Джеймс Клавелл. СЁгун (части 5-6)
страница №9
...своей смерти. Часть нашего соглашения - что этодолжно быть тайной между нею, вами и мною. Никто этого знать не должен: ни
Анджин-сан, ни ее сын - никто, даже ее христианский исповедник.
- Что?
Торанага объяснил все еще раз... Бунтаро не сразу, но как будто
разобрался во всем, и Торанага его отпустил. Наконец-то один... Можно
встать, потянуться, не думать ни о чем... Как он утомился от всех этих дел,
навалившихся на него после приезда сюда... Солнце все еще высоко, хотя после
полудня прошло немало времени. Он почувствовал жажду и выпил поданного
телохранителем холодного чаю. А теперь - к берегу. Скинув пропотевшее
кимоно, Торанага поплыл и ушел на глубину... Но долго оставаться так нельзя
- стража сразу забеспокоится. Он вынырнул и поплыл на спине, глядя в небо...
Ему так нужно скопить сил для предстоящей долгой ночи...
"Ах Марико, - думал он, - какая вы удивительная женщина. Да,
удивительная... Даже сейчас, потому что, конечно, будете жить вечно. Где вы
- на вашем христианском небе, с вашим христианским Богом? Надеюсь, что нет.
Это было бы ужасной потерей... Я надеюсь, что ваша душа ждет сорокового дня,
чтобы, согласно Будде, заново родиться где-нибудь здесь. Я молюсь о том,
чтобы дух ваш пришел в мою семью... Но снова в виде женщины - не мужчины...
Мы не можем вообразить вас мужчиной. Слишком большая потеря, если вы вдруг
будете мужчиной... " Он улыбнулся. Все, что он рассказал Бунтаро, так и
произошло в Анджиро, хотя она и не вынуждала его отменить свой приказ. "Как
могла она заставить меня сделать то, чего я не хочу? " - задал он вопрос
небу. Она почтительно и корректно просила его не сообщать о разводе до
возвращения из Осаки. "Но, - успокоил он себя, - она совершила бы сеппуку,
если бы я отказал ей. Она бы настаивала. Непременно бы настаивала, и это все
бы испортило. Заранее согласившись, я только спас ее от позора и
препирательств, а себя - от беспокойства. А теперь я держу это в тайне, как
она, конечно, и пожелала бы... Мы все от этого только выиграем. Я рад, что
уступил... "- размышлял он, потом громко рассмеялся. Тут его накрыло
небольшой волной, - он набрал полный рот воды и закашлялся...
- С вами все в порядке, господин? - Встревоженный охранник плыл рядом.
- Да-да, конечно, - Торанага сплюнул воду. "С водой надо поосторожнее,
- подумал он. - Будет мне наука... Сегодня это уже вторая ошибка".
Он увидел остов корабля. "Давай - кто кого! " - окликнул он
телохранителя. Соревноваться с Торанагой значило на самом деле
соревноваться. Однажды некий генерал нарочно позволил ему победить, надеясь
завоевать его расположение. Эта ошибка стоила ему очень дорого...
Телохранитель выиграл. Торанага поздравил его и уцепился за остов судна,
ожидая, когда успокоится дыхание, потом огляделся - он был очень любопытен,
- ушел под воду, осмотрел киль "Эразмуса"... В лагерь он вернулся освеженный
и готовый к дальнейшему...
Для него на удачно выбранном месте был уже построен временный дом под
широкой тростниковой крышей, на толстых бамбуковых столбах. Стены из седзи и
перегородки поставили на поднятом от земли и покрытом татами деревянном
полу. Часовые - на местах, приготовлены комнаты для Кири и Сазуко, помещения
для слуг и поваров, соединенные сетью тропинок, устроенных на временных
сваях.
Своего сына Торанага увидел в первый раз. Госпожа Сазуко не могла же
быть так невежлива, чтобы принести ребенка на плато, - она боялась помешать
важным делам, - хотя он-то был рад... Ребенок его очень порадовал.
- Чудный мальчик, - похвалил он, привычно держа его на руках, - И вы,
Сазуко, моложе и красивее, чем были раньше. Надо вам еще ребенка...
Материнство вам идет.
- О, господин, я боялась, что больше никогда вас не увижу, не смогу
показать вам младшего сына... Как мы старались спастись из этой ловушки... И
войска Ишидо...
- Посмотрите, какой прекрасный ребенок! На следующей неделе я построю
храм в его честь и обеспечу его... - он остановился, уполовинил цифру,
которую собирался было назвать, и тут же разделил ее еще пополам, -
двадцатью коку в год.
- О, господин, как вы великодушны! - Она радовалась от всего сердца.
- Вполне достаточно для этого несчастного священника, чтобы он мог
сказать несколько раз "Наму Амида Бутсу".
- О да, господин. Храм будет построен около замка в Эдо? О, как
замечательно! Вот если бы он стоял на реке... хотя бы на ручейке!
Он согласился неохотно, - даже такой проект стоил бы дороже, чем он
хотел заплатить за такую ерунду. "Но мальчик хорош, я могу проявить в этом
году такое великодушие", - подумал он.
- О, спасибо, господин... - Госпожа Сазуко запнулась. На тенистую
веранду, где они так уютно расположились, спешил Нага.
- Прошу простить меня, отец, но что делать с вашими самураями, которые
вернулись из Осаки? Как бы вы хотели их повидать - всех вместе или
поодиночке?
- Поодиночке.
- Да, господин. Еще: священник Тсукку-сан хотел бы повидать вас, когда
вам будет удобно.
- Скажи, что я пошлю за ним, как только представится такая возможность.
- Торанага снова заговорил со своей наложницей, но она вежливо и
безоговорочно попросила у него прощения и ушла, зная, что он хотел бы
немедленно поговорить с самураями. Он просил ее остаться, но она просила
разрешения уйти, и он согласился.
Торанага дотошно допросил всех своих людей, размышляя над их
рассказами; как бы случайно вызывал их еще раз; проводил перекрестную
проверку... К заходу солнца он уже ясно представлял себе, что случилось на
самом деле или что они думали об этом... Потом он быстро и совсем немного
поел, впервые за весь день, и послал за Кири, отправив телохранителей за
пределы слышимости разговора.
- Сначала расскажите мне, Кири-сан, что вы делали, что видели, чему
были свидетельницей.
Ночь наступила задолго до того, как Торанага счел - с него достаточно,
хотя Кири хорошо подготовилась к этому разговору.
- Э-э-э, - сказал он наконец, - это было рискованное дело, Кири-сан,
очень рискованное.
- Да, - ответила Кири, сложив руки на своем обширном животе. И добавила
с большой нежностью: - Все боги, большие и малые, охраняли вас, господин, и
нас. Прошу извинить меня за то, что я сомневалась в исходе дела, сомневалась
в вас. Боги нас опекали.
- Видимо, вы правы. - Он смотрел в темноту. Пламя факелов колебалось
под легким ветром с моря, отгонявшим ночных насекомых, - это делало ночь еще
приятнее. На небе поднялась яркая луна... Темные пятна были на ней так
хорошо заметны... Торанага рассеянно подумал: интересно, так ли все, как
считают: пятна эти- суша, а остальное - лед и снег... И кто там живет... "О,
как много есть неизвестного, непознанного... И как хотел бы я это постичь",
- подумал он.
- Можно мне задать вопрос, Тора-сан? - Какой вопрос, госпожа?
- Почему Ишидо нас отпустил? Он же не должен был этого делать? Будь я
на его месте, я бы никогда не допустила... Почему?
- Сначала - какое послание от госпожи Ошибы.
- Госпожа Ошиба сказала: "Пожалуйста, передайте господину Торанаге, что
я почтительно прошу его найти какой-нибудь способ решить его разногласия с
наследником. Как доказательство хорошего отношения к нему наследника я
хотела бы уверить Торанагу-сана: наследник много раз выражал свое нежелание
вести какие-то армии против своего дяди, господина... "
- Она это сказала?
- Да, о да!
- Она ведь знает, как и Ишидо: если Яэмон поднимет против меня свое
знамя, я проиграю!
- Она так сказала, господин.
Торанага сжал мозолистый кулак и стукнул им по татами.
- Если это настоящее предложение, а не какая-то хитрость - я на полпути
к Киото и даже на один шаг дальше.
- Да, - подтвердила Кири.
- А какая цена?
- Мне это неизвестно. Больше она ничего не передавала, господин, -
кроме пожеланий всего хорошего своей сестре.
- Что я могу дать Ошибе такого, чего у нес еще нет? Осака - ее, все
сокровища - у нее, Яэмон всегда был для меня наследником правителя
государства. Эта война не нужна! Что бы ни случилось, через восемь лет Яэмон
станет квампаку и унаследует страну - всю страну. Мне больше нечего ей
дать...
- Может быть, она хочет выйти замуж?
Торанага энергично замотал головой:
- Нет, только не брак! Эта женщина никогда не вышла бы за меня замуж.
- Для нее, господин, это было бы идеальным решением.
- Она никогда так не думала. Ошиба - моя жена? Она четыре раза просила
Тайко, чтобы он предложил мне отправиться в потусторонний мир.
- Да, но тогда он был жив...
- Я сделаю все, чтобы объединить государство, укрепить мир и сделать
Яэмона квампаку. Она этого хочет?
- Это укрепило бы династию. Она об этом мечтает. Торанага опять
уставился на луну, но теперь он сосредоточился на этой задаче... Он
вспомнил, что сказала ему госпожа Ёдоко в Осаке... Тогда немедленного ответа
не требовалось, и он отложил этот вопрос, сосредоточившись на более важных
текущих делах.
- Я думаю, она опять придумала какую-нибудь хитрость. Кийяма сказал
вам, что корабль варваров сгорел?
- Нет, господин.
Торанага нахмурился.
- Это удивительно - он должен был знать об этом. Я сказал Тсукку-сану,
как только услышал, - он сделал все, чтобы сразу послать почтового голубя.
Но это только подтвердило бы то, что они и так уже знали.
- Ведь это злодейство должно быть наказано. И поджигатели, и глупцы,
которые это позволили.
- Со временем они все получат по заслугам, Кири-сан. Я слышал, что
заявляют священники-христиане - это "перст Божий".
- Какое лицемерие и глупость!
"Да, очень глупо... с одной стороны, - думал Торанага. - Но не с
другой... "
- Благодарю вас, Кири-сан. Скажу еще раз, - я безмерно рад, что вы
благополучно вырвались оттуда. Мы останемся здесь на всю ночь. А сейчас,
пожалуйста, извините меня... Пошлите за Ябу-саном, когда он придет, подайте
чай, саке и оставьте нас одних.
- Да, господин. Могу я задать теперь один вопрос?
- Тот же самый?
- Да, господин. Почему Ишидо дал нам уехать?
- Ответ таков, Кири-сан: я не знаю. Он допустил ошибку.
Кири поклонилась и ушла - ее устроил ответ Торанаги.
Ябу ушел почти в полночь. Торанага раскланялся с ним как с равным, еще
раз поблагодарил за все, пригласил на тайный военный совет завтра, утвердил
как генерала мушкетного полка и письменно подтвердил его владение Тотоми и
Суругой - как только они будут завоеваны и окажутся в безопасности от
врагов.
- Теперь полк абсолютно готов к войне, Ябу-сан. Вы один ответственный
за его подготовку и боеспособность. Оми-сан будет посредником между нами.
Используйте знания Анджин-сана во всех областях.
- Это очень правильно, господин. От всей души благодарю вас.
- Вы оказали мне большую услугу, доставив сюда моих женщин и
Анджин-сана в целости и сохранности. Ужасная история получилась с кораблем,
- это карма... Будем надеяться, что скоро придет еще один. Спокойной ночи,
мой друг, - Торанага отхлебнул чаю. Теперь он почувствовал, что сильно
устал.
- Нага-сан?
- Господин?
- Где Анджин-сан?
- Все у корабля, со своими вассалами.
- Что он там делает?
- Просто смотрит на то, что осталось от корабля, - Нага почувствовал
себя неловко под пронзительным взглядом отца. - Извините, отец, что-нибудь
не так?
- Что? А, нет, ерунда... Где Тсукку-сан?
- В одном из домиков для гостей, господин.
- Ты сказал ему, что в следующем году хочешь креститься?
- Да, господин.
- Хорошо. Сходи за ним.
Через несколько минут Торанага увидел: священник направляется к нему -
высокий, худой, строгое лицо исчерчено морщинами, черная голова с тонзурой,
без малейших признаков седины... Слуги идут за ним с факелом. Внезапно
Торанага вспомнил про Ёкосе.
- Терпение - великая вещь, Тсукку-сан...
- Да, конечно. Но почему вы заговорили об этом, господин?
- А я думал про Ёкосе. Тогда было все по-другому - совсем недавно...
- Пути Господни неисповедимы, господин. Я так рад, что вы еще не
выехали за пределы своих границ.
- Вы хотели меня видеть? - Торанага смеялся про себя над японским,
каким говорил священник, но и завидовал в глубине души - редкие способности
к языкам...
- Только чтобы просить извинения за случившееся.
- Что сказал Анджин-сан?
- Много злых, несправедливых слов... Обвинения... Что я поджег его
корабль.
- Вы поджигали?
- Нет, господин.
- А кто?
- На то воля Божья. Была буря, и корабль загорелся.
- Это не дело рук Бога. Вы говорите, что не участвовали в этом - вы,
или кто-нибудь из священников, или еще кто-то из христиан?
- О, я помогал как мог, господин. Я молился, мы все молились...
Ей-богу, я считаю, что этот корабль был орудием дьявола, - я много раз
говорил это. Знаю, что вы так не думаете, и еще прошу меня простить, что
выступаю здесь против вас. Но не думаете ли вы, что это стихийное бедствие
помогло, а не помешало вам?
- Как это?
- Отец-инспектор больше не будет отвлекаться, господин, и
сконцентрируется на господине Кийяме и господине Оноши.
Торанага без обиняков заявил:
- Все это я слышал и раньше, Тсукку-сан. Какую практическую помощь
может оказать мне главный священник христиан?
- Господин, доверьтесь... - Алвито спохватился, потом искренне
произнес: - Извините меня, пожалуйста, господин, но я чувствую, что, если вы
доверитесь Богу, он поможет вам.
- Я так и делаю, но больше верю в себя. А тем временем узнаю, что
Ишидо, Кийяма, Оноши и Затаки собрали свое войско. Ишидо выставит против
меня триста или четыреста тысяч...
- Отец-инспектор выполнит свое соглашение с вами, господин. В Ёкосе я
потерпел неудачу, - теперь, я думаю, появилась надежда.
- В бою мне вряд ли удастся использовать эту надежду.
- Да, но Бог может победить при любом перевесе сил.
- Да... Если Бог существует, он может победить при любом перевесе сил.
- Голос Торанага стал резче. - О какой надежде вы говорите?
- Честно говоря, я не знаю, господин. Но разве Ишидо не выступает
против вас? Разве он не выбрался из Осакского замка? Разве это не еще одна
случайность?
- Нет, но вы поняли важность его решения?
- Да, очень хорошо. Я уверен: отец-инспектор тоже понял.
- Может быть, Ишидо передумает, сделает господина Кийяму
главнокомандующим, спрячется в Осаке и направит против меня Кийяму и
наследника?
- Я не могу ответить на этот вопрос, господин. Но если Ишидо покинет
Осаку - это будет чудо.
- Вы серьезно сочтете это чудо еще одним делом рук вашего христианского
Бога?
- Ничто не случается без его ведома...
- Даже если мы умрем - то ничего не будем знать о Боге! Я слышал,
отец-инспектор выехал из Осаки. - Торанага возликовал: по лицу Тсукку-сана
пробежала тень... Эта новость пришла в день, когда они покидали Мисиму.
- Да, это так, - признался священник. - Он отправился в Нагасаки,
господин. - Опасения его усилились.
- Провести погребение Тоды Марико-сама?
- Ах, господин, вы уже все знаете! Мы все - глина на гончарном круге,
который вы вертите.
- Не люблю пустую лесть... Вы забыли?
- Нет, господин, прошу меня извинить. Я не то имел в виду. - Алвито уже
почти пал духом в этой беседе. - Вы против такого погребения, господин?
- Я тут ни при чем. Она была особенной женщиной, и пример ее
заслуживает любых почестей.
- Да, господин, благодарю вас. Отец-инспектор будет очень рад. Он
убежден - это очень важно.
- Конечно. Она была моим вассалом и христианкой, - ее пример не
останется незамеченным другими христианами. Или теми, кто хочет перейти в
христианство.
- Я бы сказал - не это не останется незамеченным... Конечно, она
заслуживает всяческих похвал за свое самопожертвование.
- За то, что отдала свою жизнь, чтобы другие могли жить? - загадочно
поинтересовался Торанага, не упоминая о сеппуку, просто о самоубийстве...
- Да, за это.
Торанага улыбнулся про себя, заметив, что Тсукку-сан ни словом не
обмолвился о другой женщине, Кийяме Ачико, - о ее смелости, ее смерти, о
захоронении. - Оно тоже должно проводиться с большим почетом и положенными
церемониями. Голос его стал строже:
- Вы, стало быть, не знаете, кто распоряжался или помогал в этой
диверсии на моем судне?
- Нет, господин. Мы только молились...
- Я слышал, строительство вашей церкви в Эдо подвигается...
- Да, господин. Еще раз благодарю вас.
- Ну, Тсукку-сан, я надеюсь, что труды главного священника христиан
скоро принесут свои плоды. Мне нужна больше чем надежда, и у меня долгая
память. А сейчас у меня к вам просьба - мне нужна ваша помощь как
переводчика. - Внезапно он почувствовал, что священнику это очень не по
нутру. - Вам нечего бояться.
- О, господин, я не боюсь его... Прошу меня простить, - я просто не
хочу иметь с ним дела.
Торанага встал.
- Я требую, чтобы вы уважали Анджин-сана! Его мужество не требует
доказательств - он несколько раз спасал жизнь Марико-сан. Он сейчас не в
себе, - его можно понять... Потерял свой корабль...
- О да, такая жалость...
Торанага направился к берегу, телохранители с факелами освещали ему
путь.
- Когда ваше руководство даст мне отчет о том случае с передачей
оружия?
- Как только будет получена вся информация из Макао.
- Пожалуйста, попросите ускорить отчет.
- Да, господин.
- Кто из дайме-христиан связан с этим делом?
- Простите, не знаю. Не знаю даже, участвовал ли кто-то из них.
- Жаль, что не знаете, Тсукку-сан... Это сэкономило бы мне много
времени. В том, чтобы узнать правду об этом деле, заинтересованы многие
дайме.
"Ах, Тсукку-сан, - думал Торанага, - вы прекрасно понимаете, я мог бы
загнать вас в угол... И вы бы извивались и метались, как змея, и я бы
вынудил вас именем вашего христианского Бога, и вам пришлось бы признаться:
"Кийяма, Оноши и, возможно, Харима". Но время еще не пришло... Вы еще не
готовы узнать: я считаю, что вы, христиане, не повинны в диверсии с
кораблем, - ни Кийяма, ни Харима, ни даже Оноши. Я уверен в этом! И все-таки
это не просто случайность, воля провидения. Это дело рук Торанаги... "Но
почему? " - можете вы спросить.
Кийяма мудро отказался от предложения в том моем письме, которое
передала ему Марико. У него не было доказательств моей искренности. Чем еще
мог я поступиться, кроме корабля - и этого варвара, - что доставляло
беспокойство вам, христианам? Я думал - лишусь и того и другого... Удалось
пожертвовать только одним... Сегодня в Осаке посредники скажут Кийяме и
главному вашему священнику об этом моем добровольном пожертвовании -
доказательстве моей искренности: я не против церкви, - только против Ишидо.
А вот и доказательство? "Да, но можно ли доверять Кийяме? " - спросите вы
совершенно обоснованно. - Нет, нельзя. Но Кийяма прежде всего японец, а
потом уже христианин. Об этом вы всегда забывали. Кийяма поймет, что я
искренен. Пожертвовать кораблем - это нечто единичное, как пример Марико или
смелость Анджин-сана... - "А как вам удалось устроить этот поджог? " -
наверняка спросите вы. "Какая вам разница, Тсукку-сан? Достаточно того, что
мне это удалось. И никого не оказалось хитрее меня, нескольких надежных
людей и самого поджигателя. Кто им был? Ишидо нанял ниндзя. Почему бы и мне
так не сделать? Только я нанял одного человека и мне удалось. А Ишидо
потерпел неудачу".
- Проигрывать глупо! - произнес он вслух.
- Что вы сказали, господин? - переспросил Алвито.
- Глупо, если не удастся скрыть правду в таком щекотливом деле, как
контрабанда мушкетов, - отрезал Торанага. - И подстрекательство
дайме-христиан на восстание против их сюзерена Тайко.
- Да, господин, - если это было на самом деле.
- О, я уверен, что так и было, Тсукку-сан. - Торанага дал разговору
постепенно иссякнуть, увидев, что Тсукку-сан явно возбужден и готов
переводить не за страх, а за совесть.
К этому времени они уже спустились на берег, и Торанага, отбросив
усталость, уверенной поступью пересек несколько дюн... На самом берегу он
заметил, как Тсукку-сан в страхе перекрестился, и подумал, - как глупо быть
таким суеверным и бояться непонятно чего. - Задолго до того, как они
появились, вассалы Анджин-сана уже вскочили на ноги и кланялись. Анджин-сана
с ними не было, он все еще сидел в сторонке, невидящим взглядом уставившись
в море.
- Анджин-сан! - негромко окликнул его Торанага.
- Да, господин? - очнулся Блэксорн, вскакивая на ноги, - Простите, вы
хотите поговорить со мной?
- Да, пожалуйста. Я привел с собой Тсукку-сана, - мне хочется, чтобы
все было ясно. Понимаете? Быстро и точно.
Торанага заметил при свете факелов, что глаза у него совершенно
неподвижны, а сам он крайне истощен. Торанага оглянулся на Тсукку-сана.
- Вы понимаете, что я говорю? - Он подождал, пока священник начал
переводить, и внимательно прослушал все на этом дьявольски звучащем языке.
Анджин-сан кивнул. Его обвиняющий взгляд не смягчался.
- Да, господин, - сказал наконец священник.
- Теперь переводите для меня, Тсукку-сан, как раньше. Все точно:
слушайте, Анджин-сан, я привел с собой Тсукку-сана, так что мы можем
говорить прямо и быстро, не теряя значения ни одного слова. Для меня это так
важно, что я прошу вас потерпеть. Я думаю, так будет лучше всего.
- Да, господин.
- Тсукку-сан, сначала поклянитесь вашим христианским Богом, что ничего,
что вы здесь услышите, вы никому не передадите - как на исповеди... Мне и
ему!
- Но, господин, это не...
- Вы это сделаете. Сейчас. Или я перестану, вам помогать, навсегда, -
вам и вашей церкви.
- Очень хорошо, господин. Я согласен. Перед Богом клянусь.
- Хорошо. Спасибо. Объясните ему, что вы согласились. - Алвито
повиновался. Тогда Торанага уселся на песчаной дюне и стал отмахиваться
опахалом от налетевших насекомых.
- Теперь, пожалуйста, расскажите мне, Анджин-сан, о том, что случилось
в Осаке.
Блэксорн начал говорить запинаясь, но постепенно стал оживать, и скоро
речь хлынула потоком - отец Алвито с трудом поспевал за ним. Торанага слушал
в молчании, не прерывая этого потока, лишь иногда вставляя осторожные
подбадривающие замечания, - он был идеальным слушателем.
Закончил Блэксорн уже на рассвете. К этому времени Торанага знал все...
все, что хотел ему поведать Анджин-сан, поправил он себя. Священник это
понимал. А Торанага был уверен: не сказано ничего, что Кийяма или католики
могли бы использовать против Марико или него самого... Анджин-сан теперь
почти не замечал священника...
- Вы уверены, что адмирал собирался поставить вас к этому столбу,
Анджин-сан? - переспросил он.
- О да. Если бы не этот иезуит. Я еретик в его глазах - предполагается,
что огонь очищает душу.
- Почему отец-инспектор спас вас?
- Не знаю. Это как-то связано с Марико-сан. Без моего корабля я им не
опасен. О, они продумали все очень тщательно, но она, наверное, намекнула
им, как это сделать.
- Каким образом? Что она знала о поджогах кораблей?
- Мне это не известно. В замок проникли ниндзя. Возможно, ниндзя
побывал и здесь поджег мой корабль. В день смерти Марико-сама виделась с
отцом-инспектором в замке. Думаю, она подсказала ему, как сжечь "Эразмус" -
в обмен на мою жизнь. Но я не могу жить без своего корабля, господин...
- Вы не правы, Анджин-сан. Благодарю вас, Тсукку-сан. - Торанага
отпустил его. - Я очень ценю вашу помощь. Пожалуйста, теперь вы можете
отдыхать.
- Да, господин. Благодарю вас. - Алвито заколебался. - Я хотел бы
просить извинения за адмирала. Мужчины рождены в грехе, большинство их и
живут в грехе, хотя и становятся христианами.
- Христиане рождаются в грехе, мы - нет. Мы цивилизованные люди,
которые понимают, что такое грех на самом деле, а не неграмотные крестьяне,
которые не знают ничего лучшего. Тем не менее, Тсукку-сан, будь я на месте
вашего адмирала, я не дал бы уйти Анджин-сану, если бы он попался мне в
руки. Это было бы военное решение, правильное решение. Я думаю, он будет
жить, сожалею, что не настоял, и ваш отец-инспектор - тоже.
- Вы хотите, чтобы я перевел и это, господин?
- Это - для вас. Благодарю вас за помощь. - Торанага ответил на поклон
священника и приказал одному и; своих людей проводить его обратно в домик
для гостей, потом повернулся к Блэксорну.
- Анджин-сан, давайте сначала поплаваем.
- Простите, господин?
- Поплаваем! - Торанага разделся и вошел в воду. Уже светлело... За ним
вошли в воду Блэксорн и телохранители. Торанага сильными гребками поплыл в
море, потом повернул и поплыл вокруг остова корабля. Блэксорн все время плыл
вслед за ним. Холод освежил его. Вскоре Торанага повернул к берегу. Слуги
стояли с полотенцами наготове, со свежими кимоно, чаем, саке и завтраком.
- Поедим, Анджин-сан.
- Прошу прощения, я не голоден.
- Ешьте!
Блэксорн сделал несколько глотков, потом икнул:
- Извините.
- Глупо. Вы проявляете слабость. Слабость - как эти чесночники корейцы.
Неприличное поведение для хатамото...
- Простите, господин?
Торанага повторил еще раз - жестко. Потом показал в сторону корабля,
поняв, что теперь полностью завладел вниманием Блэксорна:
- Это все ерунда. Сигата га наи. Неважно. Слушайте: Анджин-сан -
хатамото, верно? Не кореец. Понятно?
- Да, извините меня.
Торанага поманил телохранителя, тот протянул ему запечатанный свиток.
- Вот, Анджин-сан, Марико-сама перед отъездом из Эдо дала мне это.
Марико-сама просила меня, если вы будете живы после Осаки - если вы
останетесь живы, понимаете? - передать это вам.
Блэксорн взял предложенный ему свиток и, мгновение помешкав, сломал
печать.
- Что в этом письме, Анджин-сан? - поинтересовался Торанага.
Марико писала по-латыни:
"Ты. Я люблю тебя. Если ты читаешь это письмо, значит, я погибла в
Осаке и, может быть, из-за меня твой корабль тоже погиб. Я могу пожертвовать
этой самой ценной частью твоей жизни из-за своей веры, чтобы спасти свою
церковь, но больше всего - чтобы спасти твою жизнь, которая мне дороже
всего, даже интересов моего господина - Торанаги. Это может привести к
необходимости выбора - ты или твой корабль. Извини, но я выбрала тебе жизнь.
Этот корабль так или иначе обречен - с тобой или без тебя. Я уступаю твой
корабль твоему врагу за то, чтобы ты мог жить. Этот корабль - ничто. Построй
себе другой. Ты можешь это сделать - разве ты не учился строить корабли, а
не только водить их? Думаю, Торанага даст тебе всех необходимых
ремесленников, плотников и кузнецов, сколько понадобится, - ему нужен ты и
твои корабли, - и из своих личных денег я завещаю тебе все необходимое.
Построй себе новый корабль и устрой себе новую жизнь, мой любимый.
Захвати на следующий год Черный Корабль и живи вечно. О мой дорогой, моя
христианская душа молится о том, чтобы повстречать тебя на христианском
небе; моя японская хара молится, чтобы в следующей жизни я была бы кем
угодно, только чтобы радовать тебя и быть с тобой, где бы ты ни был. Прости
меня, но твоя жизнь - важнее всего. Я люблю тебя".
- О чем говорится в письме, Анджин-сан?
- Прошу прощения, господин. Марико-сама говорит, что этот корабль был
не нужен. Говорит, что я должен построить новый корабль. Говорит...
- А! Это можно? Можно, Анджин-сан?
Блэксорн заметил, как заинтересовался дайме.
- Да. Если иметь... - Он не мог вспомнить, как по-японски будет
"плотник". - Если Торанага-сама даст мне людей, умеющих строить корабли.
В голове его новый корабль стал обретать форму. Меньше, намного меньше,
чем "Эразмус". От девяноста до ста тонн водоизмещением - это все, что он
сможет сделать: никогда раньше не видел он, как строят, и не строил сам
всего корабля, хотя Альбан Карадок, конечно, готовил его и в корабелы, а не
только в кормчие. "Боже, воздай Альбану! - воскликнул он мысленно. - Да,
девяносто тонн для начала. "Золотая лань" Дрейка была примерно такой, а
вспомнить, сколько она вынесла... Я могу взять на борт двадцать пушек, этого
будет достаточно, чтобы... Боже мой, пушки!.. "
Он обернулся, опять на остов своего корабля, увидел, что на него
смотрит Торанага, смотрят все его люди, - и понял, что говорил с ними
по-английски.
- Ах, извините, господин. Думал слишком быстро. Большие ружья - там, в
море. Нужно быстро их достать!
Торанага поговорил со своими людьми и обратился к Блэксорну:
- Самураи говорят, что все с корабля перенесено в лагерь. Кое-что
выловлено в море, на мелком месте, во время отлива. Теперь пойдемте в
лагерь.
Блэксорн почувствовал облегчение.
- Корабль построить можно. Если будут большие ружья, можно воевать с
врагами. Торанага-сама может достать порох?
- Да. Сколько нужно плотников? Как много плотников?
- Сорок плотников и кузнецов, дуб для шпангоутов - у вас здесь растет
дуб? Потом, нужно железо, сталь... я сделаю, кузницу... мне потребуется
мастер... - Блэксорн понял, что опять заговорил по-английски. - Извините, я
напишу на бумаге. Все точно. И все обдумаю. Пожалуйста, дайте мне человека в
помощь.
- Любых людей, любые деньги! И немедленно. Мне нужен корабль. Как можно
быстрее! За какой срок мы сможем его построить?
- Шесть месяцев с того дня, когда заложим киль.
- А быстрее нельзя?
- Нет, прошу прощения.
- Позже мы еще поговорим об этом подробнее, Анджин-сан. Что еще говорит
Марико-сама?
- Еще мало что, господин. Говорит, что оставляет мне денег, чтобы
строить корабль, - своих денег. Также просит прощения за то, что... помогла
моим врагам погубить корабль.
- Каким врагам? Каким образом?
- Не говорит - кто, не говорит - как, господин. Ничего определенного.
Только просит прощения, - если такое случится. Марико-сама говорит -
"сайонара". Надеется, ее сеппуку поможет господину Торанаге.
Торанага улыбнулся ему.
- Рад, что теперь все хорошо, Анджин-сан. Э-э-э, Марико-сама была
права. Не беспокойтесь об этом! - Торанага показал на остов корабля. -
Начинайте строить новый корабль! Боевой корабль! Вы понимаете?
- Понимаю, очень хорошо.
- Этот новый корабль... может этот новый корабль победить Черный
Корабль?
- Да, конечно.
- Ах! Черный Корабль! На следующий год?
- Возможно.
- А как насчет команды?
- Простите?
- Команда - моряки, артиллеристы?
- К будущему году можно подготовить моих вассалов - сделать из них
артиллеристов. Моряков не получится.
- Вы можете взять всех моряков в Кванто.
- Тогда - на следующий год. - Блэксорн улыбнулся. - На следующий год -
можно. А война?
Торанага пожал плечами:
- Война, не война - все-таки попробуйте. Это ваша цель - понятно? Цель!
И наша тайна. Только между мною и вами! Черный Корабль!
- Священники скоро разгадают нашу тайну.
- Может быть. Но на этот раз не будет никакой приливной волны или
тайфуна, мой друг. Вы будете следить, я тоже.
- Да, господин.
- Захватите один раз Черный Корабль, потом поплывете домой. Приведете
мне целый военный флот. Поняли?
- О, да.
- Если я проиграю - что ж, карма. Если нет, тогда - все, Анджин-сан.
Все как вы сказали. Все: Черный Корабль, посол, договор, корабли! Поняли?
- Да. О да! Благодарю вас.
- Благодарите Марико-сама. Без нее... - Торанага тепло попрощался с
ним, на этот раз как с равным, и ушел, сопровождаемый телохранителями.
Вассалы Блэксорна отвесили поклоны, совершенно завороженные почестями,
оказанными их хозяину.
Блэксорн, уже совсем в другом настроении, смотрел, как уходит Торанага.
И вдруг вспомнил про еду, - вот теперь можно поесть. Слуги начинали уже
убирать.
- Подождите. Пожалуйста, оставьте...
Он ел аккуратно, медленно, соблюдая хорошие манеры, его люди ссорились
из-за привилегии услужить ему. В уме он перебирал все те огромные
возможности, которые открыл перед ним Торанага. "Ты выиграл! " - сказал он
себе, готовый плясать от радости. Но плясать, конечно, не стал, еще раз
перечитал ее письмо... И еще раз отдал ей должное...
- Идите за мной! - приказал он своим людям и повел их к лагерю. Голова
его уже было занята строительством корабля и тем, как сделать на нем
орудийные порталы.
"Боже, помоги Торанаге выгнать Ишидо из Кванто и Изу и будь добр -
благослови Марико, где бы она ни была! Пусть пушки не слишком проржавеют!
Марико права: "Эразмус" был обречен - со мной или без меня! Она вернула меня
к жизни. Я могу создать новую жизнь. И новый корабль! Девяносто тонн! Мой
корабль будет остроносой плавающей боевой платформой, обтекаемой, как
борзая, классом лучше, чем "Эразмус", с гордо выступающим бушпритом, под ним
красивая выточенная фигурка, а лицо... лицо напоминает ее... ее раскосые
глаза, высокие скулы. Мой корабль будет... Да, с этого остова я спасу еще с
тонну материала! Можно использовать часть киля, несколько шпангоутов...
собрать вокруг гвоздей... Оставшуюся часть киля укрепить скобами и
стяжками... И все, что мне будет нужно... если у меня будет время...
Да, мой корабль будет похож на нее! - пообещал он себе. - Он будет
аккуратный, миниатюрный - идеальный, как клинок Ёситомо... Лучший в мире! И
очень опасный... На следующий год он получит приз в двадцать раз больше
собственного веса, как Марико в Осаке, и вышвырнет врага из Азии! А через
год или два я поплыву на нем вверх по Темзе до Лондона, с полными трюмами
золота, оставив за собой семь морей...
- Я назову свой корабль "Леди", - он сказал это вслух - не удержался.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Спустя двое суток Торанага проверял подпруги своего седла. Он ловко
ткнул лошадь коленом в живот, мускулы у нее расслабились, и ему удалось
затянуть ремень еще на две дырки. "Глупое животное! - подумал Торанага. Он
презирал лошадей за их постоянные хитрости и уловки, от их неуравновешенного
характера только возникают опасности. - На этот раз здесь я, Ёси
Торанага-нох-Миновара, а не какой-нибудь пустоголовый младенец! " Он
подождал и снова сильно ударил лошадь коленом. Та фыркнула, звякнув
уздечкой, и он затянул ремни до отказа.
- Хорошо, господин! Очень хорошо, - одобрил его главный охотник, грубый
старик, старый и обветренный, как мешалка для рассола. - Многие перестали бы
подтягивать после первого раза.
- Потом седло бы соскочило и этот дурак свалился, а может, к обеду и
сломал бы себе позвоночник - Самурай засмеялся:
- И заслуженно, господин!
Вокруг конюшни суетились телохранители, сокольничие несут ястребов и
соколов с колпачками на головах. Тетсу-ко - сокол-салсан, самка, - сидела на
почетном месте и рядом с ней, подчеркивая ее размеры, - единственная самка
ястреба-перепелятника Кого с незакрытой головой, - ее золотистые
безжалостные глаза внимательно осматривали все вокруг.
- Доброе утро, отец. - обратился к нему Нага, подводя свою лошадь.
- Доброе утро, мой сын. Где твой брат?
- Господин Судару ждет в лагере, отец.
- Хорошо. - Торанага улыбнулся юноше. Потом, чувствуя к нему особую
симпатию, отвел его в сторону, - Слушай, мой сын: вместо того, чтобы ехать
на охоту, напиши боевые приказы, а я подпишу их, когда вернусь сегодня
вечером.
- О, отец! - Нага чуть не лопался от гордости - ему оказали честь
формально поднять перчатку, брошенную Ишидо: собственным почерком тот
изложил решение вчерашнего военного совета - армиям выдвинуться к перевалам,
- Спасибо, отец, спасибо!
- Далее: мушкетному полку приказано на рассвете выступить в Хаконе.
Еще: обоз из Эдо придет завтра после обеда. Проверить, чтобы все было
готово!
- Да, конечно. Когда мы начнем бой?
- Очень скоро. Вчера вечером я получил известие; Ишидо и наследник
выехали из Осаки - провести смотр войскам. Началось...
- Пожалуйста, простите меня, что я не могу полететь в Осажу, как
Тетсу-ко, и убить его, Кийяму и Оноши - решить всю эту проблему так, чтобы
не беспокоить вас.
- Спасибо, мой сын! - Торанага не собирался говорить ему о тех
чудовищных проблемах, которые на самом деле надо решить, прежде чем эти
убийства осуществятся. Он осмотрелся вокруг. Все сокольничие готовы,
телохранители - тоже. Он окликнул главного охотника:
- Сначала я заеду в лагерь, потом мы проедем по дороге вдоль берега, на
четыре ри к северу.
- Но загонщики уже в горах... - Главный охотник проглотил окончание
своей возмущенной фразы и попытался исправиться: - Прошу меня простить...
Э-э-э... я, наверное, съел что-то несвежее.
- Да, наверное. Может быть, вам стоит передать ваши обязанности
кому-нибудь другому? Или на вашу голову действует геморрой, прошу прощения?
- Вели бы Торанага не использовал охоту как прикрытие, он сразу сменил бы
его.
- Прошу прощения, господин. - Старый самурай был смущен. - Могу я
спросить... э... вы собираетесь охотиться в тех местах, что выбрали вчера
вечером, или, э... хотели бы поохотиться вдоль побережья?
- Вдоль побережья.
- Конечно, господин. Прошу меня простить, теперь я могу внести все
изменения. - Он кинулся исполнять. Торанага проводил его взглядом. "Пора ему
в отставку", - подумал он беззлобно. Потом заметил Оми: он входил на конюшню
вместе с сильно хромающим молодым самураем, с глубокой свежей раной на лице
- след схватки в Осаке.
- Ах, Оми-сан! - Торанага ответил на его приветствие. - Это тот
человек?
- Да, господин.
Торанага отвел их обоих в сторону и со знанием дела допросил самурая.
Он делал это из любезности к Оми: он уже говорил с этим самураем, еще в
первый вечер, и пришел к твердому выводу; он и Анджин-сана спрашивал, что в
письме Марико, из вежливости, - он знал во всяком случае то, что сообщил ему
Анджин-сан.
- Пожалуйста, изложите мне все своими словами, Марико-сан, - потребовал
он, перед тем как она выехала из Эдо в Осаку.
- Я собираюсь отдать корабль его врагам. Это правильно, господин?
- Нет, госпожа. - Он видел, как ее глаза наполняются слезами. - Нет. Я
повторяю: вы должны сообщить все эти секреты, о которых рассказали мне,
Тсукку-сану - здесь, в Эдо; потом - главному священнику и Кийяме в Осаке;
скажите всем, что без корабля Анджин-сан им не опасен. Я вам предлагаю -
напишите ему сейчас письмо.
- Тогда они уничтожат корабль.
- Они попытаются сделать это. Они ведь все равно об этом думают, вы не
сообщите им ничего нового.
- Вы можете спасти его корабль, господин?
- Я буду охранять его четырьмя тысячами самураев.
- Но если им это удастся... Анджин-сан никому не нужен без своего
корабля. Я буду просить, чтобы ему сохранили жизнь.
- Вы не должны этого делать, Марико-сан. Заверяю вас, что мне он нужен,
с кораблем или без корабля. Обещаю вам. В письме напишите ему: если корабль
будет уничтожен, - пожалуйста, постройте новый.
- Что, господин?
- Вы говорили мне - он это умеет. Вы уверены? Если я дам ему плотников
и кузнецов?
- О да. О, как вы умны! Да, он много раз говорил, что учился
строительству кораблей...
- Вы совершенно уверены, Марико-сан?
- Да, господин. Так вы думаете, что священники-христиане добьются
своего, несмотря на четыре тысячи человек охраны?
- Да. Прошу прощения, но они ни за что не оставят корабль в покое или
его - в живых, пока он может выйти в море. Это будет слишком большая угроза
им. Этот корабль обречен - придется уступить его им. Но только вы и я знаем
и должны учитывать: его единственная надежда- построить новое судно. Я
единственный человек, который может помочь ему в этом. Решите для меня это
дело с Осакой, и я прослежу, чтобы он построил свой корабль.
"Я сказал ей правду... - подумал Торанага теперь, в Иокогаме, на
рассвете, среди запаха лошадей, навоза и пота... Он едва слушал теперь
раненого самурая и Оми, - он тосковал о Марико. - Жизнь так печальна... Он
устал от этих людей, от Осаки, от игр, которые приносят столько страданий
живым... Но ставки в этих играх очень велики...
- Благодарю вас, Косами. - Он дождался, когда самурай кончил свой
рассказ. - Вы хорошо со всем справились. Пожалуйста, пойдемте со мной, вы
оба.
Торанага подошел к своей кобыле и еще раз пнул ее коленом в живот. Она
тихонько заржала, но подтянуть подпругу он уже не смог.
- Лошади еще ненадежнее, чем люди! - пробормотал он, ни к кому
конкретно не обращаясь, вскочил в седло и поскакал, сопровождаемый
телохранителями, Оми и Косами.
На плато он остановился. Все приветствовали его: Бунтаро с соколом на
руке, Ябу, Хиро-Мацу и Судару.
- Доброе утро! - бодро ответил он и сделал знак Оми, что хочет с ним
поговорить.
Он уже знал, что все готово, Судару послал своих людей в горы,
проверить, как ведут себя загонщики. И вот теперь он заявил Судару:
- Благодарю тебя, мой сын, но я решил поохотиться на побережье.
Судару отправил гонца верхом - снимать всех с гор и перебрасывать на
побережье.
- Извините, отец, мне следовало бы об этом подумать и приготовиться.
Прошу меня простить.
- Да, мой сын. Так что, Хиро-Мацу, как идет подготовка? Старый генерал,
с неизменным мечом в руках, был зол.
- Думаю, все это бесчестно и не нужно. Скоро мы забудем об этом. Мы
плюнем на Ишидо и без такого предательства.
Ябу возразил:
- Прошу меня извинить, но без этих ружей и нашей стратегии,
Хиро-Мацу-сан, мы проиграем. Это современная война, таким способом мы имеем
шанс ее выиграть, - Он оглянулся на Торанагу, который еще не слезал с
лошади. - Я слышал сегодня ночью, что умер Джикья.
- Вы уверены? - Торанага притворился удивленным. Он получил эту
секретную информацию в день отъезда из Мисимы.
- Да, господин. Кажется, он болел. Мой источник сообщает, что он умер
два дня назад. - Ябу открыто торжествовал. - Его наследник - сын, Хикодзу.
- Этот щенок? - презрительно процедил Бунтаро.
- Да, я согласен, - он ничего собой не представляет, - Ябу казался на
несколько дюймов выше, чем обычно. - Господин, не открывает ли нам это путь
с юга? Почему не атаковать по Такайдской дороге? После того, как сдох этот
старый лис, Изу теперь безопасна, а Суруга и Тотоми беспомощны, как
выброшенный на берег рассохшийся бочонок.
Торанага спешился. Он, казалось, задумался.
- А ваше мнение? - спокойно спросил он Хиро-Мацу.
- Если мы захватим дорогу на всем протяжении до перевала Утсунойя, все
мосты и быстро возьмем Тенриу - обеспечив коммуникации надежной защитой, -
то проскользнем прямо в сердце Ишидо. Запереть в горах Затаки, усилить
нападение по Токайдо и обрушиться на Осаку! Мы будем тогда хозяевами
положения.
- Если армии Ишидо поведет наследник, нас разгромят, - Судару говорил
уверенно и спокойно.
- Не согласен, - заявил Хиро-Мацу.
- Я тоже, прошу прощения, - поддержал его Ябу.
- Но я согласен! - возразил Торанага твердо. Он еще не говорил им о
возможном договоре с Затаки, о том, что тот в нужный момент предаст Ишидо.
"Зачем? - думал он, - Это еще не факт. Пока. Но как мне совместить две
проблемы? Мое соглашение со сводным братом отдать ему в жены Ошибу, если он
нас поддержит, - это как раз факт. А что если условие Ошибы будет - чтобы я
сам женился на ней? Это тонкий вопрос, - сказал он себе. - Непохоже, чтобы
Ошиба предала Ишидо. Но коли так - ответ прост: мой брат подчинится
неизбежному".
Вдруг он заметил, все взоры устремлены на него.
- В чем дело?
Все молчали. Бунтаро спросил:
- Что произойдет, господин, если мы выступим против знамени наследника?
Никто из них никогда не задавал этого вопроса напрямую, при всех и так
официально.
- Если это произойдет, я проиграл. - Торанага был серьезен и тверд. - Я
совершу сеппуку, а те, кто чтят завещание Тайко и несомненное право Яэмона
наследовать звание сегуна явятся к нему и почтительно попросят у него
прощения. Кто не сделает это - будет опозорен.
Все внимательно слушали, все молча торжественно кивнули. Торанага опять
стал легок и добродушен:
- Однако, мы пока не на поле битвы, - давайте продолжать, как
планировали. - Он обращался к Ябу. - Да, Ябу-сан, теперь возможен и южный
путь наступления. Отчего умер Джикья?
- От болезни, господин.
- От болезни за пятьсот коку?
Ябу засмеялся, но в глубине души был взбешен, что Торанага раскрыл его
тайную шпионскую сеть.
- Думаю, что так, господин. Вам рассказал мой брат? Торанага кивнул и
попросил объяснить всем остальным. Ябу это не огорчило - план был умный и
сложный: Мисуно, его брат, на деньги, полученные от Анджин-сана, подобрался
к помощнику повара, внедрившемуся на личную кухню Джикья...
- Не так уж дорого! - похвастался Ябу. - Пять сотен коку за возможность
зайти с юга!
Хиро-Мацу жестко сказал Торанаге:
- Прошу меня простить, но я думаю, что это грязная история.
Торанага улыбнулся:
- Измена - оружия войны.
- Но не для самурая. Ябу возмутился:
- Простите, господин Хиро-Мацу. думаю, вы не имели в виду оскорбить
меня?
- Он не имел в виду оскорбить вас. Не так ли, Хиро-Мацу-сама? -
вмешался Торанага.
- Нет, господин, - проворчал старый генерал. - Прошу прощения.
- Яды, заговоры, предательство, убийства всегда служили оружием в
войнах, старина, - примирительно подвел итог Торанага. - Джикья был врагом и
глупцом. Пять сотен коку за южный путь - ничто! Ябу-сама сослужил мне
хорошую службу. Здесь и в Осаке.
- Я всегда готов верно служить вам, господин.
- Благодарю вас. Объясните, пожалуйста, почему вы убили капитана
Самиери перед нападением ниндзя, - потребовал Торанага.
Выражение лица Ябу не изменилось. С ним, как всегда, меч Ёситомо, рука,
как всегда свободна, на рукоятке:
- Кто это говорит? Кто обвиняет меня в этом, господин? Торанага указал
на группу коричневых в сорока шагах:
- Эти люди! Косами-сан, подойдите сюда, пожалуйста. Молодой самурай
спешился, хромая, подошел и поклонился. Ябу пристально посмотрел на него:
- Кто вы, приятель?
- Сокура Косами, из десятого полка; назначен телохранителем госпожи
Киритсубо в Осаке, господин. Вы поставили меня на пост у входа в вашу
комнату - и комнату Самиери-сана - в ночь нападения ниндзя.
- Не помню вас. Вы осмелились сказать, что я убил Самиери?
Юноша заколебался. Торанага потребовал;
- Скажите ему! Косами заговорил:
- У меня едва хватило времени, господин, перед тем как ниндзя на нас
напали, открыть дверь и крикнуть Самиери-сану: "Тревога! " Но он не
двигался, - прошу прощения, господин. - Он обратился к Торанаге, чувствуя
себя неуютно под направленными на него пристальными взглядами. - Он был...
он всегда так чутко спал, господин, хватало одного мгновения... Вот и все,
господин.
- Вы вошли в комнату? Пытались растолкать его? - настаивал Ябу.
- Нет, господин. Ниндзя наступали так быстро, что мы отошли и
контратаковали. Все было, как я сказал... Ябу посмотрел на Торанагу:
- Самиери-сан был на посту два дня. Он был очень истощен, - мы все
устали. Что это доказывает? - задал он вопрос всем.
- Ничего, - все еще дружелюбно согласился Торанага. - Но потом,
Косами-сан, вы вернулись в комнату?
- Да, господин. Самиери-сан все еще лежал на футонах, как я застал его
в прошлый раз, и... в комнате все было в полном порядке, совсем все,
господин. А он был зарезан ножом, господин, ударом в спину. Я думал тогда -
ниндзя - и ни о чем не помышлял, пока меня не допросил Оми-сан.
- Ах! - Ябу повернулся к племяннику, вся его внутренняя энергия
сконцентрировалась на том, кто его выдал, - он прикидывал расстояние между
ними. - Так вы допрашивали его?
- Да, господин, - ответил Оми. - Господин Торанага просил меня
проверить все показания. Здесь была одна странность, о которой я должен был
сообщить нашему господину.
- Одна странность? А есть и еще?
- Согласно приказам господина Торанага я опросил всех слуг, которые
уцелели после нападения ниндзя, господин. Таких оказалось двое. Извините, но
они оба говорят, что вы прошли через их комнату с одним самураем и вскоре
вернулись один, крича: "Ниндзя! " Потом они...
- Они бросились на нас и убили беднягу пикой и мечом и чуть не догнали
меня. Я должен был отступить, чтобы поднять тревогу, - Ябу следил за
Торанагой, осторожно переставляя ноги, чтобы занять более удобную позицию
для атаки. - Я уже говорил вам об этом, господин, и в разговоре, и в
письменном рапорте. Что эти слуги могли иметь общего со мной?
- Ну, Оми-сан? - потребовал Торанага.
- Простите, Ябу-сама, - продолжал Оми, - но они оба видели, как вы
открывали засовы на секретной двери в главной башне, и слышали, как вы
говорили: "Я - Касиги Ябу". Это позволило им спрятаться от бойни.
Лицо Ябу ничего не выражало. Внезапно Судару бросился перед Торанагой,
чтобы защитить его. В тот же миг меч Хиро-Мацу блеснул у шеи Ябу.
- Стойте! - приказал Торанага.
Меч Хиро-Мацу замер - старик изумительно контролировал свои действия.
Ябу не шелохнулся. Он гордо смотрел на них, потом надменно расхохотался.
- Разве я грязный ронин, чтобы нападать на своего сюзерена? Я - Касиги
Ябу, владыка Изу, Суруги и Тотоми. - Он прямо посмотрел на Торанагу. - В чем
меня обвиняют, господин? В помощи ниндзя? Чушь! Что мне эти фантазии слуг?
Они лжецы! Или этот парень, который намекает на что-то, чего я не могу
опровергнуть, а он - доказать?
- Доказательств нет, Ябу-сама, - ответил Торанага. - Я полностью с вами
согласен: доказательств нет никаких.
- Ябу-сама, но вы все это совершили? - спросил Хиро-Мацу.
- Конечно, нет! Торанага ответил:
- А я думаю, что да. Все ваши земли конфискуются. Пожалуйста, совершите
сеппуку - сегодня же. До середины дня.
Приговор был окончательным. Это был главный моме...
