Джеймс Клавелл. СЁгун (части 5-6)
страница №10
...нт, к которому Ябуготовился всю свою жизнь.
"Карма, - подумал он. Мозг его лихорадочно работал. - Я ничего не могу
поделать - приказ законен... Торанага - мой сюзерен. Они могут отрубить мне
голову, или я могу умереть с достоинством... Все равно я уже покойник. Оми
выдал меня... Значит, такова моя карма. Всех слуг должны были убить, это
входило в план, но вот двое выжили... Это моя карма. Веди себя достойно! -
приказал он себе, собирая все свое мужество. - Думай и поступай
соответствующим образом".
- Господин, - начал он с показной смелостью, - прежде всего, я не
виновен в этих преступлениях - Косами ошибается, а слуги врут. Кроме того, я
лучший из боевых генералов, которые у вас есть. Я прошу оказать мне честь
возглавить атаку на Токкайдо или позволить занять место в первых рядах в
первой же битве - тогда моя смерть принесет вам непосредственную пользу.
Торанага дружелюбно сказал:
- Это хорошее предложение, Ябу-сан, и я от всего сердца с вами
согласен, что вы лучший генерал мушкетного полка. Но, прошу прощения, я не
доверяю вам. Пожалуйста, совершите сеппуку до полудня.
Ябу сумел подавить ослепившую его злобу и выполнить свой долг самурая и
главы рода. Он собрал все свое самообладание:
- Я официально прощаю моего племянника Касиги Оми-сана, освобождаю его
от всякой ответственности за его предательство и официально назначаю своим
наследником.
Торанага, как и все остальные, был поражен.
- Очень хорошо, - похвалил он. - Я думаю, это очень мудро. Согласен.
- Изу - наследственный удел рода Касиги. Завещаю его Оми-сану.
- Изу больше не ваш, чтобы вы могли кому-то его передать. Вы - мой
вассал. Изу - одна из моих провинций. Я отдам его кому захочу.
Ябу пожал плечами:
- Я хотел отдать ему, даже несмотря на то... - Он засмеялся. - Это
просьба на всю жизнь...
- Просить - можно. В вашей просьбе отказано. Ябу-сан, все ваши
последние приказы подвергаются моему утверждению.
Бунтаро-сан, вы будете официальным свидетелем. Теперь, Ябу-сан, - кого
вы хотите себе в помощники?
- Касиги Оми-сана.
Торанага взглянул на Оми. Тот поклонился, лицо его побледнело.
- Для меня это большая честь!
- Тогда все оговорено.
Хиро-Мацу уточнил:
- И атака на Токкаидо - тоже?
- Нам будет безопаснее за нашими горами. - Торанага ответил на поклоны,
вскочил на лошадь и пустил ее рысью. Судару вежливо кивнул и поехал за ним.
Как только Торанага и Судару отъехали достаточно далеко, Бунтаро и Хиро-Мацу
расслабились, но не Оми, - нет... Каждый не сводил взгляда с меча и руки
Ябу.
Бунтаро осведомился:
- Где вы хотите сделать это, Ябу-сама?
- Здесь, там, внизу, на берегу, или на какой-нибудь навозной куче - мне
все равно! Мне не нужны церемониальные одежды! Но, Оми-сан, вы не должны
наносить свой удар, пока я не сделаю два разреза.
- Да, господин.
- С вашего разрешения, Ябу-сан, я тоже буду свидетелем, - предложил
Хиро-Мацу.
- А ваш геморрой не против?
Ябу точно рассчитал - генерал разозлился.
- Пожалуйста, пошли за мной, когда он будет готов, - обратился он к
Бунтаро. Ябу сплюнул:
- Я уже готов. А вы? Хиро-Мацу повернулся на пятках. Ябу подумал, потом
вынул из-за пояса свой меч Ёситомо в ножнах.
- Бунтаро-сан, не окажете ли вы мне любезность? Передайте это
Анджин-сану... - Он протянул ему меч, потом нахмурился, - Вообще-то,
подумав, я бы просил: если вас не затруднит, пошлите за ним - я хотел бы сам
его отдать.
- Конечно.
- И, пожалуйста, сходите за этим противным священником, чтобы я мог
поговорить с Анджин-саном напрямую.
- Хорошо. Какие еще распоряжения вы желаете сделать?
- Только бумагу, тушь и кисточку для моего завещания и предсмертного
стихотворения и пару татами - не стоит пачкать колени или становиться ими в
грязь, как какой-нибудь крестьянин, - Ябу явно бравировал.
Бунтаро подошел к одному из самураев, которые переминались с ноги на
ногу, пытаясь сдержать возбуждение. Ябу беззаботно сел со скрещенными ногами
и взял в зубы травинку. Оми слонялся вокруг, стараясь не подходить ближе чем
на расстояние удара меча.
- Э-э-э! - завопил вдруг Ябу. - Я был так близок к успеху! - Он вытянул
ноги и стал бить ими по земле в приступе злобы. - Так близок! Карма! - Он
расхохотался, отхаркался и сплюнул, гордый тем, что во рту еще есть слюна. -
Это на всех богов, живущих, мертвых и тех, что еще только родятся! И все же,
Оми-сан, я умираю счастливым - Джикья мертв! Когда я пересеку Последнюю Реку
и увижу его ожидающим там - я буду вечно плевать ему в глаза!
Оми, как ястреб, не спускал с него глаз:
- Вы оказали большую услугу господину Торанаге, господин. Теперь открыт
путь вдоль берега. Вы правы, господин, а Железный Кулак и Судару не правы.
Нам следует атаковать сразу - ружья помогут нам пробиться.
- Эта старая навозная куча! Глупец! - Ябу снова засмеялся. - Вы видели,
как он надулся, когда я сказал про геморрой? Ха! Я думал, он взорвется.
Самурай? Я больше самурай, чем он! Я ему покажу! Вы не должны рубить, пока я
не прикажу.
- Можно мне почтительно поблагодарить вас за такую честь, а также за
то, что вы хотели сделать меня своим наследником? Я официально заявляю вам,
что честь рода Касиги в моих руках будет в безопасности.
- Если бы я так не думал, - не предложил бы этого, - Ябу понизил голос,
- Вы правы, что выдали меня Торанаге. На вашем месте я сделал бы то же
самое. Хотя все это враки... Это извиняет Торанагу. Он всегда был ревнив к
моим боевым успехам, моему пониманию ружей и значения этого корабля. Это все
мои идеи.
- Да, господин, я помню.
- Вы спасете наш род. Вы умны, как старая шелудивая крыса. Вы вернете
обратно Изу и многое другое - это теперь очень важно - и удержите это для
своих сыновей. Вы понимаете в ружьях. И в Торанаге...
- Клянусь, что постараюсь, господин. Глаза Ябу опустились на руку Оми с
мечом, отметив, как он насторожен.
- Вы думаете, я нападу на вас?
- Простите, конечно, я так не думаю, господин.
- Я рад, что вы настороже. Мой отец был похож на вас. Да, вы очень
похожи на него.
Не делая резких движений, он отложил оба меча так, что больше не мог их
достать. - Вот! Теперь я беззащитен. Несколько минут назад я хотел убить
вас, но теперь - нет. Теперь вам не нужно меня бояться.
- Вас всегда надо бояться, господин. Ябу опять захохотал и взял в рот
еще травинку, потом отбросил ее в сторону.
- Послушайте, Оми-сан. Вот мои последние приказы как главы рода Касиги.
Вы возьмете моего сына к себе в дом и будете обходиться с ним как он того
заслуживает. Далее: найдите достойных мужей для моей жены и наложницы и как
следует отблагодарите - они хорошо мне служили. О вашем отце, Мисуно: ему
приказывается сразу же совершить сеппуку.
- Могу я потребовать, чтобы он вместо этого побрил голову и стал
священником?
- Нет. Он слишком глуп, вы никогда не сможете доверять ему... Как
осмелился он сообщить Торанаге мои секреты! И он всегда будет мешаться у вас
на дороге! Что касается вашей матери... - Ябу оскалил зубы. - Я приказываю
ей побрить голову и стать монахиней в одном из монастырей за пределами Изу и
провести остаток дней, молясь о будущем рода Касиги. Буддийском или
синтоистском. Я предпочитаю синтоистское. Вы согласны на синтоистское?
- Да, господин.
- Хорошо. Так она перестанет, - добавил Ябу со злой радостью, -
отвлекать вас от дел рода Касиги своим постоянным нытьем.
- Это будет сделано.
- Хорошо. Вам я приказываю отомстить за их ложь про меня - этому Косами
и этим предателям слугам. Рано или поздно, мне все равно, но вы должны это
сделать - до того как умрете сами.
- Я выполню вашу просьбу;
- Есть что-нибудь еще, что я забыл?
Оми тщательно проверил, не подслушивают ли их.
- А что вы скажете о наследнике? - осторожно спросил он. - Ведь если
наследник выйдет против нас на поле битвы, мы проиграем?
- Возьмите мушкетный полк, прорвитесь и убейте его, что бы ни говорил
Торанага. Яэмон - ваша главная цель.
- Я тоже так думаю. Благодарю вас.
- Но лучше, не дожидаясь этого момента, назначить тайную цену за его
голову и предложить ниндзя... или Амиде Тонга.
- Как с ними связаться? - В голосе Оми послышалась дрожь.
- Эта старая ведьма Дзеко, Мама-сан, - она знает как. Но берегитесь ее
и Амидов. Не пользуйтесь часто их услугами, Оми-сан. Никогда не обижайте ее,
всегда защищайте. Она знает слишком много секретов и может достать каждого
даже с того света. Целый год она была тайной наложницей моего отца...
Возможно даже, ее сын - мой сводный брат... Берегитесь ее - она слишком
много знает...
- Но где взять для этого денег?
- Это уж ваше дело. Но достаньте. Где-нибудь, как-нибудь.
- Да, спасибо. Я сделаю.
Ябу наклонился вперед. Оми сразу же подозрительно ощетинился, чуть ли
не собираясь выхватить меч из ножен. Ябу был доволен, что даже в таком
беззащитном состоянии его все еще боятся.
- Запрячьте эту тайну подальше. И слушайте, племянник, - будьте другом
Анджин-сану. Постарайтесь контролировать корабли, которые он приведет сюда
однажды. Торанага не понял настоящей цены Анджин-сана, но он прав, что хочет
остаться за горами. Это дает время и ему и вам. Мы выйдем с гор и отправимся
в море - и Касиги должны быть там в командирах! Касиги должны выйти в море,
стать его хозяевами! Я приказываю вам это!
- Да, о да! Доверьтесь мне. Это будет!
- Хорошо. Последнее. Никогда не доверяйте Торанаге.
Оми серьезно ответил:
- А я и не доверяю, господин. Никогда не доверял и никогда не буду
доверять.
- Так! И эти грязные лжецы... не забывайте - с ними надо разделаться! И
с Косами, - Ябу вздохнул, успокоившись. - Теперь извините меня - я должен
написать свои предсмертные стихи...
Оми встал, отошел подальше на приличное расстояние, поклонился и
удалился еще на двадцать шагов. Здесь сел и стал ждать.
Торанага с группой охотников рысью ехал вдоль береговой дороги,
огибавшей большую бухту. Справа от них море почти вплотную подступало к
дороге, берег был низменный, болотистый, с обширными илистыми отмелями. В
нескольких ри к северу дорога соединялась с главной веткой дороги Токайдо. В
двадцати ри к северу лежало Эдо.
С ним была сотня самураев, десять сокольничих, каждый с птицей на
перчатке. Судару, в сопровождении двадцати телохранителей, двигался в
авангарде, - с ними было три птицы.
- Судару! - окликнул его Торанага, как будто бы это только что пришло
ему в голову. - Остановись у следующей гостиницы - я не прочь позавтракать.
Судару махнул рукой, показывая, что понял, и поскакал вперед. К тому
времени, когда подъехал Торанага, служанки уже кланялись и улыбались, хозяин
со всеми своими людьми суетился вокруг гостей. Телохранители закрыли
движение с севера и юга, укрепили знамя.
- Доброе утро, господин, пожалуйте! Что предложить вам перекусить? - Их
встретил хозяин. - Благодарю вас за честь, оказанную моей бедной гостинице.
- Чаю, пожалуйста, и немного лапши с соевым соусом.
- Да, господин.
Еда, в тонкой миске, подана была мгновенно и приготовленная точно так,
как он любил, - хозяин гостиницы был предупрежден Судару. Не церемонясь
Торанага присел на корточки на веранде и с удовольствием поглощал простое
крестьянское кушанье, наблюдая за дорогой. Гости раскланялись и разошлись по
своим делам, гордые тем, что останавливались в одной гостинице с таким
крупным дайме. Судару обошел посты, удостоверился, что все в порядке.
- А где теперь загонщики? - поинтересовался он у начальника охоты.
- Кто на севере, кто на юге, а сюда, в горы я дополнительно направил
людей. - Старый самурай, с несчастным видом, весь в поту, показал назад, в
глубь материка, по направлению к Иокогаме. - Прошу простить меня, нельзя ли
спросить у вас, куда собирается поехать дальше наш господин?
- Не имею понятия. Но не делайте сегодня больше таких ошибок.
- Да, господин.
Судару кончил свой обход и вернулся к Торанаге.
- Все в порядке, господин. Что еще сделать для вас?
- Ничего, спасибо, - Торанага покончил с лапшой и допил остатки супа.
Потом сказал без всякого выражения: - Вы были правы относительно наследника.
- Прошу меня извинить, я боялся, что могу обидеть вас, сам того не
желая.
- Вы были правы - так почему я должен обидеться? Когда наследник
выступит против меня - что вы будете делать тогда?
- Выполнять ваши приказы.
- Пожалуйста, пришлите сюда моего секретаря и возвращайтесь с ним тоже.
Судару повиновался. Каванаби, секретарь - одновременно самурай и
священник, всегда сопровождавший Торанагу в поездках, - быстро появился
вместе со своим дорожным ящичком для бумаги, туши, печатей и кисточек для
письма, который он возил с собой в корзине, привязанной к седлу.
- Господин?
- Пишите следующее: "Я, Ёси Торанага-нох-Миновара, восстанавливаю в
правах моего сына, Ёси Судару-нох-Миновару, как своего наследника, с
восстановлением во всех званиях и доходах".
Судару поклонился.
- Благодарю вас, отец, - Голос его был тверд, но в глубине души он
недоумевал - почему все это?
- Поклянись торжественно, что будешь выполнять все мои распоряжения,
завещания и беречь мое наследство.
Судару повиновался. Торанага молча ждал, пока Каванаби напишет бумагу,
подписал ее и заверил своей печатью - маленьким квадратным кусочком слоновой
кости с выгравированным на одном конце его именем. Он прижал печать к почти
высохшей красной туши, потом к концу листа рисовой бумаги. Отпечаток
получился идеальным.
- Спасибо, Каванаби-сан, датируйте его вчерашним числом. Пока все.
- Прошу меня извинить, но потребуется еще пять копий, господин, чтобы
ваше решение считалось окончательным: одна - для господина Судару, одна -
для Совета регентов, одна - для Дома регистрации, одна - для вашего личного
делопроизводства и одна - для архивов.
- Сделайте их сразу. И дайте мне дополнительно еще одну копию.
- Да, господин. - Секретарь ушел. Теперь Торанага мог взглянуть на
Судару и рассмотреть его узкое, бесстрастное лицо. Когда он, умышленно
внезапно сделал это объявление, на лице Судару ничего не отразилось, руки не
задрожали. Ни радости, ни благодарности, ни гордости - даже не удивления, и
это огорчило его. "Но с другой стороны, - подумал Торанага, - почему тебе
огорчаться? У тебя есть другие сыновья, они улыбаются, смеются, ошибаются,
кричат, злятся, любят женщин... Нормальные сыновья... Этот сын пойдет за
тобой, - вождь после твоей смерти, он будет держать всех Миновара в кулаке и
править всей Кванту и всеми Миновара. Такой же холодный и расчетливый, как
ты! Нет, не как я... - честно признался он себе, - Я могу и посмеяться,
пожалеть, люблю подурачиться, спать с женщинами, кричать, танцевать, играть
в шахматы и в пьесах Но... иные люди радуют меня - такие, как Нага, Кири,
Чоно, Анджин-сан... Я привязан к охоте... Люблю побеждать... побеждать...
побеждать... Но тебя ничто не радует, Судару, извини. Ничто... Кроме твоей
жены, госпожи Дзендзико. Госпожа Дзендзико - единственная слабое звено в
твоей цепочке".
- Господин? - окликнул его Судару.
- Я пытался вспомнить, когда последний раз видел тебя смеющимся.
- Вы хотите, чтобы я смеялся, господин? Торанага покачал головой: он
учил Судару быть идеальным сыном, если надо, он засмеется.
- Сколько тебе потребуется времени, чтобы убедиться, что Джикья
действительно мертв?
- Перед выездом из лагеря я послал в Мисиму первоклассного голубя, на
случай если бы вы еще не знали, верно это или нет, отец. Я получу ответ в
течение трех дней.
Торанага благословил богов за то, что уже был осведомлен Касиги Мисуно
о заговоре против Джикьи и за несколько дней узнал о смерти своего врага. Он
снова и снова размышлял над своим планом, искал и не находил в нем изъяна...
Эти колебания даже его довели до полуобморочного состояния, но он принял
решение:
- Прикажи одиннадцатому, шестнадцатому, девяносто четвертому и
девяносто пятому полкам в Мисиме приготовиться к немедленному выступлению.
Через четыре дня поведешь их вниз по Токайдо.
- "Малиновое небо"? - Судару на этот раз все же был выведен из
равновесия. - Вы атакуете?
- Да, я не жду, когда они атакуют меня.
- Так Джикья мертв?
- Да.
- Могу я предложить вам добавить еще двадцатый и двадцать третий?
- Нет. Десяти тысяч человек должно хватить - при внезапности нападения.
Надо еще охранять границы - на случай неудачи или какого-нибудь подвоха. И
сдерживать Затаки.
- Верно, - согласился Судару.
- Кто возглавит это наступление?
- Господин Хиро-Мацу. Это как раз для него.
- Почему?
- Прямой, простой, старый способ ведения войны, приказы совершенно
четкие, отец. Он подходит для этой кампании.
- Но он больше не годится для роли верховного главнокомандующего?
- Прошу прощения, Ябу-сан был прав - ружья изменили мир. Железный Кулак
сейчас уже устарел.
- Кто тогда?
- Только вы, господин. До тех пор пока битва не произойдет, я советую
вам никого не допускать между вами и битвой.
- Я подумаю об этом. Сейчас отправляйтесь в Мисиму. Подготовите там
все. Ударным силам Хиро-Мацу будет дано двадцать дней, чтобы пересечь реку
Тенрю и взять под контроль дорогу Токайдо.
- Прошу прощения, могу я предложить сделать последним пунктом
назначения для них склон Шими? И дать им тридцать дней7
- Нет. Если я отдам такой приказ, гребня достигнут немногие, а
большинство погибнет. Мы не сможем отразить контратаку, удары врага, если
наши силы будут отступать.
- Но вы, конечно, пошлете сразу же вслед за ними подкрепления?
- Наше главное наступление будет проходить через горы Затаки. Это
только отвлекающий момент. - Торанага внимательно посмотрел на сына, но
Судару никак не отреагировал на это заявление - не удивился, не одобрил, но
и не выразил неодобрения.
- Ах, извините. Прошу меня простить, господин.
- Кто будет командовать мушкетным полком без Ябу?
- Касиги Оми.
- Почему?
- Он в них разбирается. Кроме того, он современный, очень смелый,
умный, терпеливый - и такой же опасный, даже более опасный, чем его дядя. Я
бы советовал, если вы победите, и он выживет, найти повод, чтобы предложить
ему отправиться в Пустоту.
- Если я выиграю?
- Малиновое Небо всегда было последним планом. Вы говорили это сотни
раз. Если мы потерпим поражение на Токайдо, Затаки вырвется на равнины.
Пушки там не помогут. Это последний план. Вам никогда не нравились последние
планы.
- А Анджин-сан? Что вы посоветуете по поводу его?
- Я согласен с Оми-саном и Нага-саном. Его следует изолировать. Его
люди ничего собой не представляют - они эта и скоро перебьют друг друга. Они
ничто. Я советую всех иностранцев или изолировать, или выкинуть из страны.
Они как чума - и обращаться с ними надо так же.
- Тогда не будет торговли шелком...
- Если такова цена, то я бы заплатил. Они - чума.
- Но нам нужен шелк... Чтобы защищаться, мы должны знать о них, учиться
тому, что они знают...
- Их следует ограничить в проживании одним Нагасаки, держать под
надежной охраной, число их строго ограничивать. Торговать они могут только
раз в год. Разве деньги не их главный мотив? Разве не это говорит
Анджин-сан?
- Ах, так он все-таки полезен?
- Да, очень. Он показал нам, как мудры были эдикты об изгнании.
Анджин-сан очень мудр, очень смел. Но он игрушка. Он развлекает вас,
господин, как Тетсу-ко, - он полезен, но только как игрушка.
Торанага завершил беседу:
- Благодарю за высказанные вами мнения. Когда начнется наступление, вы
вернетесь в Эдо и будете ждать дальнейших приказов. - Он сказал это твердо и
со скрытым смыслом: Затаки все еще держал госпожу Дзендзико, сына и трех
дочерей Судару заложниками в своей столице Такато. По просьбе Торанаги,
Затаки дал Судару разрешение на отъезд, но только на десять дней. Судару
официально дал согласие на сделку и обещал вернуться в этот срок. Затаки был
известен своими глупыми понятиями о чести, мог запросто уничтожить их всех
назависимо от того, был ли этот договор тайным или явным. И Торанага и
Судару знали: Затаки обязательно это сделает, если Судару не вернется, как
обещал.
- Да, господин.
- Вы поедете в Мисиму сразу же.
- Тогда я сэкономлю время, если поеду этим путем. - Судару указал на
перекресток впереди.
- Да, завтра я пришлю вам письмо. Судару поклонился, подошел к своей
лошади и вскоре уехал с двадцатью телохранителями.
Торанага поднял миску и подобрал лапшу, уже остывшую.
- О, господин, прошу прощения, вы желаете еще? - К нему подбежала
молоденькая служанка, круглолицая, не очень хорошенькая, но живая и
исполнительная, - как раз таких он любил среди служанок и своих женщин.
- Нет, благодарю. Как твое имя?
- Юки, господин.
- Скажи своему хозяину, что он делает хорошую лапшу, Юки.
- Да, господин, благодарю вас, господин, за то, что вы оказали честь
нашему дому. Только дайте знак - и мы тут же сделаем все, что вам
потребуется.
Он подмигнул ей, она засмеялась, подобрала поднос и убежала. Сдерживая
нетерпение, он следил за поворотом дороги... Потом осмотрелся вокруг:
гостиница в хорошем состоянии, крыта черепицей, стены чистые, везде опрятно,
подметено... Вокруг двора и дальше, в окрестностях гостиницы, терпеливо
дожидаются его телохранители, но главный охотник нервничает... Он решил:
этот день - последний день его работы. Если всерьез отдаваться охоте,
придется отправить этого человека в Эдо, с хорошей пенсией, и назначить на
его место другого.
"Вот в чем разница между мной и Судару, - подумал он без всякой досады.
- Судару не колебался бы. Судару приказал бы этому человеку тут же совершить
сеппуку - это сэкономило бы ему пенсию и дальнейшие хлопоты и увеличило
старательность его заместителя. Да, мой сын, я хорошо тебя знаю. Ты для меня
самый главный из моих детей.
И еще больной вопрос - Дзендзико и ее дети... Если бы госпожа Дзендзико
не была сестрой Ошибы - ее любимой и почитаемой сестрой, - я хоть и с
большими сожалениями, позволил бы Затаки уничтожить их всех и спасти Судару
в будущем от большого риска... А если я скоро умру? Они - его единственное
слабое место... Но, к счастью, Дзендзико - сестра Ошибы и очень важная часть
большой игры. Я не могу этого допустить. Надо бы, но не могу... На этот раз
я должен выиграть! Не забывай, что Дзендзико ценна и по-другому: ум у нее
острый, как шипы акулы, она рожает прекрасных детей и фанатично безжалостна,
как и Ошиба, ко всему кроме своей семьи. С одной огромной разницей:
Дзендзико в первую очередь предана мне, а Ошиба - своему сыну, наследнику
Тайко.
Решено! До истечения десятого дня Судару должен вернуться в
распоряжение Затаки! А если потянуть? Нет, это побудит Затаки сделаться еще
подозрительнее, а мне меньше всего хотелось бы, чтобы он меня подозревал...
Ты мудро поступил, завещав власть Судару. Если будущее наступит, в его
руках и руках Дзендзико оно будет надежным - при условии что они будут
следовать завещанию. Назначить его главным наследником именно сейчас - это
правильное решение и оно обрадует Ошибу".
Он уже написал Ошибе письмо, которое отправит вечером вместе с копией
завещания. Да, он вытащит одну рыбью кость у нее из глотки - кость эта давно
уже засунута именно для того, чтобы беспокоить ее. Хорошо сознавать, что
Дзендзико - слабое звено Ошибы, - может быть, единственное... А вот какое
слабое место у Дзендзико? Похоже - никакого. По крайней мере он еще не
нашел, но, если оно есть, - найдет.
Торанага внимательно осмотрел своих соколов: они подпрыгивали,
чистились, издавали какие-то звуки... в отличном состоянии, все - с
колпачками на головах, кроме Кого, - ее большие желтые глаза метались из
стороны в сторону... Кого, как и его самого все интересовало...
"Что бы ты сказала, моя красавица, - мысленно спросил ее Торанага, -
если бы я заявил тебе, что должен быть нетерпеливым и вырваться отсюда; что
главный мой бросок будет вдоль Токайдо, а не через горы Затаки, как я сказал
Судару? Ты, возможно, спросила бы почему... А я ответил бы, что не доверяю
Затаки так же, как не могу летать. А летать я не могу совсем... "
Тут он заметил, что глаза Кого метнулись в сторону дороги. Он посмотрел
туда - и улыбнулся, увидев паланкины и лошадей с багажом, появившихся из-за
поворота.
- Ну, Фудзико-сан, как вы?
- Хорошо, благодарю вас, господин, очень хорошо. - Она еще раз
поклонилась, и он заметил, что видимо, шрамы от ожогов уже не болят, ноги
слушаются как прежде, а на щеках появился приятный румянец.
- Могу я спросить, как Анджин-сан? - поинтересовалась она. - Я слышала,
переезд из Осаки был очень тяжелым, господин.
- Он теперь вполне здоров.
- О, господин, это лучшая новость, какую вы могли мне сообщить.
В следующем паланкине его приветствовала с веселой улыбкой Кику.
- Ах, как мне приятно видеть вас, господин, я так скучала. Это тянулось
так долго...
- Да, прошу меня извинить, я сожалею. - Он был согрет ее удивительной
красотой и скопившейся в ней внутренней радостью, - это отвлекло его от
нахлынувших тревог. - Очень рад видеть вас. - Тут он увидел последние
носилки. - Ах, Дзеко-сан, сколько времени прошло! - заметил он довольно
сухо.
- Благодарю вас, господин, я заново родилась, когда увидела вас своими
старыми глазами. - Поклон Дзеко был безупречен, она была одета особенно
тщательно - он уловил что-то розовое под ее кимоно из самого дорогого шелка.
- Ах, какой вы сильный, господин, - прямо гигант среди других мужчин! -
пропела она.
- Благодарю вас, вы тоже выглядите прекрасно. Кику захлопала в ладоши
при этом обмене любезностями, и все засмеялись вместе с ней.
- Я распорядился, чтобы вы пока оставались здесь. - Он был полон
радостью при виде Кику. - А вы, Фудзико-сан, пожалуйста, пойдемте со мной.
Он отвел Фудзико в сторону. Когда она напилась чаю, освежилась и они
поболтали о всяких пустяках, он перешел к главному:
- Вы дали согласие на полгода, и я согласился на полгода. Извините, но
сегодня я должен знать, не хотите ли вы изменить это соглашение.
Маленькое квадратное личико Фудзико сразу потеряло всякую
привлекательность, как только его покинула радость. Кончиком языка она на
момент прикоснулась к зубам.
- Как я могу изменить это соглашение, господин?
- Очень легко. Оно кончилось. По моему приказу.
- Прошу меня извинить, господин, - начала Фудзико, голос ее был сух и
невыразителен. - Я не это имела в виду. Я добровольно и со всей
ответственностью заключила это соглашение перед Буддой и духом моего
мертвого мужа и сына. Его нельзя изменить.
- Я приказываю его изменить.
- Простите, господин, прошу меня простить, но тогда Бусидо освобождает
меня от повиновения вам. Ваш контракт одинаково важен и обязателен, и любые
изменения должны быть согласованы обеими сторонами на добровольной основе.
- Вы довольны Анджин-саном?
- Я его наложница. Это я должна доставлять ему удовольствие.
- Вы можете продолжать жить с ним, если не будет другого соглашения?
- Жизнь с ним очень, очень трудна, господин. Все очень официально,
чрезвычайно вежливо... Все обычаи, которые делают жизнь надежной, достойной,
удобной и спокойной, приходится отбрасывать или обходить. Дом его не
безопасен, там нет ва, - нет гармонии для меня... Почти невозможно заставить
слуг или меня понять... Но... да, я могу и дальше выполнять свои обязанности
по отношению к нему.
- Я прошу вас прервать это соглашение с ним.
- Мой первый долг - это долг перед вами. На втором месте - долг перед
моим мужем.
- Я думал, Фудзико-сан, что Анджин-сану следует жениться на вас. Тогда
вы не были бы его наложницей.
- Самурай не может служить двум властелинам или жена - двум мужьям. Мой
долг - долг перед моим мертвым мужем. Прошу меня простить, я не могу
изменить соглашения.
- Если потерпеть, все можно изменить. Скоро Анджин-сан больше будет
знать о наших обычаях, в его доме тоже появится ва. Он невероятно многому
обучился, с тех пор как стал...
- Ох, пожалуйста, не запутывайте меня, господин. Анджин-сан - самый
необычный мужчина, которого я только знала. Конечно, он самый добрый. Он
оказал мне большую честь... О да, я знаю, его дом скоро станет настоящим
домом, но... пожалуйста, простите меня, я должна выполнять свой долг. Мой
долг - это долг по отношению к моему мужу, моему единственному мужу... - Она
овладела собой. - Он должен соблюдаться, должен, господин, или... все...
весь позор, все страдания и бесчестье не имели смысла? Его смерть... смерть
моего ребенка... его сломанные мечи... похороны в деревне эта... Без долга
перед ним разве весь наш Бусидо не становится вечной насмешкой?
- Сейчас вы должны ответить на один вопрос, Фудзико-сан: разве у вас
нет долга по отношению ко мне, вашему сюзерену? И к нему, удивительно
смелому человеку, - он становится одним из нас и вашим хозяином. И, быть
может, - добавил он, решив, что догадался о причине румянца на ее лице, -
ваш долг перед неродившимся ребенком... Разве все это не выше того вашего
долга?
- Я... я не ношу его ребенка, господин.
- Вы уверены?
- Нет, не уверена.
- У вас задержка?
- Да... но только небольшая и это может быть... Торанага смотрел на нее
и терпеливо ждал. Ему еще много что нужно было сделать перед отъездом
отсюда... Перед тем моментом, когда он пустит Тетсу-ко или Кого... Он
страстно желал поскорее выбраться отсюда... Но ведь это для него одного и,
стало быть не имеет значения. Фудзико имеет значение, и он пообещал себе,
что по крайней мере сегодня он сделает вид, что уже победил, у него есть
время - он позволит себе быть терпеливым и решать вопросы, которые он и
должен решать.
- Так как же?
- Простите, господин, нет.
- Ну, нет так нет, Фудзико-сан. Прошу простить меня за такой вопрос, но
это было необходимо. - Торанага не рассердился и не обрадовался. Фудзико
старалась вести себя достойно, и он знал, когда устраивал эту сделку с ней,
что ничего изменить не удастся. Это и делает нас такими разными, - с
удовлетворением подумал он. - Сделка со смертью считается священной. -
Торанага церемонно поклонился Фудзико. - Я высоко ценю ваше понимание чести
и чувство долга по отношению к вашему мужу, Усаги Фудзико, - заявил он,
назвав ее именем, которое перестало существовать.
- О, благодарю вас, господин! - с достоинством ответила она на похвалу.
От полноты чувств у нее хлынули слезы, - она поняла, что этот простой жест
снял клеймо позора с ее бывшего мужа - единственного в ее жизни.
- Послушайте, Фудзико, за двадцать дней до последнего дня вы должны
уехать в Эдо - что бы ни случилось со мной. Ваша смерть может произойти во
время путешествия и должна выглядеть несчастным случаем.
- Да, да, господин.
- Это будет нашей тайной. Только моей и вашей.
- Да, господин.
- До этого времени вы должны оставаться хозяином его дома.
- Да, господин.
- А теперь, пожалуйста, скажите Дзеко, чтобы она зашла ко мне. Я пошлю
за вами, до того как уеду. Мне нужно еще кое-что обсудить с вами.
- Да, господин. - Фудзико поклонилась как можно ниже. - Я благословляю
вас за то, что вы освободили меня от жизни. - С этими словами она покинула
Торанагу.
"Любопытно, - подумал Торанага, - как женщина может меняться, словно
хамелеон, - то безобразная, то привлекательная, иногда даже красивая, хотя
на самом деле это и не так... ".
- Вы посылали за мной, господин?
- Да, Дзеко-сан. Какие у вас новости для меня?
- Разные, господин. - Лицо Дзеко, с прекрасно выполненным макияжем,
было бесстрашно, глаза блестели. Но в глубине души она была встревожена: эта
встреча не случайное совпадение - инстинкт подсказывал ей, что Торанага стал
еще опаснее... - Устройство Гильдии куртизанок идет успешно, правила и
основные законы разработаны и отдаются вам на утверждение. К северу от
города есть прекрасный участок, который следует...
- Участок, который я уже выбрал, расположен ближе к берегу. Это
Ёсивара.
Она похвалила его выбор, охнув про себя. Ёсивара, тростниковая заросль
на торфянике, - болото, изобилующее мостиками... Его надо осушать,
рекультивировать, прежде чем обнести забором и что-то строить...
- Превосходно, господин. Далее: подготовлены правила поведения и
требования к гейшам, - вы можете их рассмотреть и утвердить.
- Прекрасно. Сделайте их покороче и изложите по пунктам. Какую надпись
вы хотите поместить над воротами в Ёсиваре?
- "Страсти не надо сдерживать - их надо удовлетворять". Он засмеялся,
она тоже улыбнулась, но не потеряла бдительности, только добавила с
серьезным видом:
- Могу я поблагодарить вас от имени будущих поколений, господин?
- Я согласился не для вас и не для них, - ответил Торанага и
процитировал одно из своих примечаний к завещанию: "Добродетельные мужчины
во все времена запрещали публичные дома и места свиданий, но люди не
добродетельны. Если вождь запрещал публичные дома или любовь, он оставался в
дураках, так как вскоре появлялось еще больше напастей, они наваливались,
как чума из нарывов".
- Как вы мудры.
- "Поместив все места развлечений в одном районе, мы можем следить за
всеми недобродетельными мужчинами, облагать их налогами и обслуживать в одно
и то же время. Вы совершенно правы, Дзеко-сан: "Страсти не надо
сдерживать... " Это скоро даст свои плоды. Дальше?
- Кику-сан совсем поправила свое здоровье, господин. Полностью.
- Да, я видел. Как она восхитительна! Жаль, в Эдо летом так жарко и
неприятно... Вы уверены, что она здорова?
- Да, о да. Но ей не хватало вас, господин. Мы поедем с вами в Мисиму?
- Какие еще слухи вы хотите мне сообщить?
- Только что Ишидо покинул Осакский замок. Регенты официально объявили
вас вне закона. Что за дерзость, господин!
- В каком направлении они собираются меня атаковать?
- Я не знаю, господин. - Ответ ее был осторожен. - Но думаю, они
собираются взять вас в клещи, вдоль Токайдо. Икава Хикодзу, после смерти
своего отца, господина Икавы Джикья. И вдоль Косукайдо, из Синано, -
господин Затаки сделал большую глупость и принял сторону господина Ишидо
против вас. Я уверена - вы доживете до зрелого возраста. С вашего
разрешения, я переведу все свои дела в Эдо.
- Конечно. Тем временем посмотрим, не сможете ли вы определить, откуда
будет нанесен главный удар.
- Я попытаюсь, господин. Наступили ужасные времена, господин, когда
брат пойдет против брата, сын - против отца.
Глаза Торанаги затуманились... Ему следует усилить наблюдение за
Нобору, своим старшим сыном, - верен Тайко.
- Да, - согласился он, - ужасные времена. Времена больших перемен. Но
чем-то и хорошие. Вот, например, вы, - вы теперь богаты. И ваш сын,
например. Он ведь управляющий вашей фабрикой саке в Одаваре.
- Да, господин. - Дзеко посерела под своими румянами.
- Он получает большие доходы?
- Он, конечно, считается лучшим управляющим в Одаваре, господин.
- Я слышал об этом. У меня есть для него работа. Анджин-сан собирается
строить новое судно. Я обеспечиваю его строителями и материалами и хочу,
чтобы дела велись как можно лучше.
Дзеко чуть не упала от радости. Она думала, что Торанага уничтожит их
всех, перед тем как пойдет на войну, или лишит ее жизни: она ведь врала ему
- и об Анджин-сана и госпоже Тода, и о неудачной беременности Кику это не
случайность, как со слезами сообщила она ему, а специально подстроено, по ее
настоянию и при согласии Кику
- О, господин, когда вы хотите видеть моего сына в Иокогаме? Он сделает
так, что это будет самое дешевое судно из всех, какие когда-нибудь строили.
- Я вовсе не хочу, чтобы оно было дешевым. Я хочу, чтобы оно было самым
лучшим - за самую справедливую цену. Он будет надсмотрщиком, отвечать ему
придется перед Анджин-саном.
- Господин, я гарантирую вам своим будущим, своими надеждами на будущее
- все будет так, как вы хотите.
- Если корабль будет построен должным образом, точно так, как этого
хочет Анджин-сан, за шесть месяцев с первого дня строительства, - я сделаю
вашего сына самураем.
Она отвесила низкий поклон и в первый момент лишилась дара речи.
- Прошу простить бедную дурочку, господин. Благодарю вас, благодарю.
- Он должен узнать о строительстве кораблей, все, что знает Анджин-сан,
чтобы научить других, когда тот уедет.
- Это будет сделано.
- Следующее: Кику-сан. Ее таланты заслуживают лучшего будущего, чем
просто быть одной из многих женщин. Дзеко взглянула на него, ожидая худшего:
- Вы собираетесь продать ее контракт?
- Нет, она больше не будет куртизанкой или даже одной из ваших гейш. Ее
место - в доме, как одной из немногих дам, очень немногих.
- Но, господин, увидев вас, даже случайно, - как может она надеяться
потом на хорошую жизнь?
Он позволил ей сделать ему комплимент и сделал комплимент ей и Кику,
потом сказал:
- Честно говоря, Дзеко-сан, я все больше люблю ее, но не могу позволить
себе отвлекаться. Она слишком хороша для меня, чересчур хороша... Прошу меня
извинить, но это будет еще одним нашим секретом.
- Конечно, господин, я согласна со всем, что вы говорите, - пылко
заявила Дзеко, отметая все сказанное как попытку затуманить ей мозги и
скрыть настоящую причину. - Если найдется человек, который будет восхищаться
Кику, я умру спокойно.
- Но только после того, как увидите корабль Анджин-сана под всеми
парусами и через шесть месяцев, - охладил он ее восторги.
- Да, о да! - Дзеко заработала веером - солнце уже припекало, а воздух
стал вязким и душным. Ей хотелось определить, почему Торанаги так
великодушен к ним обеим. Она понимала, что цена за это будет большой, очень
большой. - Кику-сан будет огорчена, если ей придется покинуть ваш дом.
- Да, конечно. Я думаю, необходимо как-то ей компенсировать такое
послушание мне, ее сюзерену. Предоставьте это мне - и не упоминайте об этом
при ней.
- Да, господин. Когда вы хотите, чтобы мой сын приехал в Иокогаму?
- Я дам вам знать перед отъездом.
Она поклонилась и заковыляла прочь. Торанага отправился поплавать. Небо
на севере было темное - он знал, что там идет сильный дождь. Заметив, что со
стороны Иокогамы подъезжает небольшая группа всадников, Торанага вернулся к
гостинице.
Оми спешился и распаковывал голову.
- Господин Касиги Ябу выполнил ваш приказ, господин, точно перед
полуднем.
Голова была свежевымыта, волосы приведены в порядок и насажена на кол,
укрепленный на небольшом основании - его обычно использовали для осмотра.
Торанага оглядел врага, как делал это десятки тысяч раз за свою жизнь.
Он всегда в таких случаях думал: "Какова-то будет моя собственная голова?..
Вот ее рассматривает его враг, его победитель... Что она выражает? Ужас,
боль, гнев, страх? А может, все сразу? Или вообще ничего... Хорошо бы -
достоинство... На мертвом лице Ябу читалась лишь только его безумная ярость,
губы раскрылись в отчаянном вызове...
- Он умер хорошо?
- Лучше всех, кого я когда-либо видел, господин. Господин Хиро-Мацу
сказал то же самое. Два разреза, потом третий - в горло. Без посторонней
помощи и без звука. Вот его завещание.
- Вы снесли ему голову одним ударом?
- Да, господин. Я просил у Анджин-сана разрешения воспользоваться мечом
господина Ябу.
- Ёситомо? Тем, что я подарил Ябу? Он отдал его Анджин-сану?
- Да, господин. Он разговаривал с ним через Тсукку-сана и сказал:
"Анджин-сан, я дарю вам его в память о вашем прибытии в Анджиро и как
благодарность за удовольствие, что подарил мне тот маленький варвар".
Сначала Анджин-сан отказывался его брать, но Ябу просил его и сказал: "Никто
из этих мерзавцев не заслуживает такого клинка! " Наконец Анджин-сан
согласился.
"Любопытно, - подумал Торанага. - Я думал, Ябу отдаст клинок Оми".
- Каковы были его последние поручения? - поинтересовался он.
Оми рассказал ему все с точностью. Если бы они не были записаны в
завещании, составленном в открытую, при официальном свидетеле, Бунтаро, он
обошел бы их и, конечно же, придумал что-нибудь другое. "Ябу был прав! - в
ярости думал он. - надо всегда помнить, что перо - длинная рука из могилы".
- Чтобы почтить мужество вашего дяди в смерти, я должен выполнить его
предсмертные пожелания. Они все, без изменения? - испытывая его, спросил
Торанага.
- Да, господин.
- Юки!
- Да, господин, - отозвалась служанка.
- Принеси чаю, пожалуйста.
Она убежала, и Торанага задумался о последних желаниях Ябу. Все они
были разумны. Мусино был дурак и мешал Оми. Мать была взбалмошной, елейной
старой каргой, и тоже мешала Оми.
- Очень хорошо, раз вы согласны, я их утверждаю. Все. И хочу утвердить
также предсмертные пожелания вашего отца, прежде чем они станут
окончательными. В награду за вашу преданность вы назначаетесь командиром
мушкетного полка.
- Благодарю вас, господин, но я не заслуживаю такой чести, - заявил
Оми, вздохнув.
- Нага будет вашим помощником. Далее: вы назначаетесь главой рода
Касиги, и ваш новый надел - земли Изу, от Атами на востоке до Нимазу на
западе, включая столицу, Мисиму. Годовой доход - тридцать тысяч коку.
- Благодарю вас, господин. Я не знаю, как благодарить вас. Я недостоин
такой чести.
- Могу вас заверить, что вы достойны, Оми-сама, - добродушно пророкотал
Торанага. - Сразу же вступайте во владение замком в Мисиме. Уезжайте из
Иокогамы сегодня же. Сообщите господину Судару в Мисиму. Мушкетный поле
будет отправлен в Хаконе и придет туда через четыре дня. Далее, секретно,
только вам: я посылаю Анджин-сана в Анджиро. Он будет строить там новый
корабль. Вы передадите ему ваши земли там. Сразу же.
- Да, господин. Могу я отдать ему свой дом?
- Да, можете, - разрешил Торанага, хотя надел, конечно, и так включал
все - дома, владения, крестьян, рыбаков, лодки. Внезапно оба подняли глаза,
услышав волнующий смех Кику: она играла в какую-то игру с бросанием веера.
Ее напарницей была служанка Суйсе, чей контракт Торанага тоже выкупил, чтобы
сделать подарок Кику и утешить ее после выкидыша.
На лице Оми было заметно восхищение, как ни старался он его скрыть, -
слишком неожиданным было ее появление. Они заметили, как она бросила взгляд
в их сторону. Прелестная улыбка озарила ее лицо, она весело махнула рукой,
Торанага ответил, и она вернулась к игре.
- Хороша, не правда ли?
Оми почувствовал, как у него загорелись глаза:
- Да, господин, очень.
Торанага сначала купил ее контракт для того, чтобы отлучить от нее Оми,
- она была одной из его слабостей и явной наградой ему. Эту награду можно
было дать, а можно и нет, пока Оми не доказал своей настоящей преданности и
не помог в удалении Ябу. Он помогал самым лучшим образом и доказывал ее
много раз. Многие, если не все, прекрасные идеи Ябу шли от Оми. Месяц назад
Оми получил никому не известные подробности о тайном заговоре Ябу с
офицерами мушкетного полка, выходцами из Изу; об убийстве Наги и других
офицеров Торанаги во время битвы.
- Здесь нет ошибки, Оми-сан? - спросил он тогда. - Оми тайно доложил
ему об этом в Мисиме, пока они ждали результатов от Марико.
- Нет, господин. Там, около дома Кивами Матано из третьего полка Изу.
Офицер с Изу, плотно сложенный человек среднего возраста, выдал весь
заговор, сообщил пароли и объяснил, как должен сработать этот план.
- Я не мог жить с таким позором, зная это, господин. Вы - наш сюзерен.
Честно говоря, этот план был составлен только на случай необходимости. Я
думаю, это значит - на случай если бы Ябу-сама решил изменить внезапно, во
время битвы. Простите, но вы были первой целью, потом - Нага-сан. Потом -
господин Судару.
- Когда впервые был оглашен этот план и кто о нем знает?
- Вскоре после создания полка. Нас знают о нем пятьдесят четыре
человека - я дал Оми-сан имена в письменном виде. План, с условным названием
"Слива", был утвержден лично Касиги Ябу-сама, перед тем как он последний раз
уехал в Осаку
- Благодарю вас. Я ценю вашу верность. Вы должны хранить эту тайну до
тех пор, пока я вам не скажу. Тогда вы получите участок земли стоимостью в
пять тысяч коку.
- Прошу меня простить, я ничего не заслужил, господин. Я прошу
разрешения совершить сеппуку за то, что столько времени хранил эту позорящую
меня тайну.
- В разрешении отказано. Будет так, как я решил.
- Извините меня, я не заслуживаю такой награды. По крайней мере
позвольте мне остаться таким, как есть. Это мой долг, и он не требует
награды. На самом деле я должен быть наказан.
- Какой у вас сейчас доход?
- Четыре сотни коку, господин. Этого достаточно.
- Я подумаю о ваших словах, Кивами-сан. После того как офицер ушел, он
спросил:
- Что вы пообещали ему, Оми-сан?
- Ничего, господин. Он пришел ко мне вчера по своему собственному
желанию.
- Честный человек? Вы сказали мне, что он честный человек.
- Я этого не знаю, господин. Но он пришел ко мне вчера, и я поспешил
сюда, чтобы сообщить вам.
- Тогда он действительно должен быть вознагражден. Такая преданность
намного важнее всего остального.
- Да, господин.
- Никому ничего об этом не рассказывайте. Оми ушел, а Торанага
задумался, не придумали ли Мусано и Оми заговор, чтобы дискредитировать Ябу.
Он сразу же направил своих шпионов выяснить истину. Но заговор действительно
существовал. Поджог корабля оказался прекрасным предлогом для уничтожения
пятидесяти трех предателей - все они оказались в охране тем вечером. Кивами
Матано он отправил на крайний север с хорошим, хотя и скромным наделом
земли.
- Конечно, этот Кивами самый опасный из всех, - заявил Судару,
единственный, кому было рассказано о заговоре.
- Да. Всю жизнь за ним будут следить, не доверять... Но обычно есть
хороший среди плохих и плохой среди хороших. Выбирать хороших и избавляться
от плохих, не жертвуя хорошими, - это искусство. В моих землях нет
мерзавцев, которых можно было бы легко сбросить со счетов.
"Да, - удовлетворенно подумал Торанага вспомнив все это, - вы, конечно,
заслуживаете награды, Оми".
- Сражение начнется через несколько дней, Оми-сан. Вы мне так верно
служите. На поле последней битвы, после моей победы, я назначу вас
господином Изу и снова сделаю род Касиги наследственными дайме.
- Прошу прощения, господин, пожалуйста, извините меня, но я не заслужил
такой чести.
- Вы молоды, но вы многое обещаете в дальнейшем. Ваш дед был очень
похож на вас, очень умен, но у него не хватало терпения. - Снова раздался
женский смех, и Торанага посмотрел на Кику. Он все пытался решить ее
судьбу... Первоначальный свой план он уже отбросил.
- Можно спросить, что вы имеете в виду под терпением, господин? - Оми
инстинктивно чувствовал: Торанага хотел, чтобы ему задали такой вопрос.
Торанага все еще глядел на девушку, у него потеплело на душе...
- Терпение означает умение себя сдерживать. Существует семь эмоций; вы
знаете: радость, гнев, беспокойство, обожание, печаль, страх и ненависть.
Если человек не дает им вырваться, он терпелив. Я не так силен, как мог бы
быть, но я терпелив. Вы поняли?
- Да, господин. Очень хорошо понял.
- Терпение для вождя необходимо.
- Да.
- Это госпожа, например... Она отвлекает меня, - слишком для меня
красива, слишком идеальна. Я чересчур прост для такого редкого создания. Я
решил: пусть она принадлежит кому-нибудь другому.
- Но, господин, даже как одна из ваших младших дам... - Оми произносил
обычные вежливые слова, которые оба они считали притворством, хотя и
обязательным. Оми все время молился, как он никогда не молился раньше... Он
знал; попросить можно, но он никогда этого не сделает, никогда...
Торанага смотрел, как Кику бросает веер, ловит веер служанки и смеется,
заражая всех своим весельем... Но тут обе дамы скрылись за лощадьми.
"Извините, Кику-сан, - подумал он, - но я должен как можно быстрее отдалить
вас от себя. Честно говоря, я действительно все больше влюбляюсь в вас, хотя
Дзеко никогда не поверит этому, да и Оми тоже, и вы сами".
Я совершенно согласен, но большой талант заслуживает жертв. Кику-сан
достойна собственного дома. И мужа.
- Лучше быть содержанкой самого мелкого самурая, чем женой крестьянина
или торговца, даже богатого.
- Я не согласен.
Для Оми с этими словами все закончилось. "Карма, - сказал он про себя,
переполненным своим несчастьем. - Отбрось свою печаль, глупец. Твой сюзерен
решил, - значит, с этим все кончено. Мидори - идеальная жена. Твоя мать
становится монахиней, так что теперь в твоем доме будет полная гармония.
Столько печали сегодня. И счастья: будущий дайме Изу, командир полка...
Анджин-сан будет жить в Анджиро. Следовательно, первый корабль будет
построен в Изу - на моей земле... Отбрось свою печаль. Вся жизнь - печаль. У
Кику-сан своя карма, у меня - своя, у Торанага тоже своя, а мой властелин
Ябу показал, как глупо беспокоиться об этом или о чем-то еще".
Оми взглянул на Торанагу. Мысли его очистились, все было расставлено по
своим местам.
- Прошу прощения, господин, пожалуйста, извините. Я не подумал.
- Вы можете проститься с ней перед отъездом.
- Благодарю вас, господин. - Оми развернул голову Ябу. - Вы хотите,
чтобы я закопал ее или увез с собой?
- Насадите на кол лицом к остаткам корабля.
- Да, господин.
- А что он написал перед смертью? Оми прочитал:
"Что - облака,
Если не оправдание?
Что - наша жизнь,
Если не бегство от смерти? "
Торанага улыбнулся.
- Интересно, - заметил он.
Оми поклонился и передал завернутую голову одному из своих людей, а сам
прошел между лошадьми и самураями в дальний конец двора.
- Ах, госпожа, - церемонно обратился...
