Джон Мини. Фактор жизни
страница №3
...жао-цзи, повинуясь их команде, опустился наколени.
— А теперь проси прощения, желтопузый...
Том тут же нашел решение задачи: лидер приказывает всем есть по
очереди.
— Тебе говорят, проси прощения!
Чжао-цзи вскочил с колен и принялся махать кулаками. Несколько его
ударов дошли до цели.
Остолбенелый Том не мог и рукой шевельнуть.
А потом самый крупный из парней выругался и ударил Чжао-цзи ногой в
пах.
Мальчик упал.
Дежурные бросили молнию на землю и ушли, качая головами. Том, дрожа,
подошел к Чжао-цзи.
— Оставь меня одного. — Свернувшись в позе зародыша, юноша зажал руки
между ног. — Уйди.
Том пошел в школу. Парень-дежурный, который должен был остановить его,
не сказал Тому ни слова: похоже, уважение, которое Чжао-цзи снискал
благодаря своей безумной храбрости, распространилось и на Тома.
"Но я же не мог прийти ему на помощь, — подумал Том. — Что бы я
сделал?.. Всегда и везде одно и то же. Всегда и везде большие и сильные
злоупотребляют своей силой".
Однако в загадочном мире модуля, который он загружал, такая концепция
не принималась.
ЗДЕСЬ НЕТ НИКАКОГО ЛИДЕРА, было сказано ему при отклонении первого
решения. ЗА СТОЛОМ ВСЕ РАВНЫ.
Том разочарованно вздохнул.
ПОПРОБУЙ ДРУГУЮ СТРАТЕГИЮ.
Вечером Том пошел кормить Парадокса один, а Чжао-цзи лежал в спальне и
переживал свою боль.
ПОПРОБУЙ ДРУГУЮ СТРАТЕГИЮ.
x x x
У магистра Колгаша Алверома, известного мальчикам как Капитан Колгаш
или просто Капитан, был крючковатый нос и один глаз, правый. На левом он
постоянно носил черную треугольную повязку.
— Еще раз, парень.
— Балакранэ, балкерина, бэлкрена... — перечислял Том.
Он с трудом продирался сквозь сотню названий для грузового транспорта
на языке лакшиш. Существовало множество названий для заказанных заранее, для
контейнеров без говорящего модуля, для грузовых псевдоразумных жуков, для
маленьких связок и больших мешков, для различных способов их перевозки и
алгоритмов хранения.
Том входил в альфа-группу, и это давало ему право на изучение
логотропных модернизаций, проводившихся под контролем в кабинете Капитана.
Обычно Капитан правой рукой, похожей на клешню (поскольку на ней не хватало
трех пальцев), протягивал мальчикам шприц с фемтоцитами.
— Хорошо.
Белые костяшки пальцев, падающие в крутящуюся жидкость...
— А остальное? Сконцентрируйся, парень. Звук волн, бьющихся о берег.
— Отвечай, Том.
Сапфировое небо, и парящая в нем одинокая птица.
— Том?
Птица с криком устремляется вниз за добычей... Вспышка света. Едкие
пары дыма наполнили ноздри. Том вернулся обратно в реальность.
— С тобой все в порядке? — Худое лицо Капитана вытянулось от
беспокойства.
— Да, сэр.
Похоже, приступ синестезии. Это чувство было Тому знакомо. Может, этот
приступ связан с сеансами загрузки модуля?
— Постарайся удерживать образ перед глазами, иначе подпрограммы теряют
пластичность.
— Да, сэр.
— Стыд и позор, — донесся со стороны двери знакомый женский голос. --
Что вы делаете с мальчиком?
Том резко обернулся:
— Труда!
— Здравствуй, Том, — сказала Труда. — Увы, у меня не так много
времени.
x x x
Они болтали несколько часов подряд, а Капитан подавал им дейстраль,
стараясь не мешать разговору. Наконец Труда с мрачным лицом пригласила его
присоединиться, и он пододвинул к столу старый графитовый стул и сел. Вы,
вижу, готовите и распределяете логотропы. — Труда откинула назад длинные
седые волосы, выбившиеся из-под зеленого шарфа. — Вы понимаете, что
делаете?
Том затаил дыхание: никто еще при нем не говорил с магистрами в таком
тоне.
Я действую по протоколам "Белагерон" четвертого класса, — голос
Капитана звучал сухо. — Я использую высокочастотные матрицы с быстрой
дисперсией и биполярные усилители.
— Что? Тон Труды стал просто уничтожающим. — Вы вызываете страх
смерти у?..
— Нет, — Капитан покачал головой. — Дозы гораздо меньше применяемых
в армии. Я уменьшил содержание апоптотических ингибиторов и уменьшил время
воздействия.
— Вы сами рассчитываете дозы?
— Точно. — Капитан мрачно улыбнулся. — Я научился делать это... не
так давно научился.
Труда какое-то время смотрела на него. Ее лицо ничего не выражало.
Затем отвернулась.
— Этим мальчикам нет необходимости бороться за свою жизнь.
— Нет, конечно, — сказал Капитан. — Я делаю это ради их же будущего,
даже если оно наступит не скоро. Хотя поможет это лишь тем, кому сопутствует
удача.
x x x
Когда ее время истекло, Том проводил Труду до внешней площадки. Здесь
она обняла его.
— Для этой страты... — начала она, но замолчала, потом продолжила: --
Школа оказалась лучше, чем я думала.
— Нормальная, — Том через силу улыбнулся. Труда сделала все, что
могла.
— Теперь у меня есть две причины для того, чтобы приходить в гости, --
объявила она, немного удивив юношу, потом повернулась и ушла не
оборачиваясь.
x x x
— Сколько раз тебе удавалось отвертеться, Кривил? Над кроватью
долговязого мальчика висел раскрашенный во все цвета радуги дракон.
— Я имею в виду за одну ночь.
Том приподнялся. На мгновение ему показалось, что он увидел в дверном
проеме своего старого обидчика Ставрела. Но это оказался Алгрин, чья
репутация была известна всей Школе для неимущих.
Неожиданно раздался сонный голос Кривила.
— До семи раз, — голос утонул в хихиканье.
Чжао-цзи сидел на кровати, скрестив ноги, и оставался безучастным. Он
предупреждал Кривила, чтобы тот не использовал психостимуляторы — энергию
фемтоцитов и голографический источник стробоскопического света, — зная, что
другие воспользуются преимуществом побочного эффекта от "сыворотки истины",
но в первый раз светловолосый Петио смог защитить Кривила.
От дверей доносился смех Алгрина. Тот был мускулистым парнем и имел
жестокое выражение лица. Как у Ставрела...
Послышался хохот. Только Петио не присоединился к смеющимся. Он был
единственным из шайки Алгрина, кто учился в альфа-группе, и поэтому имел
право находиться в этой спальне.
"Я должен был вступиться за Кривила, — подумал Том. — Сильный всегда
навязывает свою волю другим".
ПОПРОБУЙ ДРУГУЮ СТРАТЕГИЮ.
Яркость светильников уменьшилась, и Алгрин убрался, не дожидаясь пока
мимо пройдут ночные дежурные. Все разбежались по своим кроватям. Стонущий
Кривил из состояния транса постепенно провалился в сон.
ДРУГАЯ СТРАТЕГИЯ.
Забравшись под покрывало, Том достал дисплей инфора, уменьшил его
размеры и отключил звук.
Круглый стол, одетые в серое люди. Возле каждого лежит по одной палочке
для еды: тринадцать человек, тринадцать палочек, для еды.
Запустив код, Том одним жестом ввел алгоритм решения, его мозг
лихорадочно работал.
Все, решение принято. Модель разработана.
Каждый участник трапезы смоделирован как отдельный объект, автономно
контролирующий процесс. Он выбирает наугад палочку справа или слева — в
зависимости от конкретной ситуации? Потом ждет, когда освободится палочка с
другой стороны.
Крошечные фигуры двигались. Один человек уже ел....
Люди действовали независимо друг от друга. Среди них не было ни рабов,
ни хозяев.
ОЦЕНКА...
Том достиг цели, избегая тупика всякий раз, когда двое протягивали руки
одновременно к одной и той же палочке.
ОПТИМИЗИРОВАНИЕ.
Демократический парадокс.
ИСПОЛЬЗУЙТЕ ИГЛУ, ЧТОБЫ ЗАГРУЗИТЬ МОДУЛЬ ДВА.
У Тома пересохло в горле и закружилась голова, хотя в действительности
он по-прежнему находился под одеялом.
Глава 11
Земля, 2122 год н. э.
Карин одновременно захватили и страх, и восторг.
С воздуха университетский городок был на диво хорош: зелень и осенняя
рыжина парков; восьмиугольная центральная площадь, выложенная оранжевой и
зеленой плиткой; золотистые дорожки и серебряные купола, сверкающие под
ясным голубым небом.
Карин смотрела на университетский городок, прижавшись лицом к
плексигласу. Земля неслась навстречу...
Аэротакси продолжало снижаться и, наконец, зависло на краю площади,
распахнуло перед Карин дверцу. Девушка вынула из браслета кредитный трансфер
и расплатилась. Прихватив сумку, выскользнула из машины. Такси тут же
оторвалось от земли, и она отступила, чтобы посмотреть на его стремительный
подъем.
— Осторожно!
Крик слился с лаем у нее за спиной, и Карин отпрыгнула. Обернулась.
Это был волк. Огромный, свирепый и рычащий. Серебряные отблески играли
на его керамическом шлеме. Стоявший позади животного человек в таком же
шлеме обрушился с руганью на Карин.
— Глупая корова!
Карин отшатнулась, держа сумку перед собой. Две головы, человеческая и
волчья, следя за ее движением, повернулись совершенно синхронно.
— Извините, — пробормотала Карин. — Я не заметила вас.
Волк зарычал громче, с откровенной угрозой.
— Я не специально. — У Карин от волнения перехватило дыхание. --
Правда-правда. Я первый раз здесь.
Незнакомец снял шлем.
— Это заметно. — Улыбка искривила его лицо и исчезла. — По манере
разговора.
Его глазные впадины были зажившими шрамами. Когда он снова надел шлем,
вживленные за ушами клеммы щелкнули. — У тебя снаряжение космонавта?
— Э-э... да. — Карин скосила глаза на знаки отличия УНСА, сиявшие на
ее комбинезоне. — Я — кандидат в Пилоты. Меня зовут Карин Макнамара. Очень
рада...
— Сука! — в голосе слепого человека послышалась ярость. — Убирайся к
дьяволу!
Ей оставалось только смотреть, как странная пара симбиотов, дрожа от
ярости, прошествовала через площадь.
— Бог мой! — Плечи Карин задрожали от напряжения. — Это будет
гораздо труднее, чем я думала.
Глава 12
Нулапейрон, 3405 год н. э.
Они пришли за ним в кабинку для переодевания Том в это время стоял
возле блока, в котором хранился прозрачный гель для купания.
— Ха! Да тут девчонка! — усиленный эхом голос Алгрина звучал во
влажном воздухе ванной комнаты раскатисто.
Стандартный год прошел спокойно, и это придало Тому уверенности.
Поспособствовала и поездка с Капитаном на природу. Тогда Чжао-цзи ушел в
мертвую зону один и бродил там, не замечая ни отсутствия характерного для
леса запаха, ни слишком желтых флюоресцирующих грибов-аутотрофов — верный
признак не достатка производящих кислород сине-зеленых бактерий-симбиотов.
Капитан нашел Чжао-цзи. Тот был без сознания, и преподаватель спас его,
вытащив в безопасное место.
Но в школе Том уже начал чувствовать себя кaк дома.
Оказалось, это было ошибкой.
— У меня с девчонками проблемы, — сказал Алгрин Том прижался к стене,
повязав вокруг пояса маленько рваное полотенце и чувствуя спиной холодный
камень.
За спиной Алгрина маячили какие-то тени. На мгновение сердце Тома
забилось с надеждой, но это оказались парни из алгриновской шайки. Они
скалились в ухмылках, взгляды у них были пустыми.
— И у этой девчонки есть украшение, — продолжал Алгрин.
Том с силой сжал в руке талисман. Вперед вышел светловолосый Петио.
— Тебе выпал шанс, Том. Нам нужен кто-нибудь, кто быстро бегает.
Возможно, ты пригодишься.
Том почувствовал слабость в коленях.
— Я не умею быстро бегать, — пробормотал он. — Так быстро, как
Кривил, я не...
Парень, стоявший на стреме, прохрипел:
— Капитан идет.
Незваные гости тут же развернулись и двинулись к выходу. Петио на
мгновение задержался, критически посмотрел на Тома, затем покачал головой и
последовал за остальными.
"Я предал Кривила", — Том опять прислонился к ледяной стене.
Сердце его громко стучало, и он чувствовал, как к горлу подкатывает
тошнота.
x x x
Капитан взял в поход всю альфа-группу — пятнадцать учеников, включая
Тома и Чжао-цзи. Они осматривали местность с высоты естественного выступа,
расположенного в пещере Ларидония.
Внизу светилась триконка
ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР "КРАСНЫЙ ДРАКОН"
Она казалась огромной, вокруг нее обвивался голографический дракон:
алый, узкотелый, с выпуклыми белыми глазами и длинным языком. Его крылья,
распахнутые не до конца, слегка дрожали.
— Ничего себе, — протянул один из учеников.
На мгновение взгляд дракона обратился на них, и Том почувствовал дрожь
от страха и восхищения. Он поглядел на Чжао-цзи, но приятель, казалось,
окаменел.
Гоня прочь мысли об Алгрине, Том решил, что сейчас не время переживать,
надо радоваться жизни. Не часто магистр брал ребят на такие прогулки.
— Это — караван-сарай, — объяснил Хекрон, один из наиболее
продвинутых парней, пытаясь произвести впечатление на Капитана. — Разве не
так, сэр?
Глаз Капитана блеснул.
— Может быть. А ты что думаешь, Коркориган?
— Я бы сказал... — Том замолчал, глядя, как гигантский синий диск,
перебирая множеством ног-щупалец, плавно движется к центру пещеры. — Я бы
сказал, что это передвижная палатка, сэр.
Ученики прыснули, но тут же замолкли, увидев, что диск остановился и
превратился в огромную палатку, по бокам которой выдвинулись выступы,
похожие на коридоры. Через несколько минут постройка в виде звезды занимала
уже половину пещеры.
Из маленького туннеля высыпали местные жители — поглазеть на
приехавших гостей.
Вспыхнула еще одна пиктограмма:
Оптовая торговля * Розница
Деньги в рост * Поставщики дворянства
С 3197 н. э.
Местные владельцы магазинов — чжунгуо жэнь — установили маленькие
дисплеи, демонстрирующие продукцию на возвышающихся над полом пещеры
двухметровых стойках. Из большой палатки вышел человек в голографической
маске дракона. Голограмма проецировалась вокруг гибкой рамы, из-под которой
торчали мужские ноги.
— Танец Дракона, — объяснил Капитан.
Музыканты с бубнами начали аккомпанировать дракону. Владельцы магазинов
подносили ему подарки, чтобы задобрить чудовище, — зеленые бочонки с
овощами, которые дракон якобы ел.
— Что они продают, сэр? — спросил Хекрон.
— Все, что ты можешь себе представить, — ответил Чжао-цзи.
Капитан раздраженно взглянул на него. Танец внизу закончился. Дракон
удалился в большую палатку, и растущая толпа начала кружиться вокруг нее.
Вслед за драконом появились крошечные голографические тигры — похожие
скорее на мифические создания, чем на реальных животных. Рука Тома
машинально потянулась к спрятанному на груди талисману. Тигры побежали через
пещеру, расчищая пространство, и зрители раздвинулись, предвкушая новое
зрелище.
И оно возникло.
Одетые в оранжевые костюмы, артисты выполняли изящные па ногами и
быстрые удары кулаками. Во рту у Тома пересохло, он вспомнил Пилота. Артисты
метали в цель тяжелые алебарды. Одна из них пролетела так близко от головы
девочки-артистки, что срезала клок длинных черных волос. Чтобы избежать
ранения, девочка села на шпагат.
Они ломали ледяные блоки, молотя по ним кулаками и даже головой;
крутили цепи и кнуты, которые оставляли в воздухе флюоресцирующие следы,
делающие зримыми сложные траектории их движения.
— Это — ушу, -- тихо пробормотал Чжао-цзи, будто, произнеся эти слова
громко, мог спугнуть волшебство.
Маленький мальчик, которому было около шести стандартных лет, выполнял
замысловатую фигуру рядом с бритоголовым хозяином. Старику было, по крайней
мере, лет семьдесят, о чем можно было судить по его морщинистому лицу. Вот
он опустился на шпагат, и на секунду замершая от удивления толпа разразилась
громом аплодисментов.
— Я бы хотел научиться этому, — сказал Том, удивляясь самому себе.
Потом, после того как старик победил шестерых противников в
захватывающей борьбе, скорее похожей на танец, борцы вернулись в палатку, а
маленькие голографические огоньки вновь принялись плясать по пещере,
приглашая зрителей в торговый центр.
Толпа начала расходиться: некоторые отправились внутрь палатки, другие
вернулись к своим обычным делам.
— Сэр...
Ученики повернулись к Капитану, намереваясь узнать, закончена ли
прогулка, но тут Хекрон указал вниз на тянущуюся по выступу тропинку. К ним
бежал маленький мальчик по имени Дарфредо.
— Старик был бесподобен, — пробормотал Том, не обратив на него
внимания.
— Это — дядя Пинь, — усмехнулся Чжао-цзи. — Если мы получим
разрешение, я тебя с ним познакомлю.
— Разрешение?
— Да. — Чжао-цзи вдруг поскучнел. — Дядя Пинь обрадуется, увидев
меня.
x x x
Здесь было темно. Они прошли по перегороженному мембранами коридору.
Их встретила фраза на неизвестном языке. Говорила старуха, которую было
почти не видно в полумраке. Том понял, что это китайское приветствие.
Чжао-цзи поклонился и ответил старухе на ее языке.
Том тоже поклонился.
Вокруг слабо светились голограммы. Они явно изображали какие-то
мифологические сцены. Старуха повела мальчиков мимо них.
— "Король Обезьян", — Чжао-цзи указал на маленькую фигурку, вращающую
палку.
Потом они остановились перед черным бархатным занавесом, при
приближении старухи тот поднялся вверх.
Похожий на высеченную из камня статую старик сидел, скрестив ноги, на
свернутой циновке.
Опять последовали приветствия на китайском.
— Мастер Пинь, — пробормотал Том, делая попытку изящно поклониться.
В комнате было ощущение присутствия: не физического, но духовного,
волной идущего от старика.
Добродушно посмеиваясь, старик повернулся к маленькому столу, взял
маленькую фарфоровую чашку и отпил из нее. Присутствие старика стало
ощущаться еще сильнее.
— Это Том Коркориган, дядя. Кивок в ответ.
Мастер Пинь и Чжао-цзи говорили тихо, не глядя на Тома.
Как долго это могло продолжаться? Капитан велел им возвращаться
побыстрее. А с Капитаном шутить нельзя. Тем более что малыш Дарфредо сообщил
преподавателю на ухо новости, которые, похоже, расстроили учителя.
"Капитан знает, что это — семья Чжао-цзи", — вдруг понял Том.
Мастер Пинь хлопнул в ладоши.
Стройная девочка, ровесница Чжао-цзи и Тома, вошла в помещение палатки,
держа в руках черную подушку.
— Фэн-ин, — старик улыбнулся. — Предложи нашим гостям.
На подушке лежало шесть узких серебряных браслетов. Чжао-цзи взял один
из них, Том последовал его примеру. Потом приятель Тома поклонился девочке
Фэн-ин. Ее кожа казалась безупречной, черные волосы были длинными и
блестящими.
Она наградила Чжао-цзи быстрым взглядом, в котором чувствовалось
напряжение.
— Молодой Коркориган.
Мурашки пробежали по коже Тома, поскольку старик обращался
непосредственно к нему.
— Срок твоего разрешения на путешествия истечет через две декады.
Навести нас перед этим. Чжао-цзи объяснит тебе, как это сделать.
"Разрешение на путешествия?!"-- с пересохшим горлом Том закрепил
браслет вокруг запястья.
— Спасибо, дядя.
Мастер Пинь ответил двусложной китайской фразой. И Том понял, что
разговор закончен.
x x x
Когда они уходили, Том чувствовал присутствие старика спиной, оно
обволакивало, словно паутина. Юноша с облегчением вздохнул, едва они вышли
из главной пещеры и полог палатки плотно закрылся за ними.
— Стохастикос, Чжао-цзи! — Это было проклятие, которое Том услышал
недавно. Других слов у него не нашлось.
Чжао-цзи оказался чуть многословнее.
— Это Дарфредо, — сказал он. — Похоже, его оставили, чтобы подождать
нас.
— Зачем?.. — Том замолк, потому что маленький Дарфредо уже подбежал к
ним.
"Разрешение на путешествия, — подумал Том. — На путешествия куда?"
Слова Дарфредо прервали его размышления:
— А вы знаете, что случилось? — Мальчишка аж приплясывал от
возбуждения. — Никогда не догадаетесь!.. Старина Кривил арестован. Кто бы в
это мог поверить?
— Кривил арестован? — удивился Чжао-цзи. — Почему?
У Тома вдруг испортилось настроение.
"Он участвовал в ограблении вместе с шайкой Алгрина, — подумал Том. --
Но схватили только Кривила... О Судьба! — Том закрыл глаза. — Что я
наделал?"
Глава 13
Нулапейрон, 3405 год н. э.
В первый же свободный день после посещения семейства Чжао-цзи им
позволили навестить Кривила. Помещение заливал голубой электрический свет.
— Где же Кривил? — спросил Том свистящим шепотом. — Я его не вижу.
Какие-то тени двигались в голубой жидкости.
— Там. — Чжао-цзи подался вперед, и от его дыхания на поверхности
мембраны появилась слабая оранжевая рябь.
— Я не вижу... О Судьба! Неужели это он?
За мембраной была видна темно-синяя волокнистая масса, этакое ядро.
Вокруг медленно шевелились изогнутые щупальца. Там же Том разглядел фигуры
барахтающихся в жидкости мальчиков. Похоже, их было тут около двадцати. Чем
именно они занимались, Том не понимал.
Грузный надзиратель, стоявший позади, объявил:
— Увидели его, парни, а теперь пошли. — В его голосе прозвучала
странная, напряженная нотка. — Хватит с вас!
Чжао-цзи продолжал смотреть сквозь мембрану.
У нас есть право поговорить с ним. — Оранжевые импульсы
аккомпанировали его словам. — Ваш начальник так сказал.
Том пожал плечами, собираясь извиниться за грубость Чжао-цзи, но
выражение, родившееся на лице надзирателя, остановило его. Ему даже
показалось, что в глазах надзирателя блеснули слезы. Хотя жутковатый голубой
свет делал все вокруг таким нереальным...
Надзиратель отодвинул посетителей в сторону, взмахнул короткопалой
рукой, и юноши увидели, как мембрана запульсировала.
— Кривил Дилвенней! На выход! — Служитель закона повернулся к Тому.
— Поаккуратнее с ним.
У Тома сдавило от волнения горло.
Одна из темных фигур, медленно, с видимым усилием двигаясь сквозь
вязкую фосфоресцирующую жидкость, добралась до мембраны. В голубом свете
Кривил был похож на труп. Он загребал жидкость голыми руками и ногами. Сзади
его удерживало щупальце — что-то вроде ремня безопасности, тянущегося в
глубь жидкости.
Грубый жест надзирателя, и Кривил медленно согнулся, просунул одну руку
сквозь мембрану.
— Не дотрагивайтесь до него, парни, — предупредил надзиратель.
И вдруг схватил Кривила за руку, дернул. Тот прорвался сквозь мембрану
и упал на колени, закашлялся, выплевывая синюю жидкость на каменные плиты.
— Судьба, Крив... Ах! — Чжао-цзи, словно ужаленный, отдернул руку, на
которую попали брызги.
— Кровавый Хаос! — выругался служитель закона и отцепил от своего
широкого ремня маленькую флягу. — Я велел тебе не касаться его.
Наклонив флягу, он побрызгал искрящейся серебристой жидкостью на палец
Чжао-цзи. Том успел заметить, что палец мгновенно почернел.
— Холодно, — прошептал Чжао-цзи.
— Все будет в порядке, парень.
Сидя на земле, Кривил поднял голову, уставился на мальчишек. Его рот
беззвучно открывался, как у вытащенной из воды рыбы. Он еще раз прокашлялся
и спросил:
— Том... Зачем? Зачем вы... вытащили меня? Смутившись, Том поглядел на
надзирателя, тот покачал головой.
— Отпустите меня... — Кривил повернулся к мембране. — Назад в...
Том услышал, как Чжао-цзи застонал. Сначала он решил, что приятель
стонет от боли в пальце, но потом понял, в чем дело.
Он увидел под изодранной мокрой рубашкой Кривила толстое щупальце. Оно
росло прямо из спины юноши, было частью его плоти и тянуло его назад в
голубую жидкость, соединяло его Судьба знает с чем. Под мышками Кривила
располагался ряд жаберных отверстий, которые судорожно открывались и
закрывались, словно от недостатка воздуха.
— Возвращайся назад, Дилвенней, — разрешил надзиратель.
Том и Чжао-цзи с ужасом наблюдали, как дрожащий Кривил ползет по полу.
Потом он проник сквозь мембрану и вновь погрузился в объятия холодной
жидкости.
В его глазах вспыхнула радость. Отталкиваясь руками, словно плавниками,
он медленно поплыл прочь, пока не затерялся среди двигавшихся в синеве
смутных теней.
x x x
— Ему повезло, — пробормотал Чжао-цзи.
Том замер. В узком туннеле свечение, исходящее от флюоресцирующих
грибов, казалось необычайно ярким.
— Как ты можешь так говорить?
— Они могли казнить его. Это высшая мера наказания за воровство.
— Ого, — Том двинулся дальше. — Я об этом не подумал.
"И все случилось по моей вине", — подумал он.
— Хотя... — Чжао-цзи держал поврежденный палец на уровне груди.
Серебристые капельки вспыхивали, перекатываясь по поверхности пальца и
исцеляя его. — Ему дали четыре стандартных года.
"Это из-за меня, — хотел сказать Том. — Это я упомянул имя Кривила
при разговоре с Петио".
— Когда его освободят, ему будет почти двадцать, — сказал Чжао-цзи.
"Я просто трус", — подумал Том.
— Я... — У него сдавило горло. — Ты видел надзирателя? Заметил,
какой у него взгляд?
— Он ведь сам — бывший заключенный. — Чжао-цзи закашлялся. — Должно
быть, покидать эту синюю жидкость хуже, чем находиться внутри нее.
Дальше мальчики пошли молча. Только звуки шагов раздавались в петляющем
туннеле: влажное эхо, отскакивающее от растрескавшихся стен.
— Наверное, мы сможем снова прийти сюда в следующий Шиэд, — сказал
Том, хотя даже мысль об этом ужасала его.
Чжао-цзи остановился.
— Не сможем, — баюкая поврежденную руку, он смотрел мимо Тома, в
пустой туннель. — Меня здесь уже не будет.
— Что ты имеешь в виду?
Чжао-цзи, не проронив ни слова, пошел дальше.
— Дело в твоей семье... — Том должен был понять это раньше, но, к
сожалению, понял только сейчас: у большинства мальчиков не было семей, либо
все их родственники уже умерли, либо были навсегда потеряны. — Ты уезжаешь
с ними.
"Мама, — вспомнил он. — Где ты сейчас?"
— Я... — Чжао-цзи снова остановился и поднял вверх руку. Он носил
браслет мастера Пиня, дающий разрешение на путешествие, на запястье. — Ты
вовсе не обязан навещать нас.
Собственный браслет Том прятал за поясом.
— Но мастер Пинь... Он пригласил меня.
— Мы будем на шесть страт выше, в Сантуарио Герберов. Через пятнадцать
дней. Туда мы отправимся отсюда.
"Шесть страт!" — поразился Том.
— Но...
— Браслет — пропуск, — напомнил Чжао-цзи, — он позволит тебе
подняться к нам. — Взгляд его темных глаз стал непроницаемым. — Но ты не
должен делать это, Том.
"Шесть страт", — подумал Том растерянно.
x x x
Новое задание ошеломило его.
ДВА МАЛЬЧИКА БЫЛИ ПОЙМАНЫ, ИХ ПОДОЗРЕВАЛИ В ВОРОВСТВЕ.
Это вполне могли бы быть Том и Чжао-цзи, сидящие у кабинета
обермагистра в ожидании наказания за какой-то проступок.
ИХ ДОПРОСЯТ ПО ОЧЕРЕДИ.
Человек с ничего не выражающим лицом кивнул од ному из мальчиков,
приглашая в кабинет на допрос.
ЕСЛИ ОБА МАЛЬЧИКА БУДУТ МОЛЧАТЬ, ОНИ ПОЛУЧАТ ЛИШЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ
ЗАДАНИЕ ЕСЛИ ОДИН "РАСКОЛЕТСЯ" И СОЗНАЕТСЯ Б ПРОСТУПКЕ, ОН БУДЕТ ОТПУЩЕН, А
ЕГО ТОВАРИЩ БУДЕТ НАКАЗАН.
— Я знаю решение, — объявил Том. — Это слишком легко.
Однако на него произвело впечатление то, что программа предложила ему в
решении проблемы использовать собственный опыт.
ЕСЛИ ОБА МАЛЬЧИКА БУДУТ МОЛЧАТЬ, ОНИ ПОЛУЧАТ МЕНЬШЕЕ НАКАЗАНИЕ. НО НИ
ОДИН ИЗ МАЛЬЧИКОВ НЕ ЗНАЕТ ЗАРАНЕЕ, КАК ПОВЕДЕТ СЕБЯ ЕГО ТОВАРИЩ.
Кончиками пальцев Том сделал набросок таблицы, ввел возможные
результаты и подчеркнул центр равновесия: в этой точке оба мальчика
сознаются в своей вине, и они оба получают наказание, но сравнительно
легкое.
— Молчать опасно. Если один мальчик ничего н" скажет, он рискует быть
преданным другим, — добавив Том, зная, что загруженному модулю требуется
больше чем просто правильный математический ответ; ему необходимо
объяснение. — Признание, — продолжал он, — является единственным способом
наверняка избежать исключения из школы, даже при том, что оба будут
наказаны.
Том расслабился. Это был классический сценарий из древней игровой
философии с участием двух действующих лиц, но прежде Том не думал о
последствиях. Центр равновесия, где один мальчик будет действовать способом
наихудшим для другого, а другой станет вести себя соответственно, был плох
для всех.
В СЛЕДУЮЩУЮ ДЕКАДУ ЭТИ ДВА МАЛЬЧИКА СХВАЧЕНЫ СНОВА.
Это сильно изменило сценарий. Если один из мальчиков был предан
товарищем в прошлый раз, теперь бы это припомнилось...
— Пошли быстрее, Том!
— Черт! — Том быстро свернул изображение на дисплее. — В чем дело,
Дарфредо?
— Ракки!
Вздохнув, Том надежно прикрепил инфор к поясу. По какой-то необъяснимой
причине юный Дарфредо последние несколько дней всюду таскался за ним и
Чжао-цзи.
— О чем ты говоришь, Дарфредо?
— В пещере Ларидония! Проклятая огромная ракки! — Дарфредо почти
задыхался от волнения. — Она прибыла за Чжао-цзи!
x x x
Огромное тело в форме луковицы повисло на высоте десяти метров.
Блестящий серо-коричневый с черными отметинами панцирь. Снизу он казался
светлым. Грудной отдел, откуда росли щупальца, был окрашен в
темно-фиолетовый цвет.
— Что это? — Том, дрожа, смотрел на чудовище. Щупальца подобно
канатам тянулись от округлого тела к стенам пещеры, потолку и полу. На конце
каждого щупальца были плоские присоски, с помощью которых щупальца плотно
прилипали к камням.
— Это — арахнаргос. — Капитан выглядел мрачным. — А щупальца
называются педипальпами. Такие машины редко можно встретить на нижних
стратах.
По крайней мере полсотни учеников и пара магистров толпились позади.
Никто даже не пытался вернуть мальчиков к работе, когда перед ними
разворачивалось такое зрелище.
Не осталось даже намека на торговый центр "Красный Дракон": черная
палатка и все ее обитатели десять дней назад покинули пещеру и перебрались
на более высокую страту. На месте торгового центра застыло теперь это
странное... существо?., зависшее точно в геометрическом центре пещеры, и
ученики Школы для неимущих уставились на него в благоговении.
— Где Чжао-цзи? — Том осмотрелся вокруг в поисках приятеля.
— Я здесь.
У Чжао-цзи был необычно торжественный вид. Черные волосы аккуратно
причесаны и подстрижены. Ранец перекинут через плечо.
— До свидания, Том.
— До свидания, — Тому больше нечего было сказать. Капитан пожал руку
Чжао-цзи:
— Удачи.
— Спасибо, сэр.
Чжао-цзи направился к арахнаргосу. Мальчишечья фигурка становилась все
меньше и меньше. Вдруг кто-то из учеников захлопал, и эти хлопки тут же
переросли в бурю оваций.
— Счастливого пути, Чжао-цзи!
Овации продолжались и тогда, когда в животе арахнаргоса открылось
отверстие. Из него к ногам Чжао-цзи опустилось тонкое, как шнурок, щупальце.
Описав восьмерку, обвилось вокруг тела юноши.
— Счастливого полета, Чжао-цзи!
— Удачи, приятель!
Щупальце подтянуло Чжао-цзи вверх.
Том поднял руку в прощальном взмахе.
"Будь добр к людям, — мысленно сказал он приятелю. — Будь добр до тех
пор, пока они не поступили с тобой дурно. — Том заметил среди толпы
светловолосую голову Петио. — Тогда ты должен мстить. Все должно быть
именно так".
Маленькая фигурка Чжао-цзи, повиснув на щупальце, вращалась. Возможно,
он и увидел Тома перед тем, как исчезнуть внутри арахнаргоса. Волна
пробежала по телу гигантского создания, отверстие на животе закрылось,
панцирь вновь стал гладким и непроницаемым.
Арахнаргос зашевелился.
Одно щупальце оторвалось от камня, втянувшись в тело, затем вновь
появилось и под прямым углом прикрепилось к потолку пещеры. Другое щупальце
сжалось и передвинулось вперед. Следом — еще и еще, еще и еще...
— Таким образом оно двигается, — сказал Капитан. Педипальпы двигались
все быстрее. Тело арахнаргоса плавно плыло над растрескавшимся полом пещеры.
Вскоре щупальца замелькали с такой скоростью, что слились в единое целое.
Арахнаргос, описав на большой скорости дугу, спустился вниз, ко входу в
широкий туннель, резко развернулся и заскользил прочь. Вскоре он исчез из
виду.
Глава 14
Земля, 2122 год н. э.
Пар, поднимающийся над чашкой, золотился в лучах солнечного света,
льющегося через высокое окно. Помощник регистратора ("Зовите меня
Анна-Мари") сидела за шестиугольным столом и потягивала чай.
— В институте "Виа лучис" вас, Карин, встретят довольно прохладно. --
Она отхлебнула из чашки. — Но в глазах студентов Технического университета
вы станете своего рода героиней.
Пар почти скрывал ее бегающие глаза.
— Замечательно! — Карин взглянула через окно на университетский
городок. — Это — все, что мне нужно.
— Не думаю, что вы стремитесь только к тому, чтобы чувствовать себя
комфортно, — заметила Анна-Мари.
— Да. Но если жизнь в университетском городке не заставит меня
измениться, то остальное и подавно не подействует.
— Точно, — зрачки слепых глаз Анны-Мари продолжали бегать и после
того, как она поставила чашку на стол.
Карин знала, что будет жесткий график. В течение трех месяцев она
продолжит обучение — включая физическую подготовку — самостоятельно.
Никаких лекторов, никаких преподавателей. Даже сэнсея.
Это было частью испытания. Они знали, что она умеет подчиняться
дисциплине. Они хотели проверить, как у нее с самодисциплиной.
— Есть ли еще кандидаты в Пилоты в университетском городке?
Анна-Мари улыбнулась:
— Остался один из предыдущего набора.
— Понятно.
Карин не хотелось спрашивать, сколько их было первоначально. Норма
отсеивания здесь, на заключительном этапе, была очень высока.
— Его зовут Дарт. Он будет проходить испытания. Карин не удержалась,
чтобы не спросить:
— А как насчет меня? Вы думаете, я дойду до конца?
— Неверный вопрос, — сказала Анна-Мари, улыбнувшись. — Не знаю. Но я
очень надеюсь, что вы не пройдете. Потому что вы мне нравитесь.
"Что это, — подумала Карин. — Часть подготовки? Или искренняя забота
обо мне?"
— Понятно, — она вздохнула. — Вы, Анна-Мари, наверное, считаете нас
сумасшедшими или круглыми дураками?
— Нет, — Анна-Мари замолчала на мгновение, затем добавила серьезным
голосом: — Чаще всего я считаю, что все вы храбры, как черти.
"Чаще всего, — подумала Карин. — А что же вы считаете в оставшееся
время?"
x x x
Музыка неслась из коридора рядом с факультетом медицинской физики. На
ярко-желтой голограмме было выведено название бара: "Пузырьки из газировки".
Карин покачала головой, но вошла внутрь.
— Чего желает симпатичная леди? — Перед нею стоял молодой человек с
кожей цвета слоновой кости, волосы падали ему на глаза. — Пузырьков или
газировки? Кстати, вы играете в слов-мозаику?
Карин только хмыкнула и посмотрела в ту сторону, куда он кивнул.
В отдельном кабинете сидело несколько молодых студентов. Текстовая
голограмма проецировалась с плоского дисплея, висящего над черным стеклянным
столом, который они окружали.
— Меня зовут Чоджун.
— Карин.
Когда она протиснулась в кабинет, студенты потеснились.
— Ваша очередь, Аказава, — один из них протянул Чоджуну несколько
курсоров, управляя которыми тот мог исправлять текст.
— Хорошо, — Чоджун подмигнул Карин. — Сейчас вы увидите мастера в
действии.
Игнорируя ироническое посвистывание других игроков, он подошел к
дисплею.
Карин изучала текст. Ссылки на языке рагнарек придавали ему некоторый
смысл, но сложные каламбуры, геометрические плоскости, образованные
ключевыми словами, были недоступны для ее понимания. Карин наблюдала, как
Чоджун — он был всего на несколько лет моложе ее — быстро перестраивал
слова и диктовал текст. Внезапно Карин почувствовала себя старой и
несовременной.
Чоджун жестикулировал и бормотал инструкции с бешеной скоростью. Не
останавливаясь ни на минуту, он продолжал создавать новый текст, а его
друзья восхищенно восклицали или отпускали саркастические замечания.
Гексаграммы складывались в рассказ, который назывался "Сумерки Богов,
комическая интерпретация". Это была и игра, и одновременно нечто большее.
Для Карин все это было недоступно.
Она тихо выскользнула из кабинета, пробормотав:
— Извините!
Ни Чоджун — на его влажном от пота лице пролегли глубокие морщины, так
он был сконцентрирован на игре, — ни другие не обратили на это никакого
внимания.
Кроме небольшого десятилапого робота, стоявшего на никелированной
стойке, в баре был и настоящий бармен. На полках за его спиной выстроились
ряды бутылок.
— Надеюсь, — пробормотала Карин, залезая на табурет, — что по
крайней мере знаю, как пользоваться этим роботом.
Рядом на табурете сидел высокий мужчина, одетый в черный костюм.
— Играют в мозаику, — сказал он.
— Извините! — Карин нажала на сенсор робота. — Коктейль. Любой.
Самый крепкий, какой у вас есть.
Высокий человек присвистнул от удивления:
— У вас серьезные намерения, как я погляжу.
— Обычно я не пью.
Бармен, смахивающий внешностью на студента, внимательно следил за всеми
действиями робота. Вероятно, этот робот был его собственным инженерным
детищем.
— Игра в мозаику, — незнакомец кивнул в сторону кабинета, который
только что покинула Карин. — Бессмысленное занятие.
Перед нею появился ярко-оранжевый стакан. Около стакана лежала
маленькая пипетка.
— Не знаю, не знаю. — Карин посмотрела на высокого мужчину. --
Возможно, нам это уже недоступно.
Лицо мужчины было некрасивое, будто вырезанное из дерева. Вместе с тем
в нем чувствовалась этакая надежность. Его левую щеку украшала переводная
картинка с изображением черной молнии.
— Возможно. Но это не повод для того, чтобы отравлять свой мозг.
Карин, не слушая, взяла стакан с подставки робота и сделала глоток.
Жидкость обожгла ей горло подобно кислоте, и Карин, задохнувшись, едва не
выронила стакан из рук.
— Господи!
Сквозь слезы, рекой хлынувшие из глаз, она обнаружила, что стены бара
качнулись из стороны в сторону. Перед глазами поплыло.
— Вы должны были предупредить меня.
— Я старался. — Мужчина широко усмехнулся. Его улыбка производила
очень сильное, почти физическое воздействие. — Надо было капать напиток
пипеткой на язык. По одной капле, время от времени. Эффект мгновенный.
Карин хихикнула. И сделала еще один большой глоток. На этот раз она
только чуть закашлялась.
— Вы... — Она протянула руку, чтобы дотронуться до переводной
картинки на его щеке, но незнакомец внезапно качнулся, словно маятник. --
Знаем мы вас. Вам только дай волю, вы... — Заплетающийся язык отказался
повиноваться.
Мужчина довольно рассмеялся:
— Точно, я такой.
— Дар... Дар... — Язык никак не мог справиться с фразой "Даром вам
это не пройдет!"
— Добавьте еще одну согласную. Букву "т"... В любом случае, рад
познакомиться с вами. Меня зовут Дарт, если вы не поняли.
— Хотите порп... пропр... поприкалываться? — Карин прищурилась и
вдруг поняла, что перед нею сын сэнсея.
— Надеюсь, это будет забавно.
— Ха! — Карин еще раз глотнула жидкого огня, и язык поднял руки перед
ее настойчивостью. — Сын Проповедника. Слава Богу, что существует агнос...
стицизм. Понимаете, что я хочу сказать?
— Вы хотите сказать: "Как вы намерены ориентироваться в фрактальном
континууме, если не умеете играть в детские игры?"
— П-похоже... — Карин икнула.
— Но вы... — Он запнулся, будто его язык тоже перестал ему
подчиняться. — Впрочем, это не важно.
Яркие огни вертелись у Карин перед глазами. Голограммы кружились и
переливались, все вместе и каждая по отдельности.
— Вот где, оказывается, скрывалось мю-пространство, — сказала Карин.
Или подумала, что сказала, и свалилась с табурета.
Глава 15
Нулапейрон, 3405 год н. э.
— Что? — Том оторвал глаза от инфора. Он сидел, скрестив ноги, около
главного входа в школу.
— Страдаешь от одиночества? Ведь твой маленький друг уехал...
Том уменьшил изображение на дисплее:
— Чего ты хочешь, Алгрин?
Прошло одиннадцать дней после отъезда Чжао-цзи.
— Я слышал, ты можешь нанести ему визит, — Алгрин пнул Тома в колено.
— Ведь ты получил пропуск.
Том закрыл глаза:
— Согласен, Алгрин. Пропуск может послужить для целой группы. Я могу
провести еще шестерых, и мы должны отправиться в путь не позднее чем завтра.
— Он услышал, как Алгрин от удивления поперхнулся. — Потом будет поздно,
срок пропуска истекает.
Все это ему объяснил Капитан, когда Том попросил у него разрешения
посетить в выходной день более высокие страты.
— Неплохо, девчушка...
Сзади к Алгрину подтянулись приятели. Среди них был и Петио. Его
бледное лицо казалось более бледным, чем обычно. Рубашка Петио была
распахнута на груди, и что-то двигалось по его животу. Страх охватил Тома,
когда он увидел, что это нечто приобретает очертания бьющего крыльями
красного дракона.
— Это от твоего маленького друга, — Алгрин усмехнулся, и Петио
запахнул рубашку.
— Что...
Алгрин подошел к мальчикам и вытащил из гущи толпы за ухо маленького
Дарфредо:
— Ты объяснишь. А у нас есть дела и поинтереснее... Пошли, ребята.
Том подождал, пока Алгрин с приятелями исчез. Только тогда он
поинтересовался у Дарфредо:
— С тобой все в порядке?
— Ублюдки! — Дарфредо, всхлипывая, тер ухо. — Ничего, все нормально.
— Откуда это у него? Я имею в виду подвижную татуировку.
— Она предназначалась тебе, — Дарфредо фыркнул. — К воротам пришла
старая чжунгуо жэнь. Она спросила тебя. Петио назвался Томом Коркориганом, и
она сделала ему инъекцию фемтоцитов.
— Ужас!
Том был почти рад, что это сделал Петио. Кто бы захотел, чтобы по его
коже ползал фемтоавтомат?
— Это что-то вроде послания от Чжао-цзи, — Дарфредо снова фыркнул. --
Вот и все, что я знаю.
Чжао-цзи не выразил восторга относительно посещения Тома. Возможно, он
просто догадывался, что ему придется заплатить за это.
— Слушай, Дарфредо. Не попадайся Алгрину на глаза в течение нескольких
дней. Хорошо?
— Мог бы об этом и не говорить. Том смотрел, как Дарфредо убегает.
"Будь добрым, — подумал он. — Будь добрым, пока тебя не загонят в
тупик... Что это, стратегия или трусость?"
x x x
Их глазам открылся калейдоскоп красок: кремовые панели, инкрустации из
перламутра, обрамленные золотом. Искрящиеся фонтаны; танцующие серебристые
блики. Хрустальные птицы насвистывали сладкозвучные мелодии, взмывая вверх и
порхая в просторных залах с высокими потолками, где воздух был напоен
ароматом роз.
Чем выше семеро учеников поднимались, тем яснее видели все вокруг. Вот
в потолке растворился последний из шести люков, и оттуда спустились большие,
сверкающие начищенной латунью, эскалаторы. Юноши поднимались наверх, стоя на
движущихся эскалаторах, как будто были дворянами. Они стремились туда, где
повсюду царили свет и музыка.
— Красиво, — вздохнул Петио.
Неподалеку от них медленно кружилось на столе блюдо с необычными
плодами. Каждый плод состоял из двенадцати груш. Слуга в ливрее
поинтересовался, не хотели бы они попробовать чистый сок гриппла или спримы.
— Вряд ли, — с презрением объявил Алгрин. Его лицо исказила гримаса.
"Если бы я мог остаться здесь! — думал Том, глядя на вращающуюся
медную конструкцию, которая могла быть или левитирующей скульптурой, или
каким-то механизмом. — Но кто бы тогда позаботился о Парадоксе?"
Парадокс за это время превратился в тощего молодого кота. Это был
абсолютно белый горный кот, одинокое животное, приспособившееся к жизни в
туннеле. Однако каждый раз, когда Том приносил ему вместе с едой еще и
маленький мяч, он вновь становился игривым котенком.
— Смотрите! — Один из друзей Алгрина показал на смеющихся юношей в
бархатных рубашках и мягких шляпах.
Юноши играли, подкидывая ракетками волан. За ними наблюдали изящно
одетые девушки.
Том ничего не знал ни о родителях Чжао-цзи, ни о том, как приятель
попал в Школу для неимущих. Вероятно, его потеряли в одну из предыдущих
поездок, когда цирк мастера Пиня посетил нижнюю страту.
Над бассейном с прозрачной водой парил в воздухе золотой павильон. По
обе стороны бассейна располагались небольшие водопады, образуя сверкающие
арки. В воде мелькали темно-красные рыбки.
"Если бы я мог присоединиться к семье Чжао-цзи, — подумал Том. — Я бы
тоже мог путешествовать..."
На витрине кондитерской лавки лежал перевязанный ленточкой дракон,
сделанный из джантрасты. Лакомство стоило тридцать корон. Там, откуда пришел
Том, на такую сумму семья могла бы прокормиться в течение половины
стандартного года.
Мальчики прошли мимо странных рифленых колонн; мимо места, где звучала
сверхъестественная музыка; мимо нескольких парящих в воздухе павильонов с
высокими, облицованными панелями потолками. Они миновали несколько колоннад
и очутились на рыночной площади. Но этот рынок не имел ничего общего с
рынком из детских воспоминаний Тома.
На блестящих стойках висели выставленные для продажи левитоциклы. Под
стеклом на витрине были разложены ряды начищенных до блеска рапир и шпаг.
Любой желающий мог купить здесь инкрустированные драгоценными камнями
шахматы, платиновые подставки для глобусов с искусственной подсветкой или
тяжелые бархатные накидки, колышущиеся в потоках теплого воздуха.
Мимо стоек с одеждой проплыла стройная молодая женщина. Она поразила
юношей своей неземной красотой. Ее золотистые волосы прятались под
сверкающей сеткой, поверх платья цвета слоновой кости были наброшены тонкие,
развевающиеся при ходьбе шарфики. Следом за нею двигалась свита слуг в
черных и бежевых ливреях.
Красавица остановилась у прилавка, указала на что-то, затем отправилась
дальше, стремительно удаляясь, словно прекрасное видение из сна.
— Святая Судьба! — пробормотал Том.
За женщиной брел один из ее слуг. Он нес предмет, который она только
что купила, — тонкую мраморную пластину, похожую на столешницу. На плоском
камне танцевали крошечные статуэтки. Их голоса звенели, как серебряные
колокольчики.
Пока двигалась эта процессия, Том не мог от нее глаз отвести. И лишь
когда они ушли, осмотрелся.
Рядом находился только Петио. Алгрин и другие ушли.
Петио откинул волосы со лба.
— Наверно, тебя это не очень интересует, Том, — на гладком лице Петио
блуждала многозначительная улыбка, — но мы скоро снова увидим их.
x x x
— Всегда приятно, когда молодые люди интересуются местной системой
управления, — улыбнулась худенькая женщина, приглашая их войти.
Казалось, сделай она неловкое движение, и ее высокая прическа
рассыплется.
Том и Петио двинулись по прозрачной галерее вдоль совета общины, и у
Тома аж живот свело от страха. Представители совета и их помощники сидели в
расставленных полукругом креслах. Персональные дисплеи разворачивались и
кружились в воздухе, а в центре зала сияли огромные мозаики из изменяющихся
триконок: составляли план вопросов для обсуждения, намечали контекстуальные
области и подсчитывали число голосовавших в реальном времени.
— А теперь, — произнес один из спикеров, и его голос громко разнесся
над амфитеатром, — рассмотрим законопроект, разработанный мною по просьбе
мадам Карлкинто и других торговцев животными, позволяющий свободный полет
разных видов птиц в пределах обозначенного...
— Ура леди попугаев! — раздались крики откуда-то снизу.
Хор голосов тут же подхватил:
— Карр!
— Свободу попугаям!
— Карр-карр!
— Карр-карр!
Петио, покачав головой, показал на балкон, откуда глядела на спикера
старуха с длиннохвостым попугаем на плече.
— Да, политика — дело серьезное, — согласился Том. Хихикая, они
воспользовались ближайшим выходом.
Том облегченно вздохнул, когда его ноги вновь ступили на твердую
поверхность.
— Глупость какая-то, — с удивлением заметил Петио. — Настоящее
представление.
— Что?
— Я имею в виду совет. Все это — игра в политику. На самом деле у них
нет никакой реальной власти.
x x x
Узкие серебристые клинки мелькали в воздухе.
Ритм невидимых барабанов становился все быстрее. Трубы и струнные
инструменты звучали все громче, поднимаясь до крещендо.
Удары и звон от парирующих выпадов. Атакующие отпрыгивают назад,
отступая под встречным натиском противника, клинок скользит о клинок...
— О Судьба! — вздохнул Петио. — Они круче, чем родственники
Чжао-цзи.
"Они другие, — покачал головой Том. — И нисколько не лучше".
Как только музыка затихла, внизу, на покрытой бархатными коврами арене,
пары фехтовальщиков разошлись в разные стороны, поднимая и опуская в сложном
приветствии клинки. Толпа, собравшаяся вокруг помоста, громко аплодировала.
— Что здесь происходит? — спросил Петио у почтенной женщины, стоявшей
на балконе, неподалеку от мальчишек.
— У нас праздник, — женщина просияла. — Разве вы не слышали? Прошел
слух, что у нас в гостях леди с Первой страты.
Первая страта!..
Кровь прилила к голове Тома, зашумело в ушах. Самая высокая страта --
это место считалось едва ли ни легендой...
— Скорее всего она приехала за покупками, — продолжала женщина. --
Хотя для подарков по случаю Темного Дня еще рановато.
"А с другой стороны, — подумал Том, — я раньше считал, что Пилоты --
тоже легенда".
Хрустальная птица пролетела мимо балкона, когда вн...
