Тим Пауэрс. На странных волнах
страница №7
... станет его проводникомпо жизни и чьи цели отныне он будет разделять. Чернокожие маррочы, которые
растили его с младенческих лет, этим утром препроводили Джонни к подножию
голубых гор к дому Жана Петро, легендарного колдуна, который, по всем
свидетельствам, проживал здесь больше ста лет и, как утверждалось,
сотворил многих лоа. Из-за этого ему приходилось жить в доме на сваях,
потому что земля от долгого соседства с ним становилась бесплодной. По
сравнению с Петро все прочие бокоры Карибского моря считались простыми
каплата - уличными фокусниками.
Марроны были беглыми рабами, родом из Сенегала, Дагомеи и Конго. Им не
стоило труда привыкнуть к тяжелым условиям жизни в горах Ямайки. Белые
колонисты настолько опасались негров, что даже платили ежегодную дань в
надежде уберечь свои поселения от грабежа. Но даже марроны отказывались
приблизиться к дому Жана Петро ближе, чем на полмили. Парень в одиночку
спустился по горной тропинке мимо хлевов, мимо сада, а затем вышел к
самому дому. За домом протекала речка, и старик оказался там. За сваями
Тэтч увидел сначала его голые ноги, костлявые и узловатые, как палки из
терна. Тэтч был, конечно, бос, и, проделав несколько пассов в сторону кур,
копошившихся вокруг свай, заставляя их молчать, сам бесшумно перебежал
маленький дворик, подкрался к углу дома и выглянул. Старый колдун Петро
медленно ковылял по берегу то и дело наклоняясь и вылавливая из воды
квадратные бутыли; он внимательно всматривался в затуманенное стекло,
встряхивал и прислушивался к чему-то, побарабанив по стеклу длинными
ногтями, потом снова опускал бутылку в воду.
Тэтч показываться не спешил и дождался, когда в конце концов лицо
старого бокора сморщилось в улыбке, когда он прислушался к бульканью
очередной бутыли. Он вновь побарабанил ногтями по стеклу, затем
прислушался и вновь побарабанил, напоминая заключенного камеры-одиночки,
который долгое время терпеливо простукивал стены и наконец услышал ответ.
- Это уж точно наш парень, - дребезжащим старческим голоском нарушил
он вдруг молчание. - Здесь Геде, лоа, который... ну вроде подручного у
того, которому ты нужен.
Тэтч понял, что замечен и старик теперь обращается к нему. Своего
места он не покинул, но откликнулся:
- Нужен? Но это я выбрал его.
Старик хихикнул:
- Что ж, его здесь, в речке, нет. И нам нужен Геде, чтобы его позвать.
Да и Геде у нас просто в виде намека. Здесь, в этой бутыли, лишь часть
его, пупок, можно сказать, ровно столько, сколько нужно, чтобы его
позвать. - Петро повернулся и шаркающей походкой направился во двор, где
стоял Тэтч. - Видишь ли, мальчик мой, мертвые со временем становятся
могучими. Что для твоего прадедушки было лишь беспокойным привидением, то
твоим внукам предстанет могучим лоа. И я научился направлять их, склонять
в нужном направлении, вот как виноградную лозу. Крестьянин сажает семечко
в почву, и вот вырастает дерево - а я сажаю привидение в бутыль под
бегущей водой, и получается лоа. - Старик улыбнулся, обнажив немногие
оставшиеся зубы в белых деснах, и махнул бутылью в сторону речки. - Я
вырастил их больше дюжины, они, правда, не такого качества, как лоа Рады,
те, которые прибыли с нами из Гвинеи, но зато я могу их вырастить для
особых целей.
Куры в тени дома уже оправились от заклинания Тэтча и принялись
кудахтать и хлопать крыльями. Петро мигнул, и они опять замолкли.
- Конечно, - продолжил Петро, - тот, кому ты нужен или кого ты хочешь,
коль тебе так больше нравится, - старый Барон Суббота, существо совсем
другого сорта. - Он покачал головой, и глазки его благоговейно сощурились.
- Раза два или три за всю мою жизнь мне случайно удавалось сотворить
нечто, что обладало сильным сходством... с той или иной тварью в мире
духов, понимаешь? Сходство оказывалось слишком большим, чтобы они могли
существовать порознь. И вот тогда у меня в бутыли появлялось нечто, для
чего она оказывалась тесна, очень тесна... пусть даже в виде намека. Мой
домишко чуть было не снесло со свай - когда Барон Суббота чересчур
разросся, бутыль взорвалась. Рвануло так, что деревья повырывало с корнем,
а русло речки пересохло на целый час. Вон там до сих пор глубокая, широкая
заводь, на берегах ничего не растет, и каждую весну приходится мешками
вытаскивать дохлых головастиков.
Молодой Тэтч вызывающе уставился на бутыль.
- Так что, в твоей пивной бутылке всего лишь слуга Барона Субботы?
- Более или менее. Но Геде могучий лоа. Он номер два здесь только
потому, что Барон уж очень велик. И как всех других лоа, Геде необходимо
пригласить, а затем умилостивить, прибегая к обрядам, какие он требует,
чтобы он снизошел до нашей просьбы. Ну вот, я уже раздобыл простыни с
постели умершего злодея и черный балахон для тебя, и сегодня суббота -
священный день Геде. Мы зажарим для него цыпленочка и козленочка. И где-то
у меня припасен целый бочонок рома - ведь Геде много выпивает. Сегодня
мы...
- Я не за тем тащился сюда с гор, чтобы иметь дело с лакеем Барона
Субботы. Жан Петро широко осклабился:
- А-а-а. - Он протянул бутылку парню. - Что ж, почему бы тебе самому с
ним не поговорить? Подними бутылку к солнцу и попробуй разглядеть его
внутри... тогда ты сможешь высказать ему свое мнение.
Тэтч сам никогда не имел дело с лоа, но попытался скрыть это за
напускной уверенностью, с которой он выхватил бутылку из рук старика.
- Так и быть. Ну что ж, привидение, - презрительно сказал он, хотя во
рту у него пересохло и сердце бешено колотилось, - покажись.
Сначала он не мог разглядеть в бутылке ничего, кроме отсветов от
неровностей стекла, но потом заметил некое движение. Он присмотрелся.
Сначала ему показалось, что в бутылке в мутной жидкости плавает
неоперившийся птенец с жалкими крылышками и лапками.
А потом в голове у него раздался голос, визгливо тарахтевший на
ломаном французском. Тэтч уловил лишь малую часть, но и по этому малому
сообразил, чего требовал лоа: не только цыпленка и рома, но и
причитающихся ему по праву сладостей, в каких он захочет количествах.
Голос грозил ужасными карами, если будет опущен хоть один из элементов
помпезного, замысловатого обряда приглашения, а уж если хоть кто-нибудь
позволит себе засмеяться... В то же время у Тэтча возникло ощущение
древнего возраста и могущества, которое неимоверно разрослось, и
разрослось за счет былой личности, от которой теперь осталась лишь
крошечная часть: словно печная труба, стоящая посреди объятого пожаром
дома. И этот старческий маразм, как осознал Тэтч, и великая мощь нисколько
не противоречили друг другу - одно было следствием другого.
Потом существо заметило Тэтча. Тирада резко оборвалась; казалось,
будто говорящий в замешательстве оглядывается. Тэтчу живо представился
старый король, внезапно обнаруживший, что он не один, и суетливо
поправляющий мантию и причесывающий реденькие седые волосы. Однако тут
Геде, по всей видимости, вызвал в памяти слова Тэтча, потому что вновь
юноша услышал голос, но это был уже не сварливый тенор, а рев взбешенного
льва.
- Привиденьице?! - гневался Геде. - Лакей?!
Голова Тэтча дернулась от невидимого удара, кровь потекла из носа по
верхней губе. Пытаясь устоять, он сделал два шага назад, попробовал
отшвырнуть бутыль, но она словно прилипла к ладони.
- Тэтч твое имя, а? - Голос внутри черепа резанул, словно острый нож
кокосовую мякоть.
Невидимый кулак с невероятной силой врезался в живот, дыхание
перехватило, кровь так и хлестала из носа. Тэтч не удержался на ногах и
плюхнулся на песок. Мгновением позже одежда на нем вспыхнула. Не имея сил
подняться, он покатился к речке, содрогаясь от невидимых ударов, пока
наконец не добрался до воды и не погрузился в нее. Он бился и извивался в
воде, не в силах избавиться от проклятой бутыли, а голос в голове твердил,
не умолкая:
- Я расскажу Барону. Уж он обратит на тебя внимание.
Наконец Тэтчу удалось выбраться на берег. Волосы обгорели до корней,
от одежды остались лишь мокрые обугленные лохмотья, кровь стекала с руки,
в которой была бутылка. Но когда он поднял ее, рука у него не дрожала. Он
с прищуром вгляделся в стеклянные глубины бутыли.
- Давай, давай, - прошептал он, - ты, жалкая маринованная селедка...
Яркий солнечный свет внезапно потускнел, и вновь его одежда была суха,
и он шел по мосту, снова став Джеком Шэнди. Пятна крови на плитах под
ногами попадались теперь реже - возможно, раненые перевязали друг друга.
Повинуясь внезапному порыву, он наклонился и, прикоснувшись к одному из
пятен, тут же отдернул руку - кровь была не только свежа, но и тепла, и
еще громче, чем прежде, он услышал хриплое дыхание впереди.
Джек поднял голову и тут сообразил, почему ему казалось, что мост ему
знаком. Вот они, эти ползущие окровавленные фигуры, до них совсем рукой
подать. Седовласая голова одного вся в пятнах слипшейся засохшей крови, а
второй, более молодой, старается ползти, не прикасаясь к плитам правой
рукой, пальцы которой неестественно согнуты и чудовищно распухли. Вдали
мигали тусклые огни города Нанта, и Шэнди знал, что этим двоим так и
придется ползти до самого трактира. Их никто не заметит, им никто не
поможет. Они ползком доберутся до своей маленькой каморки с жесткими
холодными постелями и вечными марионетками. Шэнди бросился вперед и присел
на корточки перед отцом. Один глаз заливала запекшаяся кровь, и Шэнди
знал, что в скором будущем отец лишится именно этого глаза. Его лицо
застыло от напряжения, и воздух свистел сквозь щели на месте выбитых
зубов.
- Папа! - позвал Шэнди, наклоняясь к самому уху отца. - Папа, ты
унаследовал кучу денег! Твой отец умер и оставил тебе поместье. Свяжись с
властями на Гаити, в Порт-о-Пренсе, слышишь?
Старый Франсуа Шанданьяк его не слышал. Шэнди повторил это еще раза
два, а потом сдался и перебежал к другому - совсем еще юному Джону
Шанданьяку.
- Джон! - позвал Джек, наклоняясь над своей копией. - Слушай, не
бросай отца! Возьми его с собой, не щади себя, ты, проклятый деревянный
хорист! - Шэнди задыхался, по щекам взрослого бородатого лица текли слезы,
так же, как кровь - по лицу юноши. - Он в одиночку ничего не сможет
сделать, но гордость, ты же знаешь, не позволит ему признаться в этом. Не
оставляй его, ведь он - единственное, что у тебя есть на этом свете. Он
любит тебя. Ведь он умрет в одиночестве, от холода и голода, думая о тебе,
когда ты уже будешь наслаждаться уютом в Англии, не вспоминая о
собственном отце.
Молодой Шанданьяк не слышал его. Шэнди уткнулся лбом в холодные плиты
моста, его тело сотрясали рыдания, а призрак его проползал сквозь него.
Кто-то потряс его за плечо. Он поднял голову. Изможденное лицо Дэвиса
улыбалось ему сверху.
- Возьми себя в руки, Джек, - с ноткой сочувствия сказал старый пират
и кивнул вперед. - Мы прибыли.
ГЛАВА 14
Мост исчез, и Шэнди запоздало подумал: да видели ли остальные этот
мост? Быть может, Харвуду представлялся лишь нескончаемо длинный проход
между рядами в церкви? Теперь они все стояли на глинистом склоне, и Шэнди
ощущал, как ледяная влага, пропитавшая штаны, холодит колени.
Шэнди растерянно огляделся, его снова охватила паника, он чувствовал,
что во всей этой картине было нечто ужасно неправильное, неестественное,
но что именно, определить никак не мог. Глинистый склон большой ямы
изгибался с обеих сторон, замыкаясь вдали, и внизу, на дне, булькала и
журчала вода. Небо застилали рваные, стремительно несущиеся тучи, сквозь
которые мелькала луна. Он оглядел своих семерых спутников, пытаясь
угадать, разделяют ли остальные его непонятную тревогу. Он не смог этого
определить. Бет пришла в сознание и оглядывалась, не понимая, где
находится. Лицо Боннета было столь же невыразительно, как лицо
набальзамированного трупа.
- Вперед, - сказал Харвуд, и они двинулись вниз.
Хотя Шэнди несколько раз оскальзывался и съезжал по сырой глине, его
подавляла массивность земли. Несмотря на высоко несущиеся облака, он
испытывал что-то похожее на клаустрофобию.
Только тут его поразило - семь спутников? Их должно быть всего шесть!
Он приотстал и пересчитал: вот Тэтч и Дэвис, это Боннет, а там Бет, Френд,
Харвуд. Больше никого, всего шесть. Шэнди заторопился вслед за ними и,
чтобы успокоить себя, снова пересчитал всех... на этот раз у него
получилось семь.
Запах затхлой воды и чего-то похожего на старые трубы ударил в нос.
Самое подходящее место для отвратительных запахов, решил он. Эта мысль
напомнила ему кое о чем, и он пробрался к Дэвису.
- Кстати, об этой вони, - пробормотал Шэнди вполголоса, - мне
казалось, ты говорил, что магию воскрешения на суше не осуществить...
- Соскучился по запаху раскаленного железа? - отозвался пират. - Нет,
нет, Джек, подобной магии здесь не творят. Они просто приспосабливают свои
души и смогут заняться воскрешениями позже, где-нибудь в море.
Склон выровнялся, и они смогли выпрямиться, не опасаясь скатиться
вниз.
- Нет, они ничего не смогут здесь сделать, чувствуешь, какая земля под
ногами плотная? Весь остальной мир кажется чем-то вроде неустойчивого
плота.
Именно так оно и есть, сообразил Шэнди. Вот что его беспокоило:
никакого ощущения движения. Раньше он никогда бы не подумал, что, стоя на
твердой земле, можно уловить ее движение, разве только во время
землетрясения. До этого момента он бы лишь посмеялся над каждым, кто
заявил бы, будто способен уловить движение планеты Земля сквозь
пространство. Но вот теперь ему казалось, что он всегда ощущал это
движение, пусть и не на сознательном уровне, ощущал так же, как рыба
чувствует воду.
Коперник, Галилей и Ньютон, подумал он, им бы это место показалось
чем-то еще более неестественным, чем ему самому.
Они все собрались на ровной поверхности, за исключением Боннета,
который, усевшись на склон, медленно сползал по нему, отталкиваясь руками.
- А сколько нас здесь всего? - спросил Шэнди у Дэвиса.
- Э-э-э, семеро, - ответил пират.
- Посчитай.
Дэвис посчитал и даже сплюнул:
- Ты, Боннет и Тэтч, плюс трое из Старого Света, да я сам, всего
семеро. Все так, больше никого нет. Уф, на мгновение мне показалось, что
нас восемь.
Шэнди угрюмо покачал головой:
- Пересчитай вновь, но быстро, и насчитаешь восемь. Если считать
медленно и называть каждого, то получается семь.
Дэвис так и поступил: сначала пересчитал быстро, затем медленно и
поименно. Он устало выругался.
- Джек, - сказал он с отвращением, за которым прятался страх, - мы
заколдованы, что ли? Ну как это может быть, что среди нас есть чужак,
который становится невидимым, лишь когда мы считаем медленно.
Шэнди даже и не пытался найти ответ. Он пристально приглядывался к
фонтану. Он заметил, что вода, бившая в воздух, была до странности
плотной; падая, она шлепала, а не плескалась. И именно она была источником
неясного слабого света, как и этого сладковатого, затхлого запаха. Теперь
он видел лица, движущиеся в этой воде, сотни лиц, появлявшихся друг за
другом, как если бы фонтан был зеркалом, вращавшимся в центре огромной
толпы, и каждое мелькавшее в нем лицо искажалось гримасой либо ярости,
либо ужаса. Испытав отвращение, Шэнди все же шагнул вперед - и увидел
колыхающиеся занавеси бледного цветного света, похожие на северное сияние.
Они струились вверх до самых бегущих облаков, и казалось, именно они
заставляли облака клубиться и нестись по небу.
Харвуд встал рядом с Шэнди. Однорукий старик взволнованно дышал.
- Не смотрите по сторонам, - сказал он. - Все... просто смотрите в
одну сторону. Тот, с кем мне надо побеседовать, не может появиться при
излишнем внимании.
С холодком в груди Шэнди вдруг сообразил, что Харвуд, видимо, говорит
о той самой фигуре, которую они с Дэвисом обнаруживали при пересчете.
Неожиданно рядом с ними раздался шепот. Шэнди ожидал, что Харвуд
потребует тишины, однако вместо этого однорукий колдун отозвался на языке,
неизвестном Шэнди. И только тогда до него дошло, что шептали на этом же
языке и что шептал один из них.
Чужой голос вновь заговорил, теперь значительно громче, и у Шэнди
создалось впечатление, что говорящий стоит совсем рядом, у него за плечом.
Шэнди послушно старался смотреть только перед собой, однако краем глаза
все-таки различал смутную фигуру. Дэвис стоял с другой стороны... значит,
это и есть их загадочный спутник? Или это Боннет, а может, даже Бет? Шэнди
так и подмывало бросить взгляд.
Голос оборвался.
- Смотреть перед собой, - напомнил всем Харвуд. - Закройте глаза, если
хотите, но только не оглядывайтесь.
Потом он снова заговорил, на этот раз на другом языке. Когда он умолк,
что-то сказал и Лео Френд; его фраза прозвучала как вопрос.
Голос отозвался и принялся что-то бормотать, а Шэнди гадал, долго ли
он еще сумеет удержаться и не оглянуться. От одной мысли закрыть глаза в
этом ужасном недвижном месте у него мурашки забегали по спине, но и стоять
неподвижно становилось совсем невмоготу.
Наконец голос умолк, Харвуд и Френд зашевелились. Шэнди рискнул искоса
бросить на них взгляд. Они торопились к берегу бассейна, окружающего
фонтан. Войдя в тягучую жидкость, они наклонились и, зачерпывая ладонями
воду, принялись жадно ее пить. Потом опять выбрались на глинистый склон, и
Харвуд заговорил.
Лишь несколько секунд спустя голос очень тихо отозвался - наверное,
потому, что многие глядели по сторонам. Он произнес буквально несколько
звуков.
Тотчас Харвуд и Френд принялись рыться в карманах. Харвуд вытащил
перочинный нож, а Френд шпильку из напудренного парика. Оба одновременно
укололи себе пальцы и стряхнули кровь прямо на землю.
Упав на глину, капли зашипели, и Шэнди на мгновение показалось, что
вверх протянулись руки со скрюченными пальцами. Лишь потом он сообразил,
что это растения - длинные, тонкие, кактусообразные в этом пустынном
месте. Шэнди разглядел еще и третье растение чуть дальше по берегу, но
засохшее и поникшее.
Черная Борода двинулся вперед, и хотя Харвуд пытался остановить его,
Тэтч в два прыжка оказался в воде вокруг фонтана, наклонился, выпил воды,
затем вышел, укусил палец и тоже стряхнул капельки крови на землю. И снова
они зашипели, снова забурлила грязь, и появилось еще одно растение рядом с
другими.
Оба мага уставились на него со слегка встревоженными выражениями на
лицах. Потом Харвуд повел плечами и пробормотал:
- Ничего не поделаешь.
Харвуд опять заговорил, голос на этот раз отозвался тихо, едва слышно,
и доносился с другой стороны, из-за спины Дэвиса.
- Проклятие, - пробормотал Харвуд, когда голос стих. - Он ничего
сейчас об этом не знает. Шэнди увидел, как Френд пожал плечами.
- Мы можем подождать немного, пока он узнает ответ.
- Мы будем ждать до тех пор, пока он не узнает и не скажет мне, -
твердо сказал Харвуд.
- Кто это "он"? - спросил Тэтч.
- Э-э... существо, с которым мы разговаривали, - ответил Харвуд. -
Хотя местоимение "он", пожалуй, вряд ли здесь применимо.
Он вздохнул, очевидно, от безнадежности попытки что-либо объяснить. Но
затем преподавательская привычка все-таки одержала верх.
- Законы механики Ньютона весьма полезны в описании мира, который мы
знаем: сила действия равна силе противодействия, и равномерно двигающийся
объект будет двигаться равномерно бесконечно долго, если на него не будет
действовать никакая иная сила. Но если вы станете изучать самые мелкие
движения, если будете исследовать их в таких деталях, что вас сочтут
сумасшедшим, то заметите: законы механики Ньютона справедливы лишь для
большинства случаев. В самых же крошечных промежутках пространства и
времени присутствует элемент неопределенности, и любая истина оказывается
не такой уж непреложной. В нашем привычном мире это не так уж важно,
поскольку шансы за и против, как вы бы сказали, от места к месту довольно
постоянны и согласуются с законами известной нам механики. Но здесь, где
нет постоянства, здесь происходит поляризация, хотя на первый взгляд мы и
видим то же самое, что и везде. Нет гибкости, нет мягкости в этой почве,
нет неопределенности, и поэтому в окружающем пространстве может произойти
что угодно. Мы расспрашивали гипотетическую личность, лишь стремящуюся к
обретению сознания. Тэтч фыркнул.
- И на каком же языке разговаривает эта самая гипотетическая личность?
- На самом древнем, - невозмутимо отозвался Харвуд.
- И поэтому, - Шэнди с удивлением заметил, что спрашивает он сам, -
поэтому его так трудно увидеть?
- Да, - сказал Харвуд. - И не пытайтесь. Оно нигде не присутствует,
слово "где" так же неприменимо к этому феномену, как и "он". Если вы ищете
что-то, то вы ищете нечто вполне определенное, в конкретном месте и в
конкретном времени. Основываясь на этом, можно найти множество вещей, но
вы не найдете... - Тут он оборвал себя, безнадежно махнув рукой.
По крайней мере с минуту все молча стояли, ежась в ожидании, пока
Харвуд повторял снова и снова какую-то неразборчивую фразу. Шэнди
обернулся было к Бет, но Харвуд заметил и гневно прикрикнул на него.
Наконец молчание нарушил Тэтч:
- Эта задержка не входила в нашу сделку.
- Отлично, - сказал Харвуд. Он снова бросил непонятную фразу в
темноту, а затем добавил, обращаясь к Тэтчу: - Ступай, если хочешь. Желаю
удачи на пути к джунглям.
Тэтч выругался, но не сделал ни малейшего движения.
- Твой приятель-призрак что-то отыскивает для тебя, да?
- Нет. Когда он снова появится, то это будет не та личность, хотя и
другой личностью его тоже не назовешь. "То же самое" и "другое" чересчур
специфичны и конкретны, и он вовсе не ищет того, что я хочу знать. Просто
когда появится, он уже будет знать. Если не в этот раз, то в следующий.
Похоже на ожидание, когда при игре в кости загадываешь на двойку или
двенадцать.
Время текло медленно, наконец на один из терпеливых призывов Харвуда
отозвались. Отец Бет о чем-то побеседовал с обладателем невидимого голоса,
а потом Шэнди услышал, как он тяжело зашлепал по грязи.
- Ну вот и все, теперь можете смотреть куда угодно. Шэнди глянул на
Харвуда, и ему не понравилось выражение его лица: прищуренные глаза,
решительно сжатые губы...
- Лео, - бросил Харвуд на ходу, - держи Элизабет.
Френд с радостным пыхтением собрался выполнять приказ. Сознание Бет,
казалось, все еще было затуманено, хотя Шэнди заметил, что дышит она очень
быстро.
Харвуд отвязал деревянную шкатулку со своего пояса, зубами поддел
крышку и снял ее. Шэнди не видел, что там внутри. Харвуд подошел к Френду
с Бет и подставил шкатулку под руку Бет.
- Пусти-ка кровь, Лео.
Шэнди рванулся было вперед, но Френд, облизывая губы и полузакрыв
глаза, опередил его и уколол ей палец своей шпилькой. Это вывело ее из
полудремотного состояния. Она заглянула в шкатулку, куда капала кровь из
пальца, взвизгнула и метнулась прочь, на четвереньках карабкаясь по
скользкому склону.
Шэнди бросился за ней, догнал и обхватил за плечи.
- Все уже позади. Бет, - выдохнул он. - У вас только поранена рука, но
мы остались в живых. Думаю, мы скоро отправимся в обратный путь. Худшее
уже...
- Это голова моей матери! - взвизгнула Бет. - В этой шкатулке голова
моей матери!
При этих словах Шэнди невольно с ужасом оглянулся на Харвуда. Тот
сидел в грязи, запирая крышку шкатулки, его лицо прямо-таки лучилось от
радости. А Лео Френд застыл на месте, голодным взглядом провожая Бет.
Однако Дэвис и Тэтч смотрели на однорукого с изумлением и отвращением.
Харвуд с усилием поднялся на ноги.
- Назад, - сказал он. - Назад, к морю.
От возбуждения и ликования ему было трудно говорить.
Путники с трудом вскарабкались вверх по склону. Наверху Шэнди обхватил
Бет за талию и пошел рядом с ней, хотя она и не замечала его присутствия.
Мост пропал. Харвуд вел их теперь по грунтовой дороге меж вересковых
полей под ненастным небом. Вдали поднимались горы, и когда Шэнди
оглянулся, он увидел каменные строения за высокой стеной, похожие на
монастырь. Приглядевшись получше, он различил на стене над закрытыми
воротами тоненькую фигуру с длинными развевающимися волосами.
От безжизненно плетущейся рядом молодой женщины ему не удалось
добиться никакого отклика, но когда он оглянулся назад и помахал той
девушке, которая стояла на стене, она помахала ему в ответ - с
благодарностью, как ему показалось.
ГЛАВА 15
Харвуд и Френд благополучно довели их до полосы темного песка, где все
нашли свои еще горячие сапоги и ножи; затем два мага вновь воспользовались
лампой с прорезями в колпаке, чтобы отыскать дорогу к горящему факелу,
который Харвуд оставил воткнутым в песок. Наконец они вернулись в
привычный мир. Даже черные джунгли Флориды казались теперь Шэнди
по-домашнему уютными, и он радостно вдыхал запахи болота, как человек,
вернувшийся к ароматным лугам своего детства.
После того как он помог Дэвису и лунатику-Боннету запалить все факелы
и столкнуть лодки на воду, он взял Бет за руку и провел к лодке, которую
занимали они с Дэвисом.
- Вы поплывете обратно, - сказал он твердо. Харвуд услышал это и начал
страстно возражать - но несколько секунд не мог выдавить из себя ничего,
кроме младенческого агуканья. Потом он взял себя в руки, закрыл глаза,
чтобы сосредоточиться, и начал снова:
- Дочь... останется... со мной.
Настойчивость Харвуда встревожила Шэнди. Ему казалось, он догадался о
планах Харвуда, но теперь у него возникло подозрение, что здесь крылось
куда больше, чем он предполагал.
- Зачем? - осторожно спросил он. - Она же больше вам не нужна.
- Ошибаешься, парень, - поперхнулся от возмущения Харвуд. - Просто
я... да как это объяснить... взвел курок, а выстрел последует... на
Рождество. Маргарет останется... хочу сказать... ее дитя... останется со
мной.
- В-верно, - вставил Френд, дергая слюнявой нижней губой. - М-мы
п-позабот-тимся... - Тут он сдался и мотнул головой в сторону лодки, где
сидел Боннет.
Внезапно до Шэнди дошло, каковы в действительности могли быть планы
Харвуда. Он решил проверить свои подозрения тотчас же. Шэнди не
беспокоило, не испугает ли он Харвуда, а Бет была слишком погружена в себя
и почти не обращала внимание на происходящее вокруг. Он схватил нож и
приставил лезвие к горлу Бет, держа его так, чтобы Харвуду не было видно:
на самом деле девушке ничто не угрожает.
Торжествующее выражение на лице Харвуда в мгновение ока сменилось
паническим ужасом. Он упал на колени прямо в лужу, они с Френдом что-то
злобно забормотали.
Опасения Шэнди подтвердились, и он злорадно улыбнулся.
- Значит, договорились, - сказал он и, пятясь и не опуская ножа, повел
Бет за собой к шлюпке, где ждал озабоченный Дэвис.
Харвуд умоляюще обернулся к Тэтчу и, простирая руки, невнятно замычал.
Тэтч, с прищуром наблюдавший за разыгравшейся в свете факелов драмой,
медленно покачал головой.
- Я выполнил свои обязательства, - сказал он. - Вмешиваться я не
стану.
Шэнди и Бет, похожая на сомнамбулу, забрались в лодку, Дэвис поспешно
оттолкнулся от берега, и Шэнди спрятал нож в ножны.
Как оказалось, Боннет был способен направлять лодку только прямо
вперед, и Лео Френду с его массивным задом пришлось самому сесть на банку,
сильно накренив при этом лодку, и взяться за весла своими холеными пухлыми
ручками. Харвуд сгорбился на корме, упершись рукой в колено и тяжело дыша.
Тэтч резким толчком весла вывел свою лодку вперед. Факел на носу ярко
высвечивал контур его головы с гривой всклокоченных волос, и Шэнди это
напомнило затмение солнца.
- По всей видимости, - заметил Тэтч, - мой гребец уже больше не
появится.
Харвуд поднял голову и с усилием ответил:
- Нет. Как и твои привидения. Пока горят факелы... пока тлеет трава...
они все останутся здесь.
- Тогда будем надеяться, что я сумею вспомнить дорогу.
Френд испуганно заморгал:
- Что? Но вы же провели нас вверх по реке, теперь осталось лишь
вернуться...
Дэвис расхохотался:
- Ты ведь не забыл оставить след из свежих хлебных крошек, а, Тэтч?
- Как же, держи карман шире, - недовольно откликнулся Тэтч, толкая
лодку вперед. - Но если заблудимся, справимся о дороге в первой же
попавшейся таверне, на которую набредем.
Три шлюпки медленно продвигались вперед во влажной темноте,
разгоняемой только оранжевым пламенем факелов. Головы белесых грибов,
усеивавшие берега, теперь молчали, издавая лишь прерывистый скрип,
напоминавший тихий храп.
Через некоторое время протока, по которой они плыли, расширилась, и
стало возможно нормально грести. Шэнди снова уселся на носу лодки,
чувствуя себя куда спокойнее, поскольку не приходилось все время
отталкиваться от берегов и корней.
И тут его охватил внезапный гнев, горячее желание убить кого-нибудь.
Он бросил свирепый взгляд на Харвуда, но тот сидел жалкий, понурый, а
Френд повизгивал всякий раз, налегая на весла. Шэнди понял, что гнев,
который он сейчас испытывал, отличается от его собственного. Его эмоции
были бурными, гнев, смешанный с ужасом, душил его, но то, что он испытывал
сейчас, было привычной злобой, исходившей от разума слишком эгоистичного,
чтобы испытывать ужас.
Тэтч вскочил на ноги и выхватил факел из крепления.
- А, это опять наш дружок, эсте фаста, - пробормотал он негромко. - Не
терпится ему порычать на нас да помахать ветвями перед нашими носами.
Эта лесная тварь, казалось, все слышала, ибо Шэнди явственно различил
в затопивших его миазмах ярости нотку горького юмора.
Шэнди ощущал, как это нечто хищно наклоняется над шлюпками. Воздух
стал тяжелым, Шэнди дышал с трудом. Инстинктивно он схватил горсть травы и
швырнул на горящий факел. Вонючий дым заклубился, потянулся ввысь, к своду
лиан и мхов над головой.
Он ощутил внезапно боль, охватившую тварь. На этот раз не было ни
вопля, ни отступления. Дух джунглей понес урон, но отступаться не
собирался.
Вода и воздух, сами заросли вокруг задрожали, заколебались и начали
меняться.
- Продолжайте... плыть... - послышался крик Харвуда. - Быстрее...
быстрее отсюда...
- Если повезет! - горько бросил Дэвис, наваливаясь на весла.
Поверхность воды задрожала, как студень, и в поднявшийся от болота пар
посыпался сверху всякий мусор: листва, обломанные сучья. Шлюпка странным
образом вдруг стала ненадежной, гибкой, и когда Шэнди глянул себе под
ноги, то заметил, что вместо отесанных досок под ним самые настоящие
ветви, которые с невероятной быстротой пускали побеги, на которых тут же
распускались зеленые листья.
Шэнди заметил у себя на запястье прилипшую водоросль. Он попытался ее
стряхнуть, но водоросль держалась цепко, тогда он ухватил ее за кончик и
потянул; однако оказалось, что он просто вытягивает побег из дыры в
собственной руке; и Шенди почувствовал, как что-то натянулось в его плече.
Он немедленно перестал тянуть и тут же обнаружил, что из-под ногтей
проклюнулись маленькие изумрудные ростки.
Он глянул на Дэвиса. У того на затылке разросся целый цветник. Цветы
распускались прямо на глазах, и треуголка съехала набок. Бет билась, тоже
охваченная превращением в растение. Содрогнувшись, Шэнди оглянулся на
третью шлюпку.
Раздвигая побеги, которые росли из самого горла, Харвуд с усилием
прохрипел:
- Бросьте же... ему... кого-нибудь...
- Боннета, - проквакал Френд. Он буквально прирос к шлюпке и веслам,
только руки еще оставались живыми. - Отдайте этой твари Боннета...
Тэтч поднял голову, вместо которой теперь на плечах красовалась
гигантская орхидея. Завибрировали листья, и послышался свистящий шепот:
- Да... Боннета...
Букет на голове Дэвиса кивнул.
Шэнди почувствовал, как по ступням течет вода, и понял, что ноги,
пустив корни, проросли сквозь дно шлюпки и достигли поверхности болота. Но
даже теперь он не мог заставить себя кивнуть.
- Нет, - прошептал он. - Нет. Не могу. Дэвис, разве я... я сдал тебя
англичанам? Плечи Дэвиса поникли.
- Черт бы тебя побрал, Джек, - просипел он. Шэнди вновь покосился на
третью лодку. Лео Френд превратился теперь в бочкообразный ствол с
торчащими во все стороны ветками. Покрытый лишайником кипарисовый пень был
Стидом Боннетом, а Харвуд, уже неспособный говорить, превратился в
папоротник, листья которого метались и раскачивались, словно их трепали
порывы ветра.
Дэвис яростно налегал на весла, но их шлюпка разваливалась быстрее,
чем остальные две, и почти совсем затонула. Шэнди подумал, что они могли
бы еще успеть: достаточно Дэвису перестать грести, и дождаться, когда к
ним приблизится шлюпка Харвуда, и скинуть Боннета в воду. После такой
жертвы тварь, может быть, позволит им уйти... Но Шэнди удалось отговорить
Дэвиса от таких действий.
Дэвис выпрямился, отпустив весла. "Он собирается это сделать, -
подумал Шэнди. - Это неправильно, мне все это не нравится, но, ради Бога,
Фил, поторопись".
Дэвис поднял ногу и провел по залепленной грязью подошве пальмовым
листом, который вырос у него вместо ладони, затем соскреб грязь с другого
сапога и, к удивлению Шэнди, слепил небольшой шарик грязи.
"Черт возьми, - подумал Шэнди. - На что годится шарик грязи?"
Чудовищно удлинившиеся пальцы ног Шэнди нащупали дно реки и принялись
зарываться в почву. Он ощутил, как по ним вверх хлынули питательные соки.
Руки его тоже стали побегами, и теперь было даже трудно различить, где его
собственная плоть, а где доски лодки.
Дэвис оперся рукой на извивающийся планшир, и ладонь туг же пустила
корни, но зацветший пират отвел назад другую руку, собрал все силы и
швырнул ком грязи прямо вверх.
И тут будто бомба взорвалась. Воздух разорвало пронзительным воплем,
от которого оглохли уши и онемело сознание. Шлюпки закачались на
поднявшейся волне. Невидимая свинцовая тяжесть, разлитая вокруг, сгинула.
Воздух внезапно стал таким холодным, что у Шэнди заломило зубы. Он
перекатился на бок... и только сейчас сообразил, что может свободно
двигаться, что он уже не составляет единого целого со шлюпкой, да и сама
лодка приобрела прежний нормальный вид, а не раскачивается под ногами
клубком извивающихся зеленых ветвей. Под ногами даже было относительно
сухо. Бет ничком лежала на корме; потеряла она сознание или нет, Шэнди
определить не мог, но по крайней мере она дышала и обрела человеческие
формы. Дэвис обессиленно поник на веслах и прижимал к груди покрасневшую,
как от ожога, руку. Бесшумно закапал дождик, хотя по-прежнему густой полог
деревьев закрывал от них небо.
В ушах Шэнди звенело, ему пришлось кричать, чтобы расслышать
собственные слова:
- Комок грязи покончил с ним?
- Грязь на моих сапогах была с берега у фонтана. Здесь она смертельна
для живых мертвецов. - Шэнди расслышал его с трудом.
Он глянул вперед. Тэтч, явно откладывая все объяснения на потом, уже
сел на весла и энергично греб.
- Разрешите внести предложение, сэр, - как пьяный, обратился Шэнди к
Дэвису. - Не лучше ли нам, черт возьми, убраться отсюда со всей возможной
поспешностью?
Дэвис откинул со лба волосы и взялся за весла:
- Мой дорогой друг, ваше предложение принимается с благодарностью.
Пространство вокруг постепенно наполнилось приглушенным шумом,
каким-то не то лаем, не то хрюканьем. До Шэнди не сразу дошло, что это
разговаривают уже знакомые шары.
- Растительные ребята что-то не на шутку разошлись! - крикнул он через
плечо.
- Подвыпили, я думаю, - с несколько истеричной веселостью отозвался
Дэвис, перекрывая поднявшийся гам. - Уже в печенках сидят.
Бет наконец приподнялась и села, глядя прямо перед собой
полуприкрытыми глазами. Могло бы показаться, будто она просто отдыхает,
если бы не побелевшие костяшки вцепившихся в планшир пальцев.
Мало-помалу вокруг факелов стали образовываться ореолы от сгущающегося
тумана. Впереди шлюпка Тэтча завернула к югу, и хотя Дэвис, по указаниям
Шэнди, направил лодку в ту же протоку, они уже больше не видели шлюпки
Тэтча. Оранжевые блики света на деревьях отбрасывались лишь факелом их
собственной шлюпки, и хотя они явственно расслышали рев Тэтча, когда
окликнули его, голос пирата донесся издали и определить по нему
направление оказалось невозможным.
Убедившись наконец, что они потеряли шлюпку Тэтча из виду, Шэнди
оглянулся назад; следовавшей за ними шлюпки Харвуда также не было видно.
- Мы предоставлены самим себе, - сказал он Дэвису. - Скажи, ты сможешь
вывести нас к морю?
Дэвис перестал грести и стал оглядывать заводи и протоки вокруг,
неотличимые от десятков других, которые они миновали. Нависающие кроны
деревьев, густые заросли на берегу - болото одинаково тянулось во все
стороны.
- Запросто, - сказал он и сплюнул в маслянистую воду за бортом. - Я
определю направление по звездам.
Шэнди поднял глаза. Высокий полог переплетенных ветвей, мха, листьев и
лиан был так же непроницаем, как купол собора.
В течение следующего часа Шэнди не переставая окликал две другие
шлюпки, не получая ответа. Бет сидела совершенно неподвижно, туман
становился все гуще, и Дэвис греб по извилистым протокам, стараясь плыть
по течению. Продвижение затрудняли тупики и тихие заводи, в которых
течение было неуловимо слабым. В конце концов им удалось выбраться в
широкую протоку, где течение казалось более сильным. Шэнди обрадовался
этому, поскольку факел уже начинал гаснуть.
- Теперь течение нас выведет, - выдохнул Дэвис, выгребая на середину
протоки.
Шэнди заметил, как он морщится, наваливаясь на весла, и вспомнил, что
Дэвис обжегся, кидая комок грязи в лоа. Он собрался было настоять на том,
чтобы сменить Дэвиса, когда с берега их неожиданно окликнул один из
грибов-голов.
- Тупик, - прошелестел он. - Возьмите левее, там уже, но вы
выберетесь.
К удивлению Шэнди, ему показалось, что он узнает голос.
- Что-что? - переспросил он быстро. Дождевик молчал, а Дэвис продолжал
грести по широкой протоке.
- Оно сказало, что это тупик, - после паузы сказал Шэнди.
- Во-первых, - хрипло ответил Дэвис, - оно торчит тут в грязи, так
откуда ему знать, куда нам плыть. А во-вторых, почему мы должны верить? С
какой стати ей давать нам искренний совет? Мы чуть не пустили корни здесь,
не забудь, а этот парень не смог улизнуть. Так почему же ему давать нам
полезный совет? Неудачники любят компанию...
Шэнди с сомнением нахмурился.
- Нет, Дэвис, эти... Мы ведь не в них превращались, мы все становились
нормальными растениями, цветами, кустами... Мы отличались друг от друга,
были разные, а эти ребята - они все один к одному...
- Назад, Джек! - запищал очередной белесый шар. И вновь Шэнди
показалось, что он улавливает знакомую интонацию.
- Что бы там ни было, - сказал Дэвис упрямо, - а эта протока
становится все шире.
Один из шаров свисал прямо с ветвей дерева, и когда они проплывали под
ним, он приоткрыл маленькое отверстие, очень похожее на крохотный ротик, и
сказал:
- Впереди болото и зыбучие пески, верь мне, Джек. Шэнди поглядел на
Дэвиса.
- Это же... это же голос моего отца, - прошептал он.
- Не... может... быть, - выдавил Дэвис, налегая на весла.
Шэнди отвернулся и сказал громко, обращаясь в темноту впереди:
- Влево, говоришь, папа?
- Да, - прошептала другая голова, - но надо вернуться, а потом с
течением к морю.
Дэвис сделал еще пару гребков, а потом сердито остановил лодку.
- Ну хорошо, хорошо, - рявкнул он и принялся разворачивать шлюпку. -
Хотя знаю, наверняка мы тоже станем такими же шарами и будем давать ложные
указания глупцам, которые сунутся сюда.
При свете уже почти потухшего факела они нашли проход в стене
деревьев, и Дэвис неохотно направил шлюпку в него, оставляя за собой
широкую, удобную протоку. Позади них мгновение-другое светились огоньки
блуждающих духов, потом погасли.
Густой туман двигался к морю. Он просачивался сквозь спутанные ветви,
словно молоко, пролитое в чистую воду. Вскоре их окружала сплошная белесая
пелена, и факел превратился в мутное оранжевое пятно. Протока, в которой
они оказались, была так узка, что Шэнди запросто мог дотянуться рукой до
мокрых кустов на любом берегу.
- Течение здесь, кажется, действительно быстрее, - неохотно признал
Дэвис.
Шэнди кивнул. В тумане стало зябко, и ему пришло в голову, что Бет
одета только в легкое хлопчатобумажное платье. Он скинул камзол и набросил
ей на плечи.
Вскоре шлюпка нырнула в такой узенький проход, что Дэвису пришлось
совсем втянуть весла внутрь. Но затем их суденышко течением выбросило на
широкое пространство воды. Туман здесь был гораздо реже, и когда они
проплыли еще немного вниз по течению, Шэнди сумел различить впереди пламя
трех костров.
- Хэй! - воскликнул он радостно, хлопая Дэвиса по здоровому плечу. -
Ты только посмотри! Дэвис оглянулся, по лицу расплылась улыбка.
- А теперь глянь туда, - сказал он, кивнув за корму. Шэнди вгляделся и
различил слабые пятнышки оранжевого света. Факелы.
- Похоже, остальные тоже добрались, - заметил он без энтузиазма.
Бет оглянулась назад.
- Мой... мой отец в одной из этих лодок?
- Да, - ответил Шэнди, - но я ни за что не позволю ему причинить вам
вред.
Следующие несколько минут они плыли в тишине, и лодка пошла немного
боком, когда Дэвис дал отдых обожженной руке. Пираты заметили
приближающиеся шлюпки и начали кричать и трубить в рожки.
- Он... он что-то пытался мне сделать? - спросила Бет.
Шэнди оглянулся на нее.
- Разве вы не помните? - Шэнди вдруг сообразил, что сейчас не самое
подходящее время будить в ней ужасные воспоминания. - Э-э-э... Он приказал
Френду уколоть вас в палец, - неуверенно закончил он.
Она поднесла руку к лицу, но не произнесла больше ни слова до тех пор,
пока они не подошли к самому берегу и встречавшие, поднимая брызги, не
бросились в воду.
- Я помню, вы приставляли мне нож к горлу, - произнесла она отрешенным
голосом. Шэнди досадливо улыбнулся:
- Я приставил нож тупой стороной, да и вообще он вас не коснулся. Я
просто хотел проверить, нужны ли вы ему еще для его проклятой магии или
все, что ему требовалось, - это несколько капель вашей крови. Черт возьми,
я пытаюсь защитить вас от него!
Пираты уже бежали к шлюпке, ухватились за борта и потащили лодку к
берегу.
- Магия, - произнесла Бет задумчиво. Шэнди пришлось нагнуться к ней,
чтобы расслышать ее слова в шуме, поднятом пиратами.
- Нравится вам это или нет, - сказал он громко, - но вокруг этого
здесь все и вращается.
Она перекинула ногу через борт, спрыгнула на мелководье и подняла на
него глаза. Факел на носу почти погас, но все еще давал достаточно света,
чтобы Шенди прочел осуждение на ее осунувшемся лице.
- Но ведь вы по собственной воле выбрали это, - сказала она,
повернулась и побрела к берегу.
- Знаешь, - Шэнди обратился к Дэвису, - я все же вытащу ее из этой
передряги, хотя бы ради того, чтобы доказать, как она заблуждается.
- Ну, парни, чертовски рады видеть вас живыми! - крикнул один из
толкавшихся у шлюпки пиратов. Они уже вытащили шлюпку из воды, Шэнди и
Дэвис выбрались на берег и теперь стояли, потягиваясь. Возбужденные
возгласы постепенно утихли.
- А мы чертовски рады выбраться оттуда.
- Вы, должно быть, дьявольски проголодались, - вставил другой пират. -
Или вам там удалось подкрепиться?
- Да у нас там и минутки свободной не было, - заверил его Дэвис,
поворачиваясь к реке и следя за приближающимися огнями двух других шлюпок.
- Сколько еще до рассвета? Может, Джек соорудит нам что-нибудь в качестве
раннего завтрака?
- Не знаю. Фил, сейчас еще не поздно - прошло часа два после заката.
Шэнди и Дэвис уставились на говорящего.
- Но ведь мы отплыли через час после заката, - сказал Шэнди. - И
отсутствовали по крайней мере несколько часов...
Пират перевел непонимающий взгляд с Шэнди на Дэвиса, и Дэвис резко
спросил:
- Сколько же мы отсутствовали, приятель?
- Ну как сколько... два дня, - ответил озадаченный пират. - Точно, два
дня от сумерок до сумерок.
- А, - сказал Дэвис, задумчиво кивая.
- И от костра до костра, - заметил Шэнди, слишком усталый, чтобы
беспокоиться, понятно ли говорит. Он поглядел в сторону приближающихся
шлюпок. Ему хотелось сейчас только одного: как следует напиться,
завалиться в гамак и поспать часов двенадцать. Он лениво задумался: как же
не позволить Харвуду изгнать душу Бет из тела, чтобы привидение ее матери
могло занять ее место.
ГЛАВА 16
Поутру туман растекся от реки и набросил полупрозрачный занавес на
сушу и море. Он был таким пронизывающим и холодным, что пираты сгрудились
вокруг стрелявших углями костров и лишь только ближе к полудню, когда
туман начал подниматься, заметили, что "Громогласный Кармайкл" исчез. Еще
полчаса было потрачено на беготню по берегу, крики, звон колоколов, прежде
чем стало окончательно ясно, что корабль ушел.
Большая часть экипажа находилась на берегу, и вгорячах предположили,
что корабль просто каким-то образом сорвало с якоря и унесло прочь. Но тут
Харвуд выскочил из своей хижины с воплем, что его дочь пропала и он не
может отыскать Лео Френда.
Шэнди стоял на берегу близ шлюпки вместе с остальными, когда весть об
исчезновении дочери Харвуда распространилась по лагерю со скоростью
пожара. Дэвис и Тэтч о чем-то совещались в сотне футах от него, но
обернулись, когда начался всеобщий гомон.
- Совпадением здесь и не пахнет, - вынес приговор Тэтч.
- Этот толстячок? - запротестовал Дэвис. - Но зачем?
- Твой старшина знает, - сказал Тэтч, кивая на Шэнди. - Так, Шэнди?
Шэнди подошел к ним, чувствуя пустоту и холод внутри.
- Да, сэр, - подтвердил он хрипло. - Я видел, какие он бросал на нее
взгляды.
- Зачем он украл мой корабль?! - рявкнул Дэвис, поворачиваясь к
окутанной туманом дали моря.
- Ему требовалось забрать Бет, - сказал Шэнди. - Ее отец вынашивал
планы, которые... несовместимы с планами Френда.
Шэнди говорил тихо, но сам был напряжен как натянутая струна.
Тэтч тоже посмотрел в море и покачал массивной головой.
- Я подозревал, что он не просто помощник Харвуда, что он преследовал
какую-то свою цель. Возле фонтана он наконец получил то, что ему
требовалось. Я должен был убить его прошлой ночью, я мог бы это сделать. -
Пират-великан медленно поднял руку и ударил кулаком по ладони.
Звук удара тут же был заглушен раскатом грома, и молния полыхнула так
близко, что Шэнди и Дэвис отшатнулись.
- Я мог бы его убить, - задумчиво повторил Тэтч. Когда громовые
раскаты затихли вдали и Тэтч расслабился, Шэнди почти пожалел, что не
пролил собственной крови в грязь возле фонтана. Мысль об этом напомнила
ему, каким способом Дэвис избавился, а может даже и уничтожил лоа в
болотах. Стараясь действовать незаметно, он поцарапал ногтем подошву у
каблука, скатал грязь в шарик и спрятал в карман. Он не мог знать,
осталась ли там грязь с берегов источника и против какого врага он мог бы
ее употребить, но одно было ясно: любой человек, полагающийся лишь на
пистолет и шпагу, был смехотворно безоружен в тех сражениях, в которых ему
предстояло принять участие.
- Я должен вернуть свой корабль, - повторил Дэвис.
И тут до Шэнди дошло, что с потерей корабля Дэвис теряет свой ранг,
ибо без "Громогласного Кармайкла" он оставался всего лишь шкипером
заслуженного, но скромного суденышка.
Дэвис с мольбой обратил взор на Тэтча:
- Ты поможешь? Ведь Френд гораздо сильнее теперь, чем был раньше, хотя
и до этого он знал кое-какие трюки.
- Нет, - ответил Тэтч. Его смуглое лицо оставалось непроницаемым. - К
этому времени Вудс Роджерс, должно быть, уже прибыл на Нью-Провиденс с
амнистией от короля, и я того гляди лишусь своего народа. - С моря подул
ветер, взметнув львиную гриву пиратского короля. Только сейчас Шэнди
заметил седину у него на висках и в бороде. - Я хотел сделать "Кармайкл"
флагманом своего флота. Я искренне надеюсь, что ты сумеешь отыскать его.
Однако сдается мне, что век вольного пиратства миновал. Наступает век
империй. - Он криво ухмыльнулся. - Как ты думаешь, береговое братство
последует за мной или примет амнистию, если им предоставить выбор?
Дэвис нехотя улыбнулся, дождался, пока волна ударит в берег и,
разбившись на мириады брызг, докатится до их ног, и только тогда ответил:
- Оно изберет амнистию, ведь отплыть с Тэтчем Черной Бородой
равносильно тому, чтобы назначить свидание палачу.
Тэтч кивнул.
- Но...
Дэвис пожал плечами:
- Но проблема останется все та же, если только королю Георгу не
достанет ума ввязаться в новую войну. Карибское море полно людей, которые
не умеют ничего, кроме как сражаться под боевыми флагами. С наступлением
мира они все лишились работы. Ну конечно, они воспользуются амнистией - и
с благодарностью! - лишь бы списать свои прошлые грешки, но через
месяц-другой все они опять попадут в черные списки.
Тэтч кивнул, и хотя Шэнди и Дэвис предусмотрительно отступили назад,
он позволил волне захлестнуть его ноги до самых колен. Наконец он медленно
проговорил:
- Как ты думаешь, пойдут ли они за новым капитаном, у которого есть
корабли и деньги?
- Конечно. Если к тому же у этого капитана не окажется разногласий с
законом, то он сможет набрать лучших матросов в Новом Свете, поскольку они
не нарушат условия амнистии, если пойдут с ним в плавание. Но о ком ты
говоришь? Ведь даже Шэнди успел заработать здесь определенную репутацию.
- Ты знаешь, Фил, почему Хуан Понсе де Леон назвал это место Фонтаном
юности?
- Нет. - Дэвис коротко хохотнул. - Если уж на то пошло, вернувшись
оттуда, я чувствую себя стариком. Тэтч обратил взор на Шэнди:
- А ты что скажешь, Джек?
Шэнди припомнил манипуляции Харвуда с головой умершей жены.
- Наверное, этот источник можно использовать, чтобы вдохнуть жизнь в
мертвецов. Тэтч кивнул:
...
