Тим Пауэрс. На странных волнах
страница №10
...ребовал угощения для себя и своих капитанов. Сам жеШэнди лишь попробовал блюдо, чтобы убедиться в правильности пропорций, и в
основном налегал на "Латур Бордо" 1702 года из запасов Дэвиса. Его
разбирал смех от каждой шутки, он с охотой подхватывал каждую песнь, хотя,
надо признать, ни одна из них не исполнялась так душевно, как в дни до
прибытия Роджерса. Но мысли его были далеко, даже Скэнк это заметил и
настоял на том, чтобы Шэнди ел, пил, веселился и оставил завтрашние
проблемы на завтра.
В конце концов Шэнди отошел от костров бывших пиратов и офицеров
британского флота, обеспокоенных разгульным весельем, и спустился на
берег. Он в первый раз ступил на этот остров шесть недель назад, но уже
успел сродниться с этими местами настолько, что Англия и Франция казались
далеким сном. Он нашел здесь друзей, видел их смерть, и все это еще до
того, как на горизонте появились корабли нынешнего губернатора.
Он услышал, как за спиной песок зашуршал под чьими-то ногами, и
испуганно оглянулся, окликнув в темноте:
- Кто там?
Приземистый силуэт в рваном платье вырисовывался на фоне огней.
- Это я, Джек, - послышался тихий девичий голос. - Энн. Энн Бонни.
Он припомнил слухи, что она пыталась развестись с Джимом Бонни.
- Энн. - Он поколебался, а потом медленно подошел к ней и взял ее за
плечи. - Так многих нет, Энн, - сказал он, чувствуя, как слезы подступили
к глазам. - Фил... и Ходж... и мистер Берд.
Энн рассмеялась, но в ее голосе слышались слезы.
- Я не собака, - тихо повторила она.
- Время проходит так... быстро здесь, - сказал он, обнимая ее за плечи
и другой рукой обводя темные заросли острова. - У меня такое чувство, что
я прожил здесь годы...
Они вместе пошли вдоль берега прочь от костров.
- Это все зависит от того, подходишь ли ты для этой жизни, - сказала
она. - Губернатор Роджерс может прожить здесь и пятьдесят лет и все равно
останется чужим: ведь он весь в плену обязанностей, наказывает за
преступления, организует охрану кораблей с товаром. Это все груз Старого
Света, но ты... Да что говорить, когда я впервые тебя увидела, я сказала
себе: вот парень, который рожден для этих островов.
Эти острова. Слова вызвали знакомые образы стайки розовых фламинго на
рассвете, кучки перламутровых осколков раковин, набросанных на белом песке
вокруг остатков костра, сине-зеленое море в ослепительных солнечных
бликах, на которое смотришь сквозь дымку опьянения, почерневшие пыжи,
валяющиеся на песке после дуэли, как использованные промокашки самого бога
войны...
И он действительно вписался в этот мир, или, вернее, мог бы, ибо
существовала в нем частица, которая с готовностью открывалась невинной
жестокости, царившей здесь, раскрепощенности, прощению всех
провинностей...
Энн повернулась к нему, обняла его, его свободная рука обвила ее, и
внезапно ему страстно захотелось обладать ею, захотелось потерять себя в
ней, через секунду они оказались на песке, она сбросила платье, и он
навалился сверху на теплое тело...
Звук выстрела над головой оглушил его, и вспышка на мгновение осветила
напряженное лицо Энн. Тут же рукоять пистолета ударила его в затылок, но
удар пришелся по скользкой косичке, промазанной смолой, рукоять
соскользнула и лишь причинила острую боль. Он скатился с Энн и вскочил на
ноги. Она продолжала лежать, распростершись на спине. Она не была ранена.
Отметина в песке показывала, куда попала пуля. Энн нетерпеливо стонала, ее
бедра дергались, и Шэнди хотелось убить того, кто их прервал, и снова
вернуться к женщине.
Рядом с ней стоял Джим Бонни. Он отшвырнул разряженный пистолет и
поднял руку. Шэнди ощутил внезапный жар и сделал правой рукой жест,
отвращающий зло и обращающий магию на того, кто ее применил. Он укусил
себя за язык и плюнул кровью на Бонни, чтобы придать силу возвратному
заклинанию. Волосы на Бонни задымились, запахло паленым. Он ухватился за
меховой плетеный ремешок, висевший на поясе, и дымок, вившийся из волос,
рассеялся.
- Дух-покровитель присматривает за мной, скотина, - прошептал Бонни. -
Мы с ним покажем тебе, как красть чужих жен.
Слишком взбудораженный, чтобы испугаться, Шэнди щелкнул пальцами и
указал на Бонни, но тот еще не убрал руку от своего талисмана, и потому
заклинание, набрав силу, обрушилось на самого Шэнди. Схватившись за живот,
он повалился на песок от невероятной пронизывающей боли. Бонни
воспользовался моментом, пнул жену в бок и пробормотал какой-то заговор,
глядя на Шэнди.
Из носа и ушей Шэнди хлынула кровь. Разумом он понимал, что проиграл
схватку и должен бежать или позвать на помощь, но он все еще желал Энн,
желал овладеть ею с еще не остывшей кровью Джимми Бонни на руках.
Но он мало что мог сделать, пока Бонни находился под защитой
духа-покровителя. Шэнди приподнялся на колени и насвистел мотив, который
должен был вызвать у Бонни слепоту. Но несмотря на все предосторожности,
это тоже ударило по нему же самому, и пока он слепо мотал головой, Бонни
наслал на него припадок судорог.
Шэнди рухнул на песок, он метался и стонал. Он слышал, как Бонни еще
раз пнул свою жену и переступил через нее, остановившись над ним.
Шэнди знал, что теперь слишком поздно спасаться бегством или звать на
помощь - ему предстояло умереть здесь и сейчас, если он ничего не
придумает. Эта мысль была тем более невыносима, что он представил себе
Энн. Именно Джим Бонни сейчас ляжет с ней, и в эту минуту она не заметит
никакой разницы.
Игнорируя боль во всем теле, он сумел сунуть дергающуюся руку в
карман, там все еще оставались крошки от шарика грязи, которую он соскреб
с сапога во время того памятного путешествия к Фонтану юности. Он выдернул
руку и швырнул крошки в небо над собой...
Он оказался в лодке, проплывающей под мостом, увешанным разноцветными
фонарями. Вкус вина и чеснока во рту сменился вкусом клубники. Он помнил
эту сцену. Париж. Сколько же ему было? Лет девять, когда его отец, хорошо
заработав, решил угостить его хорошим обедом, а затем прокатиться по Сене.
Человек рядом повернулся к нему, но это был не его отец.
Прямо на Шэнди смотрел старый негр, его седые волосы и коротенькая
бородка так же круто курчавились, как шевелюры у мраморных статуй.
- В вуду нападения обычно нацелены на память жертвы, - сказал старик
на певучем французском диалекте. - Сумма воспоминаний и есть личность.
Если бы я хотел причинить тебе вред, ты бы обнаружил, что вот этот
вспомнившийся тебе эпизод и участвующие в нем люди переменились страшным и
смертоносным образом. Ну как бред при лихорадке. Все будет становиться
хуже и хуже, пока ты либо не перейдешь в наступление, либо не погибнешь.
Негр улыбнулся и протянул руку:
- Меня зовут Мэтр Каррефур. Поколебавшись, Шэнди пожал ему руку.
- К счастью для меня, - продолжил собеседник, - я лоа, чья власть
распространяется на заселенные острова. Мне часто приходится иметь дело с
людьми, и я способен предугадать их действия, не в пример природным лоа,
которых вы встретили во Флориде. Твои крошки магической глины не убили бы
меня, они утратили значительную часть своей силы за прошедшие полторы
недели. Но тем не менее они могут мне навредить, если я воздержусь от
контратаки. Поэтому я не буду ввязываться в схватку между тобой и мистером
Бонни.
Пристыженный, Шэнди отвернулся, глянув назад, туда, откуда они плыли.
Среди пешеходов на мосту он разглядел несколько женщин, и несмотря на
яркие фонари, лишь их лица были видны четко и ясно. Ему подумалось, что
именно так ему в десятилетнем возрасте и виделись все женщины, ничего
общего с тем, как выглядела для него минуту назад Энн Бонни. Что можно
назвать взглядом более ограниченным: тогда в детстве или сейчас?
- Э-э... благодарю вас, - пробормотал Шэнди. - Но почему... почему вы
так поступаете? Бонни сказал, что вы охраняете его.
- Да, присматриваю, чтобы ему не был причинен вред. Ты разве замыслил
что-нибудь плохое?
- Нет. Теперь уже нет.
- Тогда я выполнил свои обязанности. Что-то переменилось в небе. Шэнди
невольно посмотрел вверх. Звезды стали расплывчатыми, словно видимыми
сквозь неровное стекло - иллюзия, созданная Мэтром Каррефуром начинала
рассеиваться. Старик тихо хихикнул:
- Вам повезло, месье Шанданьяк, что я один из лоа Рады, а не более
молодое творение Петро. Я не позволяю эмоциям одержать надо мной верх.
- Я... э-э... рад это слышать.
Вкус клубники совсем пропал.
- Надеюсь. Ты перенял этот трюк с глиной у Филипа Дэвиса и употребил
его впустую. Он оставил тебе еще кое-что, и меня не порадует, если и это
исчезнет впустую.
Под боком Шэнди был мягкий песок, над головой звездное небо, и он
понял, что вновь находится на Нью-Провиденс. Лицо осыпали крошки глины, и
он понял еще одну вещь: встреча с духом-покровителем произошла не в
реальном времени.
Отразить атаки Бонни теперь не представило труда, и он устало поднялся
на ноги. Бонни не унимался.
- Слушай, Джим, давай прекратим, - наконец вздохнул Шэнди. - Ты
добьешься только одного: месяц тебе даже вилку поднять сил не хватит.
Ступай лучше подкрепись изюмом и печеньем, и тогда, может, последствия и
не будут столь тяжелыми.
Бонни удивленно заморгал, но тут же, стиснув кулаки и побагровев от
усилия, выпалил очередную порцию заклинаний. Шэнди отбросил их в море. Из
воды выпрыгнула рыба, которая тут же исчезла в белой вспышке. Шэнди
покачал головой:
- Если будешь продолжать в том же духе, то не только твои десны, но и
твои волосы станут белыми.
Бонни пошатнулся, сделал шаг к Шэнди, упал лицом в песок и замер.
Шэнди обогнул Энн и присел, собираясь перекатить Бонни на спину, чтобы тот
не задохнулся.
Энн села и потянулась к нему:
- Иди сюда.
Шэнди подошел и встал над ней.
- Мне надо идти, Энн. То, что мы собирались сделать... Ничего хорошего
из этого не вышло бы. Я остаюсь здесь, только чтобы переоснастить
"Дженни", и снова в путь. - Это решение пришло к нему, только когда он
начал говорить. - Мне нужно кое о чем позаботиться.
- Это все он, да? - спросила она, пиная бесчувственное тело мужа. -
Эта крыса, этот лакей на службе у губернатора Роджерса? Я копила деньги,
чтобы откупиться от него и развестись, и ты можешь выкупить меня прямо
сейчас.
- Нет, Энн. Дело совсем не в нем или лишь отчасти. Я...
- Подонок, - взвизгнула она. - Ты опять вздумал волочиться за этой
сучкой Харвуд!
- Я отправляюсь на Гаити, - терпеливо объяснил он. - У меня там
родственник, который, пока не попал на виселицу, снабдит меня подходящим
морским бригом.
- Врешь! - продолжала вопить Энн. - Проклятый лгун!
Шэнди пошел прочь к кострам, шевеля пальцами, чтобы отвратить
возможные чары, которые Энн могла навести в промежутках между градом
проклятий.
"Не лгу я, Энн, - думал он. - Я действительно хочу отправиться на
Гаити и положить конец беззаконию, творимому моим дядюшкой, и купить
корабль, если смогу. Но признаю, что доля истины в твоих словах есть. Как
только мне удастся получить корабль, способный преодолевать морские
стихии, я намерен отыскать, спасти и - если я еще кое-чего стою - жениться
на единственной женщине, в которой я вижу не только тело, но и лицо, и с
которой мне не придется жертвовать собственным лицом или телом".
ГЛАВА 22
В последующие три дня Шэнди кормил свою усталую команду самыми
роскошными обедами, которые только мог приготовить, и угощал самыми
лучшими напитками, какие смог раздобыть. В обмен на это вся команда
исправно трудилась на починке "Дженни", и даже Веннер, чаще всех
жаловавшийся на усталость, не мог бы сказать, что их новый капитан
чрезмерно загрузил их работой. Шэнди вставал раньше всех, брался за самую
тяжелую работу, реже других устраивал себе перерывы, а потом, когда
наступившая темнота не позволяла продолжать работы на корабле,
собственными руками готовил обильные обеды, творя чудеса из имевшихся
припасов, мариновал овощи, на тлеющих углях готовил бульоны,
Утром в среду семнадцатого августа "Дженни" отплыла от южной
оконечности острова Нью-Провиденс, загрузив порох и ядра вместе с
припасами и водой. На борту было по крайней мере вдвое больше матросов,
чем необходимо. Однако до срока истечения амнистии оставалось еще три
недели, и Шэнди отплывал без бокора на борту - он пытался уговорить
Печального Толстяка отплыть с ними на Гаити, но великан-колдун, каким-то
образом прибывший на Нью-Провиденс за день до прихода "Дженни", отказался,
- так что Вудс Роджерс решил не осложнять свое шаткое положение и не
препятствовать отплытию шлюпа.
Экипаж Шэнди больше всего тревожился из-за возможных ураганов,
поскольку август был самым опасным месяцем в этом отношении. Все
предыдущие годы пираты Карибского моря, как правило, пережидали этот сезон
у побережья Америки, но Шэнди убедил экипаж, что путешествие в
юго-восточном направлении к Порт-о-Пренсу короче и менее опасно, чем рейд
вдоль западного побережья Флориды. К тому же они пройдут вдоль архипелага
Эксума, островов Аклинс и Инагуа и, таким образом, при приближении урагана
всегда успеют укрыться в многочисленных бухточках. В течение трехдневного
вояжа им дважды приходилось видеть зловещие свинцовые тучи, башнями
громоздившиеся на южном горизонте, но оба раза ураганы уходили прочь в
сторону Кубы.
В воскресенье утром "Дженни" вошла в гавань в бухте Легрена, миновала
фортификационные сооружения на поросших джунглями склонах Сен-Марка и
бросила якорь возле французского поселения Л'Аркахэй. Шэнди на шлюпке
отправился на берег, где потратил несколько золотых из припрятанной добычи
Филипа Дэвиса, чтобы подстричься и купить приличный кафтан и шейный
платок, который прикрыл его изношенную рубашку. Приобретя более или менее
пристойный вид, он заплатил пару монет чернокожему фермеру за возможность
добраться до Порт-о-Пренса, находящегося восемнадцатью милями дальше по
берегу, в его повозке, груженной маниокой и плодами манго.
Уже вечерело, когда они въехали в город. Местные рыбаки возвращались с
уловом, вытаскивали свои примитивные челны на песок под пальмы, взваливали
на спины плетеные корзины и бамбуковые клетки, полные крабов и омаров,
похожих на гигантских пауков.
Городок Порт-о-Пренс оказался сплетением узких улочек, ведущих к
центральной площади. Сама площадь, да и большинство улиц были выложены
белым камнем, но возле лавок и складов на берегу мостовая практически была
завалена сотнями, нет, должно быть, тысячами слоев коричневой соломы.
Шэнди поднял один из стеблей и понюхал его. Это был сахарный тростник, и
Шэнди сразу понял, откуда этот тошнотворно-сладкий запах, витавший в
воздухе и смешивавшийся с привычной вонью гниющей рыбы и дымом
многочисленных очагов, на которых готовилась еда. Быть может, стебель,
который он сейчас держал в руках, был выращен на плантациях Шанданьяка,
подумал Шэнди.
Основная масса народа, которым кишела площадь, были негры, и пока он
протискивался сквозь эту толпу, направляясь к официально выглядевшим
зданиям на другой стороне, с ним несколько раз вежливо здоровались "Bon
jou', blanc" (добрый день, белый), Шэнди вежливо кивал в ответ, а один
раз, когда молодой чернокожий, обращаясь к своему приятелю, полушепотом
прошелся насчет замызганных манжет Шэнди на диалекте Дагомеи, Джек без
труда припомнил и тут же процитировал на том же диалекте поговорку
марронов: какие бы ни были манжеты и даже отсутствуй они напрочь, это все
же лучше, чем наручники. Юноша рассмеялся и озадаченно посмотрел вслед
странному белому, и Шэнди сообразил, что здесь ему придется за собой
следить: это не Нью-Провиденс, сюда дошло влияние цивилизации.
Шэнди оглянулся по сторонам, опасаясь встречи с представителями
закона: он боялся, как бы англичане не сообщили французам о том, что некий
Джон Шанданьяк разыскивается в связи с гибелью королевского корвета месяц
назад. Он поинтересовался у торговца, где можно оформить права
собственности на землю, и тот указал ему на одну из контор на площади.
Так, размышлял он, приближаясь к зданию, сначала надо разузнать, где
находится поместье, и нанести визит дядюшке Себастьяну. Нет нужды
заблаговременно представляться ему, кто я такой, хотя, конечно, это
предстоит сделать, особенно не откладывая.
Внутри здание выглядело совершенно так же, как и любое учреждение
Старого Света: несколько белых работали за высокими конторками, вдоль
одной стены стояли переплетенные в кожу папки с документами, однако
тропический бриз, лениво колыхавший кружевные занавеси на высоких окнах,
тут же развеивал иллюзию. И скрип перьев по бумаге звучал здесь так же
неуместно и нелепо, как крик попугая на Флит-стрит.
При появлении Шэнди один из клерков тут же поднял голову:
- Да, слушаю вас.
- Добрый день, - сказал Шэнди, впервые за последние два месяца
возвращаясь к правильному французскому. - Где можно получить справки...
э-э-э... по поводу плантаций Шанданьяка...
- Вы там служите? Нет, к сожалению, мы ничего не можем поделать в
отношении выплаты задолженности.
- Нет, я не служащий. - Шэнди постарался придать голосу чисто
парижский выговор. - Мой вопрос связан с правом собственности на дом и
землю.
- А, понятно. Вы кредитор. Что ж, если я помню, все уже распродано. Ну
конечно, вы все узнаете, если переговорите с душеприказчиком покойного.
- Душеприказчиком? - У Шэнди внутри все похолодело.
- А разве вы ничего не знали? Да, он покончил самоубийством в прошлую
среду.
- В прошлую среду? - перебил его Шэнди, едва удерживаясь, чтобы не
выкрикнуть эти слова. - Три дня назад?
- Да, его тело было обнаружено утром в четверг домоуправительницей. -
Клерк пожал плечами. - Крах в делах, похоже. Говорят, ему пришлось продать
все и все равно он остался кругом в долгах.
Лицо Шэнди онемело, словно он вдребезги напился.
- Я... слышал, что он... много спекулировал.
- Именно, месье.
- Этот душеприказчик... Где я могу его отыскать?
- В этот час он, вероятно, пьет бренди на террасе кафе в порту. Он
небольшого роста, у него кривые зубы. Его зовут Лапин, Жорж Лапин.
Шэнди отыскал Лапина за столиком кафе, откуда открывался вид на
переполненную кораблями гавань. Судя по тому, какая стопка блюдец стояла
перед ним, он был здесь уже давно.
При виде Шэнди он нервно вздрогнул, потом извинился и принял
предложение Шэнди угостить его бренди.
- Как я понимаю, вы - душеприказчик Шанданьяка, - начал Шэнди, беря
стул и садясь. - Два бренди, - бросил он официанту, который подозрительно
следил за посетителем, подошедшим к столику Лапина.
- Вы наверняка из родственников Себастьяна, - с уверенностью заметил
Лапин.
- Гм, да, - признал Шэнди.
- Сходство сильное, на мгновение мне даже показалось, что вы - это он.
- Лапин вздохнул. - Душеприказчик, да, это я, хотя так уж случилось, что
распоряжаться, собственно, нечем. Вся моя деятельность сводится к тому,
что я свожу различных кредиторов друг с другом, так что они могут сколько
угодно драться между собой. Совершенно непонятным образом для всех нас,
его друзей, Себастьян оказался полностью разорен. - Лапин взял бокал,
поставленный перед ним официантом, и тут же выплеснул содержимое себе в
рот, словно подытоживая мысль о расточительности Себастьяна.
- Еще один бренди для господина Лапина, пожалуйста, - велел Шэнди
официанту и, повернувшись к собеседнику, поинтересовался: - Он
действительно мертв? Вы уверены?
- Я видел тело своими глазами, месье Шанданьяк. До чего же непривычно
называть этим именем кого-то другого. Как вы знаете, здесь не осталось
никого из Шанданьяков. Да, так вот, он засыпал в ружье порох и зарядил его
оставшимся золотом и драгоценностями. - Лапин выставил вперед сложенные
вместе ладони. - Пустяк, если мерить на деньги, но в качестве дроби
поистине королевский жест. Потом он направил дуло себе в лицо и, бросив,
как можно предположить, последний взгляд на остатки своего богатства,
разрядил всю эту роскошь себе прямо в голову! В этом даже есть нечто
поэтическое. Хотя, если подходить с прагматической точки зрения, как вы
понимаете, это не самый лучший способ уйти из жизни. Вся комната была
забрызгана кровью, а содержимое головы оказалось в саду, у окна спальни.
Бедняга Себастьян, я уверен, что местная жандармерия прибрала к рукам
большую часть... заряда.
И тут только Шэнди припомнил, где он слышал это имя - Лапин: его
упомянул Скэнк, когда говорил о крупнейших торговцах, действовавших заодно
с пиратами. "Ты прав, Скэнк, - подумал Шэнди, - он действительно смахивает
на кролика".
- Теперь я понимаю, почему это выгодно представить самоубийством, -
протянул Шэнди задумчиво.
- Прошу прощения? - произнес Лапин. - Представить? Не было никаких
сомнений...
- Нет, нет, - поспешно вставил Шэнди. - Продолжайте по-прежнему думать
так же. Я вовсе не собираюсь говорить вам нечто такое, чего вам нет
необходимости знать. Вам не угрожает опасность. Я уверен, что вы никогда
не имели дел... - он наклонился через стол и закончил вполголоса: - ...с
пиратами.
Пухлое лицо Лапина мертвенно побледнело в вечернем свете.
- С пиратами?
Шэнди кивнул.
- На остров Нью-Провиденс прибыл губернатор, назначенный королем
Англии. Возможно, вы слышали, что это пиратская база, и вот теперь пираты
заняты тем, что рыщут по всему Карибскому морю и убивают достойных
уважения коммерсантов, которые хоть раз имели с ними дело, чтобы, - Шэнди
подмигнул, - чтобы никто и никогда не мог свидетельствовать против них в
суде.
Шэндк чуть было не расхохотался при мысли о том, что пираты с
Нью-Провиденс вообще способны что-то делать методично и последовательно,
но заставил себя сохранить мрачное выражение лица.
Лапин нервно сглотнул.
- Убивают коммерсантов?
- Именно. Пираты просто дожидаются, пока торговец вступит в контакт с
ними, и как только кто-то из прежних покупателей даст о себе знать или
согласится на встречу с ними, - Шэнди пожал плечами, - он погибнет так же,
как и Себастьян.
- Боже мой! - Лапин поспешно вскочил, пролив недопитый бренди, и
метнул встревоженный взгляд на гавань, словно в любую минуту ожидая, что
на берег высадится толпа головорезов. - Сейчас... извините... много позже,
чем я предполагал. Я был рад встретиться с вами, месье Шанданьяк, но дела,
понимаете...
Шэнди поднял бокал:
- Пью за ваше здоровье, месье Лапин.
Но когда Лапин, слепо натыкаясь на прохожих, скрылся из виду, его
веселость исчезла. Его дядя был мертв, не оставив ни гроша, о возмездии
приходилось забыть, а приобрести новый корабль было не на что. Он
переночевал в гостинице, а утром вернулся на "Дженни".
Последующие две недели он мотался на "Дженни" по всему Карибскому
морю, и хотя он проверял все встречные порты, даже английские, где за его
поимку была объявлена награда, никто не видел ни "Громогласного Кармайкла"
ни даже "Шарлотты Бейли" с того памятного первого августа, когда Бенджамен
Харвуд вышвырнул Шэнди за борт и уплыл прочь.
В конце второй недели его экипаж был на грани бунта, до окончания
срока амнистии оставалось всего два дня, и Шэнди волей-неволей пришлось
вернуться на Нью-Провиденс.
Они прибыли в полдень вторника пятого сентября, и Шэнди покинул
"Дженни" не оглядываясь - пусть теперь Веннер ведет ее хоть в ад, хоть в
рай, Шэнди на это было глубоко наплевать. На берегу Джек заглянул в форт и
официально получил помилование из рук губернатора Роджерса, потом вернулся
на берег и приготовил обильный обед. Сам Шэнди почти ничего не ел, но
очень много пил - за последующие три месяца это почти стало для него
привычкой.
ГЛАВА 23
"Да, Скэнк, - подумал опять Шенди, глядя, как кто-то на "Дженни" еще
пытается до отказа развернуть паруса, - в те дни я действительно был более
деятельным. Мне многое предстояло сделать, а теперь осталось
одно-единственное - забыть".
Он поудобнее растянулся на теплом песке и поболтал остатки согретого
солнцем рома в кружке.
Юный мичман неуверенно приблизился к Шэнди:
- Простите, сэр, не вы ли Джек Шэнди?
Шэнди допивал ром и через край кружки недоуменно посмотрел на мичмана.
- Верно, - сказал он наконец, опуская кружку.
- Простите, не вы ли потопили "Уитни"?
- Не уверен. Что это за корабль?
- Военный корвет, который взорвался и затонул. Они взяли в плен Фила
Дэвиса, и...
- А. - Шэнди заметил, что в кружке совсем не осталось рома, и лениво
поднялся. - Верно. Правда, до этой минуты я не знал названия корабля. По
правде говоря, это Дэвис взорвал корабль, я лишь помог. - Он поставил чашу
на столик у палатки торговца спиртным и жестом приказал наполнить ее.
- Но ведь это вы застрелили капитана? - не отставал мичман.
Шэнди взял полную кружку и повернулся:
- Это случилось давно, я уже и не помню.
Мичман был разочарован.
- Я прибыл сюда на "Делиции" с губернатором Роджерсом, - пояснил он. -
Похоже, у вас тут жизнь била ключом, столько приключений: дуэли на шпагах,
перестрелки, сокровища.
Шэнди негромко засмеялся, но решил не лишать юнца его романтических
иллюзий.
- О да, все именно так.
Ободренный, мичман увлеченно продолжил:
- И вы были с самим Тэтчем Черной Бородой в этом загадочном
путешествии к Флориде. Что там было? Шэнди махнул рукой:
- Дьявольское это было плавание, дьявольское. Предательство, дуэли,
людей вышвыривали за борт, морские битвы... непроходимые болота, ужасная
лихорадка, карибские индейцы-каннибалы шли по нашим следам... - Он осекся,
потому что мичман неожиданно покраснел и нахмурился.
- Вы смеетесь надо мной, сэр, - выпалил мичман. Шэнди мигнул, уже
забыв, что он там такое нагородил.
- С чего бы это?
- Хоть я и новичок здесь, это вовсе не значит, что я вообще ни о чем
не имею представления. Я знаю, что испанцы полностью перебили карибских
индейцев два века назад.
- Э-э... - Шэнди сосредоточенно нахмурился, пытаясь сообразить: где же
он слышал о карибских индейцах. - Не знал этого. Ладно, позволь мне
угостить тебя ромом, я не хотел ничего... ничего...
- Я не имею права пить, когда в форме, - сказал мичман хмуро, хотя
такое предложение Шэнди, казалось, несколько смягчило его.
- Тогда я выпью за тебя. - Шэнди осушил кружку и грохнул ею о стол.
Человек в палатке тут же снова наполнил ее и сделал пометку на листке, где
записывал долги клиентов.
- Сдается мне, я не успел застать великие дни пиратства, - вздохнул
мичман. - Дэвис, Боннет, Тэтч, все мертвы. Хорни Голд и Шэнди согласились
на амнистию, хотя, правда, появился новый пират. Вы знаете Улисса Сегундо?
- Нет, - сказал Шэнди, осторожно поднимая полную кружку. - Шикарное
имя.
- Да уж, это точно. У него трехмачтовый корабль "Восходящий Орфей", и
за последние два месяца он успел захватить уже дюжину кораблей. Он,
пожалуй, самый кровожадный из всех существовавших пиратов: люди так
напуганы, что некоторые из них кидались в море и тонули при одном его
приближении.
- Да, нагнал он на всех страху, - согласился Шэнди, кивнув.
- О нем ходит столько слухов, - восторженно начал мичман, но тут же
прервал себя. - Конечно, я не верю большинству из них, но многие верят.
Они говорят, что он способен свистом призвать себе попутный ветер, а его
жертва попадает в мертвый штиль. Он может взять вас на абордаж даже в
самом густом тумане, а когда захватывает корабль, то не только забирает
все золото и драгоценности, но и всех мертвецов, погибших в стычке. Он
даже не интересуется грузом вроде зерна, кож, он забирает только
драгоценности и корабельную казну, хотя поговаривают, что превыше всего он
ценит свежую кровь и поэтому иногда вырезает команды целиком. Один
капитан, корабль которого был захвачен, но сам он сумел спастись, уверяет,
что на вантах "Орфея" видел трупы, настоящие трупы, гниющие,
разлагающиеся, но... один из них говорил! Шэнди улыбнулся.
- И что же он такое сказал? - поинтересовался он.
- Ну я не верю этому, конечно... - замялся мичман. - Но капитан
клянется, что этот труп повторял снова и снова: "Я не собака!.." Эй, вы
что это? - сердито крикнул мичман, потому что Шэнди выронил кружку, и ром
забрызгал форменные брюки юноши.
- Где его видели в последний раз? - настойчиво потребовал Шэнди. -
Когда это было?
Мичман недоуменно заморгал при столь неожиданном проявлении интереса
со стороны вялого и сонного человека, который явно метил попасть в разряд
записных пьяниц.
- Э-э-э, я, право, не знаю, я...
- Думай, вспомни! - Шэнди затряс мичмана за отвороты мундира. - Где и
когда?!
- Э-э-э... возле Ямайки, неподалеку от Монтего-Бей, меньше недели
назад, наверное.
Шэнди развернулся на каблуках и бросился к берегу:
- Скэнк! Где ты, черт подери? Иди сюда!
Молодой пират подбежал к нему, несколько удивленный.
- Что стряслось, Джек?
- "Дженни" отплывает сегодня. Собери всех, кого можешь, провизию, всех
на борт...
- Но, Джек, Веннер же собирается ждать до января, чтобы объединиться с
Чарли Вейном.
- Да пропади он пропадом, я что, отказывался от капитанства?
- Да нет, Джек, но мы все думали...
- Меня не интересует, что вы там думали. Собрать всех на борт.
Озадаченная гримаса сменилась довольной улыбкой:
- Да... есть, кэп.
Он развернулся и понесся прочь, взрывая босыми пятками пескок.
Шэнди тем временем подбежал к лодке, которая лежала на песке, и
принялся сталкивать ее на воду, когда вдруг вспомнил, где же слышал о
Карибских индейцах. Свихнувшийся губернатор Сауни упомянул их в ту ночь,
перед тем, как "Кармайкл" и "Дженни" отплыли на встречу с Тэтчем во
Флориде. Что же тогда говорил о них старик? Ах да, что в свое время ему
пришлось немало их перебить.
Шэнди задумчиво прищурился и посмотрел в ту сторону, где раскинул
палатку старикан. Нет, решил он, вновь наваливаясь на тяжелую лодку, Сауни
стар, но не настолько же.
Но Шэнди потерял к лодке интерес, вспомнив кое-что еще. Старик сказал
тогда: "Когда вы доберетесь до этого гейзера", а ведь Фонтан юности и был
похож на гейзер. А когда Шэнди в первый раз давал кукольное представление,
что Сауни бормотал тогда: "Лица в брызгах... almas de los perditos?.. Лица
в брызгах, души проклятых..."
Может, Сауни и был там на самом деле.
Но если так, то тогда ему может быть и больше, чем двести лет. Это
было бы неудивительно. Удивительно скорее то, что он так деградировал.
Шэнди поднялся и снова ухватился за борт лодки, гадая про себя: где же
он совершил ошибку?
И опять Шэнди замер. Ну что ж, если существует нечто, подумал он, что
способно превратить в болтливого идиота колдуна, который настолько
могущественен, что сумел добраться до Эребуса и продлить себе жизнь на
одно-два столетия, то это что-то я обязательно должен знать, иначе меня в
очередной раз небрежно выкинут за борт.
Вначале медленно, затем все быстрее, по мере того как он вспоминал
другие странности - безукоризненный, но архаичный испанский, уверенное
владение магией, - Шэнди поднимался по склону берега.
- Видел где-нибудь губернатора поблизости? - тяжело дыша, спросил он
первого попавшегося экс-пирата. - Я о Сауни говорю, не о Роджерсе.
Хотя Шэнди и пытался изобразить на лице улыбку и говорить спокойным
тоном, собеседник, который видел, чем кончился разговор Шэнди с мичманом,
испуганно отступил:
- Конечно, Джек, я видел его. Он в своей палатке, недалеко от бухты.
Ты не волнуйся.
Не обращая внимания на бормотание и покачивание головами за его
спиной, Шэнди кинулся в ту сторону, на ходу перепрыгнув через яму, в
которой жгли костры. Он бежал к бухте, где еще полгода назад переоснащали
"Кармайкл". Заметив, к своему облегчению, Сауни, сидевшего перед палаткой
из парусины с бутылкой рома в руках, он остановился, чтобы перевести
дыхание. Сауни был в поношенных, пузырящихся штанах и расшитой желтой
куртке. Если у него и был повязан платок на шее, то его скрывала густая
борода цвета старых костей.
Шэнди сбежал вниз по склону и присел рядом.
- Хочу поговорить с тобой, губернатор.
- А? - Сауни, прищурясь, оглядел его. - Лихорадка прошла, да? Держись
подальше от этих куриц.
- Да нет, губернатор, я хочу поговорить о... бокорах, колдунах,
особенно о тех, кто был у... Фонтана юности.
Сауни отхлебнул из бутылки и снова заглянул в нее.
- Бокоров полно кругом, я не бокор.
- Но ты понял, что я сказал о Фонтане юности? О... гейзере?
Старик не ответил, он только взболтал жидкость в бутылке и
надтреснутым старческим тенорком пропел:
- Mas olera si Dios quisiere -
Cuene у pasa, que buen viaje faza.
Шэнди мысленно перевел: "Больше будет течь с соизволения Божия, считай
да пропускай, и путешествие станет короче", - и решил, что в этом нет
никакой подсказки. - Ну хорошо, - сказал он, стараясь обуздать свое
нетерпение, - давай начнем с другого. Ты помнишь карибских индейцев?
- А, да, каннибалы. Мы разделались с ними, перебили их всех в
экспедицию Кордобы в семнадцатом - восемнадцатом, перебили либо продали в
рабство на Кубу, что, по сути, одно и то же. Они все были колдунами. Вот
как ты бы держал в загоне домашний скот, так и они содержали
индейцев-араваков, чтоб было, что подать на стол, конечно, но знаешь, что
важнее всего этого? А? Кровь, свежая кровь. Карибы держали араваков
живыми, вот как стараешься держать порох сухим.
- А они знали об этом месте во Флориде? Том месте, где земля кажется
особенно плотной и осязаемой?
- A, Dios... si... - прошептал Сауни, метнув взгляд на тихую, залитую
полуденным солнцем гавань, словно боясь, что кто-то мог бы подслушать. - Я
слышал, до них там не было так темно, прямая дорога в ад...
Шэнди подался вперед и тихо спросил:
- И когда же ты побывал там?
- В тысяча пятьсот двадцать первом году, - ясным голосом отозвался
Сауни и сделал большой глоток рома. - К тому времени я уже знал, где это
должно находиться. Я умел читать знаки, несмотря на всяких падре с их
святой водой и молитвами... Я отправился туда и сумел удержать на
расстоянии комариные тучи привидений, пока не нашел. Винный уксус прогонит
вшей с твоего тела, но тебе нужен черный табак, чтобы прогнать
привидения... Я пролил там свою кровь, у фонтана, там выросло растение, и
вовремя: как только я выбрался из болот, так угодил в стычку с индейцами.
Меня зацепило стрелой, рана загноилась... Я позаботился, чтобы хоть часть
моей крови попала в море... кровь и морская вода, я буду жить вечно, снова
и снова, пока это растение живет там...
Шэнди внезапно припомнил чахлый, высохший кустик, который он видел, и
решил, что, должно быть, Сауни живет в последний раз.
- Как же так получается, - мягко спросил он, - что столь
могущественный колдун, человек, сумевший пролить кровь и воспользоваться
магией морской воды для продления жизни, начинает гибнуть, начинает терять
способность к магии? Превращается в... в простака?
Сауни улыбнулся и вопросительно приподнял седую бровь:
- Наподобие меня, хочешь сказать?.. Железо.
Хоть Шэнди и смутило то, что старик все прекрасно понял, он продолжал
расспросы:
- Железо? Что ты имеешь в виду?
- Ты должен был чуять его. Магический запах, понимаешь? Ну словно
раскалившаяся сковорода, оставленная на огне. Железо, которое проснулось.
Свежая кровь тоже так пахнет, а магия требует свежей крови, так что в ней
определенно есть железо. Когда-нибудь слышал рассказ, как боги сошли в наш
мир с неба в виде расплавленного железа? Что, не слышал? Ну древние авторы
утверждали, что души звезд заключены в этом металле, потому что это
последнее, что, умирая, выдыхает звезда.
Шэнди подумал, что старик снова заговаривается, поскольку железа явно
не может быть ни в крови, ни в звездах. Но решил все же задать вопрос, с
которым пришел:
- Так как же это способно навредить колдунам?
- А? - Сауни дунул в горлышко бутылки, и над берегом пронеслась
протяжная нота. - А никак. Шэнди ударил кулаком по песку:
- Черт возьми, губернатор, мне надо знать...
- Им мешает холодное железо - застывшее. Оно закончено, понимаешь?
Рядом с ним ты не можешь колдовать, потому что вместе с ним кончилась и
магия. Тебе когда-нибудь приходилось делать вино?
Шэнди закатил глаза.
- Нет, но я знаю о винном уксусе и вшах, благодарю. Я...
- Тебе знакомо vino de Jerez? Шерри, так, кажется, англичане называют
его. или портвейн?
- Да, губернатор, - устало отозвался Шэнди, гадая, уж не собирается ли
старик попросить его принести бутылочку.
- Ну ты знаешь, как оно делается? Ты знаешь, почему некоторые сорта
так сладки?
- М-м-м, они крепятся. Примешивают бренди к вину, и оно перестает
бродить, так что не весь сахар превращается в алкоголь.
- Молодчина! Да, бренди прекращает брожение, и сахар остается, верно,
но уже в алкоголь превратиться не может. И что же это за штука такая, этот
бренди, который все останавливает?
- Ну, - отозвался заинтригованный Шэнди, - это перегнанный спирт.
- Verdad (1). Продукт брожения останавливает всякое брожение, ты
понимаешь?
Сердце Шэнди забилось быстрее, ему показалось, что он уже почти понял.
- Холодное железо действует на магию, как бренди воздействует на
брожение? - проговорил он взволнованно. - Ты именно это хочешь сказать?
- Верно! Железный нож - надежная штука, чтобы избавиться от
привидений. Ты наверняка слышал подобные истории, я уверен. Когда кругом
холодное железо - даже если у тебя есть еще кровь, ее нельзя использовать
для магии. Бокоры не носят на себе ничего железного, они творят магию, им
не хватает крови. Ты видел их десны? А вокруг жилищ наиболее могучих
колдунов все покрыто рыжей пылью, - он подался вперед и прошептал: - из
железа.
Озноб пробежал по телу Шэнди.
- Ив Старом Свете, - тихо проговорил он, - магия перестала играть
важную роль как раз в то время, когда стали широко использовать железо для
инструментов и оружия.
Сауни кивнул и хитро улыбнулся сквозь бороду.
- Это не совпадение. - Он опять подул в бутылку, издавая протяжный,
заунывный звук: у-у. - И любому магически воскрешенному сознанию вредит
близость холодного железа. У-у! Чуть-чуть, постепенно, день за днем. У-у!
К тому времени, когда я понял, было поздно. Похоже, с тех пор, как я
выбрался из этой проклятой дыры во Флориде, я должен был держаться
подальше от железа, не носить его, не держать и даже не есть того, что
было приготовлено в железном котелке. У-у! Так в древности жили цари, пока
магия еще не исчезла окончательно. Черт, если ты и в самом деле
собираешься заниматься магией, тебе придется питаться одними салатами и
бобами.
- Никакого мяса? - поинтересовался Шэнди, у которого промелькнула
какая-то смутная мысль.
- Нет, надо есть много мяса, и не только ради магической силы, но и
просто для поддержания тела, потому что колдуны, как правило, быстро
слабеют, у них кружится голова, они бледнеют. Ну конечно, это должно быть
мясо, которое приготовили, не употребляя железа. У-у! Но ты понимаешь, я
не жалею. Я прожил лишних двести лет, как нормальный человек, я делал все,
что мне хотелось. Я бы свихнулся, если бы всю жизнь мне пришлось, как
какому-нибудь чертовому бокору, трястись над каждым куском, над каждым
глотком и падать в обморок от ужаса каждый раз, когда предстоит вбить
гвоздь в доску.
- Скажи, а ты знаешь, каким образом можно воспользоваться этим самым
холодным железом, чтобы уничтожить колдуна, вернувшегося от Фонтана юности
столь недавно, что даже еще пыль Эребуса не смыта с его сапог?
Сауни долгое время пристально глядел на него, а потом поставил свою
бутылку на песок.
- Может быть. Кого?
Шэнди решил сказать правду:
- Бенджамена Харвуда, или Улисса Сегундо, как он, по всей видимости,
называет себя сейчас. Он...
- Того однорукого. Того самого, который готовит тело своей дочери для
призрака его жены. Бедное дитя. Ты заметил, что ее кормят лишь зеленью да
сухарями, что хранятся в деревянных бочонках? Они хотят, чтобы она была
магически восприимчивой, но оставалась безвольной игрушкой, так что
никакого мяса.
Шэнди кивнул, он уже несколько минут назад понял назначение странной
диеты Бет.
- Хорошо, я скажу тебе, как его уничтожить. Проткни его шпагой.
- Губернатор, - нетерпеливо перебил его Шэнди. - Мне нужно что-то
более действенное. Ведь он...
- Ты считаешь меня простаком? Разве ты не слушал? Соедини свою кровь с
холодным железом шпаги, пусть атомы крови и железа выстроятся в одну цепь,
сольются в одном стремлении, как игла компаса разворачивается на север.
Или наоборот, это все относительно. А действующее колдовство добавит
энергии, к его собственной погибели. Или же сила уничтожится, поскольку
выстроенная цепочка из железа и крови полна энергии, понимаешь? Если тебе
не нравится, что монета падает на землю, то представь себе это иначе: что
сама земля подскакивает, чтобы врезаться в монетку. У-у!
- Отлично. Ну а как мне это все проделать?
- У-у! У-у!
- Губернатор, как мне выстроить атомы? Как соединить кровь и железо?
Сауни осушил бутылку, кинул ее на песок и запел:
Bendita sea el alma,
Y el Senor que nos la manda;
Bendita sea el dia
Y el Senor que nos lo envia.
И снова Шэнди мысленно для себя перевел: "Благословенна будь душа, и
Господь, надзирающий за ней; благословен будь день и Господь, прогоняющий
его".
По крайней мере еще с минуту Шэнди пытался добиться вразумительного
ответа на свой вопрос, но ром погасил искорку разума в старческих глазах,
и в конце концов Шэнди сдался.
- До встречи, губернатор.
- Будь здоров, парень. Берегись куриц.
- Верно. - Шэнди повернулся было прочь, но остановился. - Послушай,
как тебя зовут на самом деле, губернатор?
- Хуан.
Шэнди уже слышал несколько вариантов имени губернатора, но это всегда
было что-то вроде Сауни, или Понси, или Гонси. Но ни разу еще ему не
приходилось слышать, что того звали Хуаном.
- А твое полное имя, губернатор? Старик хихикнул, пересыпая песок из
руки в руку. Потом глянул исподлобья на Шэнди и сказал:
- Хуан Понсе де Леон.
Шэнди застыл на несколько секунд, чувствуя озноб, несмотря на
тропическое солнце. Наконец он кивнул, повернулся и зашагал прочь,
прислушиваясь к тому, как за спиной старик снова принялся дуть в свою
бутылку.
И только после того, как он перевалил через песчаный гребень и пошел
между палаток и хижин, он сообразил, что бродяга, которого он оставил
извлекать заунывные звуки из бутылки, действительно был, по крайней мере в
прошлом, губернатором этого острова, да и всех остальных островов между
Нью-Провиденс и Флоридой.
Он пробирался меж палаток, мысленно прикидывая, сколько же денег
Дэвиса еще осталось после трех месяцев безудержных трат на ром, и гадая,
сколько времени он может себе позволить отвести на путешествие, в любом
случае оно не будет долгим. До Рождества оставалось всего две недели, а
Харвуд говорил, что именно тогда состоится переселение душ... Кто-то
преградил ему дорогу. Он поднял голову и узнал Энн Бонни. До него дошли
слухи, что она завязала роман с другим амнистированным пиратом, Джеком
Рэкамом, вскоре после того, как Шэнди отплыл на Гаити, и что они
безуспешно пытались получить развод для Энн с помощью перепродажи брачного
контракта.
- Привет, Энн, - сказал он, останавливаясь. Шэнди чувствовал себя
перед ней виноватым за те обстоятельства, при которых они расстались.
- Лопни мои глаза, если это не кок, - сказала Энн. - Выполз из бочонка
с ромом наконец, да?
Она немного похудела и выглядела слегка повзрослевшей, и
неудивительно, ибо губернатор Роджерс с осуждением отнесся к давнему
английскому обычаю перекупать брачный контракт, воспринимая это как верх
распущенности, и пригрозил публично высечь ее, если она хоть раз затронет
эту тему. Обитатели острова тут же сочинили парочку весьма игривых песенок
о том, как будет выглядеть это воображаемое наказание. Однако несмотря на
все эти неприятности, Энн по-прежнему оставалась сексуально
привлекательной. Шэнди настороженно улыбнулся:
- Твоя правда.
- Ну а обратно в бочонок ты когда заползешь?
- Недели через две, пожалуй.
- Сомневаюсь, тебя наверняка хватит только на полчаса. Ты сдохнешь на
этом острове, Шэнди, через несколько лет, вот походишь в учениках у
губернатора Сауни и сдохнешь. Я не собираюсь здесь оставаться, мы с Джеком
убираемся отсюда. Наконец-то я нашла настоящего мужчину, который не боится
женщин.
- Рад слышать, и я готов признать, что женщины часто пугают меня.
Надеюсь, что ты с Рэкамом счастлива.
Энн, несколько озадаченная таким ответом, немного отодвинулась.
- Угу. Так куда же ты направляешься?
- Куда-нибудь к северу от Ямайки. Там видели корабль, и мне сдается,
это наш старый знакомый "Громогласный Кармайкл".
Она грустно улыбнулась, и, похоже, напряжение покинуло ее.
- Боже мой, это все та девчонка, да? Как ее там, Харли?
- Харвуд. - Он пожал плечами. - Да, это из-за нее.
- А как же амнистия?
- Не знаю. А твой Джек, если увезет тебя, он сам не нарушит условия?
Она усмехнулась:
- Только между нами, Шэнди. Конечно, нарушит. Но у Джека есть
спутница, которая согласна жить и вне закона. А у тебя?
- Я этого тоже не знаю.
Энн поколебалась, затем прильнула к нему и легко прикоснулась губами к
щеке.
- Это еще зачем? - спросил он удивленно. Ее глаза подозрительно
блестели:
- Пусть тебе повезет, парень.
Энн отвернулась и пошла прочь. А он продолжил свой путь к гавани. Ему
попалась группа детей, которые возились в песке и играли с парой кукол,
которых он когда-то сделал. Шэнди заметил, что они используют нитки, чтобы
приводить марионеток в движение. "Учитесь ремеслу, - подумал он, - как
знать, может, пригодится. Я не уверен, что дух-покровитель проявит заботу
о вашем поколении".
Через какое-то время он услышал позади тяжелые шаги. Шэнди оглянулся и
слегка отпрянул, встретив безучастно вперенный в него взгляд Печального
Толстяка. На этот раз он вовремя вспомнил, что тот глух, и просто кивнул.
- Они обойдутся без него, - прогудел бокор. - Каждая земля проходит
через время, когда магия в силе, а мы здесь уже приближаемся к закату
магии. Я отплываю с тобой.
- Да? - Шэнди был удивлен, потому что пытался уговорить - безуспешно -
бокора Дэвиса отправиться с ним на Гаити. - Замечательно. Сдается, что в
этом путешествии нам понадобится хороший бокор... ax, чего ж это я болтаю.
- Он энергично закивал головой.
- Ты отправляешься на Ямайку.
- Да нет в общем-то. Я хочу сказать - может быть, мы будем поблизости.
- Я родился на Ямайке, хотя меня перевезли в Виргинию, когда мне было
пять, а теперь я возвращаюсь назад, чтобы встретить смерть.
- Э-э-э...
Шэнди все еще придумывал, какими жестами выразить свою мысль, как
бокор прошел мимо, и Шэнди пришлось прибавить шагу.
Вокруг лодки, которую Шэнди пытался столкнуть на воду, столпилась
кучка мужчин, и когда Шэнди приблизился, от них отделились двое и
направились к нему, отчаянно жестикулируя и перебраниваясь. Один из них
был Скэнк, а другой Веннер. Он так побагровел, что не видно стало
веснушек.
- Говорите по одному, - велел Шэнди. Веннер яростным движением
оттолкнул Скэнка.
- "Дженни" никуда не пойдет, пока не прибудет Вейн, - заявил он.
- Она отплывает на Ямайку сегодня днем, - сказал Шэнди. Хотя он
продолжал улыбаться, одновременно он прикидывал, как быстро ему удастся
добраться до сабли Скэнка.
- Ты больше не капитан, - заявил Веннер, и его лицо еще больше
побагровело.
- Я все еще остаюсь капитаном, - напомнил Шэнди.
Люди вокруг переминались и переговаривались, явно не уверенные, чью
сторону принять. Ухо Шэнди уловило часть фразы: "...Чертов пьянчуга за
капитана..."
И в этот момент вперед выступил Печальный Толстяк.
- "Дженни" идет на Ямайку, - объявил он, словно ветхозаветный пророк.
- Отплываем сейчас.
Пираты были ошарашены, даже Скэнк не догадывался, что бокор Дэвиса -
союзник Шэнди. И хотя Шэнди не отрывал взгляда от лица Веннера, он ощутил,
как общее настроение сменилось в его пользу.
Веннер и Шэнди еще несколько секунд пристально смотрели друг на друга,
потом Скэнк вытащил саблю, которую Шэнди ловко поймал за рукоять. Веннер
опустил взгляд на саблю в руках Шэнди, и Джек понял, что Веннер, очевидно,
пришел к выводу, что не стоит связываться: не настолько Шэнди пьян, чтобы
можно было запросто с ним разделаться. Затем Веннер оглядел толпу, и его
губы сжались в тонкую линию: он понял, что общее настроение после слов
Печального Толстяка сложилось явно не в его пользу.
- Что ж, - проворчал Веннер, - хотел бы я, чтоб ты... впредь
предупреждал нас заранее, капитан. Я... - Он сделал паузу, а затем выдавил
слова, словно они встали ему поперек горла: - Я, конечно, не собирался на
тебя давить.
Шэнди ухмыльнулся и хлопнул Веннера по плечу:
- Да какие проблемы?
Он оглядел собравшихся и постарался не выдать то разочарование и
беспокойство, которое испытал.
Этот экипаж, подумал он, прямое свидетельство эффективности тактики
Вудса Роджерса. Единственные, кто теперь согласится отправиться в
пиратский вояж, так это те, кто слишком туп, кровожаден и ленив, чтобы
годиться для нормальной жизни. А в пиратский поход это вполне может
превратиться. Коль мы не найдем "Кармайкл", эти олухи и сволочи непременно
потребуют своей добычи.
Скорее всего на этом и закончится недолгое время моей амнистии,
подумал он. Однако уж лучше быть пиратом, но иметь цель, чем бесцельно
влачить свои дни.
- Скэнк, - сказал он, решив, что тот из всей оравы наиболее надежен. -
Будешь боцманом.
Он заметил, но никак не отреагировал на то, как недовольно нахмурился
Веннер.
- Проследи, чтобы все погрузились на борт. Надо убираться отсюда как
можно быстрее, пока губернатор не сообразил, в чем де...
