Артур Кларк. Лунная Пыль
страница №8
... и Спенсеру трудно было его упрекнуть. Один раз главномуинженеру не повезло, попал впросак со своим репортажем. Понятно, он не
хочет, чтобы это повторилось.
И все-таки не может быть и речи о том, чтобы "Аурига" оставила
позицию, завоеванную ценой таких затрат. Если все обернется
благополучно, он сможет передать радостную сцену. Если неблагополучно -
сцена будет трагической. Рано или поздно, с пассажирами или без них,
пылекаты пойдут назад в Порт-Рорис. Спенсер не собирался прозевать этот
караван, двинется ли он в путь при восходящем или заходящем солнце, или
даже при слабом свете неподвижной Земли.
Обнаружив "Селену", Лоуренс тотчас пустил буровой станок. На экране
монитора Спенсер видел, как уходит в пыль труба воздухопровода. К чему
это, когда еще далеко не известно, остался ли кто-нибудь в живых? И как
главный проверит без радио, есть ли живые?
Этот вопрос задавали себе миллионы. Возможно, что многие угадали
верный ответ. Но, как ни странно, он не пришел в голову никому из
пассажиров "Селены", даже коммодору.
Услышав, как в крышу ударило что-то тяжелое, они сразу поняли, что
это не тонкий щуп осторожно исследует Море. И когда минутой позже бур с
гудением вгрызся в фиберглас, это было для них, как помилование для
смертника.
Бур не задел кабель; теперь-то это не играло никакой роли.
Пассажиры глядели на потолок как завороженные. Громче, громче, вот уже в
воздухе поплыла стружка... Бур пронизал плиту и опустился сантиметров на
двадцать. Его встретили дружным "ура!".
"Что дальше? - спросил себя Пат. - Мы не можем говорить с ними, -
как я узнаю, когда отвинчивать бур? Не хватает, чтобы я повторил свою
ошибку".
Неожиданно громко настороженную тишину рассек металлический звук.
Ти-ти-ти-та! - сигнал, который пассажирам "Селены" не забыть до самой
смерти... Пат тотчас выстукал плоскогубцами ответное "ж". Теперь они
знают, что мы живы! Конечно, он не допускал мысли, что Лоуренс бросит
их, но мало ли что...
Новый сигнал сверху, на этот раз намного медленнее. Пат Харрис
вспомнил, как неохотно они изучали азбуку Морзе. В космическом веке это
казалось совершенным анахронизмом, космонавты и космоинженеры всячески
упирались, говоря, что это пустая трата времени, за всю-то жизнь, может
быть, только один раз понадобится. Что же, кажется, не зря изучали.
- Та-та-та, - звенела труба, - та, ти-та-та, ти-ти, та-ти, та,
ти-ти, та, ти.
И для верности стала повторять; но Пат и коммодор, хоть и давно не
упражнялись, уже поняли.
- Передают, чтобы мы отвинтили бур, - сказал Пат. - Ладно,
приступим. Труба громко дохнула, так что все невольно вздрогнули. Тут же
давление сравнялось, и двадцать два человека замерли в ожидании свежего
потока кислорода.
Вместо этого труба заговорила. Из отверстия слышался глухой,
замогильный, но вполне отчетливый голос. Должно быть, меньше четверти
пассажиров вообще когда-либо видели переговорную трубу, с детства все
привыкли считать, что только электроника может передать звук на
расстояние. Этот пережиток древности был для них такой же новинкой,
какой телефон показался бы древним грекам.
- Говорит главный инженер Лоуренс. Вы меня слышите?
Пат приставил к трубе сложенные рупором ладони и ответил,
выговаривая каждый слог:
- Слышим хорошо, ясно. Как вы слышите нас?
- Отлично. У вас все в порядке?
- Да. Что случилось?
- Вы осели метра на два, только и всего. Мы здесь даже ничего не
заметили, только по трубам догадались. Как у вас с воздухом?
- Воздух хороший. Но чем скорее вы включите насосы, тем лучше.
- Не беспокойтесь, начнем качать, как только очистим фильтры от
пыли и получим из Порт-Рориса второй бур. У нас был всего один в запасе
- тот, который вы сейчас отвернули. Хорошо, хоть этот нашелся.
Значит, не меньше часа пройдет. Но Пата заботило другое. Он знал,
как Лоуренс собирался вывести людей из "Селены"; теперь, когда пылеход
накренился, этот план невыполним.
- Как вы нас достанете? - спросил он напрямик.
Лоуренс замялся на какую-нибудь долю секунды.
- Я еще не все продумал, но в общем мы добавим к кессону еще секцию
и будем погружать его дальше, до соприкосновения с "Селеной". Потом
выберем всю пыль до самого дна колодца. Оставшиеся сантиметры как-нибудь
одолеем. Но сперва у меня к вам просьба.
- Какая?
- Я на девяносто процентов уверен, что больше осадки не будет, но
если я ошибаюсь, лучше пусть это случится сейчас. Пожалуйста, попрыгайте
минуту-другую, все вместе.
- А это не опасно? - заколебался Пат. - Вдруг труба опять выскочит?
- Заткните дыру, только и всего. Лишняя дырка роли не играет. Иное
дело, когда мы вырежем целый люк. Тогда новое оседание будет совсем
некстати.
"Селена" успела всякое повидать, но это зрелище было, бесспорно,
самым удивительным. Двадцать два человека с сосредоточенным видом
прыгали в лад, взлетая до потолка и отталкиваясь от него, чтобы
посильнее топнуть о пол. Капитан пристально следил за трубой,
соединяющей их с внешним миром. Так прошла минута; дружные усилия
пассажиров привели к тому, что пылеход осел еще на неполных два
сантиметра.
Лоуренс с облегчением выслушал доклад Пата Харриса. Убедившись, что
"Селена" больше никуда не уйдет, он не сомневался, что сумеет извлечь
людей на поверхность. Не все было ясно, но в главных чертах план уже
складывался в его голове.
Окончательно он сложился через двенадцать часов, после совещаний с
"мозговым трестом" и опытов на Море Жажды. За одну неделю Инженерный
отдел узнал о лунной пыли больше, чем за все предыдущие годы. Он уже не
сражался вслепую с неизвестным противником. Удалось раскрыть и сильные,
и слабые стороны врага.
Новые чертежи и приспособления изготовили быстро, но не наспех,
основательно, помня, что все должно сработать с первого раза. Если
операция не удастся, в лучшем случае придется забросить кессон и
погружать новый. А в худшем... в худшем случае пассажиров "Селены"
задушит лунная пыль.
- Нам нужно решить нешуточную задачу, - сказал Том Лоусон; он любил
нешуточные задачи больше жизни. - Нижний конец кессона открыт для пыли.
Наклон крыши не даст кольцу лечь плотно, оно опирается только одной
точкой. Прежде чем выкачать пыль, надо закрыть просвет. Я сказал
"выкачать"? Ошибка: это вещество не выкачаешь, его надо выгребать. Так
вот, если делать это, не устранив зазора, лунная пыль будет притекать
снизу с такой же скоростью, с какой мы будем выбирать ее сверху.
Том ядовито улыбнулся своей многомиллионной аудитории:
разгрызите-ка этот орешек! Выждал, давая зрителям подумать, потом взял в
руки модель, которая лежала на столе студии. Она была предельно проста,
но Том Лоусон очень гордился ею, потому что сделал ее сам. Никто из
зрителей не догадался бы, что это всего-навсего картон, покрытый
алюминиевой краской.
- Эта труба, - начал он, - изображает секцию колодца, который
соединяет нас с "Селеной". Как я уже сказал, он доверху заполнен лунной
пылью. Вот эта штука... - Том поднял со стола кургузый цилиндр, закрытый
с одного конца, - плотно входит в колодец, словно поршень. Она очень
тяжелая и будет стремиться вниз, но лунная пыль, естественно, ее не
пустит.
Том повернул вкладыш так, чтобы дно цилиндра было обращено к
камере. Потом указательным пальцем нажал посредине, и открылась
маленькая дверца.
- Это, так сказать, клапан. Пока он открыт, пыль проникает через
него внутрь и поршень идет по кессону вниз. Как только поршень достигнет
дна, клапан закроется по команде сверху. Теперь колодец снизу
изолирован, можно выбирать пыль. Кажется, очень просто, не правда ли? На
деле это вовсе не просто. Возникает около сотни проблем, о которых я
ничего не сказал. Например, когда кессон опустеет, он будет всплывать
под действием выталкивающей силы, а она достигает нескольких тонн.
Главный инженер Лоуренс предусмотрел хитроумную систему якорей, они
удержат кессон на месте. Вы, конечно, уже сообразили, что после выборки
пыли клиновидный просвет все еще будет отделять кессон от крыши
"Селены". Как мистер Лоуренс одолеет это препятствие, я не знаю. И прошу
вас не слать мне больше никаких предложений, нас и без того завалили
скороспелыми идеями, на всю жизнь хватит разбираться. Поршень, о котором
я вам говорил, изготовлен и испытан инженерами, больше того - его уже
погружают в колодец. Если я верно понимаю смысл знаков, которые мне
делает этот человек, нам сейчас включат Море Жажды, и мы увидим, что
происходит на плоту.
Временная студия в отеле "Рорис" исчезла с миллионов экранов, ее
место заняло изображение, знакомое теперь почти всему человечеству.
На плоту и возле него было уже три иглу разной величины. В ярком
солнечном свете они напоминали огромные блестящие капли ртути. Возле
самого большого купола стоял один пылекат, остальные два перебрасывали
снаряжение из Порт-Рориса.
Торчащий из Моря кессон и впрямь напоминал колодец. Обод верхней
секции выдавался над пылью всего на двадцать сантиметров, и отверстие
казалось слишком узким, чтобы в него мог пролезть человек, тем более в
скафандре. Но в решающей стадии спасательных работ скафандров и не
будет...
Время от времени из колодца появлялся цилиндрический ковш.
Небольшой, но достаточно мощный кран относил его в сторону и
опрокидывал. На миг над серой гладью Моря замирал колпак пыли, потом он
начинал медленно рассыпаться и исчезал прежде, чем из колодца появлялась
следующая порция. Захватывающий фокус под открытым небом, который лучше
всяких слов рассказывал зрителям все, что надо было знать о Море Жажды.
Ковш появлялся все реже по мере того, как росла глубина. И вот он
вынырнул, заполненный только наполовину.
Путь открыт. Если не считать "шлагбаума" на дне.
Глава 29
- Духом не падаем, - доложил Пат в опущенный через воздухопровод
микрофон. - Конечно, мы приуныли, когда пылеход снова осел и связь с
вами нарушилась. Но теперь уже ясно, что вы нас скоро выручите. Слышим,
как гремит ковш, как выгребаете пыль, и знаем: вы здесь. Мы никогда не
забудем того, что вы все сделали для нас, - добавил он смущенно. - Что
бы ни случилось, мы хотим поблагодарить вас. Мы не сомневаемся: вы
сделали все возможное. А теперь передаю микрофон, здесь уже столько
посланий заготовлено! Надеюсь, что это последняя передача с "Селены".
Передавая микрофон миссис Уильямс, Пат вдруг сообразил, что
заключительная фраза получилась, пожалуй, не совсем удачной, ее можно
истолковать двояко. Да нет, теперь, когда спасение так близко,
возможность неудач исключается. Они столько перенесли, новых осечек
просто не может быть.
И все-таки он знал: последний этап будет самым трудным и
рискованным. Уже несколько часов - с тех пор, как главный инженер
Лоуренс рассказал им про свой план, - они снова и снова обсуждали это.
Да и о чем еще говорить теперь, когда тему о летающих блюдцах единодушно
объявили запретной?
Можно было читать вслух, но почему-то "Шейн" и "Апельсин и яблоко"
перестали их занимать. Каждый мог думать лишь о спасательной операции и
о новой жизни, которая ожидала их, когда они опять вольются в океан
человечества.
Сверху донесся глухой, тяжелый стук, который мог означать одно:
ковш достиг дна, колодец свободен от пыли. Можно соединять кессон с иглу
и накачивать воздухом.
В иглу марки "XIX" сделали в полу отверстие, которое точно отвечало
верхнему ободу кессона. Больше часа ушло на то, чтобы тщательно
установить и осторожно наполнить воздухом иглу; от надежности соединения
зависела жизнь не только пассажиров "Селены", но и спасателей.
Лишь после самой придирчивой проверки главный инженер Лоуренс снял
скафандр и подошел к зияющему отверстию, держа в руках мощный
светильник. Казалось, колодец уходит в бесконечность, а между тем до дна
было всего семнадцать метров. Даже при лунном тяготении оброненный
предмет будет падать всего пять секунд...
Главный повернулся к своим товарищам. Они стояли в скафандрах, но
окошки гермошлемов были открыты. Если произойдет авария, можно мгновенно
закрыть их, и спасатели уцелеют. Но Лоуренсу будет конец. И двадцати
двум пассажирам "Селены" тоже.
- Вам известна задача, - сказал он. - Если мне надо будет быстро
подняться наверх, все сразу выбирайте лестницу! Вопросы есть?
Вопросов не оказалось, каждый твердо знал, что делать. Кивнув
спасателям и услышав в ответ дружное "Счастливо!", Лоуренс начал спуск.
Большую часть пути он просто падал, иногда хватаясь за веревочную
лестницу, чтобы затормозить падение. На Луне такой способ совершенно
безопасен. Совершенно?.. Главный инженер своими глазами видел, как
погибали люди, забывшие о том, что даже здесь гравитационное поле меньше
чем за десять секунд придает падающему телу ускорение, которое опасно
для жизни.
Это напоминало спуск Алисы в Страну чудес, но на этом сходство с
книгой Керрола кончалось: на всем пути вниз не было видно ничего, кроме
гладких бетонных стен, притом так близко, что приходилось щуриться,
чтобы следить за ними. Мягкий толчок - он опустился на дно колодца.
Лоуренс присел на корточки на металлической платформе величиной с
крышку корабельного люка и внимательно осмотрел ее. Дверца клапана,
которая была открыта все время, пока вкладыш шел вниз по кессону,
закрылась не совсем плотно, и по краям ее пробивались струйки серой
пудры. Ничего страшного. Хотя если дверца откроется внутрь под давлением
снизу... Да, что тогда? С какой скоростью лунная пыль будет подниматься
вверх по кессону? Лоуренс был уверен, что сумеет опередить ее.
Там, внизу, всего в нескольких сантиметрах, - крыша пылехода,
наклоненная под углом тридцать градусов. (Ох уж этот наклон!) Нужно
соединить горизонтальный обод секции с крышей, соединить плотно, чтобы
не могла просочиться пыль.
Насколько мог судить Лоуренс, все предусмотрено; недаром над планом
работали лучшие инженерные умы Земли и Луны. Учтено даже, что, пока он
работает здесь, "Селена" может опуститься еще на несколько сантиметров.
Но одно дело теория, совсем другое - главный знал это по опыту -
практика.
По краю металлического диска, на котором сидел Лоуренс. торчало
шесть болтов. Он стал крутить их один за другим, словно барабанщик,
настраивающий свой инструмент. К нижней плоскости диска была прикреплена
сложенная гармошкой короткая труба, шириной почти равная поперечнику
колодца - только-только протиснуться одному человеку. Главный инженер
завинчивал болты, и гармошка постепенно раздвигалась, образуя гибкую
перемычку.
Один край трубы отделяло от наклонной крыши сорок сантиметров,
другой - какие-нибудь миллиметры. Лоуренс больше всего опасался, что
пыль не даст раздвинуться гармошке, но болты легко преодолевали наружное
сопротивление.
Все, дальше не идут. Теперь нижний обод перемычки соединен с крышей
пылехода, а резиновая прокладка обеспечивает герметичность соединения.
(Обеспечивает ли? Сейчас он в этом убедится...)
Лоуренс непроизвольно глянул вверх, проверяя путь к отступлению. За
яркой лампой, которая висела в двух метрах над ним, был сплошной мрак,
но вид веревочной лестницы успокоил его.
- Перемычка спущена! - крикнул он невидимым помощникам. - Как будто
прилегла плотно. Открываю клапан.
Малейшая оплошность - и колодец будет затоплен лунной пылью. И уж
не выгребешь... Медленно, осторожно Лоуренс отделил дверцу, через
которую входила пыль, когда опускали вкладыш. Извержения не последовало,
гармошка надежно сдерживала напор Моря.
Лоуренс погрузил руку в тонкий пласт пыли и нащупал пальцами крышу
"Селены". Такую радость он редко испытывал. Он добрался до пылехода!
Наверно, что-нибудь вроде этого чувствовал в старину золотоискатель,
сидя на дне ямы и глядя на первые блестящие крупинки...
Лоуренс трижды постучал в крышу; сейчас же последовал ответ.
Конечно, азбука Морзе не нужна, когда рядом висит микрофон, но главный
отлично понимал, как ободрит пассажиров "Селены" его стук. Теперь они
точно знают - считанные сантиметры отделяют их от спасения!
Однако сперва нужно убрать с дороги несколько барьеров. Первый из
них - металлическая платформа, она же - основание поршня под ногами
Лоуренса. Она выполнила свое предназначение: не пускала лунную пыль,
пока опоражнивали колодец. Теперь, чтобы выпустить людей из пылехода, ее
надо убрать. И не повредить при этом перемычку, которую она позволила
установить.
Основание поршня было съемным - достаточно отвинтить восемь болтов
по окружности. Лоуренс в несколько минут управился с ними и привязал к
диску веревку.
- Вира!
Более толстому человеку пришлось бы карабкаться вверх по лестнице
впереди диска; Лоуренс повернул его на ребро и пропустил мимо себя,
прижавшись к стенке колодца. Прощай, последний рубеж обороны... Он
проводил диск взглядом. Теперь нечем перекрыть колодец, если перемычка
сдаст и лунная пыль ворвется внутрь.
- Ведро! - попросил главный.
Оно уже спускалось к нему.
"Сорок лет назад, - сказал себе Лоуренс, - на пляже в Калифорнии я
играл совком и ведерком, сооружал крепости из песка. Теперь я - главный
инженер Эртсайда - копаю лунную пыль, занятие посерьезнее, и все
человечество ждет, что у меня получится".
Ушло вверх первое ведро, и обнажилась часть крыши, очерченная
нижним ободом перемычки. Пыли оставалось совсем немного, еще два ведра -
и перед Лоуренсом засверкала алюминированная ткань наружной обшивки. Она
сморщилась от чрезмерной нагрузки, и главный легко, одними руками сорвал
ее. Показался фиберглас. Что дальше? Ничего не стоит пропилить в обшивке
отверстие электрической пилой. И всех погубить: в двойном корпусе
пылехода уже просверлено несколько дыр, и все пространство между
стенками заполнено лунной пылью. Давление большое, только пробей
отверстие в обшивке - пыль сразу хлынет фонтаном! Чтобы проникнуть в
"Селену", нужно как-то сковать этот коварный пласт.
Лоуренс еще раз постучал по крыше. Так и есть, звук глухой,
смягченный пылевой прослойкой. А вот это уже неожиданно: снизу в ответ
раздался частый тревожный стук!
Не успели товарищи сверху сообщить главному, что случилось на
"Селене", как он уже сам понял: Море Жажды предприняло последнюю попытку
удержать свою добычу.
Три обстоятельства привели к тому, что именно Карл Юхансон заметил
беду: он был инженер-атомник, обладал хорошим обонянием и сидел в
кормовой части пылехода. Несколько секунд Юхансон принюхивался, потом
сказал сидевшему у прохода соседу "Извините", встал и не спеша прошел в
туалетную. Он не хотел напрасно настораживать людей, да еще теперь,
когда спасение совсем близко. Но за свою многолетнюю работу инженером
Карл Юхансон слишком часто убеждался, чем грозит запах горящей изоляции.
Он задержался в туалетной ровно двенадцать секунд, вышел из нее и
быстро (в меру быстро, чтобы никого не испугать) прошагал к Пату
Харрису, который разговаривал с коммодором.
- Капитан, - тихо, но решительно перебил он их. - На борту пожар.
Проверьте в туалетной. Я больше никому не говорил.
Пат тотчас сорвался с места. Ханстен побежал за ним. В космосе, как
и на море, не разглагольствуют, услышав слово "пожар". Тем более, что
Юхансон был не такой человек, чтобы поднимать ложную тревогу. Он, как и
Пат Харрис, работал в техническом отделе Лунной администрации; недаром
коммодор включил его в "карательный отряд".
Туалетная ничем не отличалась от таких же кабин в любом небольшом
сухопутном, морском, воздушном или космическом экипаже; можно было, не
сходя с места, коснуться рукой любой стены. Кроме задней, на которой
висел умывальник, - фиберглас вздулся пузырями от жара, они колыхались и
лопались...
- Через минуту огонь будет здесь! - крикнул коммодор. - Но откуда
пожар?
Пата уже не было. Он вернулся почти сразу, неся под мышками оба
огнетушителя.
- Коммодор, - сказал Пат Харрис, - прошу вас, доложите на плот.
Скажите, что нам осталось всего несколько минут. Я буду здесь, встречу
огонь.
Ханстен подчинился. Пат услышал, как он докладывает Лоуренсу, и
тотчас в кабине поднялся переполох. Дверь в туалетную открылась, вошел
доктор Мекензи.
- Я могу вам помочь? - спросил ученый.
- Боюсь, что нет, - ответил Пат, держа наготове огнетушитель.
Странное чувство - будто все это происходит не в жизни, будто он на
грани сна и яви. Страха не было, после всего пережитого он не мог больше
волноваться, делал все как-то безучастно.
- Откуда огонь? - повторил Мекензи вопрос коммодора. И добавил: -
Что за этой переборкой?
- Наш главный источник энергии. Двадцать мощных элементов.
- Какой запас?
- Когда мы вышли, было пять тысяч киловатт-часов. Осталась,
наверное, половина.
- Все ясно. Где-то короткое замыкание. Должно быть, элементы горят
с тех самых пор, как повредило кабель.
Похоже на правду - хотя бы потому, что на борту "Селены" не было
других источников энергии. Правда, огнеупорные материалы, из которых"
был сделан пылеход, от обычного огня не воспламеняются, но если весь
запас энергии, рассчитанный на многочасовое движение с предельной
скоростью, обратится в тепло, беды не миновать...
Но ведь это невозможно! На то и автоматические выключатели, чтобы
срабатывать при такой перегрузке. Может быть, они вышли из строя?
Мекензи выскочил в камеру перепада и убедился, что выключатели
сработали.
- Все цепи выключены, - доложил он Пату. - Тока нет. Ничего не
понимаю.
Несмотря на бедственное положение. Пат не удержался от улыбки. Этот
Мекензи - ученый до мозга костей: даже погибая, он будет допытываться,
что и как. Поджариваясь на вертеле (а им угрожало нечто в этом роде),
спросит палачей, что за дрова...
Складная дверь отворилась, вошел Ханстен.
- Лоуренс обещает за десять минут прорезать люк, - сказал он. -
Переборка выдержит?
- Кто ее знает - ответил Пат. - Она может продержаться час, а может
рухнуть через несколько секунд. Все зависит от того, как быстро
распространяется пламя.
- Разве нет автоматических огнетушителей?
- Они там не нужны, обычно за переборкой вакуум, лучшего
огнетушителя не придумаешь.
- Ну конечно! - воскликнул Мекензи. - Неужели не понимаете? Отсек
затопило. Когда просверлили крышу, пыль просочилась внутрь и замкнула
все цепи.
Мекензи прав. Все секции, которые сообщаются с наружной средой,
сейчас забиты лунной пылью. Она ворвалась через отверстия в крыше,
наполнила промежуток между стенками, постепенно скопилась вокруг силовой
установки. В лунной пыли достаточно метеорного железа, она хороший
проводник - началась пиротехника: искры, вольтовы дуги, тысячи
электрических костров.
- Если облить стенку водой, - сказал коммодор, - это поможет? Или
фиберглас лопнет?
- Давайте попробуем, - отозвался Мекензи. - Только осторожно,
чуть-чуть.
Он наполнил из крана пластмассовый стакан - вода уже нагрелась - и
вопросительно поглядел на товарищей. Никто не возражал, и физик плеснул
несколько капель на вздувшуюся плиту.
Раздался такой треск, что Мекензи тотчас прекратил свой опыт.
Слишком опасно... Будь переборка металлическая, такой способ годился бы,
но эта пластмасса плохо проводит тепло, она не выдержит термических
напряжений.
- Мы тут ничего не можем сделать, - заключил коммодор. - И
огнетушители не спасут. Лучше выйти и запереть отсек. Дверь послужит
переборкой, даст нам небольшую отсрочку.
Пат колебался. В кабине было невыносимо жарко, но отступать
казалось ему трусостью. Хотя вообще-то доводы Ханстена убедительны: если
остаться здесь, пожалуй, задохнешься в дыму, едва огонь прогрызет
фиберглас.
- Ладно, пошли, - согласился он. - И соорудим какую-нибудь
баррикаду снаружи.
Успеют ли?.. Пат Харрис отчетливо слышал, как зловеще трещит
стенка, которая сдерживала напор всепожирающего пламени.
Глава 30
Весть о том, что на "Селене" пожар, никак не отразилась на
действиях Лоуренса. Торопиться нельзя: в эти решающие для всей операции
минуты любая ошибка может оказаться роковой. Он мог только работать,
работать и надеяться, что опередит пламя.
Сверху в колодец спустили приспособление, напоминающее шприц для
смазки или для росписи тортов. Правда, заряжен он был не кремом и не
тавотом, а быстро твердеющей органо-силиконовой смесью, которую накачали
в него под большим давлением.
Первая задача - впрыснуть смесь в пространство между стенками
корпуса, да так, чтобы при этом в колодец не просочилась пыль.
Клепальным пистолетом Лоуренс вбил в обшивку "Селены" семь полых болтов:
один в центр расчищенного круга, остальные равномерно по краям.
Затем он соединил шприц с центральным болтом и нажал спуск. Легкое
шипение - смесь устремилась через полый болт, своим напором открыв
клапан в его нижней части. Лоуренс быстро переносил шприц от болта к
болту, посылая в каждый определенное количество смеси. Вот так, теперь
она пропитала всю пыль между стенками, и получился как бы шершавый блин
около метра в поперечнике. Нет, не блин, конечно, а суфле, ведь,
вырвавшись из шприца, жидкость образует пену.
Через несколько секунд смесь начнет твердеть; для этого в нее
добавлен катализатор. Лоуренс смотрел на часы: пять минут - и пена
станет твердой, как камень, и пористой, как пемза. Вся пыль в этой части
корпуса окажется "замороженной", и можно не опасаться нового притока.
Пять минут... Этот срок никак не сократишь, пена должна достичь
заданной плотности, от этого зависит успех. Если он неверно выбрал точки
или ошибся в расчете времени, если химики на Базе допустили промах,
можно считать пассажиров "Селены" мертвыми.
Пока шло время, главный расчистил дно колодца. Он все отправил
наверх и остался без каких-либо инструментов, с голыми руками. Если бы
Морису Спенсеру удалось спустить в узкую шахту телекамеру (а он бы
продал душу дьяволу за такую возможность!), зрители ни за что не угадали
бы, что сейчас предпримет Лоуренс.
И как бы они удивились, увидев, что сверху главному инженеру
спускают нечто вроде детского обруча! Но это была не игрушка, а ключ,
призванный вскрыть "Селену".
Сью уже собрала пассажиров в носовой, приподнятой части кабины.
Сгрудившись в кучку, они тревожно глядели на потолок и напрягали слух,
ловя обнадеживающие звуки.
"Вот когда важно их подбодрить", - сказал себе Пат. Сам капитан не
меньше, а может, больше других нуждался в этом; ведь только он (разве
что Ханстен и Мекензи тоже догадались) полностью отдавал себе отчет,
какая опасность им грозит.
Огонь - само собой. Он, конечно, убьет их, если прорвется в кабину;
но огонь движется медленно, с ним какое-то, пусть короткое время можно
бороться. А вот против взрыва они бессильны.
"Селена" сейчас представляла собой мину с подожженным шнуром. Запас
энергии в элементах, питавших ее двигатели и электрические приборы, мог
обратиться в неконтролируемое тепло, но взрывом не грозил. К сожалению,
этого нельзя было сказать о цистернах с жидким кислородом.
В них осталось еще немало литров страшно холодного и чрезвычайно
активного вещества. Когда нарастающий жар разрушит оболочку цистерн,
физические и химические явления вызовут взрыв. Небольшой, конечно,
равный до силе взрыву сотни килограммов тола. Достаточно, чтобы разнести
"Селену" вдребезги.
Пат решил не говорить об этом Ханстену. Коммодор сооружал
баррикаду. Снимал кресла в носовой части кабины и втискивал их в проход
между задним рядом и дверью в туалетную. Будто они готовились отразить
чье-то вторжение, а не бороться с пожаром. И ведь так оно и было. Пламя
может и не распространиться за пределы энергоотсека, но как только сдаст
искореженная переборка, оттуда хлынет лунная пыль.
- Коммодор, - сказал Пат, - пока вы заняты здесь, я начну готовить
пассажиров. Что будет, если двадцать человек одновременно бросятся к
выходу!
В самом деле, страшно подумать. Нельзя допустить свалки, а это
будет не просто, как ни дисциплинированны пассажиры. С одной стороны
единственный узкий тоннель, с другой - стремительно наступающая смерть;
долго ли тут до паники...
Пат прошел на нос. На Земле это был бы крутой подъем, здесь же
тридцатиградусный уклон не чувствовался. Глядя на обращенные к нему
тревожные лица, капитан сказал:
- Пора приготовиться. Как только пробьют люк, сверху подадут
веревочную лестницу. Первыми выходят женщины, за ними мужчины в
алфавитном порядке. Не старайтесь бежать. Вспомните, как мало вы весите
здесь, и поднимайтесь на руках, побыстрее, конечно. Но не тесните
переднего, времени вполне достаточно, и за несколько секунд вы уже
будете наверху. Сью, попрошу вас выстроить всех по порядку. Хардинг,
Брайен, Юхансон, Баррет - вы остаетесь в резерве. Нам может понадобиться
ваша...
Он не закончил фразы - из кормовой части пылехода донесся
приглушенный взрыв. Ничего особенного, бумажный пакет хлопнул бы громче.
Но этот звук означал, что переборка сдала. А потолок, к несчастью, был
еще цел.
В нескольких сантиметрах над ними Лоуренс положил свой обруч на
фиберглас и принялся обмазывать его быстросхватывающимся цементом.
Поперечник обруча почти равнялся диаметру колодца, в котором сидел на
корточках главный. Опасности никакой, и все-таки Лоуренс работал очень
осторожно. Бесцеремонное обращение подрывников со взрывчаткой ему
никогда не нравилось. Кольцевой заряд, который он установил, не
представлял собой ничего необычного и действовал просто. Взрыв высечет
аккуратную канавку заданной ширины и глубины, в тысячную долю секунды
выполнит работу, на которую у электрической пилы ушло бы четверть часа.
Кстати, сперва Лоуренс хотел применить пилу; хорошо, что передумал. Не
похоже, чтобы в его распоряжении было пятнадцать минут!
Он вскоре убедился в этом.
- Огонь в кабине! - крикнули сверху.
Главный инженер поглядел на часы. На миг ему показалось, что
секундная стрелка замерла на месте. Знакомая иллюзия. Нет, часы не
остановились, просто время идет не так быстро, как ему нужно бы сейчас.
До сих пор оно текло слишком стремительно, теперь, разумеется, тащится
еле-еле...
Еще тридцать секунд, и пена затвердеет. Лучше чуть подождать, чем
взрывать преждевременно, когда она еще пластична.
Лоуренс не спеша стал подниматься вверх по лестнице, разматывая
провода электродетонатора. Он точно рассчитал время. Когда главный вышел
из колодца, снял с оголенных концов провода страхующую закоротку и
присоединил их к электродетонатору, оставалось ровно десять секунд.
- Передайте, что мы начинаем отсчет, - сказал он.
Спускаясь бегом на корму, чтобы помочь коммодору (хотя он плохо
представлял себе, что теперь можно сделать), Пат слышал, как Сью
неторопливо называет фамилии:
- Мисс Морли, миссис Уильямс, миссис Шастер...
Ирония судьбы: мисс Морли опять будет первой, теперь уже по воле
алфавита. На этот раз ей не на что пожаловаться.
Но тут ему пришла в голову другая, ужасная мысль: "А если миссис
Шастер застрянет в тоннеле и закупорит выход?" И ведь не пустишь ее
последней! Нет-нет, все будет в порядке. Не может быть, чтобы спасатели
не предусмотрели этого. К тому же миссис Шастер заметно похудела.
При первом взгляде Пату Харрису показалось, что дверь туалетной
успешно противостоит натиску изнутри. Если бы не тонкие струйки дыма
вдоль петель, можно подумать, что вообще ничего не произошло. И Пат
облегченно вздохнул. Это же двойной фиберглас! Пока он сгорит, пройдет
часа четыре, а то и больше. Задолго до этого...
Что-то щекотало его босые ступни. Пат сперва невольно шагнул в
сторону, потом уже в сознании родился вопрос: "Что это такое?" Он
поглядел вниз. И хотя глаза Пата давно привыкли к тусклому аварийному
освещению, до него не сразу дошло, что в щель под забаррикадированной
дверью просочился зловещий серый поток - и обе плиты прогнулись под
многотонным давлением пыли! С минуты на минуту их сорвет. А если и не
сорвет, это теперь не играет никакой роли. Грозный беззвучный прилив
наступал, лунная пыль поднялась уже ему до щиколоток.
Пат оцепенел, он даже не пытался заговорить с коммодором, который
стоял рядом с ним так же неподвижно. В первый (и скорее всего последний)
раз в жизни капитана Пата Харриса охватил приступ неодолимой ярости.
Море Жажды, которое в этот миг множеством тонких, сухих щупалец гладило
его ноги, казалось Пату коварным существом, которое играло с ним, как
кошка с мышкой. "В ту самую минуту, - думал он, - когда нам казалось,
что теперь-то уж все в порядке. Море всякий раз преподносило нам новый
сюрприз. Мы все время отставали на один ход, а теперь ему и вовсе
наскучила игра. Этот Редли не так уж и ошибался..."
Свисающий из трубы воздухопровода громкоговоритель пробудил Пата
Харриса от мрачных размышлений.
- У нас все готово! - крикнули сверху. - Отойдите в конец кабины и
прикройте лицо. Начинаем отсчет с десяти.
- Десять.
"Мы и так дошли до конца, - подумал Пат. - Десять!.. Не много ли
будет... Не дотянем".
- Девять.
"Бьюсь об заклад, все равно ничего не выйдет. Море не допустит. Как
только почует, что мы ускользаем..."
- Восемь...
"А жаль, ведь сколько сил положили. Сколько людей работали, как
черти, старались выручить нас. И надо же, такое невезение..."
- Семь.
"Кажется, семь - счастливое число? Может, все-таки выберемся? Хотя
бы несколько человек..."
- Шесть.
"Почему не потешить себя? Теперь уже все равно. Итак, если
считать... ну, пятнадцать секунд на то, чтобы пробить люк..."
- Пять.
"И сбросить лестницу; они, наверное, подняли ее для сохранности..."
- Четыре.
"И, допустим, каждые три секунды выходит один пассажир... пусть
даже пять секунд..."
- Три.
"Двадцать два на пять получится тысяча... нет, вздор, арифметику
забы..."
- Два.
"Словом, сто с чем-то секунд, или почти две минуты, за это время
проклятые цистерны вполне успеют отправить нас на тот свет..."
- Один.
"Один! А я еще не закрыл лицо. Может, лечь, пусть наглотаюсь этой
вонючей дряни..."
Громкий отрывистый треск, и словно порыв ветра. И все. Совсем не
эффектно. Но подрывники превосходно знали свое дело (всегда бы так!).
Энергия взрыва была точно рассчитана и направлена, ее избытка хватило
только на то, чтобы исчертить рябью лунную пыль, которая покрыла уже
половину площади пола.
Время остановилось, целую вечность длилась заминка. А затем на
глазах у них медленно свершилось чудо, неожиданное, а потому особенно
ошеломляющее; хотя если бы было время вдуматься - ничего таинственного.
В алом полумраке вспыхнуло кольцо яркого белого света. Шире,
шире... и вдруг превратилось в сплошной правильный круг: часть потолка
отделилась и упала. Вверху была всего-навсего одна тлеющая лампа, к тому
же подвешенная на высоте двадцати метров, но глазам, которые за много
часов привыкли к красной полутьме, она показалась ярче утренней зари.
Почти мгновенно появилась веревочная лестница. Мисс Морли сорвалась
с места, как спринтер, и исчезла в шахте. Когда подошла очередь миссис
Шастер (она поворачивалась не так живо, но и не мешкала), получилось
настоящее затмение. Лишь несколько тонких лучиков прорывалось из
спасительного колодца, и в кабине снова стало темно, после короткого
проблеска света опять воцарилась ночь.
Пора выходить мужчинам. Первым мистер Бальдур; наверное, рад, что у
него такая фамилия. Не больше десяти человек оставалось в кабине, когда
забаррикадированная дверь туалетной сорвалась с петель. Лавина смела
запруду!
Волна настигла Пата Харриса примерно посредине пола. Как ни легка и
текуча была лунная пыль, она сковала его движения; капитан словно увяз в
клее. Хорошо еще, что влажный воздух несколько связал пыль, не то кабина
была бы заполнена удушливым облаком. Пат кашлял, чихал, он почти ничего
не видел, но все еще мог дышать.
Сквозь багровый туман доносился голос Сью:
- Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать,
девятнадцать... Стюардесса строго следила за очередью. Он рассчитывал,
что Сью выйдет сразу за остальными женщинами, но она продолжала
руководить своими подопечными. Пат отчаянно сражался с липкой зыбучей
пылью, которая поднялась ему уже до пояса, и думал о Сью думал с такой
любовью, что сердцу стало больно. Его сомнения кончились. Настоящая
любовь сочетает и влечение, и нежность. Пата давно влекло к Сью,
нежность пришла теперь.
- Дваццать... коммодор, ваша очередь, живей!
- Черта с два, Сью, - ответил коммодор. - Выходите! Пат не видел,
что произошло, пыль и мрак мешали ему, но он догадался, что Ханстен
буквально выбросил Сью в отверстие в потолке. Ни возраст, ни годы работы
в космосе не ослабили мускулов коммодора, тренированных на Земле.
- Вы здесь. Пат? - раздался голос Ханстена. - Я стою на лестнице.
- Не ждите...
- Иду.
Это было легче сказать, чем сделать. Миллионы мягких, но сильных
пальцев цеплялись за него, тащили обратно в поток. Пат ухватился за
спинку кресла - она едва выдавалась над пылью - и рванулся к свету.
Что-то ударило его по лицу, и он невольно поднял руку, чтобы
оттолкнуть мешающий предмет, но тут же сообразил: это же лестница!
Напрягая все силы. Пат подтянулся на руках. Медленно, нехотя Море Жажды
ослабило свою хватку.
Прежде чем выскочить в люк. Пат напоследок обвел взглядом кабину
пылехода. Вся кормовая часть была затоплена, и лунная пыль продолжала
подниматься. Ее серая гладь была безупречно ровной, без единой морщинки.
Зрелище было противоестественное, а потому вдвойне страшное. В метре от
Пата (он знал, что запомнит эту подробность на всю жизнь), будто
игрушечный кораблик на тихом пруду, лениво качался бумажный стаканчик.
Через две-три минуты его прижмет к потолку и поглотит пыль, но пока что
он храбро боролся.
Не сдавался и аварийный свет. Лампочки, даже погруженные в
непроницаемый мрак, будут гореть еще много дней...
Очутившись в колодце. Пат Харрис карабкался вверх со всей
скоростью, на какую он был способен, но коммодора догнать не смог.
Внезапно в глаза ему ударил яркий свет - Ханстен вышел наружу. Пат
невольно наклонил голову и увидел догоняющую его пыль. Все такая же
гладкая и безмолвная - и наступает так же неотвратимо.
Осталось шагнуть через верхний обрез кессона, и вот он стоит
посредине битком набитого людьми иглу, окруженный своими усталыми,
измученными спутниками. Им помогали прийти в себя четверо в скафандрах и
один человек без скафандра. Очевидно, это и есть главный инженер
Лоуренс. Как-то даже странно после всех этих дней увидеть новое лицо...
- Все вышли? - быстро спросил Лоуренс.
- Да, - ответил Пат. - Я последний, - и добавил: - Надеюсь... В
этакой суматохе, в темноте немудрено было и забыть кого-нибудь. Вдруг
Редли решил, что не стоит возвращаться в Новую Зеландию, где ему
придется держать ответ?.. Нет... Вот он, вместе со всеми. Только Пат
начал пересчитывать своих людей, как пластиковый пол подпрыгнул, а над
колодцем взлетело ровное колечко пыли. Оно коснулось потолка, отскочило
и рассыпалось. Все опешили.
- Это еще что такое? - удивился главный.
- Кислородная цистерна, - ответил Пат. - Прощай, старина лунобус,
ты продержался, сколько нужно.
И капитан "Селены" расплакался. Ему было очень неловко, но он
ничего не мог с собой поделать.
Глава 31
- Все равно не нравятся мне эти флаги, - сказал Пат, когда пылеход
отчалил от пристани Порт-Рориса. - Очень уж нелепо, как подумаешь, что
они висят в вакууме.
Хотя, если говорить начистоту, иллюзия была полная. Пестрые
вымпелы, украсившие здание Космопорта, развевались на несуществующем
ветру. Сделано это было очень просто, пружины и электрические моторчики
помогали морочить голову телезрителям на Земле.
Сегодня большой праздник для Порт-Рориса, да что там - для всей
Луны. Жаль, нет с ним Сью, но она не в форме для такого путешествия.
Утром, провожая его, она даже пожаловалась:
- Не представляю себе, как женщины на Земле заводят детей! Носить
такую тяжесть там, где тяготение в шесть раз больше нашего!
Пат отвлекся от размышлений о семье и включил полный ход. Будто
одноцветные радуги, изогнулись в лучах солнца параболы лунной пыли, и в
кабине, за спиной капитана "Селены-2", раздались восторженные возгласы
тридцати двух пассажиров.
Первый рейс нового лунобуса проходил днем. Путешественники не
увидят волшебного свечения Моря Жажды, зеленого сияния недвижной Земли,
и не будет ночного броска по каньону к Кратерному Озеру. Но все это
возмещалось новизной и необычностью впечатлений. Благодаря своей
несчастливой предшественнице "Селена-2" оказалась едва ли не самым
знаменитым судном во всей Солнечной системе.
Старая истина: дурная слава - лучшая реклама. И, подсчитывая
предварительные заявки на билеты, начальник "Лунтуриста" радовался, что
не уступил, заставил увеличить салон, чтобы можно было взять больше
пассажиров. А сколько пришлось воевать, чтобы вообще получить новую
"Селену"! "Пуганая ворона куста боится", - твердил главный администратор
и уступил лишь после того, как патер Ферраро и Геофизическое управление
убедили его, что в ближайший миллион лет можно не опасаться каверз Моря.
- Так держать, - сказал Пат второму пилоту, вставая с места. -
Пойду побеседую с пассажирами.
Он был еще достаточно молод и тщеславен, ему льстили восхищенные
взгляды пассажиров. Не было на борту человека, который не читал бы про
капитана Пата Харриса или не видел его по телевизору. Уже то, что они
здесь сидят, - знак полного доверия к нему. Конечно, это не только его
заслуга, Пат отлично понимал это, но он без ложной скромности оценивал
свое поведение в последние часы "Селены-1". Маленькая золотая модель
погибшего пылехода - свадебный подарок мистеру и миссис Харрис "От всех
участников последнего плавания, с искренним восхищением" - была для него
самой дорогой наградой.
Пат Харрис шел к корме, обмениваясь приветствиями с пассажирами.
Вдруг он остановился как вкопанный.
- Хелло, капитан, - произнес приятный голос. - Вы, кажется,
удивлены?..
Пат мигом взял себя в руки и изобразил ослепительнейшую официальную
улыбку.
- О, мисс Морли, какая приятная неожиданность! Я и не подозревал,
что вы на Луне.
- Для меня это тоже сюрприз. А все благодаря очерку, который я
написала про "Селену-Один". Редакция "Межпланетной Жизни" поручила мне
рассказать о первом рейсе нового пылехода.
- Надеюсь, - сказал Пат, - он пройдет без таких приключений, как в
прошлый раз! Скажите, вы встречаетесь с кем-нибудь из остальных? Недавно
я получил письмо от доктора Мекензи, Шастеры тоже пишут, но о Редли я
ничего не знаю. Что случилось с беднягой после того, как Хардинг забрал
его?
- Ничего. Если не считать, что его уволили. Подавать на него в суд?
Так ведь все будут сочувствовать Редли, и еще кто-нибудь вздумает
последовать его примеру! Говорят, он теперь зарабатывает на жизнь, читая
своим единоверцам лекции на тему "Что я обнаружил на Луне". И знаете,
капитан Харрис, я берусь предсказать...
- Что?
- Он еще вернется на Луну.
- Хоть бы поскорей! Я так и не понял, что именно он собирался найти
в Море Кризисов.
Они рассмеялись, потом мисс Морли сказала:
- Я слышала, вы уходите с этой работы.
Пат заметно смутился.
- Это верно, - подтвердил он. - Перехожу на космические линии. Если
выдержу все испытания.
Пат был далеко не уверен в этом, но не мог отказаться от попытки.
Водить лунобус - работа интересная, приятная, спору нет. А дальше?
Правильно говорит Сью и коммодор: это тупик.
Была у него и другая причина. Пат Харрис частенько задумывался над
тем, сколько судеб переменилось, когда Море Жажды зевнуло под звездным
небом. Пережитое на "Селене-1" отразилось на каждом, и почти все они
изменились к лучшему. За примером ходить недалеко: вот как мирно
разговаривают он и мисс Морли...
События тех дней не прошли бесследно и для участников спасательной
операции, особенно для доктора Лоусона и главного инженера Лоуренса.
Пат не раз видел вспыльчивого астронома на экране телевизора в
передачах на научные темы; но и чувство благодарности не помогало -
Лоусон по-прежнему не нравился ему. Зато он, судя по всему, нравится
миллионам зрителей.
Что же до Лоуренса, то он не покладая рук писал книгу (условное
название - "Человек о Луне") и проклинал день, когда подписал договор с
издательством. Пат помогал ему с главами, посвященными "Селене"; Сью
взялась, пока не родился ребенок, вычитать рукопись.
- Извините, - сказал Пат Харрис, вспомнив о своих обязанностях
капитана, - я должен уделить внимание и другим пассажирам. Будете в
Клавии, загляните к нам.
- Непременно загляну, - обещала мисс Морли, слегка озадаченная, но
явно довольная приглашением.
Пат пошел дальше, отвечая на приветствия и вопросы. Вот и отсек
перепада. Он вошел, затворил за собой дверь и очутился в одиночестве.
Что говорить, здесь просторнее, чем в маленькой переходной камере
"Селены-1"! Но в общем все такое же, и не удивительно, что нахлынули
воспоминания... Вот скафандр - уж не тот ли самый, который снабжал
кислородом его и Мекензи, пока остальные спали?.. И разве не к этой
переборке он прижимал ухо, слушая шорох восходящего пылевого потока? И
ведь именно в камере перепада он и Сью впервые по-настоящему узнали друг
друга...
Но вот новинка: окошко в наружной двери. Пат прижал лицо к стеклу и
устремил взгляд вдаль над летящей мимо гладью Моря Жажды.
Сейчас эта сторона пылехода была теневой, окошко смотрело в черную
космическую ночь, и, как только глаза, привыкли к мраку, он увидел
звезды. Лишь самые крупные, разумеется, так как остальные мешал
различить рассеянный свет. Вот Юпитер - после Венеры самая яркая из
планет.
Скоро он будет там, вдали от родного мира... Эта мысль и
возбуждала, и пугала, и все-таки Пат знал, что не усидит на месте.
Он любит Луну, но она пыталась убить его, и ему всегда будет не по
себе среди ее голых равнин. Конечно, большой космос еще грознее и
беспощаднее, однако с ним Пату пока не приходилось воевать. А отношения
с родной Луной в лучшем случае будут походить на вооруженный
нейтралитет.
Дверь в кабину отворилась, вошла стюардесса, неся поднос с пустыми
чашками. Пат отвернулся от окна и звезд. Когда он увидит их в следующий
раз, они будут неизмеримо ярче.
Капитан улыбнулся девушке в опрятной форме.
- Это все ваше, мисс Джонсон, - он обвел рукой тесный камбуз. -
Будьте хорошей хозяйкой.
Затем он вернулся на нос, к пульту управления, и повел "Селену-2" в
первый рейс, в свое последнее плавание по Морю Жажды.
Артур КЛАРК - Лунная пыль.
Arthur Clarke - A Fall of Moondust (1961)
Перевод Л. ЖДАНОВА
OCR+spellcheck (считка): Alef
Email, URL: alef@df.ru, http://www.df.ru/~alef/ebook/
