Уильям Котцвинкл. Ип, инопланетянин, и его приключения на Земле

сторінка №2

пока не скрылся из виду за поворотом невидимой тропинки.
Старый звездопроходец, собрав остатки сил, стал выползать из убежища.
Любопытство было худшей чертой его характера, пытаться изменить которую в
его возрасте было уже поздно. Он на четвереньках выбрался на поляну
посмотреть, что же оставил мальчик.
На траве лежала маленькая круглая таблетка, удивительно похожая на
питательные таблетки из космического рациона. Старый ботаник поднял ее и
положил на ладонь. На таблетке было отпечатано нечто, не поддающееся
расшифровке: "М&М".
Он положил таблетку в рот и подождал, пока она растает.
Восхитительно!
Потрясающее ощущение! Нигде в Галактике он не пробовал ничего
подобного. Со всей скоростью, на какую был способен, он заковылял по
оставленному следу, подбирая и поедая одну таблетку за другой, чувствуя,
как восстанавливаются силы, а в сердце зарождается надежда. След привел
его к уже знакомому дому.


Мэри подавала ужин. Она приготовила одно из своих фирменных блюд:
консервированные макароны с сыром, приправленные проросшей пшеницей. Чтобы
придать блюду окончательную утонченность, она бросила туда щепотку орехов
кешью.
- Ужинать, Эллиот.
Эллиот, как всегда, сгорбился над блюдом, словно собирался нырнуть в
него с аквалангом.
"Я вырастила депрессивного ребенка".
Воображение Мэри перенесло ее в прошлое, когда Эллиот был совсем
крошкой, а она и ее муж за ужином швыряли друг в друга чем попало. От стен
отлетали жареные цыплята, с потолка сталактитами свисало картофельное
пюре, и подливка капала прямо на неокрепшую еще головку Эллиота. Вряд ли
это положительно отразилось на ребенке. Она попыталась оживить вечернюю
трапезу веселой болтовней.
- Какие костюмы у нас будут на этот раз?
Вгоняющий ее в трепет праздник Хеллоуин [канун Дня всех святых,
отмечается вечером 31 октября] стремительно надвигался. Дом заполонят орды
шумных детей, которые будут нестройно горланить, да еще и таращиться на
нее.
- Эллиот нарядится гоблином, - изрек Майкл.
- Иди к черту! - огрызнулся Эллиот.
- Молодой человек... - Мэри не нашла, что сказать, и растерянно
постучала вилкой по стакану Эллиота, - ...ешьте макароны.
- Никто мне не верит, - уныло пожаловался Эллиот и с еще более мрачным
видом уставился в тарелку.
Мэри ласково погладила его по руке.
- Дело не в том, что мы тебе не верим, малыш...
- Он взаправду был там, клянусь, - Эллиот посмотрел на мать полными
мольбы глазами, неестественно увеличенными толстыми линзами.
Мэри повернулась к самому младшему чаду, пятилетней Герти, которая уже
настаивала на отдельной квартире.
- Герти, душенька, а кем ты будешь на Хеллоуин?
- Бо Дерек [американская киноактриса, исполнительница роли возлюбленной
Тарзана в известном кинофильме].
В измученном воображении Мэри тут же всплыл образ ее малютки-дочери,
голышом разгуливающей под дождем по кварталу. Ковыряясь в макаронах, она
попыталась подумать о чем-то другом, но тут Майкл опять пристал к Эллиоту.
- А может, - задумчиво протянул он покровительственным тоном, которым
всегда обращался к младшему брату, - это была игуана?
Мэри мысленно простонала.
- Хоть бы моих игуан не трогали, - тихо сказала она орехам кешью.
- Сам ты игуана! - огрызнулся Эллиот.
- А почему бы и нет? - стоял на своем Майкл. - Говорят, в
канализационных трубах водятся аллигаторы.
"Аллигаторы - как раз то, чего мне не достает, - подумала Мэри. - Начну
считать аллигаторов. Все-таки веселее".
Она закрыла глаза, и перед ее мысленным взором тут же возник клацающий
зубами аллигатор. Великолепный экземпляр.
Она повернулась к Эллиоту.
- Эллиот, Майкл просто хочет сказать, что тебе это померещилось. Такое
случается. Нам всем вечно что-нибудь кажется...
"Вот мне грезится, что на распродаже случайно затесалось платье от
Диора - за два доллара! В каком сногсшибательном виде я появилась бы в
закусочной Макдональда!"
- Такое не может померещиться, - упрямо возразил Эллиот.
- Быть может, ты видел сексуального маньяка? - предположил Майкл.
- Ради бога, Майкл, не говори так при Герти, - взмолилась Мэри.
- Мамочка, а кто такой маньяк?
- Просто дяденька в плаще, милая.
- Или испорченный ребенок, - добавил Майкл.
- Майкл! - прикрикнула Мэри строгим голосом.
И почему в головы ее детей вечно лезут какие-то извращенные мысли?
Всякий раз одна и та же история! Неужто нельзя за едой (а она подала
второе блюдо - жареные рыбные палочки) вести утонченно-шутливую беседу...
- Послушай, - не унимался Майкл, игнорируя просьбу матери, как
игнорировал и любые другие ее приказы, - а вдруг это был эльф или даже
гном?
Эллиот швырнул вилку на пол.
- Иди к черту, кретин!
Кретин? Мэри почувствовала, что ей становится дурно. Как в ее маленький
семейный круг проникло такое выражение?
- Эллиот, не смей больше произносить это слово за столом. И вообще в
нашем доме!
Эллиот угрюмо уткнулся в тарелку.
- А вот папа поверил бы мне.
- Так позвони ему и расскажи, - предложила Мэри, а про себя подумала:
"Если у него еще не отключили телефон за неуплату".
- Не могу, - сказал Эллиот. - Он в Мексике, вместе с Сэлли.
Мэри сама не знала, как ей удалось сохранить присутствие духа при
упоминании имени ее бывшей подруги, а теперь лютого врага. Она только ниже
пригнулась к тарелке с рыбными палочками. "Как жестоки бывают дети, -
подумала она. - Особенно Эллиот".
- Если увидишь _это_ снова, что бы оно ни было, не приближайся. Позови
меня и я распоряжусь, чтобы за ним приехали и увезли отсюда.
- Кто? Собаколовы? - поинтересовалась Герти.
- Именно.
Гарви тихо зарычал на заднем крыльце, дожевывая коврик, на который
давно покушался.
- Но ведь его подвергнут лоботомии, - сказал Эллиот, - или используют
для каких-нибудь опытов.
- Ну и что? - ответила Мэри. - Это отучит его лазить по чужим грядкам.


Тем временем _это_ выползло из леса и приближалось к спящему городку.
Оно не слыхало о лоботомии, но имело основания опасаться, что из него
набьют чучело.
Перепончатые лапы существа далеко не первой молодости уверенно и
бесшумно несли его к дому мальчика. Инопланетянин спустился с холма,
оставляя за собой след, как от большой дыни, которую волокли два утконоса.
В доме рыло темно, свет виднелся лишь в одном оконце.
Инопланетянин осторожно заглянул поверх забора, осматриваясь огромными
выпуклыми глазами по сторонам. Собаки не было видно.
Надо только дотянуться пальцем ноги до задвижки, как принято у
землян... и тебя внесет внутрь.
Чудотворные "М&М" возвратили его к жизни. Удивительные таблетки!
Корабль прилетит через тысячу лет; если таблеток хватит, возможно, удастся
продержаться...
Перестань мечтать, старый тупица!
Тебе никогда не вернуться _туда_.
Он возвел глаза к небу, но сверху повеяло такой грустью, что он тут же
потупил взор. Никакие "М&М" не спасут его, лишившегося любви товарищей по
экипажу.
Почему они бросили его?
Неужели не могли еще хоть чуть-чуть продержаться?
Он захлопнул калитку ногой, как это делал мальчик. Ничего не попишешь:
хочешь сблизиться с землянами - изволь усваивать их обычаи.
Он на цыпочках прокрался через задний двор и, к своему изумлению,
наткнулся на мальчика, который лежал в спальном мешке возле овощной
грядки.
Дышал мальчик спокойно. Легкий пар выходил изо рта - ночь была
прохладной.
Инопланетянин тоже дрожал, над ступнями заструилась дымка, дымка
беспокойства, страха и замешательства.
Внезапно глаза мальчика открылись.
Эллиот посмотрел вверх прямо в огромные глаза, глаза - словно медузы с
неясными щупальцами, источавшими энергию, глаза, в которых укрывались
страшные знания, накопленные за тысячелетия, глаза, которые, как
рентгеновские лучи, просвечивали его насквозь, вплоть до мельчайших
атомов.
Инопланетянин в свою очередь разглядывал мальчика, не в силах
оторваться от уродливо торчащего носа, безобразных, ничем не прикрытых
ушей, и от самого жуткого зрелища - крошечных темных глазок-бусинок.
Но вот крохотные, глубоко посаженные детские глазки заморгали, и ужас,
отразившийся в них, растрогал старого ученого. Он приветливо вытянул
вперед длинный палец...
Эллиот завизжал и попятился, прикрываясь спальным мешком: инопланетянин
рванулся в противоположную сторону, запутался в собственных ногах и,
падая, испустил ультразвуковой крик, на который из темноты к космическому
страшилищу спикировала летучая мышь. В следующее мгновение насмерть
перепуганный рукокрылый летун уже улепетывал в ночь, хлопая крыльями и
стуча зубами от страха.
Зубы Эллиота тоже клацали, коленки ходили ходуном, а волосы на затылке
встали дыбом.
Где же ты, спаситель Гарви? Гарви - защитник домашнего очага?
Здесь, на заднем крыльце. И у бедного дрожащего пса зубы громко лязгали
от ужаса, а шерсть стояла дыбом. Обезумевшее от страха животное то
вжималось в крыльцо, то прыгало на дверь, отлетало от нее и хватало себя
за хвост, пытаясь избавиться от неведомого, леденящего душу запаха,
таившего в себе ароматы немыслимых галактик, исследовать которые не придет
в голову ни одной здравомыслящей собаке. Гарви прижался к порогу - лишь
кончик морды торчал через дверную щель; в нос ударила новая волна запаха,
и потерявший голову пес, забившись в угол, от волнения принялся грызть
щетку.
Существо из космоса сделало еще одну робкую попытку приблизиться к
Эллиоту. Глаза мальчика испуганно расширились, и он попятился еще дальше.
Остатки мужества улетучились бесследно, он вспомнил про массу неотложных
занятий и поручений, несделанных уроков - миллион дел, но лишь бы не
это...
Чудовищные глаза пронизывали его насквозь; Эллиот буквально чувствовал,
как электромагнитные зонды копошатся в его организме, взвешивая, вычленяя
и анализируя. Губы кошмарного создания сложились в свирепую гримасу,
маленькие острые зубки ощерились. Что нужно этой образине? Внезапно Эллиот
осознал, что уродец хочет вступить в контакт.
Престарелый скиталец протянул вперед руку и разжал кулак. На огромной
чешуйчатой ладони лежала последняя "М&М", уже начавшая подтаивать.
Эллиот посмотрел на маленькую конфетку и перевел взгляд на монстра.
Страшилище ткнуло длинным пальцем в направлении ладони, а потом указало на
свою пасть.
- О'кей, - тихо сказал Эллиот. Он распахнул куртку, достал пакетик с
"М&М" и, медленно пятясь, начал выкладывать продолжение дорожки из
шоколадных пастилок. Колени мальчика все еще дрожали, а зубы громко
лязгали, нанося серьезный урон дорогой работе ортодонта.
Преклонных лет путешественник брел следом, подбирая одну таблетку за
другой и жадно их заглатывая. Пища богов, царей, завоевателей! Если ему
суждено выкарабкаться из этой истории, то он непременно принесет образец
чудодейственной пищи капитану корабля - ведь с такими таблетками можно
осваивать новые вселенные, смело пускаться в сверхпродолжительные полеты.
Шоколад стекал по уголкам губ; пальцы космического ботаника тоже были
перепачканы шоколадом. Инопланетянин жадно слизывал его, чувствуя, как
восстанавливаются силы, как животворное вещество разносится по венам,
питая таинственной энергией мозг, в котором зарождаются импульсы радости и
надежды. Теперь он понял назначение жизни на Земле: десять миллионов лет
эволюции, чтобы создать вершину творения - "М&М".
Чего еще желать от этой планеты?
Хватая одну таблетку за другой, он быстро пересек газон и сам не
заметил, как очутился в доме землянина.
Охваченный ужасом ботаник бешено вращал глазами. Со всех сторон его
окружал враждебный мир, каждый угол в котором, каждый предмет, каждая тень
были сокрушительными ударами для сознания инопланетянина. Но он должен
пережить и это, если хочет заполучить магические "М&М".
Подбирая таблетки, он вскарабкался по ступенькам и проковылял по
коридору в комнату мальчика.
Ребенок вознаградил его целой пригоршней "М&М". Почтенный ученый уплел
их в один присест. Безрассудство, быть может, но кто знает, что ему
уготовано завтра?
Голосовое устройство мальчика зазвучало:
- Меня зовут Эллиот.
Кваканье какое-то, ничего не разобрать. Впрочем, любой, способный
поделиться своими "М&М", заслуживает полного доверия. Инопланетянин в
изнеможении растянулся на полу. Его заботливо укрыли одеялом, и он уснул.


Эллиот долго лежал, не решаясь заснуть. Страшилище спало,
распростершись на полу - несуразной формы фигура под одеялом. Откуда
взялось это пугало? То, что не с Земли, Эллиот знал наверняка.
Он силился понять, но тщетно. Комнату заполнили мощные флюиды силового
поля - различимые, как бывает зримо виден зной в пустыне, - пульсирующие и
взлетающие вверх, словно в ритуальном танце. За магическим мельканием
шевелился могучий разум; Эллиот подумал, что даже во сне таинственное
существо охраняет часовой, бдительно всматривающийся в комнату, в окна, во
мрак ночи.
Слабое поскуливание поведало Эллиоту, что Гарви опять удрал с заднего
крыльца и жмется за дверью. Было слышно, как собака грызет дверной косяк и
колотит по полу хвостом.
"Что там происходит?" - казалось, задавал себе вопрос сбитый с толку
пес, нервно мусоля деревяшку. Мелькание, которое видел Эллиот, теперь
исследовало Гарви, зондируя спутанные мысли в собачьей голове. Дворняжка
жалобно скулила, скреблась в дверь, разрываясь между желанием проникнуть в
комнату и страхом перед заполонившим ее _нечто_, пульсирующим, словно
мозговая кость, отборная, лакомая, но пугающая кость... попробуй - тронь!
Эллиот повернулся на бок и сунул руку под подушку. Несмотря на
стремление бодрствовать и следить за происходящим, его неудержимо клонило
ко сну. Смеженные веки налились свинцом, и он провалился в колодец, летя
все глубже, глубже, глубже...
Он упал прямо на доску для игры в "Парчизи", в которую вечно плутовал,
и ноги увязли в ней по щиколотку. Он заметил дорожку из сверкающих как
золото конфеток "М&М", которые сам разложил для своего пугающего на вид
друга; за дорожкой открылась прекрасная аллея через весь мир, и он зашагал
по ней.



4



На следующее утро инопланетянин проснулся, не сразу осознав, на какой
планете находится.
- Вставай, тебе нужно спрятаться.
С помощью жестов и тычков космическое существо бесцеремонно затолкали в
чулан и захлопнули дверцу-жалюзи.
Через несколько минут пробудились остальные домочадцы. Старый ботаник
услышал голос старшего мальчика, а потом и матери.
Вот она вошла в комнату, и космолог сжался в комок в углу чулана.
- Эллиот, пора в школу.
- Я заболел, мам...
Инопланетянин осторожно припал к дверным прорезям. Мальчик уже лежал в
постели и, похоже, о чем-то просил высокое, стройное и гибкое как ивовый
прутик существо. Мать засунула ребенку в рот какую-то трубку и вышла из
комнаты. Мальчик, не теряя ни секунды, поднес трубку к световому
устройству над головой, разогрел жидкость внутри и только возвратил трубку
в рот, как вернулась мать.
Старый ученый с пониманием покачал головой. Хитрость - известная в
Галактике.
- У тебя высокая температура.
- Мне тоже так кажется.
- Ты, должно быть, караулил всю ночь на дворе, не появится ли эта
штука?
Мальчик кивнул.
Гибкое существо повернулось и шагнуло к чулану. Инопланетянин отпрянул
в угол, но увидел только руку, которая нашарила стеганое одеяло на полке
над его головой. Мать набросила одеяло на сына.
- Думаешь, ты выживешь, если я пойду на работу?
Мэри подозревала, что Эллиот водит ее за нос, но ведь у ребенка
выдалось подряд несколько тяжелых ночей; хотелось только надеяться, что
перемены в его поведении не связаны с потреблением каких-то средств.
Правда, глаза стали какие-то странные, но и у его отца зрачки были часто
расширены, когда ему мерещилось то одно, то другое. Наследственность,
должно быть.
- Ладно, - сказала она, - оставайся дома. Только никакого телевизора,
понятно? Не хочу, чтобы ты рассыпался в прах перед этим ящиком.
Она повернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась, глядя вниз на
дверной косяк.
- Опять эта дрянная псина глодала дверь? Погоди, я велю поставить тебе
на зубы резиновые коронки.
С этой угрозой Мэри решительно двинулась по коридору, но, сделав
несколько шагов, пошатнулась, будто захлестнутая волной. Заставив себя
выпрямиться, она пощупала лоб. Какая-то легкая зыбь пробежала по телу,
словно от прикосновения волшебных пальцев. В следующее мгновение
необъяснимое ощущение исчезло.
Мэри открыла дверь в комнату Герти.
- Восстань в блеске!
Девочка села, ошарашенно моргая, потом радостно свесила ноги.
- Мамочка, а мне приснился маньяк!
- Ну да?
- Такой потешный - с длинной-предлинной шеей и глазищами, выпученными,
как у лягушки...
- Он был в плаще?
- Он был ни в чем.
"Может, и впрямь маньяк", - подумала Мэри, - но не стала развивать, эту
тему.
- Пора завтракать. Помоги Майклу на кухне.
Она прошествовала в ванную для утреннего омовения чудовищно дорогим
мылом, таявшим как лед; от куска, купленного два дня назад, остался жалкий
прозрачный обмылок в ноготь толщиной. Но подруга уверяла, что это мыло
предохраняет от морщин, пятен, прыщиков и бородавок.
Мэри намылилась, и обмылок исчез на глазах. Вот так, еще шесть долларов
вылетели в сточную трубу.
Она вытерлась, и в ее затуманенном с утра сознании всплыл, словно во
сне, образ какого-то коротышки с огромным волочащимся животом и нелепой,
переваливающейся поступью.
Маньяк, должно быть.
Завтрак, как всегда, промелькнул незаметно, и Мэри выскочила из дома на
подъездную аллею, где Майкл, упражняясь в вождении, задним ходом подавал
машину к улице.
- Садись, ма, - сказал он, вылезая из машины.
- Спасибо, милый, - поблагодарила Мэри, заняв место за рулем и
вцепившись в него с обычной мрачной решимостью; она резко отпустила
сцепление, нажала на акселератор, и машина рванулась вперед под улюлюканье
Майкла.


Услышав звук отъехавшей машины, Эллиот выпрыгнул из постели и распахнул
дверь чулана. Инопланетянин отпрянул назад, вжавшись в стену.
- Эй, вылезай-ка отсюда, - позвал Эллиот, протягивая руку.
Старый уродец нерешительно прошлепал в комнату и остановился,
оглядываясь. Взгляду его открылось великое разнообразие причудливых
предметов, большей частью пластмассовых. Он сумел распознать только
письменный стол, да и тот был слишком высок для обладателя таких коротких
ног, как его собственные. Впрочем, зачем ему стол - не собирается же он
писать письмо на Луну?
- Как же мне тебя называть?
Эллиот посмотрел в огромные блестящие глаза страшилища, в которых
искорками вспыхивали, распускаясь и увядая, крохотные цветки энергии?
Существо осматривалось по сторонам, и Эллиот посторонился, чтобы не
мешать.
- Ведь ты инопланетянин, верно?
Чудище моргнуло, и Эллиот понял, что выпученные глаза каким-то образом
отвечают ему, но ощутил лишь неясное жужжание в голове, словно в нее
забралась муха.
Эллиот открыл дверь в коридор. Инопланетянин отскочил назад - за дверью
исходила слюной зловредная маленькая тварь, земная собака, с глупыми
любопытными глазами и враждебностью в голосе.
- Гарви! Веди себя прилично! Не кусайся и не нервничай... Хороший пес.
Хороший Гарви...
- Гыыррррррррррр... Гггыыырррррррррр...
Речь собаки по межгалактическим стандартам общения принадлежала к еще
более низкой категории, чем речь мальчика, и напоминала шум двигателя
космического крейсера, попавшего в аварию.
- Видишь, Гарви? Он хороший. Он тебя не тронет. Он не кусается.
У пальца ноги неземного существа возникло полупрозрачное облачко. Гарви
поспешил сунуть в него нос, и перед не подготовленной к этому собакой -
словно в другом измерении - возникла огромная, сотканная из света суповая
кость; сверкая и переливаясь, она летела в ночи с воющим звуком, эхом
раскатывающимся по древним космическим закоулкам.
Бедный пес съежился, припав к полу, сознание его помутилось. Из пасти
вырвался жалобный стон. Поджав хвост, он стал пятиться назад.
Уродец шагнул вперед.
- Ты умеешь разговаривать? - для вящей убедительности Эллиот сжал и
разжал кончики пальцев, изображая говорящий рот.
Престарелый ученый снова мигнул и в свою очередь начертил кончиками
пальцев узоры и хитросплетения галактического разума, высшие формулы
космического выживания, выведенные за десять миллионов лет.
Эллиот недоуменно хлопал ресницами, не успевая следить за рассекающими
воздух пальцами, выводящими изящные орбиты, спирали и изломы важнейших
физических законов.
Осознав бесплодность своих усилий, ветеран галактических путешествий,
совсем было отчаявшись, опустил руки, но вовремя вспомнил, что перед ним
десятилетний мальчуган.
Что же делать? Умудренный годами ученый проанализировал ситуацию. Его
интеллект настолько опережал мыслительные возможности ребенка, что даже не
придумаешь, с чего начать.
Беда в том, что он слишком сложно устроен. Впрочем, постойте, может
быть...
Он попытался низвести себя до примитивного уровня путаного мышления
землян, но дальше бесцельных манипуляций пальцами дело не пошло. Как он
мог надеяться донести до их сознания смысл великих уравнений, грандиозных
открытий, порожденных блуждающими гиперзавихрениями времени? Он едва
научился просить "М&М"!
Эллиот подошел к транзисторному приемнику и включил его.
- Тебе нравится такая музыка? Рок-н-ролл?
Из приемника полились звуки, подобных которым межгалактическому
страннику слышать не приходилось; в голове возник телепатический образ
камней, лавиной несущихся вниз по склону. Он поспешно прикрыл руками
чувствительные к шуму ушные клапаны и скорчился в три погибели на полу.
Эллиот огляделся по сторонам в поисках других предметов, о назначении
которых необходимо знать пришельцу из космоса. Он выудил из копилки монету
в двадцать пять центов.
- Вот кое-что из наших денег.
Инопланетянин смотрел на мальчика, силясь разобрать смысл его слов, но
артикуляция землянина не поддавалась расшифровке.
- Видишь - это четвертак.
Инопланетянину предложили плоский, с блестящим покрытием кружочек,
отличавшийся по оттенку от таблеток "М&М", но, по всей вероятности,
превосходивший их по энергетической ценности.
Он попробовал откусить кусочек.
Ну и гадость!
- Ты прав, - сказал Эллиот, - это несъедобно. Неужто ты опять
проголодался? Я и сам голоден, пойдем состряпаем чего-нибудь. Гарви... -
пригрозил Эллиот собаке, - не путайся под ногами.
Гарви жалобно заскулил, но освободил дорогу, потом уныло поплелся за
Эллиотом и кошмарным чудовищем вниз, на кухню. Распластавшись у миски, он
всем своим видом намекал Эллиоту, что для успокоения нервной системы остро
нуждается в баночке консервов "Алпо", которые уплетет в один присест. Но
Эллиот прикинулся, будто не понимает собачьих страданий, и Гарви пришлось
утешиться обгрызанием края миски.
Тем временем Эллиот открывал ящик за ящиком, доставая все необходимое
для своего излюбленного завтрака.
- Вафли - мое фирменное блюдо, - похвастался он, замешивая бездрожжевое
тесто. - Пробовал когда-нибудь?
На глазах у видавшего виды ботаника один за другим возникали
таинственные предметы, не имевшие отношения к космическим полетам. Он
наблюдал, и огромные глаза вращались, фиксируя детали загадочных
приготовлений, в итоге которых образовалось длинное щупальце клейкого
месива, протянувшееся с полки буфета до самого пола.
Гарви быстрехонько, словно влажной шваброй, слизал языком разлитое
тесто, остатки которого Эллиот пытался запихнуть в вафельницу.
- Ну вот и все. Уже печется.
Космическое чудище, поводя носом, прошлепало к вафельнице. Пахло
восхитительно, словно от гигантской "М&М".
Эллиот извлек испеченную вафлю и пооткрывал остальные ящики и дверцы.
- Вот сироп, масло, консервированные фрукты... А не полить ли сверху
взбитыми сливками?
Ботаник так и подскочил на месте - внезапно сильно запахло озоном, а из
баллончика в руках мальчика изверглась белая струя.
- Не бойся, это вкусно. Пальчики оближешь.
Эллиот украсил взбитые сливки лепешечкой "М&М" и протянул вафлю
многомиллионнолетнему скитальцу во времени.
- А вот вилка. Умеешь такой пользоваться?
Древний исследователь внимательно посмотрел на сверкающие зубцы. Лучший
образец механической работы из всего, виденного им в доме. Он вспомнил
матовое сияние корабля. Верно, предмет с четырьмя отростками...
прикрепленными... К чему же? На какой-то миг в сознании мелькнул и исчез
образ готового устройства, которое его спасет.
- Эй, этим едят. Видишь? Вот так, как я...
Изрядно помучившись, инопланетянин наконец выковырял "М&М". Проглотив
конфетку, он приступил к белой массе, пробуя неожиданные химические
соединения, формулы которых тут же, по мере того как ученый углублялся
вилкой в эфемерное, точно пена, лакомство, расшифровывались внутренним
анализатором. Потрясающий, поразительный эффект...
- А как насчет молока? Вот, держи стакан.
Жидкость заплясала, выплескиваясь на пальцы; форма рта инопланетянина
не была рассчитана на земные стаканы, поэтому большая часть молока
пролилась ему на грудь, ручейком стекая над сердцем-фонариком.
- Эх, какой же ты недотепа!
Тыкая вилкой в хрустящее угощение, старый путешественник не отводил
глаз от зубцов. Четыре острых отростка, звенящих "вжик, вжик, вжик..."
- Что случилось? Мне вдруг стало так грустно из-за тебя.
Словно неведомая могучая волна подхватила и закружила Эллиота.
Необъяснимые чувства переполняли мальчика, будто он лишился чего-то
несказанно прекрасного, что должно было всегда принадлежать ему.
"Вжик, вжик, вжик..."
Древний натуралист, закрыв глаза, погрузился в пучину Высшего Знания.
Отыщется ли в бескрайней Вселенной ухо, которое прислушается к песне
четырех зубцов? И как это осуществить? Не может же такой миниатюрный
инструмент исторгнуть волны, пересекающие галактики. Ученый горько
сожалел, что в свое время не прислушивался к разговорам навигаторов и
связистов, которые смыслят в этом куда лучше чем он.
- Пора повеселиться, - сказал Эллиот, стряхнув нахлынувшую грусть, и
взял жутковатой наружности пришельца за руку. - Пойдем...
Длинные, похожие на корни пальцы переплелись с его пальцами; Эллиоту
показалось, что рядом с ним совсем маленький ребенок, но тут его накрыла и
понесла на гребне новая волна, волна, в которой было все - и тайны
мироздания, и космические законы, - и Эллиот осознал, что пришелец куда
старше его, несравнимо старше. Что-то изменилось у него внутри, слегка
покачнулось, будто гироскоп, который непонятным образом всегда
возвращается к исходному положению в пространстве; мальчик заморгал, не в
силах постичь пронизавшего его вдруг ощущения, что он тоже дитя звезд и
никогда-никогда никого не обижал.
Он увлек неуклюже переваливавшееся существо к лестнице. Гарви трусил
следом, зажав в пасти свою миску на случай, если по дороге подвернется
что-нибудь достойное того, чтобы запустить в него зубы.
Эллиот привел процессию в ванную и остановился перед зеркалом -
интересно, видело ли нелепое существо со стороны свое отражение?
- Видишь? Это ты!
Ветеран-звездопроходец посмотрел на свой облик в примитивном отражающем
стекле землян. Его гордости - сложнейшего и хитроумного органа
установления контакта, радужным нимбом сияющего и переливающегося вокруг
головы, _не было видно_! В результате лицо полностью утратило красоту.
- Смотри, вот это рука... - Эллиот подрыгал верхней конечностью.
Галактическое создание последовало его примеру, расчленяя сложнейшее
движение на простые составляющие, выводя мелькающими пальцами формулы
сверхскоростных полетов, кратчайших межзвездных маршрутов и космического
прорицания.
- Тебе бы фокусы показывать... - Эллиот изумленно хлопал глазами, на
медленный манер землян, следя за пальцами вместо того, чтобы постигать
тайный смысл их жестикуляции. "Да он глупее огурца", - подумалось
многомудрому звездопроходцу.
- А отсюда берется вода, - изрек Эллиот, поворачивая краны. - Вот -
горячая. Теперь - холодная. Здорово, да? Там, откуда ты взялся, есть
водопровод?
Архаичный естествоиспытатель зачерпнул пригоршню воды и поднес к лицу.
Переключив зрение на режим микрофокусировки, он по привычке стал созерцать
мир крохотных водных существ.
- Ну как, нравится? А теперь смотри - это вообще шикарно! - Эллиот
начал наполнять ванну и жестом указал инопланетянину, чтобы тот залезал. -
Давай сюда, не бойся.
Реликтовое создание наклонилось над ванной, которая напомнила ему
лабораторные резервуары на Великом Корабле, где любой ученый мог,
расслабившись, предаться изучению водного микромира. В порыве грусти,
вызванной воспоминанием, он опустился в воду.
Раздался звонок. Ботаник подскочил в ванне - во все стороны полетели
брызги. Уж не для того ли его посадили в воду, чтобы тайком изучать?
Неужели это лаборатория для регистрации излучаемых им волн?
- Успокойся, это всего лишь телефон...
Эллиот выскочил из ванной, и ученый с головой погрузился в воду,
убаюкиваемый обволакивающим потоком, умиротворенный зрелищем танцующих
микроорганизмов. Переключив дыхательный аппарат на водную среду, он с
наслаждением вытянулся на дне. Потом сфокусировал зрение на атомном уровне
и углубился в изучение молекул воды, наблюдая за скрытой тепловой
энергией. Может ли она пригодиться для его спасения?
Гарви осторожно приблизился к ванне. Едва ли не худшие воспоминания его
жизни были связаны с ней, когда раз в году его подвергали унизительному
мытью шампунем от блох; пес украдкой покосился через край на нынешнего
обитателя ванны, которому, судя по всему, пребывание в ней ничуть не
претило. Он напомнил Гарви крупную и ужасно кусачую старуху-черепаху,
которой пес однажды вознамерился задать изрядную трепку; дело кончилось
тогда трагически - Гарви отделался болезненным укусом в нос. Этим и только
этим объяснялось, что вместо того, чтобы как следует куснуть, или, на
худой конец, облаять нежившегося в воде монстра, Гарви только боязливо
посматривал на него. Уготовил ли Эллиот мытье шампунем этому типу?
Эллиот вернулся, заглянул в ванну и рывком выдернул образину из воды.
- Эй, так и утонуть недолго!
Гарви разочарованно вздохнул - мытье шампунем не состоится. Как видно,
блох у страхолюдины не было.
- А может, ты гном-амфибия? - спросил Эллиот.
"Кто угодно, лишь бы не кусачая черепаха", - подумал Гарви и бережно
прикрыл лапой нос - так, на всякий случай.
- Вот полотенце, умеешь им пользоваться?
Странник, повидавший на своем веку не одну сверхновую, в недоумении
уставился на предлагаемый предмет - его собственная кожа была покрыта
водозащитной пленкой. Он взял полотенце, осмотрел его и вопросительно
воззрился на мальчика.
- Ну, вытирайся же, дурья башка!
Мальчик дотронулся до него. Пальцы землянина с целительными
компонентами доставили облегчение ноющей спине. Спасибо, молодой человек,
очень вам признателен.
- У каждого из нас собственное полотенце. Это мое, - указал Эллиот, -
это Майкла, это Герти, а вот мамино. А это когда-то принадлежало папе. Он
теперь в Мексике. Ты туда летал?
Старый ученый мигнул, уловив волну грустного чувства на диапазоне связи
с мальчиком. Эллиот подступил ближе и растопырил руки, словно крылья.
- Ты ведь везде летаешь на корабле, да? Где твой корабль?
В сознании космического существа всплыл матово сияющий облик корабля,
корпус которого, залитый голубовато-красным светом, украшали древние
письмена. Сердце-фонарик тоже замерцало в ответ, и вот уже грусть молодого
землянина стала его собственной.
- Пусть это будет твое полотенце, - сказал Эллиот. - Мы сделаем на нем
метку "И.П.", инопланетянин. - Он снова прикоснулся к удивительному
созданию, поражаясь странной коже. Новая волна прокатилась по телу
Эллиота, и он понял, что стоявшее рядом существо старее Мафусаила, старее
самой старости. - А кожа у тебя, как у змеи, приятель. Да и сам ты не от
мира сего!
Ученый чувствовал, как энергия мальчика растекается по каналам его
тела: "лум, лум, лум..."; занятно устроены биополя землян - примитивные,
но добрые, если научиться ими пользоваться.
Он снова принялся жестикулировать, объясняя пальцами строение атома,
любовь звезд и происхождение Вселенной.
- Ты опять проголодался? Хочешь печенья?
Гарви радостно завилял хвостом. Что касается его, он согласен на
печенье - конечно, едал он кое-что и повкуснее, но псу, обгладывающему
деревянные щетки, привередничать не пристало. Он схватил зубами миску,
намекая Эллиоту на готовность принять участие в трапезе, но тот прошел
мимо, ведя за собой кошмарную страхолюдину.
"Дудки, - решил Гарви, - я все равно не отстану".
Он затрусил за ними через коридор в комнату Эллиота, где пугало
угостили печеньем. Гарви негодующе зарычал и призывно постучал миской по
полу.
- Сгинь, Гарви, ты и так толстый.
Это он толстый? Пес повернулся боком, демонстрируя ребра. Но на сей раз
провести Эллиота не удалось - баловнем стал уродец. Гарви поплелся
проверить, не остались ли съедобные куски в недогрызенном ботинке Эллиота.
Эллиот открыл дверь чулана и обратился к космологу:
- Давай поселим тебя в чулане? Переоборудуем его, как космический
"Шаттл". Достанем все, что тебе необходимо.
Престарелый межзвездный скиталец, задрав голову, разглядывал
застекленное оконце в потолке клетушки. Через все стекло распростерся,
освещаемый солнечными лучами, намалеванный дракон с растопыренными
крыльями.
- Нравится? У меня таких много.
Эллиот раскрыл лежавшую на полу книгу и начал показывать страшилищу
картинки.
- Вот гоблины... а это гномы...
Глаза чудища прошли несколько последовательных фокусировок, определив
при этом структуру бумажных волокон, и настроились на рисунок - со
страницы книги таращилось изрядно на него смахивавшее маленькое существо с
огромным волочащимся животом.
Неужто какие-то его предки уже терпели здесь бедствие?
Оставив страшилу изучать картинки, Эллиот принялся раскладывать по
чулану подушки и одеяла. Он не задавался вопросом, почему прячет
пришельца. Он как бы летел на автопилоте, без лишних вопросов, копания в
себе, не пытаясь увильнуть от странной миссии. Он знал, что существо
доверено ему звездами, и должен был подчиниться... или умереть.
- Тебе здесь понравится! - крикнул он из-за двери. Его мозг и мышцы
работали без малейшего напряжения, повинуясь сигналам, пульсирующим
внутри. Эллиот не знал, что соприкоснулся с Космическим Законом,
направившим его на новый путь. Он знал только, что еще никогда в жизни не
ощущал подобного душевного взлета.
Гарви не испытывал подобных духовных метаморфоз; обгладывание каблуков
ботинок не облегчило ни страданий души, ни мук желудка. Одно утешало -
давно вынашиваемый план куснуть за лодыжку почтальона, осуществление
которого было намечено на предполуденные часы.
Эллиот пробежал по коридору и вскоре вернулся с миской воды в руках.
Впрочем, вспыхнувшая было у Гарви надежда тут же погасла - миску поместили
в чулане перед гоблином со словами:
- Возьми, а все это, - кивок на чулан, - твой командный отсек.
Сразу за дверью чулана Эллиот выстроил шеренгу плюшевых зверюшек.
- Это маскировка. Встанешь с ними в ряд - никто не заметит разницы.
Озадаченный носитель высшего разума тупо воззрился на загадочные
приготовления.
Гарви тоже следил за ними, борясь с зарождающимся желанием отгрызть
голову у плюшевого медвежонка.
Эллиот тем временем приволок настольную лампу.
- Свет. Видишь?
Он включил лампу, яркий, слепящий свет которой резанул по
сверхчувствительным глазам космопроходца. Тот попятился, налетел на
проигрыватель и сбил рукой иглу, которая, поехав, поцарапала пластинку.
Несмотря на противный скрежещущий звук, случилось неожиданное: внутри
инопланетянина вспыхнули мягкие огоньки, а перед глазами снова возникли
схемы побега. Для спасения нужна вилка и... что-нибудь вращающееся, вроде
той штуковины, на которую он случайно наткнулся. Она будет вращаться, а
вилка... нацарапает... послание.
Ученый уставился на проигрыватель, обдумывая выход и лихорадочно
перебирая в уме все, что знал о средствах связи.
Он принялся топтаться по комнате в поисках других полезных механических
устройств. Выдвинув ящик стола, он перевернул его, высыпав содержимое на
пол.
- Полегче, приятель! - прикрикнул Эллиот. - Мне велено поддерживать
здесь порядок.
Пришелец обследовал комнату, шаря по углам, вытряхивая, опрокидывая и
бесцеремонно расшвыривая все, что попадалось под руку. Попробуй все
изучить, когда кругом так необычно. Планета примитивная - действовать
приходится на ощупь, методом проб и ошибок. Откуда тут взяться
вдохновению?
Его взгляд остановился на прикрепленном к стене изображении марсианской
принцессы, наготу которой едва прикрывали несколько полосок сверкающего
металла.
Ну и ну!
Несколько секунд он созерцал ее - пистолет, шлем, сапоги цвета
электрик.
- Нравится? - ехидно поинтересовался Эллиот.
Старый путешественник медленно опустил руки - сначала перед собой,
затем развел их пошире, изображая более классический идеал красоты -
расширяющийся книзу грушевидный силуэт.
- Таких у нас не много наберется, - сказал Эллиот, взял рукой старое
пугало под локоть и легонько подтолкнул к чулану.
- Будешь там жить, ладно?
Изношенный временем скиталец, тяжело переступая утиными лапами,
поплелся в отведенное логово. Он, в чьем ведении находилась растительная
жизнь в необъятных космических дворцах, вынужден ютиться в жалкой клетушке
по соседству с доской на роликах.
Сгорбившись, он опустился на пол. Где же корабль? Где украшение
Вселенной? Его так не хватает!
Внезапно он воспринял донесшийся из глубин космоса сигнал маяка, -
маяка, разыскивавшего Землю с немыслимых расстояний.
- Здесь даже окошечко есть, - Эллиот вывел гостя из оцепенения, указав
ему на стеклянный квадратик над головой.
- А вот тебе светильник для чтения, - сказал он и включил лампу. -
Ладно, располагайся, а я побежал. Куплю печенья и еще чего-нибудь.
Дверь в чулан закрылась. Ученый прищурился от резкого света, потом
стащил с полки красный платок и набросил на абажур. Свет смягчился и стал
лилово-розовым, как внутри его родного корабля.
Он должен подать сигнал, _во-что-бы-то-ни-стало_ известить товарищей о
том, что жив.
В голове опять возник образ вилки - четыре зубца царапали линии по
вращающемуся кругу: "вжик, вжик, вжик..."



5



Мэри въехала в ворота, зацепив крылом машины мусорные баки, которые,
опрокинувшись, сгромоздились в кучу. Плевать, главное - она дома. Выключив
зажигание, она некоторое время сидела за рулем в полном изнеможении.
Может, ей принять женьшень? Или хотя бы глоток джина?
Открыв дверцу, она выбралась из машины. Взгляд упал на оконце чулана
под крышей, в нем торчал какой-то из недавно купленных плюшевых гоблинов.
Бр-рр, ну и игрушки выпускают теперь для детей. От одного их вида
кошмары станут сниться.
Она прошла по аллее и поднялась на крыльцо. За дверью ждал Гарви.
- Не смотри так, Гарви. Я и без того вечно чувствую себя виноватой.
Игнорируя мольбы животного, она решительно проследовала к столику для
корреспонденции.
Вдруг есть письма от тайного вздыхателя? Хотя бы от Блуждающего
Чудовища?
Как бы не так, обычный мусор - счета, просроченные счета,
сверхпросроченные счета и просьба от какой-то организации по сбору
пожертвований. Дудки, только под пыткой!
Она швырнула почту в очень кстати подвернувшуюся корзину для бумаг и
сбросила туфли.
- Есть кто-нибудь дома? - крикнула она своему племени. Отозвался один
Гарви.
- Оставь миску, Гарви.
Она сидела в кресле, не в силах подняться. Над головой прожужжала муха.
Мэри прогнала ее рукой раз, другой, но муха не унималась, и Мэри поняла,
что жужжит не муха, а у нее в ушах.
Следующая стадия, - звон колокольчиков, а за ней - голоса.
Решив, что сегодня сходить с ума все равно некогда, она встала и пошла
на кухню. Глянув на пол, сразу поняла, что Эллиот готовил себе калорийный
завтрак. Она вытерла полки и дверцы буфета и сварила крепкий кофе.
Сидя в раздумьи над чашкой, Мэри разглядывала свои ноги. Уставшие ноги.
Ноги, готовые вот-вот забастовать.
- Эй, так есть кто-нибудь дома?
Как обычно, ей не ответили. Не иначе погрузились в какие-то тайные
замыслы; может, сегодня у них на очереди государственный переворот?
Бога ради, лишь бы не шумели.
Задняя дверь с пушечным грохотом распахнулась, и в кухню ворвался
Майкл, будто на слоне верхом.
- Салют, ма, как прошел день?
- Хорошо. А у тебя?
Майкл неопределенно пожал плечами.
- Пойду поиграю в регби, - после некоторой паузы добавил он таким
тоном, что было ясно - ничто, ничто на свете его не остановит.
- Прекрасно, - сказала Мэри. - Валяй!
Она небрежно махнула рукой, словно давая разрешение, которого никто не
спрашивал, и опять уставилась в кофейную чашечку, пытаясь собраться с
силами.
Майкл нацепил наплечники и схватил шлем; он весь кипел от азарта, уж
сегодня он им покажет. В два прыжка он очутился в коридоре, но перед
лестницей, преградив дорогу, стоял Эллиот.
- Майкл...
- Привет, симулянт... - бросил на ходу Майкл, норовя протиснуться к
ступенькам.
- Я должен сообщить тебе что-то очень важное.
- Ну, чего?
- Помнишь гоблина?
- Гоблина? Слушай, дай пройти.
- Подожди секунду, Майкл, дело очень серьезное. Он вернулся.
- Эллиот... - Майкл редко снисходил до бесед с младшим братом - от
такого хорька не только в "Парчизи" того и жди мелких пакостей, -
отвяжись!
- Я покажу его тебе, только, чур, он мой!
Майкл заколебался.
- Ладно, давай быстрее.
- Сперва поклянись. Самой страшной клятвой.
- О'кей, о'кей, показывай. Что там у тебя, скунс какой-нибудь? Прямо в
комнате? Мамаша тебя прикончит.
Эллиот увлек Майкла за собой по коридору.
- Сними наплечники, - попросил он, когда они вошли в комнату. - Он
может испугаться.
- Не испытывай мое терпение.
Эллиот подвел брата к чулану.
- Закрой глаза.
- Зачем?
- Ну я тебя прошу, ладно, Майкл?
В чулане хранитель многовековой мудрости перебирал в памяти все, что он
знал о коммуникационных устройствах - одно из них требовалось каким-то
образом построить. Он услышал, что в комнату вошли двое круглоголовых (так
иногда называл он про себя землян), но не стал отвлекаться,
сосредоточившись на том, чтобы вспомнить схему передатчика. Внезапно дверь
в его убежище распахнулась.
Вошел Эллиот и, успокаивающе кивнув, обнял Древнего ученого за плечи.
- Пойдем, познакомишься с моим братом.
Не успели они переступить порог, как в комнату ворвалась Герти, только
вернувшаяся из детского сада. Увидев чудовище, она завизжала, завизжал и
сам инопланетянин, и Майкл, который в этот самый миг открыл глаза, тоже
завизжал. Их общий пронзительный визг разнесся по дому и достиг командного
пункта, где сидела Мэри, безуспешно пытавшаяся прийти в себя.
- О боже... - простонала она, делая усилие, чтобы вылезти из-за стола.
Что за новую забаву придумали ее детки! Не мучают ли Герти? Она с трудом
взобралась по ступенькам и устало потащилась по коридору в комнату
Эллиота. После дня изнурительной работы бороться с шайкой малолетних
преступников дома - кто способен это вынести?
Мэри на мгновение остановилась перед дверью. Одно утешение - у Эллиота
теперь порядок.
Она вошла в комнату и остолбенела. Все, что можно было вывернуть, было
выворочено на пол. Мэри посмотрела на Эллиота. Как можно посреди такого
разгрома сохранять невинное выражение лица?
- Что случилось? - спросила Мэри и не узнала собственный голос.
- Где?
- Ты еще смеешь спрашивать? Посмотри на этот бедлам! Что произошло?
- Ты имеешь в виду комнату?
- Это не комната, это кошмар! У тебя тут дикари танцевали?
В чулане старый космолог скорчился ни жив ни мертв между Герти и
Майклом. Девочка, казалось, готова была вот-вот укусить его; мальчик сидел
с раскрытым ртом и остекленевшим взором, его огромные, неестественной
формы плечи едва помещались в крохотной клетушке. Гость из космоса
надеялся, что осадное положение сохранится не слишком долго - в
помещеньице становилось тяжеловато дышать.
Инопланетянин осторожно приник лицом к прорезям в двери. Гибкое,
похожее на иву создание указывало на предметы, которые он разбросал по
полу в поисках деталей для передатчика, и казалось чем-то недовольным.
Ученый попытался оценить, насколько миролюбиво настроено гибкое
создание. Ни металлических цепей, ни оружия при нем не было, в остальном
оно ничуть не уступало марсианской принцессе с плаката, хотя, к сожалению,
и его природа обидела, лишив важнейшего атрибута женской красоты -
расширенного книзу грушевидного живота, да и длинными пальцами на ногах,
придающими такую пикантность и очарование, существо похвастать не могло. А
жаль...
- Эллиот, я слышала, как визжала Герти. Вы с Майклом не мучили ее?
- Ну что ты, мам...
- Почему же она визжала?
- Не знаю. Вошла, завизжала и убежала.
Мэри задумалась. Случалось ли ей в детстве забегать в комнаты,
беспричинно визжать и выскакивать? Да, признаться, случалось, и частенько.
Ей и теперь хотелось завизжать. Впрочем, если разобраться, она и сейчас
визжала. Может, повизжать еще немного на Эллиота, а потом уйти?
- Извини, мам.
- Я не хотела на тебя кричать, Эллиот. Ты меня тоже прости. Но прибери
в комнате, иначе получишь нахлобучку.
- О'кей, мам, приберу.
Мэри повернулась и вышла из комнаты. Когда ее шаги стихли, дверь чулана
распахнулась, и оттуда появились Майкл, Герти и старый гоблин.
Майкл за эти короткие мгновения стал не похож на себя, словно на
пятидесятиярдовой линии его блокировал не защитник соперников, а паровой
каток; тело онемело, и ему все казалось, что он грезит. Быть может, во
время матча он столкнулся с кем-то головой и лежит теперь без сознания?
Нет, вряд ли, - рядом эта надоеда Герти, да и эта дрянь Эллиот тут, в
натуральную величину. А вот и пугало.
- Эллиот, надо сказать матери.
- Нельзя, Майкл. Ты ведь знаешь, к чему это приведет? Его, - Эллиот
кивком указал на древнего путешественника, - пустят на собачьи котлеты.
Гарви навострил уши и завилял хвостом.
- Он умеет разговаривать?
- Нет.
- А что он здесь делает?
- Не знаю.
Мальчики посмотрели на пятилетнюю сестру, во все глаза таращившуюся на
чудище.
- Герти, можешь его потрогать. Он тебя не обидит.
Залетный космолог безропотно позволил ощупать и потыкать себя -
пульсирующие сигналы от детских пальчиков воспринимались рецепторами в
глубине его тела и, хотя сигналы эти были путаными и сумбурными,
инопланетянин понял, что круглоголовые не безнадежно глупы и желают ему
добра. Но способны ли они помочь ему достигнуть Великой Туманности?
- Ты ведь никому не расскажешь, правда, Герти? Даже маме?
- Почему?
- Потому что... взрослые не могут его увидеть. Он видимый только для
детей.
- Неправда, ты обманываешь.
Эллиот выхватил из рук Герти куклу.
- Знаешь, что я с ней сделаю, если ты разболтаешь? - он резким
движением развернул руку куклы за спину.
Герти вскрикнула:
- Перестань! Сейчас же перестань!
- Обещаешь молчать?
- А он что, с Луны?
- С Луны, с Луны...


Лежа на полу спальни, Мэри вслед за тренером на телеэкране повторяла
гимнастические упражнения. Занятия проводила пятидесятилетняя шведка без
единой морщинки на лице, которой ассистировал фигляр с физиономией
слабоумного.
- И-и-и раз, два, три...
Мэри, тщетно пытаясь поспеть за ними, сбилась с ритма, выключила звук и
разлеглась на ковре в излюбленной позе, подтянув колени к животу.
Из комнаты Эллиота слышались приглушенные голоса детей. Всех троих.
Снова они что-то затевают - Мэри ощущала знакомое напряжение в воздухе.
Может, от этого у нее опять в ушах жужжит? Или от омолаживающих
упражнений, когда ногу закладываешь за голову? Придется от них отказаться.
Дебил на телеэкране пытался беззвучно что-то втолковать.
Довольно с нее.
Она отключила телевизор. Пора уже что-нибудь запихнуть в голодные
детские рты.
- Эй! - воззвала она, выходя в коридор. - Кто мне поможет с ужином?
Ясное дело, никто не ответил. По лестнице она спустилась в гордом
одиночестве.
Она приготовит фрикассе из индейки и... пожалуй, разогреет
пюре-полуфабрикат - прелестный гарнир. Напоследок останутся сухие соленые
крендельки.
Она колдовала на кухне, время от времени поглядывая в окно на
примыкающий участок, где сосед разъезжал на газонокосилке, словно
свихнувшийся великан на детском автомобильчике. Газон у нее был хилый -
из-за Гарви, который с упрямой одержимостью выкапывал каждую травинку в
поисках мифических костей. Вот и сейчас он попрошайничал, застыв в своей
любимой позе - одно ухо кверху, другое книзу.
- Кто изгрыз щетку, Гарви? Мы его знаем?
Гарви высунул длинный язык и умильно облизал морду от уха до уха. Даже
нос не забыл.
- В чем дело, Гарви? Что тебя так возбудило? Здесь опять прогуливалась
эта кокетливая французская болонка с бантиком? Ты из-за нее такой чудной?
Гарви кивнул, невнятно рыча, потом жалостно заскулил. Целый день
голодом морили. Все в этом доме забыли свою главную обязанность -
кормление собаки. Совсем с ума посходили. Из-за пугала в чулане, что ли?
Придется его съесть.
Мэри подошла к лестнице и ласково позвала детей ужинать.
- Эй, вы, спускайтесь, иначе оставлю без ужина!
Вскоре по лестнице загромыхали носороги, и появился ее выводок. Вид у
всех был презагадочный.
- Что вы еще затеяли? Признавайтесь, я вас насквозь вижу.
- Ничего, ма, - Майкл плюхнулся за стол. Герти уселась рядом и заметила
фрикассе.
- Умм!
- Замолчи, милая. Эллиот, передай соль, пожалуйста.
- Я сегодня переоборудовал чулан в жилище, - невпопад брякнул Эллиот и
покосился на мать.
- Какое жилище?
- Нечто вроде убежища.
- Вот как, когда же ты успел? Ведь

Сторінки

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися