Михаэль Энде. Бесконечная История
страница №2
...всеми бесчисленными землями безграничной фантазийской Империи, но на самомделе она была намного больше, чем владычица, или, лучше сказать, она была
кем-то совершенно другим. Она не господствовала, никогда не прибегала к
насилию и никогда не пользовалась своим могуществом, никому не указывала и
никого не осуждала. Она не издавала никаких указов, ни на кого не нападала,
и ей никогда не приходилось обороняться от нападения, потому что никому не
могло прийти в голову восстать против неё или причинить ей зло. Перед нею
все были равны.
Она просто была в Фантазии, но это присутствие было чем-то совершенно
особенным: она была самым главным в жизни всех существ, населяющих Фантазию.
И каждое создание, доброе или злое, красивое или уродливое, веселое или
серьезное, глупое или мудрое, - всё, всё существовало только благодаря
Девочке Императрице. Без неё ничто не смогло бы выжить, как не может выжить
человек без сердца.
Никто не мог постичь её тайну до конца, но все знали, что это правда.
И потому все создания Фантазии одинаково её уважали и одинаково за неё
тревожились. Ведь её смерть была бы их концом и гибелью всей необъятной
Империи Фантазии.
Тут Бастиан оторвался от книги.
Он вдруг снова вспомнил длинный коридор в клинике, где оперировали его
маму. Они с отцом много часов сидели перед дверью операционной и ждали. Мимо
пробегали врачи и медсестры. Когда отец спрашивал их, как мама, они всё
время отвечали уклончиво. Казалось, никто толком не знает, в каком она
сейчас находится состоянии. А потом наконец пришел лысый мужчина в белом
халате, усталый и печальный на вид. Он сказал им, что все усилия были
напрасны, и что ему очень жаль. Он пожал им обоим руку и пробормотал
"сердечные соболезнования".
После этого между отцом и Бастианом всё стало совершенно по-другому.
Только не снаружи. Бастиан имел всё, чего только мог пожелать. Он
владел велосипедом с тройным переключением скоростей, электрической железной
дорогой, упаковками с витаминами, пятьюдесятью тремя книгами, золотистым
хомячком, аквариумом с комнатными рыбками, маленьким фотоаппаратом, шестью
фирменными перочинными ножами и ещё многим другим. Но, по правде говоря, он
не очень-то и знал, что ему со всем этим делать.
Бастиан помнил, что раньше отец часто возился с ним. Иногда даже
рассказывал ему всякие истории и читал вслух. Но с того дня всё это
закончилось. Он не мог разговаривать с отцом. Тот был словно окружен
невидимой стеной, сквозь которую невозможно проникнуть. Он никогда не ругал
и никогда не хвалил. Даже когда Бастиана оставили на второй год, отец ничего
не сказал. Он только взглянул на него таким отсутствующим и удрученным
взглядом, что у Бастиана возникло чувство, будто его тут совсем нет. Это
чувство стало постоянным. Когда вечером они садились вдвоем у телевизора,
Бастиан замечал, что отец не смотрит, что его мысли где-то далеко-далеко,
там, где Бастиану его уже не догнать. А когда оба брали в руки книгу -
каждый свою, он видел, что отец вообще не читает, часами глядит на одну и ту
же страницу, не переворачивая.
Бастиан понимал, конечно, что отец тоскует. Он и сам тогда плакал много
ночей подряд, да так сильно, что от всхлипываний его начинало тошнить. Но
понемногу это прошло. И ведь он, Бастиан, был рядом. Почему же отец никогда
с ним не разговаривает? Ни о маме, ни о чём другом важном, только о самом
обыденном?
- Если бы только знать, - говорил длинный худощавый Дух Огня с бородой
из красного пламени, - чем она, собственно говоря, больна? У неё нет ни
жара, ни отёков. Нет ни сыпи, ни воспаления. Она просто угасает, а отчего -
непонятно.
После каждой фразы изо рта у него вылетало маленькое облачко дыма,
образуя какую-нибудь фигуру. Сейчас это был вопросительный знак.
Облысевший от старости Ворон, похожий на большую картофелину, в которую
крест-накрест воткнули несколько черных перьев (он был специалистом по
простудным заболеваниям) хрипло прокаркал:
- Она не кашляет. И насморка у неё нет. С медицинской точки зрения, это
вообще не болезнь.
Он сдвинул на клюв большие очки и вызывающе глянул на собеседников.
- Во всяком случае, одно мне понятно, - прогудел Скарабей, жук,
которого иногда называют Жуком-Аптекарем, - что между её недугом и теми
ужасными событиями, о которых сообщают посланцы со всей Фантазии, есть
таинственная связь.
- Ну, вы в своем репертуаре, - бросил язвительно Чернильный Человечек,
- всегда и во всем вы видите таинственную связь!
- А вы вообще ничего не видите за краем своей чернильницы, - сердито
прожужжал Скарабей.
- Дорогие господа, коллеги! - вмешалось Привидение с провалившимися
щеками, замотанное в длинный белый балахон. - Не будем переходить на
личности. Это не имеет отношения к делу. И главное, не говорите так громко
Подобные беседы велись повсюду в Тронном Зале. Может показаться
удивительным, что такие разные существа вообще понимали друг друга. Но почти
все создания, населяющие Фантазию, в том числе и животные, владели, по
меньшей мере, двумя языками: во-первых, своим собственным, на котором они
общались с себе подобными, а посторонние его не понимали, и во-вторых,
общепринятым, который носил имя Высокого Фантазийского, или Великого Языка.
Его знал каждый, хотя некоторые говорили на нём с акцентом.
Вдруг в Зале стало тихо, и все взоры обратились к большой двустворчатой
двери. Она открылась, и вошел Цейрон, знаменитый и легендарный мастер
врачевания. Он был из тех, кого в старину называли кентаврами. До пояса у
него было человеческое тело, а остальная часть - от лошади. Цейрон был так
называемым Черным Кентавром. Он прибыл из очень отдаленной области,
расположенной далеко-далеко на юге. Его человеческая часть была цвета
эбенового дерева, и только на голове и в бороде вились белые волосы.
Лошадиная часть его тела была полосатой, как у зебры. Он носил странную,
сплетенную из камыша шляпу. На шее у него висела цепочка с большим золотым
амулетом, на котором были видны две змеи - светлая и темная; вцепившись друг
другу в хвост, они образовывали овал.
Бастиан от изумления перестал читать. Он захлопнул книгу, не забыв
заложить палец между страницами, и ещё раз пристально посмотрел на переплет.
Там тоже были эти змеи, вцепившиеся друг другу в хвост и образовавшие овал!
Что мог означать этот странный знак?
Все в Фантазии знали этот медальон: он был отличительным знаком того,
кто выполняет поручение Девочки Императрицы и может действовать от её имени,
словно она сама тут лично присутствует.
Это означало, что носящий его наделялся какой-то таинственной силой,
хотя никто не знал точно, какой. Его имя было известно каждому: АУРИН.
Но многие, боявшиеся произносить это имя, называли его
"Драгоценностью", "Знаком Власти" или просто "Блеском".
Выходит, книга тоже носила Знак Девочки Императрицы!
Шепот пронесся по Тронному Залу, послышались даже возгласы изумления.
Ведь эта Драгоценность давно уже никому не доверялась. Цейрон ударил
несколько раз копытом, пока не воцарилась тишина, и произнес низким голосом:
- Друзья, не слишком удивляйтесь: я временно ношу АУРИН. Я всего лишь
доверенное лицо. И скоро передам "Блеск" более достойному.
В зале наступила полная тишина.
- Я не намерен даже пытаться смягчить наше поражение с помощью красивых
слов, - продолжал Цейрон. - Мы все оказались беспомощны перед болезнью
Девочки Императрицы. Мы знаем только, что разрушение Фантазии началось
одновременно с этой болезнью. Больше мы ничего не знаем. Даже не знаем,
существует ли такое искусство врачевания, которое могло бы её спасти.
Однако возможно - и я надеюсь, никто из вас не обидится, если я выскажу
это открыто, - возможно, что мы, собравшиеся здесь, обладаем не всеми
знаниями, не всей мудростью. Я бы сказал, это моя последняя и единственная
надежда: что где-нибудь в этой безграничной Империи найдется создание мудрее
нас, что оно сможет нам помочь и дать совет. Но в этом я не уверен более,
чем когда-либо. В чём бы ни было наше спасение, одно, во всяком случае,
ясно: на Поиск его должен отправиться такой путник, которому под силу найти
дорогу в бездорожье, который не отступит ни перед опасностью, ни перед
испытаниями, одним словом, герой. И Девочка Императрица назвала мне имя
этого героя. Ему она доверяет свою и нашу судьбу. Его зовут Атрейо, и живет
он в Травяном Море за Серебряными Горами. Ему я и передам АУРИН и пошлю его
на Великий Поиск. Теперь вы знаете всё.
Сказав это, старый Кентавр, громыхая копытами, покинул Тронный Зал.
Собравшиеся в смятении глядели друг на друга.
- Как было имя этого героя? - спросил один.
- Атрейо или что-то в этом роде.., - ответил другой.
- Никогда не слыхал! - сказал третий.
И все четыреста девяносто девять врачей озадаченно покачали головой.
Башенные часы пробили десять. Бастиан удивился, как быстро прошло
время. А ведь на уроке обычно каждый час казался ему вечностью. Внизу, в
классе, сейчас у них история, которую ведет господин Дрон - тощий, и чаще
всего в дурном настроении. Он особенно любит при всех высмеивать Бастиана
только за то, что тот никак не может запомнить годы битв, даты рождения и
царствования всяких людей.
Травяное Море, что лежит за Серебряными Горами, находилось на
расстоянии многих-многих дней пути от Башни Слоновой Кости. Эта огромная,
широкая и ровная прерия была и вправду как море. Сочная трава росла в
человеческий рост, и когда её касался ветер, то на поверхности шли и шумели
волны, как в океане. Народ, который здесь обитал, носил имя "Люди травы" или
"Зеленокожие". У них были иссиня-черные волосы, длинные даже у мужчин и
иногда заплетенные в косы, а кожа их была тёмно-зелёная, немного
коричневатая - оливкового оттенка. Они вели неприхотливый, суровый и строгий
образ жизни, а в детях, не только в мальчиках, но и в девочках, воспитывали
смелость, великодушие и гордость. Дети должны были научиться переносить
холод, жару, любые лишения и во всём этом проявить своё мужество. Это было
необходимо, потому что Зеленокожие жили охотой. Всё, что нужно для жизни,
они добывали, либо обрабатывая жесткую волокнистую траву прерий, либо
охотясь на пурпурных буйволов, которые огромными стадами бродили по
Травяному Морю. Эти пурпурные буйволы были примерно в два раза крупнее
обычных быков и коров, их багряно-красный блестящий длинный мех отличался
шелковистостью, а могучие рога были крепкими и острыми, как кинжалы. Обычно
мирные, буйволы, почуяв опасность или заметив, что на них кто-то хочет
напасть, становились страшными, словно стихия. Никто, кроме Зеленокожих,
никогда не отважился бы охотиться на этих животных, при этом вооружены они
были только луком и стрелами. Они предпочитали благородную борьбу на равных,
и часто случалось, что не животное, а охотник расставался с жизнью.
Зеленокожие любили и чтили пурпурных буйволов и считали, что право их
убивать приобретается только вместе с готовностью принять от них смерть.
Пока до этой страны ещё не дошла весть о болезни Девочки Императрицы и
о злой участи, грозившей всей Фантазии. Уже давно в палаточный лагерь
Зеленокожих не заезжали путешественники. Трава росла всё более сочной, дни
стояли светлые, а ночи были полны звёзд. Казалось, всё хорошо.
Но однажды в палаточном лагере появился седовласый старый Черный
Кентавр. Его шерсть лоснилась от пота, он казался смертельно усталым, а лицо
было худым и изможденным. На голове у него была странная шляпа из камыша, а
на шее висела цепочка с большим золотым Амулетом. Это был Цейрон.
Он встал посреди пустой площади, которую в несколько рядов окружали
палатки, там, где собирался совет старейшин, а по праздникам плясали и пели
старинные песни. Он ждал и оглядывался кругом, но вокруг лишь столпились
старики и старухи, да малые дети глазели на него с любопытством. Он
нетерпеливо ударил копытом и фыркнул:
- Где мужчины и женщины - охотники?
Затем снял шляпу и вытер лоб.
- Они все на охоте, - ответила ему седая женщина с младенцем на руках.
- И вернутся только через три или четыре дня.
- Атрейо тоже с ними? - спросил Кентавр.
- Да, чужестранец, но откуда ты его знаешь?
- Я его не знаю. Пошлите за ним!
- Чужестранец, - промолвил старик, опиравшийся на палку, - он не
захочет прийти, потому что сегодня его охота. Она начнется с заходом солнца.
Знаешь ли ты, что это значит?
Цейрон тряхнул гривой и ударил в землю копытами.
- Я этого не знаю, да это и не имеет никакого значения, потому что его
ждет более важное дело. Вы видите Знак, который у меня на груди. Так
приведите Атрейо сюда!
- Мы видим Драгоценность, - сказала маленькая девочка, - и мы знаем,
что ты пришел от Девочки Императрицы. Но кто ты?
- Меня зовут Цейрон, - проворчал Кентавр, - врач Цейрон, если вам это
что-нибудь говорит.
- Да, это он! - воскликнула сгорбленная старуха, проталкиваясь вперед.
- Я его узнала. Я видела его, когда была ещё маленькой. Он самый
знаменитый и великий врач во всей Фантазии!
- Спасибо, женщина, - сказал Кентавр и кивнул ей. - А теперь, может,
кто-нибудь из вас всё-таки будет так любезен и приведет наконец этого
Атрейо? Нужно сделать это прямо сейчас. Речь идет о жизни Девочки
Императрицы.
- Я это сделаю! - крикнула малышка лет пяти-шести.
Она убежала, а через несколько секунд пронеслась между палаток на своем
неосёдланном коне.
- Наконец-то! - пробормотал Цейрон. И тут же рухнул на землю без
чувств.
Когда он пришел в себя, то поначалу не понял, где находится, потому что
вокруг было темно. Лишь приглядевшись, он обнаружил, что лежит в просторной
палатке на мягкой звериной шкуре. Казалось, опустилась ночь - сквозь
неплотно задернутый полог проникал мерцающий свет костра.
- Священный гвоздь копытный! - забормотал он, пытаясь подняться. - Как
долго я уже тут лежу?
В палатку заглянула чья-то голова и тут же исчезла, а потом кто-то
сказал:
- Да, кажется, проснулся.
Полог откинули, и внутрь вошел мальчик лет десяти. На нём были длинные
штаны и башмаки из мягкой буйволиной кожи. По пояс он был обнажен, и лишь с
плеч до самой земли спадал пурпурный плащ, как видно, сотканный из шерсти
буйвола. Его длинные иссиня-черные волосы были собраны на затылке и стянуты
кожаным ремешком. На оливковой коже лба и щек белой краской был нарисован
простой орнамент. Темные глаза его сверкали гневом, но лицо было
непроницаемо.
- Что тебе надо от меня, чужестранец? - спросил он. - Почему ты
оказался в моей палатке? И почему ты отнял у меня охоту? Если бы я убил
сегодня большого буйвола - а стрела уже лежала на тетиве моего лука, когда
ты меня позвал, - то назавтра я был бы уже Охотником. Теперь я должен ждать
целый год. Почему?
Старый Кентавр смотрел на него в недоумении.
- Не хочешь ли ты сказать, что ты и есть Атрейо?
- Да, чужестранец.
- А нет ли здесь другого, взрослого опытного охотника, которого зовут
этим именем?
- Нет, только меня зовут Атрейо.
Старый Цейрон снова опустился на шкуру и тяжело выдохнул:
- Ребенок! Маленький мальчик! Воистину, трудно понять решения Девочки
Императрицы.
Атрейо молчал и ждал, не шевелясь.
- Прости меня, Атрейо, - сказал Цейрон, с трудом овладев собою. - Я не
хотел тебя обидеть, просто для меня это неожиданно. Честно говоря, я вне
себя! Я просто не знаю, что и думать! Я всерьез задаю себе вопрос:
действительно ли знала Девочка Императрица, что делает, когда избрала такого
ребенка, как ты? Это же сущее безумиеНо если это её сознательная воля, то...
то...
Он с силой тряхнул головой.
- Нет! Нет! Если бы я знал, к кому она меня посылает, я бы просто
отказался передать тебе её поручение. Я бы точно отказался!
- Какое поручение? - спросил Атрейо.
- Это просто чудовищно! - вскричал Цейрон, не в силах больше скрывать
свои чувства. - Выполнить её поручение было бы невозможным делом для самого
великого и опытного героя, ну а для тебя... Ведь она посылает тебя на Поиск
в неизвестность, за тем, чего никто не знает. Никто не сможет тебе помочь,
никто не сможет тебе посоветовать, никому не дано предвидеть, с чем ты
встретишься. И всё же ты должен решить прямо сейчас, не сходя с места,
принимаешь ли ты это поручение или нет. Нельзя терять ни мгновения. Я скакал
десять дней и десять ночей, почти без передышки, чтобы тебя найти. Но
теперь, теперь я, кажется, предпочел бы вовсе не дойти сюда. Я очень стар,
силы мои на исходе. Дай мне глоток воды, пожалуйста Атрейо принес кувшин
свежей ключевой воды. Кентавр стал пить большими глотками, потом отер бороду
и сказал немного спокойнее:
- Ах, спасибо, как хорошо! Мне уже лучше. Послушай, Атрейо, ты не
обязан принимать это поручение. Девочка Императрица предлагает его тебе. Она
не приказывает. Я ей всё объясню, и она найдет другого. Она может просто не
знать, что ты - маленький мальчик. Она тебя с кем-то спутала, это
единственное объяснение.
- В чём же состоит это поручение? - спросил Атрейо.
- Найти лекарство для Девочки Императрицы, - ответил старый Кентавр, -
и спасти Фантазию.
- Разве она больна? - удивился Атрейо.
Цейрон стал рассказывать ему, что случилось с Девочкой Императрицей и
что сообщали посланцы со всех концов Фантазии. Атрейо всё задавал вопросы, и
Кентавр отвечал на них как мог. Это был долгий ночной разговор. И чем больше
Атрейо представлял размер бедствия, обрушившегося на Фантазию, тем яснее на
его поначалу столь замкнутом лице проступало выражение растерянности.
- Обо всём этом, - наконец пробормотал он побледневшими губами, - я и
не подозревал.
Цейрон серьезно и озабоченно посмотрел на мальчика из-под кустистых
белых бровей.
- Теперь ты знаешь, как обстоят дела, и, вероятно, поймешь, почему я
потерял самообладание, увидев тебя. И всё же Девочка Императрица назвала
твоё имя.
"Иди и найди Атрейо!" - сказала она мне. - "Я возлагаю все мои надежды
на него", - сказала она. - "Спроси его, пойдет ли он на Великий Поиск ради
меня и Фантазии", - сказала она.
Я не знаю, почему её выбор пал на тебя. Может быть, только такой
маленький мальчик, как ты, может решить эту немыслимую задачу. Но я ничего
не знаю и не могу тебе ничего посоветовать.
Атрейо сидел, низко опустив голову, и молчал. Он понимал, что тут
предстоит испытание гораздо, гораздо более серьезное, чем его охота. Даже
самому великому охотнику и лучшему следопыту оно едва ли было под силу, а уж
для него это было слишком тяжело.
- Ну, - тихо спросил старый Кентавр. - Ты согласен?
Атрейо поднял голову и посмотрел на него.
- Я согласен, - сказал он твердо.
Цейрон медленно кивнул, снял с себя золотой Амулет на цепочке и надел
его на шею Атрейо.
- АУРИН даст тебе большую власть, - сказал он торжественно, - но ты не
должен ею пользоваться. Ведь и Девочка Императрица никогда не пользуется
своей властью. АУРИН защитит и поведет тебя, но ты не должен ни во что
вмешиваться, что бы ни увидел, так как твоё личное мнение с этой минуты
ничего не значит. Поэтому ты должен отправиться в путь без оружия. Не мешай
свершаться тому, что свершается. Ты должен беспристрастно взирать на добро и
зло, на красоту и уродство, на мудрость и глупость, как и Девочка
Императрица. Ты можешь только искать и спрашивать, но не судить по своему
разумению. Никогда не забывай об этом, Атрейо!
- АУРИН! - почтительно повторил мальчик. - Я хочу оказаться достойным
этой Драгоценности. Когда я должен отправляться?
- Немедленно, - ответил Цейрон. - Никто не знает, как долго продлится
твой Великий Поиск. Возможно, сейчас важен каждый час. Попрощайся с
родителями, братьями и сестрами!
- У меня никого нет, - ответил Атрейо. - Моих родителей убил буйвол
вскоре после того, как я появился на свет.
- Кто же тебя вырастил?
- Все женщины и мужчины вместе. Поэтому они назвали меня Атрейо. В
переводе на Великий Язык это значит "Сын всех".
Никто не мог бы понять это лучше Бастиана. Хотя отец его и был жив. А
вот у Атрейо не было ни отца, ни матери. Зато Атрейо был воспитан всеми
мужчинами и женщинами вместе, он был "Сыном всех", тогда как он, Бастиан, на
самом деле был ничей - да, по сути он был "Ничьим сыном". И всё же Бастиан
был рад, что, пусть хоть в этом, у него нашлось что-то общее с Атрейо,
потому что иначе он, к сожалению, совсем бы на него не походил: ни в том,
что касается мужества и решимости, ни внешним обликом. Но теперь и он,
Бастиан, ступил на тропу Великого Поиска, не зная, куда она его приведет и
чем закончится.
- Тогда, - предложил старый Кентавр, - будет лучше, если ты уйдешь, ни
с кем не простившись. Я останусь и всё им объясню.
Лицо Атрейо стало ещё тоньше и решительнее.
- Откуда я должен начинать? - спросил он.
- Отовсюду и ниоткуда, - ответил Цейрон. - Отныне ты один, и никто не
может давать тебе советы. И так будет до конца Великого Поиска, чем бы он ни
закончился.
Атрейо кивнул.
- Прощай, Цейрон!
- Прощай, Атрейо. И - удачи тебе Мальчик повернулся, чтобы выйти из
палатки, но Кентавр окликнул его.
Когда они оказались лицом к лицу, старик положил мальчику руки на
плечи, поглядел ему с улыбкой в глаза и медленно произнёс:
- Мне кажется, я начинаю понимать, почему выбор Девочки Императрицы пал
на тебя, Атрейо.
Мальчик чуть наклонил голову, а затем быстро вышел.
Перед палаткой стоял его конь Артакс - в яблоках, коротконогий и
малорослый, коренастый, как дикая лошадь; но не было в тех краях коня
быстрее его и выносливей. Скакун стоял взнузданный, под седлом, как его
оставил Атрейо, когда примчался с охоты.
- Артакс, - прошептал Атрейо и потрепал его по шее, - нам пора в путь.
В далекий-далекий путь. Никто не знает, когда мы вернемся, да и вернемся ли
вообще.
Конек кивнул головой и тихо фыркнул.
- Да, господин, - сказал он. - А как же твоя охота?
- Мы отправляемся на куда более важную охоту, - ответил Атрейо и
вскочил в седло.
- Стой, господин! - фыркнул конек. - Ты забыл взять оружие. Ты хочешь
выехать без лука и стрел?
- Да, Артакс, - ответил Атрейо. - Я ношу "Блеск" и должен быть
безоружен.
- И-го-го! - заржал конь. - А куда мы поскачем?
- Куда хочешь, Артакс, - ответил Атрейо. - С этого мгновения мы в
Великом Поиске.
Они ускакали, и ночная тьма поглотила их.
А в это время в другой стороне Фантазии случилось то, чего не видели и
о чём даже не могли подозревать ни Атрейо, ни Артакс, ни даже сам Цейрон. В
далекой ночной пустоши мрак постепенно собрался в огромную фигуру, похожую
на тень. Тьма уплотнялась, пока не превратилась в могучее существо из
черноты более густой, чем окружающая беспросветная ночь. Очертания фигуры
ещё не стали четкими, но было видно, что она стоит на четырех лапах, а в
глазах её огромной лохматой головы вспыхивает зеленый огонь. Она подняла
морду вверх и вдохнула воздух. Так простояла она долго. Внезапно ей
показалось, что она учуяла след, который искала: из груди у неё вырвался
громогласный, торжествующий и злобный клич. Она побежала. Длинными
бесшумными прыжками Теневая Тварь неслась сквозь беззвездную ночь.
На башенных часах пробило одиннадцать. Началась большая перемена. Из
коридора доносились крики детей, выбегающих на школьный двор. Бастиан,
который до сих пор по-турецки сидел на спортивных матах, почувствовал, что
отсидел ноги. Не был он никаким индейцем. Он встал, вынул из сумки бутерброд
и яблоко и начал прохаживаться по чердаку взад и вперед. Ступни кололо, но
постепенно боль ушла.
Потом Бастиан влез на "козла" и уселся верхом. И представил, что он -
Атрейо и галопом скачет в ночной тьме на Артаксе. Он припал к шее своей
лошадки.
- Но-о, - кричал он, - скачи, Артакс, но-оНо-о Потом он испугался. Так
кричать было совсем неосторожно. А вдруг его кто-нибудь услышал? Некоторое
время он ждал и прислушивался. Но к нему наверх долетал только многоголосый
крик со школьного двора.
Немного сконфуженный, Бастиан слез с "козла". В самом деле, он вел себя
как маленький ребенок Он развернул бутерброд и стал тереть яблоко о штаны,
пока оно не заблестело. Он уже хотел откусить, но сдержался.
- Нет, - сказал он вслух самому себе. - Нужно разделить провиант на
части. Кто знает, как долго мне ещё придется обходиться этим запасом.
С тяжелым сердцем Бастиан завернул бутерброд вместе с яблоком и положил
их обратно в сумку. Вздыхая, он расположился на матах и снова схватился за
книгу.
III. ДРЕВНЯЯ МОРЛА
Как только затих топот коня, на котором ускакал Атрейо, старый Черный
Кентавр Цейрон снова опустился на своё ложе из мягких шкур. Силы его были
исчерпаны. Женщины, нашедшие его утром в палатке Атрейо, опасались за его
жизнь. И даже несколько дней спустя состояние Цейрона едва ли улучшилось, но
он смог объяснить вернувшимся охотникам, почему Атрейо отправился в путь, из
которого ещё не скоро возвратится. Все они любили мальчика, и поэтому очень
встревожились. Но в то же время они гордились, что Девочка Императрица
поручила Великий Поиск именно Атрейо, хотя никто из них не мог понять
почему.
К слову сказать, старый Цейрон так и не вернулся в Башню Слоновой
Кости. Но он не умер и не остался с Зеленокожими в Травяном Море. Судьба
повела его по иной, совсем неожиданной дороге. Впрочем, это уже другая
история, и она должна быть рассказана в другой раз.
Атрейо в ту же ночь доскакал до подножия Серебряных Гор. Только под
утро он сделал привал. Артакс немного пощипал травы и напился из прозрачного
горного ручья. Атрейо завернулся в свой красный плащ и заснул на пару часов.
Но как только взошло солнце, они снова отправились в путь.
В первый день они пересекли Серебряные Горы. Здесь им обоим были
знакомы каждая дорожка, каждый мосток, и они быстро продвигались вперед.
Когда мальчика настиг голод, он съел кусок сушеного буйволиного мяса и две
маленькие лепешки из семян травы, сбереженные в седельном мешке ещё для
охоты.
- Ну вот, - сказал Бастиан, - человек в самом деле должен время от
времени что-нибудь есть Он вынул из сумки сверток с бутербродом, развернул
его, аккуратно разломил пополам, одну половину снова завернул и убрал.
Другую он съел.
Перемена прошла, и Бастиан задумался о том, что сейчас происходит в
классе. А, точно - география, которую ведет госпожа Карге. Нужно перечислять
реки и их притоки, города и количество жителей в них, полезные ископаемые и
отрасли промышленности. Бастиан пожал плечами и стал читать дальше.
На закате солнца Серебряные Горы остались позади, и они снова устроили
привал. В эту ночь Атрейо снились пурпурные буйволы. Он видел издалека, как
они идут по Травяному Морю, и попытался приблизиться к ним на своей лошади.
Но тщетно. Как ни погонял он конька, буйволы оставались всё так же далеко.
На второй день они проезжали страну Поющих Деревьев. Все деревья здесь
были разными, у них были разные листья и кора, а называли так эту страну
потому, что здесь был слышен их рост: словно нежная музыка звучала тут и там
и сливалась в могучее единое целое, и во всей Фантазии не было по красоте
ничего равного этому. Считалось, что совсем небезопасно проезжать через эту
местность: некоторые путники, будто околдованные, оставались там навсегда и
забывали обо всём на свете. Атрейо тоже почувствовал силу этих удивительных
созвучий, но не дал себя обольстить и не остановился.
На следующую ночь ему снова снились пурпурные буйволы. На этот раз он
был пешим, а они огромным стадом шли мимо. Но стрелы не смогли бы до них
долететь, а когда он захотел подобраться поближе, то почувствовал, что его
ноги как будто вросли в землю и не могут пошевелиться. Он постарался
оторвать их, и от этого усилия проснулся. Солнце ещё не взошло, но он сразу
же двинулся в путь.
На третий день Атрейо увидел Стеклянные Башни Эрибо, в которых местные
жители хранили пойманный ими звёздный свет. Из света они делали удивительно
изящные предметы, но никто в Фантазии кроме них не знал, для чего эти
предметы нужны.
Атрейо даже встретил нескольких тамошних человечков, фигурки которых и
сами были словно выдуты из стекла. Они с исключительной любезностью
предложили ему еду и питье, но на вопрос, кто может знать что-нибудь о
болезни Девочки Императрицы, ответили ему печальным и растерянным молчанием.
На следующую ночь Атрейо снова снилось, как мимо него бредет стадо
пурпурных буйволов. Он видел, как один особенно крупный и статный бык
отделился от остальных и пошел на него - медленно и без признаков страха или
ярости. Как и у всех настоящих охотников, у Атрейо был дар сразу видеть
место, куда надо попасть, чтобы наверняка уложить добычу. Пурпурный буйвол
даже повернулся так, что стал настоящей целью. Атрейо вложил стрелу в лук и
изо всех сил натянул тугую тетиву, но выстрелить не смог. Его пальцы словно
приросли к тетиве и не отпускали её.
Нечто подобное происходило с ним во сне и во все последующие ночи. Он
подходил к пурпурному буйволу всё ближе - и это был тот самый буйвол,
которого он собирался убить в действительности, он узнавал его по белому
пятну на лбу, - но по какой-то причине не мог выпустить смертоносную стрелу.
Дни напролет он скакал всё дальше и дальше, так и не зная, куда
направляется. И он не встретил никого, кто бы мог дать ему совет. Золотой
Амулет, висевший у него на шее, вызывал у всех встречных существ уважение,
но никто не мог ответить на вопрос Атрейо.
Однажды он заметил вдалеке пылающие улицы города Броуш, населенного
созданиями, тела которых были из огня, но Атрейо решил, что лучше туда не
заезжать. Он пересек широкое плоскогорье, где жили сазафранцы, - они
рождались стариками и умирали, достигнув младенчества. Он заходил в древний
лесной храм Муамат, где в воздухе свободно парила большая колонна из лунного
камня, и разговаривал с жившими там монахами. Но и оттуда он уехал, ничего
не выяснив.
Почти неделю скакал Атрейо куда глаза глядят, и вот на седьмой день и в
последовавшую ночь с ним произошли два совершенно разных события, решительно
изменивших положение Атрейо.
Рассказ старого Цейрона об ужасных происшествиях, которые случались во
всех концах Фантазии, конечно, произвел на Атрейо очень сильное впечатление,
но до сих пор это был всего лишь рассказ. А вот на седьмой день он увидел
всё своими глазами.
Было около полудня, когда Атрейо ехал по густому темному лесу, - его
окружали необыкновенные, огромные деревья с узловатыми стволами. Это был тот
самый Воющий Лес, в котором немного ранее встретились четверо посланцев. В
этих местах, знал Атрейо, обитали Дубовые Тролли. Говорили, что эти
громадные ребята и девчата сами были похожи на узловатые древесные стволы.
Если они, по своему обыкновению, неподвижно застывали на месте, их и точно
принимали за деревья и, ничего не подозревая, проезжали мимо. Только когда
Тролли передвигались, можно было различить у них веткастые руки и кривые
корневидные ноги. Хотя они и обладали огромной силой, но были совершенно не
опасны. Выкинуть с заблудившимся путником какую- нибудь безобидную шутку -
вот самое худшее, на что они способны.
Атрейо как раз приглядел зеленую лужайку, по которой змеился ручеек и
спешился, чтобы Артакс мог напиться и немного попастись. И вдруг в чащобе за
собой он услышал сильный треск и хруст. Он обернулся.
Из леса на него шли три Дубовых Тролля, при взгляде на которых по спине
у Атрейо пробежали мурашки. У первого Тролля не хватало нижней части
туловища и ног, так что ему приходилось идти на руках. У второго была
огромная дыра в груди, через которую было видно всё насквозь. А третий
скакал на своей единственной правой ноге, потому что вся левая половина у
него отсутствовала, как будто его распилили пополам.
Увидев на груди Атрейо Амулет, они кивнули друг другу и медленно
подошли поближе.
- Не пугайся! - сказал тот, что шел на руках, и голос его прозвучал как
скрип дерева. - Наш вид, конечно, не очень-то приятен, но в этой части
Воющего Леса кроме нас нет никого, кто бы мог тебя предостеречь. Поэтому мы
и пришли.
- Предостеречь? - спросил Атрейо. - От чего?
- Мы о тебе слышали, - прокряхтел Тролль с дырой в груди, - нам
рассказывали, почему ты в пути. Ты не должен ехать дальше, иначе погибнешь.
- Иначе с тобой произойдет то, что уже случилось с нами, - охнул
распиленный пополам. - Погляди на нас! Ты хотел бы этого?
- Что же с вами случилось? - спросил Атрейо.
- Погибель становится всё шире, - простонал первый. - Растет и растет,
и с каждым днем становится больше, если вообще про ничто можно сказать, что
оно растет. Все другие вовремя удрали из Воющего Леса, а мы не захотели
покидать свою родину. И тогда оно настигло нас во время сна и сделало с нами
то, что ты теперь видишь.
- Это очень больно? - спросил Атрейо.
- Нет, - ответил Тролль с дырой в груди, - ничто не чувствуешь. Просто
что-нибудь исчезает. И с каждым днем тот, с кем это случилось, всё
уменьшается и уменьшается. Скоро мы совсем перестанем существовать.
- А где то место в лесу, откуда это началось?
- Ты хочешь его увидеть?
Третий Тролль, который был лишь половиной Тролля, вопросительно
поглядел на своих товарищей по несчастью и, когда те кивнули, продолжал:
- Мы проводим тебя до того места, откуда ты сможешь всё увидеть, но ты
должен нам обещать не подходить ближе. Иначе оно неминуемо тебя затянет.
- Хорошо, я вам обещаю, - сказал Атрейо.
Тролли повернулись и двинулись к опушке леса. Атрейо взял Артакса под
уздцы и пошел вслед за ними. Некоторое время они петляли между гигантскими
деревьями, а потом остановились перед особенно толстым стволом - пять
взрослых мужчин не смогли бы его обхватить.
- Забирайся как можно выше,- сказал безногий Тролль,- и гляди в ту
сторону, где восходит солнце. Там ты это увидишь, или, скорее, не увидишь.
Атрейо стал подниматься вверх по буграм и наростам ствола. Вот он
достиг нижнего сука, подтянулся к следующему, переступал выше и выше, пока
не потерял землю из виду. Он карабкался вверх, ствол становился всё тоньше,
а ветвей было всё больше, так что ему становилось всё легче подниматься.
Когда наконец Атрейо уселся на самой верхушке, то обратил свой взгляд на
восход солнца, и тут он увидел это: кроны самых ближних деревьев были
зелеными, но листва тех, что росли за ними, как будто потеряла всякий цвет,
она была серой. А ещё чуть подальше она казалась каким-то странным образом
прозрачной, расплывчатой или, лучше сказать, становилась всё нереальнее. А
за этим вообще ничего не было, абсолютно ничего. Там не было ни пустого
места, ни тьмы, ни света, это было что-то невыносимое для глаз, и возникало
чувство, будто ты ослеп. Потому что нет таких глаз, которые смогли бы
вытерпеть вид полного Ничто. Атрейо прижал ладони к лицу и чуть было не упал
с ветки. Он вцепился в неё изо всех сил и стал быстро спускаться. Он видел
достаточно. Только теперь он полностью постиг ужас, который распространялся
в Фантазии.
Когда Атрейо вновь достиг подножия гигантского дерева, Троллей там уже
не было. Он вскочил на своего конька и во весь опор помчался прочь от этого
медленно, но неудержимо растущего Ничто. Только когда стало темно и Воющий
Лес остался далеко позади, он устроил привал.
В ту ночь с ним произошло второе событие, и оно направило его Великий
Поиск по новому пути.
Ему снова приснился - куда яснее, чем прежде, - большой пурпурный
буйвол, которого он собирался убить. На этот раз Атрейо стоял перед ним без
лука и стрел.
Он чувствовал себя крошечным, а морда зверя заполняла собою всё небо. И
Атрейо слышал, что она ему говорила. Он не всё смог понять, но буйвол сказал
примерно следующее:
- Ты мог убить меня и уже быть Охотником, но так как ты отказался от
своего права на это, теперь я могу помочь тебе, Атрейо. Слушай! В Фантазии
есть создание куда более древнее, чем все остальные. Далеко-далеко отсюда,
на севере, лежат Болота Печали. Среди этих болот возвышается Роговая Гора.
Там живет Древняя Морла. Найди Древнюю Морлу И тут Атрейо проснулся.
Башенные часы пробили двенадцать раз. Одноклассники Бастиана сейчас
пойдут на последний урок вниз, в спортзал. Быть может, там они будут кидать
друг в друга большой тяжелый набивной мяч, с которым Бастиан всегда неуклюже
управлялся, отчего ни одна команда не хотела брать его к себе. Иногда они
должны были играть маленьким, твердым, как камень, мячиком, и, когда
попадали, было ужасно больно. А в Бастиана кидали часто и изо всех сил,
потому что он представлял собой легкую мишень. А может, сегодня будут по
очереди лазать по канату - это упражнение особенно ненавидел Бастиан. Когда
большинство других уже были на самом верху, Бастиан, красный как рак, к
шумному удовольствию всего класса болтался, словно мешок с мукой, на нижнем
конце и не в силах был подняться ни на полметра. А учитель физкультуры,
господин Менге, не скупился на оскорбительные шуточки.
Да, много бы дал Бастиан, чтобы быть похожим на Атрейо. Тогда бы он им
всем показал! Бастиан тяжело вздохнул.
Атрейо скакал на север, всё время на север. Он позволял себе
останавливаться только для того, чтобы поесть и поспать самому и дать
отдохнуть коню. Он скакал днем и ночью, и в солнцепек, и в ливень, сквозь
бури и грозы. Он больше не обращал ни на что внимания и никого ни о чём не
спрашивал.
Чем дальше продвигался он на север, тем темнее становилось вокруг.
Вечные свинцово-серые сумерки наполнили дни, а по ночам в небесах играло
северное сияние.
Однажды утром - в мутной полумгле время как будто остановилось - Атрейо
вдруг увидел с высоты холма Болота Печали. Над ними тянулись клубы тумана,
тут и там торчали хилые перелески, и у всех деревьев стволы в нижней части
разделялись на четыре, пять, а то и больше перекрученных стволиков - ходуль,
будто большие раки на многочисленных лапках стояли в черной воде. Из бурой
кроны повсюду свисали воздушные корни, похожие на застывшие щупальца. Было
почти невозможно определить, где здесь твердая почва, а где топь, прикрытая
сверху водяными растениями.
Артакс тихо фыркал от ужаса.
- Нам туда непременно надо, господин?
- Да,- отвечал Атрейо, - мы должны найти Роговую Гору посреди этих
болот.
Он слегка подгонял Артакса, и конёк слушался. Шаг за шагом он пробовал
копытами почву на прочность, но двигались они очень медленно. В конце концов
Атрейо спешился и повел Артакса за собой на уздечке. Несколько раз конь
проваливался, и всё же с трудом ему удавалось выбраться. Но чем дальше они
заходили в Болота Печали, тем медлительнее становились его движения. Он
понурил голову, едва передвигая ноги.
- Артакс, - сказал Атрейо,- что с тобой?
- Я не знаю, господин, - ответил конь, - думаю, мы должны повернуть
назад. Всё это не имеет смысла. Мы гонимся за тем, что тебе лишь приснилось
во сне. Нам ничего не найти. А может быть, всё равно уже поздно. Может,
Девочка Императрица уже умерла и всё, что мы делаем, бесполезно. Давай
повернем назад, господин.
- Ты никогда так не говорил, Артакс, - удивился Атрейо. - Что с тобой?
Ты болен?
- Может быть, - отвечал Артакс. - С каждым шагом растет печаль в моем
сердце. У меня нет больше надежды, господин. И мне тяжело, так тяжело.
Кажется, я не могу идти дальше.
- Но мы должны идти дальше! - воскликнул Атрейо. - Иди, Артакс Атрейо
потянул за повод, но Артакс не сдвинулся с места. Он был уже по брюхо в
трясине и не делал никаких усилий, чтобы выбраться.
- Артакс! - кричал Атрейо. - Сейчас нельзя расслабляться! Иди!
Выбирайся, иначе тебя засосет!
- Оставь меня, господин! - ответил конёк. - Мне с этим не совладать.
Иди дальше один! И не заботься обо мне! Я уже не в силах справиться с этой
печалью. Я хочу умереть.
Атрейо отчаянно тащил за повод, но конёк погружался всё глубже. Атрейо
ничего не мог сделать. И когда над черной водой осталась одна лишь конская
голова, он взял её в руки.
- Я крепко держу тебя, Артакс, - прошептал он, - я не дам тебе утонуть.
Конёк ещё раз тихонько заржал.
- Ты уже не сможешь мне помочь, господин. Со мною всё кончено. Мы оба
не знали, что нас здесь ждет. Теперь мы знаем, почему Болота Печали получили
такое имя. Печаль сделала меня тяжелым, и я тону. Избавления нет.
- Но я ведь тоже здесь,- сказал Атрейо,- и ничего не чувствую.
- У тебя "Блеск", господин, - ответил Артакс.- Ты защищен.
- Сейчас я перевешу Знак тебе на шею,- крикнул Атрейо,- может, он и
тебя защитит.
Он попытался снять цепочку.
- Нет, - фыркнул конек, - ты не можешь делать этого. Знак Власти дан
тебе, и ты не можешь передавать его по своему усмотрению. Ты должен
продолжать Поиск без меня.
Атрейо прижался лицом к щеке коня.
- Артакс.., - прошептал он, задыхаясь, - о, мой Артакс!
- Ты выполнишь мою последнюю просьбу, господин?
Атрейо молча кивнул.
- Тогда прошу тебя, уйди. Я не хочу, чтобы ты видел мой конец. Сделаешь
мне одолжение?
Атрейо медленно поднялся. Голова конька уже наполовину была в черной
воде.
- Удачи тебе, Атрейо, господин мой! И спасибо Атрейо крепко стиснул
губы. Он не в силах был произнести ни слова. Он ещё раз кивнул Артаксу,
потом повернулся и ушел.
Бастиан плакал навзрыд. Он был не в силах удержаться. Его глаза были
полны слёз, он не мог читать. И прежде чем отправиться дальше, он достал
носовой платок и высморкался.
Как долго Атрейо шлепал по грязи - вперед и только вперед, он не знал.
Он словно ослеп и оглох. Туман становился всё гуще, и у Атрейо возникло
чувство, будто он много часов блуждает по кругу. Он уже не следил за тем,
куда ему ступать дальше, и всё же ни разу не провалился выше колена.
Каким-то непостижимым для Атрейо образом Знак Девочки Императрицы вёл его по
верному пути.
И вдруг он оказался перед высоким, почти отвесным склоном. Цепляясь за
трещины в скалах, он взобрался на круглую вершину горы. Сперва Атрейо не
заметил, что за скалы это были. И только на самой вершине, оглядев всю гору,
он увидел, что это гигантский панцирь с трещинами и расщелинами, густо
поросшими мхом.
Значит, он нашел Роговую Гору Однако удовлетворения от этого открытия
он не испытал никакого. После гибели верного конька он принял это почти
равнодушно.
Теперь надо было ещё узнать, кто эта Древняя Морла и где она обитает.
Пока он раздумывал, гора вдруг слегка вздрогнула, раздалось ужасающее
бульканье, чавканье и голос, который, казалось, шел из глубочайших
внутренностей земли:
- Смотри-ка, старуха, что-то по нам ползает.
Атрейо поспешил на край горного хребта, откуда доносился шум,
поскользнулся на мху и покатился по склону. Ему никак не удавалось за
что-нибудь уцепиться, он катился всё быстрее и вдруг сорвался вниз. К
счастью, он упал на дерево, росшее внизу, и ветви поймали его.
Прямо перед собой, в горе, он увидел огромную берлогу, внутри которой
бултыхалась и плескалась черная вода: там что-то двигалось, начиная медленно
вылезать наружу. Оно напоминало огромный обломок скалы величиной с дом.
Только когда оно совсем выбралось, Атрейо сообразил, что это голова на
длинной морщинистой шее, голова черепахи. Глаза её были большие, как черные
пруды. Из пасти свешивалась тина и водоросли. Вся эта Роговая Гора - вдруг
понял Атрейо - была одним ужасающим животным, гигантской черепахой - Древней
Морлой! И вот снова раздался этот булькающий голос:
- Что ты тут делаешь, малыш?
Атрейо схватил с шеи Амулет и поднял его вверх, чтобы в него уперся
взгляд огромных, как пруды, глаз.
- Ты знаешь его, Морла?
Прошло некоторое время, прежде чем она ответила.
- Гляди-ка, старуха, - АУРИН - мы уже давно не видели Знак Девочки
Императрицы - давно уже.
- Девочка Императрица больна, - сказал Атрейо. - Ты это знаешь?
- Нам это все равно, не так ли, старуха? - ответила Морла.
Таким странным образом она, видно, разговаривала сама с собой, может
быть, потому, что у неё не было других собеседников невесть сколько лет.
- Если мы её не спасем, она умрет, - быстро добавил Атрейо.
- Тоже верно, - ответила Морла.
- Но вместе с ней погибнет Фантазия, - крикнул Атрейо. - Повсюду уже
разрушение. Я сам это видел.
Морла уставилась на него огромными, пустыми глазами.
- Мы не имеем ничего против, не так ли, старуха? - пробулькала она.
- Тогда мы все погибнем! - закричал Атрейо. - Все мы!
- Послушай, малыш, - ответила Морла, - какое нам до этого дело? Всё это
для нас уже неважно. Всё равно, всё это не имеет значения.
- Ты тоже будешь уничтожена, Морла! - гневно вскричал Атрейо. - Ты
тоже! Или ты думаешь, что раз ты такая старая, то переживешь Фантазию?
- Послушай, малыш, - булькала Морла, - мы стары, слишком стары. Очень
долго жили. Слишком много видали. Кто знает столько, сколько мы, для того
ничто уже неважно. Всё вечно повторяется. День и ночь, лето и зима. Мир пуст
и лишен смысла. Всё движется по кругу. Что возникает, должно пройти, что
рождается, должно умереть. Всё проходит: добро и зло, глупость и мудрость,
красота и уродство. Всё пусто. Всё нереально. Всё неважно.
Атрейо не знал, что ему на это ответить. Взгляд огромных темных пустых
глаз Древней Морлы парализовал все его мысли.
Через некоторое время она заговорила снова:
- Ты молод, дитя. Мы стары. Если бы ты был таким же старым, как мы, ты
бы знал, что не существует ничего, кроме печали. Смотри. Почему бы нам и не
умереть: тебе, мне, Девочке Императрице, всем, всем? Ведь всё - только
видимость, игра в пустоте. Всё безразлично. Оставь нас в покое, малыш, уходи
Атрейо напряг всю свою волю, сопротивляясь оцепенению, исходившему от
взгляда Морлы.
- Если ты так много знаешь, - сказал он, - то, может быть, тебе
известно, чем больна Девочка Императрица и как её вылечить?
- Мы знаем, не так ли, старуха, мы знаем, - сопела Морла. - Но ведь
неважно, спасут её или нет. Так зачем же нам говорить?
- Если тебе и вправду всё равно, - настаивал Атрейо, - то ты можешь и
сказать мне это.
- Мы могли бы, не так ли, старуха? - пробурчала Морла. - Но что-то не
хочется.
- Значит, - вскричал Атрейо, - для тебя это вовсе не безразличноТы сама
не веришь в то, что говоришь Наступило долгое молчание, а потом он услышал
глубокое бульканье и отрыжку. Видимо, это должно было означать смех, если
Древняя Морла вообще не разучилась смеяться.
Во всяком случае, она проговорила:
- Ты хитер, малыш. Гляди-ка. Хитер. Давно у нас не было такой потехи,
не так ли, старуха? Гляди-ка. Мы и в самом деле могли бы тебе сказать. Без
разницы. Скажем ему, старуха?
Наступило длинное молчание. Атрейо с нетерпением ждал ответа Морлы, но
не прерывал вопросами медленный и безутешный ход её мыслей. Наконец она
снова заговорила:
- Ты ещё недолго живешь, малыш. Мы живем долго. Уже слишком долго. Но
мы живем во времени. Ты - недолго. Мы - давно. Девочка Императрица была уже
до меня. Но она не старая. Она всегда молодая. Слушай. Её существование
ограничено не временем, а именами. Ей нужны новые имена, всегда новые. Ты
знаешь её имя, малыш?
- Нет, - ответил Атрейо, - я никогда ещё его не слышал.
- Ты тоже не можешь, - ответила Морла. - Даже мы не можем его
вспомнить. А она носила уже много имен. Но все они забыты. Всё прошло. Вот
так. Но без имени она жить не может. Девочке Императрице нужно только новое
имя, и тогда она выздоровеет. Но выздоровеет она или нет - это всё равно.
Морла закрыла свои огромные, как пруды, глаза и начала медленно
втягивать голову обратно.
- Подожди! - закричал Атрейо. - Откуда она получает имена? Кто может
дать ей имя? Где мне найти это имя?
- Никто из нас, - пробулькала Морла, - ни одно существо в Фантазии не
может дать ей новое имя. Поэтому всё зря. Не огорчайся, малыш. Всё это
неважно.
- Кто же? - вне себя крикнул Атрейо. - Кто может дать ей имя, которое
спасет и её, и всех нас?
- Перестань шуметь! - сказала Морла. - Оставь нас в покое и уходи. Мы
тоже не знаем, кто может.
- Если ты этого не знаешь, - Атрейо кричал все громче, - то кто это
может знать?
Морла ещё раз открыла глаза.
- Если бы ты не носил "Блеск",- пропыхтела она,- мы бы тебя сожрали,
только чтобы наступил покой. Вот так.
- Кто? - упорствовал Атрейо. - Скажи мне, кто это знает, и я навеки
оставлю тебя в покое!
- Всё равно, - ответила она. - Может быть, Уюлала в Южном Оракуле.
Возможно, она знает. Какое нам дело!
- И как мне туда добраться?
- Туда ты вообще не сможешь добраться, малыш. Так-то. Даже за десять
тысяч дней. Твоя жизнь чересчур коротка. Ты умрешь раньше, чем доберёшься.
Это слишком далеко. На юге. Слишком далеко. Поэтому всё напрасно. Мы же
сразу тебе сказали - не так ли, старуха? Оставь это и отступись, малыш. А
главное, оставь нас в покое Тут она окончательно закрыла глаза и втянула
голову обратно в берлогу. Атрейо понял, что больше от неё ничего не узнает.
В тот самый час Теневая Тварь, которая сгустилась из мрака над ночной
пустошью, нашла след Атрейо и была уже на пути к Болотам Печали. Никто и
ничто в Фантазии не заставит её бросить этот след.
Подперев голову рукой, Бастиан задумчиво смотрел перед собой.
- Странно, - сказал он вслух, - что ни одно существо в Фантазии не
может дать Девочке Императрице новое имя.
Если дело только за тем, чтобы придумать новое имя, Бастиан мог бы
легко ей помочь. Уж в этом-то он был силен. Но, к сожалению, он не в
Фантазии, где его способности были востребованы, а может, даже принесли бы
ему всеобщую симпатию и уважение.
И в то же время он радовался, что он не там, потому что попасть в такую
местность, как Болота Печали, он не отважился бы ни за ч...
