Артур Кларк. Лунная Пыль
страница №5
...е времяотставать на полторы секунды от других участников заседаний, да еще
столько же времени требовалось, чтобы его слова дошли до Луны. И
грунтоведа попросили делать заметки на листке бумаги, перебивать только
в крайних случаях, сберегая свои комментарии до конца совещания.
Селекторная связь с Луной обходилась дорого, зато многие успели уже
убедиться, что трехсекундная задержка усмиряет даже самых рьяных
спорщиков.
- Для тех, кто еще не в курсе дела, - начал Лоуренс, как только
закончилась "поверка", - коротко опишу обстановку. "Селена" лежит
горизонтально, глубина пятнадцать метров. Корабль невредим, - все
агрегаты действуют, настроение двадцати двух заточенных в кабине
хорошее. Запаса кислорода хватит еще на девяносто часов - прошу каждого
запомнить этот срок. Если кто-нибудь не знает, как выглядит "Селена",
посмотрите вот на эту модель в одну двадцатую натуральной величины, - он
поднял со стола модель и повернул ее к объективу телекамеры сперва
одной, потом другой стороной. - Она напоминает автобус или, если хотите,
небольшой самолет. Ее отличает от них только устройство тяговой
установки, включающее вот эти широколопастные винты с переменным шагом.
Наш главный противник, естественно, лунная пыль. Кто не видел ее сам, не
может представить себе, что это такое. Любое сравнение с песком или
другими известными на Земле веществами окажется неудачным, она скорее
напоминает жидкость. Вот образец.
Лоуренс взял в руки высокий цилиндр, на одну треть заполненный
серым аморфным веществом. Он опрокинул цилиндр вверх дном, и пыль
потекла вниз. Она текла быстрее, чем сироп, но медленнее, чем вода.
Несколько секунд - и пыль опять собралась в столбик с гладкой и ровной
поверхностью. С первого взгляда любой решил бы, что это жидкость.
- Цилиндр закрыт наглухо, - продолжал Лоуренс, - внутри вакуум, так
что мы видим лунную пыль в обычных для нее условиях. На воздухе свойства
ее изменяются, она становится гораздо более вязкой и ведет себя вроде
очень мелкого песка или талька. Заранее предупреждаю вас: синтетическим
путем не создашь образца, который обладал бы всеми свойствами оригинала.
Для этого нужно несколько миллиардов лет сушки. Если вам понадобится для
опытов, мы можем послать сколько угодно пыли, не обеднеем. Еще несколько
замечаний. "Селена" затонула в трех километрах от ближайшей суши - Гор
Недоступности. Возможно, пласт пыли под кораблем уходит вглубь еще на
несколько сот метров, но вряд ли. И нет никакой гарантии, что не
произойдет новое оседание. Правда, геологи считают это маловероятным.
Добраться к месту катастрофы можно только на пылекатах. У нас их два,
третий уже везут с Фарсайда. Пылекат поднимает или тянет на буксире до
пяти тонн, платформа выдерживает отдельные предметы весом около двух
тонн. Следовательно, мы не можем перебросить очень тяжелые механизмы.
Вот как обстоит дело. У нас в запасе девяносто часов. Что вы
предлагаете? У меня есть кое-какие мысли, но я хотел бы сперва послушать
вас.
Наступила тишина; члены комитета, которых разделяло до четырехсот
тысяч километров, напряженно думали, как решить задачу. Но вот заговорил
главный инженер Эртсайда; его штаб находился неподалеку от Кратера
Жолио-Кюри.
- Боюсь, за девяносто часов мы ничего не успеем сделать. Нужно
создать специальное снаряжение, а на это всегда требуется время, поэтому
надо сперва подать к "Селене" воздухопровод. Где у нее выведена
коммуникационная сеть?
- В кормовой части, позади главного входа. Но я не представляю
себе, как вы подадите трубопровод на глубину пятнадцати метров и
присоедините к штуцеру. Не говоря уже о том, что трубу забьет пылью.
- У меня есть предложение, - вмешался новый голос. - Пробурить
сверху потолок кабины.
- Понадобятся две трубы, - заметил еще кто-то: - Одна - подавать
кислород, вторая откачивать испорченный воздух.
- То есть нужен полный агрегат для очистки воздуха. Без него можно
обойтись, если мы вызволим их до критического срока.
- Слишком велик риск. Лучше подать воздух и действовать без спешки,
не думая об этих злополучных девяноста часах.
- Согласен, - сказал Лоуренс. - И поручил уже своим людям
подготовить все необходимое. Следующий вопрос: попытаемся поднять
пылеход вместе с людьми - или станем извлекать людей по одному?
Напоминаю, на борту есть только один скафандр.
- А можно подать к двери широкую трубу и соединиться с переходной
камерой? - спросил один из ученых.
- Та же трудность, что с воздухопроводом. Даже труднее - площадь
соединения намного больше.
- Как насчет кессона, большого кессона, который охватил бы весь
пылеход? Опустить его на нужную глубину и выбрать пыль.
- Понадобятся тонны свай и крепежных балок. Не забудьте еще: дно
должно быть герметичным, иначе пыль будет просачиваться снизу с такой же
скоростью, с какой мы сможем выбирать ее сверху.
- А можно это вещество откачивать? - спросил кто-то.
- Да, если будет соответствующий насос. Отсасывать эту пыль нельзя,
ее надо поднимать. Обычный насос тотчас захлебнется.
- Эта лунная пыль сочетает худшие свойства твердых и жидких тел, -
пожаловался помощник инженера в Порт-Рорисе. - А достоинств - никаких.
Она не хочет течь, когда это нужно нам, зато очень хорошо течет, когда
не надо.
- Разрешите уточнить, - вступил патер Ферраро; он сидел в своей
лаборатории в Кратере Платона. - Слово "пыль" только сбивает с толку.
Речь идет о веществе, которого не может быть на Земле, поэтому для него
нет названия в нашем словаре. Последний оратор прав: иногда оно
напоминает несмачивающую жидкость - вроде ртути, но гораздо легче. А
иногда ведет себя, как смола, с той разницей, что течет намного быстрее.
- Может быть, есть способ придать ей стойкость?
- Мне кажется, это вопрос для Земли, - вступил Лоуренс. - Доктор
Эванс, что вы скажете?
Трехсекундная заминка, как всегда, показалась очень долгой. Наконец
прозвучал голос грунтоведа так отчетливо, словно он был рядом.
- Я как раз думаю об этом. Можно подобрать какое-нибудь
органическое связующее вещество - своего рода клей. Это облегчило бы
работы с пылью. А обыкновенная вода не годится? Вы не пробовали?
- Еще нет, но проверим, - ответил Лоуренс, делая себе пометку.
- Магнитными свойствами это вещество обладает? - спросил дежурный
диспетчер.
- В самом деле! - отозвался Лоуренс. - Сеньор Ферраро, ответьте нам
на этот вопрос.
- Обладает в небольшой степени: в нем есть немного метеоритного
железа. Боюсь, однако, нам от этого не легче. Магнит может извлечь все
железо, но на пыль в целом не повлияет.
- И все-таки попробуем, - Лоуренс сделал еще пометку. В душе
главного таилась надежда, хоть и очень слабая, что в этом соревновании
умов родится какая-нибудь блестящая идея, фантастический на
первый-взгляд, но в основе разумный замысел, который разрешит его
проблему. Да-да, его. Нравится это ему или нет, главный инженер через
свои отделы и своих подчиненных, отвечает за всю технику на этой стороне
Луны. Особенно, когда с этой техникой что-нибудь приключается.
- Подозреваю, что главным препятствием будет
материально-техническое обеспечение, - сказал диспетчер Клавия. - Все
надо перевозить на пылекатах, а это значит самое малое два часа в оба
конца, даже больше, если буксировать тяжелый груз. И ведь сперва нужно
собрать над пылеходом рабочую площадку, что-то вроде плота. Только на
это уйдет целый день, и гораздо больше на переброску снаряжения.
- Включая временное жилье для спасателей, - добавил кто-то. - Они
должны обосноваться на месте.
- Ну, это просто: как только плот будет готов, можно на нем
поставить иглу.
- Для этого и плот не нужен. Иглу само удержится на поверхности.
- Вернемся к плоту, - сказал Лоуренс. - Потребуются прочные
разборные узлы, которые можно собрать на месте. Какие предложения?
- Пустые бочки из-под горючего?..
- Слишком большие и непрочные. Ладно, поищем что-нибудь на складе
Технического отдела.
И так далее: мозговой трест продолжал свою работу. Лоуренс
намеревался отвести на совещание еще полчаса. Потом он решит, как
действовать. Нельзя затягивать разговор, когда каждая минута на счету и
на карту поставлены человеческие жизни. С другой стороны, от
скороспелых, непродуманных планов только вред; растратишь впустую усилия
и материалы и все дело погубишь...
На первый взгляд все очень просто. Пылеход найден, только сто
километров отделяют его от великолепно оснащенной Базы. Местонахождение
"Селены" определено совершенно точно, она лежит на глубине пятнадцати
метров. Всего пятнадцать метров - но каких! За свою многолетнюю карьеру
Лоуренсу редко приходилось сталкиваться с таким трудным препятствием.
Эта карьера может очень скоро оборваться. Если погибнут двадцать
два человека, оправдаться ему будет нелегко.
Честное слово, жаль, что некому было видеть посадку "Ауриги" - это
было славное зрелище. Из всех спектаклей, созданных человечеством, взлет
и посадка космического корабля - самый внушительный, он уступает только
еще более ярким плодам изобретательности ядерников. А когда эти маневры
совершаются на Луне, где все происходит, точно в замедленном фильме и в
странном безмолвии, остается неизгладимое впечатление, как от
причудливого сна.
Капитан Ансон не стал ломать голову над тонкостями навигации, тем
более, что за горючее платил не он. В "Руководстве для капитанов" ничего
не говорилось о том, как на космическом лайнере совершать
стокилометровые перелеты (подумать только: сто километров!), хотя
математики несомненно с наслаждением засели бы рассчитывать на основе
вариационного исчисления орбиту с наименьшим расходом горючего. Ансон
просто махнул вверх на тысячу километров (тем самым автоматически
вступали в действие предусмотренные Межпланетным кодексом дальние
тарифы, о чем он предпочел пока не рассказывать Спенсеру), затем
повернул обратно и пошел на посадку, ориентируясь по радару. Радар и
вычислительная машина контролировали друг друга, а капитан Ансон
контролировал их. Любой из трех мог самостоятельно справиться с задачей,
так что все было и просто и надежно. Правда, непосвященному могло
показаться иначе.
Это в полной мере относилось к Морису Спенсеру. Глядя на алчные
пальцы голых пиков, журналист вдруг почувствовал острую тоску по зеленым
холмам Земли. И зачем только он все это затеял? Будто нет более дешевого
способа покончить с собой...
Особенно скверно ему было в состоянии невесомости между двумя
периодами торможения. Что если тормозные ракеты не сработают по команде
и корабль, постепенно ускоряя ход, будет падать и падать, пока не
разобьется о поверхность Луны? И нечего убеждать себя, что это пустые
опасения, детские страхи - ведь случалось же такое, и не раз...
Но с "Ауригой" ничего не произошло. Грозная ярость тормозных
двигателей выплеснулась на скалы, взметнув к небу пыль и космические
наносы, которые лежали, ничем не потревоженные, три миллиарда лет. На
миг корабль застыл в равновесии в каких-нибудь сантиметрах от грунта;
затем огненные мечи, на которые он опирался, медленно, словно
сопротивляясь, ушли в свои ножны. Широко расставленные ноги шасси
коснулись камня, "ступни" повернулись, прилаживаясь к неровностям, и
корабль чуть вздрогнул напоследок, прежде чем амортизаторы погасили
остаточную энергию толчка.
Второй раз за двадцать четыре часа Морис Спенсер совершил посадку
на Луне. Случай довольно редкий.
- Так, - сказал капитан Ансон, поднимаясь от пульта управления. -
Надеюсь, вид отсюда вас устраивает. Он обойдется вам в кругленькую
сумму, а ведь мы еще не говорили о сверхурочных. Профсоюз работников
космоса...
- Вы просто бездушный человек, капитан! В такую минуту морочить мне
голову какими-то мелочами! Но если это не повлечет за собой новой
наценки, позвольте поздравить вас с безупречной посадкой.
- Ну что вы, это заурядный маневр, - ответил капитан; однако он не
смог скрыть своего удовольствия. - Кстати, распишитесь, пожалуйста, в
судовом журнале... вот здесь, где указано время посадки.
- Это еще зачем? - насторожился Спенсер.
- Вы удостоверяете прибытие на место. Судовой журнал - наш главный
юридический документ.
- Рукописный журнал? Уж больно это старомодно, - сказал Спенсер. -
Я думал, в наши дни все делает электроника.
- Традиция, - ответил Ансон. - Конечно, самописцы включены все
время, пока работают двигатели, по ним всегда можно восстановить полет.
Но только в журнале капитана вы найдете маленькие особенности, которые
отличают одно путешествие от другого. Скажем: "Утром у одной из
пассажирок четвертого класса родились близнецы". Или: "После шести
склянок справа по борту показался Белый Кит".
- Беру свои слова назад, капитан, - сказал Спенсер. - У вас есть
душа.
Он расписался в журнале и прошел к иллюминатору. Только в рубке
управления, на высоте ста пятидесяти метров над грунтом, были смотровые
окна. Глазам репортера предстал великолепный вид. С северной стороны,
наполовину закрыв небо, высились верхние, ярусы Гор Недоступности. Но
это название уже устарело: ведь он проник сюда. И раз корабль здесь,
недурно бы заодно сделать что-нибудь для науки, хотя бы собрать образцы
пород. Газета газетой, но Спенсеру очень хотелось бы что-нибудь открыть.
Самый пресыщенный впечатлениями человек не устоит перед соблазном
проникнуть в тайны невиданного и неизведанного.
На юг километров на сорок простерлось Море Жажды. Безупречно
гладкая серая дуга занимала больше половины поля зрения. Но Спенсера
занимало то, что находилось всего в пяти километрах от гор.
С высоты двух тысяч метров он в обычный бинокль отчетливо видел
металлический шест - оставленный Лоуренсом ориентир, который теперь
связывал "Селену" с внешним миром. Ничего особенного, маленький шип
торчит над безбрежной равниной... Но было что-то волнующее в этой
выразительной простоте. Отличный вступительный кадр - символ одиночества
человека в огромной враждебной Вселенной, которую он пытается покорить.
Через несколько часов эта равнина оживет, а пока шест вполне годится как
"заставка", на фоне которой телекомментаторы будут обсуждать план
спасательных работ, заполняя паузы подходящими интервью. Но это уже не
его забота, ребята в Клавии и на телестудии на Земле придумают, как
подать материал. Дело Спенсера поставлять им кадры из своего "орлиного
гнезда". Идеальная прозрачность почти полного вакуума и мощный объектив
с переменным фокусным расстоянием помогут показать крупным планом все
подробности операции.
Морис Спенсер поглядел на юго-запад. Солнце лениво ползло вверх.
Впереди почти две недели дневного света, по земному счету, так что за
освещением дело не станет. Сцена готова.
Глава 17
Главный администратор Ульсен не любил шума, считал за лучшее
управлять тихо (но эффективно), из-за кулис, предоставляя общительным
малым, вроде начальника "Лунтуриста", толковать с репортерами. Тем
большее впечатление производили его редкие выходы на сцену. Разумеется,
он это учитывал.
Сейчас на Ульсена смотрели миллионы людей. Правда, двадцать два
человека, к которым он обращался в первую очередь, не могли его увидеть,
так как "Селену" не сочли нужным оснастить телевизором, но голос
администратора звучал достаточно убедительно. Они услышали то, что им
хотелось знать.
- Алло, "Селена", - говорил главный администратор. - Я хочу сказать
вам, что все средства Луны мобилизованы, чтобы выручить вас. Наши
инженеры и техники работают круглые сутки. За операцию отвечает мистер
Лоуренс, главный инженер Эртсайда; я вполне полагаюсь на него. Сейчас он
в Порт-Рорисе, там готовят специальное снаряжение, которое необходимо
для спасательных работ. Решено - и вы, конечно, согласитесь с этим -
прежде всего пополнить ваши запасы кислорода. Для этого мы собираемся
опустить трубы: это можно быстро сделать. Кстати, трубы позволят нам
снабжать вас не только кислородом, но, если понадобится, и водой, и
продовольствием. Следовательно, как только заработает трубопровод, вашим
тревогам конец. Понадобится еще какое-то время, чтобы добраться до
корабля и вызволить вас, но вы будете уже в безопасности. Ждите
спокойно, не волнуйтесь. Я заканчиваю. Вы можете использовать этот канал
для переговоров с вашими близкими. Досадно, что вам пришлось перенести
столько лишений и тревог, но теперь это все позади. Через день-два вы
будете наверху. Счастливо!
Едва администратор кончил говорить, кабина "Селены" загудела от
голосов. Ульсен достиг своей цели: несчастный случай превратился для
пассажиров в увлекательное приключение, на всю жизнь хватит рассказывать
друзьям и знакомым. Один Пат Харрис хмурился.
- Что-то наш главный слишком уж уверенно говорил, - сказал он
коммодору Ханстену. - У нас на Луне это не принято: как раз нарвешься на
сюрприз.
- Я вас отлично понимаю, - ответил коммодор. - Но не будем его
упрекать, он заботится о нашем настроении.
- Что ж, настроение отличное. Особенно теперь, когда можно говорить
с родными и близкими.
- Кстати: среди пассажиров есть человек, который еще не отправил и
не получил ни одной радиограммы. Больше того, он вроде и не собирается
ничего посылать.
- Кто же это?
Ханстен совсем понизил голос:
- Редли, новозеландец. Вон сидит, притаился в углу. Не знаю почему,
но он мне не нравится.
- Может, у бедняги просто нет никого на Земле?
- Не поверю, чтобы у человека, которому по карману билет на Луну,
вовсе не было друзей, - возразил коммодор. Смущенная улыбка на миг
разгладила морщины его лица. - Кажется, я становлюсь циником... И
все-таки предлагаю присматривать за мистером Редли.
- Вы уже говорили о нем Сью... э, мисс Уилкинз?
- Это она обратила мое внимание на него.
"Я мог бы и сам догадаться, - одобрительно подумал Пат. - Она все
примечает".
Теперь, когда будущее выглядело не так мрачно. Пат Харрис всерьез
призадумался над своим отношением к Сью и над тем, что она ему говорила.
Он и прежде влюблялся, но это нечто совсем другое. Познакомились они
больше года назад. Сью сразу ему понравилась, однако до сих пор между
ними ничего не было. Как же она все-таки относится к нему? Уже жалеет о
маленьком происшествии в переходной камере или это для нее вообще ничто?
Она может заявить (и он тоже, коли на то пошло), что их поцелуй ничего
не значит, это был минутный порыв перед лицом смертельной опасности.
Забылись, только и всего.
А если нет? Если все дело в том, что напряжение последних дней
помогло им стать самими собой?.. Как убедиться в этом? Только время даст
ему ответ. Может быть, и есть безошибочный научный способ определить,
когда ты любишь по-настоящему, но Пат о нем пока что не слыхал...
Около пирса, от которого четыре дня назад отошла "Селена", глубина
лунной пыли достигала всего двух метров, но для этого опыта больше и не
требовалось. Если наскоро созданное устройство выдержит испытание здесь,
можно использовать его и в открытом море.
Из окна космопорта Лоуренс смотрел, как его люди в скафандрах
собирают плот из алюминиевых полос и балок - материал, применяемый почти
во всех конструкциях на Луне.
Что ни говори, в известном смысле Луна - рай для инженера. Малое
тяготение, нет ни ржавчины, ни коррозии, не надо опасаться капризов
климата - никаких ветров, дождей, колебаний температуры. Благодаря этому
сразу отпадало множество препятствий, которые осложняют жизнь строителям
на Земле. Конечно, у Луны есть зато свои особенности: например,
двухсотградусный ночной мороз, пыль, с которой они теперь сражаются.
Легкий остов плота покоился на двенадцати металлических цистернах с
четкой надписью:
"Этиловый спирт, пустые цистерны просьба возвращать на товарную
базу э 3, Коперник".
Сейчас в цистернах был вакуум, и каждая из них могла поднять две
лунные тонны.
Сборка шла быстро. Лоуренс сказал себе, что надо позаботиться о
запасе болтов и гаек. На глазах у него штук пять-шесть упали в пыль, и
она тотчас их поглотила. Так, теперь и ключ туда же... Придется отдать
приказ, чтобы весь инструмент привязывали к плоту, как бы это ни мешало
работе.
Пятнадцать минут. Неплохо, учитывая, что люди работают в вакууме и
их движения затруднены скафандрами. Плот можно нарастить в любом
направлении, но для начала и этого довольно. Одна эта секция поднимет
больше двадцати тонн, а эти двадцать тонн надо еще перебросить к месту
катастрофы!
Отметив, что здесь все в порядке, Лоуренс покинул здание
космодрома; помощники проследят за разборкой. Пять минут спустя (одно из
преимуществ Порт-Рориса - за пять минут можно было попасть в любую его
точку) он вошел в помещение механической мастерской. Тут его ждало
гораздо менее утешительное зрелище.
На козлах лежал макет площадью в два квадратных метра. Он в
точности воспроизводил часть крыши "Селены", не было только тонкого слоя
алюминизированной ткани, отражающей солнечные лучи, - она не могла
повлиять на исход опыта.
А опыт был предельно прост, для него потребовалось всего три
компонента: острый ломик, кувалда и огорченный механик, который, как ни
старался, до сих пор не мог пробить ломом макет.
Всякий, кто немного знает условия на Луне, тотчас поймет причину
неудачи: вес кувалды, естественно, составлял лишь одну шестую часть
земного; вот почему - тоже естественно - сила удара была во столько же
раз меньше.
Совершенно неверное рассуждение! Неспециалисту очень трудно постичь
разницу между весом и массой; кстати, это не раз приводило к несчастным
случаям. Вес - непостоянное свойство, его можно менять, путешествуя из
одного мира в другой. На Земле эта же кувалда будет в шесть раз тяжелее,
чем на Луне, на Солнце - почти в двести раз, в космосе она окажется
невесомой.
Но повсюду, во всей Вселенной ее масса или инерция останутся
неизменными. Усилие, нужное для того, чтобы придать кувалде определенную
скорость, и удар при ее остановке всюду и всегда будут одинаковы. На
астероиде, где почти нет тяготения и кувалда окажется легче перышка, она
раздробит камень так же основательно, как на Земле.
- В чем дело? - спросил Лоуренс.
- Крыша сильно пружинит, - ответил механик, вытирая потный лоб. -
Ломик отскакивает, и все.
- Ясно... Но у нас будет пятнадцатиметровая труба, со всех сторон
сжатая пылью. Может быть, это погасит отдачу?
- Может быть. Но вы посмотрите сюда...
Они присели около макета и заглянули снизу. Начерченные мелом линии
показывали, как идут вдоль потолка электропровода, которые лучше не
задевать.
- Этот фиберглас очень упругий, правильного отверстия не получится.
Он трескается и крошится. Видите, вот уже трещины побежали. Боюсь, мы
таким способом изуродуем всю крышу.
- А этого нельзя допустить, - согласился Лоуренс. - Ладно,
отставить. Раз нельзя пробить, будем бурить. На конец трубы навинтим бур
так, чтобы его было легко снять. Кстати, трубопроводы готовы?
- Почти готовы, тут все оборудование стандартное, изобретать ничего
не надо. Через два-три часа закончим.
- Я приду через два часа, - сказал Лоуренс.
Он не стал добавлять, как сделал бы иной на его месте: "И чтобы к
этому времени все было сделано". Его люди делали что могли. Ни кнутом,
ни пряником не заставишь опытных и добросовестных работников трудиться
быстрее, чем позволяют их силы. Тут подгонять бесполезно; к тому же до
срока, определяемого запасом кислорода на "Селене", еще оставалось три
дня. Через несколько часов, если все будет в порядке, этот срок
отодвинется на неопределенное время.
Коммодор Ханстен первым обнаружил грозную опасность, которая
исподволь подкралась к ним. Однажды он уже встречался с ней, - когда его
на Ганимеде подвел скафандр. Этот случай коммодор предпочитал не
вспоминать, но и забыть не мог.
- Пат, - тихо заговорил он, удостоверившись, что их никто не
слышит. - Вы заметили, стало труднее дышать? Пат ответил не сразу:
- Теперь, когда вы сказали, чувствую. Это, наверное, из-за жары.
- Я тоже так подумал сперва. Но потом, смотрю, знакомые симптомы,
особенно это учащенное дыхание. Нам грозит углекислое отравление.
- Этого не может быть. У нас кислорода еще на три дня, только бы
очистители не отказали.
- Боюсь, как раз это и произошло. Как удаляется углекислый газ на
"Селене"?
- Обыкновенные химические поглотители. Простое и надежное
устройство, оно никогда не подводило.
- Понимаю, но ему еще никогда не приходилось работать в таких
условиях. Видимо, жара повлияла на химикалии. Есть какой-нибудь способ
проверить их?
Пат покачал головой.
- Нет. В тот отсек можно попасть только снаружи.
- Сью, милочка, - произнес усталый голос (неужели это миссис
Шас-тер?), - у вас нет ничего от головной боли?
- Если есть, - подхватил другой пассажир, - уделите и мне тоже. Пат
и коммодор переглянулись. Классические симптомы, прямо по учебнику...
- Сколько, по-вашему, времени нам осталось? - тихо спросил Пат.
- От силы два-три часа. Лоуренс и его люди смогут добраться до нас
в лучшем случае через шесть часов.
И тут Пат понял, что по-настоящему любит Сью Уилкинз: в первый миг
он ощутил не страх за свою жизнь, а досаду и горечь: Сью столько
вынесла, и вот теперь, когда спасение уже близко, она должна умереть...
Глава 18
Проснувшись в незнакомой комнате, Том Лоусон в первый миг не мог
понять не только, где он, но и кто он. Ощущение веса подсказало ему, что
он не на "Лагранже". Но и не на Земле, тяготение слишком мало. Значит,
это не сон: он на Луне. И уже побывал в этом гиблом Море Жажды...
И помог найти "Селену"; благодаря его голове и рукам двадцать два
человека уже не обречены на смерть. Сколько обид и огорчений пришлось
пережить, зато теперь наконец-то сбываются его мечты о славе. Мир долго
пренебрегал им, теперь лишения возместятся.
Что из того, что общество дало Тому знания, которые сто лет назад
мало кому были доступны! Это давно стало правилом: каждый ребенок
получает образование, отвечающее его задаткам и склонностям. Поощрять и
развивать все дарования стало необходимо для цивилизации, любой иной
подход был бы равносилен самоубийству. И Тому не приходило в голову
благодарить общество за свою докторскую степень: оно о себе же
заботилось.
Все же в это утро Том Лоусон без прежней горечи и цинизма думал о
жизни и о людях. Успех и признание - великие целители души, а он мог
рассчитывать и на то, и на другое. Но еще важнее оказалось для него
иное: на "Пылекате-2", когда страх и сомнения едва не сломили Тома, он
соприкоснулся и сотрудничал с человеком, которого мог уважать за ум и
мужество.
Правда, длилось это недолго, и, может быть, ниточка быстро
оборвется, как не раз случалось в прошлом. Отчасти Тому даже хотелось,
чтобы так вышло, хотелось еще раз удостовериться, что все люди подлые,
зловредные эгоисты. Он не мог забыть своего детства, совсем как Чарльз
Диккенс, а душе которого ни успехи, ни слава не могли стереть
воспоминания о гуталинной фабрике, в прямом и переносном смысле
омрачившей юные годы писателя. И хотя Том Лоусон теперь как бы заново
начинал свой жизненный путь, ему еще предстояло пройти очень много,
чтобы почувствовать себя полноправным и полноценным членом человеческого
общества.
Приняв душ и одевшись, молодой астроном заметил на столе записку,
оставленную Спенсером.
"Будьте как дома. Я вынужден срочно уйти. Меня здесь сменит Майк
Грехем. Позвоните ему по телефону 34-43, как только проснетесь".
"Словно я мог позвонить до того, как проснулся", - сказал себе Том:
его излишне логический ум любил цепляться за такие небрежности речи. Все
же он выполнил просьбу Спенсера, героически подавив желание сперва
заказать завтрак.
От Майка Грехема Том узнал, что проспал шесть чрезвычайно бурных
часов в истории Порт-Рориса, что Спенсер отправился на "Ауриге" к Морю
Жажды и что поселок кишит репортерами, большинство которых разыскивает
доктора Лоусона.
- Оставайтесь на месте, - сказал Грехем (имя и голос показались
Тому знакомыми; вероятно, он видел его в один из тех редких моментов,
когда включал лунное телевидение). - Я буду через пять минут.
- Но я умираю с голоду, - запротестовал Том.
- Позвоните в бюро обслуживания и закажите, что вам хочется, - мы
платим, - только не выходите из номера.
Том не обиделся на этот бесцеремонный нажим, который лишний раз
подтверждал, что он теперь важная фигура. Его гораздо больше возмутило
то, что Майк Грехем поспел намного раньше, чем заказанный Томом завтрак
(любой житель Порт-Рориса мог бы ему это предсказать). И пришлось
астроному перед миниатюрной телекамерой Майка на голодный желудок
объяснять двумстам (пока что только двумстам) миллионам зрителей, как он
сумел обнаружить "Селену".
Он отлично справился, и причиной тому были недавние события и
голод. Еще несколько дней назад любой интервьюер, если бы ему вообще
удалось уговорить Лоусона изложить перед камерой принцип инфракрасного
поиска, потонул бы в потоке высокоученых фраз. Том выдал бы в пулеметном
темпе лекцию, изобилующую терминами вроде "квантовой отдачи", "излучения
черных тел" и "спектральной чувствительности", убедив аудиторию, что
речь идет о крайне сложном предмете (и это совершенно верно), которого
неспециалисту не понять (что вовсе не отвечает истине).
Теперь же молодой ученый, несмотря на колики в желудке,
обстоятельно и даже терпеливо ответил на вопросы Майка Грехема, подбирая
слова, понятные большинству. Для всех представителей астрономической
науки, которым в разное время довелось испытать на себе когти Тома, это
было подлинным откровением. Сидя у себя на "Лагранже-2", профессор
Котельников, когда кончилась передача, одной фразой выразил чувства
своих коллег:
- Честное слово, я его не узнаю!
Немалый подвиг - втиснуть в переходную камеру "Селены" семь
человек, но, как это уже показал Пат, больше негде было устроить тайное
совещание. Остальные пассажиры, конечно, недоумевали, в чем дело. Скоро
узнают...
Сообщение Ханстена встревожило участников совета, но в общем-то не
очень их удивило. Они все были люди умные и сами кое о чем догадывались.
- Мы с капитаном Харрисом решали сперва поговорить с вами, -
объяснил коммодор. - Вы самые выдержанные из пассажиров и достаточно
сильные, чтобы помочь нам, если понадобится. От души надеюсь, что до
этого не дойдет, но могут быть осложнения, когда я всем объявлю.
- И тогда?.. - спросил Хардинг.
- Если кто-нибудь сорвется, скрутите его, - решительно ответил
коммодор. - Когда вернемся в кабину, старайтесь держаться спокойно. Не
подавайте виду, что ждете стычки, не то как раз вызовете ее. Ваша задача
сразу пресекать панику, чтобы она не распространялась.
- По-вашему, это правильно, - сказал доктор Мекензи, - чтобы никто
не смог даже... гм, передать что-нибудь родным на Прощание?
- Мы об этом думали, но ведь на это столько времени понадобится. И
потом, все окончательно падут духом. А нам нельзя тянуть. Чем быстрее мы
все проведем, тем выше наши шансы.
- Вы верите, что у нас есть надежда на спасение? - спросил Баррет.
- Да, - ответил Ханстен, - хотя и не берусь сказать точно,
насколько она велика. Больше вопросов нет? Брайен? Юхансон?.. Тогда
пошли.
Они вернулись в кабину и сели на свои места. Остальные смотрели на
них с любопытством и растущей тревогой. Ханстен не стал тянуть.
- Я должен сообщить очень неприятную новость, - произнес он
раздельно. - Видимо, все уже заметили, что стало трудно дышать, многие
из вас жалуются на головную боль. Боюсь, виноват воздух. У нас еще
достаточный запас кислорода, но все дело в том, что углекислый газ,
который мы выдыхаем, скапливается в кабине. Почему - пока неизвестно. Я
думаю, жара вывела из строя химические поглотители. Но даже если бы нам
удалось найти причину, мы ничего не можем исправить.
Он остановился, чтобы перевести дух.
- Вот что нам предстоит: будет все труднее дышать, головная боль
усилится. Я не хочу вас обманывать. Как бы спасатели ни старались, они
доберутся до нас не раньше, чем через шесть часов. А мы не можем столько
ждать.
Кто-то ахнул. Ханстен сознательно не стал смотреть в ту сторону. И
вдруг с кабине раздался протяжный храп с присвистом. В другой обстановке
этот звук, вероятно, вызвал бы общий смех... Счастливая миссис Шастер:
она мирно, хотя и не очень тихо, спала.
Коммодор наполнил легкие воздухом. Становилось все труднее
говорить.
- Будь наше положение совсем безнадежным, - продолжал он, - я бы
просто промолчал. Но у нас еще есть возможность, и придется ею
воспользоваться. Это не очень приятно, да выбора нет. Мисс Уилкинз,
дайте мне, пожалуйста, ампулы со снотворным.
В мертвой тишине - даже храп миссис Шастер прекратился - стюардесса
вручила коммодору металлическую коробочку. Ханстен открыл ее и взял
маленький белый цилиндр, напоминающий сигарету.
- Видимо, вам известно, - сказал он, - что правила предписывают
всем космическим кораблям держать это средство в своих аптечках. Оно
безболезненное и усыпляет на десять часов. Это может нас спасти, так как
во сне дыхание замедляется наполовину. Мы вдвое растянем наш запас
воздуха. Будем надеяться, что за это время спасатели пробьются к нам. Но
кто-то один должен бодрствовать, поддерживать с ними связь. Лучше даже
двое. Во-первых, капитан Харрис; думаю, никто не станет возражать.
- А второй, очевидно, вы? - прозвучал достаточно знакомый голос.
- Мне жаль вас огорчать, мисс Морли, - сказал коммодор Ханстен,
нисколько не сердясь (к чему затевать перепалку, когда все решено). -
Но, чтобы не было недоразумений...
И прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, он прижал
ампулу к руке ниже локтя.
- До свидания через десять часов, - раздельно произнес Ханстен, сел
в ближайшее кресло и погрузился в забытье.
"Теперь мне распоряжаться", - подумал Пат, вставая. Его так и
подмывало сказать несколько "теплых" слов мисс Морли, но тут же он
сообразил, что только испортит впечатление от мудрого поступка
коммодора.
- Я капитан этого судна, - сказал он твердо. - С этой минуты я
командую.
- Только не мной, - отпарировала неукротимая мисс Морли. - Я
заплатила за билет, у меня есть права. И я наотрез отказываюсь
воспользоваться этими штуками.
Ну и характер, черт бы ее побрал! Пат с ужасом представил себе, что
будет, если она настоит на своем. Десять часов наедине с мисс Морли, и
больше не с кем словом перемолвиться...
Он обвел взглядом пятерых "блюстителей порядка". Ближе всех к мисс
Морли сидел инженер с Ямайки, Роберт Брайен. Он только ждал знака, чтобы
действовать, но Пат все еще надеялся избежать серьезных трений.
- Не стану спорить о правах, - сказал он, - но если вы прочтете,
что напечатано мелким шрифтом на ваших билетах, то убедитесь: в
аварийных случаях я могу требовать беспрекословного подчинения. И ведь
это только в ваших интересах. Лично я предпочел бы спать, ожидая
спасателей.
- И я тоже, - неожиданно вступил профессор Джаяварден. - Коммодор
прав, это поможет нам сберечь воздух. Другого выхода просто нет. Мисс
Уилкинз, дайте мне ампулу, пожалуйста!
Спокойная логика его слов помогла умерить страсти, тем более, что
профессор легко и быстро уснул. "Двое готовы, осталось восемнадцать", -
мысленно отметил Пат.
- Не будем терять времени, - произнес он вслух. - Вы сами
убедились, эти штуки не причиняют никакой боли. В каждой заключен
миниатюрный подкожный инъектор, вы не почувствуете даже малейшего укола.
Сью уже начала раздавать безобидные на вид цилиндрики, и некоторые
пассажиры не замедлили их использовать - Ирвинг Шастер (он с
трогательной осторожностью прижал ампулу к руке спящей жены), за ним
загадочный мистер Редли. Остается пятнадцать... Кто следующий?
Сью подошла к мисс Морли. "Внимание, - сказал себе Пат, - если она
еще настроена скандалить..."
Так и есть.
- Разве я недостаточно ясно сказала, что не приму никаких снадобий?
Уберите эту штуку.
Роберт Брайен привстал, но тут раздался насмешливый голос Девида
Баррета.
- Я объясню вам, в чем дело, капитан, - сказал он, с явным
наслаждением выпуская стрелу в цель. - Почтенная леди опасается, как бы
вы не воспользовались ее беспомощностью.
На мгновение мисс Морли онемела от ярости, щеки ее вспыхнули алым
румянцем.
- Никогда еще меня так не оскорбляли... - вымолвила она наконец.
- Меня тоже, мадам, - добавил Пат.
Она обвела взглядом обращенные к ней лица. Большинство пассажиров
сохраняли серьезность, но некоторые язвительно улыбались. И мисс Морли
поняла, что остается только одно.
Она поникла в своем кресле. Пат облегченно вздохнул. С остальными
будет проще...
Вдруг он заметил, что миссис Уильямс, день рождения которой
отметили так скромно несколько часов назад, оцепенело уставилась на
зажатую в руке ампулу. Страх сковал ее. Супруг, сидящий рядом, уже
уснул. "Не очень-то галантно бросать подругу жизни на произвол судьбы",
- подумал Пат.
Прежде чем он успел что-либо придумать, вмешалась Сью.
- Извините меня, миссис Уильямс, я ошиблась, дала вам пустую
ампулу. Разрешите мне взять ее...
Все было проделано чисто, как фокус на сцене. Сью взяла - или
сделала вид, что взяла, - ампулу из безвольных пальцев мисс Уильямс,
незаметно коснулась запястья испуганной женщины, и та погрузилась в сон.
Половина пассажиров спит. Откровенно говоря. Пат не ожидал, что все
пройдет так гладко. Коммодор зря беспокоился, "карательный отряд"
оказался ненужным.
Мгновением позже капитан Харрис понял, что поторопился радоваться.
Нет, коммодор знал, что делал. Мисс Морли была не единственным трудным
пациентом.
Не меньше двух лет минуло с тех пор, как Лоуренс в последний раз
входил в иглу. Тогда он был начинающим инженером, работал на
строительстве и неделями жил в иглу, забывая, что такое стены настоящего
дома. Разумеется, с тех пор многое усовершенствовано. Теперь в жилище,
которое умещалось в чемодане, можно было устроиться очень уютно.
Перед ним стоял один из последних образцов, марки "Гудьир XX", на
шесть человек. Время пребывания в иглу не ограничено. Лишь бы подавали
электрический ток, воду, продовольствие и воздух, остальное входит в
комплект. Конструкторы даже о развлечениях позаботились: есть
микробиблиотечка, радио- и видеоаппаратура. И это вовсе не излишняя
роскошь, что бы ни твердили ревизоры. В космосе скука может в самом
прямом смысле слова стать смертельной. Она убивает не так быстро, как,
скажем, неисправный воздухопровод, но так же безотказно, и смерть может
быть куда более страшной...
Лоуренс пригнулся, входя в камеру перепада. Вспомнились старые
иглу, в которые забирались буквально на четвереньках. Дождавшись сигнала
"давление уравнено", он шагнул в главную полусферу.
Все равно что очутиться внутри воздушного шара, - и ведь по сути
дела это так и есть. Он видел только часть интерьера: помещение было
разгорожено легкими ширмами. (Тоже усовершенствование; прежде можно было
уединиться лишь в одном месте - за занавеской, отгораживающей туалет.)
Над головой на высоте трех метров свисали с потолка на эластичных шнурах
светильники и установки искусственного климата. Вдоль плавно
изгибающейся стены выстроились складные металлические стеллажи. Еще не
выпрямлены полностью... За ближайшей ширмой чей-то голос медленно читал
опись инвентаря, другой голос через несколько секунд отвечал: "Есть".
Лоуренс обогнул ширму и очутился в спальной секции. Двухэтажные
койки тоже не установлены как следует. И незачем: сейчас идет проверка,
все ли в наличии. Затем иглу сложат и немедленно перебросят к месту
спасательных работ.
Лоуренс не стал мешать. Нудное дело, но необходимое (кстати, на
Луне много таких дел). Малейшая ошибка здесь может потом стоить
кому-нибудь жизни.
Когда проверка кончилась, главный инженер спросил:
- Это самое большое иглу у вас на складе?
- Самое большое, которым можно пользоваться, - последовал ответ. -
Есть еще "Гудьир XIX" на двенадцать человек, но с проколом во внешней
оболочке, который надо заделать.
- Сколько времени займет починка?
- Несколько минут. Но чтобы выдать его со склада, мы обязаны
испытать его: двенадцать часов в рабочем виде.
Иногда человек, установивший правила, вынужден их нарушать.
- Мы не можем ждать столько. Наложите двойную заплату и быстро
проверьте на утечку. Если она окажется в допустимых пределах, выдайте
иглу. Я подпишу документы.
Риск невелик, а большое иглу может пригодиться. Оно должно защитить
от холода и вакуума двадцать два человека, когда их поднимут на
поверхность. Не держать же всех в скафандрах до самого Порт-Рориса.
"Бип-бип", - пропищало у Лоуренса над левым ухом. Он нажал тумблер
на поясе.
- Главный инженер Эртсайда слушает.
- Сообщение с "Селены", - доложил слабый, но отчетливый голос. -
Весьма срочно, у них осложнения.
Глава 19
До сих пор Пат как-то не замечал пассажира, который сидел, скрестив
руки на груди, в кресле 3-Д у окна. Пришлось даже напрячь память, чтобы
вспомнить его фамилию. Билдер, что ли?.. Нет, Бальдур, Ханс Бальдур. На
первый взгляд - образец спокойного, дисциплинированного туриста.
Да он и теперь держался спокойно, но образцом его уже нельзя было
назвать: Бальдур не спал. Он сидел с каменным лицом, словно не замечал
ничего вокруг, и только щека подергивалась, выдавая его состояние.
- А вы чего ждете, мистер Бальдур? - спросил Пат Харрис нарочито
ровным голосом. Хорошо, есть на кого опереться морально и физически...
Нельзя сказать, чтобы Бальдур выглядел силачом, но мускулы уроженца Луны
могут подвести Пата, если дойдет до потасовки.
Бальдур только мотнул головой, продолжая упорно глядеть в окно,
точно мог увидеть в нем что-либо кроме своего собственного отражения.
- Вы не заставите меня принять эту дрянь, я отказываюсь, - произнес
он с заметным акцентом.
- Я и не собираюсь вас заставлять, - ответил Пат. - Но разве вы не
понимаете, что это делается для вас же? И для других. Что вас
останавливает?
Бальдур помедлил, словно подыскивая слова.
- Это... это противоречит моим принципам, - сказал он наконец. -
Вот именно. Моя религия не позволяет мне соглашаться на инъекции.
Пат где-то слышал, что бывают люди щепетильные в таких вопросах. Но
Бальдур? Нет. Этот человек говорит неправду. Почему?
- Разрешите мне задать вопрос? - прозвучал голос за спиной Пата.
- Разумеется, мистер Хардинг, - сказал Пат, надеясь, что тот его
выручит.
- Вы говорите, мистер Вальдур, - сказал Хардинг таким тоном, словно
продолжал допрашивать миссис Шастер (как давно это было!), - что не
можете согласиться ни на какие инъекции. Но ведь вы не уроженец Луны, а
попасть сюда, минуя карантинные власти, невозможно. Как же вы ухитрились
избежать обязательных прививок?
Бальдур реагировал неожиданно бурно.
- Не ваше дело, - огрызнулся он.
- Совершенно верно, - любезно подтвердил Хардинг. - Я только хотел
помочь разобраться, - он подошел к Бальдуру и протянул вперед левую
руку. - Разрешите взглянуть на ваше свидетельство о прививках?
"Эх, оплошал", - сказал себе Пат. Будто можно без приборов прочесть
магнитозапись на свидетельствах Межпланетного медицинского управления!
Стоит Бальдуру сообразить это, и... Да, что он тогда предпримет?
Но Бальдур не успел ничего предпринять. Он все еще смотрел на левую
ладонь Хардинга, когда тот сделал стремительное движение правой рукой.
Пат даже не сразу понял, что произошло. Хардинг действовал так же
расторопно, как незадолго перед этим Сью с миссис Уильямс. Правда,
встреча ребра его правой ладони с шеей Бальдура произвела куда более
сильное впечатление. Ловко - хотя Пату Харрису такая ловкость не
нравилась.
- Это усмирит его на пятнадцать минут, - небрежно сказал Хардинг,
глядя на поникшего в кресле Бальдура. - Дайте, пожалуйста, ампулу...
Спасибо.
И он приложил ампулу к руке строптивца, уже усыпленного его ударом.
"Опять я выпустил поводья из рук", - подумал Пат. Он был благодарен
Хардингу за распорядительность, но лучше бы она проявилась иначе.
- Что все это значит? - спросил он неуверенно. Хардинг засучил
левый рукав Бальдура и повернул его руку: кожа запястья была испещрена
сотнями уколов.
- Знаете, что это такое? - тихо спросил он. Пат кивнул. Пороки
старушки Земли добирались до Луны с разной скоростью, но в конечном
счете все добрались.
- Не удивительно, что этот бедняга не хотел сознаться. Ему внушили
отвращение к уколам. Судя по меткам, лечение началось совсем недавно.
Надеюсь, я не испортил ему все дело. Ничего, лишь бы жив остался.
- Как же его пропустил карантин?
- Для таких есть специальный отдел. Врачебная тайна: чтобы можно
было сделать прививки, гипнотизер временно отменяет внушенный запрет.
Этих наркоманов больше, чем вы думаете, а путешествие на Луну входит в
курс лечения. Так сказать, перемена обстановки.
Пату хотелось выяснить еще кое-что, но они и без того потеряли
немало драгоценных минут. Слава богу, все пассажиры, кроме "блюстителей
порядка", уже погрузились в сон. Должно быть, наглядный урок дзюдо (или
как там это называется) пошел им на пользу...
- Я вам больше не нужна, - сказала Сью, улыбаясь через силу. -
Пока, Пат. Разбуди меня, когда все кончится.
- Когда кончится, разбужу, - обещал он, бережно опуская ее на пол
между креслами. И добавил, видя, что глаза Сью закрылись: - Или никогда.
Несколько секунд Пат смотрел на нее, потом взял себя в руки и
выпрямился. Он упустил возможность сказать Сью все то, что хотел. И,
быть может, навсегда.
Горло пересохло, судорожно глотая, капитан Харрис повернулся к
пятерке бодрствующих. Предстояло решить еще одну задачу, и Девид Баррет
не замедлил ее назвать.
- Ну, капитан, - сказал он. - Не заставляйте нас гадать... Кого вы
выбрали себе в товарищи?
Пат дал каждому по ампуле.
- Спасибо всем за помощь, - ответил он. - А на ваш вопрос... Я
знаю, это может показаться мелодрамой, но так будет лучше: из этих пяти
ампул только четыре заряжены.
- Надеюсь, моя в том числе, - сказал Баррет.
Он угадал. Хардинг, Брайен, Юхансон тоже мгновенью уснули.
- Ясно, - произнес доктор Мекензи. - Мне водить. Польщен вашим
выбором. Или это получилось случайно?
- Прежде чем я отвечу вам, - сказал Пат, - надо доложить в
Порт-Рорис, что у нас произошло.
Короткий доклад капитана Харриса вызвал замешательство в
Порт-Рорисе. Немного погодя включился главный инженер Лоуренс.
- Вы правильно поступили, - сказал он, выслушав Пата. - Даже если
все будет идти гладко, раньше чем через пять часов нам до вас не
добраться. Продержитесь?
- За нас двоих ручаюсь, - ответил Пат. - У нас есть кислородный
баллон от скафандра. А вот пассажиры...
- Вам остается только одно: наблюдать за их дыханием и когда надо
подкреплять их глотком кислорода. Мы здесь все силы приложим. Что-нибудь
еще?
Пат несколько секунд подумал.
- Нет, - устало ответил он. - Буду вызывать вас каждые четверть
часа. Бес.
Он встал медленно - усталость и углекислое отравление давали себя
знать - и обратился к Мекензи:
- Ну-ка, доктор, помогите мне со скафандром.
- А ведь я совсем про него забыл, вот голова!
- А я боялся, как бы кто из пассажиров не вспомнил. Они не могли не
видеть его, когда шли через камеру перепада. Но так уж повелось, люди не
примечают того, что у них под носом.
Всего пять минут понадобилось, чтобы отделить от скафандра банки с
поглотителем и баллон с суточным запасом кислорода. Дыхательный аппарат
намеренно был сконструирован в расчете на быструю разборку, чтобы его
можно было применить для искусственного дыхания. В который раз Пат
мысленно воздал должное выдумке и дальновидности инженеров и техников,
создавших "Селену". Кое-что можно еще усовершенствовать, есть маленькие
упущения, но это сущие пустяки.
В сером металлическом баллоне был заключен целый день жизни. Двое -
единственные бодрствующие на борту - поглядели друг на друга и почти
одновременно произнесли:
- Сперва вы.
Сдержанно усмехнулись, потом Пат сказал:
- Хорошо, не буду спорить.
И поднес маску к лицу.
Кислород... Будто свежий морской бриз после душного летнего дня или
дыхание горных сосен ворвалось в застойный воздух теснины! Пат не
торопясь сделал четыре глубоких вдоха, сильно выдыхая, чтобы очистить
легкие от углекислого газа. И, будто трубку мира, передал дыхательный
аппарат Мекензи.
Четыре вдоха вернули капитану силы и смели паутину, которая уже
было начала затягивать его мозг. Или это чисто психологическое действие?
Разве могут несколько кубических сантиметров кислорода так сильно
повлиять? Как бы то ни было, он чувствовал себя новым человеком. Можно
выдержать пять часов, даже больше.
Десять минут спустя Пат совсем приободрился: все спящие дышали
нормально - медленно, но ровно. Дав каждому вдохнуть кислорода, он опять
вызвал Базу.
- Я "Селена", докладывает капитан Харрис. Мы с доктором Мекензи в
полном порядке, пассажиры тоже. Остаюсь на приеме, вызову вас снова в
условленное время.
- Вас понял. Погодите немного, с вами хотят говорить представители
агентств.
- Простите, - ответил Пат, - я уже сообщил все, что мог, и у меня
на руках двадцать человек. "Селена" кончила.
Разумеется, это был только предлог, и притом малоубедительный. Пат
Харрис сам не понимал, почему к нему прибег. Так, нашло что-то, вдруг
ощутил приступ совсем не свойственного ему озлобления: "Не дадут у...
