Генри Каттнер, Кэтрин Л. Мур. Ярость
страница №3
...и он вложит деньги вразвитие поверхности, ничего не останется ему. Да и как он мог выплачивать
доходы по тремстам процентам акций?
Но на бумаге все выглядело прекрасно. В поисках новых источников
растущая культура поднималась из-под поверхности морей, стряхивая воду с
гигантских плеч, большими шагами устремляясь на берег. А следующая цель -
межпланетные и межзвездные путешествия. Аd astra - великолепный сон, и Сэм
выкачивал из него все возможное.
Прошло два месяца.
Розата, как и прочие плоды успеха, легко упала ему в руки. Сэм закрыл
все свои три квартиры и вместе с Розатой нашел новое место, полное
неслыханной роскоши. Его окна открывались на гидропонный сад, цветущий так
же щедро, хотя и не так опасно, как джунгли над головой. Из этих окон он
мог видеть огни всей башни, где под его дудку танцевал каждый человек. Это
гигантское маниакальное великолепие, полное параноидального блеска, было
подобно сну.
Сэм еще не осознавал этого, хотя, оглянись он назад, он понял бы. Но
он вертелся все быстрее и быстрее, следуя за событиями, выходившими из-под
его контроля. Если бы у него было время остановиться, подумать, подвести
итоги. Но времени у него не было...
Розата сидела у его ног на низкой скамеечке, наигрывая на арфе и
напевая, когда наступил момент прозрения.
Складки ее сине-фиолетового платья кружком лежали на полу, облачная
голова склонялась над лирой.
- О, - медленно, медленно встала она и медленно подошла к нему... -
Как сладко голос ее произносил слова! Голос ее поднимался и опускался со
строками старой баллады. - Но все она сказала, - сообщила Розата своим
льющимся голосом - и была остановлена музыкальным гудением телевизора.
Сэм знал, что сообщение важное, иначе он не получил бы его в этот
час. Неохотно он встал.
Розата не подняла головы. Она сидела совершенно неподвижно, как будто
звук вызова заморозил ее. Затем, не поднимая глаз, она тронула струны
лакированными ноготками и пропела последнюю строчку:
- Юноша, я думаю, ты умрешь...
Экран телевизора прояснился, когда Сэм нажал кнопку, и лицо,
появившееся на нем, чуть не заставило его отшатнуться. Это было лицо Кедры
Уолтон, и она была очень рассержена. Черные локоны развевались, как волосы
Медузы, когда она придвинулась к экрану. Она, должно быть разговаривала с
кем-то в глубине, ожидая, когда Сэм ответит на вызов, потому что гнев ее
был направлен не против Сэма. Он это понял. Ее слова выдали ее.
- Сэм Рид, вы болван! - ровно и без всякого вступления заявила она.
Египетское спокойствие исчезло с ее тонкого презрительного лица. Даже
презрение исчезло! - Неужели вы в самом деле думали, что вам это удастся?
- Обязательно удастся, - заверил ее Сэм. Он был уверен, очень уверен
в исполнимости своих планов.
- Бедный глупец, вы никогда раньше не имели дела с бессмертными. Наши
планы действуют медленно. Мы можем себе это позволить! Но вы, конечно, не
думали, что Захария Харкер позволит вам остаться в живых после того, что
вы сделали? Он...
Голос за ней произнес:
- Позвольте мне говорить самому, Кедра, дорогая, - и с экрана на Сэма
взглянуло гладкое, лишенное возраста лицо Захарии. Глаза его были
задумчивы. - В чем-то я должен быть благодарен вам, Рид, - продолжал голос
бессмертного. - Вы умны. У вас оказалось больше ресурсов, чем я ожидал. Вы
заставили меня поднапрячься, а это большое удовольствие. К тому же вы
сделали уязвимым Хейла и весь его честолюбивый проект. И за это я тоже
хочу вас поблагодарить. Я люблю воздавать должное.
Глаза его были глазами человека, глядящего на что-то такое безличное,
что Сэм ощутил холодную дрожь. Такая отдаленность во времени и
пространстве, как будто Сэма здесь вообще нет.
Или будто Харкер смотрел на мертвеца. Что-то безличное и отдаленное
отделяет живого от мертвеца. От Сэма Рида.
И в этот момент глубочайшего прозрения, потрясшего все его убеждения,
Сэм понял, что, видимо, Харкер с самого начала знал, что Сэм перехитрит
его в истории с Хейлом и перехитрит также и Хейла. Сэм был слабым звеном в
крестовом походе Хейла, единственным звеном, которое, будучи заподозрено,
приведет к крушению всего проекта. До сих пор Сэм думал, что никто не
заподозрит.
Но Захария Харкер знал.
- Прощайте, Рид, - сказал ровный голос. - Кедра, дорогая...
На экране снова появилось лицо Кедры. Она по-прежнему сердилась, но
гнев был поглощен другим чувством, когда ее глаза встретились с глазами
Сэма. Длинные ресницы наполовину скрывали их, на ресницах виднелись следы.
- Прощай, Сэм, - сказала она. - Прощай. - Взгляд ее голубых глаз
устремился куда-то за ее плечо.
Сэму хватило времени, чтобы повернуться и увидеть угрозу. Но не
хватило - чтобы остановить ее. Потому что Розата стояла рядом и тоже
смотрела на экран. И когда он повернулся, ее пальцы оторвались от струн
арфы, неся ему забвение.
Он ощутил сладкий ужасный запах порошка, ударивший ему в нос. Тщетно
пытаясь схватить ее и сломать ей шею, вытянул руки. Но она уплыла от него,
и все комната закружилась, и вот Розата глядит на него откуда-то сверху, и
в ее глазах тоже стоят слезы.
Запах наркотического порошка поглотил все. Наркотик, вызывающий
эвтаназию, способ самоубийства.
Последнее, что он видел, - две женщины, глядевшие на него со слезами
в глазах. Должно быть, они любили его, раз плакали, но они же принесли ему
гибель.
Он проснулся. Запах смертоносного порошка не ощущался. Было темно. Он
почувствовал, что плечом упирается во что-то, и встал неуклюже. Чуть
посветлело. Конец переулка, тупик, подумал он. Где-то в полутьме проходили
люди.
Ногам было больно от ходьбы. Осмотрев себя, Сэм обнаружил, что он в
лохмотьях и босой.
Наркотический порошок мог заставить человека спать очень, очень
долго. Как долго?
Он заковылял к выходу из тупика. Прохожий взглянул на него с
любопытством и отвращением. Он схватил прохожего за одежду.
- Колония, - прохрипел он, - Ее открыли?
Прохожий отбросил его руку.
- Какая колония? - нетерпеливо спросил он.
- Колония! Колония на поверхности!
- Ах, это. - Он рассмеялся. - Вы малость опоздали. - Очевидно, он
решил, что Сэм пьян. - Ее открыли уже давно.
- Когда?
- Сорок лет назад.
Сэм вцепился в поручень торгового автомата у выхода из тупика. Колени
у него подогнулись, и ему пришлось держать себя руками. Он смотрел в
пыльное зеркало и в собственные глаза.
- Сорок лет! Сорок лет! - и лишенное возраста, не изменившееся лицо
Сэма Харкера смотрело на него, с красными бровями, без морщин, как всегда.
- Сорок лет! - пробормотал Сэм Харкер.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
И действительно будет время,
Когда желтый дымок заскользит по улицам
И будет тереться о стекла окон;
Будет время, будет время
Подготовиться к встрече тех, кого вы встретите;
Будет время убивать и созидать;
Будет время для всех работ
И для ответа на все вопросы.
Т.С.Эллиотт
Город двигался мимо него медленной опускающейся спиралью. Сэм Харкер
тупо смотрел на него, не воспринимая отдельных деталей. Мозг его был
слишком полон и в то же время пуст. Слишком со многим нужно ему
справиться. Он еще не мог думать как следует. И никакие воспоминания не
сохранились у него между тем мгновением, когда он взглянул на свое
невозможно юное лицо в стекле, и настоящим моментом. Разбитыми ступнями он
ощущал слабую вибрацию Пути, и город, медленно двигавшийся, открывавший
одну улицу за другой по мере того, как спираль Пути уходила дальше, - этот
город был ему знаком. И не на чем было сосредоточиться, остановить
мечущийся мозг.
- Мне нужна выпивка, - сказал он себе, и даже эта мысль рождалась
неуклюже, как бы пробираясь по мозговым каналам, не использовавшимся сорок
лет. Но, ощупав рваные карманы, он убедился, что они пусты. У него ничего
не было. Ни денег, ни памяти, ни даже прошлого.
- Ничего? - туманно подумал он. - Ничего? - И тут впервые он понял,
что видел в зеркале. - Ничего? Я бессмертный!
Это не может быть правдой. Это часть фантазии, навеянной сонным
порошком. Но ощущение собственных гладких щек и твердых мышц шеи под
дрожащими пальцами - это не фантазия. Это реально. Значит, нереальность -
эти сорок прошедших лет. И человек у начала переулка солгал. Припоминая,
Сэм подумал, что этот человек глядел на него странно, с необычным
интересом. Вначале ему казалось, что это прохожий, но теперь, напрягая
свои заржавевшие извилины, он решил, что человек ждал его, готовый уйти
или остаться в соответствии с действиями Сэма. Он попытался вспомнить лицо
этого человека и не смог. Пятно, смотревшее на него и говорившее с ним. Но
глядевшее с клиническим интересом, говорившее с целью и намерением,
которые не могли быть случайными. Это была первая сознательная мысль,
сформировавшаяся в затуманенном мозгу Сэма, и воздействие ее было очень
сильно. Человек должен был находиться там по какой-то причине. Причина эта
связана с Сэмом.
- Сорок лет, - пробормотал Сэм. - Во всяком случае я могу это
проверить.
Город совсем не изменился. Но это не критерий. Башни никогда не
менялись. Далеко впереди, возвышающийся над зданиями, он увидел большой
шар мертвой земли в черном пластиковом пологе. Он смог сориентироваться, и
все улицы и здания заняли вокруг него знакомые места. Он знал город. Он
знал, где находится, где его квартиры, где роскошные апартаменты,
смотревшие сверху вниз на сверкающие Пути; он вспомнил девушку с голубыми
глазами, бросившую ему в лицо порошок.
Перед ним всплыло лицо Кедры на экране, слезы на ее глазах,
приказывающий жест, которым она несла ему падение. Кедра и Розата. У него,
значит, было дело. Он знал, что на самом деле не Кедра стояла за этим
сонным порошком и не Розата. Захария Харкер - вот кто отдал приказ. И
Захария поплатится за это. И Кедра тоже. А что касается Розаты... Сэм сжал
кулаки. Розате он верил. Ее преступление было тягчайшим - предательство.
Лучше бы Розата умерла, - подумал он.
Но погоди. Сорок лет? Может, время уже выполнило его задачу? Первое,
что ему нужно узнать, - это дату своего пробуждения. Движущиеся Пути
проходили мимо большого общественного экрана, и он подумал, что сможет
здесь узнать дату. Впрочем, подумал он, это и не нужно. У него было
ощущение прошедшего времени. Город не изменился, но люди изменились -
слегка. Некоторые мужчины носили бороды, это было для него ново. У одежды
был более смелый покрой, чем он помнил. Мода меняется в ритме,
соответствующем изменениям социального порядка, не бессмысленно, но по
определенным законам. Только по одному этому он смог бы определить срок,
если бы у него четко работал мозг и не было другой возможности узнать.
Путь медленно повернул, так что стал виден угол экрана, и Сэм
заметил, как мало лиц обращено к нему. Он мог вспомнить время, когда все
шеи изгибались и люди толкали друг друга, стремясь быстрее узнать новости
на экране. Все теперь было не так. Апатия в прямом и легко объяснимом
контрасте с крайне смелым новым стилем проявлялась на каждом лице. Сэм был
единственным, кто смотрел на экран.
Да, прошло сорок лет.
Что-то подобное яркому взрыву вспыхнуло в центре его мозга.
Бессмертие! Все возможности, все опасности, вся слава - все лежащее перед
ним вспыхнуло ослепительным светом. Но вот сияние ослабло, и он на
мгновение испугался ответственности - той новой, невероятной зрелости,
которая превосходила все, о чем он мог мечтать. Но тут его снова охватили
сомнения, и он яростно начал вспоминать - есть ли наркотик, какое-нибудь
средство, способное вызвать такую каталепсию и задержать старение
организма? Ничего подобного он не знал. Нет, это реальность. Этого не
может быть, и все же это правда.
Это подождет. Сэм сухо рассмеялся про себя. Все это может ждать. Есть
более необходимые вопросы, над которыми следует подумать. Что-то
необыкновенное произошло с ним, и вот результат: сорок лет сна и затем
бессмертие. Но что же это могло быть?
Сонный порошок. Памятный запах все еще держался в его ноздрях, горло
пересохло. Начиналась жажда, которую не мог ликвидировать ни один напиток.
Мне нужно вылечиться. Прежде всего мне нужно вылечиться.
Он знал сонный порошок. Действие его можно было излечить, но он легко
входил в привычку. Хуже всего было то, что, оказавшись под влиянием этого
смертоносного вещества, вы не выходили из него. Не существовало периода,
после которого можно было бы обратиться за помощью. Нужно было, чтобы
организм выработал антитела, а на это требовалось время почти всей жизни.
Но даже и в этом случае вирус сонного порошка быстро мутировал, и вы снова
погружались в сон, а потом умирали.
Паника на мгновение охватила Сэма. Долго ли длится этот период
бодрствования? В любой момент вирус снова ударит и его заново обретенное
сознание уйдет. Бессмертие бесполезно, если будешь все время спать.
Он должен вылечиться. Теперь, когда он понял, что означает его жажда,
она страшно усилилась. Лечение требует денег. Несколько тысяч
кориум-кредитов, по крайней мере. А у него ничего нет. Если бессмертие
действительно таково, как он думал, он по счастливой случайности богаче
самых богатых, но это богатство бесконечных лет может исчезнуть из-за
отсутствия денег, материального богатства. Парадокс. Ему принадлежали
будущие столетия, но из-за нехватки нескольких часов сейчас он может
лишиться всего будущего.
Паника опасна. Он знал это. Заставил себя успокоиться и подумать. Что
делать? Что узнать? Прежде всего два обстоятельства - бессмертие и влияние
наркотика.
Деньги.
Их нет.
Бессмертие.
Это ценное преимущество, много обещающее в будущем. Но как обращаться
с ним сейчас, он не знает. Поэтому - пока держать в тайне.
Как?
Маскировка.
Под кого?
Под самого себя, разумеется. Под Сэма Рида, но не под Сэма Рида
бессмертного. В Сэма, каким он выглядел бы в восьмидесятилетнем возрасте.
Это опять - таки приводило к проблеме денег. Единственный способ раздобыть
деньги - вернуться к своей прежней практике. И не раскрывать своей тайны.
У него в голове зашевелились мысли, как использовать эту удивительную
тайну. Позже. Потом времени будет достаточно, если его хватит сейчас.
Но сначала немного денег, немного знаний.
Знания получить легче и безопасней. Поэтому займемся ими сначала. Он
должен немедленно узнать, что произошло за последние четыре десятилетия,
что случилось с ним самим, когда он исчез из внимания публики и почему.
Ясно, что он больше не был общественной фигурой, но где же он находился
эти сорок лет?
Он перешел на перекрестный Путь и направился к ближайшей библиотеке.
По пути он обдумывал проблему денег. Когда Розата бросила ему в лицо
сонный порошок, он был очень богат. Некоторые вклады были сделаны на его
имя, но четыре крупные суммы - на предъявителя. Возможно, принадлежность
хотя бы одной из них ему осталась тайной. Но сможет ли он получить эти
деньги? Впрочем, если деньги ждали сорок лет, то подождут еще несколько
часов.
Пока же у него не было даже нескольких центов, чтобы взять отдельный
кабинет в библиотеке. Поэтому он присел к длинному столу, пряча лицо за
поглощающими звук перегородками, отделявшими его от соседей. Опустив глаза
на экран визора, он нажал кнопку.
На экране перед ним разворачивался общий обзор новостей сорокалетней
давности. Еженедельный обзор, посвященный последним семи дням, которые он
помнил.
Рип ван Винкль смог бы сориентироваться, читая газеты двадцатилетней
давности. Они рассказали бы ему, что произошло за двадцать лет, но они же
убедили бы его в прочности мира. Во всей башне, на всей планете только
старый обзор мог дать прочную почву ногам Сэма Рида. За пределами
библиотеки его повсюду ждали опасности и неожиданности, потому что сильно
изменились обычаи и действия.
Больше всего изменяется мода, обычаи, сленг. Но их и заметить легче.
Перед Сэмом так ярко разворачивалось прошлое, что он чуть ли не
заново ощутил запах сонного порошка. При этой мысли сухость в горле снова
поразила его, и он опять подумал, что нужно торопиться. Нажал кнопку -
событие стали проходить быстрее.
СЭМ РИД УСЫПЛЕН СОННЫМ ПОРОШКОМ! Тонкий голос из прошлого призрачно
звучал в его ушах, а трехмерные изображения быстро проносились по экрану.
Сегодня кончилась карьера Сэма Рида, известного деятеля наземной колонии.
Удивив всех знавших его, он найден уснувшим под влиянием сонного
порошка...
Все было здесь. Расследование, последовавшее за его очевидным
самоубийством, скандал, когда обнаружился его обман. Через четыре дня
после исчезновения Сэма Рида мыльный пузырь колонии лопнул.
Робин Хейл, вольный товарищ, ничего не говорил. Да и что он мог
сказать? Было продано триста процентов акций, и этот факт громче всего
говорил о том, что Сэм не верил в успех колонии. Хейл сделал единственно
возможное - попытался успокоить бурю, как ему уже не раз приходилось в его
долгой жизни - выдерживать бури, поднятые людьми, и природные бури на
поверхности. Конечно, это было невозможно. Слишком накалилась атмосфера.
Слишком много людей поверило в колонию.
Когда пузырь лопнул, мало что осталось.
Главный удар позора приняло на себя имя Сэма Рида. Он был не только
обманщик. Он трусливо сбежал, скрывшись в самоубийственном сне. Никто не
удивился его поступку. Поступок его был нелогичен, но у публики не было
времени задуматься над этим. Если колония обречена на неудачу, Сэму можно
было скрыться и спокойно дождаться своих трехсот процентов прибыли. Его
самоубийство доказывало, что он опасался успеха колонии. Но над этим никто
не задумался. Все решили, что, опасаясь разоблачения, он избрал самый
быстрый выход.
Расследование обнаружило все скрытые им вклады. Оказывается он
спрятал их недостаточно тщательно. Все четыре тайника были найдены и
опустошены. Старый обзор новостей сообщил все подробности.
Сэм откинулся назад и замигал в тусклом воздухе библиотеки. Итак, он
разбит.
Он видел за событиями сорокалетней давности руку Харкеров. Лицо
Захарии встало перед ним, как будто виденное час назад. Гладкое и
улыбающееся с экрана, бесстрастное, как лицо бога, следящее за эфемерным
смертным. Захария, конечно, знал, что делал. Но это только начало игры.
Сэм в этой игре должен был послужить пешкой, отброшенной за ненадобностью.
И он повернулся к экрану, чтобы узнать, какими были следующие ходы.
Он был удивлен, узнав, что Робин Хейл пошел вперед и основал наземную
колонию - почти без всякой поддержки, при активном противодействии врагов.
Да, колония была основана. Но удивительно мало новостей сообщалось о
ней. В башне Делавер произошло сенсационное убийство, и сообщение о нем
вытеснило все новости о колонии. Сэм просматривал недели за неделей и
находил лишь краткие сообщения о колонии.
Конечно, это было не случайно. Харкеры знали, что делали.
Сэм выключил экран и задумался. Придется изменить первоначальный
план, но ненамного. Он по-прежнему нуждается в данных. И они нужны
немедленно. Он судорожно глотнул, вновь ощутив сухость в горле. Его
сбережения исчезли. Что же осталось? Только он сам, его опыт, его
бесценная тайна, которую он пока не может открыть, - что еще? Документы на
землю, оформленные на его имя сорок лет назад, все еще действительны, они
не подлежат отмене. Но под своим именем он не может затребовать их, а все
другие требования будут незаконны. Ну, этим можно будет заняться позже.
Сейчас - деньги. Губы Сэма сжались. Он встал и вышел из библиотеки.
Он шел искать оружие и жертву. Грабежом не добудешь нескольких тысяч
кредитов без сложной подготовки, но он мог отобрать где-нибудь в переулке
20-30 кредитов - если повезет.
Ему повезло. И тому человеку, которого он оглушил, тоже, потому что
его череп не раскололся от удара носка, набитого булыжниками. Сэм был
удивлен, обнаружив, что физически он находиться в гораздо лучшей форме,
чем можно было ожидать. Большинство жертв сонного порошка становятся
мумиями - мешком с костями - ко времени смерти. Еще одна загадка - как же
он провел эти сорок сонных лет?
Снова вернулось воспоминание о человеке в тупике. Если бы только у
него тогда была ясная голова. Он схватил бы этого наблюдателя за горло и
вытряс бы из него информацию. Ну, ладно, и на это будет еще время.
С сорока тремя кредитами в кармане он направился в заведение, которое
знавал сорок лет назад. Служители здесь держали рот на замке и работали
искусно, а в башнях не происходит быстрых изменений. Он подумал, что они
еще там.
По дороге он миновал несколько больших новых салонов, где мужчин и
женщин украшали до степени совершенства. Очевидно, запросы повысились. В
башне стало заметно больше щегольства. Повсюду встречались мужчины с
тщательно завитыми бородами и локонами. Сэму было необходимы скрытность и
благоразумие. Он не очень удивился, увидев, что полулегальное заведение
еще действует.
Нервы его напряглись, когда он остановился у входа. Но, очевидно, на
Пути никто не узнал его. Сорок лет назад его лицо было знакомо всем в
башнях, но теперь...
Размышление в мозгу человека строится по определенным образцам. Если
на него посмотрят и увидят нечто знакомое, то автоматически решат, что это
случайное сходство, не больше. Подсознательное всегда толкает сознательное
к наиболее логичному заключению. Иногда происходят удивительные
совпадения, это естественно. Но совершенно неестественно увидеть Сэма Рида
на Путях таким же, каким он был сорок лет назад. И многие из тех, мимо
кого он проходил на Путях, родились после фиаско колонии или видели Сэма
Рида равнодушными глазами детства. Те же, кто помнил, были теперь стары,
зрение их ослабло, да и множество известных лиц наложилось на тускнеющее
воспоминание.
Нет, он в безопасности, если не считать крайних случаев. Он вошел в
стеклянную дверь и обратился к слушателю с обычным заказом.
- Постоянно или временно?
- Временно, - сказал Сэм после короткой паузы.
- Быстрая смена? - Так называлось быстрое изменение наружности, часто
необходимое клиентуре этого заведения.
- Да.
Художник принялся за работу. Он был анатомом и психологом, а не
только специалистом по маскировке. Голову Сэма он оставил лысой, красивые
брови и веки покрасил и отбелил. Для бороды они выбрали грязно-белый цвет.
Он переделал нос и уши Сэма так, как их переделало бы время.
Искусственными наращениями он проложил несколько морщин в нужных местах.
Борода не скрывала лицо Сэма, но когда художник кончил, с лица Сэма
глядело сорок лишних тяжелых лет жизни.
- Для быстрого изменения, - сказал мастер, - снимете бороду и
измените выражение. Убрать морщины быстро невозможно, но их можно
разгладить правильным выражением. Попробуйте, пожалуйста. - Он повернул
кресло Сэма к зеркалу и заставил его практиковаться, пока оба не были
удовлетворены.
- Хорошо, - сказал наконец Сэм. - Мне нужен костюм. - Они выбрали три
вещи: шляпу, плащ, башмаки. Простота и быстрота - вот факторы,
определявшие выбор. Каждый предмет особого устройства. Шляпа легко меняла
форму. Плащ темный, но из такой ткани, что, сжатый, помещался в кармане.
Он мог скрыть то обстоятельство, что под ним не старческое тело. Башмаки
неожиданного цвета, как и шляпа, но под их большими тусклыми пряжками
скрывались пышные голубые банты.
Сэм вышел через черный ход. Двигаясь неловко, как под грузом
восьмидесяти лет, он вернулся в библиотеку. Глядя на свое отражение,
решил, что у него хорошая маскировка. Сойдет.
Теперь ему нужно было изучить хронику текущих преступлений.
В некотором смысле преступные группы напоминают крестьян - если
посмотреть на них с такого широкого поля, как Сэм. Они движутся вслед за
кормом, с одного пастбища на другое, более зеленое. Глядя на экран, Сэм
видел, что преступления не очень изменились. Основа их осталась прежней.
Порок меняется меньше, чем добродетель.
Наконец он нащупал современное зеленое пастбище. Он купил бутылочку с
жидкой красной краской и мощную дымовую бомбу. Инструкция объясняла, как
применять бомбу в гидропонных садах для уничтожения вредных насекомых. Сэм
не читал ее, он уже использовал такую бомбу раньше.
Теперь ему нужно было выбрать место для ловушки.
Ему нужны были два переулка, находящиеся поблизости и выходящие на не
слишком оживленный Путь. В одном из переулков, как помнил Сэм, находился
подвал. Сейчас, как и раньше, он пустовал. Подобрав у входа несколько
кусков металла размером с кулак, Сэм спрятал в подвале дымовую бомбу.
После этого он был готов к следующему шагу.
Он не разрешал себе думать, сколько шагов еще предстоит ему одолеть.
Но когда думал, то вспоминал, что теперь у него много времени - и это
погружало его в ликующее, пьянящее настроение, далекое от настоятельной
необходимости немедленно обеспечить свое будущее. Он вынужден был
напоминать себе о наркотике, о необходимости денег и лечения.
Он отправился на современное зеленое пастбище и пил самое дешевое
виски. И ни на минуту не забывал, что он очень стар. Он не позволял себе
полностью наполнять легкие воздухом перед тем, как заговорить: у стариков
не хватает дыхания, а голоса их тусклы. Результат был убедителен. К тому
же он двигался медленно и осторожно, заставляя себя предварительно
обдумывать каждое движение. Хромота не обозначает возраста, но действия,
возникающие в результате работы старого мозга, обозначают его. Старик
вынужден двигаться медленно, чтобы успеть обдумать, смогут ли его неловкие
руки и ноги преодолеть препятствие. Мир столь же опасен для очень старых
людей, как и для малышей, но дети не знают опасностей тяготения.
Поэтому Сэм не хромал. Но он двигался очень медленно - и в
Джем-о-Венус сидел, пил виски и заметно пьянел настоящий старик.
Это был ресторанчик. Очень колоритный ресторанчик, один из множества
подобных, какие могли встретиться в императорском Риме, с обрывками
костюмов и обычаев, попадавших сюда с более высоких социальных уровней,
так что глаз мог уловить тут и там блеск позолоченного пояса, кровавую
алость украшенной перьями шляпы, водоворот радужного плаща.
Но в основном Джем-о-Венус предназначался для выпивки, игры и более
грязных способов провести время. В высших классах играли в сложные,
усовершенствованные древние игры типа рулетки.
В Джем-о-Венус тоже были механические игры, но основным все же
оставались кости и карты. Лица не были знакомы Сэму, но типы он хорошо
знал. Некоторые посетители не заботились о том, где сидят, другие всегда
сидели лицом к двери. Именно они интересовали Сэма. Заинтересовала его и
игра в карты. Игроки были слишком пьяны, чтобы сохранять осторожность.
Сначала Сэм давал непрошеные советы. Спустя некоторое время он вступил в
игру.
Он был удивлен, обнаружив, что карты изменились. Они стали больше,
были украшены экзотическими рисунками. Сорок лет назад старые земные карты
уже начали входить в моду, но Сэм поразился тому, как они распространились
за сорок лет.
Он тщательно подобрал напарников и мог поэтому выигрывать не очень
заметно. Ставки не были высоки, но Сэм не рассчитывал здесь на наживу. В
любом случае карты слишком ненадежны. Ему нужно было лишь произвести
впечатление, и ему удалось создать впечатление, что в карманах у него
припрятано немало денег. В этом мире нищие не котировались.
Вскоре он внезапно прервал игру, протестуя тонким старческим голосом.
Потом вышел из Джем-о-Венус и постоял немного, слегка покачиваясь.
Следовавшему за ним человеку он казался совсем пьяным.
- Слушай, дед, хочешь еще сыграть?
Сэм осторожно осмотрел его.
- Сезонник?
- Нет.
Сэм остался доволен осмотром. Позволил втянуть себя в разговор, но
держался настороже, пока не убедился, что цель - не темный переулок, а
третьеразрядный игорный дом, который он помнил как ресторан.
На этот раз игра шла более привычными картами. Играя с трезвыми
партнерами, Сэм не мошенничал и в результате проиграл все, что имел, и
вдобавок наделал долгов. Как обычно, Сэм играл из расчета в 300 процентов
на свой капитал.
И вот его отвели к доку Малларду. Так называл себя низкорослый,
лишенный шеи человек с курчавыми волосами и лицом, смазанным коричневым
маслом. Док Маллард холодно взглянул на Сэма.
- В чем дело? Мне не нужны расписки.
Сэм вдруг осознал, что сорок лет назад этот человек был молокососом,
изучавшим то, что Сэму уже давно было известно. Все на мгновение
уменьшилось перед ним, как будто он смотрел на Малларда с огромной высоты.
Он бессмертен...
Но уязвим. Он убрал из голоса пьяные интонации, но не возраст.
Сказал:
- Поговорим наедине. - Маллард осмотрел его пристально. Сэм едва не
улыбнулся. Когда они остались наедине, он спросил: - Слышали когда-нибудь
о Сэме Риде?
- Рид? Рид? А, этот парень колонии. Конечно. Сонный порошок, так?
- Не совсем. Но на очень долгий срок. Я Сэм Рид. В первый момент
Маллард не реагировал. Он, очевидно, рылся в памяти в поисках подробностей
давно забытого скандала времен своего детства. Но поскольку афера с
колонией была уникальной в истории башни, он спустя некоторое время
вспомнил.
- Рид мертв, - заявил он. - Все знают...
- Я Сэм Рид. Я не мертв. Конечно, я спал под воздействием порошка, но
это можно излечить. Я долго находился на поверхности. И теперь вернулся.
- Ну и что?
- Ничего особенного. Я упомянул об этом, чтобы доказать, что мои
расписки имеют цену.
Маллард фыркнул.
- Вы ничего не доказали. Никто не возвращается с поверхности богатым.
- Я оставил деньги здесь, перед уходом.
- Я помню все. Правительство отыскало ваши тайники. После этого у вас
не осталось и пенни. - Маллард говорил раздраженно.
Сэм заставил себя говорить хрипло.
- Вы считаете, что семь тысяч кредитов - ничто? - воскликнул он в
старческом гневе.
Маллард улыбнулся легкости, с какой он поймал старого дурака.
- Откуда я знаю, что вы Сэм Рид? Можете доказать?
- Отпечатки пальцев...
- Слишком легко подделать. Впрочем, сетчатка глаза, - Маллард
колебался. По-видимому, он не мог принять решение. Но немного спустя он
повернулся и заговорил в микрофон. Раскрылась дверь, и вошел человек с
громоздким фотоаппаратом. По его требованию Сэм посмотрел в объектив и
чуть не ослеп от вспышки. Потом они долго ждали в молчании.
Настольный передатчик зажужжал перед Маллардом. Тонкий голос
произнес:
- О'кей, доктор. Снимок сверен с материалами картотеки. Это ваш
человек.
Маллард щелкнул переключателем и сказал:
- Ладно, парни, заходите. - Двери открылись, и вошли четверо. Маллард
бросил им через плечо: - Это Сэм Рид, парни. Он хочет отдать нам семь
тысяч кредитов. Поговорите с ним об этом.
Четверо придвинулись к Сэму Риду.
Методы допроса не изменились. Здесь, на Скид Роу, они основывались
главным образом на физической боли и обычно действовали. Подействовали они
и на Сэма Рида. Он выдерживал столько, сколько может старик, а потом
заговорил. Был момент, когда он испугался, что борода выдаст его. Но
художник знал свое дело. Суррогатная ткань держалась прочно, пока Сэм не
глотнул из бутылки, которую держал в кармане.
Дыша коротко и тяжело, он отвечал на вопросы дока Малларда.
- У меня... есть тайник. Открывается кориумным ключом...
- Сколько кориума?
- Фунт... и три четверти...
- Почему вы до сих пор не взяли эти семь тысяч?
- Я только... только что с поверхности. Все остальные тайники...
нашли... но не этот. И я не могу открыть его без кориумного ключа. Где
мне... взять столько кориума? Я разбит. Семь тысяч кредитов... а я не могу
купить ключ, чтобы открыть замок!
Маллард почесал за ухом.
- Порядочно кориума, - заметил он. - Впрочем, это самый безопасный
замок в мире.
Сэм кивнул со стариковской гордостью.
- Его не открыть без точного количества радиоактивности...
сфокусированной на замке. Я был хитер в старые дни. Вы должны знать точное
количество...
- Фунт и три четверти, - прервал его Маллард. Он сказал одному из
своих людей: - Выясните, сколько это стоит.
Сэм откинулся, скрывая улыбку в бороде. Это была холодная улыбка. Ему
не нравился Маллард и его методы. Старый знакомый гнев, с которым он
прожил сорок лет, возвращался к нему - знакомое нетерпение, желание
уничтожить все, что стоит на его пути. Теперь Маллард... Сэм сжал пальцы в
кулак, думая о том, как приятно было бы сжать ими обмазанную маслом шею.
И вдруг впервые ему пришла в голову новая мысль. Разве убийство -
удовлетворительное мщение для бессмертного? Теперь перед ним открывались и
другие возможности. Он мог подождать и наблюдать, как медленно будет
умирать его враг. Он мог позволить ему состариться.
Он поиграл этой мыслью. Время... как много его впереди и как мало! Но
он должен сделать все, чтобы иметь возможность использовать свое
бессмертие.
Первый шаг - это тайник, куда он пойдет вместе с бандой.
Один неловкий шаг восьмидесятилетнего старика.
В подвале Сэм неохотно показал доку, куда поместить кориумный ключ.
Кориум - активированный уран 233 - явно не был игрушкой. Он находился в
специально изолированном ящике, слишком большом, чтобы поместиться в
кармане. Вместе с ним док принес и сложенный щит - приспособление для
защиты от излучения. Он поставил ящик в указанное Сэмом место.
В подвале, кроме Сэма, находилось четверо: док Маллард и трое его
подчиненных. Все они были вооружены. Сэм - нет. Снаружи, в переулке,
находился еще один человек. Единственное приготовление, которое успел
сделать Сэм, заключалось в том, что он налил "открепляющую" жидкость в
бороду. Теперь этот придаток легко снимался.
Было так тихо, что хорошо слышались звуки дыхания. Сэм начал глубоко
дышать, накапливая запасы кислорода: скоро они ему понадобятся. Он следил,
как Маллард тщательно прилаживает щит и ящики с кориумом. Ящик очень
походил на фотоаппарат и, как фотоаппарат, имел спусковой механизм и
защитное устройство типа диафрагмы.
- Здесь? - спросил Маллард, тыча пальцем в пластиковую стену.
Сэм кивнул.
Маллард нажал кнопку и отступил за щит. Щелк!
И все.
Сэм торопливо сказал:
- Тайник чуть выше, чем я говорил. - Он, спотыкаясь, двинулся вперед.
Но один из сопровождающих схватил его за плечо.
- Только покажите нам, - сказал он. - Может, вместе с деньгами лежит
пистолет.
Сэм показал. Маллард ощупал кирпич пальцами. Удовлетворенно хмыкнул.
- Я думаю... - начал он и потянул на себя кирпич.
Сэм сделал глубокий вздох и держал глаза открытыми, пока не увидел,
как облако дыма начало выходить из тайника. В то же время он не терял из
виду ящика с кориумом. Затем начал двигаться. Двигался он быстро, слыша
звуки удивленных голосов, а затем звук выстрела. Луч не тронул его. Он
ощутил в руке острые углы ящика с кориумом и, наклонившись, свободной
рукой подобрал другой кирпич у стены. Кориум исчез в углублении стены, и
кирпич плотно закрыл вход в тайник.
- Не стреляйте, - кричал Маллард. - К двери! Поллард! Не входите
сюда! Задержите Рида...
Сэм был уже у двери. Открыв глаза, он ничего не увидел в густом
облаке дыма, переливавшемся через порог, но услышал чей-то вопросительный
возглас. Поллард! Он согнулся, нащупывая кусок металла, который приметил
здесь. Его не было. Нет, он коснулся его, пальцы его любовно сжали жесткий
холодный металл. Сквозь дым он увидел Полларда.
Тот наставил на него пистолет. Сэм спросил:
- Где Рид? Он...
Этого было довольно. Пальцы Полларда на мгновение отпустили курок, он
пытался рассмотреть, что за фигура появилась перед ним в дыму. Оружие Сэма
было наготове. Он ударил им Полларда в лицо. Услышал приглушенный вскрик.
Поллард начал падать. Прежде чем он упал, Сэм перепрыгнул через его тело и
побежал. Пробежав 14 футов, он завернул за угол. Немедленно сбросил плащ и
бороду. Они отправились в карман, не образовав заметных утолщений. Он
сорвал шляпу, искусно изменил ее форму и снова надел ее. Упал на тротуар,
повернулся в противоположную сторону и быстрым движением сменил пряжки на
башмаках, так что открылись яркие банты. Надобности в красной краске не
было: у него и так руки были в крови, не его собственной. Он обмазал
кровью лицо.
Потом посмотрел назад и тут же услышал топот.
Док Маллард и один из его бандитов выбежали из-за угла. Они
остановились, оглядываясь, и, увидев Сэма, бросились к нему. Еще один
выбежал в переулок и направился к Малларду, размахивая пистолетом.
Сэм ощупал подбородок, помигал и сделал неуверенный жест. Он сказал:
- Ч... что... - голос у него больше не был старческим.
В переулок выбежал четвертый бандит.
- Поллард мертв, - крикнул он.
- Заткнись! - сказал Маллард, скривив рот. Он посмотрел на Сэма. -
Куда он пошел? Старик...
- Туда, - показал Сэм. - Он... налетел на меня из-за угла. Я... у
меня кровь идет из носа. - Он посмотрел на свои окровавленные пальцы. -
Да. Вон туда...
Маллард не стал ждать. Окликнув своих людей, он вместе с ними
бросился в указанном Сэмом направлении. Сэм осмотрелся. На Пути народу не
было, но один прохожий направлялся к Сэму.
Сэм встал и знаком попросил доброго самаритянина продолжить свой
путь.
- Все в порядке. Я не ранен. - Вытерев кровь с лица, он пошел.
Завернул в тот переулок, откуда появился. Особой необходимости
торопиться не было. Маллард гонится за стариком, уверенный, что тот никуда
не денется. Сэм решил, что позже он вернется в подвал, но не немедленно.
Дым все еще валил из двери. Сэм споткнулся о тело Полларда и
благодаря этому определил, где вход. Внутри, в подвале, он сориентировался
в темноте и затем отыскал незакрепленный кирпич. Достав ящик с кориумом,
он положил кирпич на место. Тридцать секунд спустя самый быстрый Путь
уносил его от дока Малларда и его компании.
Что дальше?
Кориум можно продать. Но только не при условии, если будут задавать
вопросы. Придется реализовать добычу нелегальными путями. В Сэме больше
нельзя было узнать старика, одурачившего Малларда. Тем не менее опасно
заниматься этой сделкой - пока он не укрепит свои позиции. Маллард будет
теперь следить за подпольной торговлей кориумом.
Какие каналы сбыта могли остаться неизменными через сорок лет?
Те же, но руководимые другими людьми. Неутешительно. В подобных
сделках нужно хорошо знать тех, с кем имеешь дело. Лучше всего иметь дело
с теми, кто на вершине и был на ней сорок лет назад. Только, конечно, не
Харкеры. Сэм улыбнулся и облизал губы, осознав снова, как сухо у него в
горле.
Кто же?
Он три часа разъезжал по Путям, приходя в ярость от этой простой
проблемы. Он надул дока Малларда на несколько тысяч кредитов. У него в
руках кориум. Но он утратил все свои контакты.
Рос голод, и росла жажда. У него совсем не было денег. Он потерял все
у игорного стола. Унизительно отвлекаться из-за такого чувства, как голод.
Он бессмертный!
Тем не менее и бессмертный может умереть с голоду.
Какое издевательство! Перед ним бесконечная дорога, он так много
должен сделать - и не может, пока не излечится от сонного порошка.
И вот, размышляя, он наконец вспомнил о человеке, который заменил ему
отца много лет назад.
Его не удивило, что Слайдер по-прежнему жил в том же тусклом углу
башни. Удивительно то, что он еще жив.
Сэм не ожидал этого. Подсознательно настолько не ожидал, что даже не
замаскировался снова.
Слайдер лежал в постели, его чудовищно дородное тело погрузилось в
матрацы, опухшее лицо посинело. Он болезненно чихал. Его злобные маленькие
глазки оглядели Сэма.
- Хорошо, - сказал он. - Входи, сынок.
Комната была грязной. Старик в постели пыхтел, мигал и старался
приподняться. Отказавшись от этой невозможной задачи, он снова лег, глядя
на Сэма.
- Дай выпивку, - сказал он.
Сэм нашел на столе бутылку и откупорил ее. Инвалид выпил с жадностью.
На обвисших щеках появился румянец.
- Женщина никогда не делает, как я велю, - пробормотал он. - Что тебе
нужно?
Сэм удивленно рассматривал его. Чудовищное существо казалось таким же
бессмертным, как сами бессмертные. Но это был особый тип бессмертия,
которого не пожелает ни один здравомыслящий человек. Сэм с удивлением
подумал, что старику должно быть больше ста лет.
Он подошел и отнял у Слайдера бутылку.
- Отдай. Мне нужно...
- Сначала ответьте на несколько вопросов.
- Бутылка... дай сюда.
- Когда скажете то, что мне нужно.
Слайдер шарил руками в грязной постели. В руке его появился
игольчатый пистолет. Тонкий ствол был нацелен на Сэма.
- Дай мне бутылку, сынок, - негромко сказал Слайдер.
Сэм пожал плечами и отдал бутылку. Старик не потерял своей хватки.
Возможно, он все-таки нашел нужное место.
- Слайдер, знаете ли вы, как давно мы с вами не виделись?
Бесформенные губы несколько мгновений шевелились.
- Очень долго, сынок. Долго. Тридцать... нет почти сорок лет.
- Но... вы узнали меня. Я не изменился. Я не постарел. А вы даже не
удивлены. Должно быть, что-то знали обо мне, Слайдер. Где я был?
Внутренний смех потряс громоздкий корпус. Кровать заскрипела.
- Ты думаешь, ты реален? - спросил Слайдер. - Не будь дураком. Я
сплю. - Он протянул руку и коснулся разноцветного шара размером с мужской
кулак. - Вот он, сынок. Зачем испытывать боль, если есть Оранжевый Дьявол?
Сэм подошел ближе, разглядывая яркий порошок в шаре.
- Ага, - сказал он.
Слайдер смотрел на него своими маленькими презрительными глазками.
Глаза его слегка прояснились.
- Ты реален, - пробормотал он. - Да, должно быть. Что ж, сынок, я
удивлен.
Сэм смотрел на оранжевый порошок. Он знал, что это такое, да. Сильный
наркотик, ослабляющий связи между объективным и субъективным, так что
образы, созданные воображением, становились почти осязаемыми. Надежда, на
мгновение появившаяся у Сэма, исчезла. Нет, не сможет он узнать у
Слайдера, где провел сорок лет.
- Что с тобой случилось, Сэм? - спросил Слайдер. - Ты давно должен
быть мертв.
- Последнее мое воспоминание - сонный порошок, брошенный мне в лицо.
Это было сорок лет назад. Но я не изменился!
- Сонный порошок - он не сохраняет молодость.
- А что сохраняет? Что может сохранить меня - так?
Кровать снова затряслась от громового хохота.
- Родись от правильных родителей - проживешь тысячу лет.
- Что? - Неожиданно Сэм понял, что дрожит. До сих пор у него не было
возможности подумать как следует. Он проснулся, он молод, в то время как
должен быть стар, - следовательно, он бессмертен. Но как и почему, он еще
не мог подумать. Из какого-то подсознательного источника он черпал
уверенность, что ему, подобно длинноногим и длинноруким бессмертным,
принадлежат тысячелетия. Но до сих пор все бессмертные были стройны,
высоки, красивы...
- Ты всегда был лыс? - неожиданно спросил Слайдер. В ответ на
удивленный кивок Сэма он продолжал: - Должно быть, детская болезнь. А
может, и нет. Когда я тебя впервые увидел, у тебя было несколько маленьких
шрамов здесь и здесь. Теперь, я вижу, они почти исчезли. Но Слайдер не
дурак, сынок. Я слышал кое-какие разговоры когда-то - не связывал их с
тобой. Была женщина, медик, она сделала операцию ребенку и в качестве
платы получила плащ счастья.
- Что за операция?
- Главным образом железы. Это дает тебе что-то?
- Да, - сказал Сэм. Голос у него стал хриплым. Горло пересохло, кровь
толчками стучала в висках и в горле. Он сделал два шага вперед, подобрал
пластиковый стул и ударил его о колено. Прочный пластик разрезал ему руки,
оставив синяк на колене. Сэму стало немного легче. Со страшным усилием он
обуздал свой бесполезный гнев. Сэм осторожно поставил стул и посмотрел
Слайдеру в лицо.
- Я бессмертный, - сказал он. - Вот оно что. Я рос бы, как они,
если... если бы кто-то не пустил в ход медицину. Кто платил ей?
Огромный сейсмографический толчок потряс кровать.
- Никогда не слышал!!! - Слайдер уже ревел. - Дай мне выпить!!!
- Вы уже выпили всю бутылку, заметил Сэм. - Слайдер, забудьте о
бессмертии. Мне нужно кое о чем... позаботиться. Я пришел к вам по другому
поводу. Слайдер, у вас сохранились ваши связи?
- Сохранились, - ответил Слайдер, опрокидывая бутылку.
Сэм показал ему ящичек, отнятый у людей Малларда.
- Это кориум. Мне нужны две тысячи кредитов. Все, что сверх, вам.
Можете продать так, чтобы не выследили источник?
- Грабеж? - спросил Слайдер. - Лучше назови мне имя, чтобы я мог
сориентироваться.
- Док Маллард.
Слайдер хихикнул.
- Конечно, сынок. Устрою. Включи визор вон там.
- Я тороплюсь.
- Возвращайся через час.
- Хорошо. Еще одно. Только вы знаете, что я молод. - Сэм достал из
карману бороду и прицепил ее.
- Понятно. Доверяй Слайдеру, сынок. Увидимся через час.
Сэм вышел.
В больнице ему придется назваться. Неужели в нем узнают деятеля
колонии прежних лет? Кто-нибудь может узнать. Рисунок его глазного дна
сохранился в архиве, а может, и другие данные. Средний человек, увидев в
Сэме что-то знакомое, отнесет это к случайному совпадению. Но в больнице
он будет находиться под более тщательным наблюдением. Слишком тщательным,
чтобы пытаться сохранить внешность восьмидесятилетнего, - это ясно.
Неожиданно Сэму пришло в голову, что может существовать человек,
очень похожий на него и в то же время соответствующий по возрасту. Его
собственный сын.
Правда, у него нет сыновей. Но он мог их иметь. И все знают, что
приземистый плебей не может быть бессмертным. Значит, объяснится его
молодой вид. Он сможет сохранить свою драгоценную тайну и с минимальной
маскировкой выдать себя за сына Сэма Рида.
Имя? Из глубин своего всепоглощающего чтения, занявшего годы, теперь
казавшиеся ему часом, он извлек воспоминание о пророке Самуиле, старшего
сына которого звали Джоэль.
Хорошее имя. Не хуже других. Итак, он Джоэль Рид.
Тридцать пять минут спустя он стоял в приемной больницы, окаменевший
от удивления, способный только смотреть, а в мозгу его шла напряженная
работа. Неожиданность была слишком велика. Он мог лишь стоять, тупо
повторяя:
- Что? Что вы сказали?
Молодой человек за столом терпеливо повторил:
- Мы выписали вас сегодня утром, как вылечившегося.
Сэм открыл рот и закричал. Ни звука не вырвалось оттуда.
Молодой человек задумчиво рассматривал его.
- Амнезия? - предположил он. - Вряд ли, но... хотите повидаться с
врачами?
Сэм кивнул.
- Шесть недель назад, - спокойно объяснили ему, - вас доставили сюда.
Человек, назвавшийся Эвансом, доставил вас. Он не оставил своего адреса,
сказал, что он приезжий и остановился в одном из отелей. Можете попытаться
отыскать его. Плата за лечение была перечислена до вашего появления
анонимно. В момент поступления вы находились в хорошем физическом
состоянии. - Врач просмотрел лежавшие перед ним записи. - По-видимому, к
вам уже применяли соответствующее лечение в период вашего сна. Сегодня
утром вас выписали. Вы казались совершенно нормальны. За вами явился
человек-другой, хотя назвал то же имя - Эванс. Вот и все, что я могу
рассказать вам, мистер Рид.
- Но, - Сэм задумчиво потер лоб, - почему я забыл? Что это значит?
Я...
- К несчастью, на подпольном рынке существует немало средств,
вызывающих амнезию, - сказал врач, - Вы вышли отсюда в хорошем костюме, с
сотней кредитов в кармане. Очнулись вы с ними?
- Нет, я...
- Вероятно, вас ограбили.
- Да, я... Конечно, так оно и было. - Сэм думал о том, как много
возможностей существует, чтобы лишить человека сознания, - горсть пыли в
лицо в каком-нибудь переулке, удар по голове. Грабители редко беспокоятся
переодевать жертву в собственные лохмотья, но за исключением этого вся
история была довольно правдоподобна.
Если не считать того человека, который ждал его пробуждения.
Он встал, все еще ошеломленный.
- Если бы вы дали мне адрес, названный Эвансом.
Он стоял на узкой ленте Пути, уносящей его из больницы. Адрес никуда
не приведет, он знал это. Тот, кто организовал всю эту цепь чудес, должен
был тщательно замаскировать свои следы.
Кто-то кормил его сорок лет, пока он находился под действием сонного
порошка. Захария Харкер знал многое. Сигнал подала Кедра Уолтон, но за ней
стоял Захария. Голос Иакова, но рука Исава.
Неужели Харкер следил за ним эти сорок лет? Или Кедра? Кто-то, по
словам доктора, выполнил это дело хорошо. Кто-то заплатил за его
окончательное излечение - и ограбил и раздел, так что, очнувшись, он имел
столько же, сколько имел, когда родился.
Меньше - у него было наследство. Впрочем, этого права его
окончательно не лишили. И Сэм с неожиданным приливом гордости осознал, что
если бы существовал Джоэль Рид, он стоял бы около отца на длинных стройных
ногах, прекрасный и элегантный, как сам Захария, - бессмертный не только
по праву рождения, но и по праву внешности.
Он испытывал почти болезненное ощущение, думая о раскинувшихся перед
ним годах. Вспомнив о Слайдере, он подумал о нем с новой временной
перспективы, которая казалась почти пугающей. Подобное отношение он мог
испытывать к кошке или собаке. Отныне у него всегда будет сознание
кратковременности жизни обычного человека.
Неудивительно, что семьи образовали тесный союз. К кому можно
испытывать чувство дружбы или любви без примеси жалости? Только к равному.
Это древняя, древняя пропасть между богами и людьми.
Впрочем, текущих проблем это не решало. Его здесь терпят благодаря
кому-то. Кому? Если только он мог бы с...
