Стивен Кинг. Труп
страница №3
... и он упрямополез вверх, намереваясь добраться до самой макушки. Отговорить его Крис
так и не смог. Тедди - вы только представьте себе! - все-таки залез на
самый верх, правда, весил он всего семьдесят пять фунтов... Ухватившись за
верхушку дерева, он принялся орать, что весь мир теперь у его ног и тому
подобные глупости, и тут раздался треск, сучок, на котором стоял Тедди,
подломился, а вслед за этим произошло нечто такое, что вполне может
служить доказательством существования Бога. Повинуясь какому-то шестому
чувству, Крис вытянул руку и... ухватил Тедди Душана за волосы. Он
вывихнул запястье (рука у Криса впоследствии не действовала недели две),
однако продолжал удерживать визжащего Тедди до тех пор, пока тот не
нащупал ногой крепкий сук. Если бы не Крис, он бы пролетел добрых сто
двадцать футов сквозь острые сучья, после чего от него бы, разумеется, и
мокрого места не осталось. Когда они, наконец, слезли, лицо Криса было
пепельно-серым, а этому засранцу Тедди хоть бы хны! Он, как водится,
набросился на своего спасителя с кулаками за то, что Крис схватил его за
волосы, и роль миротворца выпала тогда мне.
- Мне случай тот до сих пор по ночам снится. - Крис посмотрел на
меня, в глазах его мелькнула какая-то незащищенность. - Вот только во сне
схватить его я постоянно не успеваю, или же в руке остается лишь клок его
волос, а Тедди с воплем падает и падает... Кошмар, правда?
- Кошмар, - согласился я.
На какое-то мгновение взгляды наши встретились, и в этот краткий миг
мы поняли, что останемся друзьями навеки. Затем мы отвернулись друг от
друга и принялись наблюдать за плещущимися в воде Тедди и Верном.
- Но ты же все-таки успел его схватить, - проговорил я. - Крис
Чамберс всегда и везде успевает, не так ли?
- Особенно в общении со слабым полом, - подмигнул мне Крис и, сложив
большой и указательный пальцы в кольцо, метко сквозь него плюнул.
Я расхохотался.
- А вы что там застыли, как пеньки? - крикнул нам Верн. -
Дожидаетесь, пока вода кончится?
- Ну что, бежим наперегонки? - предложил Крис.
- По такой жаре? Совсем рехнулся.
- Слабо, да? - с ухмылкой принялся подначивать меня он. - Ну, кто
первый?
- Ничего не слабо!
- Тогда бежим!
Мы рванули - только пыль из-под кроссовок полетела. Зрители,
поддерживая нас, завопили: Верн болел за Криса, а Тедди - за меня. Финиша
мы достигли одновременно и, хохоча, рухнули на пожелтевшую траву рядом с
колодцем. Крис швырнул Верну свою флягу. Как только он ее наполнил, мы с
Крисом принялись поливать друг друга из шланга - сначала он меня, а затем
я его. Вода оказалась просто ледяной, совсем как в январе, но при такой
жаре это было как раз то, что надо. Покончив с купанием, мы присели в тени
единственного дерева - чахлого ясеня, росшего футах в сорока от лачуги
Майло Прессмана. Дерево резко склонилось на запад, создавая впечатление,
что его единственным желанием было подхватить корни - так, как дамы в
исторических фильмах подхватывают на ходу пышные юбки, - и убраться
куда-нибудь к черту на кулички из этой Богом проклятой дыры.
- Кайф! - счастливо засмеялся Крис, откидывая со лба мокрые волосы.
- Да, так бы жил да жил, - вздохнул Верн.
Мне показалось, что он имел в виду не только то, что мы вырвались на
свободу, не только предстоящее нам в Харлоу приключение, но и нечто
большее. Сейчас действительно весь мир был у наших ног. У нас была цель, и
мы знали, как ее достичь. Это поистине великое чувство.
Мы еще немного посидели под деревом, болтая о всякой всячине, вроде
того, кто станет в этом сезоне чемпионом (при этом сошлись во мнении, что,
конечно, "Янки" - ведь за них теперь играли Мэнтл с Мэрисом), какая тачка
лучше всех (конечно, "тандерберд" 1955 года, хоть Тедди и утверждал
упрямо, что "корвет" 1958 года даст "тандерберду" сто очков вперед), кто
не из нашей команды самый крутой парень в Касл-роке (все согласились, что
это Джейми Гэллант, потому что он кое-что показал миссис Юинг, а когда та
принялась на него орать, спокойно - руки в карманах - вышел из класса),
что было по "ящику" достойного внимания (безусловно, "Неприкасаемые" и
"Питер Ганн" - оба фильма с Робертом Стэком, Эллиотом Нессом, а также
Крейгом Стивенсом в роли Ганна). Ну и тому подобное...
Тень от ясеня становилась все длиннее. Первым это заметил Тедди и
поинтересовался у меня, который час. С удивлением я увидел, что уже
четверть третьего.
- Кому-то нужно отправляться за едой, - сказал Верн. - Свалка
открывается в четыре, а мне бы не хотелось повстречаться с Чоппером и
Майло.
С этим согласился даже Тедди. На старого, тощего Майло ему было,
конечно, наплевать, но вот при одном упоминании Чоппера у любого пацана из
Касл-рока душа уходила в пятки.
- Ну, хорошо, - сказал я. - Держите по монете.
Четыре монетки блеснули на солнце, прежде чем упасть каждому на
ладонь. Два орла и две решки... Мы опять подбросили монеты - на сей раз
все четыре выпали решкой.
- О Господи, вот это уже погано, - выдохнул Верн.
Что погано, мы и без него знали: четыре решки, иначе говоря "луна",
предвещали что-то крайне неприятное. Какое-то несчастье.
- Бросьте, это ровным счетом ничего не значит, - заявил Крис. -
Давайте еще раз.
- Нет, дружище, - с убежденностью заговорил Верн, - "луна" означает,
что худо дело. Помните историю с Клинтом Брейкеном и его приятелями? Билли
рассказал мне, что, прежде чем сесть в тачку, они кинули монетки - кто
побежит за пивом, - и выпала как раз "луна". И что от них осталось? Все
четверо всмятку! Нет, мужики, ей-Богу, мне это не нравится.
- Да кто поверит в эту чепуху? - нетерпеливо заворчал Тедди. - Все
это байки, Верн, для маленьких детей. Давай, кидай монетку.
Верн, с очевидной неохотой, кинул монету, а за ним и остальные. На
этот раз им, всем троим, выпала решка, а на моем пятаке сиял профиль
Томаса Джефферсона. Внезапно мне стало по-настоящему страшно: как будто
сама судьба предвещала нам несчастье уже вторично. Или, по крайней мере,
им троим. На память вдруг пришли слова Криса: "В руке остается лишь клок
его волос, а Тедди с воплем падает и падает... Кошмар, правда?"
Три решки, один орел...
Раздался безумный хохот Тедди, и тут же ощущение страха у меня
прошло. Тедди со смехом указывал на меня пальцем. В ответ я
продемонстрировал ему фигу.
- Чего ты ржешь, как сивый мерин после случки?
- Гы-ы-ы, Горди... - надрывался Тедди, - давай, чеши-ка за едой,
засранец скребанный...
Я и не возражал: после такого отдыха пройтись до магазинчика
"Флорида" мне казалось плевым делом.
- Это тебя так матушка твоя зовет? - поддел я Тедди.
- Гы-ы-ы, - не унимался он, - Лашансу явно не везет в азартных
играх...
- Давай, Горди, - сказал Крис. - Мы будем тебя ждать у железки.
- Не вздумайте меня бросить, - предупредил их я.
Теперь уж засмеялся Верн:
- Куда ж мы без тебя, Горди? Да еще на пустой желудок...
- Вот с этого и начинал бы.
Я снова показал кукиш, на этот раз не только Тедди, и, повернувшись,
отправился в путь. Они все еще ржали мне вслед. Теперь, вспоминая
прожитое, я вижу, что лучших друзей, чем тогда, когда мне было всего
двенадцать, я больше уже в своей жизни не встречал. Интересно, только ли
со мной так получилось?
12
Недаром говорят: "на вкус, на цвет товарища нет", и слово "лето",
понятное дело, вызовет у вас совершенно иные ассоциации, нежели у меня.
Услыхав его, я непременно вспоминаю себя бегущим в кедах по
девяностоградусной жаре к магазинчику "Флорида", позвякивая мелочью в
кармане. Еще при этом слове в памяти моей встает железнодорожная колея,
уходящая вдаль, к горизонту, сверкающие на солнце рельсы, такие
ослепительные, что я продолжаю видеть их и при зажмуренных глазах, только
тогда они меняют цвет, становясь из белых голубыми.
Помимо нашей экспедиции к реке на поиски тела несчастного Рея
Брауэра, воспоминание о лете 1960 года будит у меня и ряд других
ассоциаций. Так, в голове почему-то непременно возникают одни и те же
мелочи: "Неслышно приблизься ко мне" в исполнении "Флитвудз", "Дорогая
Сузи" Робина Люка и "Бегом к дому" Литл Энтони. Были ли именно эти песенки
суперхитами сезона? И да, и нет, хотя, скорее всего, были. Долгими
багряными вечерами того лета их крутили по радио ежедневно по несколько
раз, вперемежку с бейсбольными репортажами. Бейсбол стал тогда частью моей
жизни. Я тогда внезапно осознал, что бейсбольные "звезды", по крайней мере
некоторые из них, в чем-то мне очень близки. Произошло это после появления
на первых страницах газет сообщения об автокатастрофе, в которую попал
знаменитый Рой Кампанелла: он не погиб, однако навсегда остался
прикованным к креслу-каталке. Такое же ощущение посетило меня вновь совсем
недавно, когда, садясь за пишущую машинку, я услыхал по радио о гибели
Тармена Мансона при неудачной посадке самолета.
Еще тем летом мы довольно часто бегали в кино (того старенького
кинотеатра под названием "Жемчужина" теперь в Касл-роке уже нет). Больше
всего я любил смотреть научно-фантастические картины, вроде "Гога" с
Ричардом Иганом в главной роли, вестерны с Эди Мэрфи (Тедди прямо-таки
боготворил Эди Мэрфи и по меньшей мере трижды пересмотрел все фильмы с его
участием), а также ленты про войну, особенно с Джоном Уэйном. Ну и,
конечно, у нас были разнообразные игры: те же карты, бейсбол,
"расшибалочка" на деньги - обычные мальчишеские забавы. Все это было,
однако теперь, когда я, тупо уставясь на клавиатуру машинки, вспоминаю то
безумно жаркое лето, перед глазами встает лишь одна картина: потный Гордон
Лашанс в кроссовках и джинсах, бегущий, звеня мелочью, по пыльной дороге к
магазинчику "Флорида)".
Хозяин магазина по имени Джордж Дассет сложил в пакет три фунта
гамбургеров, четыре бутылки "кока-коли" и открывалку за два цента. Это был
громадных размеров мужчина с накачанным пивом брюхом, выпиравшим из-под
белой футболки на манер надутого ветром паруса. Как только я появился в
его заведении, он, посасывая зубочистку и опершись толстыми, как
сардельки, пальцами о прилавок, принялся наблюдать, не сопру ли я чего, и
заговорил лишь когда стал взвешивать гамбургеры:
- А я, кажется, знаю тебя, парень. Ты - брат Денни Лашанса, так?
При этих словах зубочистка перекочевала из одного уголка его рта в
другой. Он, пыхтя, достал из-под прилавка бутылку содовой и открыл ее.
- Совершенно верно, сэр, вот только Денни...
- Я знаю. Печальная история, малыш. Как говорится в Библии, "и в
расцвете лет помни, человек, что ты смертен". Вот так, малыш... Знаешь, у
меня брат погиб в Корее. Тебе когда-нибудь говорили, как ты похож на
Денни? Да-да, ну, просто копия брата...
- Да, сэр, говорили, - соврал я.
- Я ведь отлично помню, каким он классным был полузащитником. Вот это
игрок, Бог ты мой! Ты тогда был слишком мал и вряд-ли что-то запомнил...
Он уставился поверх меня куда-то в пространство, словно перед его
глазами возникло вдруг видение моего брата.
- Ну, почему же? Прекрасно помню. Эй, мистер Дассет...
- Что, малыш?
От нахлынувших воспоминаний глаза его затуманились, а зубочистка
слегка вздрагивала во рту.
- Снимите руку с весов.
- Что-что? - В легком недоумении он уставился на тарелку весов, где,
рядом с гамбургерами, покоились его пальцы-сардельки. - Ах, да... Извини,
задумался о твоем брате, упокой, Господи, душу его. - Он убрал ладонь с
весов, и стрелка тут же прыгнула вниз на добрых шесть унций. Пришлось-таки
ему доложить еще гамбургеров. - Ну, хорошо, держи, - сказал он, протягивая
мне пакет. - Посмотрим, что тут у нас получилось... Три фунта гамбургеров
- доллар и сорок четыре цента, рулет - двадцать семь, четыре воды - сорок,
плюс открывалка за два цента. Итого... Он пощелкал костяшками счетов, -
два двадцать девять.
- Тринадцать, - возразил я.
Нахмурившись, он медленно поднял на меня глаза:
- Что ты сказал?
- Два тринадцать. Вы неправильно посчитали.
- Ты что, малыш...
- Вы неправильно считаете, - повторил я. - Сначала вы собирались меня
обвесить, мистер Дассет, а теперь хотите обсчитать? У меня была мысль
оставить вам несколько центов чаевых, однако, теперь я, наверное, от этого
воздержусь.
Я выложил перед ним ровно два доллара и тринадцать центов мелочью. Он
хмуро посмотрел на деньги, затем на меня. Лоб его пересекли глубокие
морщины.
- Да ты в своем уме, молокосос?! - В тоне его звучала неприкрытая
угроза. - Считаешь себя чересчур умным, да?
- Не чересчур, сэр, а в самый раз. И я вам не молокосос. Что бы
сказала, интересно, ваша собственная мамочка, узнай она, что ее сыночек
обсчитывает, как вы говорите, малышей?
Он чуть ли не в лицо швырнул мне пакет. Бутылки с "кокой" сердито
зазвенели. Физиономия его побагровела, и он заорал:
- Вон из моего магазина, молокосос! Смотрите, какой умник нашелся!
Сукин ты сын, не вздумай появиться у меня еще раз - вышвырну к чертовой
матери, так и знай!
- Успокойтесь, не появлюсь, - парировал я, направляясь к двери. Жара
за ней стояла несусветная. Солнце, хоть и давно перевалило полуденную
отметку, продолжало палить нещадно. - И непременно прослежу за тем, чтобы
ни один из моих друзей - а их у меня где-то с полсотни - никогда не сунул
нос в вашу парашу.
- Ублюдок! - завопил Джордж Дассет. - Брат твой не был таким!
- Да пошел ты...
Указав точный адрес, я выскочил на улицу. Дверь за мной с пушечным
выстрелом захлопнулась. Вдогонку я услышал:
- Ну, погоди, гаденыш, как только я тебя еще увижу, к чертовой матери
башку оторву!
Не переставая хохотать, хоть, честно говоря, сердце у меня и
колотилось, я добежал до ближайшего пригорка и только тогда перешел на
шаг, поминутно оборачиваясь: черт его знает, вдруг он погнался за мной на
машине, или еще что...
Он, однако, не стал гнаться, и очень скоро я добрался до ворот
свалки. Сунув пакет за пазуху, я перелез через ограду, спрыгнул на другой
стороне, и тут увидел то, что мне уж совершенно не понравилось: возле
лачуги Майло Прессмана стоял его потрепанный "бьюик" 1956 года. Значит,
Майло уже явился на работу, и если меня угораздит напороться на него,
тогда пиши пропало. Пока что ни его, ни вселяющего ужас Чоппера нигде не
было видно, к тому же конура монстра располагалась в дальнем конце свалки,
и тем не менее я уже пожалел, что перелез через ограду - ведь мог же
обойти свалку стороной. Как бы то ни было, лезть обратно теперь еще
опаснее: Майло может запросто меня заметить и спустить свое чудовище с
цепи.
В голове у меня слегка помутилось от страха. Стараясь выглядеть как
можно невиннее - будто свалка и есть мой дом родной, - я не торопясь
направился к той части изгороди, за которой виднелись железнодорожные
рельсы.
Футах в пятидесяти от загородки, когда мне начало уже казаться, что
на сей раз пронесло, я вдруг услышал крик Майло:
- Эй! Эй, парень! Ты что тут делаешь? Ну-ка, сейчас же отойди от
загородки!
Мне бы послушаться его, однако страх наоборот погнал меня к изгороди
так, что только пятки засверкали. По ту сторону решетки я заметил
обеспокоенные лица Верна, Тедди и Криса.
- А ну вернись! - орал мне вслед Майло. - Вернись, паршивец, или я
пса спущу!
Угроза эта словно подтолкнула меня, и я удвоил скорость. Пакет с едой
трепыхался у меня за пазухой. Тут я услышал идиотский хохот Тедди, крик
Верна: "Скорее, Горди! Ну же, давай быстрей!" - и сразу вслед за этим
команду Майло:
- Взять его, Чоппер! Фас его, малыш!
Верн, оттолкнув Тедди, поймал пакет, который я перекинул через
загородку. Представив ринувшегося за мной Чоппера - огнедышащее, клыкастое
чудище, от топота которого земля вдруг содрогнулась, я заорал благим
матом, одним прыжком взвился на изгородь и, будто мешок с дерьмом,
шлепнулся по другую ее сторону, совершенно не заботясь, куда именно.
Свалился же я на продолжавшего гоготать Тедди, сбив с его носа очки и
больно ударившись о его мосластое тело. В тот же миг Чоппер, наткнувшись
на непреодолимое препятствие, лязгнул у меня за спиной челюстями и издал
протяжный, полный разочарования вой. Несмотря на боль, я тут же обернулся,
чтобы, теперь уже будучи в безопасности, впервые собственными глазами
увидеть легендарного монстра.
И тут уже я не смог скрыть разочарования: легенды имели довольно мало
общего с действительностью.
Вместо громадного, свирепого волкодава с пылающими глазами и капающей
с кинжалообразных клыков слюной на меня, жалобно поскуливая, смотрела
обыкновенная белая с черными пятнами дворняга средних размеров. Дворняга
встала на задние лапы, безуспешно пытаясь вскарабкаться на загородку, по
другую сторону которой уже пришедший в себя Тедди дразнил ее мартышечьими
прыжками и ужимками.
- Поцелуй-ка, Чоппи, меня в задницу! - приговаривал он, обнажая эту
самую часть тела. - Хочешь дерьмеца попробовать? Вкуснятина! А ну, куси
меня за зад!
Чоппер сделал бы это с превеликим удовольствием и даже умудрился
просунуть морду сквозь решетку, за что тут же и получил по носу. Обиженная
псина завизжала, а Тедди продолжал крутить перед собачьим носом задницей,
обзывая его так, что даже песьи уши такого унижения не вынесли. Чоппер
лег, положил окровавленную морду на передние лапы и заскулил. Мы с Крисом
и Верном чуть не лопались от хохота.
Майло Прессман в бейсбольной кепочке, весь в поту и с перекошенной от
злобы физиономией, подбежал к загородке, крича:
- Эй, вы, паршивцы! Не смейте дразнить пса! Слышите, что я вам
говорю? Сейчас же перестаньте!
- Куси меня, Чоппи! - не унимался Тедди, прыгая за загородкой с голой
задницей? - Куси меня за попу! - Ну же, давай!
Ей-Богу, такого дурного пса я в жизни не встречал. Чоппер забегал
кругами, не переставая завывать и, очевидно, собираясь с силами, а затем,
разогнавшись до скорости миль тридцать в час, ринулся прямо на ограду.
Хотите верьте, хотите нет - пес налетел на металлическую решетку с такой
силой, что та, издав звук лопнувшей струны, чуть-чуть не сорвалась со
столбов-опор. Из пасти Чоппера вырвался сдавленный рык, глаза его
закатились, он сотворил в воздухе нечто вроде салъто-мортале, после чего
шлепнулся на спину, подняв столп пыли. Несколько мгновений он лежал без
движения, затем стал потихоньку отползать со свесившимся из пасти языком.
После этого Майло окончательно потерял голову. Физиономия его стала
какой-то сливовой, и даже белки глаз побагровели. Все еще сидя в пыли с
разорванными на коленях джинсами и колотящимся от только что пережитого
ужаса сердцем, я подумал, что хозяин был сейчас поразительно похож на
своего пса.
- Я знаю тебя! - заорал Майло. - Ты Тедди Душан! Я всех вас знаю,
гаденыши! Это надо же, сотворить такое с бедной псиной... Вот я вас
сейчас!
- Ага, попробуй, - крутил задницей Тедди. - Давай, лезь сюда к нам,
жопа, а мы посмеемся!
- Что-о-о?! Как ты меня назвал? - не веря своим ушам, взревел Майло.
- ЖОПА! - с каким-то непонятным сладострастием повторил Тедди. -
ГОВНА КУСОК! ХРЕН СТАРЫЙ! ЛЕЗЬ СЮДА, ЛЕЗЬ! - Тедди разошелся не на шутку:
глаза его горели, кулаки сжались, пот стекал по лицу. - ЧТО, НЕ МОЖЕШЬ? ТЫ
ТОЛЬКО СПОСОБЕН НАУСЬКИВАТЬ СВОЮ СРАНУЮ ПСИНУ НА ЛЮДЕЙ? ДАВАЙ, ЛЕЗЬ К НАМ!
- Ах, сопляк паршивый! Ну, подожди, твоя мамаша будет отвечать перед
судьей за то, что довел моего песика до инфаркта!
- Как-как ты меня обозвал? - зловеще прошипел Тедди, переставая
прыгать и скакать. Глаза его расширились, а кожа приобрела свинцовый
оттенок.
Обозвать-то его Майло успел уже по-всякому, но лишь одно ругательство
попало в цель (меня не перестает поражать способность людей находить самое
больное место у тех, кого хотят обидеть или оскорбить), и это было ОТРОДЬЕ
ПСИХОПАТА. Поняв, что попал в точку, Майло повторил с ухмылкой:
- Думаешь, я не знаю, что твой папаша ШИЗИК? Недаром его заперли в
психушку... И сынок такой же, ненормальный. Яблочко от яблони...
- ЗАМОЛКНИ, МАТЬ ТВОЮ!.. - взвизгнул Тедди, не помня себя от
бешенства. - ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ НАЗОВЕШЬ МОЕГО ОТЦА ПСИХОПАТОМ, Я ТЕБЯ
ПИДОР ВОНЮЧИЙ, К ЕДРЕНОЙ МАТЕРИ ПРИШЬЮ!
Такого мне от Тедди слышать еще не доводилось.
- Психопат, психопат, - жал на больное место Майло. Отродье психа и
сам псих. Чудило грешное!
Видя, что дело заходит слишком далеко, Верн с Крисом перестали
хохотать, но когда Тедди обозвал матушку Майло старой мандавошкой, снова
грохнули.
- Хватит... - стонал Крис, суча ногами и перекатываясь со спины на
живот, - сейчас лопну со смеху, перестань, Тедди...
Очухавшийся Чоппер заковылял к хозяину. Вид у него был как у боксера
после нокаута. Тем временем Тедди и Майло, разделенные лишь сеткой,
продолжили дискуссию:
- Не смей трогать моего отца, подонок гребаный! - орал Тедди. - Мой
отец в Нормандии воевал.
- Ага, а сейчас он где? - Не унимался Майло. - Ну, ты, сопляк
четырехглазый, скажи, где твой папаша! В дурдоме, да? В ДУРДОМЕ, ВОТ ОН
ГДЕ!
- Ну, все, - выдохнул Тедди, - сейчас я буду тебя кончать.
С этими словами он полез на загородку. Майло осклабился, но на всякий
случай сделал шаг назад, приговаривая:
- Давай, давай, иди сюда, молокосос...
- Стой! - заорал я, хватая Тедди за джинсы и оттаскивая от загородки.
Как и в прошлый раз у насыпи, мы с ним покатились кубарем. Внезапно
Тедди двинул мне коленом между ног. Вы когда-нибудь получали между ног
коленом? Тогда вы знаете, что это за дикая боль. И тем не менее, Тедди я
не выпустил.
- Пусти! - уже не вопил, а выл он, напрасно пытаясь вырваться, -
пусти меня сейчас же, Горди! Я никому не позволю оскорблять своего
старика. ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, ГОРДИ, ОТПУСТИ МЕНЯ!
- Ты что, не понимаешь, что он только этого и ждет? - кричал я ему в
ухо. - Ему того и надо, чтобы ты перелез через загородку - тогда он
вышибет из тебя мозги, а потом вызовет полицию.
- Что-что? - очнулся Тедди при упоминании полиции.
- Пусти его, парень, - сказал Майло, снова подходя к решетке и сжимая
кулачищи. - Пусть сам ответит за свои слова. Мужчины должны драться один
на один.
- Ну разумеется, - усмехнулся я, - вот только вы с ним в разном веса:
Тедди легче фунтов этак на пятьсот.
- Так-та-а-ак, - с угрозой протянул Майло, а я ведь и тебя знаю. Твоя
фамилия Лашанс, да? - Он показал на Криса с Верном, которые, наконец
оправившись от приступа смеха, поднялись с земли. - А это Крис Чамберс, и
с ним один из этих дебилов, братьев Тессио. Так вот, ваши отцы получат
вызов в суд, кроме, разумеется, вот этого шизика, у которого папаша в
дурдоме. Вы все несовершеннолетние правонарушители, и место вам в
исправительной колонии. Туда вы и отправитесь, все четверо!
Он стоял, широко расставив ноги, грозя нам кулаком, глаза при этом у
него были словно щелки. Чего он добивался: чтобы мы попросили у него
прощения или, может, выдали ему Тедди, чтобы он на него натравил своего
Чоппера?
Крис ответил ему своим коронным жестом: сложил большой и указательный
пальцы буквой О и сплюнул сквозь нее. Верн, хмыкнув, посмотрел на небо.
Тедди сказал:
- Пойдем, Горди, отсюда, пока я не сблевал от одного вида этой
жопы...
- Посмотрим, маленький ублюдок, как ты у констебля запоешь, -
прошипел Майло.
- Мы слышали, что вы тут говорили про его отца, - оборвал я его, - мы
будем свидетелями, если что... И еще: вы натравили на меня собаку, а это
противозаконно.
Майло явно не ожидал такого оборота.
- Ты проник в закрытую зону, - неуверенно пробормотал он.
- Ни фига подобного! Свалка - не частная собственность.
- Ты перелез через ограду.
- Конечно, перелез, после того, как вы натравили на меня пса, -
возразил я, надеясь, что Майло не видел, как я сначала перелез внутрь. - А
что мне оставалось делать? Стоять столбом и дожидаться, пока он разорвет
меня на мелкие кусочки? Ладно, пошли, ребята. Вонь тут стоит просто
невыносимая...
- В колонию вас всех, - пообещал еще раз Майло, однако без прежней
убежденности в голосе. - Таким умникам, как вы, там только и место.
- Мне просто не терпится заявить в полицию, как он обозвал героя
войны психопатом, - бросил Крис через плечо, отходя от загородки. - А где
во время войны были вы, мистер Прессман, а?
- НЕ ТВОЕ СОБАЧЬЕ ДЕЛО! - рявкнул Майло. - ВЫ МНЕ ОТВЕТИТЕ ЗА МОЕГО
ПСА!
- Засунь своего пса знаешь куда... - огрызнулся напоследок Верн,
карабкаясь по железнодорожной насыпи.
- Вот погодите, доберусь я до вас! - крикнул Майло нам вдогонку уже
совсем без энтузиазма.
Тедди не мог не ответить ему неприличным жестом. Когда мы забрались
на насыпь, я обернулся: крупный мужчина в бейсбольной кепочке стоял с
собакой возле загородки и что-то продолжал кричать нам вслед. Внезапно я
почувствовал к нему что-то вроде жалости: он напоминал
второгодника-переростка, запертого по ошибке на школьной спортивной
площадке, орущего, чтобы его выпустили. Он поорал еще немного, а затем
либо заткнулся, либо мы отошли уже слишком далеко. Так или иначе, больше в
тот день мы не видели ни Майло, ни его Чоппера.
13
После довольно бурных восторгов (в которых, впрочем, ощущалось
некоторое смущение) по поводу того, как мы великолепно проучили Майло
Прессмана, я поведал об инциденте, происшедшем в магазинчике "Флорида".
Вслед за этим наступило продолжительное молчание: каждый из нас по-своему
переживал оба эпизода.
Я, к примеру, сделал вывод, что судьба предупреждала нас не напрасно
(помните историю с монетками), хоть все могло и обернуться гораздо хуже:
не хватало еще, чтобы мои предки, не успев потерять одного сына, были
вынуждены навещать второго в исправительной колонии. Их бы это
окончательно убило... Ведь Майло, не будь он таким тупым, мог запросто
догадаться, что я _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ перелез через загородку, тем
самым нарушив право собственности, неважно, частной или общественной. А
раз так, он, вероятно, имел полное право не только отвести меня в полицию,
но и натравить своего пса-идиота, который, даже не будучи тем монстром,
каким его изображали, вполне мог изорвать мне в клочья не только джинсы,
но и кое-что еще. Все это показывало, что денек сегодня выдался поистине
несчастливым. Быть может, сам Господь предостерегал нас таким образом от
нашей затеи? В конце концов, что это за цель у нас - полюбоваться на
раздавленного поездом мальчишку?
Как бы то ни было, мы были в пути, и ни один из нас не собирался
возвращаться...
Мы уже почти добрались до моста через реку, когда Тедди внезапно
разрыдался. Именно разрыдался. Так это было неожиданно для нас и настолько
его слезы были горькими, словно внутри него лопнула некая туго натянутая
струна. Это было как гром среди ясного неба: только что он спокойно, быть
может, чуть задумчиво шагал рядом и вдруг медленно опустился на шпалы,
весь как-то сжался, закрыл ладонями то, что осталось у него от ушей, и
принялся рыдать, судорожно всхлипывая.
Мы остановились, пораженные. Это не были слезы боли, когда тебя, к
примеру, сбивают с ног во время игры или ты на полном ходу врезаешься на
велосипеде в столб. Точнее говоря, _ф_и_з_и_ч_е_с_к_о_й_ боли Тедди,
безусловно, не испытывал.
Слегка напуганные, мы на всякий случай отошли немного от него и стали
наблюдать за ним, не зная, что в таких случаях надо делать.
- Эй, дружище... - неуверенно произнес Верн. Мы с Крисом в надежде
посмотрели на него: обычно, "Эй, дружище!" было неплохим началом, однако
больше ничего Верн из себя выдавить не смог.
Тедди всем телом наклонился вперед и закрыл ладонями лицо, словно
правоверный магометанин во время молитвы. Нам, однако, было не до смеха...
Наконец, рыдания немножечко ослабли, и Крис приблизился к нему. Мне
уже приходилось отмечать, что Крис в нашей компании был самым крутым
(может, полагал я, и покруче Джейми Гэлланта), но он еще был и самым
лучшим утешителем и миротворцем. К таким делам он обладал просто
потрясающими способностями. Сколько раз мне доводилось наблюдать, как он
подсаживался к _а_б_с_о_л_ю_т_н_о _н_е_з_н_а_к_о_м_о_м_у_ пацану с
разбитыми коленками и начинал заговаривать ему зубы, болтая о чем угодно -
о скором приезде цирка или недавнем показе "Собаки Баскервилей" по
телевизору, пока малыш не забывал напрочь о своих ранах. Да, к таким вещам
у Криса был талант. Хотя, может, и для этого необходимо быть крутым.
- Послушай, Тедди, - проговорил он, - какого дьявола ты обращаешь
внимание на то, что эта толстожопая скотина наплела про твоего отца? Нет,
ты подумай сам, подумай! От его слов что-нибудь изменилось? Хоть
что-нибудь? Тедди резко качнул головой. Не изменилось-то, конечно, ничего,
но слышать такое, то, о чем он, вероятно, думал сотни раз, чего он
подсознательно страшился более всего на свете... Нет, для Тедди это было
ужасно.
- Что, разве твой отец не воевал в Нормандии? - продолжал Крис,
сжимая потные ладони Тедди. - Ведь воевал же, правда? - Тедди, все еще
рыдая, резко закивал. - А это жирное дерьмо? Он, думаешь, хоть раз в жизни
нюхал порох?
Тедди снова покачал головой.
- Что может знать он о твоем отце?
- Н-ничего, - всхлипнул Тедди, - и все-таки...
- Разве они с твоим отцом были приятелями?
- НЕТ! - воскликнул Тедди с каким-то ужасом и одновременно со
злостью. Сама эта мысль показалась ему кощунственной.
В правом ухе Тедди, сейчас не закрытом волосами, я заметил кнопку
слухового аппарата - предмет гораздо более привлекательный, нежели само
ухо. Надеюсь, вы поймете, о чем это я.
- Что бы там не произошло между тобой и твоим стариком, - продолжал
Крис спокойным, убедительным тоном, - это не касается абсолютно никого,
кроме вас двоих, а уж тем более этой грязной свиньи.
Тедди неуверенно кивнул. Боль немного утихла после таких простых и в
то же время поразительно наглядных доводов Криса. Надо будет все это
обдумать ("Отродье психопата!?", - пронеслось у него в голове), но только
позже, не сейчас... У него будет время - долгими бессонными ночами.
Крис потряс его за плечо:
- Он же дразнил тебя, ты что - не понял? Хотел тебя выманить за
загородку, а ты, чудило, рад стараться. Ни черта он о твоем старике не
знает, кроме, может, сплетен, прихваченных в пивнушке. Да он просто козел,
Тедди, обыкновенный вонючий козел. Выброси из головы, что он тебе наплел,
договорились? Ну вот, молодец.
Рыдания отпустили Тедди. Он достал платок, вытер покрасневшие глаза и
сел на корточки.
- Вот, я уже в порядке, - проговорил он, прежде всего стараясь
убедить в этом самого себя. - Да, все нормально... - Он поднялся, нацепил
на нос очки (прикрыл наготу лица, подумал я) и, вымучено засмеявшись,
побренчал пальцами по губам. - Ну, вот, разнюнилась деточка, да? Так вы
подумали?
- Ну нет, дружище, - нетвердо возразил Верн, - если б какой-то
подонок принялся оскорблять моего отца...
- Ты бы выпустил из него кишки! - докончил фразу Тедди. - Так, да?
Правильно я говорю, Крис?
- Правильно, - Крис хлопнул Тедди по плечу. - Когда-нибудь ты так и
сделаешь, но не сейчас.
- А ты, Горди, как считаешь?
- Абсолютно верно, - заявил я, в душе же недоумевая такой
чувствительности Тедди по отношению к отцу, который чуть его не убил, в то
время как мне на моего старика было в общем-то наплевать, хоть он ни разу
в жизни и пальцем меня не тронул, за исключением одного случая, когда я в
три года достал из ванной синьку и принялся ее поедать.
Мы прошли по рельсам пару сотен ярдов, и Тедди вдруг сказал виноватым
тоном:
- Простите меня, парни. Там, у изгороди, я вел себя как идиот. Все
вам настроение испортил...
- Настроение у нас еще только будет испорчено, - внезапно заявил
Верн. - На этот счет у меня нет никаких сомнений.
- Хочешь вернуться? - тут же отреагировал Крис.
- Н-нет... - нахмурившись, ответил Верн, - но все-таки... Я, честно
говоря, не знаю, как это сказать... поймете ли вы меня... что-то нехорошее
есть в том, что мы идем глядеть на труп, будто на экскурсию. - Взгляд его
вдруг стал затравленным. - Признаться, я, кажется, немного трушу... Не
понятно вам?
Не дождавшись ответа, Верн продолжал:
- Знаете, иногда меня мучают кошмары. Помните, Денни Нотон притащил
как-то стопку старинных книжек про вампиров, расчлененные трупы и всякое
такое дерьмо? Вот подобная мерзость мне и снится: то повешенный с
позеленевшей физиономией и высунутым языком, то какая-нибудь гадость под
кроватью, причем она так и норовит ухватить меня, допустим, за руку, если
рука свесится во сне...
Мы закивали - с ним все было ясно. Детские кошмарики, страшные сны -
кому же это не знакомо? Ни за что бы не поверил, если бы кто-то мне сказал
тогда, что пройдет не так уж много времени, и я на описании таких вот
"ужастиков" заработаю порядка миллиона долларов.
- Хуже всего то, что мне приходится молчать про эти страхи, чтобы мой
любимый _б_р_а_т_е_ц_... ну, Билли, черти бы его взяли... не растрезвонил
всем и каждому, какой я трус. А я вовсе не трус... - он с несчастным видом
пожал плечами, - но мне бы не хотелось видеть того парнишку. Ведь если он
и в самом деле настолько _п_л_о_х_, то непременно мне приснится, и не
раз...
Сглотнув, я посмотрел на Криса - во взгляде его было понимание. Он
поощрительно кивнул Верну: давай, мол, дальше, выскажись - легче будет.
- В общем, я боюсь, что _о_н_ не просто станет посещать меня в
кошмарных снах, но будет прямо-таки преследовать меня, лежа там, под
кроватью, в луже крови, изрезанный на куски, и тем не менее
д_в_и_г_а_я_с_ь_, понимаете, _д_в_и_г_а_я_с_ь_... Он будет пытаться меня
с_х_в_а_т_и_т_ь_!
- Бог ты мой! - выдохнул Тедди, - у меня тоже бывают кошмары, но
т_а_к_о_е_!..
- Я ничего не могу с этим поделать, - словно оправдываясь, проговорил
Верн. - И все же мне почему-то кажется, что мы _д_о_л_ж_н_ы_ его увидеть.
Понимаете, _д_о_л_ж_н_ы_... Но... Не нужно относиться к этому как к
забавному приключению.
- Да, - тихо сказал Крис, - пожалуй, ты прав.
- Вы ведь никому не расскажете? - В голосе Верна послышалась мольба.
- Не о кошмарах, разумеется, - они у всех бывают, а о том, как я
просыпаюсь от того, что кто-то будто бы притаился под кроватью. Никому,
ладно? Ведь я уже не маленький...
Мы пообещали, что, ясное дело, не скажем никому, и снова воцарилось
чуть неловкое молчание. Было только без четверти три, однако дьявольская
жара и обилие чрезвычайных происшествий создавали впечатление, что времени
прошло гораздо больше, а до Харлоу было еще далеко. Следовало
поторапливаться, чтобы хоть как-то приблизиться к цели до наступления
темноты.
Мы вышли к железнодорожному разъезду с установленным на высокой
ржавой мачте семафором. Каждый попеременно попробовал попасть камешком в
одно из его металлических, давно не крашенных крыльев, однако это никому
не удалось. Где-то в половине четвертого впереди показался мост через
Касл-ривер.
14
В 1960 году река в том месте достигала сотню ярдов в ширину, а может,
даже больше. Не так давно я вновь посетил эти места и обнаружил, что
Касл-ривер стала намного уже. А как же иначе - столько заводов, фабрик,
плотин понастроили вокруг за это время. Тогда же на всю длину реки - а она
протекает через весь Нью-Гемпшир и добрую половину Мэна - было всего лишь
три плотины, и раз в три года Касл-ривер выходила весной из берегов,
заливая шоссе 136 в районе Харлоу или Дэнверса, а иногда и там, и там.
Сейчас, на исходе самого жаркого лета со времен Великой депрессии,
река, как ни странно, ничуть не обмелела. Ее противоположный берег,
поросший густым лесом, резко отличался от нашего. Высоченные сосны и ели
казались голубоватыми в предвечерней дымке. Рельсы нависали над
поверхностью воды на высоте примерно футов в пятьдесят, поддерживаемые
толстенными деревянными сваями с деревянными же перекладинами. Вода была
такой прозрачной, что, перегнувшись через перила, можно было запросто
увидеть железобетонные плиты, установленные на глубине десять футов на дне
реки и служившие фундаментом длинного и узкого моста. Впрочем,
перегибаться через перила не было необходимости: вода виднелась сквозь
зазоры шириной в четыре дюйма между перекладинами-шпалами. Расстояние
между рельсами и краем моста не превышало восемнадцати дюймов: достаточно,
быть может, чтобы увернуться от внезапно появившегося поезда, однако, если
бы такое случилось, поток воздуха вполне мог сбросить зазевавшегося
путника в воду или же на острые прибрежные камни, перила тут вряд ли
помогли бы.
Стоя на берегу и разглядывая это ненадежное сооружение, все мы
ощутили, как к горлу подкатывается страх, смешанный с неким задором - ведь
одного такого путешествия через мост хватило бы, чтобы потом о нем
рассказывать на протяжении нескольких недель... при условии, конечно, что
путешествие окончится благополучно. В глазах Тедди я вновь заметил
возбужденный блеск: держу пари, что на мост как таковой, ему сейчас было
абсолютно наплевать. Наверняка он видел другой берег, там, в далекой
Нормандии, куда ревущий прибой выбрасывал десятки тысяч "джи-ай". Они
бежали по песку в своих высоких армейских ботинках, прыгая через мотки
колючей проволоки, стреляя на ходу, швыряя гранаты в пулеметные гнезда,
падая и снова поднимаясь в неукротимом порыве...
Мы подошли к месту, где насыпь заканчивалась и начинался собственно
мост. Густой колючий кустарник покрывал откос, спускавшийся к самой воде,
где меж огромных серых валунов каким-то образом пристроились несколько
рахитичных елочек с торчащими наружу корнями.
Как я уже отмечал, вода в этом месте была еще совсем чистой: цепочка
ткацких фабрик - основной источник загрязнения - начиналась в Касл-роке,
ниже по течению. Дно реки просматривалось великолепно, и тем не менее,
рыбой здесь и не пахло. Тот, кто хотел поймать хоть что-то в Касл-ривер,
должен был подняться миль на десять вверх, в сторону Нью-Гемпшира. И даже
в этом месте, кое-где у прибрежных камней можно было заметить хлопья пены
цвета старой слоновой кости. Аромат от реки шел довольно специфический:
вода пахла давно замоченным, но еще не выстиранным бельем. Тучи стрекоз
откладывали здесь яйца безо всякой опаски - тут не водились даже пескари,
не то что форель.
- М-да... - хмыкнул Крис.
- Идем же, - нетерпеливо сказал Тедди. - Ну, что вы встали?
Он первый быстрым шагом двинулся по шпалам меж сверкающих на солнце
рельсов.
- Постойте-ка, ребята, - с некоторым смущением проговорил Верн. -
Никто не знает, во сколько должен тут пройти ближайший поезд?
Все пожали плечами.
- Есть еще мост на шоссе... - предложил я.
- Ты что, очумел? - заорал Тедди. - Он отсюда в пяти милях по
течению, и столько же придется отмахать в обратную сторону...
Так мы на тот берег дотемна не попадем, а здесь мы перейдем реку
м_и_н_у_т _з_а _д_е_с_я_т_ь_!
- Ну, а если поезд? - проронил Верн, избегая встречаться взглядом с
Тедди.
- Если бы да кабы... - презрительно сплюнул Тедди и вдруг проделал
трюк: ухватился за одну из шпал и спрыгнул вниз, повиснув в воздухе, почти
касаясь своими кроссовками земли, после чего в одно мгновение взлетел
обратно и отряхнув ладони, насмешливо взглянул на Верна. - Видишь,
всего-то и долов, если поезд вдруг появится, так и сделаем, и все будет
о'кей! От одной мысли, что придется так висеть в пятидесяти футах над
поверхностью воды, а над головой будет в это время мчаться тяжелый состав,
быть может, разбрасывая из-под колес искры в волосы и за шиворот, меня
пробрала дрожь.
- А если пройдет поезд вагонов в двести? - Крис покрутил пальцем у
виска. - Ты предлагаешь провисеть вот так минут пять, а может, и все
десять?!
- Что, струсили? - заорал Тедди.
- Да нет, - ухмыльнулся Крис, - что ты распетушился? Просто лучше
предусмотреть любые варианты.
- Ну так валяйте, чешите в обход! - противно загундосил Тедди. - Так
и быть, подожду вас, может, и посплю часок-другой.
- Один поезд уже прошел, - принялся рассуждать я, - а ходят они в
Харлоу не так уж и часто: может, один-два в день. - Я поддел кроссовкой
пучок травы, проросший между шпал. - А вот на дороге между Касл-роком и
Льюистоном, где движение интенсивное, никакой травы не растет...
- Да-да, вот видите?! - победно вскричал Тедди, обрадовавшись
неожиданной поддержке.
- И тем не менее, _в_с_я_к_о_е_ может случиться, - вылил я на него
ушат воды.
- Вот именно, - сказал Крис. Глаза его внезапно заблестели, смотрел
он только на меня. - Ну, что, Лашанс, рискнем?
- Рискнем, пожалуй.
- О'кей, - заключил Крис, оглядывая Тедди и Верна. - Может,
кто-нибудь откажется?
- НЕТ! - заорал Тедди, довольный.
Откашлявшись, Верн тоже выдавил из себя "нет", но его улыбка
выглядела при этом довольно жалко.
- О'кей, - повторил Крис, однако все мы, даже Тедди, продолжали
колебаться, меряя взглядом железнодорожную колею. Опустившись на колени, я
пощупал рельс и тут же отдернул руку, таким он был горячим. Все же я
выяснил, что хотел: рельс не дрожал, значит, поезда поблизости не было.
- О'кей, - повторил я вслед за Крисом, но как только я это произнес,
в желудке у меня возникло довольно неприятное ощущение, а сердце вдруг
заколотилось.
Крис двинулся по рельсам первым, за ним Тедди, еще дальше Верн, а мне
выпала роль замыкающего. Ступать приходилось по шпалам, а значит, нужно
было постоянно смотреть под ноги: расплатой за один неверный шаг могла
быть сломанная щиколотка - в лучшем случае. Смотреть же вниз, находясь на
такой высоте, сами понимаете, не здорово...
Насыпь осталась позади, и с каждым следующим шагом во мне укреплялось
чувство, что мы совершаем самоубийственную глупость. Прибрежные камни
внизу сменились водой. Крис с Тедди уже почти достигли середины, чуть
позади них осторожно двигался Верн, пристально глядя под ноги и на всякий
случай балансируя руками. Я оглянулся. Все, тот берег был уже слишком
далеко. Оставался один путь - вперед, и не только из-за поезда. Повернув
назад, я прослыл бы трусом на всю оставшуюся жизнь.
Ну, ладно, вперед так вперед... От неотрывного взгляда на бесконечную
череду шпал и сверкающую в промежутках между ними воду меня слегка
затошнило. С каждым новым шагом у меня возникало ощущение, что вот сейчас
нога провалится в пустоту, хоть я и был уверен, что ступаю правильно.
Вообще все чувства вдруг необычайно обострились. В голове заиграл
какой-то полоумный оркестр, сердце колотилось, кровь стучала в ушах,
суставы и сухожилия поскрипывали, а обертоном к этой какофонии служил
плеск воды в реке, стрекот цикад и отдаленный собачий лай. Наверное, это
Чоппер брешет, подумалось мне.
От напряжения мышцы ног подрагивали. Не лучше ли (а может, даже и
быстрее) продолжить путь на четвереньках? Хотя, ясное дело, ни я, ни
кто-то другой из нас не отважился бы на это: "рожденный ползать летать не
может" было одним из основных принципов "Евангелия от Голливуда". С
пеленок мы усвоили, что настоящие мужчины несгибаемы в прямом и переносном
смысле, что суставы с сухожилиями могут скрипеть лить из-за притока
адреналина в кровь, а мускулы подрагивают по той же причине. Что ж, так
тому и быть.
Тошнота тем временем усиливалась. Чтобы с ней справиться, мне
пришлось остановиться на середине моста и некоторое время смотреть только
вверх, в пронзительно синее небо, но даже тогда шпалы не сразу перестали
мелькать перед глазами. Я взглянул вперед: Крис с Тедди уж почти добрались
до конца моста, а вот с Верном происходило что-то неладное. Теперь он
находился лишь чуть впереди меня и двигался крайне медленно.
Я написал семь книг о различных парапсихологических явлениях: людях,
способных читать мысли, наделенных даром предвидения и тому подобных
вещах, но сам я испытал нечто вроде озарения единственный раз в жизни. Это
произошло именно в тот момент, на середине моста через Касл-ривер. Как
будто что-то подтолкнуло меня, заставив опуститься на корточки и пощупать
рельс. Ощущение было таким, словно я схватил извивающуюся железную змею:
рельс словно ходуном ходил.
Вам, конечно, знакома фраза "внутри у него все похолодело"? Выражение
более чем избитое, ведь так? Однако лично я просто не в состоянии как-то
по-другому передать то, что мне довелось в тот момент испытать. Позднее
чувство страха, и довольно сильное, мне приходилось испытывать
неоднократно, но никогда я не был в таком ужасе, как в ту минуту, когда
рельс трепыхался у меня в руке. Все, что находится у меня ниже горла,
превратилось в ледяную глыбу, по ноге побежала струйка мочи, нижняя
челюсть отвисла, язык прилип к небу, но хуже всего то, что меня словно
парализовало. Ни один мускул меня не слушался, руки и ноги напрочь
отказались двигаться. Это училось лишь какое-то мгновение, но мне
показалось, что прошла вечность.
Вслед за этим мозг мой будто электрошок пронзил, обострив все чувства
до предела. Я услыхал шум летящего где-то самолета и даже успел подумать,
как было бы замечательно оказаться там, на борту, сидя в мягком кресле у
иллюминатора с бутылкой "кока-колы" и разглядывая блестящую, извилистую
ленту незнакомой мне реки. Я видел каждую щепочку, каждое волоконце шпалы,
на которую присел, а в уголке глаза поблескивал рельс, за который я все
держался. Я отдернул руку - ладонь продолжала вибрировать, как будто
тысячи мелких иголок пронзили одновременно нервные окончания. Слюна во рту
приобрела вкус свернувшегося молока и стала какой-то наэлектризованной. Но
самое ужасное то, что я _н_е_ с_л_ы_ш_а_л_ приближающегося поезда, поэтому
не мог понять, откуда он появится - сзади или спереди, и на каком он
расстоянии. Это был поезд-невидимка, единственным признаком которого
оказался дрожащий рельс. Перед глазами промелькнула жуткая картина:
растерзанное тело Рея Брауэра, сброшенное в придорожную канаву. И нас ждет
то же самое, по крайней мере меня с Верном, а может, и меня лишь одного.
Мы сами заказали себе похороны.
Последняя мысль вывела меня из оцепенения, и я вскочил на ноги. Со
стороны я был, наверное, похож на чертика из табакерки, но самому мне мои
движения казались ужасно медленными, как при подводной съемке, когда
кинокамера следит за водолазом, медленно поднимающимся на поверхность с
глубины в пятьсот футов.
Однако на поверхность я так или иначе всплыл, стряхнув с себя
оцепенение.
- ПОЕЗД!!! - не своим голосом заорал я и, окончательно выйдя из
паралича, рванулся с места.
Голова Верна дернулась, словно от удара током. На лице его мелькнуло
искреннее изумление, но, увидев, как я, сломя голову, перепрыгивая с одной
шпалы на другую, он мгновенно понял, что это не шутка, и тоже бросился
бежать, уже не смотря под ноги.
Неожиданно меня охватила какая-то глупая ненависть к Крису: этот
хмырь уже был _в _б_е_з_о_п_а_с_н_о_с_т_и_. Я увидел, как он,
далеко-далеко впереди, на противоположном берегу, склонился, чтобы
пощупать рельс.
Моя левая нога вдруг провалилась в пустоту. Я выкатил глаза, неуклюже
взмахнул руками, но тут же восстановил равновесие и опять помчался, теперь
уже сразу вслед за Верном. Миновав середину моста, я, наконец, услышал
поезд. Он приближался сзади, со стороны Касл-рока. Звук этот, поначалу
низкий и невнятный, становился с каждой секундой громче, и уже можно было
разобрать отдельно рев мотора и мерный, вселяющий ужас перестук колес по
рельсам.
- А-а-а! - заорал Верн.
- Беги же, дьявол! - крикнул я, подталкивая его в спину.
- Не могу! Я боюсь упасть!
- Быстрей!
- А-а-а... КАРАУЛ!!!
Но он и в самом деле побежал быстрее. Его голая потная спина с
торчащими лопатками мелькала у меня перед глазами, мышцы ходили ходуном, а
позвонки то выпирали, то куда-то проваливались. Он, так же, как и я, не
выпускал из рук свернутые в скатку одеяла. Вдруг он чуть-чуть не
оступился, притормозил, и мне пришлось еще раз хлопнуть его по спине.
- Больше не могу, Горди! - взмолился он. - А-а-а... Мать твою!!!
- Быстрее, сукин ты сын! - взревел я, внезапно с ужасом ловя себя на
мысли, что мне вдруг... начинает это нравиться.
Подобное ощущение я испытал только однажды, да и то когда напился в
доску. Мне нравилось погонять Верна Тессио, словно теленка, которого ведут
на бойню...
Поезд загрохотал уже совсем близко - вероятно, он находился сейчас у
разъезда, где мы швыряли камешки в семафор. Я ждал, что мост вот-вот
завибрирует, и это будет конец.
- БЫСТРЕЙ ЖЕ, ВЕРН! БЫСТРЕ-Е-ЕЙ!!!
- О Боже, Горди, Боже, Боже... А-А-А!!!
Воздух прорезал оглушительный, протяжный гудок - это был голос самой
смерти: У-У-У-А-А!!!
Гудок на секунду оборвался, и я скорее не услышал, а всей кожей
ощутил крик Тедди и Криса: "_П_р_ы_г_а_й_т_е_! Прыгайте же!" В тот же миг
мост задрожал, и мы с Верном прыгнули.
Верн приземлился в песок у самого берега, а я скатился по откосу
прямо на него. Поезда я так и не увидел. Не знаю даже, заметил ли нас
машинист. Спустя пару лет я предположил, что, может быть, и не заметил,
однако Крис сказал на это: "Вряд ли он стал бы так гудеть, лишь только
чтобы попугать ворон..." А почему бы, собственно, и нет? Так или иначе,
тогда это было совершенно неважно. В момент, когда поезд проходил мимо, я
закрыл ладонями уши и чуть ли не зарылся головой в песок, лишь бы не
слышать оглушительного грохота и лязга, не ощущать обдавшей нас волны
раскаленного воздуха. Взглянуть на него не было ни сил, ни желания. Состав
оказался длиннющим, но я на него так и не посмотрел. На шею мне легла
теплая ладонь, и я сразу понял, что она принадлежала Крису.
Когда поезд, наконец, прошел (вернее, когда я
у_д_о_с...
