Терри Пратчетт. Цвет волшебства
страница №6
...рапнул.В камеру шагнула женщина. Очень немногие женщины умеют шагать
убедительно, но у нее это получилось. Она быстро взглянула на Двацветка,
уделив ему внимания не больше, чем какому-нибудь стулу, и свирепо уставилась
на спящего варвара.
На ней была надета такая же кожаная сбруя, что и на Всадниках, правда,
в ее случае это был куда более урезанный вариант. Эта "одежда" и
великолепная грива струящихся по спине каштаново-рыжих волос были ее
единственной уступкой тому, что на Диске выдавалось за приличие. На лице
девушки царила задумчивость.
Хрун издал булькающий звук, перевернулся на другой бок и захрапел еще
громче.
Осторожно, словно это был редкой хрупкости инструмент, девушка вытащила
из-за пояса тонкий черный кинжал и нанесла резкий удар.
Прежде чем кинжал успел описать половину дуги, правая рука Хруна
вылетела вперед — настолько быстро, словно преодолела расстояние между
двумя точками, миновав разделяющий их воздух, — и с глухим шлепком
сомкнулась на запястье прекрасной незнакомки. Другая рука варвара
лихорадочно искала меч, которого не было...
Хрун проснулся.
— Гмх? — проговорил он, глядя на незнакомку и озадаченно хмуря брови.
Потом он заметил лучников.
— Пусти, — спокойно приказала девушка. Голос ее был негромким и
сверкал острыми алмазными гранями.
Хрун медленно разжал пальцы. Она шагнула назад, потирая руку и глядя на
варвара примерно так же, как кошка смотрит на мышиную норку.
— Итак, — сказала она наконец. — Первое испытание ты прошел. Как
тебя зовут, варвар?
— Кого это ты называешь варваром? — прорычал Хрун.
— Именно это я и хочу узнать.
Хрун медленно сосчитал лучников и что-то быстро прикинул в уме. Плечи
его обмякли.
— Я Хрун из Химерии. А ты?
— Льесса Повелительница Драконов.
— Ты здесь за главного?
— Это нам еще предстоит выяснить. Ты похож на наемника, Хрун из
Химерии. Ты мог бы мне пригодиться — в случае, если пройдешь все испытания.
Их три. С первым ты справился.
— И какими будут остальные... — Хрун помолчал, беззвучно шевеля
губами, а затем рискнул: — два?
— Опасными.
— А награда?
— Большой.
— Извините... — вмешался Двацветок.
— Но если я не пройду? — не обращая на него внимания, спросил Хрун.
Воздух между героем и Льессой, взгляды которых пытались нащупать у
противника уязвимое место, потрескивал от крошечных разрядов сталкивающихся
аур.
— Если бы ты не прошел первое испытание, то был бы уже мертв. Можешь
считать это типичным штрафом.
— Хм, послушайте... — начал Двацветок.
Льесса бросила на него короткий взгляд и, похоже, в первый раз заметила
Двацветка.
— Уберите это, — приказала она и повернулась назад к Хруну.
Двое из стражников вскинули луки на плечо, ухватили Двацветка под
локотки, приподняли над землей и бодро потрусили за дверь.
— Эй, — сказал Двацветок, пока его торопливо волокли по коридору, --
где, — стражники остановились перед другой дверью, — мой, — стражники
рывком отворили дверь, — Сундук?
Он приземлился на куче того, что некогда могло быть соломой. Дверь с
грохотом захлопнулась, и разлетевшееся во все стороны эхо пунктиром
прочертил звук загоняемых в гнезда засовов.
Хрун, оставшийся в другой камере, даже глазом не моргнул.
— О'кей, — сказал он. — Каким будет второе испытание?
— Ты должен убить двух моих братьев.
Хрун обдумал это предложение.
— Обоих сразу или можно по очереди?
— Последовательно или параллельно, — заверила она.
— Чего?
— Просто убей их, — резко сказала Льесса.
— Что, хорошие воины?
— Прославленные.
— И в награду за все это?..
— Ты женишься на мне и станешь правителем Червберга.
Наступила долгая тишина. Брови Хруна шевелились, помогая непривычным
расчетам.
— Я получу тебя и эту гору? — спросил он наконец.
— Да. — Она взглянула ему прямо в глаза, и губы ее дернулись. --
Уверяю тебя, награда того стоит.
Хрун уронил взгляд на перстни, унизывающие ее руку. Камни, очень
большие, были невероятно редкими молочно-голубыми бриллиантами из глиняных
бассейнов Мифоса. Когда ему удалось оторвать от них глаза, он увидел, что
Льесса смотрит на него, кипя от ярости.
— А ты, оказывается, расчетливый. — Ее голос скрежетал, как пила. --
И это Хрун-Варвар, который без страха шагнет в пасть Смерти?
Хрун пожал плечами.
— Конечно, — отозвался он. — В пасть к Смерти только и стоит
соваться, чтобы спереть Его золотые зубы.
Он сделал одной рукой широкий жест, а на конце этой руки оказалась
деревянная лавка. Лавка врезалась в лучников, и Хрун радостно кинулся за
ней, укладывая ударом еще одного стражника и выхватывая оружие у другого.
Минутой позже все было кончено.
Льесса не шелохнулась.
— Ну и? — поинтересовалась она.
— Ну и что? — спросил Хрун с места побоища.
— Ты теперь меня убьешь?
— Что? О, нет. Нет, это всего-навсего, ну, вроде как привычка. Ради
поддержания формы. Так где там эти братья? — ухмыльнулся он.
Двацветок сидел на соломе, уставившись в темноту. Он спрашивал себя,
сколько он здесь уже торчит. По меньшей мере несколько часов. А может, дней.
Ему подумалось, что, возможно, и лет, — просто он забыл об этом.
Нет, такие мысли никуда не годятся. Он попытался думать о чем-нибудь
другом — о траве, деревьях, свежем воздухе, драконах. О драконах...
В темноте послышалось тихое-тихое царапание. Двацветок почувствовал,
как на лбу выступил пот.
В камере, кроме него, был кто-то еще. Некто, издающий тихое царапанье.
Кромешная тьма придавала незваному гостю размеры огромного чудовища.
Двацветок почувствовал движение воздуха.
Когда он поднял руку, то ощутил, что воздух стал маслянистым на ощупь.
Темнота слабо заискрилась, что означало присутствие локализованного
магического поля. Двацветок поймал себя на том, что он страшно соскучился по
свету.
Мимо его головы пролетел сгусток огня и врезался в дальнюю стену. Камни
мгновенно раскалились, как в топке, и Двацветок, подняв глаза, увидел
занимающего большую половину камеры дракона.
"Слушаю и повинуюсь, господин", — произнес чей-то голос в голове
туриста.
При свете потрескивающего, брызжущего искрами камня Двацветок взглянул
на свое отражение в паре огромных зеленых глаз. Дракон, которому эти глазищи
принадлежали, был таким же многоцветным, рогатым, шипастым и ловким, как
тот, чей образ сохранился в памяти маленького туриста. Это был настоящий
дракон. Его широкие сложенные крылья скребли по обеим стенкам камеры. Дракон
лежал, нежно обхватив Двацветка когтями.
— Повинуешься? — переспросил турист вибрирующим от ужаса и восторга
голосом.
"Именно, мой господин".
Сияние померкло. Двацветок ткнул дрожащим пальцем в ту сторону, где,
как ему помнилось, находилась дверь, и скомандовал:
— Открой!
Дракон поднял огромную голову. Снова наружу вылетел огненный шар, но на
этот раз его цвет, подчиняясь сокращению мышц на шее рептилии, постепенно
поблек, превратившись из оранжевого в желтый, из желтого в белый и, наконец,
в еле заметный голубой. Поток пламени сменился тонкой струйкой, но там, где
струйка касалась стены, плавящийся камень, шипя и потрескивая, стекал вниз.
Когда огонь достиг двери, металл разлетелся ливнем горячих капель.
На стенах выгибались и судорожно дергались черные тени. В течение
одного режущего глаз мгновения металл кипел, после чего дверь, развалившись
пополам, вылетела наружу. Пламя угасло так же внезапно, как и появилось.
Двацветок осторожно переступил через остывающую дверь и выглянул в
коридор. Пусто.
Дракон последовал за ним. Тяжелая дверная рама причинила ему
незначительные неудобства, с которыми он справился одним мощным рывком плеч,
выворотив косяк и отбросив его в сторону. Вывалившись в тесное пространство
коридора, зверюга попыталась расправить крылья. Чешуйчатая шкура
заколыхалась и заходила волнами. Дракон выжидающе посмотрел на туриста.
— Откуда ты здесь взялся? — поинтересовался Двацветок.
"Ты призвал меня, хозяин".
— Что-то не припоминаю.
"В уме. Ты позвал меня мысленно", — терпеливо подумал дракон.
— Ты хочешь сказать, что я просто подумал о тебе и ты очутился здесь?
"Да".
— Это была магия?
"Да".
— Но я думал о драконах всю свою сознательную жизнь!
"Наверное, здесь граница между реальностью и мыслью немного размылась.
Мне известно только то, что прежде меня не было, а потом ты меня придумал, и
я появился. Поэтому ты можешь мной повелевать".
— Милостивые боги!
Полдюжины стражников выбрали именно этот момент, чтобы показаться из-за
поворота коридора. Они застыли, раззявив рты. Потом один из них более или
менее опомнился, поднял арбалет и выстрелил.
Грудь дракона всколыхнулась. Летящая стрела рассыпалась в воздухе на
пылающие щепки. Стражники поспешили ретироваться. Долей секунды позже по
плитам, на которых они только что стояли, прокатилась струя пламени.
Двацветок восхищенно поднял глаза.
— А летать ты тоже умеешь? — осведомился он.
"Разумеется".
Двацветок посмотрел в конец коридора и решил не преследовать
стражников. Кроме того, поскольку он и так заблудился внутри этой горы, идти
можно в любую сторону. Двацветок протиснулся мимо дракона и торопливо
зашагал куда глаза глядят. Огромное животное, с трудом развернувшись,
последовало за ним.
Они брели по сменяющим друг друга, перекрещивающимся, как в лабиринте,
коридорам. Один раз Двацветку показалось, что далеко позади раздались
какие-то крики, но вскоре шум затих. Иногда мимо него проплывали неясно
вырисовывающиеся темные арки полуразрушенных дверных проемов. Откуда-то
просачивался тусклый свет, проникающий через разнообразные отверстия, то
тут, то там отражающийся от огромных зеркал, вмурованных в стены на
поворотах.
"Самое странное, — думал Двацветок, неторопливо спускаясь по широкому
лестничному пролету и взбивая ногами клубящиеся облака серебристых пылинок,
— что здесь туннели намного шире. И лучше постройки". В стенных нишах
стояли статуи, а кое-где попадались интересные, хотя и поблекшие, гобелены.
По большей части на них изображались драконы — исчисляющиеся сотнями
драконы, в полете или повисшие на посадочных кольцах, драконы, на спинах у
которых сидели люди, охотящиеся на оленей или, иногда, на других людей.
Двацветок осторожно притронулся к одному гобелену. В горячем сухом воздухе
ткань немедленно рассыпалась в пыль, оставив болтаться редкую сеточку из
тонкой золотой проволоки.
— Интересно, почему все это бросили? — задумчиво пробормотал
Двацветок.
"Не знаю", — отозвался у него в голове вежливый голос.
Турист повернулся и взглянул на маячащую над ним чешуйчатую морду.
— Как тебя зовут, дракон? — спросил он.
"Не знаю".
— Тогда я буду звать тебя Девятьстеблей.
"Девятьстеблей так Девятьстеблей".
Они пробрались сквозь заполонившую все вокруг пыль и очутились в
анфиладе огромных, украшенных темными колоннами залов, которые были
вырублены прямо в скале. Залы представляли собой настоящее произведение
искусства: стены от пола до потолка являли нагромождение бесконечных статуй,
химер, барельефов и резных колонн. Когда дракон, исполняя просьбу Двацветка,
услужливо подавал освещение, по залам принимались скакать жуткие
переменчивые тени. Человек и дракон пересекали длинные галереи и просторные,
вырубленные в камне амфитеатры, сплошь покрытые толстым слоем мягкой пыли и
лишенные всяких признаков жизни. В эти мертвые пещеры веками никто не
заходил.
Вдруг Двацветок заметил протоптанную дорожку, уводящую в очередное
темное устье туннеля. Кто-то регулярно посещал это место, причем последний
раз появлялся здесь совсем недавно. Чьи-то ноги оставили узкую глубокую
борозду в сером покрове пыли.
Двацветок двинулся по дорожке. Она провела его по новым сводчатым залам
и извивающимся коридорам, в которых без труда умещался дракон (и, похоже,
драконы по ним некогда ходили; по пути попалась комната, заполненная
подгнившей сбруей драконьего размера, а в другом зальчике хранились
пластинчатые и кольчужные доспехи, которые могли бы налезть на слона).
Закончилась дорожка позеленевшей от старости бронзовой дверью. Две высокие
створки уходили вверх и терялись во мраке. Перед Двацветком, на высоте
груди, торчала небольшая латунная дверная ручка, выполненная в форме
дракона.
Как только он прикоснулся к ней, створки немедленно, с обескураживающей
бесшумностью распахнулись.
В волосах Двацветка тут же затрещали искры. Мимо пронесся внезапный
порыв горячего сухого ветра, который не потревожил пыль, как поступил бы
обычный ветер, но на мгновение взбил ее в неприятные, наполовину живые
формы. В ушах туриста раздался пронзительный щебет Тварей, запертых в
далеких Подземных Измерениях, вне хрупкой решетки пространства и времени.
Тени появлялись там, где их нечему было отбрасывать. Воздух гудел точно
улей.
Короче, вокруг Двацветка бушевал мощный ураган магии.
Открывшееся за дверью помещение было освещено бледным зеленоватым
сиянием. По стенам, каждый на своей мраморной полке, были рядами расставлены
гробы. В центре, на возвышении, стояло каменное кресло, в котором
размещалась обмякшая фигура.
— Заходи, молодой человек, — произнес дребезжащим старческим голосом
сидящий.
Двацветок шагнул вперед. Фигура в кресле, насколько он разглядел в
сумрачном свете, принадлежала человеку, но в ее неуклюжей позе было нечто
очень жуткое. Двацветок только порадовался тому, что не смог разглядеть
фигуру в царящем полумраке.
— Я, знаешь ли, мертв, — донесся непринужденный голос из того места,
которое, как надеялся турист, являлось головой. — Полагаю, это заметно.
— Гм, — сказал Двацветок. — Да. — Он попятился назад.
— Это очевидно, не так ли? — согласился голос. — А ты, вероятно,
Двацветок? Или это случится позже?
— Позже? — переспросил Двацветок. — Позже чем что? — Он
остановился.
— Понимаешь ли, — сказал голос, — одно из преимуществ пребывания в
мертвом состоянии заключается в том, что ты высвобождаешься из пут Времени.
Поэтому я одновременно вижу то, что случилось, и то, что случится. А еще мне
теперь точно известно, что Времени как такового не существует.
— По-моему, это совсем не плохо, — вставил Двацветок.
— Ты правда так думаешь? Представь себе, что каждое мгновение начинает
вдруг казаться и отдаленным воспоминанием, и неприятным сюрпризом. Тогда ты
поймешь, что я имею в виду. Во всяком случае, я вроде бы припоминаю, что
собирался тебе сказать. Или я уже все сказал? Кстати, очень красивый дракон.
Или я опять не вовремя влез?
— Да, дракон ничего. Он просто взял и появился, — объяснил Двацветок.
— Появился? — переспросил голос. — Ты его вызвал!
— Да, ну, в общем, все, что я сделал...
— Ты обладаешь Силой!
— Я всего лишь подумал о нем.
— Сила в этом и состоит! Я уже сказал тебе, что я — Грейша Первый?
Или это потом? Прости, я еще не успел разобраться, что за чем следует. В
общем, да — Сила. Она, знаешь ли, вызывает драконов.
— Кажется, ты мне это уже говорил, — заметил Двацветок.
— Да? У меня было такое намерение, — подтвердил покойник.
— Но при чем тут Сила? Я думал о драконах всю свою жизнь, однако они
не появлялись.
— Видишь ли, суть дела такова: в том смысле, который вкладываешь в них
ты, драконы никогда не существовали. Хотя надо признаться, что я тоже
заблуждался на этот счет, пока меня не отравили. Как ты догадываешься, я
говорю о настоящих драконах, draconis nobilis. Болотные драконы, draconis
vulgaris, — это низменные существа, не заслуживающие нашего внимания.
Настоящие драконы — настолько изысканные и утонченные создания, что они
только в том случае обретут форму, если их породит на свет в высшей степени
искусное воображение. Мало того, это воображение должно попасть в место,
которое было бы обильно насыщено магией, что помогает ослабить стены между
мирами видимого и невидимого. Тогда драконы, так сказать, прорываются через
барьеры и отпечатываются на матрице возможностей нашего мира. Когда я был
жив, у меня это здорово получалось. Я мог вообразить до пятисот драконов
зараз. А вот Льесса, самая способная из моих детей, едва ли может
представить пятьдесят довольно невзрачных тварей. Вот вам и прогрессивное
образование. На самом деле она не верит в них. Вот почему ее драконы
несколько скучноваты, в то время как твой почти так же хорош, как некоторые
из порождений моего воображения. Одним словом, отрада для усталых очей, хотя
вряд ли сейчас стоит поминать мои глаза.
— Ты все время повторяешь, что ты мертв... — торопливо перебил
Двацветок.
— Ну и что?
— Ну, мертвые, э-э, они обычно не столь разговорчивы. Как правило.
— Я был исключительно могущественным волшебником. Но моя дочь таки
отравила меня. Это общепринятый метод престолонаследия в нашей семье.
Однако... — Труп вздохнул. То есть в воздухе, в нескольких футах над телом,
раздался вздох. — Однако вскоре стало очевидным, что ни один из трех моих
детей не обладает достаточной силой, чтобы одолеть конкурентов и взять
власть над Червбергом. Крайне неудовлетворительное положение. В таком
государстве, как наше, должен быть один правитель. В общем, я решил
неофициально побыть в живых еще немножко, что, разумеется, невероятно
раздражает моих наследников. Но я не позволю похоронить себя, пока на
престол не взойдет кто-то один.
Послышался омерзительный сипящий звук. Двацветок решил, что этот сип
должен означать смешок.
— Стало быть, нас похитил один из них? — уточнил он.
— Льесса, — ответил голос мертвого волшебника. — Моя дочь.
Понимаешь, она обладает наибольшим могуществом. Драконы моих сыновей не
успевают пролететь и нескольких миль, как начинают таять.
— Таять? Я и в самом деле заметил, что зверь, на котором мы прибыли,
просматривался насквозь, — сказал Двацветок. — Я еще подумал, что это
немножко необычно для дракона.
— Конечно, — подтвердил Грейша. — Сила действует только поблизости
от Червберга. Обратно-квадратичный закон. По крайней мере, мне кажется, что
он тут замешан. Чем дальше драконы отлетают от горы, тем прозрачнее
становятся. Иначе моя маленькая Льесса уже правила бы всем миром --
насколько я ее знаю. Но не буду тебя задерживать. Полагаю, ты захочешь
спасти своего друга.
Двацветок разинул рот.
— Хруна? — изумился он.
— Нет, не этого. Тощего волшебника. Мой сын Льо!рт пытается разрубить
его на куски. Честно признаться, я пришел в искреннее восхищение от того,
как ты его спас. То есть спасешь.
Маленький турист выпрямился во весь рост. Что было весьма несложно.
— Где мне его найти? — спросил он, направляясь к двери вроде бы
героическим шагом.
— Следуй по протоптанной в пыли дорожке, — сказал голос. — Льесса
иногда приходит ко мне. Она еще навещает старика-отца, моя дочурка. У нее
одной достало силы воли убить меня. Вся в папочку. Кстати, удачи тебе. Но,
впрочем, этого я тебе уже желал. Вернее, сейчас пожелаю.
Несвязно бормочущий голос затерялся в лабиринте глагольных времен, а
Двацветок, за которым легкими прыжками следовал дракон, бросился бежать по
пустым туннелям. Однако очень скоро он выдохся и привалился к какой-то
колонне. С тех пор как он последний раз ел, прошли долгие века.
"А почему бы нам не полететь?" — спросил у него в голове голос
Девятьстеблей.
Дракон расправил крылья и сделал пару пробных взмахов, слегка
приподнявших его над землей. Двацветок с минуту смотрел на него, а потом,
подбежав, вскарабкался дракону на шею. Вскоре они парили в воздухе, легко
скользя в нескольких футах над полом и оставляя за собой клубящиеся облака
пыли.
Дракон, за шею которого отчаянно цеплялся Двацветок, пронесся по
анфиладе сменяющих друг друга пещер и взмыл вверх по спиральной лестнице, на
которой вполне могла разместиться отступающая армия. Поднявшись, они
очутились в обитаемой части горы — зеркала на каждом повороте были
отполированы до блеска и отражали бледный свет.
"Я чувствую запах других драконов".
Крылья Девятьстеблей слились в одно неясное пятно, и Двацветка дернуло
назад — это дракон круто развернулся, помчавшись, точно помешанная на
комарах ласточка, по боковому коридору. Еще один крутой поворот — и они
вылетели из туннеля в просторную пещеру. Далеко внизу торчали скалы, а
наверху перекрещивались широкие лучи света, падающие из пробитых в потолке
огромных отверстий. Под сводом что-то происходило... Девятьстеблей, молотя
крыльями, завис в воздухе, а Двацветок воспользовался моментом, чтобы
вглядеться в силуэты висящих драконов и крошечных человекообразных фигурок,
которые каким-то образом ходили вниз головой.
"Это спальный зал", — удовлетворенно произнес Девятьстеблей.
На глазах у туриста одна из виднеющихся далеко вверху фигурок
отделилась от потолка и начала расти...
Ринсвинд смотрел на бледное лицо Льо!рта, которое быстро проваливалось
вниз. "Вот чудно, — пробормотала крошечная часть его мозга, — почему это я
вдруг поднимаюсь?"
Потом он закувыркался в воздухе, и действительность вступила в свои
права. Он падал на далекие, покрытые пятнами помета скалы.
От этой мысли его мозг судорожно сжался. Как всегда в минуты кризиса,
из глубин сознания резво вынырнули слова заклинания. "А почему тебе нас не
произнести? — подзуживали они. — Что тебе терять?"
Ринсвинд взмахнул рукой в нарастающем встречном потоке воздуха.
— Ашонай, — выкрикнул он. Слово воплотилось в холодное голубое пламя,
которое заструилось в полете.
Он взмахнул другой рукой. Отдавшись на волю ужасу и магии, Ринсвинд
возвестил:
— Эбирис.
Звук голоса застыл мерцающе-оранжевым словом, которое повисло рядом с
собратом.
— Уршоринг. Кванти. Пифан. Н'гурад. Ферингомали.
Окруженный полыханием, волшебник поднял руки и приготовился произнести
восьмое, последнее слово, которое должно было явиться в сверкающем октарине
и скрепить заклинание. Неизбежные скалы были забыты.
— ... — начал он.
Последовавший удар был таким сильным, что у волшебника перехватило
дыхание. Заклинание рассыпалось и потухло. Пара рук обхватила пояс
Ринсвинда, и мир дернулся вбок — это дракон вышел из затяжного пике,
чуть-чуть не задев когтями самую высокую скалу на зловонном дне Червберга.
Двацветок торжествующе расхохотался.
— Поймал!
Дракон, заложив изящную дугу, лениво взмахнул крыльями и вылетел из
пещеры в утренний воздух.
На просторном зеленом лугу, раскинувшемся на плодородном плато, которое
служило вершиной стоящего в невозможном равновесии Червберга, драконы и их
Всадники образовали большой круг. За его пределами толпились слуги, рабы и
прочие людишки, кое-как сводящие концы с концами здесь, на крыше мира. Все
как один уставились на людей, сошедшихся в центре травянистой арены.
Там стояли несколько Всадников высшего ранга, а также Льо!рт и его брат
Льартес. Первый все еще растирал ноги и слегка морщился от боли. Льесса в
сопровождении Хруна и своих верных приверженцев держалась в сторонке.
Посередине между обеими фракциями стоял наследственный Хранитель Традиций
Червберга.
— Как вам всем известно, — неуверенно заговорил он, --
не-совсем-покойный правитель Червберга, Грейша Первый, поставил одно
обязательное условие касательно кандидатуры наследника престола. Трон должен
отойти тому — или той, — кто решится вызвать своих братьев или брата и
сестру на смертный бой и победит их в честном поединке.
— Да знают, знают все. Давай дальше, — произнес из воздуха рядом с
ним высокий раздраженный голос.
Хранитель сглотнул. Ему так и не удалось свыкнуться с тем, что бывший
хозяин оказался не в состоянии скончаться подобающим образом. "Все-таки
мертв этот старый хрыч или нет?" — не раз гадал он про себя.
— Не вполне ясно, — голос Хранителя дрожал, — разрешается ли
передавать вызов представителю...
— Разрешается, разрешается, — оборвал его бестелесный голос Грейши.
— Это свидетельствует о сообразительности. Не растягивай церемонию на весь
день.
— Я вызываю вас, — объявил Хрун, свирепо взирая на братьев. — Обоих
сразу.
Льо!рт и Льартес обменялись взглядами.
— Ты будешь сражаться с двоими одновременно? — уточнил Льартес,
высокий жилистый парень с длинными черными волосами.
— Ага.
— Соотношение сил довольно неравное...
— Ага. Меня больше.
Льо!рт бросил на него злобный взгляд.
— Ты, самонадеянный варвар...
— Ну, с меня хватит! — прорычал Хрун. — Я сейчас...
Хранитель Традиций удержал его покрытой синими венами рукой:
— На площадке для поединков драться запрещено. — Он замолк, обдумывая
смысл своих слов, после чего, сдавшись, наобум изрек: — Во всяком случае,
вы поняли, что я имею в виду.
— Как вызванная сторона господа Льо!рт и Льартес имеют право на выбор
оружия, — после очередной паузы добавил он.
— Драконы, — выпалили братья хором. Льесса фыркнула.
— Драконы могут использоваться в наступательном бою, поэтому они
являются оружием, — твердо заявил Льо!рт. — Если ты не согласна, мы можем
сразиться по этому поводу.
— Ага, — подтвердил его братец, кивая Хруну.
Хранитель почувствовал, что в грудь ему уткнулся призрачный палец.
— Не стой с разинутым ртом, — скомандовал замогильный голос Грейши.
— Поторапливайся давай.
Хрун, тряся головой, отступил.
— О нет, — сказал он. — Мне и одного раза хватило. Я скорее сдохну,
чем стану драться на этой твари.
— Ну так сдохни, — откликнулся Хранитель со всей доброжелательностью,
на которую был способен.
Льо!рт и Льартес уже шагали по траве туда, где их ждали слуги, держащие
под уздцы "скакунов". Хрун повернулся к Льессе. Та пожала плечами.
— Неужели мне даже меча не дадут? — взмолился он. — Хоть ножичек
кинь, а?
— Да, — ответила она. — Этого я не ожидала.
Внезапно она словно уменьшилась, весь ее гонор куда-то испарился.
— Извини.
— Извинить тебя?
— Да. Прости меня.
— Я так и подумал, что ты попросила извинения.
— И нечего смотреть на меня зверем! Я могу вообразить тебе
прекраснейшего верхового дракона...
— Нет!
Хранитель Традиций вытер нос платочком, подержал маленький шелковый
квадратик в воздухе и уронил наземь.
Рокот крыльев заставил Хруна резко обернуться. Дракон Льо!рта уже
поднялся в воздух и закладывал круг, направляясь в их сторону. В тот момент,
когда он проносился над самой землей, из его пасти выкатился огненный вал,
проложивший в траве черную борозду, которая быстро понеслась к Хруну.
Хрун в последнюю секунду оттолкнул Льессу в сторону и, нырком уходя
из-под удара, почувствовал в руке дикую боль от ожога. Варвар ударился о
землю, перекатился и тут же снова вскочил на ноги, неистово озираясь в
поисках другого дракона. Тот залетел сбоку, и Хруну пришлось поспешно
отпрыгнуть в сторону, чтобы не погибнуть в пламени. Пролетая мимо, дракон
взмахнул хвостом и резко хлестнул варвара по лбу. Хрун с усилием выпрямился
и встряхнул головой, прогоняя кружащиеся звездочки. Его обожженная спина
мучительно ныла.
Льо!рт начал второй заход. На сей раз он летел медленнее, принимая в
расчет неожиданную прыткость верзилы. Когда земля начала подниматься ему
навстречу, он увидел, что Хрун стоит как вкопанный. Грудь варвара бурно
вздымалась, а руки безвольно свисали по бокам. Легкая добыча.
Дракон пронесся мимо героя, и Льо!рт обернулся, ожидая увидеть сзади
одну огромную головешку.
Сзади ничего не было. Льо!рт озадаченно повернулся обратно.
Его взору предстал Хрун, который одной рукой цеплялся за чешуйчатое
плечо дракона, а другой сбивал пламя с волос. Рука Льо!рта метнулась к
кинжалу, однако боль придала и без того превосходно отточенным рефлексам
Хруна силу пружины. Страшной силы удар обрушился на запястье повелителя
драконов, и его кинжал, описав плавную дугу, полетел на землю. Другой удар
был нанесен прямо в подбородок Льо!рта.
Согнувшийся под двойным весом, дракон опустился к самой земле. Это
обстоятельство оказалось очень кстати, поскольку, когда Льо!рт потерял
сознание, дракон сразу перестал существовать.
Льесса торопливо пересекла площадку и помогла пошатывающемуся Хруну
подняться на ноги. Он, моргая, уставился на нее.
— Что случилось? Что случилось? — хрипло повторял он.
— Это было потрясающе! — объявила она. — Ты замечательно сделал
сальто, а потом...
— Да, но что случилось?
— Это довольно сложно объяснить...
Хрун поднял голову. Льартес, как более осторожный из двух братьев,
кружил высоко в небе.
— У тебя на объяснение примерно десять секунд, — сказал варвар.
— Драконы...
— Да?
— Они воображаемые.
— То есть ожоги у меня на руке тоже воображаемые?
— Да. Нет! — Она отчаянно затрясла головой. — Мне придется объяснить
все позже!
— Прекрасно. Надеюсь, ты найдешь хорошего медиума, и он поможет тебе
связаться со мной, — огрызнулся Хрун и свирепо уставился на Льартеса,
который широкими кругами начал спускаться.
— Да ты послушай! Чтобы дракон существовал, мой брат должен находиться
в сознании, иначе дракон не может появиться...
— Беги! — крикнул Хрун и, отшвырнув ее от себя, ничком бросился на
землю.
Дракон Льартеса с оглушительным шумом пронесся мимо, оставив на траве
еще один дымящийся след.
Пока бестия набирала высоту для новой атаки, Хрун поспешно поднялся на
ноги и бросился к окружающему арену лесу. Лесок оказался реденьким. Еще
чуть-чуть, и он вполне сошел бы за широкую, разросшуюся зеленую изгородь.
Но, по меньшей мере, сюда никакой дракон не сунется.
Что характерно, Льартес и не пытался лезть в лес. Он опустил своего
"скакуна" на траву неподалеку от края зарослей и небрежно спешился. Дракон
сложил крылья и сунул голову в листву, а его хозяин прислонился к дереву и
начал немелодично насвистывать.
— Я ведь могу выжечь тебя оттуда, — заявил Льартес спустя какое-то
время. Кусты остались неподвижными.
— Может быть, ты засел вон в том кусте остролиста?
Куст остролиста превратился в бледный, как воск, огненный шар.
— Нет, похоже, я заметил какое-то движение в зарослях папоротника.
От папоротника остались скелетообразные столбики белого пепла.
— Ты только затягиваешь свои мучения, варвар. Почему бы тебе не
сдаться? Я сжег кучу народа. Это совсем не больно, — убеждал Льартес,
искоса поглядывая на кусты.
Дракон продолжал расправляться с рощицей, испепеляя каждый
подозрительный куст и пучок папоротника. Льартес обнажил меч и застыл в
ожидании.
Хрун соскочил с дерева и, едва успев приземлиться, бросился бежать. За
спиной ревел и крушил пытающийся развернуться дракон, но Хрун все бежал и
бежал вперед, не отрывая глаз от Льартеса. В руках варвар сжимал большой
сук.
Мало кто подозревает об этом, но на короткой дистанции существо,
передвигающееся на двух ногах, обычно без труда обгоняет четырехногого
соперника. Все дело во времени, которое требуется четвероногому, чтобы
разобраться в своих конечностях. Хрун услышал позади себя звук скребущих по
земле когтей, а потом зловещий глухой удар. Дракон наполовину раскрыл крылья
и пытался взлететь.
При приближении Хруна меч повелителя драконов коварно двинулся вверх,
но варвар без труда отбил его суком. Потом Хрун с разбегу врезался в
Льартеса, и оба противника покатились по земле.
Дракон взревел.
Колено Хруна с анатомической точностью попало в цель. Льартес
вскрикнул, но исхитрился наобум нанести варвару такой удар, что заново
сломал ему нос.
Хрун отбился от соперника ногами, поспешно вскочил... и обнаружил перед
собой бешеную, с раздувающимися ноздрями, вытянутую морду дракона.
Выброшенная вперед нога Хруна заехала пытающемуся встать Льартесу в
висок. Повелитель драконов обмяк.
Дракон испарился. Огненный шар, катившийся в сторону Хруна, сразу
померк и долетел до цели слабым дуновением теплого воздуха. Вокруг все
стихло, лишь горящие кусты тихонько потрескивали.
Хрун перебросил бесчувственного повелителя драконов через плечо и рысью
направился обратно к арене. По пути он наткнулся на валяющегося без сознания
Льо!рта, одна нога которого была вывернута под неестественным углом. Хрун
нагнулся и, кряхтя, взвалил второго брата на свободное плечо.
Льесса и Хранитель Традиций ожидали его на помосте, выстроенном в одном
конце луга. К повелительнице драконов уже вернулось самообладание, и она
бесстрастно наблюдала, как Хрун сбрасывает на ступеньки у ее ног два
бесчувственных тела. Окружающие ее люди стояли в почтительных позах, словно
придворные.
— Убей их, — приказала она.
— Я убиваю, только когда сам этого хочу, — отрезал он. — Тем более
убивать потерявшего сознание противника — непорядочно.
— По-моему, так самый подходящий момент, — возразил Хранитель.
— Тогда я их изгоняю, — объявила Льесса. — Оказавшись за пределами
досягаемости магии Червберга, они лишатся Силы. И станут обыкновенными
бандитами. Тебя это устраивает?
— Да.
— Я удивляюсь твоему милосердию, ва... Хрун.
Хрун пожал плечами.
— Человек в моем положении не может позволить себе быть другим. Ему
нужно думать о своем имидже. — Он оглянулся по сторонам. — Так каким же
будет третье испытание?
— Предупреждаю тебя, оно очень опасно. Если хочешь, можешь уйти прямо
сейчас. Однако если ты справишься с поставленной перед тобой задачей, то
станешь правителем Червберга и, разумеется, моим законным мужем.
Хрун встретил ее пристальный взгляд и подумал о своей прошлой жизни.
Внезапно ему показалось, что она сплошь состояла из долгих сырых ночей,
проведенных под открытым небом, и отчаянных схваток с троллями, городскими
стражниками, бесчисленными бандитами и порочными жрецами. По крайней мере
трижды он вступал в бой с самыми настоящими полубогами — а все ради чего?
Ну ради сокровищ, это он признавал, — но куда эти сокровища подевались?
Спасение девиц-беглянок несло в себе некую преходящую награду, но в
большинстве случаев все заканчивалось тем, что он устраивал их в
каком-нибудь городе и наделял щедрым приданым. Дело в том, что по прошествии
определенного периода времени даже у самой покладистой эксдевственницы
просыпались собственнические чувства и она уже без особой симпатии
относилась к порывам Хруна спасать ее товарок по несчастью. Короче, жизнь
дала ему очень немногое — в основном репутацию и сеть шрамов. А быть
правителем небось занятно... Хрун ухмыльнулся. С такой основой, когда под
рукой драконы и отряд добрых воинов, можно стать по-настоящему опасным
противником.
Кроме того, девчонка недурна собой.
— Ну как? — поинтересовалась она.
— А я что, опять буду сражаться без оружия? — спросил Хрун.
Льесса подняла руки и сняла с себя шлем, распустив по плечам локоны
рыжих волос. Затем она расстегнула брошь, скреплявшую ее платье. Под ним
ничего не было.
Хрун окинул Льессу быстрым взглядом, и в его голове защелкали две
воображаемые счетные машинки. Одна оценивала золото в ее браслетах, тигровые
рубины, вставленные в перстни на пальцах ее ног, бриллиантовые блестки,
украшающие ее пупок, и две в высшей степени оригинальные завитушки из
серебряной филиграни. Вторая машинка была подключена прямо к его либидо. И
та и другая выдали результаты, которые пришлись Хруну по душе.
Поднимая руку, чтобы предложить ему стакан вина, Льесса усмехнулась и
сказала:
— Думаю, на этот раз оружие у тебя найдется.
— Он-то не пытался тебя спасти, — Ринсвинд выдвинул этот довод в
качестве последнего аргумента.
Волшебник отчаянно цеплялся за пояс Двацветка, пока дракон медленно
описывал круг, наклоняя мир под угрожающим углом. Свежеприобретенные
познания о том, что чешуйчатая спина, на которой он сидит, существует в виде
трехмерной мечты наяву, не успокаивали выворачивающего душу головокружения.
Его мысли постоянно сбивались на то, что случится, если Двацветок вдруг
позволит себе расслабиться.
— Даже Хрун не смог бы справиться с арбалетами, — решительно заявил
турист.
Как только дракон поднялся над клочком леса, где все трое провели сырую
и беспокойную ночь, из-за Края появилось солнце. Мрачные синие и серые
краски предрассветной поры немедленно превратились в сверкающую бронзовую
реку, которая текла через весь мир, вспыхивая золотом там, где на ее пути
встречался лед, вода или световая дамба. (Из-за плотности окружающего Диск
магического поля свет движется здесь с дозвуковой скоростью. Это интересное
свойство с успехом использовалось, к примеру, обитающими у Великого Нефа
волхвами, которые за многие столетия построили замысловатые и изящные дамбы,
а также огородили долины стенами из отполированного кварца, чтобы улавливать
медлительный солнечный свет и вроде как хранить его про запас. Сверкающие
резервуары Нефа, переполненные после нескольких недель хорошей погоды, с
воздуха были поистине потрясающим зрелищем. Жаль, что ни Двацветку, ни
Ринсвинду не случилось взглянуть в том направлении.)
Перед ними на фоне неба торчал миллиардотонный абсурд, более известный
под именем Червберга. Зрелище не из самых дурных, пока Ринсвинд не повернул
голову и не увидел, как тень горы медленно расползается по облачному пейзажу
мира...
— Ты видишь что-нибудь? — спросил Двацветок у дракона.
"Я вижу, что на вершине горы идет сражение", — последовал мягкий
ответ.
— Понял? — обратился Двацветок к Ринсвинду. — Может быть, Хрун
сейчас сражается за свою жизнь.
Ринсвинд хранил молчание. Двацветок немножко подождал и обернулся.
Волшебник напряженно смотрел в никуда, губы его беззвучно шевелились.
— Ринсвинд?
Волшебник издал тихий каркающий звук.
— Прости, — извинился Двацветок. — Что ты сказал?
— ...до земли... так далеко лететь... — пробормотал Ринсвинд.
Его взгляд сфокусировался, в глазах мелькнуло озадаченное выражение, а
потом они расширились от ужаса. Волшебник неосторожно посмотрел вниз.
— Аг-х, — высказался он и начал сползать со спины дракона.
Двацветок подхватил его.
— В чем дело?
Ринсвинд попробовал закрыть глаза, но у воображения век не было, а
потому оно пялилось почем зря.
— Ты что, не боишься высоты? — кое-как выговорил он.
Двацветок посмотрел вниз, на крошечный пейзаж, покрытый пятнышками
облачных теней. Вообще-то мысль о страхе даже не приходила ему в голову.
— Нет, — ответил он. — С какой стати? Я всегда говорил, что все
равно с какой высоты падать — с сорока футов или с четырех тысяч фатомов.
Все равно будешь мертвым.
Ринсвинд попытался обдумать это беспристрастно, но так и не понял, где
здесь логика. Дело ведь не в падении, а в ударе о...
Двацветок быстро поймал его.
— Держись, — ободряюще сказал он. — Мы почти прилетели.
— Как бы мне хотелось вернуться в Анк-Морпорк, — простонал Ринсвинд.
— О боги, как бы я хотел снова ощутить под собой твердую землю!
— Интересно, а драконы могут долететь до звезд? — вслух задумался
Двацветок. — Вот было бы здорово...
— Ты чокнулся, — решительно заявил Ринсвинд.
Турист ничего не ответил, и волшебник, заглянув через его плечо,
увидел, что Двацветок со странной улыбкой уставился на бледнеющие звезды.
— Даже не думай об этом, — с угрозой прошипел Ринсвинд.
"Человек, которого вы ищете, разговаривает с хозяйкой драконов", --
сообщил Девятьстеблей.
— М-м? — отозвался Двацветок, не сводя глаз со звезд.
— Что? — пихнул его в бок Ринсвинд.
— Ах да. Хрун, — вспомнил Двацветок. — Надеюсь, мы подоспели
вовремя. А теперь вниз! Держись поближе к земле!
Ветер усилился и превратился в посвистывающий ураган. Ринсвинд открыл
глаза. Вернее, они распахнулись под напором воздуха, и этот напор никак не
давал им закрыться.
Плоская вершина Червберга нависла над ними, угрожающе накренилась,
после чего, кувырнувшись в воздухе, превратилась в зеленое пятно, которое
принялось быстро мелькать. Крошечные леса и поля слились в стремительно
несущееся лоскутное одеяло. Короткая серебристая вспышка на фоне пейзажа
могла означать небольшую речушку, которая переливалась через край плато.
Ринсвинд попытался вытеснить из своих мыслей воспоминание о падающей воде,
но оно очень даже неплохо проводило там время, наводя ужас на других
обитателей и пинками расшвыривая мебель.
— Думаю, на этот раз оружие у тебя найдется, — сказала Льесса.
Хрун медленно взял у нее чашу с вином и ухмыльнулся, как лопнувшая
дыня.
Драконы, собравшиеся вокруг арены, неожиданно залаяли. Их всадники
посмотрели наверх. Что-то, похожее на размытое зеленое пятно, промелькнуло
мимо, и Хрун исчез.
Винная чаша на мгновение зависла в воздухе, после чего с грохотом
свалилась на ступеньки. Из нее пролилась всего лишь одна капля.
Это произошло потому, что дракон Девятьстеблей, мягко обхватывая Хруна
когтями, синхронизировал его телесные ритмы со своими. Поскольку измерение
воображения устроено куда сложнее, чем измерения пространства и времени,
которые, в сущности, еще очень молоды, результатом этого действия стало
немедленное превращение неподвижно стоящего и сладострастного Хруна в Хруна,
движущегося вбок со скоростью восемьдесят миль в час. Причем без каких бы то
ни было последствий, если не считать нескольких потраченных впустую глотков
вина. Другим результатом было то, что Льесса, завопив от ярости, вызвала
своего дракона. Как только золотистое животное материализовалось перед ней,
она, позабыв о платье, в чем мать родила вскочила ему на спину, выхватила у
одного из стражников арбалет и взмыла в воздух. Остальные Всадники гурьбой
бросились к своим "скакунам".
Хранитель Традиций, наблюдая за происходящим из-за колонны, куда
предусмотрительно ускользнул во время безумной свалки, случайно натолкнулся
на летающие между измерениями отголоски теории, которая как раз сейчас
проклевывалась в мозгу одного доисторического психиатра из прилегающей
вселенной. Утечка из измерений шла в обоих направлениях, и психиатр в этот
момент увидел обнаженную девушку верхом на драконе. Хранитель улыбнулся.
— Спорим, она его не поймает? — сказал прямо у него над ухом Грейша.
В голосе покойного правителя шуршали черви и скрипели двери могильных
склепов.
Хранитель закрыл глаза и с усилием сглотнул слюну.
— Я думал, что господин уже находится в Царстве Ужаса, — кое-как
выговорил он.
— Я волшебник, — заявил Грейша. — За волшебником должен явиться сам
Смерть. А Его, ха-ха, похоже, нет поблизости...
— ПОШЛИ, ЧТО ЛИ? — спросил Смерть. Он восседал на белой лошади,
лошади из плоти и крови, но о багровых глазах и пышущих жаром ноздрях.
Смерть протянул костлявую руку, вынул душу Грейши из воздуха, скатал ее,
превратив в точку режущего глаз света, и жадно проглотил.
Лошадь, получив удар шпорами, яростно взвилась в воздух, рассыпая
из-под копыт сверкающие искры.
— Лорд Грейша! — прошептал старый Хранитель Традиций, вокруг которого
заколыхалась вселенная.
— Это было нечестно, — донесся до него голос волшебника,
превратившийся в частичку звука, которая быстро исчезала в бесконечных
черных измерениях.
— Господин... на что похож Смерть? — с дрожью в голосе вопросил
старик.
— Когда я исследую это до конца, я дам тебе знать, — послышалось в
легчайшем дуновении ветерка.
— Спасибо, — пробормотал Хранитель Традиций. Тут ему в голову пришла
одна мысль. — Но, прошу вас, только не ночью, — добавил он.
— Шуты проклятые! — взвизгнул Хрун со своего посадочного места на
передних когтях дракона.
— Что он сказал? — заорал Ринсвинд. Дракон в это время рассекал
воздух, стремительно набирая высоту.
— Я не расслышал! — проревел Двацветок, но и его голос унесло порывом
ветра.
Воспользовавшись тем, что Девятьстеблей слегка накренился, турист
посмотрел вниз, на маленький игрушечный волчок, в который превратился
могущественный Червберг, и увидел поднимающийся рой драконов. Крылья
Девятьстеблей молотили и пренебрежительно отбрасывали в сторону ненужный
воздух, который становился все более и более разреженным. У Двацветка в
третий раз заложило уши.
Возглавлял погоню золотистый дракон. И на нем кто-то сидел.
— Эй, как ты там? — окликнул Ринсвинд. Ему пришлось несколько раз
наполнить легкие процеженным воздухом, чтобы слова вышли наружу.
— Я мог бы стать правителем, но нет, вам, шутам гороховым, обязательно
понадобилось прилететь и... — Хрун задохнулся, потому что ледяная атмосфера
выдавила жизнь даже из его могучей груди.
— Что творитссся с воссдухом? — пробормотал Ринсвинд. Перед его
глазами замелькали голубые огоньки.
— Унк, — вякнул Двацветок и отключился.
Дракон исчез.
В течение нескольких секунд трое приятелей продолжали лететь вверх.
Двацветок и волшебник являли собой весьма странную картину, сидя друг за
другом с растопыренными поверх чего-то несуществующего ногами. Потом то, что
принималось на Диске за силу тяжести, оправилось от удивления и предъявило
свои права.
В этот самый момент дракон Льессы стрелой промчался мимо, и Хрун тяжело
"придраконился" ему на шею. Льесса нагнулась над героем и поцеловала его.
Эта деталь осталась незамеченной для Ринсвинда, который падал вниз,
упорно хватаясь за пояс Двацветка. Диск казался пришпиленной к небу
небольшой круглой картой. По нему нельзя было сказать, что он движется, но
Ринсвинда это не обмануло.
Мир летел на него, словно гигантский торт с кремом.
— Очнись! — заорал он, перекрывая рев ветра. — Драконы! Думай о
драконах!
Вокруг захлопали крылья — это они камнем пронеслись сквозь стаю
преследующих их бестий, оставив ее наверху и позади. Драконы закричали и
закружились по небу.
Двацветок ничего не ответил. Ринсвиндов балахон бился на ветру, хлопал
по маленькому туристу, но тот упорно отказывался приходить в себя.
"Драконы", — в панике подумал Ринсвинд. Он попытался собраться с
мыслями и представить себе схожего с живым дракона. "Если уж он смог, --
думал волшебник, — то у меня тем более получится". Но ничего не получалось.
Диск увеличился в размерах — окутанный вихрем облаков круг потихоньку
приближался к их ногам.
Ринсвинд попробовал еще раз, закатывая глаза и напрягая каждый нерв.
Дракон. Его воображение, несколько обтрепавшийся и заезженный орган,
потянулось за драконом... за любым драконом...
— НИЧЕГО НЕ ВЫЙДЕТ, — расхохотался голос, похожий на глухой набат
погребального колокола. — ТЫ В НИХ НЕ ВЕРИШЬ.
Ринсвинд взглянул на страхолюдное видение, которое сидело верхом на
лошади и ухмылялось ему в лицо. Его сознание в ужасе метнулось в сторону.
Вспыхнул ослепительный свет.
Все накрыла кромешная тьма.
Под ногами у Ринсвинда очутился мягкий пол, а вокруг — розовый свет и
потрясенные крики множества людей.
Волшебник дико оглянулся по сторонам. Он угодил в какой-то туннель,
почти целиком заполненный сиденьями, к которым были привязаны люди в
заморских одеждах. Все они что-то кричали волшебнику.
— Очнись! — прошипел Ринсвинд. — Помоги мне!
Он начал пятиться от толпы, волоча за собой по-прежнему бесчувственного
туриста. В конце концов его свободная рука наткнулась на дверную ручку
какой-то необычной формы. Он повернул ее, юркнул в комнатку и с силой
захлопнул за собой дверь.
Очутившись в относительной безопасности, Ринсвинд обвел помещение
глазами... и тут же встретил полный ужаса взгляд какой-то девушки, которая
уронила из рук поднос и начала орать.
Судя по звуку, крик этот был из тех, на помощь которым спешат мускулы.
Ринсвинд, переполненный прогнанным через страх адреналином, повернулся и
кое-как протиснулся мимо девушки. Дальше тоже стояли кресла, и сидящие в них
люди быстро пригнулись, увидев, как он поспешно тащит Двацветка вдоль
центрального прохода. В стенах рядом с креслами были проделаны небольшие
оконца. За ними, на фоне кудрявых облаков, виднелось драконье крыло.
Серебристое драконье крыло.
"Меня проглотил дракон", — подумал Ринсвинд.
"Это смешно, — ответил он сам себе, — изнутри дракона не видно, что
делается снаружи". Потом его плечо ударилось о дверь в дальнем конце
туннеля, и он попал в конусообразную комнату, которая была еще более
необычной, чем туннель.
Комнатка была заполнена крошечными сверкающими огоньками. Среди этих
огоньков, в повторяющих контуры фигуры креслах, сидели четверо человек и
смотрели на него с разинутыми ртами. Ринсвинд тоже уставился на них.
Неожиданно их взгляды метнулись в сторону.
Ринсвинд медленно повернулся. Рядом с ним стоял пятый человек --
довольно молодой и бородатый, смуглый, как кочевники Великого Нефа.
— Где я? — осведомился волшебник. — В брюхе дракона?
Смуглый, подобравшись, отступил назад и ткнул ему в лицо маленькую
черную коробочку. Четверо в креслах быстро пригнулись.
— Что это? — спросил Ринсвинд. — Иконограф?
Он протянул руку и взял коробочку — движение, которое, очевидно, очень
удивило смуглого, потому что тот закричал и попытался забрать коробку
обратно. Снова раздался вопль, на этот раз со стороны одного из сидящих в
кресле. Только теперь он уже не сидел. Он стоял, направляя на смуглого парня
какую-то небольшую металлическую штуковину.
Эффект был потрясающим. Смуглый съежился...
