страница №1
Джордж Мартин. Межевой рыцарь
приквел к шестикнижию Мартина "Песнь Льда и Огня". Лед и пламя.
Анонс
Действие самой свежей многотомной саги в жанре фэнтези происходит в
Семи Королевствах, где времена года сместились и как лето, так и зима
продолжаются годами.
В первой книге рассказывается о заговоре трех знатных семейств с целью
свергнуть умалишенного короля и захватить власть над государством.
Ланнистеры, Баратеоны и Старки существуют в состоянии неустойчивого
равенства, которое нарушается, когда король Роберт Таргариен вызывает из
северного города Винтерфелл Неда Старка, чтобы тот помог ему править
страной, и дает ему вожделенный титул Руки Короля, то есть второго человека
в государстве.
Стараясь раскрыть загадку убийства своего предшественника, Нед вступает
в конфликт с королевой и ее братьями, и баланс в заговоре знатных родов
нарушается. Борьба за власть становится смертельной, а на севере, за великой
ледяной стеной, защищающей области, населенные человеком, приходят в
движение еще более зловещие силы.
Стране грозит гражданская война, но Ланнистеры убивают Роберта и делают
попытку захватить власть. Ему противостоят только Старки и Баратеоны. Тем
временем глава рода Таргариенов, Визерис, отдает руку своей сестры в обмен
на войско, которое должно помочь ему отвоевать Семь Королевств.
В последующих книгах серии будет рассказано о дальнейшем развитии и
разрешении этого многостороннего конфликта.
Действие повести "Межевой рыцарь" происходит за сто лет до событий,
описанных в "Игре престолов" <Переводы повести "Межевой рыцарь" и романа
"Игра престолов" делались независимо друг от друга, разными переводчиками.
Отсюда - неизбежные различия в написании географических названий и имен
собственных.>.
Весенние дожди умягчили почву, и Дунку нетрудно было копать могилу. Он
выбрал место на западном склоне небольшого холма - старик всегда любил
смотреть на закат. "Вот и еще день прошел, - говорил он, вздыхая, - а
завтрашний еще неизвестно что принесет, верно, Дунк?"
Один из завтрашних дней принес дождь, промочивший их до костей, а
следующий - порывистый сырой ветер, а следующий за ним - холод. На четвертый
день старик сильно ослабел, чтобы держаться в седле, и скоро его не стало.
Не прошло и несколько дней, как он, покачиваясь в седле, пел старую песню о
тундре в Гуллтауне, только вместо "Гуллтаун" спел "Эшфорд". "В Эшфорде
славный будет турнир, хей-хо, хей-хо, - грустно вспоминал Дунк, копая
могилу.
Вырыв достаточно глубокую яму, он поднял старика на руки и уложил туда.
Покойник был маленький и тощий - без кольчуги, шлема и пояса с мечом он
весил не больше мешка с сухими листьями. Дунк же вымахал невероятно высоким
для своего возраста - нескладный ширококостный парень шестнадцати или
семнадцати лет (никто не знал толком, сколько ему). Ростом он был ближе к
семи футам, чем к шести, и этот костяк только начинал еще одеваться плотью.
Старик часто хвалил его силу. Старик не скупился на похвалы - больше ведь у
него ничего не было.
Дунк постоял немного над могилой. В воздухе снова пахло влагой, и он
знал, что нужно засыпать старика, пока не пошел дождь, но ему тяжко было
бросать землю на это усталое старое лицо. Септона бы сюда, он бы прочел
молитву - но нет никого, кроме меня. Старик обучил Дунка всему, что знал сам
о мечах, щитах и копьях, а вот что касается слов...
- Я бы оставил тебе меч, но он заржавеет в земле, - сказал наконец Дунк
виновато. - Мне думается, боги дадут тебе новый. Жаль, что ты умер, сьер. -
Он помолчал, думая, что бы еще сказать. Дунк не знал целиком ни одной
молитвы - старик набожностью не отличался. - Ты был истинный рыцарь и
никогда не бил меня без причины, - наконец выпалил парень, - кроме того раза
в Мэйденпуле. Это трактирный мальчишка съел пирог вдовы, а не я, я ведь
говорил. Но теперь это уже не важно. Да хранят тебя боги, сьер. - Дунк
бросил в яму горсть земли и стал кидать во весь мах, не глядя на то, что
лежит на дне. Он прожил долгую жизнь, думал Дунк. Ему было ближе к
шестидесяти, чем к пятидесяти, а многие ли могут сказать это о себе? И ему
довелось увидеть еще одну весну.
Уже вечерело, когда Дунк покормил лошадей. Их было три: две кобылы и
Гром, боевой конь, которым старик пользовался только на турнирах и битвах.
Большой бурый жеребец был уже не так силен и скор, как бывало, но глаза его
еще сверкали и дух не угас - из всего имущества Дунка он представлял собой
самую большую ценность. Если я продам Грома и старую Каштанку, у меня
наберется достаточно серебра, чтобы.., подумал Дунк и нахмурился.
Единственной известной ему жизнью была жизнь межевого рыцаря, который кочует
от замка к замку, нанимается на службу то к одному барону, то к другому,
сражается за своего господина и ест за его столом, пока война не кончится, а
потом отправляется дальше. Время от времени, хотя и не столь часто,
случаются турниры, а в голодные зимы межевые рыцари порой и разбоем
промышляют, хотя старик никогда этого не делал.
"Я мог бы найти другого межевого рыцаря, чтобы ходить за его лошадьми и
чистить ему кольчугу, - думал Дунк, - или отправиться в город вроде
Ланниспорта или Королевской Гавани и поступить в городскую стражу, или..."
Пожитки старика он собрал в кучу под дубом. В кошельке содержалось три
серебряных стага, девятнадцать медных грошей и обрезанный по краям золотой;
главное достояние старика, как и у большинства межевых рыцарей, заключалось
в лошадях и оружии. К Дунку перешла кольчуга, с которой он счищал ржавчину
не менее тысячи раз. Унаследовал он также железный шлем с широким щитком для
носа, пояс из потрескавшейся бурой кожи и длинный меч в ножнах из дерева и
кожи. Еще кинжал, бритву и точильный брусок, поножи и латный воротник,
восьмифутовое боевое копье из точеного ясеня с железным наконечником - и
наконец, дубовый щит с истертым железным ободом, с гербом сьера Арлана из
Пеннитри: крылатая чаша, серебряная на буром.
Дунк взял в руки пояс, не сводя глаз со щита. Пояс рассчитан на тощие
бедра старика и будет ему мал, как и кольчуга. Дунк прикрепил ножны к
пеньковой веревке, обвязал ее вокруг пояса и вынул меч.
Хороший клинок, прямой и тяжелый, из доброй, кованной в замке стали,
деревянная рукоять обмотана мягкой кожей, головка эфеса из гладко
отшлифованного черного камня. Без финтифлюшек, но Дунку по руке, и он знал,
как этот меч остер, поскольку перед сном постоянно точил его и смазывал. Он
подходит мне не хуже, чем старику, думал Дунк, а на Эшфордском лугу будет
турнир.
x x x
У Легконогой ход был мягче, чем у старой Каштанки, но Дунк все-таки
порядком устал, когда добрался до гостиницы - высокого, оштукатуренного
деревянного здания у ручья. Теплый желтый свет, льющийся из окон, так манил,
что он просто не смог проехать мимо. У меня есть три серебряных монеты,
сказал он себе, на это можно хорошо поужинать, а эля выпить - сколько
влезет.
Когда он спешился, из ручья вылез голый мальчишка и завернулся в грубый
коричневый плащ.
- Ты кто, конюх? - спросил его Дунк. Мальчишка был лет восьми-девяти на
вид, бледный и тощий, с ногами по щиколотку в прибрежном иле и совершенно
лысой головой. - Надо обтереть кобылу, на которой я ехал, и задать овса всем
троим. Сделаешь?
- Если захочу, - нахально ответствовал мальчик.
- Ты это брось, - нахмурился Дунк. - Я рыцарь и могу проучить тебя за
наглость.
- Что-то не похож ты на рыцаря.
- Разве все рыцари похожи друг на друга?
- Нет, но и на тебя они не похожи. У тебя вон и меч на веревке висит.
- Ничего, держится - и ладно. Займись-ка моими лошадьми. Получишь
медяк, если хорошо сделаешь свое дело, и тычок в ухо, если нет. - Дунк не
стал дожидаться ответа, а повернулся и прошел в дверь.
Он думал, что в этот час харчевня будет полным-полна, но она пустовала.
Молодой дворянчик в красивом камчатном плаще похрапывал за одним из
столов, уронив голову в лужу вина. Кроме него, здесь не было ни души. Дунк
нерешительно огляделся, но тут из кухни появилась коренастая женщина и
сказала:
- Можете сесть, где пожелаете. Что вам подать - эля или еды?
- И того, и другого. - Дунк сел у окна, подальше от спящего.
- Есть вкусный барашек, зажаренный с травами, и утки - , их мой сын
настрелял. Что прикажете принести? Дунк уже с полгода не ел в харчевнях.
- И то, и другое.
- Ну что ж, вы достаточно большой, чтобы управиться с тем и другим, -
засмеялась женщина. Она нацедила кружку эля и принесла ему. - Комнату на
ночь не желаете?
- Нет, - Дунк очень хотел бы поспать под крышей, на мягком соломенном
тюфяке, но деньги приходилось беречь. Ничего, и на земле отлично выспится. -
Вот поем, попью и поеду в Эшфорд. Далеко ли до него?
- День пути. Как будет развилка у погорелой мельницы, поезжайте на
север. Как там мой мальчишка - смотрит за вашими лошадьми или опять сбежал?
- Нет, он на месте. Маловато у вас гостей, как я погляжу.
- Половина города отправилась на турнир. Мои бы тоже туда подались,
кабы я, позволила. Когда меня не станет, гостиница перейдет к ним - однако
мальчишке все бы с солдатами болтаться, а девчонка вздыхает да хихикает, как
только мимо пройдет рыцарь. Хоть убейте, не пойму. Рыцари устроены так же,
как все прочие мужчины, и не вижу, почему участие в турнире должно повышать
цену на яйца. - Хозяйка окинула любопытным взглядом Дунка: меч и щит
говорили ей одно, веревочный пояс и грубый камзол совсем другое. - А вы
никак тоже на турнир путь держите?
Дунк хлебнул эля, прежде чем ответить. Тот был сочного орехового цвета
и густой - как раз ему по вкусу.
- Да. Хочу одержать на нем победу.
- Вон оно как, - с умеренной учтивостью отозвалась женщина.
Дворянчик поднял голову над столом. Его лицо под шапкой спутанных
песочных волос имело желтый, нездоровый оттенок, подбородок зарос светлой
щетиной. Юноша вытер рот и сказал Дунку:
- Я видел тебя во сне. - Дрожащий указательный палец нацелился на
Дунка. - Держись от меня подальше, слышишь? Как можно дальше.
- Ваша милость? - с недоумением откликнулся Дунк.
- Не обращайте внимания, сьер, - вмешалась хозяйка. - Он только и
знает, что пить да толковать о своих снах. Сейчас принесу вам поесть.
- Поесть? - с великим отвращением повторил дворянчик и поднялся на
ноги, пошатываясь и придерживаясь за стол, чтобы не упасть. - Меня сейчас
стошнит, - объявил он. На его камзоле запеклись красные винные пятна. - Мне
нужна женщина, но здесь их нет. Все ушли в Эшфорд. Боги, я должен выпить
еще. - Он нетвердой походкой вышел из зала, и Дунк услышал, как он
поднимается по лестнице, напевая что-то себе под нос.
Экий оболтус, подумал Дунк. Но с чего он взял, что меня знает? Дунк
размышлял об этом, попивая свой эль.
Он в жизни еще не ел такого вкусного барашка, а утка была еще лучше -
ее зажарили с вишнями и лимоном, и она не казалась такой уж жирной. Кроме
мяса хозяйка подала горошек в масле и овсяной хлеб только что из печи. Вот
что значит быть рыцарем, сказал себе Дунк, обгладывая последнюю кость.
Хорошая еда, эль и никаких затрещин. Он выпил вторую кружку, пока ел,
третью, чтобы запить ужин, и четвертую, потому что никто ему в этом не
препятствовал. Когда он расплатился с женщиной серебряной монетой, то
получил еще взамен пригоршню медяков.
Когда он вышел наружу, уже совсем стемнело. Живот его наполнился, а в
кошельке немного полегчало, но Дунк отправился на конюшню в преотличном
настроении. Внезапно там заржал конь.
- Тихо, парень, - произнес мальчишеский голос, и Дунк, нахмурясь,
ускорил шаг.
Мальчишка-конюх сидел на Громе в доспехах старого рыцаря. Кольчуга была
длиннее, чем он весь, а шлем пришлось сдвинуть на затылок, чтобы он не
налезал на глаза. Мальчик был весь поглощен своей игрой и имел крайне
нелепый вид. Дунк со смехом остановился на пороге.
Мальчик, увидев его, покраснел и спрыгнул наземь.
- Ваша милость, я не хотел...
- Воришка, - с напускной суровостью сказал Дунк. - Снимай кольчугу и
скажи спасибо, что Гром не огрел тебя копытом по глупой голове. Он боевой
конь, а не пони для детских забав.
Мальчишка снял шлем, бросил его на солому и заявил с прежней дерзостью:
- Я могу на нем ездить не хуже тебя.
- Замолчи и перестань дерзить. Быстро снимай кольчугу. Что это взбрело
тебе в голову?
- Как же я смогу ответить, если буду молчать? - Мальчишка вылез из
кольчуги, как ящерица.
- Если я спрашиваю, можешь открыть рот. Стряхни с кольчуги пыль и
положи туда, где взял. Шлем тоже. Ты покормил лошадей, как я велел? И вытер
Легконогую?
- Да. - Мальчик стряхивал с кольчуги солому. - Вы ведь в Эшфорд едете,
сьер? Возьмите меня с собой. Хозяйка гостиницы не зря беспокоилась.
- А что скажет твоя мать?
- Мать? - сморщился мальчик. - Ничего не скажет - она умерла.
Дунк удивился: разве малец - не хозяйский сын? Наверное, просто
работник. Голова слегка кружилась от эля.
- Ты сирота, что ли? - спросил он.
- А ты?
- Был когда-то. - Да, правда - пока старик не взял его к себе.
- Я могу быть твоим оруженосцем.
- Оруженосец мне ни к чему, - сказал Дунк.
- Каждому рыцарю нужен оруженосец - а уж тебе тем более.
Дунк замахнулся.
- Сдается мне, что ты все-таки получишь по уху. Насыпь мне овса в
мешок.
- Я еду в Эшфорд - один.
Если мальчуган и испугался, то не подал виду. Еще миг он постоял с
вызывающим видом, скрестив руки, потом повернулся и пошел за овсом.
У Дунка отлегло от сердца. Жаль, что нельзя.., но тут ему хорошо
живется, куда лучше, чем в оруженосцах у межевого рыцаря. Дунк оказал бы ему
дурную услугу, взяв его с собой.
Чувствовалось, однако, что мальчик сильно разочарован. Дунк, сев на
Легконогую и взяв за повод Грома, решил приободрить его немного.
- На, парень, держи. - Дунк бросил медную монетку, но мальчик даже не
попытался поймать ее, и она упала в грязь между его босыми ногами.
Ничего, поднимет, когда я уеду, решил Дунк и послал кобылу вперед, ведя
за собой двух других лошадей. Луна ярко освещала деревья, и безоблачное небо
было усеяно звездами. Даже выехав на дорогу, Дунк все еще чувствовал спиной
угрюмый взгляд маленького конюха.
x x x
Тени уже начали удлиняться, когда Дунк остановился на краю широкого
Эшфордского луга. На травяном поле уже стояло больше полусотни шатров,
больших и малых, квадратных и круглых, парусиновых и шелковых; но все они
были яркие, и длинные флаги колыхались на срединных шестах. Луг пестрел
красками, словно полевыми цветами: винно-красными и желтыми, как солнце,
бесчисленными оттенками зелени и синевы, густо-черными, серыми и пурпурными.
Старик служил кое с кем из этих рыцарей, других Дунк знал по рассказам,
которые слышишь в тавернах и у костров. Хотя искусством чтения и письма Дунк
так и не овладел, в геральдике старик натаскивал его беспощадно, даже и в
дороге. Соловьи - это герб лорда Карона с Пограничья, столь же искусного в
игре на большой арфе, как и в обращении с копьем. Олень в короне - это сьер
Лионель Баратеон, Смеющийся Вихрь. Дунк разглядел также охотника рода Тарли,
пурпурную молнию Дондаррионов, красное яблоко Фоссовеев. Вот лев
Ланнистеров, золотой на багряном поле, вот темно-зеленая морская черепаха
Эстермонтов плывет по бледно-зеленому фону. Бурый шатер с вздыбленным
красным жеребцом мог принадлежать только сьеру Ото Бракену, которого
прозвали Браненским Зверем, когда он три года назад убил лорда Квентина
Блэквуда на турнире в Королевской Гавани. Дунк слышал, что сьер Ото нанес
своим затупленным топором такой удар, что расколол и забрало, и лицо лорда
Блэквуда. Здесь присутствовали и блэквудские знамена - на западном краю
луга, подальше от сьера Ото. Марбранд, Маллистер, Каргиль, Вестелинг, Сван,
Муллендор, Хайтавер, Флорент, Фрей, Пенроз, Стокворт, Дарри, Паррен, Вильд -
казалось, каждый знатный дом запада и юга прислал в Эшфорд хотя бы одного
рыцаря, чтобы поклониться королеве турнира и преломить копье в ее честь.
Но как бы красивы ни были эти шатры, Дунк знал, что ему среди них места
нет. Поношенный шерстяной плащ - вот и все, чем он располагает для ночлега.
Лорды и рыцари обедают каплунами и молочными поросятами, а у Дунка только и
есть, что кусок жесткой, жилистой солонины. Он хорошо знал, что,
остановившись на этом веселом поле, вдоволь хлебнет и молчаливого презрения,
и открытых насмешек. Будут, возможно, и такие, которые проявят к нему
доброту, но это в некотором роде еще хуже.
Межевой рыцарь не должен ронять своего достоинства. Без него он не
больше чем наемник. Я должен заслужить свое место среди них. Если я буду
сражаться хорошо, кто-нибудь из лордов может взять меня к себе на службу.
Тогда я окажусь в благородном обществе, каждый день буду есть благородное
мясо в трапезном замке и ставить на турнирах собственный шатер. Но сначала я
должен проявить себя в деле, Дунк неохотно повернулся спиной к турнирному
полю и увел своих лошадей в лес.
В окрестностях большого луга, в доброй полумиле от города и замка, он
нашел место, где излучина ручья образовала глубокую заводь. Весенняя травка,
зеленая, что твой рыцарский стяг, была мягкой на ощупь. Красивое место, и
оно никем не занято. Вот тут и будет мой шатер, решил Дунк, - с кровлей из
листьев, зеленее, чем знамена Тиррелов и Эстермонтов.
Обиходив первым делом лошадей, он разделся и вошел в пруд, чтобы смыть
дорожную пыль. "Истинный рыцарь должен быть чист и телом и душой", -
говаривал старик, и они мылись с головы до пят каждую луну, невзирая на то,
дурно от них пахло или нет. Теперь, став рыцарем, Дунк поклялся всегда
придерживаться этого правила.
Он посидел голый под вязом, обсыхая и наслаждаясь весенним теплом. В
тростнике лениво порхали стрекозы. Их еще называют дракончиками, хотя на
драконов они ничуть не похожи. Не то чтобы Дунк хоть раз в жизни видел
драконов - а вот старик видел. Дунк раз сто слышал от сьера Арлана историю о
том, как маленьким мальчиком дед повез его в Королевскую Гавань, и там-то
они видели последнего дракона за год до того, как тот издох. Это была самка,
маленькая, зеленая и чахлая, с поникшими крыльями. Ни одно ее яйцо так и не
проклюнулось. "Говорили, будто ее отравил король Аэгон, - рассказывал
старик. - Третий Аэгон - не отец короля Даэрона, а тот, которого прозвали
Пагубой Драконов или Аэгоном Неудачливым. Он боялся драконов, потому что
видел, как змей его дяди пожрал свою собственную мать. После смерти
последнего дракона лето стало короче, а зима длиннее и суровее".
Солнце зашло за деревья, и стало холодать. У Дунка по коже побежали
мурашки. Он выбил камзол и штаны о ствол вяза и оделся. Завтра он поищет
распорядителя игр и запишется, а вечером он должен заняться другими делами,
если надеется участвовать в турнире.
Ему не надо было смотреть в пруд - он и так знал, что не слишком похож
на рыцаря, поэтому он повесит щит Арлана за спину, чтобы виден был девиз,
спутал лошадей, пустив их пастись на густой зеленой траве под вязом, и
пешком зашагал к турнирному полю.
x x x
В обычные времена луг служил местом гуляний для жителей города Эшфорда,
что стоял за рекой, но сейчас он преобразился. За одну ночь здесь вырос
другой, шелковый город, больше и красивее каменного. Дюжины торговцев
поставили свои палатки по краю поля - здесь продавались сладости и фрукты,
пояса и башмаки, кожи и ленты, посуда и драгоценные камни, пряности, перья и
прочие товары. Жонглеры, кукольники и фокусники бродили в толпе, показывая
свое искусство, тут же толклись шлюхи и карманники. Дунк бдительно
придерживал свой кошелек.
Он уловил запах шипящих на огне колбас, и у него потекли слюнки. За
грош он купил одну колбаску и рог эля, чтобы ее запить. Жуя, он смотрел, как
раскрашенный деревянный рыцарь бьется с раскрашенным деревянным драконом. На
кукольницу, водившую дракона, смотреть было не менее приятно: высокая,
тоненькая, с оливковой кожей и черными волосами дорнийки. Вея точно копье, и
грудей почти не видно - но Дунку нравилось ее лицо и то, как ловко она
заставляет дракона скакать взад-вперед. Он бросил бы девушке медную монетку,
будь у него лишняя - но сейчас ему был нужен каждый грош.
Он надеялся, что среди торговцев есть и оружейники. И верно - один
тироши с раздвоенной синей бородой продавал нарядные шлемы в виде разных
птиц и зверей, украшенные золотом и серебром. Один кузнец предлагал дешевые
клинки, у другого сталь была лучше, но Дунку нужен был не меч.
Потребный ему товар он нашел в самом конце ряда - на столе перед
торговцем лежала тонкая кольчужная рубаха и пара перчаток с раструбами.
Дунк осмотрел все это и заметил:
- Хорошая работа.
- Лучше не найдете, - заверил кузнец, коротышка не более пяти футов
ростом, но в плечах и в груди такой же широкий, как Дунк. Чернобородый, с
огромными ручищами, он держался без всякого подобострастия.
- Мне нужны доспехи для турнира, - сказал Дунк. - Хорошая кольчуга
сверху донизу, поножи, воротник и шлем. - Полушлем старика был ему впору, но
один носовой щиток не мог защитить лицо как следует.
Оружейник смерил Дунка взглядом.
- У вас большой рост, но я одевал рыцарей и побольше. - Он вышел из-за
прилавка. - Станьте-ка на колени, я измерю ширину плеч. А заодно и шею. -
Дунк опустился на колени, и оружейник завязанным в узлы ремешком снял нужные
мерки, бурча что-то при этом. - Теперь поднимите руку. Нет, правую. Можете
встать. - Обмеры ляжки, икры и талии вызвали дальнейшее бурчание. - У меня
есть в повозке то, что вам подойдет. Без всяких там золотых и серебряных
финтифлюшек, но сталь хорошая, прочная. Я делаю шлемы, похожие на шлемы, а
не на свиней с крыльями да на заморские фрукты, - но мой защитит вас лучше,
если вам угодят копьем в лицо.
- Того-то мне и надо. Сколько?
- Восемьсот стагов. Я нынче добрый.
- Восемьсот?! - Это было больше, чем Дунк ожидал. - Я.., я могу
предложить вам старые доспехи, поменьше.., полушлем, кольчугу...
- Железный Пейт продает только то, что делает сам, но металл может мне
пригодиться. Если они не слишком ржавые, я одену вас за шестьсот.
Дунк охотно попросил бы Пейта поверить ему доспехи в долг, но он
чувствовал, что подобная просьба благоприятного отклика не вызовет. Из своих
странствий со стариком он знал, что торговцы крайне недоверчиво относятся к
межевым рыцарям, некоторые из которых были немногим лучше разбойников.
- Я дам вам два стага вперед, - сказал Дунк, - а доспехи и остальные
деньги принесу завтра. Пейт пристально посмотрел на него.
- За два стага я придержу для вас доспехи один день - а после продам их
другому.
Дунк выудил монеты из кошелька и положил в мозолистую ладонь
оружейника.
- Вы получите все. Я намерен стать победителем турнира.
- Да ну? - Пейт попробовал на зуб одну из монет. - А все остальные,
выходит, съехались лишь для того, чтобы покричать тебе "ура"?
x x x
Луна поднялась уже довольно высоко, когда Дунк направил свои стопы
обратно к вязу. Эшфордский луг позади был ярко освещен факелами. Там звучали
песни и смех, но Дунку было не до веселья. Он мог придумать только один
способ добыть деньги. И если он потерпит поражение...
- Одна победа - вот все, что мне нужно, - сказал он вслух. - Не так уж
это и много.
Старик, правда, даже и на это никогда не надеялся. Сьер Арлан ни разу
не ломал копья с тех пор, как принц Драгонстонский спешил его на турнире в
Приюте Бурь много лет назад. "Не каждый может похвалиться тем, что сломал
семь копий в схватке с первейшим рыцарем Семи Королевств, - говорил старик.
- На лучшее я уже не способен - значит, незачем и пытаться".
Дунк подозревал, что причиной тут скорее возраст, нежели принц
Драгонстонский, но не смел высказать это вслух. Старик берег свою гордость
до последнего дня. "Но он всегда говорил, что я скор и силен, - твердил себе
Дунк, - и то, что было верным для него, не закон для меня".
Он шел по тропке через высокую траву, перебирая в уме свои возможности,
как вдруг увидел сквозь кусты огонек костра. Это еще что такое? Дунк, не
раздумывая, выхватил меч и бросился вперед.
С ревом и бранью он выбежал на поляну - и остановился как вкопанный.
- Ты! Что ты тут делаешь?
- Рыбу жарю, - ответил нахальный мальчишка, сидящий у костра. - Хочешь?
- Но как ты сюда попал? Украл лошадь?
- Приехал в повозке человека, который привез барашков к столу лорда
Эшфорда.
- Так пойди поищи себе обратную повозку. Ты мне здесь не нужен.
- Никуда я не пойду. Надоела мне эта гостиница.
- Довольно с меня твоей наглости. Сейчас перекину тебя через седло и
отвезу домой.
- Тебе пришлось бы ехать до самой Королевской Гавани. Пропустишь
турнир.
Королевская Гавань... На миг Дунку показалось, что мальчишка смеется
над ним, но не мог же тот знать, что и Дунк оттуда родом. Еще один бедолага
из Блошиной Ямы - и кто упрекнет его за то, что он захотел выбраться оттуда?
Дунк почувствовал себя глупо, стоя с мечом в руке над восьмилетним
сиротой. Он убрал клинок и свирепо глянул на мальчишку, давая понять, что
никаких глупостей не потерпит. Надо бы задать паршивцу хорошую трепку - но
малец имел такой жалкий вид, что у Дунка рука не поднималась побить его.
Огонь весело трещал, обложенный камнями, лошади были вычищены, одежда сохла
над костром на ветке вяза.
- Что это тут за тряпки?
- Я их постирал. И вычистил коней, и развел костер, и поймал эту рыбу.
Я бы и шатер поставил, да не нашел его.
- Вот мой шатер. - Дунк указал вверх, где простиралась крона вяза.
- Это просто дерево, - хмыкнул мальчуган.
- Истинный рыцарь в ином шатре не нуждается. Уж лучше спать под
звездами, чем в пропахшей дымом палатке.
- А если дождь пойдет?
- Дерево защитит меня.
- Они протекают, деревья-то.
- Верно, - засмеялся Дунк. - По правде сказать, мне не на что
приобрести шатер. Ты бы перевернул свою рыбу, иначе она подгорит с одной
стороны и останется сырой с другой. Повара из тебя никогда не выйдет.
- Выйдет, если я захочу, - возразил мальчишка, но рыбу перевернул.
- Что это у тебя с головой? - спросил Дунк.
- Лекари обрили меня. - И мальчик, вдруг засмущавшись, натянул на
голову капюшон своего темно-бурого плаща.
Дунк слышал, что так иногда делают от вшей или некоторых болезней.
- Стало быть, ты болел?
- Нет. Как тебя зовут?
- Дунк.
Мальчишка залился хохотом, точно в жизни не слыхал ничего смешнее.
- Дунк! Сьер Дунк? Это имя не для рыцаря. Может, это уменьшительное от
"Дункан"?
- Может, и так.
Старик все время звал его Дунком, а свою прошлую жизнь он помнил не
слишком хорошо.
- Пожалуй. Сьер Дункан из... - У Дунка не было родового имени, не было
дома. Сьер Арлан подобрал его в закоулках Блошиной Ямы, и он не знал ни
отца, ни матери. Как же назваться? "Сьер Дункан из Блошиной Ямы" звучит не
слишком по-рыцарски. Можно сказать, что он из Пеннитри, но что, если его
спросят, где это? Сам Дунк никогда не бывал в Пеннитри, а старик о доме
почти не рассказывал. Дунк нахмурился и выпалил:
- Сьер Дункан Высокий. - Никто не станет оспаривать, что он высок, и
это достойное имя.
Но маленький нахал, видимо, был иного мнения.
- Никогда не слышал о сьере Дункане Высоком.
- Ты что, знаешь всех рыцарей в Семи Королевствах?
- Хороших знаю.
- Я не хуже других. После турнира все в этом убедятся. Ну а тебя как
звать, воришка? Мальчик помедлил и сказал:
- Эг <От англ. egg - яйцо.>.
Дунк не стал смеяться. Голова у мальчишки и правда как яйцо. Дети
бывают жестоки, да и взрослые тоже.
- Эг, мне следовало бы всыпать тебе как следует и отправить назад, но у
меня и оруженосца нет, не только шатра. Если поклянешься делать то, что я
велю, я разрешу тебе послужить мне на турнире - а там видно будет. Если я
решу, что ты чего-то стоишь, то буду кормить тебя и одевать. Одежда, правда,
будет домотканая, а есть мы будем соленую рыбу и говядину да изредка
оленину, когда лесника поблизости не окажется, но голода можешь не
опасаться. И я обещаю не бить тебя без причины.
- Да, ваша милость, - улыбнулся Эг.
- Сьер, - поправил Дунк. - Я всего лишь межевой рыцарь. - Хотелось бы
ему знать, смотрит на него сейчас старик или нет. Я обучу его боевому
искусству, как ты учил меня, сьер. Парень он вроде смышленый - глядишь, и из
него получится рыцарь.
Рыба оказалось все-таки малость сыровата внутри, и Эг вынул из нее не
все кости, однако она была неизмеримо вкуснее жесткой солонины.
Эг скоро уснул у догорающего огня. Дунк лег на спину, заложив свои
большие руки под голову и глядя в ночное небо. С турнирного поля в полумиле
от него слышалась далекая музыка. Вверху мерцали тысячи звезд. Вот одна из
них ярко-зеленой чертой пересекла небо и пропала.
"Упавшая звезда приносит удачу тем, кто ее видит, - пришло в голову
Дунку. - Но все остальные сейчас в шатрах, и над ними шелк, а не звездное
небо. Стало быть, вся удача достанется мне одному".
Утром его разбудило пение петуха. Эг еще спал, свернувшись под вторым
по нарядности плащом старика. Не сбежал, выходит, ночью - и то хорошо.
Дунк ткнул его ногой.
- Поднимайся, дело есть. - Мальчишка довольно быстро сел и протер
глаза. - Помоги мне оседлать Легконогую.
- А завтрак как же?
- Поедим солонины, как управимся.
- Уж лучше я съем лошадь.., сьер.
- Отведаешь моего кулака, если не будешь делать, что велят. Доставай
скребницы - они в седельной сумке. Да, в этой самой.
Вместе они расчесали гнедую шерсть Легконогой и водрузили ей на спину
лучшее седло сьера Арлана. Дунк заметил, что Эг работает на совесть, когда
хочет.
- Думаю, меня не будет почти весь день, - сказал он мальчику, садясь на
лошадь. - Останешься здесь и приберешься в лагере. Да смотри, чтобы другие
ворюги не совали сюда нос.
- Может, оставите мне меч, чтобы я отгонял их? - Синие глаза Эга, очень
темные, почти лиловые, из-за бритой головы казались необычайно большими.
- Довольно будет и ножа. И будь на месте, когда я вернусь, слышишь?
Если украдешь что-нибудь и сбежишь, я сыщу тебя с собаками.
- Так ведь у вас нет собак.
- Ничего, для такого случая достану. - Дунк обратил Легконогую к лугу и
поехал легкой рысью, надеясь, что его угроза заставит мальчишку вести себя
прилично. В лагере осталось все, чем Дунк владел в этом мире, кроме одежды
на нем, лошади под ним и старых доспехов в мешке. Дурак я, что так доверился
мальчишке - но ведь старик тоже поверил мне, размышлял Дунк. Не иначе как
сама Матерь послала парня ко мне, чтобы я мог уплатить свой долг.
Пересекая поле, он услышал стук молотков со стороны реки - плотники
ставили там барьеры для турнира и воздвигали большой павильон для зрителей.
На лугу прибавилось несколько шатров, а рыцари, прибывшие ранее, отсыпались
после ночной попойки или закусывали у костров. Пахло дымом и ветчиной.
К северу от луга протекала река Кокльсвент, приток могучего Мандора. За
бродом располагались город и замок. Дунк, путешествуя со стариком, повидал
много рыночных городов, и этот казался красивее многих других: побеленные
дома под соломенными крышами смотрели очень приветливо. Когда Дунк был
поменьше, он все, бывало, думал, каково это - жить в таком месте: спать
каждую ночь под крышей и каждый раз просыпаться в тех же стенах. Может,
скоро я и узнаю, что это за жизнь. И Эг тоже. Все может статься. На свете и
не такое бывает.
Эшфордский замок имел вид треугольника с округлыми башнями
тридцатифутовой вышины на каждом углу и зубчатыми стенами между ними. Над
ним реяли оранжевые флаги с белым знаком солнца и шеврона, девизом владельца
замка. Стражники в оранжево-белых камзолах стояли с алебардами у ворот -
видно было, что им больше по душе шутить с хорошенькими молочницами, чем не
пускать кого-то. Дунк остановился перед бородатым коротышкой - судя по
всему, капитаном - и спросил, где найти распорядителя турнира.
- Это Пламмер, здешний управляющий. Я покажу где. Во дворе конюх принял
у Дунка лошадь. Дунк закинул потертый щит сьера Арлана за плечо и прошел за
капитаном в зубчатую башенку. Крутые каменные ступени вывели их на стену.
- Хочешь записать своего господина? - спросил капитан.
- Я сам себе господин.
- Вон как? - Дунку показалось, что капитан ухмыляется. - Вот в эту
дверь. Я должен вернуться на свой пост.
Управляющий сидел за столом и писал что-то на листе пергамента -
узколицый, с редкими седеющими волосами. Он поднял голову и спросил:
- Чего тебе?
Дунк прикрыл за собой дверь.
- Это вы - Пламмер-управитель? Я пришел, чтобы записаться на турнир.
- На турнир моего лорда принимаются только рыцари, - поджал губы
Пламмер. - Вы рыцарь?
Дунк кивнул, боясь, не покраснели ли у него уши.
- Полагаю, у вас и имя есть?
- Дунк. - Ах, угораздило же ляпнуть такое! - Сьер Дункан. Высокий.
- Откуда же вы будете, сьер Дункан Высокий?
- Ниоткуда. Я служил оруженосцем у сьера Арлана из Пеннитри с пяти или
шести лет. Вот его щит. Он ехал на турнир, но простудился и умер, и я
приехал вместо него. Перед смертью он посвятил меня в рыцари вот этим самым
мечом. - Дунк вынул меч и положил на поцарапанный стол. Распорядитель
удостоил клинок лишь самого беглого взгляда.
- Да, я вижу, что это меч. Но я никогда не слыхал и о сьере Арлане из
Пеннитри. Вы говорите, что были его оруженосцем?
- Он всегда хотел, чтобы я стал рыцарем. Умирая, он попросил подать ему
меч, велел мне стать на колени, коснуться сперва моего правого плеча, затем
левого, произнес нужные слова и сказал, что теперь я рыцарь.
- Гм-м. - Пламмер потер себе нос. - Это верно, что каждый рыцарь может
посвятить в рыцари другого человека - правда, обычно этому предшествует
исповедь у священника и бдение. Присутствовали ли при этом какие-нибудь
свидетели?
- Только щегол на ветке. Но я помню то, что говорил старик. Он обязал
меня быть истинным рыцарем, чтить семерых богов, защищать слабых и невинных,
преданно служить моему господину и сражаться за свою страну. Я поклялся во
всем этом.
- Не сомневаюсь. - Дунк не мог не заметить, что Пламмер ни разу не
назвал его сьером. - Мне нужно посоветоваться с лордом Эшфордом. Быть может,
кто-то из славных рыцарей, собравшихся здесь, знал вашего покойного
господина?
- Мне помнится, я видел знамя Дондаррионов - пурпурную молнию на черном
поле.
- Да, это знамя сьера Манфреда.
- Сьер Арлан служил у его отца в Донре три года назад. Может быть, сьер
Манфред вспомнит меня.
- Советую вам поговорить с ним. Если он согласится поручиться за вас,
приведите его сюда завтра, в это же время.
- Как вам будет угодно. - Дунк пошел к двери.
- Сьер Дункан, - позвал его Пламмер, и он обернулся.
- Вам известно, что побежденный на турнире отдает победителю оружие,
доспехи и коня и должен заплатить за все это выкуп?
- Известно.
- А можете ли вы заплатить такой выкуп? Теперь уши у Дунка уж точно
покраснели.
- Мне платить не придется. - Он молился, чтобы это было правдой. Все,
что мне нужно, - это одна победа. Если я выиграю свой первый бой, то получу
доспехи и коня побежденного или его золото, а тогда уж пусть и меня
побеждают.
Он медленно сошел вниз - ему не хотелось делать то, что он задумал. Во
дворе он поймал за шиворот одного из конюхов.
- Мне нужен главный конюший лорда Эшфорда.
- Сейчас отыщу его.
В конюшнях царили полумрак и прохлада. Чей-то норовистый серый жеребец
попытался куснуть Дунка, а Легконогая тихонько заржала и ткнулась носом в
его протянутую руку.
- Умница моя. - Старик говорил, что рыцарь не должен слишком
привязываться к лошади, ибо далеко не одной суждено погибнуть под ним, но
сам не слишком придерживался этого правила. Часто на глазах у Дунка он
тратил последний грош на яблоко для старой Каштанки или овес для Легконогой
и Грома. На Легконогой сьер Арлан проделал многие тысячи миль по всем Семи
Королевствам. Дунку казалось, что он предает своего старого друга, но что
ему оставалось? Каштанка стара, и за нее много не выручишь, а Гром нужен ему
для турнира.
Шло время, а главный конюший все не появлялся. Между тем на стене
зазвучали трубы и во дворе поднялся крик. Дунк подвел Легконогую к дверям
посмотреть, что там творится. Большой отряд рыцарей и конных лучников
въезжал в ворота - их было не меньше сотни, и Дунк никогда еще не видывал
таких великолепных коней. Какой-то важный господин приехал, подумал Дунк, и
поймал пробегавшего мимо конюха.
- Кто они такие?
- Вы что, знамен не видите? - огрызнулся мальчишка, вывернулся и
убежал. Знамена... Как раз в этот миг ветер развернул черный шелковый стяг
на длинном древке, и трехглавый дракон дома Таргариенов словно расправил
крылья, выдыхая алое пламя. Знамя держал высокий рыцарь в чешуйчатой, белой
с золотом броне, и белоснежный плащ ниспадал с его плеч. Двое других
всадников тоже были в белом с головы до ног. Королевские гвардейцы и флаг
королевский. Вот и лорд Эшфорд с сыновьями выбегает из дверей замка, тут же
и дочь, королева турнира, маленькая, с желтыми волосами и круглым розовым
личиком. Не такая уж и красавица - кукольница была лучше.
- Брось-ка эту клячу, парень, и займись моей лошадью. Какой-то всадник
спешился перед конюшней, и Дунк понял, что тот обращается к нему.
- Я не конюх, ваша милость.
- Что, недостаточно умен для такой должности? - На всаднике был черный
плащ с алой атласной каймой, а одежда внизу переливалась красным, желтым и
золотым, как пламя. Среднего роста, но стройный, как клинок, он казался
ровесником Дунка. Серебристо-золотые локоны обрамляли точеное, властное
лицо: высокий лоб, четкие скулы, прямой нос, бледная, безупречно чистая
кожа, густо-лиловые глаза. - Если ты не способен управиться с лошадью,
принеси мне вина и приведи бабенку посмазливее.
- Простите, ваша милость, но я не слуга. Я имею честь быть рыцарем.
- Печальные же времена переживает рыцарство. - Но тут подоспели конюхи,
и принц отдал им поводья своей кобылы, великолепной гнедой чистокровки. О
Дунке он и думать забыл. Тот с большим облегчением улизнул обратно в
конюшню. Он и среди рыцарских шатров чувствовал себя достаточно неловко -
недоставало еще с принцами беседовать.
В том, что этот красавчик принц, Дунк нимало не сомневался. В
Таргариенах течет кровь погибшей Валирии, что далеко за морями, и их сразу
можно узнать по серебристо-золотым волосам и лиловым глазам. Принц Баэлор,
конечно, гораздо старше, но этот юнец вполне мог быть одним из его сыновей:
Валарром, которого часто зовут "молодым принцем" в отличие от отца, или
Матарисом, "совсем молодым принцем", как пошутил однажды дурак лорда Свана.
Были и другие принцы, кузены Валарра и Матариса. У доброго короля Даэрона
четверо взрослых сыновей, и у троих есть свои сыновья. Некоторое время назад
династия королей-драконов едва не вымерла, но похоже, что Даэрон со своими
сынами обеспечил ей вечное благополучие.
- Эй, это ты меня спрашивал? - Главный конюший лорда Эшфорда казался
еще краснее из-за своего оранжевого камзола и говорил отрывисто. - В чем
дело? Мне недосуг...
- Хочу продать вот эту кобылку, - поспешно молвил Дунк. - Хорошая
лошадка, крепкая на ногу...
- Говорю тебе - мне недосуг. - Конюший едва удостоил Легконогую
взглядом. - Лорду Эшфорду такие не надобны. Сведи ее в город, - может, Хенли
даст тебе пару серебряных монет. - И он отвернулся.
- Спасибо, ваша милость, - сказал Дунк, прежде чем тот ушел. - Скажите,
это король приехал?
- Хвала богам, нет, - засмеялся конюший. - Довольно с нас нашествия
принцев. Где я возьму стойла для стольких коней? А корм? - Он зашагал прочь,
покрикивая на конюхов.
Дунк вышел из конюшни. Принцев лорд Эшфорд пригласил в дом, но двое
гвардейцев в белом еще мешкали во дворе, разговаривая с капитаном стражи.
Дунк остановился перед ними.
- Господа, я сьер Дункан Высокий.
- Привет вам, сьер Дункан, - сказал один из рыцарей. - Я сьер Роланд
Крейкхол, а это мой побратим, сьер Доннел из Дускенделя.
Семеро королевских гвардейцев были лучшими воинами Семи Королевств,
уступая разве что самому наследному принцу, Баэлору Сломи Копье.
- Вы намерены участвовать в турнире? - с беспокойством спросил Дунк.
- Не подобает нам выступать против тех, кого мы присягали защищать, -
ответил сьер Доннел, рыжеголовый и рыжебородый.
- Принц Валарр выступает как защитник леди Эшфорд, - пояснил сьер
Роланд, - а двое его кузенов намерены выступить на противной стороне. Мы,
остальные, будем только смотреть.
Дунк с облегчением поблагодарил белых рыцарей за любезность и выехал за
ворота замка, пока к нему не прицепился еще какой-нибудь принц. Уж эти мне
принцы, думал он, направляя кобылу к городу. Валарр - старший сын принца
Баэлора, второй на очереди к Железному Трону, но что-то непохоже, чтобы он
перенял от отца его знаменитое мастерство в битве на мечах и копьях. О
прочих таргариенских принцах Дунк знал и того меньше. Что я буду делать,
если придется выехать против принца? И разрешат ли мне бросить вызов столь
высокородной особе? Дунк и этого не знал. Старик часто говаривал, что он
темен, как погреб, и сейчас Дунк это ощущал как нельзя сильнее.
x x x
Хенли Легконогая приглянулась - но только до того мига, когда Дунк
заявил, что хочет ее продать. Тогда он отыскал в ней множество изъянов и
предложил цену: триста серебром. Дунк сказал, что согласен на три тысячи.
После жарких споров и ругани сошлись на семистах пятидесяти. Это было ближе
к начальной цене Хенли, чем к цене Дунка, и парень чувствовал себя
проигравшим этот бой, но лошадник уперся, и оставалось только сдаться. Спор
начался сызнова, когда Дунк заявил, что седло в стоимость лошади не входит,
а Хенли - что входит.
Наконец и об этом договорились. Хенли пошел за деньгами, а Дунк
потрепал гриву Легконогой и велел ей не унывать.
- Если одержу победу, вернусь и выкуплю тебя - обещаю. - Он не
сомневался, что все изъяны кобылы завтра же исчезнут и цена ее возрастет
вдвое против нынешней.
Лошадник дал ему три золотых, а остальные отсчитал серебром. Дунк
попробовал золотую монету на зуб и улыбнулся. Он никогда этого прежде не
делал, да и золото в руках не держал. Золотые назывались "драконами", потому
что с одной стороны на них был вытиснен трехглавый дракон Таргариенов, а с
другой - изображение короля. На двух монетах Хенли был портрет короля
Даэрона, третья же, старая и порядком тертая, изображала другого человека.
Его имя значилось тут же над головой, но Дунк не мог прочесть буквы. Монета
была обрезана по краям, и он указал на это Хенли. Лошадник поворчал, однако
добавил еще несколько серебряных монет и пригоршню медяков, чтобы восполнить
разницу. Дунк отдал часть меди обратно и сказал, кивнул на Легконогую:
- Это для нее. Пусть ей вечером дадут овса. И яблоко.
Со щитом на руке и мешком, полным старых доспехов, на плече Дунк
зашагал по солнечным улицам Эшфорда. Непривычная тяжесть кошелька на боку
вселяла в него пьянящее чувство, смешанное с беспокойством. Старик никогда
не давал ему в руки больше пары монет. На эти деньги он мог бы прожить целый
год. Ну а потом что - Грома продавать? Эта дорожка ведет к попрошайничеству
либо разбою. Такой случай больше не повторится - надо рискнуть.
Когда Дунк перешел через брод на южный берег Кокльсвента, утро подошло
к концу и на турнирном поле царило оживление. Вино и колбасы шли нарасхват,
ученый медведь плясал под выклики своего хозяина: "Медведь, медведь,
подходите посмотреть!", жонглеры представляли, деревянные куклы сражались.
Дунк остановился поглядеть, как убивают дракона. Когда кукольный рыцарь
снес чудовищу голову и красные опилки посыпались на траву, Дунк засмеялся и
бросил девушке два гроша. Сказав: "Один за вчерашнее". Она ловко поймала
монеты и улыбнулась ему самой милой улыбкой на свете.
Это она просто так улыбается или за деньги? У Дунка никогда еще не было
девушки, и он их побаивался. Как-то три года назад старик, получив расчет за
полугодовую службу у слепого лорда Флорента, заявил, что сведет Дунка в
бордель, где его сделают мужчиной. Но он сказал это спьяну, а когда
протрезвел, то все позабыл, Дунк же постеснялся ему напомнить. Притом парню
не слишком хотелось иметь дело со шлюхой. Он мечтал если уж не о благородной
девице, которая полагалась бы ему как рыцарю, то хотя бы о такой, которой
понравился бы он сам, а не его серебро.
- Не желаете ли разделить со мной рог эля? - спросил он у кукольницы,
которая запихивала кровавые опилки обратно в дракона. - Или съесть колбаску?
Я пробовал вчера - они вкусные, свиные.
- Благодарю, ваша милость, но у нас опять начинается представление. -
Девушка убежала к злой толстой дорнийке, водившей кукольного рыцаря, а Дунк
остался стоять дурак дураком. Но ему понравилось, как она бегает. Красивая
девушка и высокая. Чтобы поцеловаться с такой, на колени становиться не
надо. Целоваться Дунк умел. Одна девушка из таверны научила его в
Ланниспорте год назад, но она была так мала, что пришлось ей для этого сесть
на стол. От этого воспоминания у Дунка запылали уши. Ну не дурак ли он? Ему
надо думать о турнире, а не о поцелуях.
Плотники лорда Эшфорда уже белили деревянные барьеры, через которые
будут прыгать всадники. Дунк немного понаблюдал за их работой. Пять дорожек
располагались с севера на юг, чтобы никому из участников солнце не светило в
глаза. На восточной стороне поля ставили трехъярусный павильон под оранжевым
навесом, который защитит лордов и дам от солнца и дождя. Зрители будут
сидеть на скамейках, но в середине видны четыре стула с высокими спинками:
для лорда Эшфорда, королевы турнира и приехавших в гости принцев.
Тут же на восточном краю поставили столб-кинтану, и с дюжину рыцарей
упражнялись, стараясь попасть копьем в подвешенный на нем щит. Дунк
посмотрел на Бракенского Зверя и на лорда Карона с Пограничья. Я держусь в
седле не так хорошо, как они, с тревогой подумал он.
В других местах пешие рыцари нападали друг на друга с деревянными
мечами, а их оруженосцы стояли тут же, выкрикивая забористые советы. Крепкий
юноша пытался сдержать натиск мускулистого рыцаря, гибкого и проворного, как
дикий кот. У обоих на щитах было красное яблоко Фоссовеев, но щит юноши
противник скоро разнес в щепки.
- Это яблочко еще не созрело, - присовокупил победитель, рубанув
младшего по шлему. Побежденный Фоссовей был весь в крови и синяках, другой
же почти и не запыхался. Подняв забрало, победитель увидел Дунка и позвал:
- Эй, вы, там. Ну да, вы. Рыцарь Крылатой Чаши. Что это у вас - длинный
меч?
- Он мой по праву, - вызывающе ответил Дунк. - Я сьер Дункан Высокий.
- А я сьер Стеффон Фоссовей. Не хотите ли сразиться со мной, сьер
Дункан Высокий? Не плохо бы для разнообразия скрестить мечи с кем-нибудь
другим. Мой кузен еще не дозрел, как видите.
- Соглашайтесь, сьер Дункан, - подзадорил побитый Фоссовей, снимая
шлем. - Я, может, и не дозрел, зато мой кузен прогнил до сердцевины.
Выбейте-ка из него семечки.
Дунк покачал головой. На что ему мешаться в ссору между этими
дворянами?
- Благодарю вас, сьер, но меня ждут дела. - Неуютно это - носить при
себе такие деньги. Чем раньше он расплатится с Железным Пейтом и заберет
доспехи, тем лучше.
Сьер Стеффон посмотрел на него с презрением.
- Межевого рыцаря ждут дела. - Он посмотрел по сторонам и наметил себе
другого противника. - Сьер Гране, давайте сразимся. Я уже изучил наизусть
все убогие приемы моего кузена, а сьеру Дункану надо срочно вернуться на
межу. Пойдемте же.
Дунк удалился, красный до ушей. У него самого в запасе было так много
приемов, убогих или нет, и он ни с кем не хотел вступать в бой до турнира.
Старик всегда говорил, что чем лучше ты знаешь своего противника, тем проще
его одолеть. Такие рыцари, как сьер Стеффон, мигом подмечают чужие слабости.
Дунк был силен и проворен, имел большой вес и длинные руки, но не льстил
себе надеждой, что может сравниться с другими в мастерстве. Сьер Арлан
обучил его всему, что знал сам, но старик даже смолоду не входил в число
первых бойцов. Прославленные рыцари не скитаются от одной межи к другой и не
умирают на большой дороге. Со мной будет по-иному, поклялся про себя Дунк. Я
докажу вам всем, что я не просто межевой рыцарь.
- Сьер Дункан, - воскликнул молодой Фоссовей, догнав его. - Мне не
следовало уговаривать вас сразиться с моим кузеном. Я рассердился, что он
так важничает, а вы такой большой - вот я и подумал.., короче, я был не
прав. Вы ведь без доспехов. Он мог бы сломать вам руку или колено. Он любит
наносить людям увечья в учебных боях, чтобы потом, на турнире, они оказались
слабее его.
- Вам он, однако, ничего не сломал.
- Да, но мы ведь родня, хотя он принадлежит к старшей ветви яблони, о
чем неустанно мне напоминает. Меня зовут Раймун Фоссовей.
- Рад знакомству. Вы с кузеном оба участвуете в турнире?
- Только он. Я бы тоже хотел, но я пока только оруженосец. Кузен обещал
посвятить меня в рыцари, но утверждает, что я еще не дозрел до этого. - У
Раймуна было широкое лицо, вздернутый нос, короткие всклокоченные волосы, но
улыбка искупала все изъяны. - А вот вы, я думаю, непременно выйдете на бой.
В чей щит вы намерены ударить?
- Мне все равно, - ответил Дунк подобающим образом, хотя ему было
далеко не все равно. - Я вступлю в состязание только на третий день.
- Да, к тому времени защитники начнут выходить из строя. Что ж, пусть
улыбнется вам Воитель, сьер.
...
