Джордж Мартин. Межевой рыцарь
страница №2
... - И вам тоже. - Он до сих пор оруженосец, а я лезу в рыцари. Кто же изнас дурак? Серебро в кошельке Дунка позвякивало на каждом шагу, но он знал,
что может потерять его в один миг. Даже турнирные правила против него - едва
ли ему повезет встретить неопытного или слабого противника.
Турнир мог проводиться на дюжину разных ладов в зависимости от воли
лорда-устроителя. Можно устроить потешный бой между двумя отрядами рыцарей
или общую свалку, где победителем считается последний, кто устоит на ногах.
Можно также провести ряд поединков, где противники подбираются либо по
жребию, либо хозяином игр.
Лорд Эшфорд объявил этот турнир в честь тринадцатых именин своей
дочери. Девица будет сидеть рядом с отцом, как Королева Любви и Красоты.
Пять рыцарей будут выступать как ее защитники. Все остальные могут вызывать
их на бой, но всякий, кто победит защитника, становится защитником сам, пока
не уступит место другому бойцу. К концу третьего дня состязаний пятеро
действующих защитников решат, удержит ли королева турнира свой титул или же
он перейдет к другой.
Дунк, глядя на травяное поле и пустые места для зрителей, взвешивал
свои возможности. Одна победа - больше ему не нужно. Тогда он сможет
объявить себя одним из победителей Эшфордского турнира, хотя бы пробыл
таковым только час. Старик дожил чуть ли не до шестидесяти лет, а
победителем не бывал ни разу. На одну победу надеяться можно, только бы боги
были милостивы. Дунк вспомнил все песни, которые слышал: о слепом Симеоне
Звездоглазом, благородном Сервине Зеркальный Щит, принце Аэмоне,
Рыцаре-Драконе, о сьере Риаме Редиуне и Флориане-Дураке. Все они побеждали
гораздо более сильных врагов. Но все они были герои и благородные мужи,
кроме Флориана. А кто такой я? Дунк из Блошиной Ямы? Или сьер Дункан
Высокий? Скоро он это узнает. Дунк тряхнул мешком с доспехами и направился к
торговым рядам искать Железного Пейта.
Эг в лагере потрудился на славу. Дунк остался доволен тем, что его
оруженосец не сбежал.
- Ну как, хорошую цену вам дали за кобылу? - спросил мальчик.
- Почем ты знаешь, что я ее продал?
- Вы уехали верхом, а возвращаетесь пешком - но если бы у вас ее
украли, вы были бы здорово сердиты.
- Мне хватило, чтобы купить вот это. - Дунк достал новые доспехи. -
Рыцарь должен уметь отличать хорошую сталь от плохой. Смотри сюда: это
хорошая работа. Кольчуга двойная, каждое звено сцепляется с двумя другими,
видишь? Такая защищает лучше, чем одинарная. А шлем Пейт сделал круглый. Меч
или топор отскочат от него, а плоский могли бы разрубить. - Дунк надел шлем
на себя. - Ну, как?
- У него нет забрала, - заметил Эг.
- Зато есть щели для глаз. Забрало - самое слабое место. - Железный
Пейт тоже так сказал. - Знал бы ты, сколько рыцарей получили стрелу в глаз,
когда подняли забрало, чтобы глотнуть свежего воздуха!!
- И гребня нет. Он совсем простой.
- Мне такой и нужен. - Дунк снял шлем. - Видишь, как блестит?
Поддерживать этот блеск - твое дело. А кольчугу ты умеешь чистить?
- Это делают в бочке с песком, но у нас нет бочки. А шатер вы заодно не
купили, сьер?
- Я не настолько много выручил. - Парень чересчур нахален - надо выбить
из него для его же блага. Но Дунк знал, что не сделает этого. Дерзость ему
нравилась - он и сам хотел бы быть посмелее. Мой оруженосец не только
храбрее, но и умнее меня. - Ты хорошо поработал, Эг. Завтра я возьму тебя с
собой. Посмотришь на турнирное поле. Купим овса лошадям, а себе свежего
хлеба. Может, и сыру прихватим, если найдем хороший.
- Но в замок мне не надо будет идти?
- Почему бы и нет? В будущем я сам намерен поселиться в замке и надеюсь
перед концом заслужить себе место выше солонки.
Мальчик промолчал. Боится, видно, заходить в господский дом, решил
Дунк. Иного от него и ждать не приходится. Ну ничего, с годами пройдет. Дунк
снова стал любоваться своими доспехами, гадая, надолго ли сохранит их.
x x x
Сьер Манфред был худощавый человек с кислым лицом. Он носил черный
камзол с пурпурной молнией Дондаррионского дома, но Дунк и без того бы узнал
его по гриве золотисто-рыжих волос.
- Сьер Арлан служил лорду, вашему отцу, когда тот с лордом Кароном
выкуривал Короля-Стервятника из Красных гор, сьер, - сказал Дунк, преклонив
колено. - Я был тогда мальчишкой, но уже выполнял обязанности оруженосца.
Сьер Арлан из Пеннитри.
- Не помню такого. И тебя тоже, мальчик, - нахмурился сьер Манфред.
Дунк показал ему щит старика:
- Вот его девиз - крылатая чаша.
- Лорд, мой отец, повел тогда в горы восемьсот рыцарей и около четырех
тысяч пехоты. Не могу же я помнить их всех вместе с их щитами. Может, ты и
был тогда с нами, но... - Сьер Манфред пожал плечами.
Дунк на миг онемел. Старик был ранен на службе у твоего отца - как же
ты его не помнишь?
- Меня не допустят на турнир, если другой лорд или рыцарь не поручится
за меня.
- Что мне до этого? Довольно, сьер, я уже уделил вам достаточно
времени.
Если он вернется в замок без лорда Манфреда, все пропало. Дунк
посмотрел на пурпурную молнию, вышитую на черном шерстяном камзоле сьера
Манфреда, и сказал:
- Я помню, как ваш отец рассказывал в лагере о происхождении вашего
родового герба. В одну грозовую ночь, когда ваш предок вез послание через
дорнийские земли, стрела убила его коня, и он свалился наземь. Из мрака
вышли двое дорнийцев в кольчугах и высоких шлемах, его же меч сломался при
падении. Ваш предок подумал уже, что он обречен, но когда враги
приблизились, чтобы прикончить его, пурпурная молния ударила с неба и
поразила дорнийцев в их броне прямо на месте. Вовремя доставленное послание
помогло Грозному Королю одержать победу над Дорном, и в награду он пожаловал
гонцу дворянство. Став первым лордом Дондаррионом, воин поместил на своем
гербе раздвоенную пурпурную молнию, а полем стало черное звездное небо.
Если Дунк полагал, что эта история поразит сьера Манфреда, он горько
заблуждался.
- - Каждый кухонный мальчишка и конюх, когда-либо служивший у моего
отца, знает это предание. Знакомство с ним еще не делает вас рыцарем.
Ступайте прочь, сьер.
x x x
С тяжелым сердцем вернулся Дунк в замок Эшфорда. Как убедить Пламмера
допустить его на турнир? Но в башенке распорядителя не оказалось. Часовой
сказал Дунку, что Пламмер, должно быть, в большом зале.
- Может, я здесь подожду? - сказал Дунк. - Долго ли он там пробудет?
- Откуда мне знать? Поступайте, как хотите. Большой зал был не столь уж
большим - впрочем, и замок был невелик. Дунк вошел туда через боковую дверь
и сразу увидел распорядителя. Тот стоял с лордом Эшфордом и еще полудюжиной
человек в дальнем углу зала. Дунк направился к ним вдоль гобеленов с
вытканными на них цветами и фруктами.
- ..говорил бы по-другому, будь это твои сыновья, бьюсь об заклад, -
сердито произнес мужчина с прямыми волосами и квадратной бородой - такими
светлыми, что они казались белыми в полумраке, но Дунк, подойдя ближе,
разглядел, что на самом деле волосы серебристые с золотым отливом.
- Даэрон не в первый раз такое выкидывает, - ответил другой, которого
заслонял от Дунка Пламмер. - Не надо было посылать его на турнир. Он здесь
не более уместен, чем Аэрис или Раэгель.
- Ты хочешь сказать, что он скорее оседлает шлюху, чем коня, - сказал
первый. Плотный, могучего сложения принц - это был явно принц - носил
кожаный панцирь с серебряными заклепками под тяжелым черным плащом, подбитым
горностаем. Серебристая борода не могла прикрыть целиком оспин на лице. -
Нет нужды напоминать мне о недостатках моего сына, брат. Ему всего
восемнадцать, и он еще может исправиться. И он исправится, клянусь богами, а
если нет, то расстанется с жизнью.
- Не валяй дурака. Даэрон такой, каков он есть, но в нем все же течет
наша с тобой кровь. Я не сомневаюсь, что сьер Роланд отыщет его, а заодно и
Аэгона.
- Да только турнир к тому времени кончится.
- Здесь Аэрион - и он лучше орудует копьем, чем Даэрон, если тебя
только турнир волнует. - Теперь Дунк видел того, кто говорил. Тот сидел на
высоком стуле с пергаментными листами в руке. Лорд Эшфорд стоял за его
плечом. Даже сидя, этот человек казался на голову выше остальных - это
подтверждалось длиной его вытянутых рук. В коротко остриженных темных
волосах проглядывала проседь, крепкий подбородок был чисто выбрит. Нос у
него явно был сломан, и не один раз. Несмотря на простую одежду - облегающий
зеленый камзол, бурый плащ и потертые сапоги, - от него веяло властью и
уверенностью.
Дунк смекнул, что ему пожалуй, не следует слушать, о чем тут говорят.
Лучше убраться от сюда и зайти попозже, подумал он - но опоздал. Принц с
серебристой бородой его заметил - Кто ты и как смеешь врываться сюда? -
резко осведомился он.
- Это тот рыцарь, которого ждет наш добрый управитель, - вмешался
сидящий, улыбаясь Дунку так, словно знал о его присутствии с самого начала.
- Скорее это мы с тобой, брат, вторглись сюда, а не он. Подойдите, сьер.
Дунк двинулся вперед, не зная, чего ожидать дальше. Он взглянул на
Пламмера, но помощи не дождался. Узколицый управитель, напористый вчера,
молча глядел в пол.
- Любезные лорды, - сказал Дунк, - я просил сьера Манфреда Дондарриона
поручиться за меня, но он отказывается, говоря, что не знает меня. И все же
сьер Арлан служил у него, клянусь. У меня остались щит и меч старого рыцаря,
и...
- Щит и меч еще не делают рыцаря, - заявил лорд Эшфорд, крупный и
лысый, с круглым красным лицом. - Пламмер говорил мне о вас. Даже если эти
вещи принадлежат сьеру Арлану из Пеннитри, очень может статься, что вы нашли
его мертвым и присвоили их. Быть может, вы имеете еще что-то в подтверждение
своих слов - какую-нибудь грамоту или...
- Я помню сьера Арлана из Пеннитри, - сказал человек на стуле. -
Насколько я знаю, он никогда не побеждал на турнирах, но всегда сражался с
честью.
Шестнадцать лет назад в Королевской Гавани он повалил в общей стычке
лорда Стокворта и бастарда Харренхальского, а еще раньше в Ланниспорте
спешил самого Седого Льва. Тогда, правда, этот лев еще не был сед.
- Да, он мне об этом много раз рассказывал, - сказал Дунк. Сидящий
пристально посмотрел на него.
- Тогда вы должны знать настоящее имя Седого Льва. В голове у Дунка
образовалась полная пустота. Ведь старик же тысячу раз говорил.., лев, лев,
как же его звать? Дунк был близок к отчаянию, и тут его осенило.
- Сьер Дамон Ланнистер! Седой Лев! Теперь он - лорд Кастерли-Рок.
- Верно, - приветливо сказал высокий, тряхнув своими бумагами, - и
завтра он выходит на поле.
- Как ты можешь помнить какого-то межевого рыцаря, который когда-то
случайно спешил Дамона Ланнистера? - нахмурился принц с серебристой бородой.
- Я взял за правило знать о моих противниках все.
- Как это тебя угораздило выбрать себе в противники межевого рыцаря?
- Это было девять лет назад, в Приюте Бурь. Лорд Баратеон устроил
турнир в честь рождения внука, и мне в первом поединке по жребию достался
сьер Арлан. Мы сломали четыре копья, прежде чем я наконец спешил его.
- Семь копий, - поправил Дунк, - и он тогда сражался с принцем
Драгонстонским. - И тут до него дошло. Дунк-чурбан, темный, как погреб,
явственно послышалось ему.
- Так оно и было, - ласково улыбнулся принц со сломанным носом. -
Истории с годами приукрашиваются. Не думайте плохо о своем наставнике, но
боюсь, что сломали мы все-таки четыре копья.
Хорошо, что в зале стоял полумрак - Дунк чувствовал, как горят у него
уши.
- Ваша милость. - Нет, не так. - Ваше высочество... Конечно, их было
четыре, и я вовсе не хотел... - Дунк упал на колени и склонил голову. -
Старик, сьер Арлан, всегда говорил, что я темен, как погреб, и туп, как
зубр.
- Вы и сильны, как зубр, судя по виду, - сказал Баэлор Сломи Копье. -
Ничего страшного не случилось, сьер. Встаньте.
Дунк встал, думая о том, должен ли он держать голову склоненной или,
может, смотреть прямо на принца. Я говорю с Баэлором Таргариеном, принцем
Драгонстонским, Рукой Короля и наследником Железного Трона Аэгона
Завоевателя.
О чем может межевой рыцарь говорить с такой персоной?
- Я.., я помню, вы вернули ему коня и доспехи, не взяв выкупа, -
промямлил Дунк. - Старик.., сьер Арлан говорил, что вы душа рыцарства и что
когда-нибудь Семь Королевств расцветут в ваших руках.
- Я молюсь, чтобы это случилось как можно позже.
- О, конечно. - Дунк ужаснулся и чуть было не ляпнул, что вовсе не
желал смерти королю, но вовремя остановился. - Прошу прощения, ваша
милость.., то есть ваше высочество.
Дунк с запозданием сообразил, что сребробородый называл принца Баэлора
братом. Значит, он тоже из рода дракона, чтоб мне пусто было, дураку. Это,
конечно же, принц Маэкар, младший из четырех сыновей короля Даэрона. Принц
Аэрис - книжник, а принц Раэгель хвор, и с головой у него неладно. Никто из
них двоих не поехал бы в такую даль ради турнира, а вот Маэкар, говорят,
воин хоть куда, хотя и уступает старшему брату.
- Вы хотите участвовать в турнире, так? - спросил принц Баэлор. -
Решение зависит от хозяина игр, но я не вижу причин вам отказывать.
- Как будет угодно вашему высочеству, - склонил голову распорядитель.
Дунк забормотал слова благодарности, но принц Маэкар махнул на него рукой:
- Отлично, сьер, мы понимаем, как вы благодарны принцу. А теперь
ступайте.
- Простите моего благородного брата, сьер, - сказал принц Баэлор. - Два
его сына пропали, не доехав сюда, и он за них опасается.
- Ручьи и реки вздулись из-за весенних дождей, - сказал Дунк. - Быть
может, принцы просто задержались в пути.
- Без советов межевого рыцаря я уж как-нибудь обойдусь, - заявил Маэкар
брату.
- Вы можете идти, сьер, - доброжелательно произнес принц Баэлор.
- Да, ваша милость. - Дунк повернулся, чтобы уйти, но принц окликнул
его:
- Еще одно, сьер. Вы ведь не родственник сьеру Арлану?
- Да.., то есть нет, не родственник. Принц указал на потертый щит с
изображением крылатой чаши.
- По закону только сын, рожденный в браке, может унаследовать рыцарский
герб. Вам нужно придумать себе новый девиз, сьер, свой собственный.
- Хорошо. Примите мою благодарность и за это, ваше высочество. Я буду
сражаться храбро, вот увидите. - "Храбро, как Баэлор Сломи Копье", как часто
говорил старик.
x x x
Виноторговцы и колбасники бойко отпускали свой товар, и продажные
женщины открыто таскались между палатками. Среди них попадались и
миловидные, особенно одна рыженькая. Дунк не мог не глазеть на ее груди,
которые шевелились под сорочкой. В кошельке еще осталось немало серебра, и
он думал: "Я мог бы иметь ее. Купить ее за звонкую монету. Мог бы отвести ее
в свой лагерь и пробыть с ней всю ночь, если б захотел". Он ни разу еще не
был с женщиной, и очень возможно, что его убьют в первом же бою. Турниры -
дело опасное.., впрочем, и шлюхи тоже, старик его об этом предостерегал.
Девка может ограбить его, пока он будет спать.., и что тогда делать? В
итоге, когда рыжая оглянулась через плечо, Дунк потряс головой и зашагал
прочь.
Эга он нашел около кукольников - тот сидел на земле, поджав ноги и
натянув капюшон на свою плешивую голову. Мальчишка не захотел идти в замок -
Дунк приписал это робости. Парнишка, конечно, стесняется лордов и дам, не
говоря уж о принцах. Дунк тоже был таким в детстве. Мир за пределами
Блошиной Ямы казался ему столь же пугающим, сколь и притягательным. Со
временем Эг освоится, а пока что Дунк счел за лучшее дать ему несколько
медных монет и предоставить развлекаться в свое удовольствие. Не тащить же
парня в замок насильно.
Сегодня кукольники представляли сказку о Флориане и Жонкиль. Толстая
дорнийка водила Флориана в его разномастных доспехах, а высокая девушка -
Жонкиль.
- Никакой ты не рыцарь, - говорила она, а кукла открывала и закрывала
рот в лад ее словам. - Я тебя знаю - ты Флориан-Дурак.
- Так и есть, госпожа моя, - отвечал Флориан, преклонив колени. - Свет
еще не видал такого дурака - и такого славного рыцаря.
- Как - и дурак, и рыцарь? Никогда о таком не слыхивала.
- Прекрасная госпожа, все мужчины и дураки, и рыцари, когда дело
касается женщин.
Представление было хорошее, грустное и веселое вместе. В конце
произошел отменный бой на мечах, и кукольный великан был сделан на славу.
Доиграв сказку, толстуха стала обходить зрителей, собирая монеты, а девушка
- убирать кукол. Дунк, прихватив Эга, подошел к ней.
- Ваша милость, - сказала она с мимолетной улыбкой. Она была на голову
ниже Дунка, но все-таки выше всех девушек, которых он встречал до сих пор.
- Хорошая работа, - выпалил Эг. - Мне нравится, как вы их водите -
Жонкиль, и дракона, и других. Куклы, которых я видел в прошлом году, уж
очень дергались, а ваши движутся плавно.
- Спасибо, - вежливо ответила девушка.
- И куклы у вас хорошие, - добавил Дунк. - Особенно дракон - страшный
зверюга. Вы их сами делаете?
- Да. Дядя выстругивает их, а я раскрашиваю.
- А мой щит не раскрасите? Деньги у меня есть. - Дунк снял щит с плеча
и повернул к девушке. - Мне надо нарисовать что-нибудь поверх этой чаши.
- Что же вы хотите нарисовать? Дунк об этом еще не думал. Если не чаша,
то что? В голове было пусто. Эх ты, Дунк, темный, как погреб.
- Н-не знаю, - промямлил он, и уши у него запылали. - Я вам, наверно,
кажусь полным дураком?
- Все мужчины дураки, и все они рыцари, - улыбнулась она.
- А какие краски у вас есть? - спросил он, надеясь, что это наведет его
на мысль.
- Я могу смешивать их и получать любые цвета. Бурый щит старика всегда
казался Дунку унылым.
- Пусть поле будет как закат, - сказал он внезапно. Старик любил
закаты. - А девиз...
- Вяз, - подсказал Эг. - Большой вяз.., и падучая звезда над ним.
Сможете нарисовать все это? Девушка кивнула:
- Оставьте мне щит. Ночью я его раскрашу, а утром верну вам.
Дунк отдал ей щит.
- Меня зовут сьер Дункан Высокий.
- А меня Тансель, - засмеялась она. - Тансель Длинная, как дразнят меня
мальчишки.
- Вовсе вы не длинная, - выпалил Дунк. - Вы как раз подходите... - Тут
он спохватился и побагровел.
- Да чего? - спросила Тансель, склонив голову набок.
- Чтобы кукол водить.
x x x
Занялся первый день турнира, ясный и солнечный. Дунк накупил целый
мешок провизии, и они славно позавтракали гусиными яйцами, поджаренным
хлебом и ветчиной, но Дунк еще во время стряпни обнаружил, что есть не
хочет. Живот у него затвердел, как доска, хотя он и не собирался сражаться
сегодня. Право первого вызова принадлежит высокородным, прославленным
рыцарям - лордам, их сыновьям и победителям прошлых турниров.
Эг за едой все время болтал, обсуждая достоинства тех и других бойцов.
Он не соврал, сказав, что знает всех рыцарей в Семи Королевствах. Дунку
казалось унизительным слушать столь внимательно какого-то жалкого оборвыша,
но сведения Эга могли пригодиться ему при столкновении с одним из этих
рыцарей.
Луг был полон народа, и все старались протолкаться вперед, чтобы лучше
видеть. Дунк умел работать локтями не хуже других, а ростом был повыше очень
многих, поэтому ему удалось пробиться к пригорку в шести ярдах от изгороди.
Эг пожаловался, что видит одни зады, и Дунк посадил его себе на плечи.
Павильон по ту сторону поля заполнялся высокородными лордами и дамами наряду
с толикой богатых горожан и парой десятков рыцарей, решивших не выходить
сегодня на поле. Принца Маэкара не было видно, но Дунк сразу узнал принца
Баэлора рядом с лордом Эшфордом. Золотые застежки его плаща и легкая корона
сверкали на солнце, но, если не считать этого, он был одет гораздо проще
большинства лордов. Он даже на Таргариена не похож со своими темными
волосами, подумал Дунк и поделился своей мыслью с Этом.
- Говорят, он пошел в свою мать, дорнийскую принцессу, - ответил
мальчик.
Пятеро защитников поставили свои шатры на северном конце ристалища, у
самой реки. На двух оранжевых, что были поменьше остальных, висели щиты с
белым знаком солнца и шеврона - они принадлежали сыновьям лорда Эшфорда
Эндроу и Роберту, братьям королевы турнира. Дунк никогда не слышал, чтобы их
особенно хвалили - скорее всего, они выйдут из строя первыми.
Рядом с оранжевыми стоял намного более высокий темно-зеленый шатер с
золотой розой Хайгарденов - она же была изображена на зеленом щите у входа.
- Это Лео Тирелл, лорд Хайгарден, - сказал Эг.
- Без тебя знаю, - раздраженно бросил Дунк. - Мы со стариком служили у
Хайгарденов, когда ты еще не родился. - Дунк и сам плохо помнил тот год, но
сьер Арлан часто говорил о Лео Длинном Шипе, как его иногда называли, -
несравненном бойце, несмотря на седину в волосах. - Должно быть, это сам
лорд Лео у палатки - тот стройный рыцарь с седой бородой, в зеленом с
золотом наряде.
- Да, - подтвердил Эг. - Я как-то видел его в Королевской Гавани. С ним
вам лучше не выходить на бой, сьер.
- Тебя не спросили.
Четвертый шатер был сшит из бубновых тузов, красных и белых вперемешку.
Дунк не знал, чьи это цвета, но Эг сообщил, что они принадлежат рыцарю из
Арринской долины, по имени сьер Хамфри Хардинг.
- Он вышел победителем из свалки на Мэйденпулском турнире прошлого
года, сьер, а на ристалище победил сьера Доннела из Дускендаля и лордов
Аррина и Ройса.
Последний павильон принадлежал принцу Валарру. Он был из черного шелка,
и заостренные алые вымпелы свисали с его кровли, как языки пламени. На
черном лаковом щите красовался трехглавый дракон дома Таргариенов. Рядом
стоял один из королевских рыцарей, блистая белыми доспехами на черном фоне
шатра.
Дунку хотелось бы знать, осмелится кто-нибудь из рыцарей коснуться
копьем щита с драконом. Валарр как-никак внук короля и сын Баэлора Сломи
Копье.
Дунку недолго пришлось беспокоиться. Затрубили рога, вызывая охотников
сразиться и подавая знак защитникам королевы выйти на поле. Толпа
взволнованно загудела, когда противники показались один за другим на южном
конце ристалища. Герольды поочередно выкликали имена каждого из рыцарей. Те
останавливались перед павильоном, чтобы склонить копья, воздавая честь лорду
Эшфорду, принцу Баэлору и королеве, а затем ехали в северный конец поля,
чтобы выбрать себе соперника. Седой Лев из Кастерли-Рок ударил в щит лорда
Тирелла, а его златокудрый наследник сьер Тибольт Ланнистер вызвал старшего
сына лорда Эшфорда. Лорд Тулли из Риверрана выбрал расписанный бубнами щит
сьера Хамфри Хардинга. Сьер Абеляр Хайтавер коснулся щита Валарра, а
младшего Эшфорда вызвал сьер Лионель Баратеон по прозвищу Смеющийся Вихрь.
Затем рыцари-охотники снова отъехали в южный конец поля, чтобы там
дождаться своих противников: сьер Абеляр в цветах серебра и дыма, с каменной
башней, увенчанной пламенем, на щите; двое Ланнистеров в багряном, с золотом
льва Кастерли-Рока; Смеющийся Вихрь в золотой парче, с черным оленем на
груди и щите и железными оленьими рогами на шлеме; лорд Тулли в красно-синем
полосатом плаще с застежками в виде серебряных форелей. Они подняли вверх
свои двенадцатифутовые копья, и вымпелы заполоскались на ветру.
На северном конце поля оруженосцы подвели защитникам коней в ярко
разукрашенной броне. Рыцари надели шлемы и взяли в руки копья и щиты, не
уступая великолепием своим соперникам. Эшфорды щеголяли оранжевыми шелками,
сьер Хамфри - красно-белыми бубнами, белый конь лорда Лео был покрыт зеленой
атласной попоной с узором из золотых роз. Конь Валарра Таргариена, Молодого
Принца, был черен как ночь, в цвет доспехам, копью, щиту и попоне. На шлеме
у всадника распростер крылья трехглавый дракон, покрытый ярко-красной
эмалью; такой же смотрел с блестящего черного щита. Каждый из защитников
имел на руке повязку из оранжевого шелка - знак служения королеве.
Защитники выехали на позицию, и Эшфордский луг затих. Затем протрубил
рог, и тишина в тот же миг сменилась гомоном. Десять пар позолоченных шпор
вонзились в бока скакунов, тысячи голосов завопили разом, сорок кованых
копыт взрыли траву, десять копий опустились. Поле словно содрогнулось, и
пять пар рыцарей сшиблись под оглушительный треск дерева и стали. Еще миг -
и все противники разъехались, повернув на другой заход. Лорд Тулли
пошатнулся, но удержался в седле. Зрители, увидев, что все десять копий
сломаны, разразились одобрительным ревом. Это был добрый знак для начала
турнира и свидетельство высокого мастерства участников.
Оруженосцы подали рыцарям новые копья взамен сломанных, и шпоры снова
вонзились в конские бока. Дунку показалось, что земля дрогнула у него под
ногами. Эг наверху вопил во всю глотку и размахивал тощими ручонками.
Молодой принц промчался рядом с ними. Дунк видел, как черное копье Валарра
ткнулось в сторожевую башню на щите противника, соскользнуло и задело грудь,
а копье сьера Абеляра разбилось о панцирь принца. Серый жеребец в серой с
серебром попоне при столкновении взвился на дыбы, и сьер Абеляр Хайватер,
потеряв стремена, грянулся наземь.
Лорд Тулли тоже упал, сбитый сьером Хамфри Хардингом, но тут же вскочил
и выхватил меч, а сьер Хамфри отбросил оставшееся целым копье и сошел с
коня, чтобы продолжать бой пешим. Сьер Абеляр упал не столь успешно.
Оруженосец подбежал, снял с него шлем, позвал на помощь, и двое служителей,
взяв оглушенного рыцаря под руки, повели его обратно к шатру. Шесть рыцарей,
оставшихся в седле, повернули на третий заход. Копья хрустнули снова, и на
сей раз лорд Лео Тирелл нацелился столь удачно, что сбил шлем с головы
Седого Льва. Лорд Кастерли-Рок, оставшись с открытым лицом, поднял руки и
спешился, сдавшись сопернику. Сьер Хамфри тем временем тоже вынудил лорда
Тулли сдаться, проявив с мечом не меньшее мастерство, чем с копьем.
Тибольт Ланнистер и Эндроу Эшфорд сшибались еще трижды, пока сьер
Эндроу не проиграл бой, упустив разом щит и стремена. Младший Эшфорд
продержался еще дольше, сломав не менее девяти копий о Смеющегося Вихря. На
десятый раз оба вылетели из седла, но продолжили бой с палицей против меча.
Сьер Роберт Эшфорд под ударами палицы вскоре признал себя побежденным,
но его отец при этом не выказал ни малейшего удовольствия. Хотя оба сына
лорда Эшфорда и выбыли из числа защитников, они проявили себя достойно в
борьбе с лучшими рыцарями Семи Королевств.
Но я должен проявить себя еще лучше, подумал Дунк при виде того, как
победитель и побежденный, обнявшись, вместе уходят с поля. Мне недостаточно
сразиться храбро и с честью проиграть. Я должен выиграть хотя бы первый бой,
иначе я потеряю все.
Сьер Тибольт Ланнистер и Смеющийся Вихрь заняли места среди защитников,
заменив побежденных ими рыцарей. Оранжевые шатры уже разбирались. Молодой
Принц отдыхал на походном стуле перед своей черной палаткой, сняв шлем. В
его темных, как у отца, волосах сверкала серебряная прядь. Слуга поднес ему
кубок, и принц выпил глоток. Если он умен - это вода, подумал Дунк, если нет
- вино. Пока непонятно, то ли принц унаследовал все же толику боевой мощи
своего отца, то ли просто достался слабый противник.
Трубы возместили о появлении на поле еще трех охотников. Герольды
выкликнули: "Сьер Пиэрс из дома Каронов, владетелей Пограничья". На щите
этот рыцарь носил серебряную арфу, на камзоле же были вышиты соловьи.
"Сьер Джосет Маллистер из Сигарда". В крылатом шлеме и с серебряным
орлом на индиговом щите. "Сьер Гавен Сван, владетель Стонхельма на Мысе
Гнева". В гербе этого рыцаря сражались два лебедя, черный и белый, а его
плащ, доспехи и убранство коня также представляли собой смешение черного и
белого, вплоть до полос на ножнах и копье.
Лорд Карон, арфист, певец и прославленный воин, коснулся копьем розы
лорда Тирелла. Сьер Джосет ударил в бубновый щит сьера Хамфри Хардинга, а
черно-белый рыцарь, лорд Гавен Сван, вызвал черного принца, охраняемого
белым стражем. Дунк потер подбородок. Лорду Гавену лет еще больше, чем
старику, а старика уже нет в живых.
- Эг, кто самый слабый из рыцарей-охотников? - спросил он мальчишку у
себя на плечах, который, похоже, знал все на свете.
- Лорд Гавен, - тут же ответил Эг. - Противник Валарра.
- Принца Валарра, - поправил Дунк. - Оруженосец должен выражаться
учтиво.
Трое охотников заняли свои места, а трое защитников сели на коней.
Зрители в толпе заключали пари и громко подбадривали тех, на кого ставили,
но Дунк смотрел только на принца. На первом заходе он нанес по щиту лорда
Гавена скользящий удар, как и в случае со сьером Абеляром Хайтавером, только
теперь тупой наконечник копья ушел мимо, в воздух. Лорд Гавен же попал
принцу прямо в грудь, и тот с трудом удержался в седле.
На второй раз принц направил копье влево, целя противнику в грудь, но
попал в плечо. Тем не менее старый рыцарь выронил копье, замахал рукой,
стараясь удержать равновесие, и упал. Молодой Принц соскочил с седла,
выхватывая меч, но упавший остановил его выразительным жестом, поднял
забрало и прокричал:
- Я сдаюсь, ваше высочество. Это был славный удар.
- Славный удар! Славный удар! - подхватили лорды в павильоне для
зрителей, а Валарр, опустившись на колени, помог седовласому рыцарю встать.
- Никакой он не славный, - заявил Эг.
- Молчи, не то отправишься снова в лагерь. Сьера Джосета Маллистера
между тем унесли с поля без чувств, а рыцарь арфы и рыцарь розы колошматили
друг друга затупленными топорами к восторгу ревущей толпы. Дунк так
засмотрелся на Валарра Таргариена, что почти не замечал этого. Он неплохой
боец, но не более того. С ним я мог бы сладить, говорил себе Дунк. По
милости богов я мог бы даже спешить его, а в пешем бою мой вес и сила решили
бы дело.
- Бей его! - вопил Эг, ерзая на плечах у Дунка. - Бей его! Вот так!
Давай! - Похоже, он подбадривал лорда Карона. Арфист играл музыку особого
рода, звеня сталью о сталь и шаг за шагом тесня лорда Лео. Толпа разделилась
надвое, и приветственные крики смешивались с руганью. Щепки и краска летели
со щита лорда Лео - лорд Пиэрс сшибал лепестки с его золотой розы один за
другим, и наконец щит раскололся. Но при этом топор лорда Карона на миг
завяз в дереве и лорд Лео рубанул по его рукояти, раздробив ее в
каком-нибудь футе от руки противника. Отбросив разбитый щит, лорд Лео
перешел в наступление, и рыцарь арфы сдался, припав на одно колено.
Все утро и большую часть дня турнир шел тем же порядком: охотники
выезжали на поле по двое и по трое, а то и по пять раз. Трубы трубили,
герольды выкликали имена, толпа ревела, копья ломались, как прутья, и мечи
звенели о шлемы и кольчуги. Зрелищем наслаждались все - и лорды, и
простолюдины. Сьер Хамфри Хардинг и сьер Хамфри Бисбери, храбрый молодой
рыцарь в черных с желтым цветах и с тремя ульями на щите, сломали не меньше
дюжины копий в славном бою, который после стали называть "битвой двух
Хамфри".
Сьер Тибольт Ланнистер, спешенный сьером Джоном Пенрозом, сломал при
падении меч, но одержал победу, действуя одним щитом, и остался в рядах
защитников. Одноглазый сьер Робин Раслинг, поседелый в боях рыцарь с бородой
цвета соли с перцем, потерял шлем при первом столкновении с лордом Лео, но
отказался сдаться. Они сшибались еще три раза, и ветер развевал волосы сьера
Робина, а острые обломки копий так и свистели вокруг его лица - это было тем
примечательнее, что сьер Робин, по словам Эга, лишился глаза как раз от
такого вот обломка не далее как пять лет назад. Лео Тирелл был слишком
благороден, чтобы целить копьем в незащищенную голову противника, но Дунка
все же поразила отвага (или глупость) Раслинга. В конце концов лорд
Хайгарден ударил в панцирь сьера Робина над самым сердцем, и тот кубарем
вылетел из седла.
Сьер Лионель Баратеон тоже одержал несколько значительных побед. Если
противник был слабее его, он разражался смехом, как только тот касался его
щита, и продолжал смеяться, садясь на коня, бросаясь в атаку и вышибая
другого из седла. Если противник носил фигурный шлем, сьер Лионель норовил
сбить этот шлем и швырнуть в толпу. Гребни на шлемах бывали из резного
дерева или тонко выделанной кожи, позолоченные, покрытые эмалью, а порой
даже из чистого серебра, поэтому пострадавшие рыцари не одобряли такой
привычки, зато простой люд радовался напропалую. Со временем сьера Лионеля
стали вызывать только рыцари в простых шлемах. Но как громко ни смеялся он
над побежденными, Дунк склонялся к мысли, что героем дня должен стать сьер
Хамфри Хардинг, поборовший четырнадцать вполне достойных рыцарей.
А Молодой Принц посиживал себе около черного шатра, попивая из
серебряного кубка и время от времени садясь в седло, чтобы победить
какого-нибудь рыцаря поплоше. Он одержал девять побед, но Дунку казалось,
что все они подстроены. Он бьет стариков и недавних оруженосцев, да еще
высокородных, но малоискусных лордов. По-настоящему опасные противники
проезжают мимо его щита, словно в упор его не видят.
Ближе к вечеру фанфары возвестили о появлении на поле нового охотника.
Он выехал на большом рыжем коне, на котором сквозь прорези в черной
броне мелькали желтые, багряные и оранжевые цвета. Когда он остановился,
чтобы отсалютовать павильону, Дунк через поднятое забрало увидел его лицо и
узнал принца, с которым встретился на конюшне лорда Эшфорда.
Эг стиснул ногами шею Дунка.
- Прекрати, - рявкнул тот, разведя их в стороны. - Ты что, удушить меня
хочешь?
- Принц Аэрион Огненный, - объявил герольд, - из Красного замка в
Королевской Гавани, сын Маэкара, принца Саммерхальского, из дома
Таргариенов, внук Даэрона Доброго, Второго этого имени, короля вандалов,
ройнаров и Первых Людей, правителя Семи Королевств.
У Аэриона на щите тоже был трехглавый дракон, но в гораздо более ярких
тонах, чем у Валарра: одна голова оранжевая, другая желтая, третья красная,
и все они выдыхали золотое пламя. Камзол на принце был цвета огня и дыма, а
вороненый шлем венчали языки красного эмалевого пламени.
Очень быстро, почти небрежно склонив копье перед принцем Баэлором, он
поскакал к северному концу поля, пронесся мимо шатров лорда Лео и Смеющегося
Вихря и придержал коня лишь у шатра принца Валарра. Валарр встал,
выпрямившись, у своего щита, и Дунк был почти уверен, что Аэрион вызовет
его.., но тот со смехом проехал мимо и стукнул копьем прямо в бубны сьера
Хамфри Хардинга.
- Выходи, маленький рыцарь, - пропел принц громким, звучным голосом, -
настала пора сразиться с драконом.
Сьер Хамфри чопорно склонил голову в ответ и уже не смотрел на принца,
садясь на коня, застегивая шлем и принимая копье и щит. Зрители притихли,
когда оба рыцаря разъехались по местам. Дунк услышал лязг - это принц Аэрион
опустил забрало. Пропел рог.
Сьер Хамфри тронулся с места медленно, набирая скорость, но принц
сильно пришпорил своего рыжего скакуна и ринулся вперед. Эг снова напряг
ноги и заорал:
- Убей его, вот он, убей его, убей! - Дунк не совсем понимал, которому
рыцарю он кричит.
Перелетев через барьер, принц опустил свое копье с золотым
наконечником, раскрашенное в красные, оранжевые и желтые полосы. Слишком
низко, прикинул Дунк. Так он вместо всадника попадет в коня. Надо бы
приподнять копье. Но тут Дунк с растущим ужасом стал понимать, что принц не
намерен этого делать. Неужели он...
В последний миг скакун сьера Хамфри отпрянул от летящего навстречу
острия, но было слишком поздно. Копье Аэриона пронзило коня над самым краем
доспехов, прикрывающих грудь, и вышло из холки со струей яркой крови. Лошадь
с пронзительным ржанием рухнула набок, разломав на куски деревянный барьер.
Сьер Хамфри хотел соскочить, но его нога застряла в стремени, и все услышали
его крик, когда ее зажало между конем и изгородью.
На Эшфордском лугу поднялся крик. Люди бросились на помощь сьеру
Хамфри, но конь в агонии бил копытами, не давая никому подойти. Аэрион,
ускакавший в конец поля, галопом вернулся обратно. Он тоже кричал, но Дунк
не разбирал слов из-за почти человеческих воплей умирающей лошади. Соскочив
с седла, Аэрион вынул меч и приблизился к поверженному противнику. Его
собственные оруженосцы вместе с оруженосцем сьера Хамфри пытались оттащить
его прочь. Эг съежился на плечах Дунка.
- Сними меня. Несчастный конь.., сними меня. Дунку и самому было тошно.
Что бы я делал, если бы такое случилось с Громом? Стражник с топором
прикончил коня, прекратив его мучения. Дунк повернулся и стал проталкиваться
назад. Выбравшись на открытое место, он поставил Эга на землю. Капюшон
свалился у мальчугана с головы, и глаза покраснели.
- Да, зрелище жуткое, - сказал Дунк, - но оруженосец должен быть
стойким. На турнирах тебе и не такое придется увидеть. Всякие случаи бывают.
- Это не случай, - дрожащими губами проговорил Эг. - Аэрион сделал это
нарочно. Ты сам видел.
Дунк нахмурился. Ему тоже так показалось, но не хотелось думать, что
рыцарь может быть способен на подобную низость - особенно рыцарь из рода
дракона.
- Я видел только, как желторотый юнец неверно наклонил кольцо, - упрямо
сказал он, - и больше не желаю об этом слушать. Думаю, сегодня состязаний
больше не будет. Пошли.
x x x
Дунк не ошибся. Когда суматоха на поле улеглась, солнце опустилось
совсем низко, и лорд Эшфорд объявил, что первый день турнира окончен.
Вечерние тени поползли через луг, и в торговом ряду зажглись факелы.
Дунк купил рог эля себе и половину рога мальчугану, чтобы взбодрить его
немного. Они прогулялись под залихватский мотив, исполняемый флейтами и
барабанами, и посмотрели кукольное представление о Нимерии,
королеве-воительнице, имевшей десять тысяч кораблей. Кораблей у кукольников
было всегда два, однако морской бой они изобразили на славу. Дунку хотелось
спросить Тансель, раскрасила ли она его щит, на она была занята. Подожду,
пока они не закончат представлять, решил он. Может, она тогда захочет выпить
со мной.
- Сьер Дункан, - позвал кто-то сзади. И опять:
- Сьер Дункан. - Дунк не сразу понял, что зовут его. - Я видел вас в
толпе народа с мальчишкой на плечах, - с улыбкой сказал Раймун Фоссовей. -
Вас двоих трудно было не заметить.
- Мальчик - мой оруженосец. Эг, это Раймун Фоссовей. - Дунк вытолкнул
Эга вперед, но тот потупился и чуть слышно промямлил что-то.
- Очень приятно, юноша, - весело сказал Раймун. - Отчего вы не пошли
смотреть на галерею, сьер Дункан? Там привечают всех рыцарей.
Дунку среди слуг и простолюдинов было в самый раз - с лордами, дамами и
состоятельными рыцарями он чувствовал бы себя куда хуже.
- Последний поединок мне не хотелось бы наблюдать со слишком близкого
расстояния.
- Мне тоже, - скорчил гримасу Раймун. - Лорд Эшфорд объявил сьера
Хамфри победителем и вручил ему коня принца Аэриона, но рыцарь больше не
сможет сражаться - нога у него сломана в двух местах. Принц Баэлор послал к
нему своего личного лекаря.
- Заменят ли сьера Хамфри новым защитником?
- Лорд Эшфорд хотел оказать эту честь лорду Карону или другому сьеру
Хамфри, который столь храбро сражался с Хардингом, но принц Баэлор заявил,
что не годится убирать с поля щит и шатер сьера Хамфри при таких
обстоятельствах. Видимо, турнир будет продолжаться с четырьмя защитниками
вместо пяти.
Четверо защитников, Лео Тирелл, Лионель Баратеон, Тибольт Ланнистер и
принц Валарр. В первый день Дунк насмотрелся на них достаточно, чтобы
понять, как мало у него вероятности победить первых трех. Остается только...
Но не может же межевой рыцарь вызвать принца. Валарр - второй на
очереди наследник Железного Трона. Он сын Баэлора Сломи Копье, в нем течет
кровь Аэгона Завоевателя, Молодого Дракона и принца Аэмона, Драконова Рыцаря
- а Дунка старик подобрал около горшечной лавки в Блошиной Яме.
У Дунка даже голова разболелась от этих мыслей.
- А кого намерен вызвать ваш кузен? - спросил он Раймуна.
- Сьера Тибольта скорее всего. У них равные силы. Однако кузен
пристально следит за каждым поединком. Если завтра кто-то будет ранен или
выкажет признаки усталости, Стиффон мигом ударит его в щит, можете быть
уверены. Его нельзя обвинить в избытке благородства. - И Раймун беззлобно
засмеялся, желая смягчить свои язвительные слова. - Не хотите ли распить со
мной чашу вина, сьер Дункан?
- Сожалею, но у меня здесь дело. - Дунку не хотелось принимать
угощение, на которое он не мог ответить.
- Я мог бы подождать и забрать ваш щит, когда представление кончится,
сьер, - предложил Эг. - Они потом будут показывать про Симеона
Звездоглазого, и бой с драконом тоже будет.
- Вот ваше дело и улажено, а вино ждет, притом арборское, не
какое-нибудь. Теперь-то вы мне не откажете? - настаивал Раймун.
Дунк не сумел придумать другого предлога и последовал за ним, оставив
Эга смотреть представление. Флаг с яблоком Фоссовеев развевался над шатром
из золотистой ткани, где жил Раймун вместе с кузеном. Позади на костре двое
слуг жарили козленка с медом и травами.
- Вот и ужин поспевает, - заметил Раймун, придержав для Дунка входное
полотнище. Жаровня с углями приятно согревала шатер. Раймун наполнил две
чаши вина. - Говорят, что принц Аэрион в ярости от того, что лорд Эшфорд
отдал его коня сьеру Хамфри, - но бьюсь об заклад, что так решил дядя нашего
принца. - Он подал чашу Дунку.
- Принц Баэлор - человек чести.
- Не то что племянник, верно? - засмеялся Раймун. - Не смотрите с такой
тревогой, сьер Дункан, мы здесь одни. Ни для кого не секрет, что Аэрион -
дрянной малый. Хвала богам, что ему вряд ли доведется нами править.
- Вы думаете, что он убил коня намеренно?
- Можно ли в этом сомневаться? Будь принц Маэкар здесь, он вел бы себя
по-другому. При отце Аэрион, если верить слухам, само благородство и сама
добродетель, но когда отца нет...
- Да, я заметил, что место принца Маэкара пустует.
- Он уехал на поиски своих сыновей вместе со сьером Роландом
Крейкхолом, королевским рыцарем. Разнесся слух, что в округе бесчинствуют
разбойники, но мне думается, что принц напился, как всегда.
Вино было славное - Дунк такого еще не пробовал. Он посмаковал его,
проглотил и спросил:
- О каком принце вы говорите?
- О наследнике Маэкара. Его зовут Даэроном, в честь короля, а за спиной
у отца кличут Даэроном-Пьяницей. Младший сын тоже с ним. Они покинули
Саммерхол вместе, но до Эшфорда так и не доехали. - Раймун допил свою чашу и
отставил ее. - Бедный Маэкар.
- Бедный? Это королевский-то сын?
- Четвертый сын - не такой храбрый, как принц Баэлор, не такой умный,
как принц Аэрис, не такой мягкосердечный, как принц Раэгель. И как он должен
страдать, сравнивая своих сыновей с их двоюродными братьями. Даэрон глуп,
Аэрион жесток и тщеславен, третий столь безнадежен, что его отдали в
Цитадель учиться на лекаря, а самый младший...
- Сьер! Сьер Дункан! - Эг, задыхаясь, ворвался в шатер. Капюшон
свалился у него с головы, и большие темные глаза сверкали при свете жаровни.
- Бегите скорее! Он ее обижает!
Дунк в растерянности вскочил на ноги:
- Кто кого обижает?
- Аэрион! Девушку-кукольницу! Скорее! - И Эг метнулся обратно.
Дунк устремился за ним, но Раймун удержал его за руку.
- Сьер Дункан, - сказал он. - Аэрион - принц крови. Будьте осторожны.
Дунк знал, что это хороший совет. Старик сказал бы то же самое, да что
толку. Дунк вырвался от Раймуна и выскочил из шатра. Близ торгового ряда
слышались крики. Эг едва виднелся впереди, и Дунк побежал за ним. У мальчика
ноги были короткие, а у Дунка длинные, и он быстро преодолел разрыв.
Около кукольников собрался народ. Дунк растолкал зевак, не обращая
внимания на ругань. Стражник в королевском мундире заступил ему дорогу, но
Дунк так пихнул его в грудь, что тот шлепнулся задом в грязь.
Ширма кукольников валялась на боку. Толстая дорнийка плакала, сидя на
земле. Один стражник держал в руках кукол, изображающих Флориана и Жонкиль,
другой поджигал их факелом. Еще трое выбрасывали кукол из сундуков и топтали
ногами. Повсюду валялись части дракона - голова, крыло, разломанный натрое
хвост. Посреди всего этого стоял принц Аэрион, очень красивый в своем
красном бархатном камзоле с длинными манжетами, и обеими руками выкручивал
руку Тансель. Девушка на коленях молила его о пощаде, но он не слушал. Вот
он зажал в кулак один из ее пальцев. Дунк только смотрел, не веря своим
глазам. Потом раздался треск, и Тансель закричала.
Один из людей Аэриона попытался схватить Дунка и отлетел прочь. Дунк в
три прыжка оказался рядом с принцем, сгреб его за плечо и повернул к себе.
Он забыл и о мече, и о кинжале, забыл все, чему учил его старик. Дунк
кулаком сбил принца с ног и двинул его ногой в живот. Аэрион схватился за
нож, но Дунк наступил ему на руку и пнул еще раз, прямо в рот. Дунк мог бы
запинать принца до смерти, но тут на него насели стражники. Двое повисли на
руках, третий лупил Дунка по спине. Как только Дунк стряхнул одного, на его
место явились двое других.
Наконец Дунка повалили, прижав ему руки и ноги. Аэрион поднялся с земли
и ощупал разбитый рот.
- Ты расшатал мне зуб, - объявил он. - За это мы выбьем тебе все твои.
- Он откинул волосы с глаз. - А ты мне как будто знаком.
- Вы приняли меня за конюха.
- Да, помню. - Аэрион улыбнулся кровавыми губами. - Ты отказался
заняться моей лошадью. За что ты так глупо отдал свою жизнь? За эту
потаскушку? - Тансель скорчилась на земле, прижимая к груди пострадавшую
руку. Принц ткнул ее в бок сапогом. - Она того не стоит, изменница. Дракон
не должен терпеть поражение.
Он сумасшедший, подумал Дунк, однако он принц и намерен убить меня.
Дунк прочел бы молитву, если бы помнил хоть одну до конца, но времени на это
не было. Времени не оставалось даже на то, чтобы испугаться как следует.
- Вам нечего сказать? - продолжал Аэрион. - Скучно с вами, сьер. - Он
снова ощупал свой рот. - Возьми молоток и выбей ему все зубы, Вейт, - а
потом взрежь ему брюхо и покажи, какого цвета у него требуха.
- Нет! - вскричал мальчишеский голос. - Не трогай его! О боги, это
мальчишка, храбрый дурачок мальчишка. Дунк рванулся, но стражники держали
крепко.
- Придержи язык, парень. Беги отсюда, пока цел!
- Еще чего. - Эг подошел поближе. - Кто меня тронет, ответит перед моим
отцом. И перед дядей. Вейт, Йоркель, вы меня знаете. Отпустите его.
Руки, державшие Дунка, мало-помалу разжались. Он не понимал, что
происходит. Стражники пятились от него прочь, а один даже стал на колени.
Толпа раздалась, пропустив Раймуна Фоссовея, в кольчуге и шлеме, с мечом на
боку. Его кузен сьер Стеффон, идущий следом, уже обнажил клинок, и рыцарей
сопровождало с полдюжины вооруженных людей со знаком красного яблока на
груди.
Принц Аэрион даже не посмотрел на них.
- Наглый маленький проныра, - сказал он, сплюнул кровью под ноги
мальчику. - Что такое с твоими волосами?
- Я их сбрил, братец. Не хочу быть похожим на тебя.
x x x
Второй день турнира выдался ненастным, с запада дул резкий ветер. В
такой день и народу соберется меньше, размышлял Дунк. Им было бы легче найти
место поближе к загородке, чтобы посмотреть на турнир вблизи, Эг мог бы
сесть на изгородь, а Дунк стоял бы сзади.
Но нет, Эг будет сидеть в павильоне, разодетый в шелк и меха, Дунк же
будет любоваться четырьмя стенами башни, куда заключили его люди лорда
Эшфорда. Здесь было окно, смотрело оно не в ту сторону. Однако Дунк, как
только взошло солнце, все же устроился на подоконнике и стал глядеть на
город, поле и лес. У него забрали веревочный пояс вместе с мечом и кинжалом
и все его серебро. Он надеялся, что Эг или Раймун позаботятся о Громе и
Каштанке.
- Эг, - прошептал Дунк себе под нос. Его оруженосец, оборвыш,
подобранный на улицах Королевской Гавани. Можно ли рыцарю быть таким
дураком? Дунк-чурбан, темный, как погреб, и тупой, как зубр.
Ему не разрешили поговорить с Этом после того, как стража лорда Эшфорда
забрала их всех с луга. Ни с кем не дали поговорить: ни с Раймуном, ни с
Тансель, ни с самим лордом Эшфордом. Кто знает, увидит ли кого-то из них
снова. Похоже на то, что его вознамерились держать здесь взаперти до самой
смерти. Ну а ты чего ждал? - горько спрашивал себя Дунк. Не надо было
сшибать с ног принца и бить его ногой по лицу.
Под этим серым небом наряды родовитых дворян и знаменитых рыцарей
покажутся не столь великолепными, как вчера. Стальные шлемы с отделкой из
золота и серебра уже не будут блистать на солнце. И все-таки Дунк жалел, что
не увидит турнира. Для межевых рыцарей в простых кольчугах, на конях без
брони, такой день как раз хорош.
Зато слышать он по крайней мере мог. Трубили рога герольдов, и рев
толпы время от времени говорил ему о том, что кто-то упал, или встал, или
совершил нечто выдающееся. Слышался также стук копыт, а порой лязг мечей или
треск сломанного копья. Дунк морщился при этом звуке: это напоминало ему об
Аэрионе, сломавшем палец Тансель. Были и другие звуки, поближе: шаги за
дверью, конский топот во дворе, голоса на стенах замка. Иногда они заглушали
шум турнира - возможно, и к лучшему.
"Межевой рыцарь - это самый настоящий рыцарь и есть, - сказал ему
когда-то старик. - Другие рыцари служат лордам, которые их содержат или
жалуют их землей, а мы служим кому хотим, делу, в которое верим. Каждый
рыцарь дает обет защищать слабых и невинных, но мы, сдается мне, исполняем
его лучше других". Странная штука память. Дунк совсем позабыл эти слова - да
и сам старик скорее всего тоже.
Утро перешло в день, и шум турнира стал слабее. Потом башню наполнили
сумерки, а Дунк все сидел у окна, стараясь не думать о пустом желудке....
