Роберт Джордан. Восходящая тень
страница №30
...а служат лишь Свету, как,впрочем, и все люди доброй воли.
- Бесспорно, - вставил первый мужчина в леопардовой маске, - о том,
чтобы Тарабон в какой бы то ни было форме подчинился Амадору, не может быть
и речи.
Остальные лорды поддержали его одобрительными возгласами.
- Разумеется, - отозвался Карридин, будто подобная мысль даже не
приходила ему в голову. - Об этом нет и речи. Просто, если вам требуется моя
помощь, я окажу ее - но только на оговоренных мною условиях. А коли они вас
не устраивают - что ж. Чадам Света и без того хватает работы, ибо Тень
подстерегает повсюду.
- Вы получите письменное подтверждение своих полномочий,
собственноручно подписанное королем, - промолвил седовласый человек в
львиной маске. Джайхим полагал, что это не кто иной, как сам Андрик, хотя об
этом никому не полагалось догадываться. Король не мог встречаться с
Инквизитором Руки Света, как, впрочем, и посещать питейные заведения, даже
такое, как "Сад серебряных бризов". Это могло бы вызвать более чем
нежелательные толки.
Карридин согласно кивнул:
- Хорошо. Как только я получу необходимые полномочия, Чада Света
возьмут под охрану Панарший Дворец и... не позволят сеятелям смуты и
раздоров воспрепятствовать возведению леди Аматеры в сан. Клянусь Светом!
Тарабонские лорды с видимым облегчением опустошили кубки.
Карридин понимал, что, если не обойдется без резни, эти люди попытаются
представить дело так, будто во всем виноваты Чада, а не король и армия
Тарабона. Вполне возможно, что, как только Аматера получит Панарший Венец и
Жезл Древа, еще несколько членов Ассамблеи присоединятся к мятежникам. Что
они будут говорить, не так уж важно - мятежники на то и мятежники, чтобы
клеветать на власть. Но если станет известно, что Аматера не была избрана
законно, воспламенится весь Танчико. Чтобы этого не случилось, и король, и
Панарх Тарабона будут ходить по струнке и превратятся, по сути, в марионеток
Пейдрона Найола.
Конечно, это не такое уж ценное приобретение - власть короля
распространялась в лучшем случае на несколько сот квадратных миль вокруг
Танчико. Но положение могло существенно измениться. Правда, для этого
потребовалось бы никак не меньше легиона Чад. Пяти сотен, которыми
располагал Карридин, для такого дела маловато. Но с помощью легиона-другого
можно сладить и с Преданными Дракону, и со всеми бунтовщиками. Можно даже
завершить войну Тарабона с Арад Доманом, если, конечно, в этих государствах
еще помнят, что воюют друг с другом. До Джайхима доходили слухи, что в Арад
Домане дела обстоят еще хуже, чем в Тарабоне.
По правде говоря, Карридину было безразлично, кто будет управлять
Тарабоном. Он по привычке исполнял свой служебный долг, но не мог думать ни
о чем, кроме того, что ему в любой момент могут перерезать горло. А
возможно, он будет мечтать о том, чтобы ему перерезали горло. Последнее
предупреждение было получено два месяца назад.
Он не задержался, чтобы выпить вина с тарабонскими лордами. Если они и
обиделись, то не подали виду, так как слишком нуждались в нем. Селиндрин
проводила его вниз, а мальчишка-прислужник подвел коня к парадному крыльцу.
Кинув мальчугану медяк, Карридин вскочил в седло и пустил вороного с места в
галоп. Толпившиеся на узких улочках оборванцы едва успевали отскочить в
сторону, давая ему дорогу. Карридин вряд ли заметил бы, попади какой-нибудь
голодранец под копыта. Невелика беда, попрошаек здесь развелось и так
слишком много. На улицах не продохнуть от прогорклого запаха потных, немытых
тел. Тамрину надо бы вымести всю эту шваль из города - пусть с ними возятся
засевшие в провинции бунтовщики. Сами мятежники Карридина не интересовали.
Справиться с ними нетрудно - достаточно распустить слух, что тот или иной
повстанческий вождь - Приспешник Темного. А это совсем просто. Стоит предать
нескольких пленных Руке Света, и они публично признаются, что и сами, и все
их соратники поклоняются Темному и едят детей... Признаются во всем, в чем
их заставят признаться. И вскоре вожаки мятежников останутся без поддержки -
все попросту разбегутся. Сложнее с Преданными Дракону - теми, кто открыто
заявляет, что выступает в поддержку Возрожденного Дракона. Этих обвинением в
Приспешничестве Темному не проймешь, да и чего ожидать от безумцев,
поклявшихся следовать за мужчиной, способным направлять Силу.
Но главную проблему представлял собой как раз этот человек, тот, за кем
они поклялись следовать, даже не зная его имени. Ранд ал'Тор. Где же он
скрывается? В стране насчитывалось не менее сотни разрозненных отрядов
Преданных Дракону, причем два из них были столь велики, что их уже можно
было назвать армиями. Все они сражались и с армией Тарабона - той, что еще
сохраняла верность Андрику, - и с мятежниками всех мастей, которые, со своей
стороны, ожесточенно дрались еще и друг с другом. Но Карридин не имел ни
малейшего представления о том, в каком из этих отрядов укрывается Ранд
ал'Тор. Он мог находиться на Равнине Алмот или даже в Арад Домане, где
творилось примерно то же, что и здесь. Но если он так далеко, Джайхим,
скорее всего, может считать себя покойником. Подъехав ко дворцу,
расположенному на Веране, служившему штаб-квартирой Чадам Света, он бросил
поводья одному из облаченных в белый плащ караульных и, не отвечая на
приветствия, вошел внутрь. Владелец этого причудливого нагромождения
куполов, шпилей, каменных кружев и тенистых висячих садов пытался предъявить
претензии на Трон Света, поэтому никто не возражал против того, что дворец
заняли. Менее всего сам хозяин, голова которого, а точнее, то, что от нее
осталось, до сих пор красовалась насаженной на пику над Лестницей Изменников
на Масете.
Карридин лишь мельком скользнул взглядом по изысканным тарабонским
коврам, богато инкрустированной костью и золотом резной мебели и прохладным
бассейнам с плещущими фонтанами. Нисколько его не трогали и широкие переходы
с золотыми светильниками и расписанные золотыми завитушками высокие потолки.
Этот дворец если не величиной, то изощренностью отделки мог поспорить с
лучшими зданиями Амадиции, но Карридин думал лишь о том, что в личных покоях
его дожидается фляяГка бренди.
Он еще не успел пересечь бесценный узорчатый ковер, вытканный синим,
алым и золотым, направляясь к резному поставцу, где находилась серебряная
фляжка с чудесным, двойной перегонки напитком, когда понял, что он не один.
Возле высокого узкого окна, выходившего в один из тенистых садов, стояла
женщина в облегающем бледно-алом платье. Ее медового цвета волосы были
заплетены в косы. Легкая вуаль не скрывала свежего, миловидного лица, карих
глаз и сочных, как бутон, розовых губ. Ни платьем, ни обликом она ничуть не
походила на дворцовую служанку.
- Кто ты такая? - раздраженно спросил Карридин. - Откуда взялась? А ну
убирайся, пока я не приказал вышвырнуть тебя вон!
- Угрожаешь, Борс? Тебе следовало бы встречать гостей полюбезнее.
Названное ею имя заставило Карридина содрогнуться. Он мгновенно
выхватил меч, намереваясь пронзить незнакомке горло, но тут воздух вокруг
него загустел и стал тяжелым и плотным, словно желе. Что-то швырнуло его на
колени и сдавило запястья, да так, что захрустели кости. Рука разжалась, и
меч упал на пол.
Сила, понял он, она использует Единую Силу. Проклятая колдунья из Тар
Валона! Более того, раз она назвала это имя...
- Помнишь, - произнесла она, подступая ближе, - ту встречу, на которой
сам Ба'алзамон показал нам лица Мэтрима Коутона, Перрина Айбара и Ранда
ал'Тора? - Она произнесла эти имена с отвращением, словно выплевывая,
особенно последнее. Глаза ее, казалось, могли прожигать сталь. - Вижу, что
помнишь! Значит, сообразил, что мне известно о тебе все. Ты отдал свою душу
Великому Повелителю Тьмы! - Неожиданно она рассмеялась - мелодично, словно
зазвенел колокольчик.
Пот выступил на лице Карридина. Она из Черных Айя, конечно же, из
Черных Айя. А он думал, что за ним явится Мурддраал, но надеялся, что это
произойдет не скоро. Ведь время еще есть! Пока еще есть!
- Я хотел убить Ранда ал'Тора, - прохрипел Карридин. - Хотел, но пока
не смог его разыскать. Меня предупреждали, что, если приказ не будет
выполнен, все мои родичи погибнут один за другим. Я буду последним - так мне
сказали. А ведь у меня есть двоюродные братья! Племянники и племянницы!
Осталась даже одна сестра. Дайте мне время! Время!
Женщина слушала, не сводя с него проницательных карих глаз. На ее
пухлых губах играла улыбка.
В отчаянии Карридин выложил ей, где и как можно найти и схватить Ванору
- расположение ее спальни, любимые места уединенных прогулок в лесу за
Карме-рой - все. Он говорил не умолкая, но надеялся, что сумеет позвать на
помощь. Возможно, стража сумеет убить проклятую ведьму?
Карридин открыл рот шире, намереваясь закричать, но невидимое густое
желе словно влилось ему в горло. Дышать, хоть и с трудом, он еще мог, но
выдавить из себя крик был не в силах и издавал лишь приглушенные стоны.
- Ты меня позабавил, - сказала она наконец, - Джайхим. Так, что ли, ты
здесь зовешься? Подходящая кличка для пса. Если будешь хорошим псом, я,
может быть, позволю тебе посмотреть, как умрет Ранд ал'Тор.
Карридину потребовалось не меньше минуты, чтобы понять: если он сможет
увидеть смерть Ранда ал'Тора, значит... значит, она не убьет его. Не сдерет
с него кожу, не сделает всего того, что виделось ему в кошмарах.
Он ведь знал: содрать заживо кожу - далеко не самое страшное, что можно
с ним сделать. Слезы облегчения заструились по его лицу. Рыдания сотрясали
его, хотя он оставался зажатым невидимыми тисками. Но тут тиски неожиданно
исчезли. Карридин упал на четвереньки, продолжая рыдать. Он никак не мог
остановиться.
Женщина подошла к Карридину и, схватив за волосы, запрокинула его
голову:
- А теперь послушай меня. Смерть Ранда ал'Тора - дело будущего, и ты
еще увидишь ее, если будешь хорошим песиком. Но сейчас у тебя другая задача.
Белоплащники должны занять Панарший Дворец.
- К-к-как?.. Откуда вы... - запинаясь, пробормотал он.
- Хороший пес не задает своей хозяйке вопросов. Я бросаю палку, а ты ее
приносишь. Я приказываю купать - ты кусаешь. Ясно? - На миг ее зубы блеснули
в улыбке. - Но, наверное, овладеть дворцом будет непросто. Там
расквартирован Панарший Легион - тысяча отборных гвардейцев. Они спят везде
- в залах, коридорах, внутренних двориках. У тебя воинов гораздо меньше.
- Ну, с ними... - Он запнулся, сглотнул и продолжил:
- С ними как раз никаких хлопот не будет. Им сообщат, что Аматера
законно избрана Ассамблеей. Именно Ассамблея...
- Не утомляй меня подробностями, Джайхим. Мне нет дела до того, как ты
овладеешь дворцом, хоть перебей всю эту Ассамблею. Когда ты выступишь?
- Потребуется дня три-четыре, чтобы заручиться гарантиями Андрика.
- Три-четыре дня, - задумчиво протянула она. - Три-четыре... Что ж,
может, это и неплохо. От небольшой задержки вреда не будет.
"Какую задержку она имеет в виду?" - с недоумением подумал Карридин, но
тут женщина продолжила, вышибив своими словами ту шаткую опору, что еще
оставалась у него под ногами:
- Итак, ты займешь дворец и отошлешь оттуда Панарший Легион...
- Это невозможно! - ахнул Карридин, но она дернула его за волосы, да
так, что он испугался, не сломает ли она ему шею и не снимет ли с него
скальп. Сопротивляться Джайхим не осмелился, тем паче что в тот же миг в его
тело - в лицо, грудь, спину, руки, ноги - вонзились тысячи невидимых игл.
- Невозможно, Джайхим? - тихонько проворковала она. - Что значит -
невозможно? Мне так не отвечают!
Иголки вонзились глубже, Карридин застонал, но, задыхаясь от спешки,
продолжал говорить, ибо должен был объяснить, что она действительно желает
невозможного:
- Как только Аматера будет облечена полномочиями Панарха, Легион
перейдет в ее подчинение. И если после этого я попытаюсь удержать Дворец,
она обратит своих воинов против меня, и Андрик придет ей на помощь. Против
Панаршего Легиона и тех воинов, которых король соберет с бастионов своего
Кольца, мне не устоять...
Она смотрела на Джайхима так долго, что тот покрылся потом, но не
решался даже моргнуть - тысячи впившихся игл не давали даже вздрогнуть.
- Ладно, - произнесла она наконец, - с Панархом я сама разберусь.
Иголки исчезли. Она отпустила его волосы, и Карридин с трудом поднялся,
пытаясь овладеть собой. Кажется, эта женщина способна прислушиваться к
разумным доводам. Может быть, с ней удастся договориться? Ноги Джайхима
дрожали, но он попытался придать голосу твердость:
- Даже если вам удастся повлиять на Аматеру...
- Я же сказала, не задавай вопросов и не болтай лишнего. Хороший пес
просто слушается свою хозяйку. Вот и ты слушайся, не то с тобой поиграет
Мурддраал. Тебе все ясно?
- Все, - удрученно ответил Карридин. Она продолжала сверлить Карридина
взглядом, пока тот не понял, что от него требуется. - Я сделаю все, что вы
прикажете... госпожа.
На миг она скривила губы в улыбке, отчего Карридин вспыхнул, и,
отвернувшись, словно он и вправду был собакой, причем собакой беззубой,
направилась к двери.
- Как... как вас зовут?
Она вновь насмешливо улыбнулась:
- Правильно. Пес должен знать, как зовут его хозяйку. Мое имя Лиандрин,
но я не желаю, чтобы его оскверняла собачья пасть. Мне это очень не
понравится.
x x x
Когда за Лиандрин закрылась дверь, Карридин, шатаясь, подошел к стулу с
высокой спинкой, инкрустированной резной костью, и рухнул на него. Фляжка
бренди оставалась на месте, но у Джайхима так скрутило желудок, что выпить
он не решался - боялся, что его вырвет. И что ей понадобилось в Панаршем
Дворце? Задаваться таким вопросом было опасно, но тарвалонская ведьма
внушала ему ужас и отвращение, хоть и служили они одному господину. И знает
она, подумал Джайхим, меньше, чем полагает сама. Ей и невдомек, что, имея на
руках королевскую грамоту, он может не бояться войска Тамрина. Да и Аматеры
тоже. Они заинтересованы в его молчании. Правда, и ему не нужна огласка.
Если все выйдет наружу, взбунтуется чернь, и Лорд Капитан-Командор будет
более чем недоволен. Чего доброго, заподозрит Карридина в стремлении к
личной власти, и тогда...
Джайхим обхватил руками голову, представив, как Пейдрон Найол
подписывает ему смертный приговор. Если это случится, собственные солдаты
Карридина не колеблясь схватят его и вздернут на виселицу. Если бы удалось
прикончить ведьму... Но ведь она обещала защитить его от Мурддраала.
Карридин чуть не разрыдался вновь. Колдунья ушла, но он в западне и связан
по рукам и ногам, а шею стягивает петля.
Должен же быть какой-то выход! Непременно должен! Но Карридин его не
находил - повсюду подстерегала смерть.
Лиандрин тенью проскользнула по анфиладам залов и коридоров, оставшись
не замеченной ни слугами, ни Белоплащниками, и через маленькую дверцу вышла
в узкий переулок позади дворца. Рослый молодой стражник поднял на нее глаза
со смешанным выражением облегчения и тревоги. Лиандрин не составило труда
убедить этого юнца пропустить ее во дворец - достаточно было хлестнуть его
разок, как кнутом, струйкой Силы. Правда, в случае с Карридином и этого не
понадобилось. Она поманила часового к себе. Долговязый простофиля
ухмыльнулся и склонился к ней, не иначе как в ожидании поцелуя. Ухмылка так
и застыла на его лице - тонкий стилет вонзился прямо в глаз. Обмякнув, он
рухнул на землю - Лиандрин легко отпрянула в сторону. Теперь уж он точно не
проболтается, даже ненароком. На руке у женщины осталось лишь крохотное
пятнышко крови.
Она всегда тайно завидовала Чесмал и даже Рианне, умевшим убивать с
помощью Силы. Как ни странно, такая способность - останавливать сердце или
доводить кровь до кипения - была сродни умению Исцелять. Сама Лиандрин могла
Исцелить разве что царапину, да и вовсе к тому не стремилась.
В конце переулка ее дожидался покрытый красным лаком, богато отделанный
золотом и резной костью портшез, окруженный дюжиной телохранителей, похожих
на стаю голодных волков. Они легко прокладывали путь сквозь уличную толпу,
разгоняя зазевавшихся прохожих древками копий. Само собой, все они давно
предались Великому Повелителю Тьмы. О самой Лиандрин им было известно мало,
зато они твердо усвоили, что всякий вызвавший ее неудовольствие исчезает без
следа.
Она и ее спутницы занимали просторный двухэтажный особняк с плоской
крышей, беленный штукатуркой. Располагался он на склоне холма Веране - самом
восточном полуострове Танчико. Принадлежал он купцу, также поклявшемуся в
верности Великому Повелителю. Лиандрин, конечно, предпочла бы жить во дворце
и надеялась, что когда-нибудь займет королевские палаты на Масете. С детства
дворцы лордов вызывали у нее зависть. Однако до поры до времени разумнее
было не высовываться. Хотя этим простофилям из Тар Валона никогда не
догадаться, что она и ее спутницы в Танчико, Башня наверняка их ищет, и
ищейки Суан Санчей вынюхивают повсюду.
Оставив охранников и носильщиков во внутреннем дворике, Лиандрин вошла
в дом. Купец оставил в ее распоряжении всю свою прислугу, но этого было
маловато, чтобы обслуживать одиннадцать почти не выходивших на улицу женщин.
Когда Лиандрин вошла, одна из служанок, цветущая темноволосая женщина по
имени Гилдин, подметала мощенный красной и белой плиткой пол.
- Где все? - требовательно спросила Лиандрин.
- В малой гостиной. - Гилдин указала напротив, на двойную дверь с
арочным проемом, будто сомневалась в том, что Лиандрин знает, как какие
помещения называются. Та сердито поджала губы. Эта дерзкая служанка не
выказывала ни малейшего почтения, даже не сочла нужным присесть в реверансе
или поклониться. Правда, Гилдин не знала, кто такая Лиандрин, но несомненно
догадывалась, что та занимает достаточно высокое положение, - недаром купец
уступил ей дом, спровадив семью в какую-то лачугу.
- Тебе велено заниматься уборкой, не так ли? А не торчать здесь!
Работай, работай, а то кругом не продохнуть от пыли. Я проверю и, если найду
хоть пылинку, прикажу тебя выпороть! - Лиандрин прищелкнула зубами - эту
манеру она подхватила у знати и богачей и порой даже сама забывала, что ее
отец торговал фруктами с тележки. Правда, когда она сердилась, с языка ее то
и дело слетали простонародные выражения - слишком уж велико было напряжение
и томительно ожидание. - Работай! - бросила она напоследок и, войдя в
гостиную, захлопнула за собой дверь.
В гостиной собрались не все, что раздосадовало ее еще больше.
Круглолицая Элдрит Джондар сидела за инкрустированным ляпис-лазуритом
столиком возле шпалеры и сосредоточенно делала выписки из какого-то ветхого
манускрипта, то и дело рассеянно вытирая перо о рукав темного шерстяного
платья. Мариллин Гемалфин сидела возле узенького оконца и, мечтательно глядя
на плескавшийся в маленьком дворике крошечный фонтан, почесывала за ухом у
старой, костлявой рыжей кошки.
Кажется, она не обращала внимания на то, что все ее зеленое шелковое
платье в кошачьих шерстинках. Обе они были из Коричневой Айя, но, узнай
Мариллин, что ее приблудные коты то и дело пропадают по вине Элдрит,
скандала не миновать.
Обе из Коричневых. Порой Лиандрин забывала, что они уже не Коричневые
сестры, так же как и она сама не Красная. Даже теперь, когда все они стали
Черными, каждая сохранила черты Айя, к которой принадлежала прежде. Взять
хотя бы двух бывших Зеленых. Джини Кайд, красавица с лебединой шеей и
медно-золотистой кожей, носила самые тонкие и облегающие шелковые платья,
какие только могла раздобыть, и, посмеиваясь, заявляла, что сойдут и такие,
раз в Тарабоне не принято одеваться так, чтобы можно было привлечь внимание
мужчины. Джини была из Арад Домана, а о доманийках ходила дурная слава из-за
их слишком откровенной манеры одеваться. Асне Зерамене, темноглазая, с
орлиным носом, в простом светло-сером платье с высоким воротом, по сравнению
с Джини выглядела прямо-таки скромницей, но при этом не раз сокрушалась, что
ей пришлось распрощаться со Стражами. Что же до Рианны Андомеран... Черные,
с яркой серебристой прядью над левым ухом волосы обрамляли холодное,
самоуверенное лицо. Такая надменность была свойственна лишь Белым.
- Дело сделано, - объявила Лиандрин. - Белоплащники под началом
Джайхима Карридина займут для нас Панарший Дворец. Само собой, он понятия не
имеет, что к нам наведаются гости...
Некоторые сестры при упоминании о Белоплащниках скривились. Сменив Айя,
они не изменили отношения к мужчинам, ненавидевшим способных направлять Силу
женщин.
- ...и вот что любопытно. Этот болван решил, будто я явилась убить его
за то, что он не сумел убить Ранда ал'Тора.
- Бессмыслица, - нахмурившись, пробормотала Асне. - Конечно, нам
необходимо держать его в руках, но убивать-то зачем? Ранд нужен нам живым. -
Неожиданно она негромко рассмеялась низким грудным смехом:
- А раз уж необходимо держать его в руках, может, я этим и займусь.
Насколько мне известно, он недурен собой.
Лиандрин фыркнула - сама она не испытывала к мужчинам ни малейшего
интереса.
- Нет, - обеспокоенно покачала головой Рианна, - это не бессмыслица.
Смысл здесь есть, и он меня тревожит. Выходит, нам приказывают одно, а
Карридину совсем другое. Могу лишь предположить, что среди Отрекшихся нет
единства.
- Отрекшиеся, - пробормотала Джини и скрестила руки на груди. Тонкий
белый шелк отчетливо очертил ее грудь. - Чего стоят заверения в том, что
после возвращения Великого Повелителя мы будем править миром? Отрекшиеся
попросту сотрут нас в порошок в своих сварах. Где уж нам выстоять против них
- хоть против кого-нибудь из них.
- Гиблый огонь, - заявила Асне. Ее раскосые темные глаза вызывающе
блеснули. - Погибельный огонь может уничтожить даже Отрекшегося. И у нас
есть возможность им овладеть.
Действительно, один из тер'ангриалов, похищенных ими из Башни, -
черный, рифленый стержень чуть менее двух футов длиной - был предназначен
именно для этого. Ни одна из них, даже сама Лиандрин, не знала, почему им
было приказано унести из Тар Валона этот предмет. Как и многие другие, его
просто приказали взять, не объясняя причин. Некоторые приказы приходилось
выполнять, не задавая вопросов, однако Лиандрин очень хотелось утаить и
прибрать к рукам хоть один ангриал. Джини громко фыркнула:
- Есть возможность, как же! Можно подумать, кто-нибудь из нас умеет
обращаться с этим тер'ангриалом. Ты что, забыла, как я чуть не погибла,
когда решила проверить его в действии? Да еще и судно едва не потопила. Мы
могли пойти ко дну, так и не добравшись до Танчико, вот была бы потеха.
- Какая нам нужда в разящем огне, - заметила Лиандрин. - Если мы сможем
накинуть узду на Возрожденного Дракона, остерегаться придется Отрекшимся, а
не нам... - Неожиданно она осеклась, осознав, что в помещении находится
кто-то посторонний. Гилдин копошилась в углу, протирая резной стул с низкой
спинкой. - А ты что здесь делаешь? - возмущенно воскликнула Лиандрин.
- Пыль вытираю, - спокойно ответила служанка, выпрямляясь. - Вы же мне
сами велели.
Лиандрин едва не хлестнула ее Единой Силой. Еле сдержалась, и вовремя.
Гилдин не знала, что они Айз Седай, и не должна была знать. Да и вряд ли она
успела услышать что-то важное.
- Ступай к повару, - с холодной яростью в голосе произнесла Лиандрин, -
и передай, что тебя велено отхлестать ремнем. Да как следует. И пока не
вытрешь всю пыль, будешь сидеть голодная! - Из-за этой нахалки Лиандрин
вновь сбилась на простонародную речь, что разозлило ее еще больше.
Мариллин встала, потерлась носом о нос рыжей кошки и вручила ее Гилдин.
- Когда повар покончит с тобой, скажи, чтобы он покормил кошку
сметаной. Да пусть отрежет ей баранинки, только немного и помягче. У бедной
кошечки зубки не больно хороши.
Гилдин смотрела на Мариллин не моргая, губы ее были сжаты.
- Ты чего-то не поняла? - спросила Мариллин.
- Все поняла, - процедила сквозь зубы служанка. Может, до нее и впрямь
не сразу доходит. В конце концов, что взять с прислужницы - она ведь им не
ровня. После того как Гилдин с кошкой на руках вышла из комнаты, Лиандрин
выждала минуту, а потом рывком распахнула дверь. В коридоре никого не было.
Служанка не подслушивала. Лиандрин не доверяла этой Гилдин, как, впрочем, и
всем остальным.
- Мы должны заботиться только о том, что касается нас напрямую, -
промолвила она, плотно прикрыв дверь. - Элдрит, нашла ты что-нибудь важное в
книгах?
Пухленькая женщина встрепенулась и, в первый раз оторвавшись от
потрепанного пожелтевшего манускрипта, обвела взглядом комнату. Кажется, она
даже удивилась, увидев перед собой Лиандрин.
- Что? Важное? Нет, похоже, пока нет. Попасть в Королевское
Книгохранилище непросто, и если я вздумаю вырвать страницу-другую, об этом
сразу станет известно библиотекарям. А если бы мне пришло в голову
отделаться от библиотекаря, я бы вовсе ничего не смогла там отыскать. Не
книгохранилище, а настоящий лабиринт. Ну а эту книжицу я откопала в лавке,
рядом с королевским дворцом. Довольно интересный трактат о...
Обняв саидар, Лиандрин смела манускрипт на пол.
- Если он не о том, как можно управлять Рандом, пусть хоть сгорит!
Насчет того, что мы ищем, ты что-нибудь разузнала?
Элдрит рассеянно уставилась на разбросанные по полу листы:
- Ну, как сказать... Оно находится в Панаршем Дворце...
- Тоже мне новость! Об этом ты еще два дня назад говорила...
- ...и это должен быть тер'ангриал. Чтобы взять под контроль человека,
способного направлять Силу, необходимо Силу и использовать, причем строго
определенным способом, а значит, нужен тер'ангриал. Скорее всего мы найдем
его среди тех диковин, что выставлены на обозрение в Панаршем Дворце или там
же в хранилищах.
- Это все известно, а можешь ты сказать хоть что-нибудь новенькое? -
Усилием воли Лиандрин заставила себя говорить спокойно. - Ну хоть
что-нибудь?
Элдрит неуверенно заморгала:
- Ну... вообще-то... Нет, ничего.
- Ну и ничего страшного, - заметила Мариллин. - Через несколько дней
они тут обретут своего драгоценного Панарха, тогда мы начнем поиски. Мы
проверим все до последнего подсвечника и непременно найдем то, что нам
нужно. Удача не за горами, Лиандрин. Вот увидишь, мы наденем на Ранда
ал'Тора поводок и научим его служить, подавать лапу и приносить палку.
- Точно, - с довольным видом поддакнула Элдрит, - наденем поводок.
Лиандрин очень надеялась, что так и случится. Она уже устала ждать,
устала скрываться. Люди должны склонить перед ней колени. Так было обещано.
Ради этого она презрела прежние обеты и принесла новые.
x x x
Едва Эгинин через кухонную дверь вошла в свой маленький домик, она
почувствовала присутствие постороннего, но не подала виду. Сбросив маску и
кинув на стол джутовый мешок, она направилась прямиком к камину, рядом с
которым стояло ведерко с водой. Наклонившись якобы за черпаком, она
просунула руку в потайную щель, где был припрятан маленький, не более фута
длиной, всегда заряженный арбалет. Стрелял он недалеко, но острый стальной
наконечник стрелы был смазан мгновенно действующим смертельным ядом.
В углу комнаты стоял светловолосый, голубоглазый мужчина средних лет,
привлекательный, хотя, на взгляд Эгинин, слишком худощавый. Арбалет он,
конечно же, заметил, но ничуть не обеспокоился. Несомненно, через забранное
железной решеткой окно он видел, как она пересекала маленький дворик.
- Ты считаешь, что я опасен? - спросил незнакомец.
Она, разумеется, узнала говор своей родины, но арбалета не опустила.
- Кто ты такой?
Вместо ответа он медленно - значит, помнил, что находится под прицелом,
- запустил два пальца в поясной кошель и извлек оттуда нечто маленькое и
плоское. Эгинин знаком велела ему положить предмет на стол и отойти.
Когда незваный гость вернулся в свой угол, она подошла поближе и, не
спуская с него глаз и не отводя самострела, взяла оставленную вещицу. Это
была оправленная в золото костяная пластинка с гравировкой в виде башни и
ворона. Глазами ворона служили черные сапфиры. Ворон служил символом
императорской фамилии, а Башня Воронов - Имперской службы справедливости.
- Обычно этого бывает достаточно, - промолвила Эгинин, - но мы
находимся далеко от Шончан, и в здешних краях надо быть начеку. Есть у тебя
другие доказательства?
Молча улыбаясь, он снял кафтан, развязал шнурки и стянул рубаху. На
каждом его плече была татуировка - такая же, как и изображение на пластинке.
Такую татуировку имело большинство Взыскующих Истину. Похитить пластинку
Взыскующего, конечно, возможно, но никто не стал бы помечать себя этими
знаками. Носить воронов означало быть собственностью императорской семьи.
Согласно преданию, лет триста назад одна глупая парочка - молодой лорд и
леди, - перепив вина, сделали себе ради шутки такие татуировки. Когда об
этом узнала Императрица, виновных призвали ко Двору Девяти Лун и заставили
драить полы, обратив в пожизненных рабов, принадлежащих императорскому дому.
Возможно, этот Взыскующий был их потомком.
- Приношу свои извинения, Взыскующий Истину, - сказала она, опуская
арбалет. - Что привело тебя ко мне?
Имени Эгинин не спрашивала - он все равно назвал бы вымышленное. Пока
Взыскующий неторопливо одевался, она держала его знак в руке. Он не спешил,
что было тонким напоминанием о том, кто есть кто. Она - капитан корабля, а
он всего лишь раб, орудие в руках власти. Но в качестве Взыскующего этот раб
обладал огромными полномочиями. Ему надлежало повиноваться беспрекословно.
По закону он был вправе послать Эгинин за веревкой, а потом связать ее перед
допросом, и отказ от ответа, не говоря уже о попытке скрыться от
Взыскующего, считался государственным преступлением. Эгинин никогда в жизни
не нарушала законов и, уж конечно, не злоумышляла против Хрустального Трона.
Но мало ли какие вопросы станет задавать этот человек и каких ответов
потребует... Канторин далеко, а вот арбалет у нее под рукой. Безумная мысль.
Смертельно опасная мысль.
- По воле Императрицы я нахожусь на службе у Верховной Леди Сюрот и
Коринне и, согласно ее велению, проверяю, как идут дела у посланных ею в эти
края агентов, - сказал Взыскующий Истину.
Проверяет? Что тут проверять, да еще Взыскующему?
- От моряков с курьерских судов я об этом не слышала, - промолвила
Эгинин.
Взыскующий улыбнулся еще шире, и она залилась краской. Разве стали бы
матросы говорить о Взыскующем? Он, однако, уже зашнуровывая рубаху, ответил:
- Не стоит из-за меня подвергать лишнему риску наши курьерские суда. По
своим делам я плаваю на судах одного местного контрабандиста - Байла Домона.
Они заходят во все порты и Тарабона, и Арад Домана.
- Я слышала о нем, - промолвила Эгинин. - Ну и как дела? Хорошо?
- Здесь, пожалуй, что да. Я рад, что ты правильно поняла полученные
инструкции. Среди прочих то же можно сказать только об Взыскующих. Жаль, что
среди Хайлине больше нет Взыскующих. - Накинув на плечи кафтан, он забрал у
нее свою табличку. - Были кое-какие недоразумения в связи с дезертировавшими
сул'дам. Нельзя допустить, чтобы об этом пошли слухи. Лучше будет, если они
попросту исчезнут.
Лишь потому, что не успела вполне осмыслить услышанное, Эгинин не
изменилась в лице. Ей рассказывали, что после разгромов в Фалме во время
панического бегства сул'дам были оставлены на произвол судьбы и некоторые из
них разбежались кто куда. Приказ, полученный ею от самой Верховной Леди
Сюрот, строжайше предписывал отыскивать беглянок и возвращать их, хотят они
того или нет. Устранять их разрешалось лишь при невозможности вернуть. Это
считалось крайней мерой. До сих пор.
- Жаль, что в этих краях понятия не имеют о каф, - промолвил он. - Даже
в Канторине каф по-прежнему доступен лишь Высокородным. Во всяком случае,
так обстояли дела перед моим отплытием. Может быть, с тех пор там побывали
суда из Шончан. Впрочем, сойдет и чай. Сделай-ка мне чаю.
Эгинин чуть не сшибла его со стула. Этот человек - раб! Но в то же
время он - Взыскующий. Она заварила чай и подала ему. Он пил, а она стояла
рядом с чайником в руке и подливала в чашку. Хорошо еще, что он не велел ей
нацепить вуаль и станцевать на столе.
Затем Взыскующий потребовал, чтобы она принесла перо, бумагу и чернила,
и разрешил наконец сесть, но лишь для того, чтобы она нарисовала карту
Танчико со всеми оборонительными сооружениями и обозначила на ней каждый
населенный пункт в окрестностях, о котором имела хотя бы малейшее
представление, а вдобавок подробно изложила свои соображения по поводу
соотношения сил и ориентации здешних соперничающих клик и их вооруженных
отрядов за городскими стенами.
Когда Эгинин закончила, Взыскующий сунул бумаги в карман, велел ей
отослать содержимое джутового мешка со следующим нарочным судном и ушел,
одарив ее на прощание загадочной улыбкой и предупредив, что через две-три
недели, возможно, наведается снова - разузнать об успехах.
Эгинин осталась за столом и довольно долго сидела неподвижно. Все, что
она нарисовала и написала, содержалось в отправленных ею ранее донесениях.
Возможно, он заставил ее проделать эту бессмысленную работу в отместку за
то, что она вынудила его показать воронов. Стражи Последнего Часа своими
воронами щеголяли, но Взыскующие в большинстве своем скрывали татуировки.
Хорошо еще, если в ее отсутствие он не побывал в подвале. А что если все же
побывал и ждал, когда она об этом заговорит первая?
Крепкий висячий замок выглядел нетронутым, но Взыскующие, как
поговаривали, умели открывать любые замки без ключа. Достав свой ключ из
поясного кошеля, Эгинин отомкнула замок и по узенькой лестнице спустилась
вниз.
Стоявшая на полке лампа освещала подвал с грязным низким потолком,
земляным полом и голыми кирпичными стенами. Отсюда было убрано все, что
можно было использовать для побега. В нос ударило зловоние, исходившее от
бадьи с нечистотами. У стены, на грубых шерстяных одеялах, сидела с унылым
видом женщина в грязном платье. Заслышав шаги, она подняла голову. Ее темные
глаза смотрели на Эгинин со страхом и мольбой. Эта женщина была первой
сул'дам, которую Эгинин удалось изловить. Первой и единственной. После того
как Эгинин нашла Бетамин, других она уже не искала. С тех пор пришло и ушло
не одно курьерское судно, а Бетамин так и сидела в подвале.
- Сюда кто-нибудь заходил? - спросила Эгинин.
- Нет. Я слышала шаги наверху, но... нет. - Бетамин умоляюще протянула
руки. - Эгинин, прошу тебя. Это ужасная ошибка. Ты ведь знаешь меня уже
десять лет. Сними с меня эту проклятую штуку. - На шее ее красовался
серебристый ошейник, соединенный поводком с висевшим на крюке в нескольких
футах над головой браслетом из того же металла. Ошейник оказался на ней
почти случайно - просто не нашлось веревки, чтобы связать ее, - а вот
результат был совершенно неожиданным.
- Дай мне браслет, - сердито сказала Эгинин. Сердилась она не на
Бетамин - причин для раздражения хватало и без нее. - Дай сюда ай'дам, и я
сниму ошейник.
Бетамин поежилась и уронила руки.
- Это ошибка, - пробормотала она. - Страшная ошибка.
Но при этом даже не потянулась к браслету. Тогда, в первый раз, она,
пытаясь бежать, сбила Эгинин с ног и, уже одолев лестницу, вдруг повалилась
на пол, корчась и стеная. Эгинин была ошарашена. Такого она не могла себе и
представить. Задачей сул'дам было управлять с помощью устройства, именуемого
ай'дам, женщинами, способными направлять Силу, которых именовали дамани.
Направлять Силу могли именно дамани, а никоим образом не сул'дам. Ай'дам мог
воздействовать только на женщин, способных направлять Силу, и ни на каких
других. О мужчинах речи не шло, мальчиков, обнаруживавших такую способность,
немедленно убивали. Только женщина, способная направлять Силу, когда на нее
надевали ошейник, оказывалась неразрывно связанной с браслетом, который
носила на запястье су л дам, и не могла самостоятельно отойти даже на
несколько шагов. Взбираясь по лестнице и запирая за собой дверь, Эгинин
ощутила смертельную усталость. Она была бы не прочь выпить чаю, но
оставшийся от Взыскующего уже остыл, да и осталось-то чуть-чуть, а
заваривать снова не было желания. Она села и достала из джутового мешка
ай'дам. Для нее это была всего лишь искусно сработанная серебряная вещица,
которой сама она не могла воспользоваться и с помощью которой никто не мог
воздействовать на нее. Ну, разве что треснуть по голове.
Но, хотя Эгинин была уверена, что ай'дам не может на нее подействовать,
прикоснувшись к нему, она с трудом уняла дрожь. Женщин, умеющих направлять
Силу, она считала не людьми, а опасными животными. Ведь это по их вине
произошел Разлом Мира. Если не держать их под контролем, они всех обратят в
своих рабов. Именно этому ее учили с детства. В Шончан все верили в это уже
тысячу лет. Только вот странно, что здесь, за морем, ничего подобного вроде
бы не наблюдалось. Нет, надо гнать прочь такие глупые и опасные мысли. Они
до добра не доведут.
Спрятав ай'дам в мешок, она, чтобы успокоиться, принялась мыть чайную
посуду. Эгинин любила чистоту и гордилась тем, что даже здесь содержала
кухню в образцовом порядке. За делами она и сама не заметила, как заварила
свежего чаю. Ей не хотелось думать о Бетамин, но и не думать было бы опасно
и глупо. Снова усевшись за стол, она добавила в крепкий темный чай меду. Не
каф, конечно, но на худой конец сгодится.
Итак, Бетамин, что бы там она ни твердила, может направлять Силу. А
обладают ли такой способностью другие сул'дам ? Не потому ли Верховная Леди
Сюрот желает, чтобы все оставленные в Фалме сул'дам были убиты? Но это
немыслимо! Невозможно! Каждый год по всему Шончан проводились тщательные
проверки. Каждую девушку, обладавшую хотя бы зачатками способности
направлять Силу, вычеркивали из списков граждан. Она переставала
существовать даже для своей семьи и становилась дамани. Те же испытания
выявляли девушек, способных сделаться сул'дам, - тех, которые могли
управляться с браслетом.
Ни одна женщина не могла уклониться от ежегодной проверки.
Освобождались только старухи, так как было ясно, что способность направлять
Силу у них уже не проявится. И как можно было хотя бы одну девушку принять
за сул'дам, если она дамани? Но Бетамин сидела в подвале, и ай'дам удерживал
ее крепче, чем якорь.
Одно было несомненно: это открытие таило в себе огромные возможности,
но и огромный риск. Оно могло затронуть интересы Взыскующих, Высокородных, а
то и самого Хрустального Трона.
Здесь требуется осмотрительность - простой капитан может погибнуть
мучительной смертью из-за одного опрометчивого слова. Чтобы избежать Смерти
Десяти Тысяч Терзаний, необходимо узнать как можно больше. А значит,
придется раздать еще больше денег всяким пронырам и проходимцам вроде Гелба,
а также разыскать других сул'дам и выяснить, свяжет ли ай'дам их. А
дальше... Дальше пока лучше не заглядывать. Ей предстоит плавание среди
рифов без лоцмана и лотового на носу.
Коснувшись заряженного смертоносной стрелой арбалета, Эгинин поняла,
что во всяком случае еще одно для нее также несомненно. Она не собирается
безропотно принимать смерть от рук Взыскующих Истину ради того, чтобы леди
Сюрот сохранила свою тайну. Равно как и ради чего бы то ни было другого.
Мысль эта до крайности походила на измену, но прогнать ее не удавалось.
Глава 39. ЧАША ВИНА
Когда Илэйн с аккуратным узелком вышла на палубу, заходящее солнце уже
касалось воды за горловиной гавани Танчико. Матросы крепили канаты, чтобы
пришвартовать "Танцующий по волнам" к длинному причалу самого западного
полуострова, где уже выстроилось множество судов. Часть команды сворачивала
паруса. За линией причалов вздымались холмы, на склонах которых раскинулся
белокаменный город с бесчисленными куполами, шпилями и сверкающими
полированными флюгерами. Примерно в миле к северу отсюда - если она
правильно помнила карту - должен находиться Великий Круг. Перекинув узел
через плечо, на котором уже висела кожаная сума, Илэйн направилась к
сходням, чтобы присоединиться к Найнив, Койн и Джорин. Казалось непривычным
вновь видеть обеих сестер полностью одетыми - в ярких, расшитых шелковых
блузах, подобранных в тон широченным шароварам. К серьгам и даже кольцам в
носу Илэйн уже успела привыкнуть, вид тоненькой золотой цепочки, тянувшейся
поперек загорелой щеки, тоже больше не смущал ее.
Том и Джуилин, стоявшие поодаль, выглядели несколько подавленно. Найнив
оказалась права: когда пару дней назад им открыли, хотя и не полностью,
истинную цель этого путешествия, обоим стало не по себе. Они считали, что
двум молодым женщинам - это им-то! - для такого дела недостает опыта и
умения. Правда, стоило Найнив пригрозить, что их пересадят на судно Морского
Народа, плывущее в обратном направлении, и оба приумолкли. По крайней мере,
в ту минуту, когда Торам с дюжиной матросов готов был насильно запихать их в
шлюпку и отправить к кораблю. Илэйн пригляделась к их угрюмым, недовольным
физиономиям и решила, что они еще будут своевольничать.
- Куда ты отправишься теперь, Койн? - спросила Найнив, когда Илэйн
подошла поближе.
- В Дантору и Айл Джафар, - ответила Госпожа Парусов, - а после в
Канторин и Айл Сомера. Если будет угодно Свету, я повсюду разнесу весть о
явлении Корамура. Но здесь придется немного задержаться: если я и сейчас не
позволю Тораму торговать, он взбунтуется.
Муж ее, обнаженный по пояс, но снявший на сей раз свои странные
стеклышки в проволочной оправе, непринуждено беседовал на причале с
мужчинами в мешковатых белых штанах и кафтанах с вышитыми на плечах
завитушками. Все тарабонцы носили темные цилиндрические шляпы с прозрачными
вуалями. На лицах усатых мужчин эти вуали выглядели препотешно.
- Да ниспошлет вам Свет удачное плавание, - произнесла Найнив,
закидывая узел за спину. - Если до вашего отплытия мы узнаем, что вам грозит
опасность, то непременно предупредим.
Койн и ее сестра были на удивление спокойны; похоже, Черные Айя их не
слишком тревожили. Весть о Корамуре - вот что было для них по-настоящему
важно.
Джорин поцеловала кончики своих пальцев и коснулась ими губ Илэйн:
- Мы еще встретимся, если то будет угодно Свету.
- Непременно, если будет на то Его воля, - ответила Илэйн, повторяя
жест Ищущей Ветер. Выглядел он странно, но девушка знала, что такое прощание
принято у Морского Народа лишь между близкими родственниками и любовниками,
а в иных случаях это - знак большого уважения. Ей будет недоставать Джорин.
За время плавания они сблизились; она многому научилась у Джорин и сама
кое-чему ее научила. Теперь Джорин сплетает потоки Огня намного лучше.
Сойдя со сходен, Найнив облегченно вздохнула. Маслянистый напиток,
которым пичкала ее Джорин, на второй день помог утихомирить желудок, но,
пока на горизонте не появился Танчико, Найнив все равно было не по себе.
Едва ступив на берег, мужчины, хоть никто их об этом не просил, приняли меры
предосторожности. Джуилин, с узлом на спине, шел впереди. Он держался
настороже и обеими руками сжимал свой посох. Замыкал шествие Том Меррилин.
Несмотря на хромоту, седину и плащ менестреля, он каким-то образом ухитрился
придать себе внушительный и грозный вид.
Найнив поджала губы, но возражать не стала, что Илэйн сочла вполне
оправданным и разумным. Толпившиеся на причале узкоглазые люди с голодными
лицами слишком уж внимательно приглядывались к сошедшим на берег женщинам.
Илэйн полагала, что любой из этих молодчиков готов перерезать ей горло в
надежде обнаружить под платьем припрятанные деньжата - платье-то на ней
как-никак шелковое.
Не то чтобы Илэйн боялась нападения, - она не сомневалась, что без
труда одолеет двоих-троих грабителей. Пугала ее возможная огласка. Что толку
прикидываться, будто не имеешь отношения к Белой Башне, если придется
использовать Силу на глазах у доброй сотни людей? Зачем тогда было снимать и
прятать кольцо Великого Змея? Пусть уж Том и Джуилин напускают на себя
свирепый вид. Жаль, что их только двое - тут бы и десяток сопровождающих не
повредил.
Неожиданно с палубы небольшого суденышка раздался громкий крик:
- Вы?! Да никак это вы! Вот так встреча! Здоровенный круглолицый детина
в зеленом шелковом кафтане спрыгнул на причал и, не обращая внимания на
посох Сандара, уставился на Илэйн и Найнив. Судя по выговору, бороде и
отсутствию усов, он был иллианцем. Илэйн показалось, что где-то она его уже
видела.
- Мастер Домон? - после некоторого замешательства промолвила Найнив,
дергая себя за кончик косы. - Байл Домон?
Он кивнул:
- Я самый и есть. Вот уж не чаял увидеть вас снова. Там, в Фалме, я
ждал вас, пока не пришло время уносить ноги, ну а потом отчалил, не то от
моего корабля остались бы одни головешки.
И тут Илэйн узнала его. Этот человек подрядился вывезти их из Фалме, но
хаос охватил город прежде, чем они успели добраться до корабля. Судя по
щегольскому наряду, дела у него с тех пор шли совсем неплохо.
- Рада видеть вас снова, - суховато промолвила Найнив, - но, вы уж
простите, мы торопимся. Нам надо найти пристанище в городе.
- Это не так-то просто. Танчико переполнен народом, того и гляди
лопнет. Но я знаю одно местечко, где мое слово кое-что значит. Я и правда не
мог дольше задерживаться в Фалме, но все равно чувствую себя так, словно
подвел вас, вот и хочу помочь чем могу. - Неожиданно Домон взглянул на них с
беспокойством. - А сюда вы зачем пожаловали? Неужто и здесь случится то же,
что в Фалме?
- Нет, мастер Домон, - произнесла Илэйн, пока Найнив колебалась, -
разумеется, нет. И мы будем рады воспользоваться вашей помощью.
Вопреки ее ожиданиям Найнив не стала протестовать. Она лишь задумчиво
кивнула и представила друг другу мужчин. Бросив взгляд на плащ Тома, Домон
приподнял бровь, а тайренский наряд Сандара заставил его нахмуриться. Ловец
воров тоже смотрел на иллианца исподлобья. Ни тот ни другой не промолвили ни
слова, однако было ясно, что старая вражда между Тиром и Иллианом дает о
себе знать даже в Танчико. Ну что ж, если они вздумают дать ей волю,
придется поговорить с ними построже.
По пути с причала Домон рассказывал о том, что приключилось с ним после
бегства из Фалме. Выяснилось, что он и впрямь изрядно преуспел в делах.
- О дюжине хороших судов для прибрежного плавания панаршие сборщики
налогов, конечно, знают, - посмеивался Байл, - но им и невдомек, что у меня
есть еще четыре судна с большой осадкой.
Трудно было поверить, что такое богатство за столь короткое время
заработано честным путем. Илэйн дивилась тому, что он, не таясь, говорит об
этом на причале, где полно народу.
- Именно, - хмыкнул он, будто прочитав ее мысли, - понятное дело, я
промышляю контрабандой. Барыши, скажу я вам, такие, о каких раньше и не
мечтал. Ну а поскольку я не скуплюсь и добрая десятина моих доходов оседает
в карманах здешних таможенников, они закрывают на все глаза и предпочитают
помалкивать.
Два тарабонца в шляпах с вуалями, держа сцепленные руки за спиной,
чинно проследовали мимо. На шее у каждого висел массивный медный ключ -
по-видимому, отличительный знак должностного лица. Оба поприветствовали
Домона кивком, как старого знакомого. Тома это, казалось, потешало, а вот
Сандар посматривал и на контрабандиста, и на чиновников с равным
неодобрением. Будучи ловцом воров, он, естественно, испытывал неприязнь ко
всем, кто попирает закон.
- Сдается мне, однако, - сказал Домон, когда таможенники прошли мимо, -
все это долго не продлится. Дела в Арад Домане обстоят еще хуже, чем здесь,
хотя хуже, кажется, уже некуда. Может, Лорд Дракон пока и не довел мир до
нового Разлома, но Арад Доман с Тарабоном уже покорежил изрядно.
Илэйн хотела было сказать ему какую-нибудь колкость, но они тем
временем дошли до края пристани, и Домон нанял носильщиков и портшезы. Не
забыл он подрядить и дюжину крепких, свирепых на вид молодцев. Проход на
пристань охраняли вооруженные мечами и копьями стражники, выглядели они
очень усталыми. Со стороны города толпились изможденные, отчаявшиеся люди,
которых стража не допускала на причал. Илэйн вспомнила рассказ Джорин о том,
как сотни людей умоляли ее увезти их куда угодно, лишь бы подальше от
Танчико, и поежилась. Когда эти люди смотрели на суда, в их глазах горел
голодный огонь. Илэйн напряженно выпрямилась в покачивающемся портшезе и
старалась не смотреть на расталкиваемых телохранителями людей. Она не могла
видеть их лица. Чем занят здешний король? Почему он не заботится о своих
подданных?
Над воротами оштукатуренного белого дома у подножия Великого Круга,
куда привел их Домон, висела табличка с надписью "Двор трех слив". Двор при
этой гостинице действительно имелся - простой, вымощенный плитами дворик
между наружной стеной и фасадом трехэтажного здания. На первом этаже окон не
было, а окна верхних этажей прятались за фигурными металлическими решетками.
Общий зал был полон посетителей, большей частью в тарабонской одежде.
Гул голосов почти заглушали звуки цимбал.
Найнив опешила при виде хозяйки гостиницы - хорошенькой женщины чуть
старше ее самой, с карими глазами и косами цвета светлого меда. Вуаль не
скрывала пухлых и сочных, как свежий бутон розы, губ. Илэйн тоже
насторожилась, но нет, это была не Лиандрин. А как похожа! Судя по всему,
хозяйка была хорошо знакома с Домоном. Она привет...
