Джулиан Мэй. Узурпатор
страница №6
..., и их мысли слились в едином потоке неуклюжих извинений.Только у Клу на поверхности сознания читалось неподдельное огорчение по
поводу схода огромной рыбины.
Дети мятежников - всем им по двадцать с небольшим - были одеты как на
торжественный прием. Этой ночью на Безмятежном озере состоялась вечеринка,
в разгар которой и произошел успешный контакт с Фелицией. Хаген с Элаби
выглядели весьма элегантно в тропических костюмах; одетый в такой же
щегольской костюм Вон умудрялся тем не менее, как всегда, выглядеть
взъерошенным и нескладным. На темноволосой Джилиан было расписное парео
[одежда полинезийцев в виде прямоугольного куска ткани с флористической
росписью] из бумазеи. Платье Клу из ткани, светящейся подобно ее
ментальной ауре, слабо мерцало в лунном свете.
Обнаженный по пояс и босой человек, некогда бросивший вызов всей
Галактике, стоял против пятерки молодых людей, роняя капли воды на
натертую до блеска палубу.
- Вам было ведено никогда не появляться здесь во время хода тарпонов.
Хаген принялся возражать:
- Да черт с ней, с рыбой, папа! Мы нашли Фелицию!
Фраза оборвалась, и Хаген, вскрикнув, сжал голову руками, впервые
узрев истинный лик Аваддона. В теплом ночном воздухе разлился смрадный
запах рвоты, а в ментальном эфире возник отвратительный привкус ужаса. Но
тут Клу бросила против своего чудовищного отца все свои мягчительные
психопобуждающие силы.
Хаген пошатнулся и упал на руки Элаби и Вона. Рыболов ждал, снова
задернув сознание завесой. Благодаря заботам Клу Хаген постепенно перестал
давиться рвотой и всхлипывать. Весь испачканный блевотиной, он нащупал под
ногами опору, отстранился от остальных и встал, покачиваясь, на палубе.
- Папа... ты... должен... выслушать, - задыхаясь, проговорил он.
При виде такого упрямства Марк непроизвольно улыбнулся. Косо падающий
лунный свет подчеркивал легкую ямку на его подбородке, а тени делали его
кустистые брови похожими на крылья. С густых вьющихся волос, в последнее
время засеребрившихся наперекор его дару самоомоложения, все еще сочилась
влага. На выступающих скулах и тонком носу с изящно вырезанными ноздрями
поблескивали похожие на слезы капли соленой воды.
Марк отверг попытку Хагена представить информацию мысленно.
- Рассказывай, - потребовал он.
- Фелиция... Фелиция согласилась, чтобы мы прибыли в Европу и
встретились с ней. Мы пообещали, что поможем ей найти и уничтожить
психокорректора-тану, который ее пытал. Папа, ты должен нас отпустить!
Психоэнергетические тиски мягко встали на прежнее место и чуть-чуть
сжались, заставив молодого человека опасливо затаить дыхание. Он был
копией своего отца, однако копией не столь выразительной, без бычьей шеи
Марка и без глубоко запавших глаз. Как и его сестра, Хаген унаследовал от
умершей много лет назад Синдии Малдоуни золотисто-рыжие волосы и оголтелое
упрямство.
- Для нас это огромная удача! Фелиция поддается внушению, уверяю
тебя. Если удастся навязать ей какое-нибудь из твоих смирительных
устройств, то у нас с Элаби, Джилиан и Клу будет средство взнуздать ее!
Это опасно, потому что она разрешило отправиться к ней только пятерым. Но
если ты будешь через трансментальную связь давать нам тактические
наставления, я уверен, что мы сумеем обработать ее.
Ментальные клещи сжались. Хаген застонал и стиснул кулаки так, что
ногти впились в ладони. Он ощутил, как Клу привела в готовность
дренирующую силу психокоррекции, чтобы в случае необходимости оттянуть на
себя лавину боли.
- Значит, только пятерым, - повторил Марк.
- Она сказала, что к ней могут явиться только пятеро. Не знаю, правду
ли она говорила, что сможет обнаружить лишних, но рисковать не стоит.
- И к ней собираетесь отправиться ты, Клу, Элаби, Джилиан и Вон - он,
я полагаю, для трансментальной связи.
- Да.
В приветливой улыбке Марка появилось что-то леденящее душу.
- И что же вы станете делать с этим чудовищем, если вам удастся
покорить ее?
- С ее помощью мы добьемся господства в Европе! Надавим на Элизабет,
чтобы она подтянула нас до статуса магистров! Папа, мы не можем оставаться
здесь и гнить с твоими старцами, не можем и не будем. Мы все вымрем на
этом чертовом острове!
Мысленная удавка ослабла. Марк заговорил по-доброму:
- Этим летом я собирался привлечь тебя к работе по звездному поиску.
Из всего второго поколения ты обладаешь наилучшими потенциальными данными
- выносливостью в сочетании с широким спектром метафункций.
- Черт бы тебя побрал! - заорал Хаген Ремилард. - Неужели ты никогда
не признаешь, что там ничего нет? Плиоценовая галактика еще слишком
незрела для единения разумов! Вы обречены на одиночество, папа? И мы
вместе с вами тоже обречены на одиночество! А Элизабет - она Великий
Магистр, она наставник, который по крайней мере облегчит нам первые шаги к
Единству прямо здесь, на Земле.
Марк повернулся к дочери.
- Ты тоже считаешь, что избранный мною путь никуда не ведет?
Клу распахнула перед отцом сокровеннейшие глубины своего сознания:
"Да, папа. В галактике нет обладающей ментальным сродством
негуманоидной расы, которая вызволила бы нас из Изгнания. Все, что мы
имеем, все находится здесь".
- И ты поощряешь этот набег с похищением? Этот пиратский рейд?
Клу отвернулась, голос ее стал колким, а барьеры вновь водворились на
место.
- В Европе есть и другие люди. Люди, принадлежащие к нашей культуре,
которые сочувственно отнесутся к нашим целям. Потоп подточил основы
танусского общества, и не исключено, что без нашего вмешательства
фирвулаги приберут к рукам весь регион. А фирвулаги - активные
метапсихотики, папа. Не забывай об этом. Становление их менталитета
тормозилось до сих пор кровавыми обычаями, и из-за своих индивидуалистских
традиций они так и не научились согласовывать свои действия путем истинной
метагармонизации. Но их мировоззрение быстро меняется. Пускай даже всех
тану возглавит Эйкен Драм, все равно они слишком малочисленны по сравнению
с фирвулагами, чтобы верховенствовать. Но с нашей помощью люди и тану,
объединившись, легко смогут противостоять фирвулагам.
- И еще с помощью кое-какого оружия, которое ты припрятал, - добавил
Хаген.
- Помимо этого в Европе есть и еще кое-что, - сказал Марк.
Пятеро молодых людей уставились на него.
- Там находится выход темпоральной деформации. Врата времени. Ваша
истинная мечта - заново открыть их. Но уже с этой стороны. Вот основная
цель всего предприятия! Вы что, всерьез рассчитывали, что сможете скрыть
от меня правду?
Хаген почувствовал необычное облегчение.
- Ты, разумеется, прав, папа. Мы готовы на все, лишь бы получить то,
от чего ты за ненадобностью отказался... Теперь можешь убить меня, если
считаешь, что тем самым убедишь остальных уверовать в тебя. Только это не
поможет. И ты сам это знаешь.
Прежде чем Марк успел как-то отреагировать, Элаби Гатен оттолкнул
Хагена в сторону. Энергия его мысли вырвалась на свободу ослепительным
заревом, столь же неудержимым, сколь и неожиданным, и приостановила гнев
Аваддона ровно настолько, чтобы у того успело зародиться любопытство и по
лицу скользнула кривая улыбка понимания. В этот миг просветления Марк
осознал, что планы завоеваний, розысков Фелиции, замыслы насчет врат
времени - все придумано вовсе не Хагеном, а Элаби. Элаби Гатен - такой
скромник, такой умелец, такой мастер синтеза. Такая умница, и вот он стоит
- мозг нараспашку - и ждет прикосновения психокорректорского зонда Марка
(и ведь не дрогнет под его безжалостным острием). Элаби Гатен, имеющий
дерзость любить его дочь и управляющий, словно марионеткой, его сыном. В
мыслях молодого человека прочитывалось искреннее уважение к предводителю
мятежа операторов и сожаление о неосуществившейся великой мечте. Но была в
Элаби и решимость, столь же непреклонная, как и решимость самого Марка,
уверенность, что ему и его молодым сверстникам дано будет самим вершить
свою судьбу.
- Жаль, что я не обратил на тебя внимания раньше, - сказал Марк. - До
того, как все закостенело.
- В наших компьютерных архивах, сэр, - обратился к нему Элаби Гатен,
- в полном объеме сохранились данные Гудериана. Мы знаем технологические
параметры и производственные характеристики всех элементов устройства.
Если мы установим контроль над Европой, то получим доступ не только к
самим вратам времени, но и к исходному сырью, которое использовал
Гудериан, к редкоземельным элементам, ниобию и цезию, отсутствующим в
плиоценовой Северной Америке. Обосновавшись в Европе, мы смогли бы
привлечь к сотрудничеству технических специалистов Галактического
Содружества, еще уцелевших среди путешественников во времени. Я уверен,
что аппарат Гудериана удастся собрать, пусть это и потребует значительных
усилий и затрат времени.
Марк рассмеялся.
- Собрать аппарат - значит успешно задействовать двусторонние врата
времени. И вы хотите, чтобы я согласился на это? Агентам Содружества нет
дела до вас, детей. Но даже спустя двадцать семь лет они проявят живейший
интерес к моей персоне!
Мысли и голос Элаби зазвучали с самым утонченным тактом:
- После того как мы уйдем в Галактическое Содружество, мы сможем
сделать так, что обе части аппарата будут разрушены. Можно уничтожить и
сами выходы из туннеля времени. Ведь вам известно, что темпоральная
деформация порождается уникальной геологической аномалией, территориально
ограниченной небольшим участком в долине Роны. Если существенно изменить
геологическую структуру, врата времени закроются необратимо.
- Ты по-прежнему будешь находиться в безопасности, папа, - сказала
Клу, придвигаясь поближе к Элаби. - А мы... - Ее голос смолк, но мысль
завершила фразу: "Мы сможем отправиться домой".
- Вы могли бы сами проследить за уничтожением складки времени со
стороны плиоцена, сэр, - сказал Элаби.
Катер развернуло вокруг якорного троса. Начался прилив, и
поднимающаяся в эстуарий морская вода пересиливала медленное течение
Сувонны. Скоро тарпоны уйдут с нагульных участков на рифах залива и вновь
устремятся вверх по реке. Но Марк уже утратил интерес к огромным рыбинам.
Крах, постигший его за миг до победы, сыграл с ним злую шутку, оставив
после себя скрученное в тугой комок ощущение катарсиса. Марк потерпел
неудачу в борьбе со своим противником, но теперь это осталось в прошлом.
Начинать все заново было бы невыносимо.
Гатен трезво и рассудительно обрисовал свой проект.
- Нам понадобится два дня, чтобы подготовить все необходимое
снаряжение и оснастить кеч [двухмачтовое парусное судно] Джилиан, что
стоит в бухте Манцинелла. Само путешествие в Европу займет одиннадцать
дней. Фил говорит, что погодные условия над Атлантикой великолепные.
Встречного ветра, мешающего нам, не будет. Вон будет держать вас в курсе
всех наших передвижений. Когда мы встретимся с Фелицией, вы сможете давать
нам подробные инструкции о том, как надлежит действовать.
- Можете отправляться, но без Хагена, - сказал Марк.
- Нет, папа! - выкрикнул его сын.
Глаза Аваддона под разлетающимися бровями полыхнули огнем.
- Эта авантюра крайне опасна, более того - безрассудна. Вы сильно
недооцениваете Фелицию. А я знаю ее очень хорошо, потому что именно я
выковал цепь метагармонизации, связавшую нас всех воедино. Ваш план
обуздать ее с помощью смирительного устройства нереален. Никакие
устройства ее не сдержат, как не сдержали бы они меня!.. Вам придется
действовать хитростью и, используя ее помешательство, принудить саму
наложить на себя оковы.
Марк мысленно обратился к Клу:
"Мастерства психокорректора у тебя достанет сполна, оно фактически
равно моему. Не уверен только, достанет ли у тебя отваги".
"Ради такой цели, папа, я готова на все", - откликнулась Клу.
"Знаю".
Мысли Марка помрачнели и окрасились скорбью. Ему придется отпустить
дочь, даже если эта опасная затея приведет к ее гибели. Он не отваживался
рисковать, не мог позволить ей повторить путь Синдии. Дочь была для него
потеряна. Но сын...
- Почему я должен оставаться здесь? - запальчиво спросил Хаген.
- На тот случай, если остальных постигнет неудача. Мне нужно иметь
преемника для звездных поисков.
Молодой человек взъярился:
- Ты старый дурак! Сколько можно жить в мире грез? Будь я проклят,
если соглашусь провести остаток жизни закованным в это долбаное
снаряжение, охотясь за тем, чего не существует!
Остальные четверо молодых отпрянули, охваченные ужасом. Последовала
нестерпимо яркая вспышка, сопровождаемая порывом раскаленного воздуха.
Тело Хагена заколыхалось, сплавляясь в сияющий светоч. Его крики
становились все громче, все тоньше, затем перешли в хриплый ритмичный
свист. Нечто огромное и серебристое, полыхающее внутри кокона из
астрального пламени, с невообразимым всплеском перевалилось через корму
катера.
Марк сказал Элаби:
- Вместо Хагена возьмешь с собой в Европу Оуэна Бланшара. Во время
Мятежа он был моим лучшим психоиндуктором, и на него ляжет ответственность
за дублирующую трансментальную связь в том случае, если с Воном что-нибудь
случится. Оуэн будет моим личным представителем и проследит, чтобы я
получал точные отчеты о ваших действиях.
- Но, сэр... ведь он так немощен, - начал было Элаби.
- Значит, будете относиться к нему с повышенной заботой! - прогремел
Марк. - Бланшар отправится с вами.
- Слушаюсь, сэр.
Разум Клу источал слезы.
"Папа, бедный Хаген..."
В руке у Марка неожиданно появился снятый с удилища рыболовный крючок
со свисающей с него искусственной мушкой. Из сердцевины образования из
сероватых прожилок и алых перышек поблескивало стальное острие.
- О нем не беспокойся. Я решил не дожидаться лета, а начать его
подготовку прямо с сегодняшней ночи.
У поверхности черной воды перекатывался тарпон, заглатывая воздух и
обволакивая себя облачком сверкающих пузырьков. Чешуя рыбины жутковато
светилась. Марк Ремилард окинул животное удовлетворенным взглядом.
Перебравшись через транец, он полез обратно в свой ялик.
- Уверен, что Хаген утихомирится и охотно возьмется за обучение.
После того, как немного посидит на крючке.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЕЛИКАЯ ЛЮБОВЬ
1
Сразу же после потопа властелин Луговой горы Суголл добился
избирательных прав для своих подданных - изгоев и уродов ревунов. Прошло
уже несколько столетий с тех пор, как мутанты-ревуны откололись от племени
фирвулагов, и вот теперь вновь присягнули трону Высокой Цитадели и
проголосовали за избрание новых монархов - Шарна и Айфы. Суголл примкнул и
к союзу фирвулагов с первобытными, заключенному покойной мадам Гудериан с
покойным королем Йочи IV, и к перемирию между тану и фирвулагами,
объявленному узурпатором власти Эйкеном Драмом.
Из-за изолированного положения Луговой горы Суголл не знал, что
фирвулаги в течение зимы то и дело нарушали условия перемирия, нападая на
города тану и поселения первобытных, взваливая вину на ренегатов ревунов.
Впрочем, короля Шарна и королеву Айфу не больно-то волновала судьба вновь
обретенных подданных, пока на исходе января в Высокую Цитадель не
поступило следующее послание:
ИХ КОРОЛЕВСКИМ ВЕЛИЧЕСТВАМ ОТ СУГОЛЛА,
АЙФЕ И ШАРНУ-МЕСУ, Властелина Луговой горы,
Полновластным Властелинам предводителя ревунов и
Высот и Глубин, вашего верного вассала
Монархам Адской Бесконечности,
Отцу и Матери Всех Фирвулагов,
Незыблемым Стражам
Всем Известного Мира
Выражая искренние поздравления по поводу вашего избрания, льщу себя
надеждой, что Ваши Величества разделят со мной радость моего
бракосочетания с леди Катлинель Темноглазой, принадлежавшей до недавних
пор к Гильдии Творцов и Высокому Столу тану. За ее благосклонное согласие
стать моей супругой я неустанно возношу благодарственные молитвы
всемилостивой богине Тэ.
Имею честь уведомить Ваши Величества о весьма знаменательном проекте,
к коему в течение многих месяцев было приковано все мое внимание.
Незадолго до минувшей Великой Битвы ко мне явилась экспедиция людей и,
вручив мандат вашего светлой памяти предшественника Йочи IV, просила
указать дорогу к легендарной Могиле Корабля. От ученого-антрополога,
входившего в состав экспедиции, мы получили некую жизненно важную для всех
нас информацию.
А именно: основная область нашего расселения - пещеры и гроты в
недрах Луговой горы - находится в непосредственной близости от
радиоактивных минералов, которые за много веков оказали на протоплазму
моего народа губительное воздействие, неминуемо сказавшееся в последующих
поколениях и хорошо всем известное.
Гипотезу антрополога впоследствии подтвердил другой ученый - лорд
Грег-Даннет, в прошлом Грегори Прентис Браун, главный генетик, занимавший
авторитетное положение в медицинских кругах Галактического Содружества и
канувшей в вечность Мюрии, а ныне почетный гражданин Луговой горы, первый
специалист подобного профиля в Многоцветной Земле.
На протяжении минувшего месяца Грег-Даннет со всей тщательностью
исследовал моих подданных с целью найти выход из создавшегося положения, и
мне радостно сообщить Вашим Королевским Величествам о том, что он нашел
пути к спасению нашего несчастного, ущербного народа. Кое-кто из моих
сограждан сможет обрести относительно нормальный вид в целительной Коже
тану, если соответствующие специалисты из числа наших извечных врагов
согласятся сотрудничать с нами. Прочим же мутантам остается уповать на
будущее, дабы увидеть исчезновение губительных факторов в еще не рожденном
поколении. Замечу, что оздоровительная программа с вашего благосклонного
соизволения может быть введена в действие безотлагательно.
Первым делом лорд Грег-Даннет рекомендует нам переселиться с Луговой
горы в места, не зараженные радиоактивностью. Мы приняли решение с
окончанием сезона дождей оставить наши земли и явиться в Высокую Цитадель
как верноподданные фирвулаги, согласные занять те участки, которые вы
милостиво отведете нам для обитания.
В качестве дальнейших оздоровительных мер лорд Грег-Даннет советует
пополнить наш иссякающий генофонд за счет притока свежей наследственной
плазмы здоровых фирвулагов, ибо это могло бы заменить более сложные
генетические операции, требующие вмешательства опытных специалистов.
Заверяю вас, что мой народ готов отказаться от старинной вражды, которая
веками препятствовала общественным и половым контактам между нами и нашими
нормальными братьями и сестрами.
В преддверии праздника Великой Любви я намерен представить ко двору
целую плеяду дев из лучших семейств, с тем чтобы они по традиции вошли
невестами в дома ваших доблестных парней. Разумеется, эти девицы примут
самые соблазнительные иллюзорные обличья и принесут в приданое будущим
мужьям несметные богатства из недр Луговой горы. В знак нашей
признательности маленькому народу за счастье воссоединения мы обязуемся
взять на себя все расходы по устройству брачных торжеств в стане
фирвулагов.
Рассчитываем быть в Высокой Цитадели примерно через пятнадцать дней
после весеннего равноденствия. До того времени вы, без сомнения, успеете
подобрать нам подходящий для заселения район и распределить наших невест
по семьям их избранников.
Остаюсь преданным слугой Ваших Величеств
Суголл.
- Ну и наглец! - Шарн в сердцах опустил на стол могучий кулак.
Амбарные книги, чернильница, диктофон двадцать второго века и любимый
кубок короля, сделанный из черепа лорда Велтейна, пустились в пляс на
полированной дубовой столешнице.
- Позвать сюда ихнего курьера, черт его дери! Уж я этому ублюдку
Суголлу такой ответ сочиню, чтоб его перекорежило от рогатой башки до пят!
К нам он, видите ли, пожалует! И невест своих поганых приведет! Не хватало
нам только нашествия паралитиков!
- Он вроде бы очень богат, - задумчиво произнесла Айфа. Она сидела за
отдельным столом, примыкающим к столу супруга, и покусывала остренькими
зубками серебряную паркеровскую ручку.
В кабинете было светло, тепло и уютно. И не скажешь, что расположен
он в пещере, затерянной среди туманных Вогезов. Медная жаровня, устроенная
внутри просторной изразцовой печи, по форме напоминающей репу, могла бы
обогреть десяток таких помещений. На буфете стояли остатки королевского
обеда, затребованного сегодня в кабинет. Стены были увешаны искусно
подобранными по цвету знаменами и оружием тану - трофеями недавней Великой
Битвы. На столах-близнецах стояли толстые свечи с трехжильными фитилями.
- Сукин сын думает, что его дело в шляпе! - возмущался Шарн. -
Привык, что бедняга Йочи во всем ему потакал. Но теперь я - король, и со
мной эти номера не пройдут.
- Не с тобой, а с нами, - возразила рыжегривая красотка-воительница.
- Между прочим, письмо довольно интересное. - Силой взгляда она подняла
брошенный на пол листок. - Хм, об этом переселении стоит подумать!
- Нет для них места в Высокой Цитадели! - отрезал Шарн. - Ведь их
там, поди, тыщ семь-восемь, не меньше. Пускай в Альпы чешут, или в
Фаморель, или в Пустынные пещеры, или в Конейн. Да простит меня Тэ, у нас
и без них забот по горло. Чего доброго, станут мне диктовать свою волю.
- Нионель. - Королева Айфа пробежала глазами письмо и улыбнулась. -
Вот куда мы их наладим.
Шарн, собиравшийся было разразиться новой гневной тирадой, закрыл
рот, его брови изумленно взлетели вверх. Надо же, сообразила! Он
восхищенно глянул на жену.
- Точно! Нионель! Пока они там все обустроят - не один год будут при
деле. В Нионели можно и Великую Любовь отметить, а потом, осенью...
- Новые игры! Наконец-то на нашем Золотом поле.
Они мысленно обнялись, радуясь такому удачному решению. Суголл и его
орда наверняка богаты и очень помогут фирвулагам, если согласятся заселить
город-призрак Нионель близ Парижского бассейна. В окрестностях Нионели
находилось ритуальное поле битвы маленького народа, которое уже сорок лет
не использовалось ввиду того, что во всех Великих Битвах побеждали тану.
- Где ж нам еще проводить игры! - ликовал Шарн. - Хотя золотой
петушок в последний миг и вырвал у нас победу, но в этом году им новое
поле ни за что не подготовить. А Серебристо-Белая равнина метров на
пятьдесят залита соленой водой.
- Думаю, Эйкен согласится, надо только дипломатичный подход найти.
Пообещаем ему новый трофей взамен утерянного Меча, как задумали... Голову
на отсечение даю, дело у нас выгорит.
- Одно меня гложет, Айфи... эти чертовы невесты.
Айфа снова задумалась.
- Ну почему... У них может быть вполне презентабельный вид.
Иллюзионисты они великие, а приданое - не последняя вещь. Да и сколько их
там будет, этих невест - штук двадцать-тридцать в худшем случае. Вспомни,
что докладывала об их численности Фитхарну мадам Гудериан. Уж как-нибудь
найдем десятка три семейств, которые желают поправить свое материальное
положение выгодным браком.
- М-да, - размышлял король, - это и вправду может сработать. Почти
наверняка. Нам не с руки настраивать против себя выскочку Суголла. Мало
того, что гражданской войны тогда не миновать, так еще не забывай - только
он знает дорогу к Могиле Корабля. А это нам очень даже скоро пригодится.
ОТ ШАРНА И АЙФЫ,
ВЕРХОВНОГО ВЛАСТИТЕЛЯ И
ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИТЕЛЬНИЦЫ
МНОГОЦВЕТНОЙ ЗЕМЛИ
Приветствуем тебя, Властелин Луговой горы, наш любимый и верный
вассал!
С великой радостью и надеждой узнали мы о твоей женитьбе и твоих
чаяниях восстановить генетическую целостность.
Добро пожаловать в Высокую Цитадель! Мы уже подыскали для вас
идеальное местечко и по вашем прибытии сообщим тебе его координаты.
Принять в наше лоно, несомненно, прекраснейших дочерей твоего народа
на празднике Великой Любви - большая честь для нас. Эту перспективу мы
также обговорим в деталях при встрече.
Посылаем наши искренние пожелания счастья и плодовитости будущим
новобрачным, вечную любовь и радость всем ревунам, а тебе и твоей
светлейшей супруге леди Катлинель наши поздравления и вещественные знаки
монаршей благосклонности, кои могут оказаться весьма полезными во время
путешествия, доведись вам встретить ядовитых гиен или диких собак, что
кишмя кишат в долинах Рейна. Перед употреблением внимательно прочитайте
инструкцию.
Обращаем твое внимание на принятое нами более простое обращение:
АЙФА, ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТИТЕЛЬНИЦА.
ШАРН-МЕС, ВЕРХОВНЫЙ ВЛАСТИТЕЛЬ.
Приложение: Три ружья на солнечных батарейках марки "Гускварна IV-Г".
Получив удовлетворительный ответ с трона фирвулагов, Суголл немедля
созвал своих подданных-чудовищ. Шарн и Айфа глубоко заблуждались, полагая,
что в Высокую Цитадель пожалуют лишь мутанты Фельдберга. Обнадеживающие
прогнозы Грега-Даннета докатились и до других поселений ревунов,
давным-давно переселившихся подальше от радиоактивных подземных пещер.
Быстро собрав пожитки, несчастные уроды снимались с насиженных мест в
сердце Фенноскандии, где зимние ночи долги и теплы под вечно пасмурным
небом, и тянулись на юг через Янтарные озера; толпы ревунов стекались с
далекого Швабского и Франконского Альба, с богатых разнообразными
минералами Эрцегебирге, из неведомой Богемии. И все несли с собой немало
добытых драгоценных камней и металлов, коими щедро - в пародии на
великолепие - украшали свои обезображенные тела. Нищим и убогим мутантам
Герсиньянского леса, что к западу от Рейна, предложить было особо нечего,
но и они, откликнувшись на призыв Суголла, проделали трудный путь через
Вогезы к подземным деревням Шварцвальда, где сердобольная Катлинель всех
устроила, накормила и обогрела в верхних сухих пещерах. Все, кроме совсем
уж немощных, направились добывать провизию в дорогу и строить лодки, дабы
во всеоружии встретить тот день, когда небесные светила возвестят приход
плиоценовой весны.
И вот окончились дожди обыкновенные, посыпали звездные, вода в
подземных реках Фельдберга вошла в берега, снизилась до судоходного
уровня. У ревунов все было готово к великому исходу.
Спустя десять дней после равноденствия мутанты стройными рядами
двинулись к наводящему ужас стволу под названием Шахта Алики. Вслед за
краткой молитвой, которую Суголл вознес богине Тэ, подъемный механизм
пронзительно заскрипел, и огромные клети, перевозящие путешественников с
зажженными факелами, устремились вниз. Особи мужского и женского пола,
гермафродиты и бесполые, старые и малые, умопомрачительно изуродованные и
почти нормальные ревуны с прощальным пением и улюлюканьем, подобно адскому
хору, выплыли из недр Луговой горы.
Выйдя из лифта, они выстроились в одну шеренгу и, перешагивая через
темные гранаты, желтые и розовые бериллы, зеленые турмалины, лежавшие под
ногами в роскошном небрежении, по естественным расщелинам и трещинам
спустились еще глубже, в гранитные россыпи Фельдберга, где факелы дымились
в промозглой сырости и шипели от падающих сверху капель, а от стен эхом
отдавалась жуткая песня ревунов.
Наконец все добрались до подземной пристани на берегу озера, черного,
словно пласт оникса. Пристань была недавно вновь отстроена, освещена
светильниками, наполненными кипящим маслом; на пристани их ожидала
флотилия прочных лодок, и в каждой стоял наготове монстр-кормчий,
вооруженный шестом для измерения мелей. Высоко подняв факелы, не прерывая
пения, ревуны вошли в лодки. Богато украшенная лодка Суголла была
флагманом. Вскоре плавучее факельное шествие растянулось по черной воде
насколько хватал глаз.
Мало кто из ревунов когда-либо пускался в столь дальний путь. Вся
толща Фельдберга изрезана водяными пещерами, в которых бурлили черные
водопады и текли сложно разветвляющиеся ручьи. Верхние уровни пещер, равно
как и подземные притоки Истрола и Райской реки, хорошо изучены, но лишь
самые заядлые путешественники отваживались пускаться вплавь по черному
озеру, да и то в стародавние времена. Вот почему в народе не осталось даже
смутных воспоминаний о том, что лежит за ониксовой гладью.
Единственным ориентиром было ясновидение Катлинели, но под землей и
оно ослабло. Флотилия углубилась в довольно широкий естественный туннель,
правда, с низким потолком. Колеблющиеся отблески факелов скользили по
пропитанным влагой минеральным образованиям. Эхо песни стало таким гулким,
что ревуны испуганно притихли. Чтобы немного их подбодрить, Катлинель
распахнула свой ум и стала рассказывать истории из жизни тану и
фирвулагов, кульминацией которых были эпизоды недавней Великой Битвы и
потопа, поведанные ей по телепатическому каналу уцелевшими членами Гильдии
Творцов.
Через пять часов сделали привал. После отдыха и обильной трапезы
путешествие возобновилось с новой командой лоцманов. Теперь
массовиком-затейником выступал Грег-Даннет: он прочел многочасовую
телепатическую лекцию о мутагенных эффектах повышенной радиации и
биоинженерных способах восстановления хромосом. Факелы один за другим
гасли, пассажиры засыпали, и вскоре со всех сторон доносились лишь плеск
воды, хлюпанье шестов и приглушенное посапывание детей.
Суголл и Катлинель уселись рядышком на корме, а Грег-Даннет прикорнул
позади них на кожаном матрасе. Повелитель и повелительница ущербного
народа, пытаясь вселить друг в друга надежду и умерить страхи, смеялись
над тем, как отнесутся король Шарн и королева Айфа к приготовленному им
сюрпризу. Они-то небось ждут не больше семисот жителей Луговой горы, а к
ним пожалует девять тысяч чудовищ-переселенцев. Из них ни много ни мало
тысяча двести пятьдесят шесть - девицы на выданье.
Прошло чуть меньше суток с тех пор, как путешественники переплыли
черное озеро, и те, кто бодрствовал, вдруг ощутили в дуновении воздуха не
просто стерильный холод, а новые запахи перегноя и водорослей. Спящие
зашевелились и навострили уши, дети начали перешептываться. Недоуменный
рев перелетел из конца в конец флотилии. Наконец Катлинель внутренним
зрением определила, что река выходит на поверхность.
Впереди развиднелось. Лоцманы схватились за шесты, и лодки во всю
прыть устремились к последней излучине. Тонкая завеса ветвей прикрывала
зев пещеры. Катлинель встала, прижала пальцы к золотому торквесу и
невидимым психоэнергетическим лезвием обрубила сучья, так что те разом
попадали в воду. Из основания огромной, заросшей лесом скалы лодки
вырвались на простор посеребренной лунным светом равнины. По обоим берегам
раскинулись одетые росистой травой луга. Близ реки виднелись рощи
веерообразных пальм и заросли плакучей ивы.
Ревуны, поняв, что теперь их уродство уже не скрыто пещерным мраком,
начали поспешно его маскировать. Рогатое, хохлатое чудовище, что сидело
подле Катлинели на протяжении всего путешествия, превратилось в не
уступавшего красотой самим тану высокого гуманоида в усыпанной
драгоценными камнями охотничьей куртке и островерхом шлеме с небольшим
венцом.
- Ты видишь, куда ведет река? - спросил жену Суголл.
Катлинель сосредоточилась; теперь ее метафункции позволяли видеть в
радиусе нескольких десятков километров.
- Там, внизу, очень широкая река. Она вытекает из огромного озера в
Гельветидах. Чуть дальше от места слияния с нашей рекой она поворачивает
под прямым углом и течет на север. - Катлинель нарисовала картину перед
мысленным взором Грега-Даннета.
- Так это же Рейн! - обрадовался Чокнутый Грегги. - Аккурат как мы
рассчитывали. Теперь поплывем по течению до пристани в Высокой Цитадели.
- И долго нам еще плыть? - спросил Суголл.
Катлинель наморщила лоб.
- Менее суток. Течение тут быстрое, ведь река бежит с Альп. Можно
пристать к берегу и отдохнуть до утра. На заливных лугах хищники не
водятся, во всяком случае я не чувствую поблизости признаков жизни.
- А если и подкрадется какая тварь, - подхватил Грегги, - мы ее живо
уложим с помощью подарков Шарна и Айфы. Догадываетесь, откуда эта
контрабанда? Ни для кого не секрет, что путешественники во времени тайком
провозили оружие и прочее запрещенное барахло, но мы, привилегированные
люди, полагали, что тану его уничтожают, а они им, оказывается,
спекулировали, хи-хи! Ох, давно мечтаю пригвоздить какого-нибудь
саблезубого... Десятитонная клыкастая туша - у моих ног!.. В Мюрии меня
никогда не пускали на охоту, - добавил он со вздохом. - Говорили, что
боятся за мою жизнь, так как я незаменим.
- Это правда, Грегги, - улыбнулся Суголл, глядя сверху вниз на
щеголеватого генетика и не переставая отдавать телепатические команды о
высадке на берег. - Ты незаменим. Но я тебе обещаю: мы с тобой непременно
затравим какую-нибудь крупную дичь. Только, чур, не ходить в одиночку!
Потеря такого специалиста была бы для нас полной катастрофой.
Старикашка принялся его разуверять. Потом обвел взглядом флотилию и
пассажиров, высыпающих на берег.
- По-моему, они просто великолепны в своих иллюзорных образах. А вы с
Кэт - замечательно красивая пара!
Повелитель ревунов нахмурился.
- И ты не можешь распознать наших чудовищных обличий?
- Ни тени!
- Будем надеяться, что наши маски окажутся столь же непроницаемыми
для повелителей фирвулагов. И для женихов на празднике Великой Любви.
- Девять тысяч! - прохрипел Шарн. - О Богиня!
- Бакенщики их дважды пересчитали, вельможный, - ответил Фитхарн. -
Девиц больше тыщи. Все в красных сапожках, венках, лентах, а рубинов, да
сапфиров, да опалов где только не понатыкано.
- Ну и как они выглядят? - угрюмо спросила Айфа.
Фитхарн замялся. Поджал губы, прищурился, почесал в затылке и снова
надвинул на голову островерхую шляпу.
- Ну? - не отставала воительница. - Чего молчишь?
- Ежели в темной спальне. Ваше Величество, да глаза налить как
следует...
- Неужто такие уроды? - взревел король.
- Маски-то у них распрекрасные, святая невинность, но, боюсь,
настоящего фирвулага им нипочем не обмануть.
- Мы не можем их здесь принимать, - заявила Айфа. - Будет бунт.
- Это в лучшем случае, - вздохнул Шарн.
- Хотите моего совета? - откликнулся Фитхарн. - Надо их спровадить
прежде, чем они доберутся до Высокой Цитадели. Встретить их на дороге,
устроить пикник - много музыки, выпивки, группа приветствия из нашей самой
надежной знати - только чтобы ни у кого неженатых сыновей не было.
Задурите этим чучелам мозги, как выражался мой старый друг вождь Бурке.
Скажите, что путь до Высокой Цитадели трудный и вы, мол, не хотите их
утомлять. К тому же все дворцовые сортиры, как на грех, вышли из строя. А
им, ревунам, еще топать и топать - до самой Нионели, через Бельфорскую
впадину.
- Поговорим с ними о новом городе, - перебила Айфа. - Покажем
умственное кино! Пообещаем скидки на стройматериалы. Дадим вьючных
животных и резвых скакунов, чтобы облегчить им путешествие.
- Как?! Отдать моих иноходцев и элладотериев? - простонал король.
- Еще наворуешь, - отрезала жена. - Для такого дела не жалко. Чем
быстрее уроды уберутся из Вогезов, тем лучше.
Шарн беспомощно покрутил головой.
- Но это же не решение проблемы. До мая продержим наш народ в
неведении, а дальше что? Мы ведь уже дали согласие провести праздник за
счет ревунов.
- Придумаем что-нибудь, - успокоила его Айфа. - К тому же нас с тобой
здесь не будет. Или забыл? Мы обещали провести Великую Любовь в Гории с
Эйкеном Драмом, Мерси-Розмар и всем уцелевшим цветом и рыцарством тану.
- Благодарение Тэ за маленькие радости. Там нам не о чем будет
печалиться, кроме как о том, чтобы кто-нибудь не пристукнул.
- Ну так что? - спросил Фитхарн. - Распорядиться насчет пикника?
- Валяй, - кивнул Шарн. - Это ты хорошо удумал, Деревянная Нога.
Назначаю тебя церемониймейстером. - Обряжайся в лучшие одежды, доставай из
сундука золотую ногу, оправленную в рубины. Будем пудрить мозги этой армии
страшилищ, пока у них голова кругом не пойдет. Они не должны заподозрить
подвоха... Как думаешь, принесли они с собой свои сокровища?
- Бакенщики докладывают, что лодки ревунов переполнены сундуками и
мешками.
Айфа удовлетворенно вздохнула.
- Ну, тогда все как-нибудь образуется.
Торжественная встреча состоялась в устье реки Онион, к югу от Высокой
Цитадели, в прелестном уголке, где соловьи пели в густой листве и деревья
роняли цвет, как в идиллической пасторали. Король и королева фирвулагов со
свитой из самых проверенных придворных, почетным караулом воителей и
воительниц и почти всем штатом королевских кухонь закатили такой пир,
каких наивные ревуны в глаза не видывали.
Отяжелев от пищи, вина и психоактивных паров, переселенцы охотно
согласились отправиться в Нионель. Монарший дар: четыреста иноходцев в
полной сбруе и вдвое больше элладотериев с повозками, а также стадо
недавно прирученных маленьких гиппарионов - для разведения породы - был
принят оболваненными монстрами с изъявлением восторженной благодарности.
После тщательно разыгранных протестов Шарн и Айфа соблаговолили принять
двойной вес всего стада в драгоценных камнях - в качестве частичного
погашения налогов, которые нация ревунов задолжала трону за прошедшие
восемьсот пятьдесят шесть лет.
Вопрос о вводе невест в благородные дома фирвулагов был деликатно
замят. Этот обычай, объяснили Суголлу, в среде нормальных фирвулагов давно
не соблюдается, и было бы странно его теперь восстанавливать. Король и
королева в один голос заверили властелина ревунов, что невесты будут
чувствовать себя гораздо счастливее (и полезнее) со своими семействами в
Нионели. Там они не только примут наравне со всеми участие в
восстановительных работах, но и собственноручно уберут брачные покои,
чтобы разделить их со своими будущими супругами. На празднике Великой
Любви юные ревунши совершат брачные ритуалы вместе с девицами из стана
фирвулагов, и юноши будут спариваться с девушками на основе взаимного
выбора. Притом королева Айфа высказала опасения, что невесты-мутантки
окажутся в несколько невыгодном положении, ведь их число непропорционально
велико, однако она лично разошлет пригласительные билеты в самые
отдаленные уголки своих владений "диким" фирвулагам, лишь формально
подчиняющимся трону, и тем самым обеспечит дополнительный приток женихов.
Но ежели какая-нибудь из пришлых красавиц в нынешнем году останется
невостребованной, ее непременно "подцепят" на будущий год, как только слух
об очаровании и богатом приданом дочерей ревунов разнесется по всей
Многоцветной Земле.
На этой милой ноте королевский кортеж отбыл. Суголл, сбросив с плеч
бремя тревог и страхов, удалился в свой парчовый шатер, дабы отдохнуть от
тягостного двухдневного путешествия. А счастливые мутанты захрапели на той
же поляне, где пировали, и приняли во сне свои естественные обличья.
Не спали только Грег-Даннет и Катлинель. Когда зашла луна и погасли
костры, полукровка-повелительница и юркий генетик во фраке взяли фонари и
пошли дозором по поляне - убедиться, все ли ревуны в добром здравии.
Скопище гротескно деформированных тел, одетых с неуместной роскошью,
расположилось в Дантовом беспорядке на примятой траве. Повсюду валялись
пустые фляги и грязная посуда.
Грег-Даннет нарушил молчание:
- Ты так ничего и не сказала Суголлу?
- Язык не повернулся. Он столько пережил за эту зиму - а тут еще
путешествие, все время на нервах. Он боялся, что Шарн запихнет нас в
какое-нибудь захолустье вроде Альбиона. Нионель по сравнению с ним кажется
ему раем. Нет уж, пусть немного придет в себя, прежде чем узнает плохие
новости. И смотри, Грегги, ни полслова, иначе я на тебя рассержусь.
- Не бойся, буду нем как рыба! - Генетик затряс своей обезьяньей
головкой. - Король с королевой и челядью очень мило все обставили, но,
бродя в толпе, я поймал много всполошенных мыслей. А ты, моя дорогая, с
твоими возможностями наверняка сразу поняла, где собака зарыта.
- Этого следовало ожидать, - ответила Катлинель. - Ревунов никогда не
вводит в заблуждение иллюзорный вид друг друга, а ведь они с фирвулагами
принадлежат к одной и той же метапсихической модели.
Грег-Даннет удрученно вздохнул.
- Да, только для людей и тану, не обладающих даром ясновидения, маски
останутся герметичными. Бедные маленькие дурнушки! Впрочем, слияние
генофондов было лишь частью нашего евгенического плана. У нас есть еще
генная инженерия и Кожа.
- Да, но какой позор их ждет на празднике Великой Любви! Кто знает,
как это на них отразится! Ох, Грегги, вот несчастье-то!
Она умолкла и высоко подняла фонарь. Под ивой расположились три
маленьких страшилища: ножки-тростиночки переплетены, карликовые мордочки
застыли в блаженном покое. На всех юбочки, расшитые драгоценными камнями,
венки, красные сапожки.
2
Сидя на большом дереве, одиноко росшем посреди цветущей саванны,
ворон внимательно следил за тем, как пара саблезубых кошек подстерегает
добычу. Неподалеку беззаботно паслась стайка золотистых лиророгих газелей,
и внезапно саблезубый самец напал на них из высокой травы. Они бросились
врассыпную, но дорогу им преградила лежавшая в засаде самка. Почти
небрежно она взрезала горло газели своими десятисантиметровыми клыками. Ее
партнер был тут как тут и вожделенно облизывался.
В сердце ворона вспыхнула извечная жажда крови. Перед его
принудительным напором кошки отступили, шипя выгнули спины, но ворон, не
обращая на них внимания, нацелил клюв - острый эбонитовый кинжал - в
огромный черный глаз газели. Животное перестало биться, отказавшись от
борьбы. Ворон напился водянистой слизи, потом крови.
Но не почувствовал облегчения. Прежде все было иначе.
Он вспорхнул обратно на ветку и стал покачиваться там, отупелый,
несчастный, глядя, как свирепые кошки возобновили свою трапезу. Ну
никакого удовольствия! Почему он не чувствует прилива горячей энергии, как
бывало раньше, когда ему удавалось утвердить свою власть над жертвой?
Почему нет былого восторга даже при проникновении взглядом в земную
твердь?
Это его вина.
Солнце расползалось вширь, словно кровавый омут. Ворон уцепился за
ветку, чувствуя, что мозг его туманится, а кишки пухнут. Наконец он
выблевал темную слизь, затем, внезапно обессилев, выпустил ветку и,
поскольку крылья не держали его, тяжело плюхнулся на землю, прямо в лужицу
мерзкой блевотины.
И тут у нее возникло знакомое ощущение, будто ее колесуют, руки и
ноги в колодках, а палач, зверея, концентрирует боль, которая вливается во
все отверстия ее тела. Колесо вращается, глубже и глубже погружая ее в чан
с нечистотами. Хотя во рту у нее распорка, она закрывает глотку вспухшим
языком, чтоб не захлебнуться, а подавленный крик разрывает легкие. И едва
симфония боли достигает апофеоза, палач применяет еще более изощренную
пытку: сажает ее на кол. Солнечная вспышка. Поворот колеса в воздухе.
Освобождение. Страх, смешанный с экстазом, отступает, остаются унижение и
позор.
"Хватит, довольно, - молит мучителя ее ум. - Нет..."
"Что, не хватит?"
Он заботливо счищает с нее скверну, смеется; его прекрасное лицо
проглядывает сквозь кровавую пелену тумана; то и дело он осыпает поцелуями
ее неподатливое тело (и это страшнее всего, потому что она готова
разрыдаться от любви, от ненависти, от ужаса и полнейшего отупения).
"Кричи, - уговаривает он ее. - Проклинай меня, это станет твоим
избавлением". Но она не произносит ни звука, закрывает глаза, чтобы не
видеть его, и ум, чтобы не знать, что будет дальше, - теплые, нежные
струйки на щеках.
"Тебе нравится. Ты получаешь удовольствие, потому что в этом твоя
суть, из этого тебя сотворили..."
"Хватит, не хватит. Пусть я умру, лишь бы не видеть, не чувствовать.
- Агония разума. Очищающая боль сжигает мозг, яростно струится по его
каналам. - Хватит. Не хватит..."
"Ну давай, кричи, - принуждает он. - Крикни хоть раз, напоследок".
Но она не кричит, и колесо, пройдя полный оборот, снова окунает ее в
зловонный чан. Душа съежилась, укрылась в крохотном святилище, не заметное
за раздражающими противоречиями наслаждения-боли, унижения-экстаза,
любви-ненависти. Он разрушает, созидает ее. Сводит с ума и невольно
высвобождает ее сверхчеловеческие метафункции. Убивает, совершая с нею акт
любви.
"Хватит. Не хватит. О возлюбленный мучитель!"
Ворон едва барахтается в лучах кровавого солнца. Его диск вращается,
стряхивает с нее вонючие капли, изъязвившие тело, потом один луч
вытягивается, как ракета или огненный вихрь, и снова хочет пронзить ее
лоно.
"Нет, не выйдет, - говорит она солнцу. - В боли уже нет наслаждения.
И никогда не будет, пока я не сотру тебя с лица земли, о любимый!"
Саблезубые хищники насытились и уселись на солнышке, облизывая морды
и лапы. Это были великолепные создания, мраморно-пятнистые, с темными
полосами на голове и хвосте. Самец подошел к издыхающей вороне, но птица
источала жуткую вонь и страдание, поэтому он лишь презрительно ткнул ее
лапой, затем повернулся к своей спутнице и позвал ее в чащу отдохнуть
после сытного обеда.
Ворон очнулся от забытья и окликнул:
"Куллукет".
"Фелиция".
"Это ты, любимый?"
"Это я, Элизабет. Бедная моя девочка. Дай я помогу тебе".
"Поможешь?.. Хватит?.."
"Я прерву твои кошмары".
"Прервешь? Прервешь боль-наслаждение?"
"Наслаждения уже нет. Оно уже ушло. Осталась только боль. Больное
сознание, исполненное муки, раскаяния. Я помогу".
"Ты? Только он может мне помочь. Если умрет".
"Неправда. Я сумею тебе помочь. Навсегда смою грязь. Ты станешь ясной
и чистой, как новорожденная".
"Меня больше нет. Презренная, отверженная, изгаженная тварь - вот что
я такое".
"Ошибаешься. Тебя можно исцелить. Иди ко мне".
"К тебе? А как же они? Ведь они идут сюда, чтобы воздать мне должное
и последовать за мною. Чтобы утолить жажду моего сердца. А ты хочешь
заманить меня к себе? Ты дурадурадура..."
"Они лгут, Фелиция. Они не смогут дать тебе то, чего ты жаждешь. Они
только используют тебя в своих целях".
"Не верю, они приведут ко мне моего возлюбленного, вернут мне
радость!"
"Нет. Это ложь!"
"Они не могут лгать, они - ангелы тьмы".
"Они - люди. Активные операторы".
"Не дьяволы?"
"Люди. Лживые люди. Слушай меня, Фелиция. Ты ведь знаешь, я была в
Галактическом Содружестве одной из лучших целительниц. Я вылечу тебя, если
ты придешь ко мне по своей воле. И не потребую ничего взамен. Не посягну
на твою свободу. У меня в мозгу блокировано супер-эго, поэтому я никогда
не причиню зла живому существу. Я только хочу видеть тебя свободной,
счастливой, в здравом рассудке. Другие ничего подобного не сделают".
"А вдруг сделают?"
"Спроси их".
"Спрошу! Я выясню, правду ли они сказали, что приведут ко мне
Куллукета".
"Испытай их".
"Да. Хорошо. Элизабет! Ты в самом деле можешь стереть мои кошмары!
Знаешь, это не та боль".
"Знаю. Она - часть твоего недуга. Порой ты воспринимаешь боль как
наслаждение. У тебя есть нарушения мозговой деятельности. Еще с детства.
Но это можно поправить, если ты откроешься и добровольно впустишь меня.
Согласна?"
"Не знаю. Хватит боли? Не хватит! КУЛЛУКЕТ! КУЛЛУКЕТ! КУЛЛУКЕТ!"
С хриплым карканьем ворон взмыл в воздух. Внизу в густой чаще дремали
саблезубые хищники, а стадо газелей продолжало беззаботно щипать траву на
равнине Испании.
3
Во дворе крепостного замка Афалии разворачивалось учебное сражение.
Двум первым пришельцам, стоявшим на смотровой площадке, все было хорошо
видно, однако, увлеченные спором, они даже не глядели на дерущихся.
- Принципы! Принципы! - ворчал Алутейн Властелин Ремесел. - Спроси у
голодных, они скажут, куда тебе засунуть свои принципы! Знаешь, Село,
по-моему, ты после потопа малость сбрендил.
- Прикажешь заложить башку первобытным торгашам, да? - ярился
отважный Селадейр. - Вот против чего предостерегал нас Ноданн! Против
бездушной технократии Содружества!
- Ишь ты, как выражается! Почему бы тебе не приложить свой
высоколобый идеализм в какой-нибудь менее важной сфере, чем местное
хозяйство? У меня в амбарах муки осталось всего на две недели. Ох, Тана,
велика милость твоя, все города в округе кормились от этой мельницы. Что
мы будем жрать - гнилые коренья?
- А почему бы и нет?! - рявкнул лорд Афалии. - По крайней мере
здоровая пища, не то что пирожные, да рогалики, да пироги, которыми ты
набиваешь свою утробу! Погляди на себя, Ал! Вон брюхо-то какое отрастил.
Аккурат для городского головы! А ежели враг нападет на твой Каламоск и
тебе придется держать оборону, что тогда? Ведь ты в свои изумрудные
доспехи не влезешь, помяни мое слово! Пора тебе садиться на диету, мой
дорогой.
- Ну спасибо, удружил! - язвительно откликнулся Властелин Ремесел, и
его серебристые усы от гнева стали торчком. - Я-то думал, тебе моя помощь
понадобилась, а ты мне лекцию читаешь о здоровой пище! Брюхо мое, видите
ли, ему не по нраву! Что ж, век живи, век учись. Хрен с тобой, налаживай
сам свою чертову мельницу! - Он круто повернулся и зашагал к лестнице.
- Ал, вернись! - Эти слова нелегко дались лорду Афалии, но он
понимал: положение его отчаянное. - Ты прав, я - сапожник. Ну, хотел
отсоединить мельничных роботов. Вернуться к ручному управлению, чтобы не
зависеть во всем от первобытных.
Властелин Ремесел остановился у лестницы, поджидая Селадейра.
- ...
