Леонид Кудрявцев. Черная стена
страница №2
... чешуей. Повернув голову к балкону,дракон открыл усеянную острыми зубами пасть и тоненько заверещал,
выпрашивая лакомство.
- Умница, Страйк, - сказал Ангро-майнью и, взяв с подноса кусок мяса,
швырнул его дракону. В стороне, там, где виднелись драконники, в небо
поспешно взлетела стайка других любителей мяса.
Правда, к тому времени, когда они будут здесь, Страйку достанется
львиная доля. Наверное, так и должно быть. Самые проворные и умные
получают больше всего. Закон жизни.
Он стал азартно швырять кусок за куском в пасть Страйка. К тому
времени, когда другие драконы достигли балкона, на подносе остался только
один небольшой кусочек. Взяв его, Ангро-майнью задумчиво прищурился,
потом, оглянувшись, увидел, что позади уже стоит наготове подхалим первого
класса с полотенцем и тазиком, чтобы он после кормления мог вымыть руки.
Вновь посмотрев на парившего неподалеку дракона, Ангро-майнью заглянул в
его желтые, с вертикальными зрачками глаза, неожиданно поразившись тому,
какие же они мудрые и спокойные, словно бы Страйк знал что-то, о чем он
никогда даже и не сможет догадаться.
И вот тут-то Ангро-майнью вспомнил, кем был тот, чье изображение он
пятнадцать минут назад разглядывал в магическом кубике.
Правитель двадцати пяти миров выронил кусок мяса, и тот, кувыркаясь,
полетел вниз.
- Страйк, - обиженно сказал дракон и стрелой спикировал вслед за
мясом. Но Ангро-майнью этого уже не видел, потому что, словно сомнамбула,
ушел с балкона в комнату. Не замечая подхалима с тазиком и полотенцем,
который суетился вокруг него, Ангро-майнью плюхнулся в кресло. Машинально,
марая дорогую обивку, он положил руки на подлокотники и тут же потянулся к
столику, на котором в хрустальной коробочке лежали сигареты. Он вытащил
одну, но так и не закурил, мгновенно о ней забыв. В зеркальной стене
напротив него отразился стоявший за его спиной подхалим. Вот он недоуменно
дернул головой, что являлось грубейшим нарушением этикета. Впрочем,
Ангро-майнью теперь было не до этого. Он лихорадочно копался в своей
памяти, пытаясь установить, не ошибся ли он.
Нет, ошибки быть не могло. Напавшее на дэвов существо было стерхом и
никем иным. Окончательно удостоверившись в этом, Ангро-майнью вздрогнул и
почувствовал, как мурашки страха побежали по его спине...
Колеса телеги немилосердно скрипели.
"Смазать он их, что ли, не мог?" - раздраженно подумал Хару,
зарывшись в сено за спиной возницы. Он чувствовал, что лежит на каких-то
бутылках, ящичках, коробках.
Один глаз Кару выдвинулся на гибком стебельке вверх и, вынырнув из
сена словно перископ, стал поворачиваться вправо и влево.
Так, все обстояло неплохо. По крайней мере, он не ошибся, и телега
действительно катила к перемычке между третьим и вторым мирами. Уже
виднелись ворота и охранявшие их два дэва.
"Ого! - подумал Хару. - Это уже серьезно!"
Получается, что правитель этого участка цепи встревожился не на
шутку. Выходит, пройти последние два мира будет труднее, чем все прочие.
Подумать только, он миновал их семьдесят с лишним, и вот, когда до конца
пути осталось совсем чуть-чуть, бездарно провалил все. Только даже это не
было самым ужасным.
Потеря зерна священного дерева...
Хару стало грустно.
Он провел лапой по складке кожи на животе, которую использовал как
сумку для зерна, и вздохнул.
Подумать только, он попался как глупый маленький червячок-фурак!
Сейчас, спустя некоторое время после стычки в кафе, он понимал, что
наделал много глупостей. Так ли все было на самом деле, как ему тогда
казалось? Может быть, дэв задел его совершенно случайно? Может быть, он
даже не обратил внимания на то, что под плащом скрывается совсем не
человек? Тогда в кафе ему казалось, что он попал в хорошо подстроенную
ловушку. Именно поэтому он поспешил избавиться от зерна священного дерева.
Но так ли все было на самом деле?
Ладно, сейчас можно думать все что угодно, а факт остается фактом:
проделав путь в семьдесят миров, он стал непростительно беспечен. За что и
поплатился. А ведь мать священного дерева его предупреждала... Хотя, может
быть, еще не все потеряно. Миров пятьдесят назад уже случилось нечто
похожее. Для того чтобы не попасться, он спрятал зерно в стогу сушеных
водорослей. Когда опасность миновала, он за ним вернулся... Правда, теперь
был совсем другой случай. Более серьезный. Хотя бы потому, что зерном
завладели разумные создания, которые могли догадаться о том, что оно из
себя представляет. Кроме того, на него самого велась планомерная,
профессиональная охота.
Черт побери! За прошедшие пятьсот лет еще ни одному стерху не
удавалось пробраться так далеко по цепи миров! Да, за большим везением
всегда следует крупная неудача.
В том, что дэвы караулят именно его, он не сомневался. Ладно, дэвы
так дэвы! В конце концов, надо же узнать, насколько они хорошие ищейки.
Хотя тут ему, похоже, повезло. Влипни он в такую ситуацию в начале пути, в
тех мирах, где привыкли вылавливать несущих семена священного дерева
стерхов, все было бы значительно хуже. А в данном случае совершенно ясно,
что эти дэвы уже, по крайней мере, пятьсот лет не сталкивались с подобным
ему противником. Вот то ли дело, например, шурале из шестьдесят пятого
мира! От них-то, пожалуй, он не смог бы так просто ускользнуть.
Хотя и здесь - не сахар. Взять, например, этих двоих, что завладели
зерном. По тому, как они покинули третий мир, можно сказать, что у них
есть транспортный амулет. На его удачу они прыгнули во второй мир, а не в
семьдесят пятый, например. Может быть, это даже упростило дело. По крайней
мере, поскольку он был носителем священного зерна, то его местоположение
определял запросто. Теперь бы только оказалось, что эти двое живут во
втором мире, и дело в шляпе. А ну как они станут прыгать по мирам почем
зря? Ведь он же тогда за ними не поспеет.
Вот и получается, что ему оставалось надеяться только на голое
везение. Даже для того, чтобы сейчас проскользнуть через ворота во второй
мир.
А телега тем временем все катила и катила вперед. Когда до ворот
осталось совсем немного, Хару втянул глаз и почти перестал дышать. Через
некоторое время послышались низкие голоса дэвов, приказывавшие возничему
остановиться.
С протяжным скрипом телега остановилась, и Хару услышал оживленный
разговор между дэвами и возницей, происходивший едва ли не у него над
головой.
- Значит, говоришь, это у тебя сено?
- Ну да. А что еще это может быть?
- Брось притворяться. Уж мы-то знаем, что у тебя под ним. Хочешь
сказать, что там ничегошеньки не спрятано?
- Может, и спрятано, да только это не мое, и если от него хоть
чуть-чуть убудет - хозяин с меня шкуру спустит.
- Прекрасно! Раз ты упорствуешь, то мы настаиваем на тщательном
осмотре поклажи. Вываливай сено, сейчас определим, что у тебя на телеге
подлежит провозу в другой мир, а что - нет.
Хару осторожно втянул когти на передних лапах и, выпустив взамен них
длинные, острые лезвия, напружинился. Похоже, теперь единственным выходом
для него было резко, пока дэвы этого не ожидают, выскочить из телеги и
убежать. В конце концов можно попытаться проникнуть во второй мир и другим
путем. Например, украсть транспортный амулет. Хотя это еще опаснее. По
этому амулету его найти будет - раз плюнуть. Однако если эта попытка не
удастся, у него не остается выбора. Он не мог надолго оставить зерно
священного дерева в руках чужих разумных.
На его счастье, возница обреченно сказал:
- Ну ладно, чего вы на самом деле? Или я тут не езжу каждый день? Но
только немного, а то хозяин и в самом деле задаст мне хорошую взбучку.
- Давай, давай, - обрадовано сказал один из дэвов. - Не томи душу.
Хару услышал, как возница зашуршал сеном, видимо, отыскивая то, что
было под ним спрятано. Вдруг он коснулся его лапы и ошарашенно застыл.
Хару мгновенно ее поджал и стал молиться священному дереву, чтобы все
обошлось, и возница, понимая, как ему трудно будет доказать свою
непричастность к тому, что Хару оказался в его телеге, не издал ни звука.
- Ну, что ты застыл? Вытаскивай живее, - нетерпеливо сказал один из
стражников.
Хару услышал, как возница сглотнул слюну и стал поспешно копаться в
сене, немного в стороне от того места, где лежал он. Потом шорох сена
стих, и послышались радостные голоса дэвов:
- Ну вот видишь, все очень просто. Давай сюда да побыстрее вытаскивай
пробку. Думаешь, приятно торчать у ворот день-деньской и не иметь
возможности даже промочить горло?
Послышалось бульканье, которое несколько раз прерывалось, когда один
дэв передавал другому сосуд, из которого они пили.
Под это бульканье возничий спросил:
- А что это вас сегодня двое?
- Да ловим тут кое-кого, - крякнув, сказал один из дэвов. - Есть
сведения, что он попытается пробраться во второй мир. Кстати, может, ты
случайно видел? Из себя он серый, немного смахивает на кузнечика.
Чертовски опасен, надо сказать. Так видел или нет?
- Нет, вроде не видел.
- То-то. Если увидишь - обязательно скажи. Впрочем, как же ты его
увидишь, если уезжаешь во второй мир? Нет, забористое у тебя пойло. Где
хоть его покупаешь?
- Да у старого кракена в "Гнилой лощине".
- А, знаем. После дежурства обязательно надо зайти и еще раз
испробовать... Ну ладно, вот тебе твоя бутыль и давай дуй по холодку.
Хару расслабился, поскольку понял, что теперь возница будет с ним
заодно. Пожалуй, в данный момент это было для него единственным способом
выбраться из создавшейся ситуации без неприятностей. Похоже, теперь можно
и расслабиться.
Он услышал, как возница плюхнулся на телегу. Бутыль в сено он
закапывать не стал, а небрежно бросил рядом с собой. Стало быть, она была
пуста. В этом Хару окончательно убедился, потому что, отъехав от ворот,
возница едва слышно пробормотал:
- Жадные морды.
"Это его проблемы", - подумал Хару.
До них ему не было совершенно никакого дела. Он хотел лишь
перебраться во второй мир, а там этот возница пусть катится на все четыре
стороны. Собственно говоря, можно уже считать, что он перебрался,
поскольку первые ворота остались позади, а на вторых, как правило,
совершенно не проверяют.
Между тем телега ехала по перемычке между двумя мирами. Она
до-прежнему немилосердно скрипела, но Хару, уже притерпевшись, перестал
обращать на это внимание. Неожиданно телега остановилась.
Хару подумал, что это очень странно, поскольку перемычка должна быть
гораздо длиннее. А так выходило, что они остановились где-то на ее
середине.
Возница слез с телеги и, сделав вид, что поправляет разворошенное
сено, спросил:
- Ну ты, ты кто?
- А тот самый, - ответил Хару. - Непонятно разве?
- Понятно, - сказал возница. - Когда же ты успел ко мне в телегу
залезть?
- А когда ты кабачок "Гнилая лощина" навещал, за пойлом для этих...
Несколько секунд возница молча уминал сено, очевидно, размышляя,
потом не очень уверенно сказал:
- Значит, так. Либо ты сейчас уберешься из моей телеги, либо я на
вторых воротах мигну стражникам.
Вместо ответа Хару высунул из сена лапу и продемонстрировал вознице
поблескивающее на ее конце длинное серпообразное лезвие.
- Ого! - ошарашено произнес возница.
- Прежде чем меня схватят, я тебя на кусочки порежу и даже пикнуть не
успеешь. Понял?
- Понял, - упавшим голосом сказал возница.
- Хорошо понял?
- Хорошо.
- Ну то-то...
Хару услышал, как возница, вернувшись к передку телеги, вскарабкался
на него. Потом телега тронулась, и снова заскрипели колеса.
Вообще же то, что произошло, было плохо. Теперь возница знает, что в
его телеге едет кто-то, кого ищут, и будет бояться. Опытный дэв это
заметит обязательно. Правда, есть надежда на то, что вторые ворота
миновать легче. Хотя, если честно сказать, каких только неожиданностей не
бывает на свете?
Лишь бы возница чего-нибудь не выкинул. Впрочем, насчет этого стерх
волновался не сильно. То, что он сказал вознице, было отнюдь не пустой
угрозой. В случае предательства...
Телега подъехала к воротам. Тут история с бутылкой повторилась. Здесь
тоже было два дэва, и они, как и предыдущие, любили пойло. Когда телега
тронулась дальше и дэвы закричали вслед, чтобы возница почаще проезжал
мимо, Хару расслабился окончательно. Правда, как оказалось -
преждевременно.
Не успела телега отъехать и пяти метров от ворот, как у нее
отвалилось колесо. Она накренилась, и Хару вместе с сеном вывалился на
дорогу.
Вскочив, он увидел, что во втором мире уже наступил вечер. До темноты
оставалось полчаса, не больше. Потом он увидел двух дэвов, ржавших над
извозчиком, который ошарашено сидел возле перевернувшейся телеги.
Быстро повернувшись, Хару прикинул, что до ближайших домов, за
которыми можно укрыться, не менее ста шагов, и рванул к ним на
максимальной скорости. Счет теперь шел на секунды. Кару хорошо понимал
это, поскольку успел заметить, что хотя один из дэвов и вооружен всего
лишь электрическим хлыстовником, который, повернув свою изящную головку, с
удивлением рассматривал происшествие на дороге, зато у другого на боку
висело гнездо смертоносных пчел.
Пробежав половину расстояния до домов, Хару оглянулся и увидел, что
тот дэв, у которого было гнездо, уже вытаскивает из него затычку. Теперь
только бы угадать нужный момент...
Ага, вот он вытащил затычку. Сейчас же из отверстия гнезда вырвались
смертоносные пчелы. Вот они уже полетели к нему. Самое главное было так
рассчитать свои действия, чтобы пчелы не успели изменить траекторию полета
и пронеслись мимо.
Хару вовремя упал на землю, откатился в сторону и, снова вскакивая,
успел заметить, как стена дома, к которому он бежал, вдруг покрылась
десятками сквозных дыр и, дрогнув, рухнула.
Впрочем, игра была еще не сыграна. Он находился как раз на середине
пути к спасительным домам, и надо было суметь угадать, когда дэв выпустит
второй рой. Правда, был еще шанс достичь домов раньше, чем это случится.
Хару отчаянно понесся к домам.
Сзади ему что-то кричал возничий, но что именно, Хару не слышал. И
все же дэв успел выпустить второй рой быстрее. Правда, Хару повезло и тут.
До домов оставалось шагов десять, когда он запнулся о валявшийся на
его пути обломок доски и со всего маху покатился по земле, подняв тучу
пыли. В этот момент у него над головой пронесся второй рой пчел, и другая
стена все того же дома, развалившись на куски, рухнула.
Не обратив на это внимания, Хару мгновенно вскочил и, метнувшись к
домам, до которых было уже рукой подать, с размаху влетел в переулок.
Миновав его, он пробежал через полуразрушенный дворец и только, выскочив
из него через широкий пролом в стене, сообразил, что все уже кончено. Он
прорвался.
Тогда, остановившись, Хару прислонился к полуразрушенной стене дворца
и, отдышавшись, стал оглядываться, вдруг осознав, что место, в которое он
попал, было очень странное. Судя по всему, тот кусок города, в котором он
оказался, был нежилой.
Хотя...
Неподалеку треснула под чьей-то ногой доска. Напружинившись, Хару
приготовился, судя по обстоятельствам, либо задать стрекача, либо вступить
в бой.
Шаги слышались все ближе... Что-то зашуршало, вроде бы битая
черепица. Потом из-за угла вышел и неторопливо направился к Хару самый
настоящий скелет в мушкетерской шляпе. Метрах в пяти от Хару он
остановился и, лязгнув нижней челюстью, крикнул:
- Добро пожаловать во второй мир, о чужеземец!
Огни святого Эльма плясали на верхушках мачт "Летучего голландца".
Сквозь дырявые паруса виднелись кровавый глаз кометы и усеянное точками
звезд ночное небо. Оркестр состоял из медведя панды, игравшего на гитаре,
горбатого гномика, прилежно дувшего в флейту, двух балабошек, вовсю
наяривавших на старом разбитом пианино, а также большой морской черепахи,
без устали колотившей по панцирям других черепах, поменьше.
Крысиный король и Эрик стояли неподалеку от оркестра. Крысиный король
потягивал коктейль зеленого цвета, в который для вкуса была кинута живая
пиявка, и меланхолично следил за тем, как нос корабля с сухим шелестом
режет дюны, взметая в небо целые тучи песка. Повернувшись к нему боком и
покуривая палочку флю, Эрик следил за двумя легкими изящными Эльфами,
танцевавшими какой-то старинный, до невозможности красивый танец.
- Слушай, а ведь если наш кораблик резко остановится, то его накроет
огромное облако пыли, которое сейчас тянется за ним, словно шлейф за
модницей, - пробормотал крысиный король. Он был уже "хорош".
- Угу, - отозвался Эрик. Под действием палочки дерева флю на его
щеках появился румянец, словно он был живой, даже глаза немного
заблестели, а движения, утратив угловатость и замедленность, стали
быстрыми и точными.
- Может, попробуешь? - крысиный король протянул ему свой бокал.
- А что? - усмехнулся Эрик. - Могу и попробовать. Вот только выкурю
еще палочку, и почему бы мне не попробовать то, что пьешь ты...
Какая-то девица с перерезанным горлом на секунду прижалась своим
крутым боком к руке Эрика и, задорно поводя плечами, бросила на него
чарующий взгляд. Глаза ее неестественно ярко блестели. Очевидно, она
накурилась палочками флю по самые уши.
- Ну что, красавчик, посеем рожь?
- А сожнешь?
- Сожну.
- Экая ты, право... - ласково проведя ладонью по страшной ране у нее
на шее, усмехнулся Эрик. - Ну хорошо... я сейчас, вот только еще десять
минут, и буду готов, как мартовский кот. Вот только десять минут, не
больше. Ты не уходи далеко...
Чувствуя, что у него слегка закружилась голова, Эрик выкинул
недокуренную палочку и, быстро достав из кармана новую, зажег спичку. Его
несло. Ему сейчас все было нипочем. Лишь бы выкурить достаточное
количество палочек, чтобы пусть на час, на пару часов снова поверить, что
он живой, что стоит ему захотеть, и в груди у него забьется сердце, и он
сможет любить... Да, любить, это самое главное... Именно для этого...
- Я жду тебя, мужчинка, - ласково улыбнулась девица и, похлопав его
по щеке, пошла прочь. А Эрик выкинул спичку, от которой прикуривал
палочку, и, затянувшись как можно глубже, проводил ее красное платье
долгим взглядом. Толкнув крысиного короля в бок, он глазами показал вслед
девушке. Тот невозмутимо отхлебнул из своего бокала и мечтательно сказал:
- Да, у меня тоже была одна крыска, такая, понимаешь, серенькая, а
хвостик у нее был длинный-длинный, начинался аж от самых ушей, наверное.
Ах, какой же у нее был ровный, длинный хвостик...
Эрик его не слышал. Он вдыхал и выдыхал дым палочки флю и весь
отдался этому занятию, поскольку при этом у него создавалась иллюзия, что
он дышит, по-настоящему дышит... Что вот сейчас все свершится, и он
проснется завтра, чувствуя, как под кожей струится самая настоящая,
взаправдашняя кровь.
- А вообще, это проходит, - продолжал крысиный король. - Женщины не
стоят того, чтобы на них тратить много времени. Махни на нее хвостом. В
конце концов все, что у нас с ними происходит - неоправданно и глупо. А
потом приходит протрезвление и становится гадко.
- Ты старый циник, - блаженно улыбнулся Эрик и неожиданно даже для
самого себя взъярился. - Глупо, говоришь? А что не глупо? Нет, ты мне
скажи, что, по-твоему, не глупо? Шататься по этому выжженному дотла
городу? Пытаться понять, кто ты есть такой, что с тобой случилось и как ты
здесь оказался? Спрашивать у себя, та ли это загробная жизнь, о которой
все так мечтали, все, кто верил в бога? Ну хорошо, я не знаю, верил ли я в
бога, но ведь есть же масса других, которые верили, но все же, независимо
от этого, попали сюда! И даже если это именно та загробная, будь ты трижды
проклятая, жизнь, то что нам с ней делать? И к чему мне такое счастье? И
кто я теперь? Зомби? Человек? Не знаю. Я живу, если это только можно
назвать жизнью, я мыслю, но вот человек ли я?
- Брось, - сказал крысиный король. - Человек ты, конечно. Только
человек может задавать такие глупые вопросы. И злишься ты чисто
по-человечески. Стоило красивой бабенке состроить тебе глазки, как сейчас
же ты, как истинный человек, захотел показать, насколько умен, или
несчастлив, или глуп. Брось, не стоит все выеденного яйца.
- Может, ты и прав, - сказал Эрик и, попыхивая палочкой флю, побрел
на норму. По дороге он то и дело перешагивал через ползущие из трюма, для
того чтобы погреться в свете звезд, обрубки рук, похожие на больших
пятиногих пауков. За ним полетел какой-то балабошка, то сжимаясь в лицо с
бородавкой на носу и щеточкой рыжих усов под ним, то расплываясь в
бесформенное облако. Он летел за Эриком и канючил, что ничуть не хуже его,
что всю жизнь работал и много сделал, а оставил после себя такую память,
что в этом мире может быть только балабошкой и не больше. И не мог бы
Эрик, поскольку он материален, отправиться к самому Ангро-майнью и
попросить сделать так, чтобы его имя занесли там, в жизни, в какой-нибудь
документ. Тогда он, балабошка, станет таким же зомби, не хуже других, и
отблагодарит так... будет ему пятки лизать... станет его рабом и прочее...
прочее.
Эрик от него отмахнулся, и обиженный балабошка взлетел вверх, к самым
мачтам, да так неудачно, что коснулся огонька святого Эльма, который
прожег в его боку дыру. С протяжным стоном балабошка взлетел еще выше и
исчез в ночном небе. А Эрик продолжал брести к корме, то и дело натыкаясь
то на парочку брауни, уныло попивавших шотландское виски и судачивших о
вересковых пустошах и искусстве игры на волынке, то на безмятежно
попыхивавшего палочкой флю такого же, как и он, зомби, то на нескольких
ведьмочек, сосредоточенно рассуждавших о пи-цепях сцепления и
недостаточной тяге подъема.
Потом Эрик чуть не провалился в трюм через огромную дыру, но все же
умудрился зацепиться за ее край и выползти обратно на палубу. Кстати,
сделал он это вовремя. Через секунду из дыры появилось тяжелое щупальце,
пошарило по сторонам и уползло обратно в трюм, из которого послышалось
разочарованное уханье.
Все же он достиг кормы. Звуки оркестра едва долетали сюда, да и
народу было значительно меньше, поскольку здесь уже чувствовалось
следовавшее за "Летучим голландцем" пылевое облако. Впрочем, Эрику на это
было наплевать. Правда, ко вкусу палочки флю теперь стал примешиваться
вкус песка, который заскрипел у него на зубах, но Эрик решил не обращать
на него внимания.
Теперь ему было уже легко, хорошо и весело. Ему хотелось
поразвлечься. Он спрятался за стоявшую на корме телефонную будку и стал
поджидать того, кто мимо нее пройдет. И, конечно же, это оказался
карликовый грифон. Эрик выпрыгнул из-за будки и, преградив ему дорогу,
грозно спросил:
- Ты кто?
- Дед Пихто, - сказал грифон.
- Очень приятно познакомиться. А я старый идиот.
- Рад, - грифон протянул лапу и с уважением пожал Эрику руку. Потом
он слегка поклонился и, протопав мимо него к самому борту, расправил
большие кожистые крылья. Немного помахав ими в воздухе, словно пытаясь
взлететь, он сложил их и, сконфужено пробормотав: "Я тут одну штуку
забыл..." - поспешно побежал на нос корабля. Эрик посмотрел ему вслед и
уныло подумал, что шутка не удалась. И вообще, она была не самая лучшая.
Но попробовать еще раз стоит.
Он снова спрятался за будку и через минуту, выскочив из-за нее,
спросил у разыскивающего его крысиного короля:
- Ты кто?
- Хана твоя, вот кто я, - угрюмо сказал крысиный король. - Кончай ты
это... вечер такой грустный, пить больше не хочется, а ты с дурацкими
шутками.
Он отхлебнул из своего бокала, уселся на палубу и привалился спиной к
телефонной будке. Эрик последовал его примеру, и минут десять они молча
смотрели на исчезающие за кормой барханы, полузасыпанные песком,
заброшенные города и почти уничтоженные временем могильники пеликанских
королей и героев.
А потом зазвонил телефон в будке. Эрик, не глядя, протянул руку и,
сняв трубку, приложил ее к ужу. Из трубки высунулась крабья клешня и
ущипнула его за мочку.
Боли он не почувствовал, поэтому, продолжая прижимать трубку к уху,
сказал в нее:
- Алле, я слушаю.
- Слушаешь? - спросил из трубки старческий голос.
- Еще как.
- Ну тогда скажи мне... Тебе никогда не приходило в голову, что
каждый человек - это два разумных существа в одном теле? Причем если
представить жизнь как длинную железнодорожную колею, сознание каждого из
них словно поезд. И эти поезда идут навстречу друг другу. Только для
одного сознания все идет в нормальном времени, а для другого - в обратном.
То есть для того, который движется от конца жизни к началу, все происходит
наоборот, и это вполне логично.
- А если они встретятся? - заинтересовался Эрик.
- Вот в том-то и суть. Это будет момент встречи, когда на несколько
секунд человек получает сверхспособности, потому что в нем соединяются два
интеллекта. И такой момент бывает у каждого... Вот у тебя такой момент
был?
- Не помню, - сказал Эрик. - Я вообще ничего из своей прежней жизни
не помню, за исключением... ну вообще, это неважно.
- А жаль! Если такой момент подловить, то можно высчитать, сколько
человеку осталось жить, поскольку эти два сознания встречаются точно на
середине между рождением и смертью. А отсюда...
- Надоел ты мне, - сказал Эрик и, положив трубку на рычаг, спросил у
крысиного короля:
- Может, подадимся отсюда?
- Еще рано, - ответил тот. - Если нас засекли и теперь прочесывают
город, то тут самое безопасное место. Сюда до утра ни один дэв не сунется.
- Твоя правда, - согласился с ним Эрик и, сняв трубку, снова приложил
ее к уху. Из трубки плюнули. Это не понравилось Эрику, но он вытер ухо
рукавом плаща и снова приложил к нему трубку.
- Мало? - спросил из нее все тот же старческий голос.
- Нет, вполне достаточно, - ответил Эрик и попросил: - Бросьте вы эти
штуки, а?
- Какие?
- Ну, с плевками.
- Молодой человек, да за кого вы меня принимаете? Я не способен на
такие пошлые вещи... Ну, там вылить в ухо порцию кипящей смолы или, на
худой конец, серной кислоты, но плевать... Б-р-р-р-р... Не за того вы меня
принимаете.
- Ах, извините, - устало сказал Эрик и повесил трубку.
К этому времени крысиный король уже допил свой коктейль и швырнул
бокал за борт. Через мгновение над бортом показалась голова одного из
духов пустыни. Обругав крысиного короля, он покрутил пальцем у виска,
давая понять, что считает его чокнутым, и исчез.
- А не подходи близко! - крикнул ежу вслед крысиный король. - Нет,
удивительно, какие недотепы встречаются среди духов. Ну просто
удивительно!
Эрик рассеянно ему поддакнул и, прикинув, что надо бы сходить на нос
и там подкупить еще палочек флю, вытащил очередную. Сделав первую затяжку,
он ощутил, как в его голове становится все яснее и яснее. Это, конечно,
была определенная стадия, которую следовало преодолеть стойко.
Кстати, что там крысиный король говорил насчет их маленького
приключения? Приключения...
Эрик вытащил из кармана шарик, который получил от "кузнечика", и стал
его рассматривать в неверном свете кометы.
- Что это у тебя? - спросил крысиный король.
Эрик объяснил, откуда взялся шарик, и тот заметно встревожился.
- Ну-ка, дай эту штуку поглядеть поближе.
Он забрал шарик у Эрика.
- Как ты думаешь, что у него внутри? - спросил крысиный король,
вдоволь насмотревшись.
- Да какое это имеет значение?
- А все же?
- По-моему, это что-то похожее на дерево.
- Дерево, говоришь? Гм, действительно похоже. Что-то я про такие
деревья не слышал. Хотя, вру, где-то слышал, но так давно, очень давно.
Дай Бог вспомнить...
- Да какая разница? Все равно эта штука не наша, и надо бы ее вернуть
владельцу.
- Как? - спросил крысиный король и, оскалив клыки, еще раз стал
внимательно рассматривать шарик. - Найди его теперь в этом третьем мире...
- Не знаю, ничего не знаю, - раздраженно сказал Эрик. - Но надо
вернуть и... может быть, слетаем в этот третий мир?
- Шутишь! Нас там только и ждут. Я уверен, что сейчас весь третий мир
уже поставили на уши и планомерно перетряхивают. Кстати, точно так же, как
и наш второй. А заодно, может быть, и четвертый.
- Почему?
- Какой ты глупый! Да потому! Первое, что они сделали, как только
поднялась тревога, это сейчас же перекрыли ворота. И поскольку через них
мы ускользнуть не могли, а в третьем мире нас не обнаружили, то они уже
предположили, что нам удалось проскочить в один из соседних миров. Они
могут даже догадываться, что у нас есть транспортный амулет. Понимаешь,
они не могут допустить, чтобы кто-то, кроме дэвов, обладал такой штукой.
Можешь не сомневаться, стоит нам использовать амулет, как нас махом
засекут.
- И что нам остается? - рассеянно спросил Эрик. Сделал он это только
для того, чтобы что-то сказать, так как чувствовал, как холод снова стал
расползаться по телу.
- Не знаю... хотя, знаю... Нам надо утром, когда дэвы устанут искать,
попытаться прыгнуть, например, в первый мир и там отсидеться, пока вся
буза не кончится. Может, утром нас не засекут, хотя риск, конечно,
большой. Но что делать?
Чувствуя, как деревенеют пальцы, Эрик поднял руку и стряхнул с
затылка иней, успев мимоходом подумать о том, что подобных приступов ни у
одного из его знакомых зомби не бывает. Может быть, это как-то связано с
тем, что у него прострелен затылок?
Чтобы отвлечься, он снял с рычага трубку и спросил у крысиного
короля:
- А как ты достал амулет?
- Как? - усмехнулся тот. - Стибрил давным-давно, понятное дело. Они
тогда его долго искали, очень долго. Но то, что попало к крысам, - вернуть
невозможно. В принципе, я бы сейчас мог спрятаться под землей, но там ты
просто не поместишься. Там есть такие узкие щели, в которые могу
проскользнуть только я.
- Ладно, в первый мир, так в первый мир. Хоть на знаменитую черную
стену поглядим, - сказал Эрик и приложил телефонную трубку к уху. А из нее
все тот же старческий голос вещал:
- А теперь представьте себе мир, в который попадают люди, умершие
только насильственным образом. Это объясняется, например, тем, что у
погибших насильственным образом происходят определенные изменения в
организме. Может быть, в момент смерти организм того, кто умирает
насильственно, вырабатывает определенное вещество или какие-то волны.
Этого достаточно, чтобы попасть в тот мир, где сложились данные условия.
Более того, попав в этот мир, люди сохраняют свое тело, способное
двигаться и мыслить, но не являются живыми. Как они воспринимают тот мир,
в который попали? Может, им он кажется адом, раем? Скорее всего,
преддверием ада, из которого можно за определенные заслуги попасть в рай.
Кстати, одним из обязательных условий превращения в зомби служит то,
что им оказывается только тот, после кого за Земле осталась определенная
память, хоть в виде нескольких строчек на квитанции, в газете, архивном
деле, справке. А тех, после кого этой памяти по тем или иным причинам не
осталось, ждет другая форма жизни, полуматериальная. Они получают лишь
самую малость энергии, которую должны восстанавливать за счет других живых
существ. На языке того мира, в который они попали, такие создания могут
называться, например, балабошками. Вопрос: какие выражения
трансцендентности...
- Чтоб ты сдох, - сказал Эрик в трубку и повесил ее на место.
Он немного поерзал по палубе, стараясь устроиться поудобнее. Холод
стремительно захватывал его тело. Вот он уже почувствовал, что может
двигать лишь руками. Капельки воды побежали с его тела на палубу. Это таял
выступивший на затылке иней. Чувствуя, как мысли, словно замерзая,
становятся медленными и неповоротливыми, Эрик подумал о том, что с ним,
наверное, неладно. Может быть, при его переносе в этот мир что-то
сработало не так?
А мысли становились все медленнее. Естественно, движения того же
крысиного короля все убыстрялись. На мгновение Эрику показалось, что он
видит старинное кино. То, что говорил крысиный король, стало
трудноразличимым, едва слышным визгом где-то на грани ультразвука, и тут
раздался звонок телефона.
Никак на него не прореагировав, Эрик попробовал вспомнить хоть что-то
из своей прошлой, настоящей жизни, но ничего путного из этого не
получилось. В памяти мелькали лишь трудноразличимые обрывки. То залитое
кровью лицо, то приземистая машина с черным кузовом, неторопливо едущая по
булыжной мостовой, то черная ворона, которая с криком кружила в небе,
постепенно снижаясь, словно огромный сгоревший бумажный лист. Он вдруг
снова вернулся в свой теперешний мир и увидел собственную руку, которая
независимо от его желания тянулась к трубке телефона, и даже успел вяло
этому удивиться. И длилось это целое столетие, за которое вид тянувшейся к
телефонной трубке руки показался ему опять чем-то знакомым. Он даже
умудрился каким-то образом за это рассердиться на себя. А потом рука все
так же медленно поползла назад и потащила за собой трубку. Вот она прижала
ее к уху. Словно в кошмаре. Хотя какие уж тут кошмары? Не положено ему,
как мертвецу, видеть сны. Он даже на секунду забыл о трубке в руке, так
его заинтересовала эта мысль. Он стал ее обдумывать, и она ворочалась в
его голове, словно огромная ледяная глыба. А потом из трубки послышались
длинные гудки, и он забыл про все, лишь успев подумать, сознавая все
безумие своей мысли, что для того, чтобы услышать эти гудки, очевидно,
надо было снять трубку именно во время приступа.
Тут гудки прекратились, сухо щелкнуло, и женский голос сказал ему в
самое ухо:
- Алло.
Словно электрический ток пробежал по телу Эрика.
- Алло, кто там? - второй раз спросил все тот же голос, и Эрик глухо
застонал. Это был ее голос. И теперь, вслушиваясь в него, он млел от
странного, подступающего к горлу восторга, не в силах что-либо сделать или
хотя бы сообразить, что можно сделать. А женский голос нетерпеливо сказал:
- Да алло же!
Эрик сумел выдавить из своего горла что-то вроде хрипа, который
мгновенно смолк, потому что он тут же сообразил, что не может ничего
сказать в эту трубку, поскольку та, на другом конце провода - живая, а он
- нет. И она всерьез считает его мертвым, даже не подозревая, что со
смертью кончается не все. И как же можно... да и не поверит она... кстати,
так легко и напугать, а этого он совершенно не хотел. И поэтому, слыша
такой теплый и родной голос, Эрик лишь млел, моля бога, если он есть,
чтобы она не бросала трубку как можно дольше, не обрывала контакт и, может
быть, догадавшись женским чутьем, кто именно ей звонит, сказала хоть
что-то про себя, как она там, и самое главное - помнит ли его... Но нет,
это попросту невозможно...
А потом та, которую он все еще любил, сказала:
- Ну, это уже надоело. Что за глупые шутки. Стыдно!
И положила трубку, а он, словно умирающий с голоду, у которого
отобрали последний кусок хлеба, вслушивался в бесконечно длинный гудок,
который постепенно, в соответствии с тем, как холод выходил из тела,
становился все тише. Немного погодя сквозь гудок прорезался старческий
голос:
- ...а также, когда в этом мире наступает время прилива и волны
гравитации захлестывают даже антимагнитные утесы, наблюдаются любопытные
феномены, типа возникновения кораблей, которые могут, не используя никаких
механических движителей, передвигаться по любой поверхности, необязательно
водной...
Чувствуя, как то, что минуту назад делало его живым по-настоящему и
без помощи палочек флю, умерло, Эрик повесил трубку и встал.
- Что-то ты на этот раз быстро, - сказал крысиный король. - Но все
равно я рад. Значит, будем веселиться. Если бы ты знал, как скучно сидеть
здесь.
- Скучно сидеть, - как эхо повторил за ним Эрик и посмотрел на быстро
высыхающую лужицу воды, набежавшую с его тела, а уж потом на крысиного
короля спокойным, задумчивым взглядом, да так, что тот аж поежился и
пробормотал:
- Экие вы, право, - люди.
Наклонившись, Эрик взял из его лап шарик "кузнечика" и посмотрел
туда, где на носу кружились легкие пары. Мгновенно овладев собой, крысиный
король хихикнул и ткнул его лапой в живот.
- Ну что, пойдем? Вон посмотри, как та блондинка-троллиха мне
улыбается. Пошли, потанцуем!
- Сейчас, - задумчиво сказал Эрик и, снова усевшись на палубу, стал
внимательно рассматривать шарик. - Сейчас, я только еще раз попытаюсь
догадаться, что в нем находится.
Ангро-майнью взял с подноса подхалима второй степени высокий бокал,
отпил из него глоток и, откинувшись на спинку кресла, стал в который уж
раз смотреть на магический кубик, в котором проецировались воспоминания
дэва, участвовавшего в заварушке в кафе.
Нет, тот, с кем они столкнулись, был, несомненно, стерх и никто
другой. Причем совершенно ясно, что засветился он случайно. Подумать
только, если бы не это, то через несколько часов стерх был бы уже в первом
мире, а там ему оставалось только добраться до черной стены и... У
Ангро-майнью вновь задрожали руки, когда он прикинул, что могло произойти.
Он представил, как стерх прижимает зерно священного дерева к черной стене,
оно исчезает, растворяется в ней, а через несколько минут чудовищная
вспышка - и стена разваливается. А потом хаос ринется в первый мир, вслед
за ним - во второй и третий... И остановить его не сможет никто, пока хаос
не достигнет священного дерева, которое само станет черной стеной. Вот
только все миры, которые хаос захватит по дороге к священному дереву,
перестанут существовать, а где-то там, впереди, миров через семьдесят,
появится новое священное дерево. И опять из него, когда придет время,
выйдут стерхи. Они размножатся, и кто-то понесет к черной стене священное
зерно. Интересно, что это такое: черная стена и священное дерево? Может,
так и должно быть, и вслед за порядком всегда приходит хаос, чтобы потом
смениться порядком? А может, эта черная стена - какая-то странная болезнь
пространства, которая не успокоится до тех пор, пока не пожрет всю мировую
цепь? Тогда, получается, они обречены все равно. Ну хорошо, поймает он
стерха сейчас, но ведь через некоторое время в путь отправится новый, и
рано или поздно черная стена двинется вперед. Впрочем, гадать можно до
бесконечности. А сейчас надо действовать. Только прежде чем действовать,
нужно все тщательно обдумать.
Ангро-майнью задел локтем бокал, и тот, упав на пол, с легким звоном
разбился. Солнце, отразившись в одной из зеркальных стен, заставило кучку
осколков засверкать так, как будто они были грудой бриллиантов.
- Ничего, - пробормотал сквозь зубы Ангро-майнью и хрустнул пальцами.
- Ничего, все уладится, все очень скоро уладится. Мы не должны его
упустить.
Он сделал знак рукой, и услужливый подхалим второго класса сейчас же
возник возле него с подносом, на котором стоял другой бокал.
Но Ангро-майнью уже забыл о нем, поскольку в этот момент еще раз
просматривал воспоминания дэва. Что-то в них ускользнуло от его внимания,
он был в этом уверен. Что? Ну конечно же, те двое, которые сидели за
столиком с дэвом. Крысиный король и человек. Человек?
Ангро-майнью заинтересованно хмыкнул.
Что касается крысиного короля, то с ним все просто. Он мог быть в
этом мире, поскольку крысы живут везде. Но вот человек? Что-то в нем было
не то. И тут Ангро-майнью понял, что его так настораживало в этом
человеке. Да ведь это был зомби! Ну конечно же! Стоп, но каким образом
зомби из второго мира оказался в третьем?
- Черт те что, - пробормотал Ангро-майнью. - Стерх почти подобрался к
черной стене, зомби разгуливают по мирам как по собственному дому...
черт-те что...
Будь все проклято! И он управлял этими двадцатью пятью мирами уже
тысячу лет, наводил здесь порядок, заботился о том, чтобы везде было
спокойно! Нет, как только он покончит со стерхом, то наведет настоящий
порядок и начнет, пожалуй, с дэвов, это уж как пить дать.
Интересно, появление этих двоих - совпадение или закономерность?
Может быть, они - сообщники стерха? Может, именно благодаря им он сумел
пробраться так далеко? Конечно, чтобы стерх имел сообщников - не случалось
еще ни разу, но чем не шутит черт, когда бог спит?
Вызвав к себе главнокомандующего дэвами, Ангро-майнью приказал ему
немедленно найти крысиного короля и зомби, которые были в кафе во время
схватки стерха с дэвами. Тот сказал, что приказ будет исполнить легко,
поскольку как только подняли тревогу, ворота во второй и четвертый мир
закрыли. Эти двое никак не могли ускользнуть, а значит, находятся в
третьем мире.
Отпустив главнокомандующего дэвами, Ангро-майнью снова задел локтем
бокал, который точно так же, как и первый, разбился вдребезги.
Ангро-майнью снова этого не заметил. Он сидел неподвижно, откинувшись
на спинку кресла и чувствовал, как покой и тишина этого дня входят в него.
На секунду ему опять, как часто было в последнее время, захотелось
наплевать на все и уйти, спрятаться в каком-нибудь мире.
Если бы не стерх!
Ангро-майнью тряхнул головой.
"Что-то нервы у меня стали ни к черту", - подумал он и решил, что
теперь необходимо развлечься, поскольку все меры он уже принял. Вскоре
стерха уничтожат, а этих двоих, крысиного короля и зомби, доставят к нему
на суд. На это, конечно, потребуется время. А пока неплохо бы скинуть
нервное напряжение.
Он приказал приготовить своего верхового дракона, и уже через пять
минут, услышав возле балкона шум огромных крыльев, стал переодеваться с
помощью двух подхалимов в костюм для верховой езды.
Минут через десять, выйдя на балкон, он увидел парящего возле него
дракона, осторожно махавшего крыльями, чтобы не причинить вреда лепным
украшениям дворца. Уже успокаиваясь, Ангро-майнью прихватил с собой мешок
с мясом, для того чтобы подкармливать дракона в полете, и ступил на его
спину. В том месте, где начиналась шея, он шлепнул дракона по чешуе и
приказал:
- Вперед!
Издав радостный писк, дракон взмыл в ярко-зеленое, темнеющее к
горизонту небо...
Вернулся Ангро-майнью часа через три, заметно посвежевший и
успокоенный. Полет на драконе произвел свое обычное действие.
"В конце концов, о чем беспокоиться? Ну, поймаю я этого стерха.
Никуда он из третьего мира не денется. Правда, чтобы его поймать,
потребуется, конечно, много времени, поскольку третий мир немаленький, но
все же рано или поздно дэвы его выловят", - думал Ангро-майнью, спрыгнув с
дракона на балкон и взяв с подноса, который держал подхалим, бокал со
своим любимым напитком из смородины.
Через пять минут главнокомандующий дэвами доложил ему, что стерху
удалось прорваться из третьего мира во второй.
Кто-то сзади положил ему на плечо ладонь, на которой вместо пальцев
были обрубки, и просипел в самое ухо:
- Все очень просто. Командир выезжает на белом коне и кричит: "Шашки
наголо!" Тогда мы пришпориваем. Эскадрон скачет на пулеметы. Тут уж кто
выжил - тому слава и водка, кто нет - тот добро пожаловать именно сюда. А
пулеметы так и хлещут. Дай Бог, если половина эскадрона выживет, а ведь
запросто могут и всех покосить. И вот ты, награжденный тремя Георгиями,
оказываешься здесь, в этом месте, больше всего смахивающем на ад, и не
знаешь, что тебе делать, потому что воевать не с кем. Да и к чему? Кому ты
нужен, умеющий только шашкой махать? И тебе надо срочно устраиваться. Ты
цепляешь свои Георгии на пропитанный кровью китель и идешь просить
милостыню. Самое главное - это осознание, что происходящее - на веки веков
и никогда не кончится. Там ты мог умереть. А здесь? Как можно умереть в
этом мире, если ты и так уже мертв?
Дернув плечом, Хару скинул с него руку зомби и быстро пошел прочь.
Ему уже давно было положено забраться в какую-нибудь щель и отдохнуть, но
он знал, что дэвы сейчас шерстят этот город, из которого ему уходить было
попросту нельзя. Хотя бы потому, что тут находились ворота в первый мир,
через которые он должен будет завтра проскочить. Только удастся ли ему
это? Вот вопрос. Наверное, нет. Значит, нужно что-то придумать.
Вообще, время работало против него. Чем дольше он останется в этом
мире, тем больше шансов, что его схватят. Схватят? Пусть! Пусть попробуют!
Его преимущество заключалось в том, что он безошибочно знал, когда его
преследователи оказывались поблизости, и мог избежать с ними встречи. Да,
именно так. Спасение его было в постоянном маневрировании. Стоит ему
где-то остановиться, как шансы, что его рано или поздно обнаружат, резко
повысятся. Хотя, если бы ему удалось укрыться в одном из домов местных
жителей...
Что-то расплывчатое и слегка светящееся, похожее очертаниями на
человека, выплыло из стены соседнего полуразрушенного дома и, вполголоса
напевая "Бывали дни веселые...", сделало над его головой круг. Потом оно
пристроилось к Хару сзади и медленно полетело вслед за ним. Хару уже видел
этой ночью подобные создания, поэтому не обратил на него никакого
внимания.
- Это балабошка, - объяснил, одернув свою короткую кавалерийскую
шинель, беспалый зомби, который, оказывается, тоже следовал за ним.
Ничего ему не ответив, Хару лишь кивнул.
Не желал он знать, как эта тварь называется. Сейчас он настраивался
на зерно священного дерева. Оно было здесь, в этом мире. Правда, судя по
всему, за пределами города. Собственно говоря, это не так и плохо.
Насколько он понимал, у тех, кто им завладел, имелся транспортный амулет,
и они могли в любой момент исчезнуть из этого мира. Вряд ли они так
сделают. Сейчас, когда второй мир прочесывают отряды дэвов, пользоваться в
нем транспортным амулетом было рискованно. Его вполне могли засечь. Да и
вообще, как он узнал, эти двое были на каком-то транспортном средстве,
называвшемся "Летучий голландец". Там они должны были чувствовать себя в
безопасности, по крайней мере до утра, поскольку, как ему объяснили, этот
"Летучий голландец" возвращался в город только утром. Оставалось лишь
сделать засаду.
Забавно, может, эти двое и не подозревают, что у них в руках? Ну уж
нет, этого просто не могло быть. Зачем же они так быстро исчезли из
третьего мира? Да, но с другой стороны, самым логичным для них, если бы
они знали, что завладели священным зерном, было отдать его здешнему
правителю миров, этому Ангро-майнью. Впрочем, сейчас бесполезно гадать.
Все выяснится утром. Надо только умудриться не встретиться с дэвами.
Оглянувшись, он увидел, что за ним летят уже три балабошки, и это
Хару не понравилось. Им явно было что-то от него нужно. Что?
На минуту выдвинув усики и определив, что навстречу ему движется
отряд дэвов, Хару прикинул расстановку других отрядов его преследователей
и свернул влево, в узкий переулок. Зомби и тут не отстал, а балабошек
стало уже штук шесть.
Хару насторожился.
Он, что, теперь всегда будет ходить с таким эскортом?
Остановившись, он повернулся к тем, кто следовал за ним, и спросил:
- Вам чего?
- Это балабошки - вампиры. Кушать им хочется, - меланхолично сообщил
зомби.
Теперь, при свете пылавшей на небе кометы, Хару обратил внимание на
лезвие большого ножа, которое торчало из груди зомби. Очевидно, нож был
такой длины, что пробил кавалериста насквозь.
- Счас они за тебя возьмутся, - между тем невозмутимо объяснял зомби.
- Так что можно сказать, тебе повезло.
Он замолчал и стал рассеянно водить одним из целых пальцев вокруг
торчащего из груди лезвия.
А балабошек становилось все больше. Словно светящиеся медузы,
выплывали они из стен заброшенных домов. Прислушавшись, Хару уловил, как
отряд дэвов, из-за которого он и свернул в этот переулок, протопал мимо.
Другой был еще далеко. Можно, собственно, и действовать.
Понимая, что время работает против него, Лару метнулся к ближайшему
балабошке и, выдвинув из лапы лезвие, рубанул им по слабо светящемуся
телу. Оно прошло сквозь балабошку, не причинив тому ни малейшего вреда.
В этот момент другой балабошка, мгновенно сжавшись в шарик размером с
кулак, резко ударил его в плечо. Отпрыгнув к стене ближайшего дома и
ощутив боль, Хару приложил лапу к тому месту, куда его ударил балабошка, и
почувствовал что-то теплое. Мельком взглянув на лапу, он увидел, что она
замазана зеленым. Это была его кровь.
Словно пелена упала с его глаз, и стерх вдруг понял, что попал в
очень скверное положение. Оглянувшись, он установил, что помощи ждать
неоткуда. Ближайшие дома выглядели нежилыми, и только в одном окне горел
свет. Очевидно, там кто-то все еще не спал. Поперек окна, в котором горел
свет, белой краской был нарисован крест и написаны странные иероглифы,
может быть, магические. Кричать не имело смысла. От дэвов он уже не
вырвется, а с балабошками можно еще и потягаться.
Значит, пора им показать одну из своих штучек.
- Счас их станет еще больше, и тогда они накинутся. Если хочешь
умереть без мучений, просто ложись на мостовую и постарайся не
сопротивляться. Они, вообще-то, не злые. Уверен, что сначала перекусят
тебе сонную артерию, чтобы не мучился, - сказал зомби и снова осторожно
потрогал торчащее из груди острие ножа.
- А ты что, предупредить не мог? - упрекнул его Хару.
- Зачем? - удивился зомби.
К этому времени балабошки, тихо завывая, уж взяли стерха в кольцо,
которое постепенно сужалось.
Пожалуй, пора!
Мгновенно втянув лезвия и выпустив когти, Хару уцепился ими за стену
соседнего дома и, быстро передвигая лапами, взбежал по ней на крышу.
Балабошки метнулись вслед за ним, но несколько запоздало. Очевидно, они не
ожидали, что их жертва окажется настолько прыткой.
Двое гревшихся в свете кометы возле печной трубы домовых, увидев
б...
