколько слов в микрофон, сделал жест в сторону
невидимой дробилки, потом повернулся к Сэму.
- А что вы хотите сделать? - спокойно спросил он.
- Они слишком спокойны. Позволили нам выиграть - может быть, слишком
легко. В прошлый раз они тоже заставили нас думать, что мы выиграли, пока
готовили удар. Я знаю - это была моя ошибка. Тогда я был моложе. На этот
раз я на уровне - я знаю, что нужно делать. И по-прежнему я не доверяю
Харкерам.
Хейл смотрел на него со спокойной, ничего не говорящей улыбкой.
- Может быть, - загадочно сказал он. - Насколько вперед вы
распланировали, Рид?
Наступила очередь Сэма уклоняться от ответа.
- Что вы имеет в виду?
- Я имею в виду, что через несколько лет - пять или десять - у нас
будут неприятности. Вы и это предусмотрели?
Сэм вздохнул с облегчением. Итак, дело выплывает на поверхность. Со
времени своего триумфа, когда он вырвал победу у бессмертных, обещав толпе
бессмертие, они не разговаривали открыто с Хейлом.
И виноват в этом был Хейл. Он заботился, чтобы на их встречах всегда
присутствовали другие. И постепенно для Сэма сделалось невозможным в
открытую спросить его, знал ли он с самого начала, кто такой Джоэль Рид.
Сэм распознал определенное психологическое давление, и оно ему не
понравилось. В Хейле оказалось больше скрытой мощи, чем думал Сэм.
Но сейчас по крайней мере прояснилось одно - вопрос о бессмертии.
Хейл знал правду. И пока молчаливо соглашался с обманом. Использовал
добровольцев, которых другими путями нельзя было заполучить, связал свое
имя с обманом, по сравнению с которым первоначальное мошенничество Сэма
было пустяком.
Впервые ясно осознав это, Сэм почувствовал себя увереннее.
- Да, я предусмотрел это, - сказал он. - Мне хотелось бы не делать
этого. Но цель оправдывает средства - иным способом мы ничего не добились
бы.
Услышав местоимение "мы", Хейл слегка поднял брови. Но возразить
ничего не смог. Он принял выгоды обмана и не мог теперь отказаться от
ответственности.
- Да, не добились бы, - признал он. - Позже увидим, оправданы ли наши
действия. Посмотрим, Рид. - Это было предупреждение. - Вы думали, как
встретить кризис?
Конечно, Сэм думал. Но он быстро воспринял предупреждение. Значит,
Хейл не до конца пойдет с ним. Что ж, тогда планы Сэма должны сохраняться
в тайне. - Я думал о нескольких возможностях, - осторожно начал он. -
Обсудим их позже, когда будет время. - Будет лишь один выход, а Хейл
глупец, если не понимает этого. Когда обещание бессмертия окажется
обманом, возникнет сильнейшее негодование против тех, кто давал обещания,
- и не только против Сэма, но и против Хейла. В результате произойдет
взрыв насилия. А на насилие можно ответить только насилием. Сэм собирался
подготовиться к этому дню. Если Хейл разочаруется в своем решении, что ж,
пусть остается в одиночестве и получает все последствия. Сэм будет
действовать только в пользу Сэма Рида. И если Хейл попробует вмешаться в
его действия, в колонии Плимут возникнет конфликт.
Сэм почувствовал неприятную уверенность, что Хейл может оказаться
более трудным противником, чем кажется.
Благоразумнее сменить тему. Сэм узнал то, что хотел узнать, но тот
предлог, который привел его сюда, оставался нерассмотренным, а он тоже был
важен.
- Относительно Харкеров, - сказал он. - На этот раз, я думаю, будет
лучше поддерживать с ними связь. В таком случае у нас будет больше
возможностей следить за ними. Как раз сейчас они, по-моему, не могут
противостоять нашим планам. Они знают, что если колонизация удастся, то
именно здесь, в колонии Плимут. Если же здесь нас постигнет неудача, то
другой попытки не будет.
- Вы правы, конечно. Я верю, что все бессмертные теперь понимают это.
- Тогда они должны будут действовать вместе с нами. И мне кажется,
первый шаг навстречу должны сделать мы.
- Да?
Сэм колебался.
- Я не могу сам это сделать, - сказал он в порыве откровенности. -
Захария Харкер и я... мы не выносим друг друга. При виде его мне хочется
ударить. Вы лучший дипломат, чем я. Вы бессмертный. Вы давно знаете их
всех. Сделаете, Хейл?
Хейл в свою очередь заколебался. Затем уклончиво сказал:
- Вы тоже бессмертный, Рид.
- Может быть. Я предполагаю, что да. Но не в этом смысле. Когда у
меня будет время, я займусь расследованием. Сейчас это неважно. Вы
пойдете?
Хейл колебался. Он стоял, обдумывая ответ, и в это время передатчик у
него в руке зажужжал. Он вложил прибор в ухо, обрадовавшись помехе.
Некоторое время он слушал, глядя на отдаленные джунгли, где тут и там
видны были раскачивающиеся вершины деревьев. Там действовала невидимая
дробилка.
- Возьмите бинокль, - сказал он Сэму. - Смотрите влево, там есть
просека, которую можно увидеть. Вы должны видеть это - они наткнулись на
паутину сирены.
Заинтересованный, Сэм повиновался.
Бинокль, казалось, подбросил джунгли вверх и вперед. Дробилка
разделила остров на четыре части, прорубив четыре широких полосы, между
которыми по-прежнему стояли клинообразные участки джунглей, брызжа
ядовитым соком, сверкая бриллиантовой росой. Ближайший участок джунглей
был почти уничтожен, и Сэм сквозь него видел отдаленный клин, где дробилка
методично продвигалась вперед, круша деревья.
Это была чудовищная машина, покрытая тяжелой броней, ровно и
неумолимо двигавшаяся на гусеницах, такая неуместная в диких джунглях.
Гигантские ящеры венерианской поверхности двигались так же быстро и хищно,
пробираясь меж деревьев не менее могущественно, чем это чудовище,
явившееся уничтожить их.
Лианы цеплялись за машину, петлями и узлами свисая с ее боков.
Некоторые все еще слабо извивались, пытаясь всадить в металл свои похожие
на клыки шипы.
Сэм слышал отдаленный гул и грохот дробилки, пробивавшей себе дорогу;
треск ломающихся древесных стволов резко разносился в воздухе; слышались
слабые крики людей, в них звучало возбуждение.
Затем глаз Сэма уловил разноцветный всплеск перед дробилкой, и на
мгновение ему показалось, что все его чувства перестали действовать. Он не
слышал звуков далекой сцены внизу, не чувствовал бинокля, прижатого к
лицу, не ощущал тяжелого неприятного запаха поверхностной атмосферы, к
которой никак не мог привыкнуть. Осталось только ощущение цветового пятна,
сверкавшего прямо перед лицом; потом оно поблекло и вспыхнуло другим
цветом, более изысканным, чем первый.
Сэм стоял неподвижно, а два эти цвета слились вместе, образовали
новый, третий; тот закрыл все вокруг бледными полосами; полосы слабо
гипнотически двигались. При взгляде на все это чувствовалась почти
физическая боль.
Сэм резко опустил бинокль и вопросительно взглянул на Хейла. Вольный
товарищ слегка улыбался, на лице его было восхищение.
- Вы сильный человек, - неохотно сказал он. - Впервые вижу, чтобы так
быстро можно было освободиться от сирены. Большинство не может. Вы плохой
объект для гипнотизера.
- Да, - угрюмо ответил Сэм. - Уже испытано. Что это за штука там
внизу?
- Отдаленный родич плаща счастья. Помните это подводное существо,
которое вступает в нейроконтакт с жертвой и поедает ее живьем; при этом
жертва и не хочет убегать, она разделяет удовольствие вместе с плащом.
Сирена действует так же, это наземный вариант. Смотрите.
Сэм снова посмотрел. На этот раз он тщательно отрегулировал окуляры,
и существо оказалось совсем близко. Вначале невозможно было рассмотреть,
что такое эта паутина сирены, потому что Сэм снова испытал оцепенение и
мог только смотреть на смену цветов.
Потом он напряг свою волю, освобождаясь от власти сирены, и взглянул
на нее как бы со стороны. Это была очень большая паутина, вероятно,
старая, насколько можно было выжить в этих хищных джунглях. Судя по
размерам людей, все еще бежавших к ней за дробилкой, он решил, что она не
менее десяти футов в диаметре. Паутина протянулась между деревьями на
небольшой поляне, прикрепившись прочными нитями к ветвям. В центре
находилось туловище, слегка вибрировавшее, посылавшее волны цвета,
вызывавшие нервную дрожь.
Слабый звенящий звук донесся через расстояние до ушей Сэма; звуки
опаздывали по сравнению с движениями сети; каждая вибрация паутины спустя
несколько секунд сопровождалась звоном. Звуки эти не были музыкальными, но
в них заключался какой-то глубокий ритм, их тонкая резкость затрагивала
нервы, заставляла их дрожать.
Сирена напрягала всю свою гипнотическую силу, чтобы подействовать на
дробилку. Она все более возбужденно вспыхивала перед тупой мордой машины,
пытаясь проникнуть в проволочные нервы и парализовать металлического
гиганта.
На мгновение показалось невозможным, чтобы даже создание из стали и
империума могло противостоять этому мощному гипнозу.
Если машина не сможет сопротивляться сирене, люди, бегущие за ней,
погибли. Сэм улавливал лишь отдаленные звуки, но и от них его мозг работал
с перебоями, и в перерывах вспышки цвета почти парализовали его сознание.
Он знал, что если бы оказался вместе с этими людьми за дробилкой, то слепо
побежал бы навстречу зловещим объятиям сирены.
- Так случалось и раньше, - смутно подумал он. Давным-давно в Греции,
и Гомер рассказал об этом.
Все происшествие заняло несколько секунд. В последний раз сирена
вспыхнула и резко вскрикнула, широко растянув свою сеть. Затем нос
дробилки продвинулся вплотную и коснулся центра сети.
Мембрана мгновенно напряглась, прыгнула вперед, смыкаясь вокруг носа
машины. Нити паутины натянулись и дрогнули последней вибрацией торжества.
Вероятно, это был слабый электрический импульс, который должен был
парализовать добычу; даже дробилка, казалось, заколебалась, когда
сверкающие нити опутали ее корпус. Казалось, даже плиты машины задрожали в
нервном экстазе от прикосновения сирены.
Затем чудовище двинулось дальше.
Нити паутины, натягиваясь, делались все тоньше и тоньше; по мере
увеличения напряжения цвет их менялся, становясь все бледнее. Раздавались
такие резкие звуки, что ухо уже не могло вынести, но нервы продолжали
дрожать от неслышимых высоких звуков.
Нити щелкнули. Паутина сирены конвульсивно сжалась в последней
попытке уничтожить металлического врага, цвета вспыхнули немыслимым
беспорядком.
Затем они ослабли и вяло повисли, скользя вниз по бронированной
морде. Движущиеся гусеницы подхватили их, безжалостно прижали к земле,
разрывая на части.
И прекрасная очаровательная сирена под гусеницами машины превратилась
в отвратительный губчатый серый комок, конвульсивно дергавшийся.
Сэм облегченно выдохнул. Опустил бинокль. Некоторое время молчал.
Затем сделал шаг вперед, положил бинокль на походный стол Хейла и снова
доказал, что он трудный объект для гипнотизера.
- Насчет свидания с Харкером, - сказал он. - Когда вы сможете
отправиться в путь?
Хейл вздохнул.
- Я не могу, - ответил он.
Сэм нахмурился.
- Это очень важно. Кроме вас, никто не справится. Я хочу, чтобы вы
занялись этим, Хейл.
- Есть только одно место, где я действительно необходим, Рид. Это
место здесь. Никто лучше меня не знает поверхности. Я не дипломат. Вы наш
человек для контактов. Так что извините.
В его словах было нечто больше. Сэм был совершенно уверен, что Хейл
решительно обособляется от него, не желая принимать участия в обмане. Он
хотел лишь получать результат обмана - выгоду. Власть над людьми. Это он
принимал. Остальное предоставлял Сэму. И Сэм ничего не мог с этим
поделать.
Впервые Сэму в голову пришла неприятная мысль. До этого момента он
считал себя движущей силой колонизации. Он натягивал ниточки и приводил в
движение марионетку Робина Хейла. Но вдруг ему пришло в голову, что еще
неизвестно, кто кукольник, а кто пляшущая марионетка.
Он пожал плечами.
- Хорошо. Я сделаю это. Но не обвиняйте меня, если получатся
неприятности.
- Не буду.
Сэм сжал челюсти. Спор еще не кончен. Он теперь знал, где его
истинный соперник и что конфликт только начинается.
Свет холодный и чистый, как хрусталь. Это комната для работы, для
мысли, для планирования. Она создана бессмертными и для бессмертных. Все
детали ее функциональны, но ненавязчиво; они плавно переходили друг в
друга, и движущиеся картины на стенах были частью этого общего спокойного
рисунка. Здесь ни на чем нельзя задержаться глазу дольше чем на одну-две
секунды.
В этом холодном, спокойном месте, залитом ярким светом из невидимых
источников, за длинным столом сидели рядом Захария и Кедра. Кедра своими
тонкими пальцами с позолоченными ногтями перелистывала лежавшее перед ней
досье.
- Вам лучше увидеться с Ридом, - сказал Захария.
Кедра слегка пожала плечами.
- На поверхности? - спросила она. - О, нет!
- Разве не вам лучше всего вести с ним переговоры?
- А нужно ли вообще иметь с ним дела?
Захария кивком указал на стол.
- У вас есть план. Но Рид не дурак. Он сам не раз использовал такие
трюки. У нас должен быть один истинный план, и другой - для отвлечения
внимания Рида.
- Вы не знаете, что я имею в виду.
- Представляю себе. Вы основываетесь на положении, что сейчас Сэм Рид
необходим, но позже он станет опасен.
Она кивнула.
Захария взял ее за руку и легко провел пальцем по позолоченным
ногтям.
- Но когда? Этого мы не знаем. А до того времени Сэм Рид будет все
укреплять свою позицию. Сейчас он, возможно, уязвим, но позже станет
неуязвимым. Но сейчас мы не можем ударить его. Не можем, если хотим, чтобы
поверхность Венеры была колонизована.
- Хейл был прав, вы знаете, - музыкально сказала она. - Мы слишком
долго ждали.
- Не совсем так... Впрочем, одна ошибка еще не означает поражения.
Вопрос в том, кто пешка, а кто игрок. Рид думает, что игрок он. Пусть
продолжает верить в это, пока...
- Пока?
Захария посмотрел на хрустальное растение на стене и не отвечал, пока
растение не выпустило бутон и не расцвело.
- Пока он служит безопасности поверхности. Точное время назвать
невозможно. Но нам потребуется бомба. Заложить ее нужно сейчас, пусть
растет, а когда нам потребуется, взорвется.
- Таков мой план, - сказала Кедра. - Бомба. Единственная возможная
бомба замедленного действия, которую бессмертный может использовать против
бессмертного.
- Что же это?
- Что можем мы поместить рядом с Сэмом? Оно должно всегда оставаться
с ним, постоянно угрожать взрывом и действовать по крайней мере в течение
двадцати лет. Этого времени будет достаточно. Сэм должен хотеть, чтобы эта
бомба была рядом с ним. Это должен быть что-то такое, в чем он нуждается.
Что-то привычное, удовлетворяющее потребности Сэма. Главное, Сэм не должен
ничего подозревать. Бомба должна казаться совершенно безвредной и пройти
через все проверки, которым подвергнет ее Сэм. Даже если он проследит за
ее... конструированием.
Захария усмехнулся.
- Конструирование?
- Рождение.
- Конечно. Человеческая бомба замедленного действия. Как вы говорите,
единственное оружие, которое бессмертный может применить против
бессмертного в данных обстоятельствах. Каковы же затруднения?
- Теперь мне нужна ваша помощь, Захария. Мы должны начать до
рождения. Мы должны вырастить нашу бомбу с самого гена, предусмотреть
каждый ее шаг и очень тщательно скрыть следы. Думаю, что знаю, как это
сделать. Но вначале... вначале дедукция, затем индукция. Вот резюме
информации о Сэме Риде.
- Не из общественных...
- Я использовала и наши данные. О, мы знаем о Сэме Риде больше, чем
он подозревает. Психологически он нами вполне изучен.
- Он изменится через пять лет. Или через пятьдесят.
- Мы можем построить предсказывающие графики. И основные элементы не
меняются. Я знаю, что он всегда будет испытывать слабость к голубому
цвету. У нашей бомбы будут голубые глаза.
Захария начал смеяться. Кедра не смеялась. Она сделала раздраженный
жест и взяла в руки фотографии.
Захария посерьезнел. Он проницательно взглянул на нее.
- Интересно, какими мотивами вы руководствуетесь, Кедра, - сказал он.
- Знаете ли вы это сами?
Она спокойно ответила:
- Я выделила множество факторов из записей о Сэме Риде и составила
описание человека, которого Сэм пожелает иметь рядом с собой, скажем,
через 18 лет. В своем предсказании я, естественно, исхожу из успеха
колонизации. В этом мы с Сэмом должны работать вместе. Наша бомба должна
быть специально подготовлена, чтобы ее таланты и способности оказались
необходимы Сэму. Внешность и другие физические данные тоже очень важны.
Сэм предпочитает определенные типы голосов и лиц. И не любит другие. Ну...
я подготовила изображение нужного человека.
Она перебрала фотографии.
- Затем я исследовала жизненную статистику в поисках необходимых
мужчин и женщин. Я все проверила - наследственность, все абсолютно! Могу
точно предсказать, каким будет их ребенок, особенно если он родится в
определенных условиях, которые мы организуем - скрытно, конечно.
Захария взял фотографии юноши и девушки.
- Они знают друг друга?
- Еще нет. Но узнают. Мужчина болен. Я организовала это. Заразила -
он хотел уехать в колонию. Мы удержим его здесь и устроим встречу с
девушкой. Но наши руки должны быть абсолютно скрыты.
Захария, неожиданно заинтересовавшись, наклонился, рассматривая
многочисленные таблицы.
- Чем он занимается? А, вижу. Мм... Дайте ему что-нибудь более
интересное. Надо быть уверенным, что он останется в Делавере. Думаю, мы
сможем потянуть за нужные ниточки. Да, я уверен в этом. Мы можем
организовать их встречу и брак - но ребенок?
- Очень просто. Нам хорошо известен период ее плодородия.
- Я имею в виду, если будет не мальчик, а девочка?
- Она будет еще привлекательнее для Сэма Рида, - сказала Кедра и
некоторое время молчала. Неожиданно она отбросила фотографии девушки в
сторону.
- Психоника - вот ответ на остальные вопросы, - резко сказала она. -
Ребенок, мальчик или девочка, с рождения подвергается психонической
обработке. В тайне, разумеется. Даже родители не будут знать. После
каждого сеанса воспоминание о нем будет стираться, и мальчик будет
находиться под постоянным глубоким гипнозом. К 18 годам в его подсознании
укрепятся приказы, которым он не сможет сопротивляться.
- Убить?
Кедра пожала плечами.
- Разрушить. Пока невозможно сказать, что будет эффективнее. Конечно,
невозможно гипнозом заставить человека совершить действие, которое он не
может совершить сознательно. Мальчика нужно будет подготовить так, чтобы у
него не было угрызений совести по поводу Сэма Рида. Должен быть некий
спусковой крючок - мы его внедрим гипнотически. Этот спусковой механизм
должен действовать лишь тогда, когда нам понадобится!
Захария задумчиво кивнул.
- Хорошо. Немного сложно, конечно. Вы уверены, что мы не
переоцениваем этого человека?
- Я знаю Сэма Рида. Не забудьте о его прошлом. В годы, когда
формируется личность, он считал себя короткоживущим. Жизнь в башнях
выработала у него чрезвычайно сильный инстинкт самосохранения. Он, подобно
дикому животному, всегда настороже. Вероятно, мы могли бы убрать его
сейчас, но не хотим. Он нам нужен. Вся наша цивилизация нуждается в нем.
Позже, когда он станет слишком опасен, мы захотим его уничтожить. Тогда...
тогда посмотрим.
Захария, следя за медленно распускающимся каменным цветком, сказал:
- Да, таков общий замысел. Каждый автократ знает, как опасна его
позиция. Мы лучше правили бы башнями, если бы всегда помнили об этом. А
Сэм, чтобы выжить, должен будет стать автократом.
- Даже сейчас было бы трудно напасть на него, - сказала Кедра. - А
через десять лет - двадцать - пятьдесят он станет по-настоящему неуязвим.
Каждый год, каждый час этого времени он будет сражаться. Сражаться с
Венерой, с нами, с собственными людьми, со всем окружающим. Он не станет
жить в колонии Плимут. Здесь, в башнях, ничего не меняется. Нам трудно
приспособиться к постоянным изменениям, происходящим на поверхности. Наша
собственная технология сделает его неуязвимым - защитные средства,
психологические барьеры, экраны... да, я думаю, нам понадобится что-то
вроде такой бомбы, чтобы добраться до него тогда.
- Путь сложный и в то же время простой, - сказал ей Захария. - Сэм
будет ожидать какого-нибудь крайне сложного нападения на себя. Он и не
подумает, что наше оружие - это пистолет в руках мальчишки.
- Может потребоваться пятьдесят лет, - сказала Кедра. - В первый раз
может не удаться. И во второй раз тоже. План, возможно, придется изменить.
Но начать нужно сейчас.
- А вы отправитесь на поверхность, чтобы повидаться с ним?
Она покачала головой.
- Я не хочу на поверхность, Захария. Почему вы настаиваете?
- Он гадает, что мы предпримем. Что ж, дадим ему ответ. Не совсем
верный. Сэм не дурак. Но если мы заставим его подозревать нас в меньших
вопросах, голова его будет слишком занята и он не будет следить за нашим
главным расчетом.
- Отправляйтесь вы.
Захария улыбнулся.
- У меня тоже есть личные причины, дорогая. Я хочу, чтобы вы
увиделись с Сэмом Ридом. Он больше не побежденная сторона. Он начал
изменяться. Я хочу, чтобы вы обращались с Сэмом Ридом как с бессмертным.
Она бросила на него быстрый взгляд из-под золотых ресниц.
- Хорошо, - сказала она. - Я поеду. Но, возможно, вы об этом
пожалеете.
Хейл рассматривал центр острова шесть, расчищенное место, где вскоре
поднимутся здания местной администрации. Работа прогрессировала. В
отдаленных джунглях, ближе к берегу, все еще слышался рокот дробилок, но
здесь царила созидательная, а не разрушительная активность. На площади в
четыре акра древесные стволы были убраны, земля вспахана. Напряженно
трудились топографы.
Недалеко работал старик. Узнав Логиста, Хейл направился к нему. Бен
Кроувелл распрямился, его морщинистое лицо было задумчиво.
- Привет, губернатор, - сказал он. - Здесь как будто добрая почва. -
И он растер комок своими загрубевшими пальцами.
- Вам не следует здесь находиться, - сказал Хейл. - Впрочем, думаю,
бесполезно вам приказывать.
Кроувелл улыбнулся.
- Не стоит. Я всегда знаю, насколько далеко могу зайти. - Он вновь
принялся рассматривать растертый комок. - Сейчас отравлен, но это пройдет.
Когда начнут работать анаэробные бактерии...
- Вначале мы начиним почву бактериофагами, - сказал Хейл. Отряд
топографов и землекопы находились на некотором расстоянии, они могли
говорить, не боясь, что их подслушают. - В почве сейчас еще слишком много
опасных насекомых.
- Но все же она хороша. Даже слишком богата. К западу несколько
кисловата; понадобится известкование. На этом острове можно будет
выращивать добрый урожай. - Человек с бачком на спине, снабженным рукавом
и приспособлением, похожим на огромный шприц для подкожных инъекций,
подошел к разровненной площадке и начал втыкать телескопическую "иглу"
шприца в землю. - Один из них? - спросил Кроувелл.
- Корни растений достигают двадцати футов длины и уходят под землю на
десять футов. Единственный способ уничтожить их - накачать ядом.
- Что-то подобное было и на Земле. Имело и научное название. Но мы
использовали керосин, чтобы убить его. Растения на Земли никогда не росли
так быстро, как здесь. Сейчас это плохо, но когда мы посадим хорошее
растение, это станет преимуществом. Может быть, за двадцать дней получим
урожай. - Он покачал головой, одобрительно посмеиваясь.
- Если сумеем уничтожить дикие растения.
- Есть лишь один путь. Выдергивать их. Хотя можно испытать дикую
яблоню. - Кроувелл пожал плечами. - Дикая яблоня устоит даже против
венерианской растительности. Послушайте, почему бы, вместо того чтобы
накачивать землю ядом, не использовать дикую яблоню? Братец, она отрастет?
- Проверю, - сказал Хейл. - Спасибо. Есть еще идеи? Или это против
правил?
Логист рассмеялся.
- Чепуха, я могу делать предположения. Они не изменяют будущее -
кто-нибудь все равно догадался бы использовать яблоню, раньше или позже.
Лишь в большие проблемы я не должен вмешиваться. Они могут в данный момент
казаться незначительными, но я знаю. - Он посмотрел через груду сваленных
стволов в сторону берега. Далеко, за заливом, находился материк, где стоял
похожий на утес старый форт Дунмен. Сейчас на его изъеденных, одетых
лишайниками стенах виднелась необычная активность. Яркие вспышки
появлялись тут и там. От материка к острову туда и обратно спешили
многочисленные корабли.
- Что происходит? - спросил Кроувелл. - Восстанавливаете форт?
- Идея Сэма, - ответил Хейл. - Думаю, он боится, что я начинаю
перехватывать инициативу. Я начал работы на островах без предварительного
обсуждения с ним. Он сделал то же самое. Хорошо.
Кроувелл призадумался.
- Да? И что же он делает?
- Начал расчищать старый форт. Мы еще не готовы браться за материк.
Впрочем, думаю, все будет хорошо. Дунмен построен прочно. Я помню... - Он
тоже посмотрел на берег, лицо его слегка изменилось. - Там всегда
находился дежурный гарнизон. Джунгли всегда готовы проглотить нас, если
представится случай. Растения... и животные. Но тогда башни снабжали нас
оборудованием; ультрафиолетовые батареи, тепловые лучи, кислота. Вольные
товарищи всегда вели войну на два фронта. Один непостоянный - война с
другими компаниями. Но борьба с джунглями никогда не прекращалась
- Может, Сэм откусил слишком большой кусок и не сможет проглотить? -
спросил Логист.
- Нет. У него есть оборудование и люди. Очистив форт, он сможет
двинуться дальше. Он захочет двинуться в глубь материка, но пока не хочет.
Он говорит, что использует форт как вспомогательную базу, и двинется по
архипелагу навстречу мне. Это сбережет время - работа с обеих сторон
островной цепи. Неплохая идея.
- У него достаточно людей?
- Пять тысяч, - сказал Хейл. - Достаточно, но не очень много. У нас
здесь немного лишних людей, но нам нужно их держать на непредвиденный
случай. Никогда не знаешь, где понадобится бросить дополнительные отряды
против джунглей. А каждая расчищенная миля означает дополнительных людей
на ней. Пять тысяч, и прибудут еще, когда у нас будет достаточно места для
их размещения.
- Ссор еще нет? - спросил Кроувелл.
Хейл пристально взглянул на него.
- Ожидаете неприятностей?
- Не думайте, что это мое предсказание, сынок. Пять тысяч людей,
занимающихся тяжелой работой, и еще новые прибывающие. И все ждут
обещанного бессмертия. Их нельзя вечно держать в ожидании. Может начаться
ад.
- Что вы знаете об этом деле с бессмертием? - спросил Хейл,
оглядываясь.
Логист только улыбнулся.
Хейл смотрел на отдаленный берег, где яркие вспышки очищали стены
старого форта. Он сказал:
- Вы знаете, и я знаю. Никто не может знать точно, кроме Сэма. Он
утверждает, что можно получить бессмертие, подвергаясь радиации на Венере.
Мы же родились на Земле.
- О, немало радиации было на Земле как раз перед взрывом, - сказал
Кроувелл.
- Будут неприятности. Вы знаете. Это может случиться и здесь. Люди в
тот раз оставили Землю и прилетели на Венеру. Если это случится снова...
- Похоже на рака-отшельника. Когда он перерастает свою раковину, то
выползает и находит другую. Многое может сделать раковину слишком тесной.
Быстрый рост населения - так и случилось на Земле. Эти люди... - Кроувелл
махнул в сторону рабочих. - Возможно, они переросли башни, хотя и не знают
этого. Человеку многое нужно.
- Вы останетесь в колонии? - спросил Хейл
- Да, на время. В глубине души я фермер. А что?
- О, вовсе не потому, что вы Логист. Вы бессмертный. И я тоже.
Короткоживущие... нельзя слишком тесно связываться с ними, если вы
бессмертный. Семьи башен... Сэм... вы единственный близкий мне человек на
Венере.
- Мы оба провели лучшую часть своей жизни под открытым небом, сынок,
- сказал Кроувелл. - И ноги наши ходили по доброй коричневой почве. Не
самую долгую, но лучшую часть жизни. У меня была Земля, у вас Венера, но
это одно и тоже. Я знаю, что вы имеете в виду. Я чувствую себя с вами как
дома, хотя иногда вы поступаете по-дурацки.
Они снова посмотрели на рабочих. Потом, следуя новой мысли, Хейл
сказал:
- Нам придется милитаризоваться. Это предложил Сэм, но я и сам
подумывал об этом.
- Они не выглядят очень опасными, - ответил Кроувелл, рассматривая
ближайший отряд.
- Дело не только в них. Нам вообще нужна военная организация. Военная
дисциплина. Как в старых компаниях, но по-другому. Нужны мундиры и все
прочее.
- Вы так думаете?
- Если вы отбираете у человека свободу, нужно дать ему замену, пусть
это даже будет взятка. Должен быть выход для индивидуальности. Если он не
может носить непрочный целлофлекс - а здесь это невозможно, нужны прочные
защитные ткани, - дайте ему красивый мундир. Знаки отличия тоже.
Приспособления для отдыха, но все это организовано и под контролем.
Обещания бессмертия недостаточно, как недостаточно и одной милитаризации,
но вместе они немного отдалят взрыв. С вольными товарищами было
по=другому: мы знали, чего ожидать, когда объединялись, и мы объединились,
потому что хотели этого; мы не ждали никакого вознаграждения, кроме самой
жизни; именно такой образ жизни нам был нужен. А эти добровольцы - я
думаю, милитаризация вызовет сильный психологический эффект. - Хейл
внимательно смотрел на Логиста. - Я думаю, почему Сэм высказал эту мысль.
Хотелось бы знать все его мотивы. Его планы на будущее.
Кроувелл хихикнул.
- Узнаете, сынок. Узнаете.
Хейл пнул хрупкое крылатое длиной в фут тело жука и следил, как оно,
поворачиваясь, полетело через площадку к груде других блестящих мертвых
насекомых, подготовленных к уничтожению. Одним из первых результатов
опрыскивания острова был шуршащий дождь жуков, подобно радужному граду,
падавших с листвы. Некоторые из них способны были оглушить человека.
- Вы должны мне сказать, - угрюмо заметил Хейл. - Это спасет так
много...
- Ошибаетесь, сынок. - Голос Кроувелла внезапно стал резким. -
кажется, я уже говорил, что предвидение будущего не означает способности
его изменять. Типичная ошибка - думать, что если знаешь, что произойдет,
сможешь избежать этого. Позвольте прочесть вам небольшую лекцию о
предвидении. - Кроувелл подтянул пояс и углубил мотыгу в дерн,
переворачивая плодородную темную почву и внимательно рассматривая ее. Тон
его изменился.
- Правда заключается в том, что поверхностное течение событий ничего
не означает. Важны большие приливы, но их можно заметить спустя долгое
время и они слишком велики, чтобы их можно было изменить. Стена в море не
остановит прилива. То, что его производит, будет продолжать действовать.
В двадцатом веке многие на Земле понимали, что происходит. Они
говорили об этом. Говорили громко и часто. И это были люди, заслужившие
общественное уважение. Им верили. Но этого оказалось недостаточно. Умы
людей продолжали действовать в прежнем направлении. Так мы потеряли Землю.
Если вы предвидите будущее, вы должны оставаться свидетелем, и не
больше. Помните Кассандру? Она знала будущее, но заплатила за это дорогой
ценой, - никто ей не верил. Предвидение автоматически аннулирует наше
участие. Вы видите определенное уравнение. Добавьте еще один фактор - ваше
участие, и уравнение изменится. А этот фактор не поддается учету.
Понимаете, почему оракулы говорили загадками? Многие в прошлом умели
предсказывать будущее, но они должны были говорить смутно, иначе их
предсказания не сбывались.
Теперь послушайте. Допустим, перед вами две возможности. Вы можете
завтра отправиться в башню Невада и заключить там сделку, которая принесет
вам миллион кредитов. Или вы останетесь дома и будете убиты. Вы приходите
ко мне и спрашиваете, как вам поступить: ехать или оставаться. Я знаю об
этих двух возможностях. Но руки мои связаны.
Потому что оба результата зависят исключительно от ваших личных
мотивов и реакций. В ситуации А вы отправляетесь в башню Невада, не
посоветовавшись со мной, отправляетесь в определенном настроении, с
определенными реакциями, зафиксированными в вашем мозгу. Действуя в
соответствии с ними, вы получаете миллион кредитов. Но вы советовались со
мной. Я сказал вам, допустим: поезжайте в Неваду.
И вы поехали - но с иными психологическими возможностями. Я
посоветовал вам ехать. Следовательно, вы решаете, что вас ждет что-то
приятное, и отправляетесь более пассивно настроенным, ожидая мешка с
золотом, в то время как возможность получить миллион кредитов зависит от
вашей настороженности и агрессивности. Понятно?
Возьмем другую возможность. Подсознательно вы не хотите ехать. Вы
обдумываете мой совет, желая остаться дома, решаете, что я лжец или что
мой совет в действительности - остаться, остаетесь. И вот вас убивают.
Поэтому моя задача - сохранить все неизменным, не вмешивая
дополнительный фактор, мое предсказание. Я должен учитывать вашу
психологию. А это сложно. У меня ведь очень ограниченная информация.
Предсказание основывается главным образом на законах логики. Это не
колдовство. Зная вас, я так должен оформить свое предсказание, чтобы оно
повлияло на ваше решение без изменения первоначального эмоционального
состояния. Ибо это состояние является одним из факторов, на которых
основывается предсказание.
Поэтому я не могу сказать:
- Отправляйтесь в башню Невада!" Это будет означать, что вы
отправитесь пассивно. Я должен облечь свой совет в загадочную форму. Зная
то, что я знаю о вас, я мог бы сказать: "У дерева кефт голубые листья",
это напомнит вам некоторые события, причем воспоминание будет совершенно
естественным и спонтанным, а это, в свою очередь, вызовет у вас желание на
время уехать из дому. Так я окольным путем - а в этом я достаточно искусен
- ввожу новый элемент в ваше эмоциональное состояние. Вы отправляетесь в
башню Невада, но в то же время вы готовы действовать в соответствии с
первоначальным состоянием.
Вы получаете свой миллион кредитов.
Теперь вы знаете, почему оракулы говорят загадками. Будущее зависит
от многого не поддающегося учету, поэтому оно легко может быть изменено
словом. В момент участия предсказателя предсказание становится ошибочным.
Логист затоптал вывернутый дерн. Затем посмотрел вверх и сухо
улыбнулся.
- К тому же, - сказал он, - с точки зрения больших промежутков вполне
может быть, что для вас лучше было бы остаться дома и быть убитым.
Хейл смотрел на пламя, очищавшее стены форта Дунмен. Некоторое время
он молчал.
- Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, - сказал он наконец. -
Только... Трудно находиться так близко к ответам и не получить их.
- Я могу выдать ответ на каждый вопрос, с которым вы столкнетесь, и
записать все в маленькую книжку, - сказал Логист. - Вы смогли бы отыскать
страницу и прочесть ответ. Но что хорошего это дает? Я предсказываю только
в определенных пределах. Я не могу дать ответ на все вопросы - только на
те, по которым имею полную информацию. Если есть какой-то неизвестный
фактор - фактор Х, - я не могу дать точное предсказание.
А такой Х фактор есть. Я не знаю, каков он. И никогда не узнаю. Если
бы я знал, то превратился бы в бога, а тут была бы Утопия. Я узнаю
неизвестное качество только по его отсутствию, по влиянию на другие
факторы. Это не мое дело и не ваше. И оно меня не беспокоит. Мое дело -
следить за будущим и не вмешиваться.
Будущее - это разум человека. Не атомная энергия уничтожила Землю.
Образ мыслей сделал это.
Легче контролировать планету, чем какую-нибудь пылинку, двигающуюся
непредсказуемо по воздушным течениям, которых мы даже не чувствуем. Когда
вы протягиваете руку, чтобы проконтролировать движение пылинки, ваше
движение вызывает новый поток. Таковы мысли, таково будущее человечества.
Изгиб за большим белым изгибом - жемчужные стены форта Дунмен
возвышались над джунглями. Сэму, глядевшему на них с расчищенной площадки
в центре двора, они казались невероятно высокими и мощными. Изгиб за
изгибом, они, казалось, отбрасывали назад лес, окружавший с ревнивой
угрозой подножие форта.
Гладкие закругленные стены поднимались на три этажа; время от времени
в них виднелись окна, блестящие изменяющимися экранами, которые должны
были помешать влететь видимым и невидимым насекомым. Форт был построен
почти по такой же схеме, как средневековые замки, чтобы противостоять
нападению людей с земли и летающих существ с воздуха; средневековые замки
подвергались угрозе горящих стрел. Параллель была довольно верной, так как
нападения на самолетах были неизвестны в ранние дни Венеры. Вольные
компании уважали крепости друг друга! А полеты тогда, как и сейчас, были
слишком опасны из-за неустойчивых воздушных течений и яростных ураганов.
В форте кипела жизнь. У большой дуги стен во дворе стояли бараки и
склады, кишевшие людьми. В более высоких зданиях размещались госпиталь,
лаборатории и квартиры офицеров. Тяжелые стены с нав...
