Джэк Вэнс. Глаза верхнего мира
сторінка №6
...ислялись восемнадцать фаз Лаганетического цикла; пришлось емуудовлетвориться этими предметами.
Вскоре на западном берегу появились окраинные руины Эрзы Дамат -
древние виллы, теперь рухнувшие и забытые посреди разросшихся садов.
Пилигримы шестами подогнали плот к берегу. На расстоянии появилась
вершина Черного Обелиска, и все испустили радостный крик. Плот двигался
поперек течения Скамандера и вскоре пристал к одному из растрескавшихся
старых причалов.
Пилигримы выбрались на берег, собрались вокруг Гарстанга, который
обратился к группе:
- С огромным удовлетворением я слагаю с себя ответственность.
Смотрите! Перед вами священный город, в котором Гилфиг объявил
Гностическую догму! где он покарал Казуя и разоблачил ведьму Энксис!
Вполне возможно, что священные ноги топтали эту самую почву! - Гарстанг
драматичным жестом указал на землю, и пилигримы, глядя вниз, неуверенно
зашевелились. - Как бы то ни было, мы здесь и каждый из нас испытывает
большое облегчение. Путь был труден и опасен. Нас пятьдесят девять
выступило из долины Фолгус. Бамиш и Рандоль были схвачены гру на
Сагмийском поле. У моста через Аск к нам присоединился Кьюджел. На
Скамандере мы потеряли Лодермюльха. Теперь нас пятьдесят семь, мы все
испытанные и верные товарищи, и печально, что кончается наше товарищество.
Но мы будем всегда о нем помнить!
- Через два дня начнется Светлый обряд. Мы пришли вовремя. Те, кто не
истратил все свои сбережения в игре, - тут Гарстанг обернулся и бросил
взгляд на Кьюджела, - могут поселиться в удобных гостиницах. Обедневшие
пусть живут, как смогут. Наше путешествие кончилось; мы расходимся и идем
каждый своим путем, хотя по необходимости через два дня все встретимся у
Черного Обелиска. А до того времени прощайте!
Пилигримы разошлись, некоторые по берегу Скамандера направились к
ближайшей гостинице, остальные пошли в город.
Кьюджел подошел к Войонду.
- Я никогда не бывал здесь, как ты знаешь. Может, посоветуешь
гостиницу, где удобства хороши, а цена невелика.
- В самом деле, - ответил Войонд, - я как раз направляюсь в такую
гостиницу - отель "Империя Дастрик". В прошлый раз я там останавливался.
Если ничего не изменилось, там удобно и хорошая пища, а стоит недорого.
Кьюджел одобрительно отнесся к этому предложению, они вдвоем пошли по
улицам древнего Эрзы Дамат, миновали множество оштукатуренных домиков,
потом прошли через район, где отдельно стоящие дома образовывали
гигантскую шахматную доску; потом оказались в районе с большими имениями,
которые еще использовались; роскошные дома стояли в глубине улицы среди
богатых садов. Жители Эрзы Дамат - люди красивые, хотя и смуглее народа
Олмери. Мужчины одевались только в черное - обтягивающие брюки и куртки с
большими помпонами; женщины были великолепны в желтых, красных и синих
платьях, причем платья покрывали оранжевые и черные блестки. Зеленый цвет
считался несчастливым и встречался редко, а пурпурный символизировал
смерть.
На головах у женщин высокие прически, а мужчины носили элегантные
черные диски, причем через отверстие в центре этих дисков высовывалась
макушка. В моде был смолистый бальзам, и отовсюду до Кьюджела доносился
запах мирры и алоэ. В целом жители Эрзы Дамат казались не менее
цивилизованными, чем народ Каучика, и гораздо более оживленными, чем вялые
и апатичные азеномайцы.
Гостиница "Империя Дастрик" располагалась недалеко от Черного
Обелиска. К разочарованию Кьюджела и Войонда, все номера были заняты, и
служитель не принял их.
- Светлый обряд привлекает множество набожных людей, - объяснил он. -
Вы будете счастливы, если вообще сумеете найти жилье.
Он оказался прав: Кьюджел и Войонд переходили от гостиницы к
гостинице и нигде не могли устроиться. Наконец на западной окраине города,
на самом краю Серебряной пустыни, их приняли в большой таверне с не
внушающей доверия внешностью - в гостинице Зеленой Лампы.
- Десять минут назад и я не смог бы поселить вас, - заявил хозяин, -
но ловцы воров арестовали двух поселившихся здесь, назвав их разбойниками
и прирожденными мошенниками.
- Надеюсь, остальные ваши поселенцы не таковы? - спросил Войонд.
- Кто знает? - ответил хозяин. - Мое дело - предоставить пищу, питье
и ночлег, не больше. И разбойники, и мошенники должны есть, пить и спать
не меньше, чем набожные и ученые люди. Все находят у меня приют. И в конце
концов что я знаю о вас?
Приближалась ночь, и без дальнейших хлопот Кьюджел и Войонд
поселились в гостинице Зеленой Лампы. Умывшись, они спустились в общий зал
на ужин. Это оказалось большое помещение, с потемневшими от времени
балками, пол покрыт темной плиткой, на столбах висели фонари. Как отметил
хозяин, посетители были самые разнообразные, в костюмах десятков стилей и
самого различного телосложения. Люди пустыни, гибкие, как змеи, в кожаных
комбинезонах, наброшенных на одно плечо; четверо бледнолицых людей с
рыжими волосами, не произносивших ни слова; у стойки сидела группа наемных
убийц в коричневых брюках, кожаных беретах, у каждого из уха на золотой
цепочке свисал шарик. Кьюджел и Войонд получили ужин приличного качества,
хотя обслуживание оставляло желать лучшего, и сидели, попивая вино и
обдумывая, как провести вечер. Войонд решил порепетировать страстные крики
и позы, которые необходимы для Светлого обряда. Кьюджел попросил у него
талисман эротической стимуляции.
- Женщины Эрзы Дамат кажутся мне привлекательными, и с помощью этого
талисмана я лучше постигну их способности.
- Ни в коем случае, - ответил Войонд, прижимая к себе мешок. - И я не
обязан объяснять причины.
Кьюджел молча скорчил гримасу. Помпезность Войонда показалась ему
особенно неприятной из-за его мрачной нездоровой наружности.
Войонд осушил свою кружку с педантичной бережливостью, которую
Кьюджел также находил раздражающей, и встал.
- Я пойду в свою комнату.
Он повернулся, но проходивший в это время бандит толкнул его. Войонд
выпалил язвительное замечание, бандит не захотел его игнорировать.
- Как ты смеешь говорить со мной так? Защищайся, или я отрежу твой
нос! - И бандит выхватил свой меч.
- Как хочешь, - ответил Войонд. - Подожди, я возьму меч. - Подмигнув
Кьюджелу, он натер лезвие мазью и повернулся к бандиту. - Приготовься к
смерти, мой дорогой друг! - И он величественно шагнул вперед. Бандит,
заметивший приготовления Войонда и понявший, что перед ним волшебник,
оцепенел от ужаса. Войонд театрально пронзил его и вытер лезвие о шляпу
бандита.
Товарищи бандита, сидевшие у стойки, начали подниматься, но
остановились, когда Войонд с апломбом повернулся к ним.
- Берегитесь, петухи с навозной кучи! Видели судьбу вашего товарища?
Он умер от моего волшебного лезвия, которое рассекает металл и камень, как
масло. Смотрите! - И Войонд ударил по столбу. Лезвие, ударившись о
железную скобу, разлетелось на десяток кусков. Войонд стоял в
замешательстве, но товарищи бандита устремились вперед.
- Где же твое волшебное лезвие? Наши лезвия из обычной стали, но
жалят глубоко! - И через мгновение Войонд был разрублен на куски.
Бандиты повернулись к Кьюджелу.
- А ты? Хочешь разделить судьбу своего товарища?
- Ни в коем случае! - заявил Кьюджел. - Это всего лишь мой слуга, он
нес мой мешок. Я волшебник; посмотрите на эту трубку! Первый же человек,
который станет мне угрожать, попадет под ее действие!
Бандиты пожали плечами и отвернулись. Кьюджел подобрал мешок Войонда,
потом подозвал хозяина.
- Будь добр, пусть уберут трупы, а мне принесут приправленного вина.
- А как же счет твоего товарища? - с беспокойством спросил хозяин.
- Не бойся, я за все заплачу.
Трупы унесли, Кьюджел выпил еще чашку вина, потом ушел в свою
комнату, где разложил на столе содержимое мешка Войонда. Деньги он
переложил к себе в кошелек, талисман, амулеты и инструменты спрятал в
своей сумке, мазь выбросил. Довольный проведенным днем, он лег и скоро
уснул.
На следующий день Кьюджел бродил по городу, поднялся на самый высокий
из его восьми холмов. Перед ним открылось величественное и унылое зрелище.
Справа и слева протекал великий Скамандер. На улицах города виднелись
древние руины, обширные пустоты, оштукатуренные домишки бедняков и виллы
богачей. Эрза Дамат оказался самым большим городом, какой приходилось
видеть Кьюджелу, он гораздо больше любого города Олмери или Асколайса,
хотя теперь значительная его часть лежит в развалинах.
Вернувшись в центральный район, Кьюджел отыскал будку
профессионального географа и, отдав требуемую плату, стал расспрашивать о
наиболее безопасном и коротком пути в Олмери.
Ученый не стал давать торопливого или необдуманного ответа, он достал
четыре различных карты и указателя. Внимательно изучив их, он повернулся к
Кьюджелу.
- Вот мой совет. Двигайся вверх по течению Скамандера до реки Аск,
затем вдоль Аска до моста с шестью пролетами. Отсюда поверни на север, иди
вдоль гор Магнаца, пока не дойдешь до леса, известного как Большой Эрм.
Через этот лес иди на запад до берега Северного моря. Там тебе нужно
построить лодку и довериться ветру и течениям. Если тебе повезет и ты
доберешься до Земли Падающей Стены, оттуда уже сравнительно легко,
двигаясь на юг, добраться до Олмери.
Кьюджел сделал нетерпеливый жест.
- В основном это путь, которым я добрался сюда. Другого пути нет?
- Есть. Безрассудный человек может предпочесть риск и двинуться через
Серебряную пустыню. За ней находится Сонганское море, а за ним обширные
пустоши, почти непреодолимые, а уж дальше Восточный Олмери.
- Что ж, это кажется осуществимым. А как пересечь Серебряную пустыню?
Есть ли там караваны?
- Зачем? Никаких товаров там не добудешь; там только разбойники,
нападающие на неосторожных. Чтоб отпугнуть их, нужен отряд не меньше
сорока человек.
Кьюджел вышел из будки. В ближайшей таверне он заказал вина и стал
обдумывать, как собрать отряд в сорок человек. Пилигримов, конечно,
пятьдесят шесть - вернее, после смерти Войонда пятьдесят пять. Неплохо бы
их собрать...
Кьюджел выпил еще вина и стал думать дальше.
Наконец он заплатил по счету и направился к Черному Обелиску.
"Обелиск" назван был неточно - это просто большой кусок сплошного черного
камня, на сто футов поднимавшийся над городом. У его основания были
вырезаны пять статуй, все смотрели в разных направлениях и все
представляли основателей пяти различных религий. Гилфиг смотрел на юг, его
четыре руки поддерживали символы религии, ноги покоились на головах
преданных верующих, пальцы ног - длинные и изогнутые, что подчеркивало их
изящество.
Кьюджел попросил информации и проходившего служителя:
- Кто главный жрец Черного Обелиска и где его можно найти?
- Это Предтеча Халм, - ответил служитель и указал на великолепное
здание поблизости. - В этом дворце находится его святилище.
Кьюджел подошел к этому зданию и после множества горячих споров был
допущен в присутствие Предтечи Халма, человека средних лет, приземистого и
круглолицего. Кьюджел указал на младшего священника, который так неохотно
привел его сюда.
- Иди; мое сообщение лично Предтече.
Предтеча сделал знак, священник удалился. Кьюджел подошел ближе.
- Я могу говорить, не боясь, что нас подслушают?
- Да.
- Прежде всего, - сказал Кьюджел, - знай, что я могущественный
колдун. Смотри: трубка, выбрасывающая концентрат. А здесь свиток,
перечисляющий восемнадцать фаз Лаганетического цикла! А вот инструмент:
рог, который позволяет говорить мертвым, а, использованный по-другому,
доставляет информацию в мертвый мозг! У меня есть и другие чудеса!
- Интересно, - согласился Предтеча.
- Второе мое откровение таково: некогда я служил разносчиком ладана в
храме Теологии в далекой земле. И там я узнал, что некоторые священные
изображения сооружены таким образом, что жрецы в случае необходимости
могут выступать от лица самого божества.
- И это возможно, - благожелательно согласился Предтеча. - Божества
контролируют все стороны действительности, следовательно, они руководят и
такими действиями.
Кьюджел высказал предположение:
- Значит, можно полагать, что статуи, вырезанные у основания Черного
Обелиска, тоже обладают такой способностью?
Предтеча улыбнулся.
- Какую именно из статуй ты имеешь в виду?
- Ту, которая изображает Гилфига.
Предтеча, казалось, задумался.
Кьюджел указал на различные талисманы и амулеты.
- В благодарность за услугу я пожертвую некоторые из этих устройств
храму.
- Какая именно услуга?
Кьюджел подробно объяснил, и Предтеча задумчиво кивнул.
- Не покажешь ли еще раз твои волшебные предметы?
Кьюджел показал.
- Это все, что у тебя есть?
Кьюджел неохотно продемонстрировал эротический стимулятор и объяснил
его действие. Предтеча кивнул, на этот раз решительно.
- Думаю, мы договоримся: все в руках всемогущего Гилфига.
- Договорились?
- Договорились!
На следующее утро группа из пятидесяти пяти пилигримов собралась у
подножия Черного Обелиска. Они простерлись перед изображением Гилфига и
приготовились к обряду. И вдруг глаза статуи блеснули огнем, рот
раскрылся.
- Пилигримы! - прогремел пронзительный голос. - Выполните мое
повеление! Вы должны пересечь Серебряную пустыню и дойти до берега
Сонганского моря! Там вы найдете храм, перед которым должны унизиться!
Идите! Через Серебряную пустыню со всей возможной скоростью!
Голос стих. Гарстанг заговорил дрожащим голосом:
- Слышим, о Гилфиг! Мы повинуемся!
В этот момент вперед вышел Кьюджел.
- Я тоже слышал это чудо! Я тоже отправлюсь в путь! Идемте
немедленно!
- Не так быстро, - сказал Гарстанг. - Мы не можем идти, как дервиши.
Потребуются средства. Кто пожертвует?
- Я предлагаю двести терций.
- А я шестьдесят, это все, что у меня есть!
- Я проиграл Кьюджелу девяносто терций, у меня осталось только сорок,
я их жертвую.
Так продолжалось, и даже Кьюджел внес в общий фонд шестьдесят пять
терций.
- Хорошо, - сказал Гарстанг. - Завтра я начну подготовку, а на
следующий день, если все пойдет хорошо, мы покинем Эрзу Дамат через Старые
Западные ворота.
СЕРЕБРЯНАЯ ПУСТЫНЯ И СОНГАНСКОЕ МОРЕ
На следующее утро Гарстанг в сопровождении Кьюджела и Гасмайра
отправился приобретать необходимую экипировку. Их направили в специально
оборудованный двор, расположенный на пустынной площади между бульварами
старого города. Площадь окружала стена из кирпича, смешанного с обломками
старых плит; из-за стены доносился громкий шум: крики, плач, глубокий рев,
лай, ржание, а также сильный неприятный запах, смесь аммиака, силоса,
десятков сортов навоза, старого мяса и вообще едкости.
Пройдя через ворота, путешественники миновали контору, выходящую на
двор; на самом дворе в загонах, клетках и за частоколом находились такие
разнообразные животные, что это поразило Кьюджела. Появился владелец
двора, высокий желтокожий человек, у которого отсутствовали нос и одно
ухо. На нем одежда из серой кожи, перевязанная по талии, и высокая
коническая черная шапка с болтающимися ушами.
Гарстанг объяснил цель посещения.
- Мы пилигримы и должны пересечь Серебряную пустыню. Мы хотим нанять
вьючных животных. Нас больше пятидесяти; мы предполагаем, что путешествие
в один конец займет двадцать дней, столько же обратно, да еще пять дней
проведем у нашей цели: пусть эта информация поможет тебе обдумать наши
потребности. Естественно, нам нужны самые крепкие, трудолюбивые и
послушные животные, какие только у тебя есть.
- Все это хорошо, - сказал хозяин, - но плата за наем такая же, как
за продажу, так что за свои деньги можете получить животных в
собственность.
- А какова цена? - спросил Гасмайр.
- Зависит от вашего выбора: у каждого животного своя цена.
Гарстанг, осматривавший двор, печально покачал головой.
- Я удивлен: тут все животные разного вида, и ни одно не подходит под
известные категории.
Хозяин согласился с этим.
- Если будете слушать, я вам все объясню. Это интересная история, и
она поможет вам в выборе.
- Значит, мы получим двойную выгоду, слушая тебя, - вежливо сказал
Гарстанг, хотя Кьюджел делал нетерпеливые жесты.
Хозяин подошел к полке и достал переплетенный в кожу том.
- В прошлую эпоху король Катт Безумный приказал соорудить зверинец,
каких не бывало раньше, для собственного развлечения и чтобы поразить
остальной мир. Его волшебник Фолиненс вывел уникальных животных, сочетая
множество различных плазм. Результат вы видите перед собой.
- Зверинец прожил так долго? - удивленно спросил Гарстанг.
- Нет. От короля Катта Безумного ничего не сохранилось, кроме легенды
и книги его волшебника Фолиненса, - хозяин похлопал по книге, - в которой
содержится системология его сумасшедших созданий. Например... - он раскрыл
книгу. - Ну... гммм... Вот место, в котором он менее подробно, чем в
других случаях, описывает полулюдей, это всего лишь отрывочные заметки:
Гид: гибрид человека, горгульи, ворла, прыгающего насекомого.
Деоданд: росомаха, василиск, человек.
Эрб: медведь, человек, ящерица, демон.
Гру: человек, летучая мышь, необычный гун.
Лейкоморф: неизвестно.
Василиск: фелинодор, человек (оса?).
Гасмайр удивленно всплеснул руками.
- Неужели все эти животные созданы Фолиненсом - на несчастье всего
человечества?
- Конечно, нет, - сказал Гарстанг. - Похоже, это отвлеченное
рассуждение. Дважды он признается, что не знает.
- Таково и мое мнение относительно данного случая, - согласился
хозяин, - хотя в других местах он говорит увереннее.
- А как эти существа перед нами связаны со зверинцем? - спросил
Гасмайр.
Хозяин пожал плечами.
- Еще одна шутка Безумного короля. Он выпустил всех животных на
свободу, вызвав всеобщую панику. Эти животные наделены исключительной
плодовитостью и теперь во множестве населяют равнины Опарона и
Бланвальтский лес.
- Что нам с того? - спросил Кьюджел. - Нам нужны вьючные животные,
послушные и умеренные; нам не нужны выродки, сколь бы они ни были
поучительны.
- Некоторые животные вполне соответствуют вашим требованиям, - с
достоинством ответил хозяин. - Но они и стоят дорого. С другой стороны, за
одну терцию вы можете приобрести вон то длинношеее существо с огромным
животом и удивительной прожорливостью.
- Цена подходящая, - с сожалением сказал Гарстанг. - К несчастью, нам
нужны животные, чтобы нести пищу и воду через Серебряную пустыню.
- В таком случае вы должны более точно выражать свои желания. -
Хозяин принялся осматривать свои владения. - Высокий зверь на двух лапах
не так свиреп, как кажется...
Наконец отобрали пятнадцать животных, договорились о цене. Хозяин
подвел их к выходу; Гарстанг, Гасмайр и Кьюджел повели процессию непохожих
животных по улицам Эрзы Дамат к Западным воротам. Здесь животных оставили
с Кьюджелом, а Гарстанг и Гасмайр отправились покупать продукты и прочие
необходимые вещи.
К ночи все приготовления были завершены, и на следующее утро, когда
багровые лучи солнца осветили Черный Обелиск, пилигримы выступили в путь.
Животные несли корзины с продуктами и мехи с водой; у всех пилигримов была
новая обувь и широкополые шляпы. Гарстанг не смог нанять проводника, но
купил у географа карту; впрочем, на карте был только маленький кружок с
надписью "Эрза Дамат" и большое пространство, обозначенное "Серебряная
пустыня".
Кьюджелу поручили вести передовое животное, двенадцатиногое существо
длиной в двадцать футов, с маленькой глупо улыбающейся детской головкой и
рыжевато-коричневой шерстью. Кьюджела это задание раздражало, потому что
животное постоянно дышало на него зловонием и несколько раз пыталось
наступить на ноги.
Из пятидесяти семи пилигримов, высадившихся с плота, к храму на
берегу Сонганского озера выступило сорок девять. Впрочем, это число почти
тут же сократилось до сорока восьми. Некто Токарин сошел с тропы, отвечая
на призыв природы, и его ужалил чудовищный скорпион. Токарин большими
прыжками понесся на север, хрипло крича, и скоро скрылся из виду.
Остальная часть дня прошла без инцидентов. Пилигримы двигались по
сухой безжизненной пустыне, усеянной кремневыми осколками; изредка росла
только железная трава. К югу виднелись низкие холмы, и Кьюджелу
показалось, что они видит две фигуры, неподвижно стоящие на вершине. На
заходе караван остановился, и Кьюджел, вспомнив, что, по слухам, тут
нападают разбойники, уговорил Гарстанга выставить двоих часовых: Липпельта
и Мирч-Мазена.
Наутро они исчезли, не оставив и следа, и пилигримы были испуганы и
обеспокоены. Они стояли, прижавшись друг к другу, нервно поглядывая по
сторонам. Пустыня лежала гладкая и темная в сумерках раннего рассвета. К
югу, где находились холмы, освещались только их круглые вершины; в
остальном до самого горизонта лежала плоская равнина.
Вскоре караван снова двинулся, теперь их осталось сорок шесть.
Кьюджел, как и накануне, повел многоногое животное, которое теперь
занялось тем, что все время толкало улыбающейся мордой Кьюджела в спину.
День прошел без происшествий; миля за милей оставались позади. Первым
шел с посохом Гарстанг, за ним Витц и Гасмайр, дальше еще несколько. Потом
вьючные животные каждое со своим особым силуэтом: первое низкое и
мускулистое, второе высокое и разветвленное, почти как человек, если не
считать голову, маленькую и угловатую, как раковина мечехвоста. Третье, с
выпуклой спиной, подпрыгивало на шести лапах; четвертое похоже на лошадь с
белыми перьями. За вьючными животными шли остальные пилигримы; последним -
Бланер, с характерной униженностью, о которой он всегда объявлял. Вечером
Кьюджел обнес лагерь прочной изгородью, некогда принадлежавшей Войонду.
На следующий день пилигримы пересекли низкий горный хребет и тут
подверглись нападению разбойников, которое казалось скорее разведочной
засадой. Единственным пострадавшим оказался Хакст, раненный в ногу. Но два
часа спустя произошла более серьезная неприятность. Они проходили мимо
холма, оттуда сорвался камень и прокатился через караван, убив одно
животное, а также фунамбулского евангелиста Эндла и скептика Родемаунда.
Ночью умер Хакст; очевидно, его рана была отравлена.
Утром пилигримы двинулись с мрачными лицами, и почти тут же на них
напали разбойники. К счастью, пилигримы были начеку, разбойники,
потерявшие свыше десяти убитых, были отброшены; сами же пилигримы потеряли
только Грея и Магастена.
Теперь слышалось постоянное ворчание; все подолгу смотрели на восток,
в сторону Эрзы Дамат. Гарстанг пытался поддержать сникавший дух:
- Мы гилфигиты, Гилфиг сказал! На берегах Сонганского моря мы отыщем
священный храм! Гилфиг всеведущ и всемилостив: те, кто погиб на службе
ему, уже наслаждаются в раю Гамамере. Пилигримы! На запад!
Приободрившись, караван снова двинулся в путь, и день прошел без
дальнейших неприятностей. Ночью, однако, три вьючных животных, оборвали
свою привязь и убежали, и Гарстанг вынужден был сократить порции для всех.
На седьмой день пути Тилфокс съел горсть ядовитых ягод и умер в
муках, а его брат смотритель Витц сошел с ума; он бегал вдоль линии
вьючных животных, проклиная Гилфига, и резал ножом мехи с водой; Кьюджел
убил его.
Два дня спустя оборванные люди увидели ручей. Несмотря на
предупреждение Гарстанга, Саланав и Арло бросились к нему и стали пить
большими глотками. Почти сразу они схватились за животы, начали давиться,
губы их приобрели цвет песка, и вскоре они умерли.
Неделю спустя пятнадцать человек и четыре животных поднялись на
очередной холм и увидели перед собой спокойные воды Сонганского моря.
Кьюджел выжил, выжили Гарстанг, Гасмайр и Субукул. Перед ними расстилались
болота, в которые впадал ручей, Кьюджел при помощи амулета Юкуну проверил
его и объявил, что можно пить. Все напились вдоволь, поели тростник,
сделавшийся съедобным благодаря тому же амулету, потом уснули.
Кьюджела разбудило чувство опасности, он вскочил и заметил зловещее
шевеление в камышах. Он поднял товарищей, все приготовили оружие, но то,
что вызвало движение, исчезло. Время приближалось к полудню. Пилигримы
прошли на низкий берег, чтобы обсудить положение. Они смотрели во все
стороны, но никакого храма не видели. Вспыхнули споры, началась ссора,
которую Гарстанг смог прекратить только с помощью самых горячих убеждений.
Балч, который ушел дальше по берегу, вернулся в большом возбуждении:
- Деревня!
Все с надеждой и оживлением двинулись туда, но деревня оказалась
всего лишь горстью тростниковых хижин, населенных людьми-ящерами, которые
оскалили зубы и начали бить мощными хвостами при виде пришельцев.
Пилигримы прошли дальше по берегу и сели на бугор, глядя на низкий прибой
Сонганского моря.
Гарстанг, похудевший и согбенный от испытанных лишений, заговорил
первым. Он пытался влить в свой голос бодрость.
- Мы пришли, мы победили ужасную Серебряную пустыню! Теперь нам нужно
только отыскать храм и исполнить свое унижение; и тогда мы,
благословенные, вернемся в Эрзу Дамат!
- Прекрасно, - проворчал Балч, - но где же найти этот храм? Справа и
слева все тот же пустой берег!
- Нужно довериться руководству Гилфига! - объявил Субукул. Он вырезал
из куска дерева стрелу и коснулся ею священной ленты. Воззвал: - Гилфиг! О
Гилфиг! Отведи нас к храму! Бросаю этот указатель! - И бросил стрелку
высоко в воздух. Она упала острием на юг. -
- Мы должны идти на юг! - провозгласил Гарстанг. - Храм на юге!
Но Балч и другие отказались.
- Ты разве не видишь, что мы до смерти устали? По моему мнению,
Гилфигу следовало бы самому направить нас в храм, а не оставлять в
неуверенности!
- Гилфиг и так нас привел! - ответил Субукул. - Разве ты не видел
направления стрелы?
Балч сардонически рассмеялся.
- Палка, которую бросаешь в воздух, указывает на юг с такой же
легкостью, как на север.
Субукул в ужасе отступил.
- Ты богохульствуешь!
- Вовсе нет. Я не уверен, что Гилфиг услышал твое обращение; а может,
у него не было времени, чтобы действовать. Брось стрелу сто раз; если во
всех случаях она покажет на юг, я тут же отправлюсь туда.
- Хорошо, - сказал Субукул. Он снова воззвал к Гилфигу и бросил
стрелу, которая на этот раз указала на север.
Балч ничего не сказал. Субукул замигал, потом покраснел.
- Гилфиг не играет в игры. Он указывает один раз, и нужно выполнять.
- Я не убежден, - сказал Балч.
- И я.
- И я.
Гарстанг умоляюще поднял руки.
- Мы прошли так далеко, мы страдали вместе, радовались вместе,
трудились и сражались вместе - давайте теперь не ссориться!
Балч и один из несогласных только пожали плечами.
- Мы не пойдем слепо на юг.
- Что же вы будете делать? Пойдете на север? Или вернетесь в Эрзу
Дамат?
- Эрза Дамат? Без продовольствия и всего с четырьмя вьючными
животными? Ба!
- Тогда идем на юг в поисках храма!
Балч еще раз упрямо пожал плечами, отчего Субукул рассердился.
- Да будет так! Те, кто идет на юг, в эту сторону, те, кто с Балчем,
в ту!
Гарстанг, Кьюджел и Гасмайр присоединились к Субукулу, остальные,
одиннадцать человек, остались с Балчем, они принялись перешептываться, а
четыре верных пилигрима в опасении смотрели на них.
Одиннадцать вскочили на ноги.
- Прощайте!
- Куда вы идете? - спросил Гарстанг.
- Неважно. Ищите свой храм, мы займемся своими делами. - И с этим
коротким прощанием они отправились к деревне ящеролюдей, убили там всех
мужчин, подпилили клыки женщин, одели их в тростниковую одежду и стали
жить как повелители деревни.
Гарстанг, Субукул, Гасмайр и Кьюджел тем временем шли по берегу на
юг. Вечером они разбили лагерь и поели моллюсков и крабов. Утром
оказалось, что оставшиеся четыре вьючных животных сбежали, и теперь они
одни.
- Такова воля Гилфига, - провозгласил Субукул. - Нам остается только
найти храм и умереть.
- Смелее! - сказал Гарстанг. - Не нужно предаваться отчаянию!
- А что нам остается? Увидим ли мы вновь долину Фолгус?
- Кто знает? Сначала нужно исполнить унижение перед храмом.
С этими словами они двинулись дальше и шли весь остаток дня. К ночи
они так устали, что смогли только лечь на песок.
Море расстилалось перед ними, плоское, как стол, и такое тихое, что
заходящее солнце полностью отражалось в нем, без всякой дорожки. Ужин
снова состоял из моллюсков и крабов, после чего они улеглись спать на
песок.
В начале ночи Кьюджел проснулся от звуков музыки. Приподнявшись, он
увидел, что над водой появился призрачный город. Стройные башни вздымались
в небо, освещенные сверкающими белыми огоньками, которые плыли в воздухе
вверх и вниз, вперед и назад. На променадах толпились веселые люди, в
бледных светящихся одеждах, играла музыка. Проплыла барка, выложенная
шелковыми подушками, ее двигал огромный парус из василькового шелка.
Фонари на носу и корме освещали веселящиеся толпы; одни танцевали, другие
играли на лютнях, третьи пили из кубков.
Кьюджел стремился разделить их веселье. Он приподнялся на колени и
позвал. Веселящиеся отложили свои инструменты и уставились на него, но
вскоре барка проплыла, уносимая большим голубым парусом. Вскоре город
побледнел и исчез, осталось только темное ночное небо.
Кьюджел смотрел на ночь, горло у него сжималось от неведомой печали.
К собственному удивлению, он обнаружил, что стоит на самом краю воды.
Рядом стояли Гарстанг, Гасмайр и Субукул. Все смотрели друг на друга и
молчали. Потом вернулись на берег и снова легли спать на песок.
На следующий день они почти не разговаривали и даже избегали друг
друга: каждый хотел остаться наедине со своими мыслями. Время от времени
то один, то другой с надеждой смотрел на юг, но никто не пытался уходить и
даже не говорил об этом.
День проходил, и пилигримы оставались в полуоцепенении. Село солнце,
наступила ночь, но никто не ложился спать.
Вскоре снова появился призрачный город, и сегодня там шел праздник. В
небе расцвели удивительно сложные фейерверки: копья, сети, звездные взрывы
красного, зеленого, синего, серебряного цветов. По променаду двигался
парад, впереди призрачные девушки в радужной одежде, за ними призрачные
музыканты в просторных красных и оранжевых одеяниях и призрачные акробаты.
Часами звуки веселья плыли над водой; Кьюджел по колено погрузился в песок
и смотрел, пока праздник не стих и город расплылся. Тогда он повернулся, и
остальные поднялись за ним на берег.
На следующий день все ослабли от голода и жажды. Хриплым голосом
Кьюджел сказал, что им нужно идти. Гарстанг кивнул и тоже хрипло добавил:
- К храму, к храму Гилфига!
Субукул кивнул. Щеки его некогда полного лица втянулись, глаза
воспалились.
- Да, - просвистел он, - мы отдохнули. Нужно идти!
Гасмайр тупо кивнул:
- К храму!
Но никто не пошевелился. Кьюджел поднялся выше по берегу и сел в
ожидании прихода ночи. Посмотрев вправо, он увидел человеческий скелет в
той же позе, в какой сидел он сам. Вздрогнув, Кьюджел повернулся налево,
там был второй скелет, этот от времени и непогоды превратился в груду
костей.
Кьюджел встал и направился к остальным.
- Быстрее! - позвал он. - Пока у нас еще остаются силы! На юг!
Идемте, пока мы не умерли, как те, чьи кости лежат там, вверху!
- Да, да, - пробормотал Гарстанг. - К храму. - Он с трудом встал. -
Идемте! - обратился он к остальным. - Мы идем на юг!
Субукул поднялся, но Гасмайр после нескольких попыток остался сидеть
на песке.
- Я останусь, - сказал он. - Когда доберетесь до храма, замолвите за
меня слово перед Гилфигом, объясните, что волшебное очарование лишило мое
тело сил.
Гарстанг хотел остаться с ним и попытаться уговорить, но Кьюджел
указал на заходящее солнце.
- Если мы дождемся темноты, мы погибнем. Завтра у нас совсем не
останется сил!
Субукул взял Гарстанга за руку.
- Мы должны уйти до наступления ночи.
Гарстанг в последний раз обратился к Гасмайру.
- Друг мой и сподвижник, наберись сил. Мы пришли вместе - от самой
долины Фолгус, на плоту по Скамандеру и через эту ужасную пустыню. Неужели
мы должны расстаться на самом пороге храма?
- Идем, к храму! - хрипел Кьюджел.
Но Гасмайр отвернулся. Кьюджел и Субукул увели Гарстанга, по его
высохшим щекам бежали слезы; пошатываясь, они пошли на юг по берегу,
отворачиваясь от спокойного моря.
Старое солнце село, отбрасывая веер цветов. На спокойном высоком небе
желтовато-бронзового оттенка виднелись небольшие облачка. Снова появился
город; никогда он не казался величественнее, когда его шпили уловили огни
заката. По променаду шли юноши и девушки с цветами в волосах, иногда они
останавливались и смотрели на троих идущих по песку. Закат потемнел, белые
огни загорелись в городе, музыка поплыла над водой. Долгое время следовала
она за тремя пилигримами и наконец стихла вдали. Пустое море расстилалось
на запад, отражая последние отблески заката.
Примерно в это время пилигримы набрели на ручей с пресной водой,
поблизости росли ягоды и дикие сливы. Здесь они провели ночь. Утром
Кьюджел поймал рыбу и нескольких крабов на берегу. Подкрепившись, трое
снова двинулись на юг, все время надеясь увидеть храм. Даже Кьюджел почти
поверил в него, настолько неистовой была вера Гарстанга и Субукула. Но
проходили дни, и Субукул начал отчаиваться, сомневаться в приказании
Гилфига, сомневаться в добродетельности самого Гилфига.
- Чего мы добились этим мучительным путешествием? Разве Гилфиг
сомневался в нашей преданности? Мы доказали ее своим присутствием на
Светлом обряде. Зачем он послал нас так далеко?
- Пути Гилфига неисповедимы, - отвечал Гарстанг. - Мы пришли так
далеко, но нужно идти дальше!
Субукул остановился и посмотрел назад, туда, откуда они пришли.
- Вот мое предложение. На этом месте воздвигнем каменный алтарь,
который станет нашим храмом; исполним перед ним обряд. Удовлетворив
требования Гилфига, мы сможем повернуться лицом на север, к деревне, где
остались наши товарищи. Там мы отыщем вьючных животных, возобновим припасы
и направимся в пустыню. И, может быть, сумеем вернуться в Эрзу Дамат.
Гарстанг колебался.
- Твое предложение здравомысляще. И все же...
- Лодка! - воскликнул Кьюджел. Он указал на море, где в полумиле
плыла рыбачья лодка под квадратным парусом на длинной гибкой рее. Она
прошла мимо мыса в миле к югу от того места, где стояли пилигримы, и
Кьюджел указал на деревню дальше по берегу.
- Прекрасно! - объявил Гарстанг. - Там должны жить гилфигиты, а
деревня находится вблизи храма! Идемте!
Но Субукул не решался.
- Неужели знание священных текстов распространилось так далеко?
- Осторожность - наш девиз, - сказал Кьюджел. - Нужно очень осторожно
провести разведку. - И он провел их через лес тамариска и лиственницы в
такое место, откуда сверху они могли рассмотреть деревню. Хижины были
грубо сооружены из камня, и жил в них свирепо выглядевший народ. Черные
волосы обрамляли круглые, цвета глины лица, на плечах росла жесткая
щетина, как эполеты. Изо рта мужчин и женщин торчали клыки, и все говорили
низкими хриплыми голосами. Кьюджел, Гарстанг и Субукул отступили с
величайшей осторожностью и, спрятавшись среди деревьев, стали негромко
совещаться.
Гарстанг наконец упал духом и потерял всякую надежду.
- Я истощен, духовно и физически; здесь я умру.
Субукул посмотрел на север.
- Я попробую перебраться через Серебряную пустыню. Если все пройдет
хорошо, вернусь в Эрзу Дамат или даже в долину Флогус.
Гарстанг повернулся к Кьюджелу.
- А ты? Мы ведь не нашли храма Гилфига.
Кьюджел указал на пристань, где было причалено несколько лодок.
- Я направляюсь в Олмери, через Сонганское море. Предлагаю
конфисковать лодку и плыть на запад.
- Тогда прощай, - сказал Субукул. - Гарстанг, идешь со мной?
Гарстанг покачал головой.
- Слишком далеко. Я, несомненно, умру в пустыне. Я пересеку море
вместе с Кьюджелом и понесу Слово Гилфига народу Олмери.
- Ну, тогда прощай и ты, - сказал Субукул. Он быстро повернулся,
чтобы скрыть выражение лица, и двинулся на север.
Кьюджел и Гарстанг смотрели, как его крепкая фигура уменьшается на
расстоянии и исчезает. Потом повернулись и принялись рассматривать причал.
Гарстанг сомневался.
- Лодки кажутся пригодными для моря, но "конфисковать" значит
"украсть" - это действие особенно осуждается Гилфигом.
- Никаких затруднений, - ответил Кьюджел. - Я положу на причал
несколько золотых монет, это больше стоимости лодки.
Гарстанг наконец неуверенно согласился.
- А как же пища и вода?
- Взяв лодку, мы поплывем вдоль берега, пока не припасем достаточно,
а потом двинемся на запад.
Гарстанг согласился с этим, и они снова принялись рассматривать
лодки, сравнивая их друг с другом. Наконец выбрали прочное судно десяти
или двенадцати шагов длиной, с небольшой каютой.
В сумерках они двинулись к пристани. Все было тихо, рыбаки вернулись
в деревню. Гарстанг поднялся на борт и сообщил, что все в порядке. Кьюджел
начал отвязывать чалку, но в это время с пристани послышался свирепый
крик, и появился десяток крепких рыбаков.
- Мы пропали! - крикнул Кьюджел. - Спасайся, беги, а еще лучше плыви!
- Невозможно! - провозгласил Гарстанг. - Если это смерть, я встречу
ее с достоинством. - И он встал на палубе.
Вскоре их окружили жители деревни всех возрастов, привлеченные шумом.
Один из них, старшина деревни, спросил строгим голосом:
- Что вы делаете на нашем причале и зачем собираетесь украсть лодку?
- Наша причина проста, - ответил Кьюджел, - мы хотим пересечь море.
- Что? - взревел старшина. - Как это возможно? На лодке нет ни пищи,
ни воды, она плохо оборудована. Почему вы просто не обратились к нам и не
сказали, что вам нужно?
Кьюджел замигал и обменялся взглядом с Гарстангом.
- Буду откровенен. Ваша внешность внушила нам такой страх, что мы не
решились.
Его слова вызвали большое веселье и удивление в толпе. Старшина
сказал:
- Мы все удивлены: объяснись.
- Хорошо, - ответил Кьюджел. - Могу ли я быть абсолютно откровенным?
- Конечно!
- Некоторые особенности вашей внешности кажутся нам грубыми и
варварскими: ваши выступающие клыки, черная грива. окружающая лица,
какофония вашей речи - это еще не все.
Жители деревни недоверчиво рассмеялись.
- Что за ерунда! - восклицали они. - У нас длинные зубы, чтобы мы
могли разрывать рыбу - нашу основную пищу. Волосы мы носим так, чтобы
защититься от ядовитых насекомых. И так как мы глуховаты, то, очевидно,
кричим. А вообще-то мы добрый и мягкий народ.
- Совершенно верно, - сказал старейшина. - И чтобы продемонстрировать
это, завтра мы снабдим продовольствием нашу лучшую лодку и отправим вас с
нашими добрыми пожеланиями. А сегодня в вашу честь будет пир!
- Вот истинно святая деревня! - провозгласил Гарстанг. - Вы случайно
не приверженцы Гилфига?
- Нет, мы поклоняемся богу-рыбе Иобу, который кажется нам не менее
действенным, чем другие. Но идемте в деревню. Надо подготовиться к пиру.
Они поднялись по лестнице, высеченной в скале утеса, и оказались на
площадке, освещенной десятками горящих факелов. Старшина указал на хижину,
более просторную, чем остальные.
- Здесь вы проведете ночь; я буду спать в другом месте.
Гарстанг снова начал хвалить святость и милосердие жителей деревни,
на что старшина наклонил голову.
- Мы стараемся добиться духовного единства. Его символизирует главное
блюдо наших церемониальных пиров. - Он повернулся и крикнул, сложив руки:
- Готовьтесь!
На треножнике повесили большой котел, приготовили блок и подъемник, и
каждый житель деревни подходил, отрезал себе палец и бросал в котел.
Старшина объяснил:
- Этим простым обычаем, к которому вы, несомненно, присоединитесь, мы
демонстрируем наше общее наследие и взаимную доверенность. Давайте встанем
в ряд. - И Кьюджелу и Гарстангу ничего не оставалось, как тоже отрубить по
пальцу и бросить в котел.
Пир продолжался почти всю ночь. Утром жители деревни выполнили свое
слово. Особенно пригодную для морских путешествий лодку снабдили большим
запасом продовольствия и воды, включая то, что осталось от ночного пира.
Все собрались на пристани. Кьюджел и Гарстанг высказали свою
благодарность, затем Кьюджел поднял парус, а Гарстанг отдал причал. Ветер
наполнил парус, и лодка двинулась по поверхности Сонганского моря.
Постепенно берег растаял на расстоянии, и они вдвоем остались одни, и со
всех сторон виден был только черный металлический блеск воды.
Наступил полдень; лодка продолжала двигаться в пустоте: вода внизу,
воздух вверху, тишина во всех направлениях. День был долгим и вялым,
нереальным, как сновидение. За печальным величием сумерек последовала
темнота цвета разведенного вина.
Ветер усилился, и всю ночь они двигались на запад. На рассвете ветер
стих, парус обвис, и Кьюджел и Гарстанг уснули.
Восемь дней повторялся этот цикл. На утро девятого дня впереди
появилась береговая линия. К середине дня через невысокий прибой они
направили лодку к берегу.
- Это Олмери? - спросил Гарстанг.
- Я так считаю, - ответил Кьюджел, - но не знаю, какая именно часть.
Азеномай может лежать на севере, востоке и юге. Если вон тот лес окружает
Восточный Олмери, нам придется пройти через него, а живущие там медведи
пользуются ужасной репутацией.
Гарстанг указал вниз по берегу.
- Смотри: еще одна деревня. Если тут такой же народ, что и на том
берегу, нам помогут. Идем, расскажем им, что нам нужно.
Кьюджел задержался.
- Может, разумнее разведать сначала?
- Зачем? - спросил Гарстанг. - В прошлый раз это привело только к
недоразумению. - Он пошел по берегу к деревне. Когда они приблизились, им
стали видны люди на центральной площади: прекрасные золотоволосые люди,
голоса которых были подобны музыке.
Гарстанг весело приблизился к ним, ожидая еще более радушного приема,
чем на том берегу, но жители деревни побежали к ним и набросили на них
сети.
- Зачем вы это делаете? - спросил Гарстанг. - Мы путники и не
причиним вам вреда!
- Вы чужаки, вот и все, - ответил самый высокий из золотоволосых. -
Мы поклоняемся неумолимому богу Данготту. Чужаки - это всегда еретики, и
их полагается скармливать священным обезьянам. - И с этими словами они
потащили Кьюджела и Гарстанга по острым камням берега, а прекрасные дети
радостно плясали вокруг.
Кьюджел умудрился достать трубку, взятую у Войонда, и направить на
жителей деревни синий концентрат. В ужасе они попадали на землю, и Кьюджел
смог выпутаться из сети. Обнажив меч, он освободил Гарстанга, но жители
пришли в себя. Кьюджел еще раз применил трубку, и они бежали в страхе.
- Иди, Кьюджел, - заговорил Гарстанг. - Я старик, во мне не осталось
сил. Торопись, ищи спасения, желаю тебе добра.
- Обычно я так и поступаю, - признался Кьюджел. - Но эти люди вызвали
у меня приступ донкихотства. Выбирайся из сети, пойдем вместе. - Он снова
внес в ряды противников замешательство трубкой, а Гарстанг в это время
высвободился, и они побежали по берегу.
Жители деревни преследовали их, бросая гарпуны. Первый же гарпун
попал в спину Гарстангу. Он упал без звука. Кьюджел повернулся, нацелил
трубку, но волшебство истощилось, и появилось только несколько капель
прозрачной жидкости. Жители деревни приготовились к второму залпу; Кьюджел
выкрикнул проклятие, увернулся, и гарпуны пролетели мимо и вонзились в
береговой песок.
Кьюджел в последний раз погрозил кулаком и убежал в лес.
6. ПЕЩЕРА В ЛЕСУ
Кьюджел шел через Старый Лес. Он двигался осторожно, часто
останавливался и прислушивался, ожидая услышать треск ветки, звуки шагов
или даже шум дыхания. Его осторожность, хотя и замедляла продвижение, не
вызывалась теоретическими соображениями и не была непрактичной: другие
существа бродили по лесу, и их стремления противоречили стремлениям
Кьюджела. Весь вечер он бежал и наконец убежал от пары деодандов; в другом
случае он остановился на самом краю поляны, на которой стоял размышляющий
лейкоморф; с тех пор Кьюджел стал еще осторожнее, перебегал от дерева к
дереву, осматривался и вслушивался, легкой походкой перебегал открытые
пространства, как будто прикосновение к земле жгло ему ноги.
В середине дня он оказался на небольшой влажной поляне, окруженной
высокими и мрачными, как монахи в капюшонах, черными деревьями. Несколько
косых красных лучей, пробившись на поляну, осветили изогнутое айвовое
дерево, на котором висел кусок пергамента. Оставаясь в тени, Кьюджел
осмотрел поляну, потом осторожно подошел к дереву. На листке витиеватыми
буквами было написано:
Мудрец Зараидес делает щедрое предложение! Тот, кто найдет и прочтет
это послание, может бесплатно получить час консультаций. В ближайшем холме
- вход в пещеру; мудрец находится внутри.
Кьюджел удивленно рассматривал пергамент. Большой вопрос повис в
воздухе: зачем Зараидесу отдавать свои знания с такой необычной щедростью?
Вряд ли можно рассчитывать на истинное бескорыстие: в той или иной форме
проявится закон равновесия. Если Зараидес предлагает совет - мысль об
абсолютном альтруизме нужно отбросить, - значит он ожидает чего-то в
обмен: благодарность и словесную оценку своего благородства, или рассказ о
каких-нибудь событиях в отдаленных местностях, или вежливое прослушивание
каких-нибудь текстов или од, или какая-нибудь другая служба. Когда Кьюджел
перечел послание, его скептицизм еще усилился. Он бы отбросил пергамент,
если бы не срочная и настоятельная потребность в информации, особенно
знание наиболее безопасного и быстрого пути к дому Юкуну, а также способа
сделать Смеющегося Волшебника беспомощным.
Кьюджел осмотрелся, отыскивая холм, упоминаемый Зараидесом. Напротив,
по другую сторону поляны, местность поднималась; подняв голову, Кьюджел
заметил искривленные ветви и спутанную листву нескольких даобадов.
С величайшей осторожностью Кьюджел двинулся по лесу и вскоре
остановился у скалы, поросшей деревьями и вьющимися растениями.
Несомненно, это тот холм, который упоминается в послании.
Кьюджел стоял, держась за подбородок, оскалив зубы в выражении
сомнения. Он прислушался: тишина, абсолютная и полная. Держась в тени, он
двинулся вокруг холма и вскоре подошел к входу в пещеру - круглому
отверстию в скале высотой с человека и шириной в расставленные руки. Над
ним висела надпись тем же почерком:
ВХОДИТЕ: ВСЕМ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
Кьюджел посмотрел туда, сюда. Ни звука, ни движения в лесу. Он сделал
вперед несколько осторожных шагов, всмотрелся в пещеру и увидел только
темноту.
Кьюджел отступил. Несмотря на искренность надписи, он не чувствовал
желания идти туда и, присев на корточки, принялся внимательно разглядывать
пещеру.
Прошло пятнадцать минут. Кьюджел переменил положение; и тут справа он
увидел человека, приближавшегося не менее осторожно, чем он сам. Вновь
прибывший был человек среднего роста, в грубой крестьянской одежде: серых
брюках, рубашке цвета ржавчины, шапке с козырьком. У него оказалось грубое
круглое лицо, с коротким носом, маленькими широко расставленными глазами,
тяжелым подбородком, заросшим темной щетиной. В его руке был зажат
пергамент, подобный тому, что прочитал Кьюджел.
Кьюджел встал. Вновь прибывший остановился, потом подошел.
- Ты Зараидес? Если так, то я Фабельн, травник. Ищу заросли дикого
лука. Там дальше моя дочь; она вянет, бродит как во сне и не носит больше
корзин, поэтому...
Кьюджел поднял руку.
- Ты ошибаешься; Зараидес находится в пещере.
Фабельн хитро сузил глаза.
- А кто же ты?
- Я Кьюджел; подобно тебе, я ищу знаний.
Фабельн кивнул.
- Ты советовался с Зараидесом? Он достоин доверия? И действительно не
берет платы, как говорится в надписи?
- Верно во всех подробностях, - ответил Кьюджел. - Зараидес,
по-видимому, всеведущ и испытывает радость, передавая знания. Все мои
затруднения разрешены.
Фабельн искоса посмотрел на него.
- А чего же ты тогда ждешь у пещеры?
- Я тоже травник и формулирую новые вопросы, особенно относительно
находящихся поблизости богатых зарослей дикого лука.
- Вот как? - воскликнул Фабельн, возбужденно щелкая пальцами. -
Формулируй тщательно, а пока ты составляешь фразы, я пройду внутрь и
спрошу о причине апатии моей дочери.
- Как хочешь, - ответил Кьюджел. - Но если подождешь немного, я скоро
кончу формулировать свой вопрос.
Фабельн сделал жизнерадостный жест.
- Скоро я выйду из пещеры, потому что я человек быстрый и
решительный, вплоть до бесцеремонности.
Кьюджел поклонился.
- В таком случае проходи.
- Я скоро. - И Фабельн скрылся в пещере. - Зараидес? - позвал он. -
Где мудрец Зараидес? Я Фабельн; хочу задать несколько вопросов. Зараидес?
Будь добр, выходи. - Голос Фабельна звучал глухо. Кьюджел, внимательно
прислушиваясь, услышал, как открылась и закрылась дверь, потом наступила
тишина. Он приготовился терпеливо ждать.
Проходили минуты... прошел час. Красное солнце передвинулось по небу
и скрылось за холмом. Кьюджел начал беспокоиться. Где Фабельн? Он наклонил
голову: снова открылась и закрылась дверь? Да, это Фабельн: все в порядке!
Фабельн выглянул из пещеры.
- Где травник Кьюджел? - Он говорил резким хриплым голосом. -
Зараидес сидит за накрытым столом и не желает обсуждать местоположение
дикого лука, пока ты не присоединишься к нему.
- Банкет? - с интересом спросил Кьюджел. - Неужели так далеко
простирается щедрость Зараидеса?
- Да; ты разве не...