Пол Керни. Путь к Вавилону

сторінка №6

время
прискорбно редки. Ты здесь гость, а я пытаю тебя расспросами. Прошу
извинить меня. Я просто дурно воспитан. Все, больше ни слова о сложных
проблемах... это портит вино. - Он вновь уселся и разлил вино по стаканам,
опорожнив первую бутылку. - Давай, лучше ты задавай вопросы, а я попытаюсь
тебе ответить. Тебе, я уверен, есть о чем расспросить, про Рорим и про
Мингниш.
На мгновение у Ривена возникли подозрения, но Мертах, похоже, и не
думал над ним издеваться. Ривен отпил вина.
- Вот Рорим... он ведь не один такой, есть еще, да?
Мертах кивнул.
- Ближайшие наши соседи - Рорим Карнаха на востоке, властитель там -
Магейри, и Гаррафад на севере, там властитель - Брагад. Карнах расположен
повыше в горах и больше всего пострадал от набегов диких тварей... и
особенно - Исполинов. Гаррафаду повезло больше. Брагад быстро мобилизовал
людей, организовал дозоры по всему Долу. Было там несколько крупных стычек
с волками и с крысами-вепрями, они бродят там целыми полчищами. Мы,
впрочем, почти не имеем с ним дела, с Брагадом. Он - человек замкнутый,
себе на уме. И хорошо говорит, заболтает кого угодно. Я ему не доверяю.
Есть и другие Роримы, понятно, еще дальше к востоку и западу: Тальм и
Грамах, Поллаган и Мунен. И у всех сейчас те же проблемы. У нас не хватает
обученных воинов, чтобы как следует охранять Долы и прилегающие к ним
предгорья.
- Не удивительно. С двумя дюжинами человек многого не добьешься.
- Стражей обучают мирканы, - вступил в разговор Ратаган, пропустив руку
под синий кушак на поясе. - И потом, у нас восемь мирканов. И каждый стоит
целого отряда. При острой необходимости мы вербуем Вольную Братию -
наемников, запродающих свои мечи тому, кто предложит наивысшую цену. Но
вот уже год, как никто из воителей Вольной Братии не появляется у нас
здесь, на юге. Должно быть, их всех наняли города - защищать предместья,
что расположены за пределами городских стен. Брагад все пытался склонить
Роримы к тому, чтобы они объединили силы и вместе предприняли что-то вроде
обширной военной компании: поднялись бы в горы и перебили по возможности
больше тварей, что угрожают Долам. Но это ведь не решение проблемы.
- Почему? - не понял Ривен. - По мне, так идея хорошая.
- Нет, не слишком хорошая, и по ряду причин, - сказал Мертах. -
Во-первых, этих тварей не заставишь принять бой, как организованное
войско, даже если они иногда действуют как сплоченная армия. Во-вторых,
Брагад особенно настаивает на том, чтобы эти объединенные силы Роримов
вышли под безраздельным его командованием, поскольку, мол, у него есть уже
опыт обращения с большим количеством людей - ведь он организовал
патрульные отряды. Это настораживает, поскольку властитель Гаррафада
всегда стремится надеть сапоги больше тех, в которых он ходит сейчас.
- И что ж вы тогда собираетесь делать?
Мертах потрепал Флейту за уши.
- Организовать людей. Создать ополчение. Увеличить число стражей, как
уже говорил Варбутт. А больше и делать особенно нечего.
Разве что еще пораскинуть мозгами насчет моего во всем этом участия,
подумал Ривен про себя. Неужели ему суждено стать простой пешкой в этой -
им же и выдуманной - истории?
Нет, надо попытаться как-то этому воспрепятствовать.
Но все это было странно. Сидеть в этой комнате, в старинном доме за
крепостной стеной. Нарядиться в необычного покроя чужую рубаху и замшевые
штаны. Пить вино в мерцающем свете свечей в то время, как на полу, у самых
ног, дремлют два волка. Теперь у него появилось какое-то мучительное
ощущение: сожаление, что тогда, в том мире, печаль его затмила собой все.
И он тут же возненавидел себя за это. Как он может сидеть здесь, и
наслаждаться, подчинясь очарованию этого мира, когда...
Они пили еще и еще, пока слова их беседы не стали невнятны, а свечи не
догорели до низких огарков. Но вот Ратаган разлил по стаканам остатки
вина, и они осушили их в последний раз.
- Нам пора, - сказал Мертах, поднимаясь. Его шатало. Он зажмурился и
потряс головой. - Мне бы, кажется, не помешало глотнуть свежего воздуха.
Все трое двинулись к окну. Окно распахнулось, протестующе скрипнув
петлями. Холодный воздух ночи ворвался в комнату, освежая им головы.
Ратаган что-то мурлыкал себе под нос. Оберегая ногу, он оперся о плечо
Ривена.
Внизу в сумраке звездной ночи распростерся Раларт, усыпанный точками
света из окон домов, - за ним темными силуэтами громоздились холмы.
Где-то, совсем близко, проухала сова. Было так тихо, что даже отсюда, из
комнаты, слышался плеск реки. Вдалеке проблеяла овод. Забрехала собака. И
вновь стало тихо.
Ратаган глубоко вдохнул воздух. Мертах оперся о подоконник, вперив
взгляд в темные холмы и звездное небо над ними.
- Я люблю этот край, - сказал он тихо.
Они долго стояли молча у окна, а потом, пожелав Ривену доброй ночи,
Мертах и Ратаган ушли, беззвучно прикрыв за собою дверь.
Когда Ривен проснулся, шел дождь, - капли летели в комнату сквозь
распахнутое окно. Он еще полежал, соображая, где вообще он находится,
потом встал, трясясь от холода, закрыл окно и снова забрался в постель. Он
вспомнил вчерашний вечер. Теперь его интересовало, в котором часу здесь
обычно завтракают. К несказанному его облегчению, голова не болела и была
на удивление ясной. Ривен отхлебнул пива из кувшина, что стоял у кровати,
и прислушался к шуму дождя. Потом сжал обе руки, захватив льняные простыни
в кулак, явственно ощущая ладонями грубую текстуру ткани. Из неплотно
закрытого окна тянуло холодом. Ноги еще не согрелись после того, как он
прошелся босиком по каменному полу.
Это все настоящее. И я внутри всего этого. Дышу, осязаю, ем и пью, и
чувствую вкус.
Но как такое возможно?
Он перебрал в уме то немногое, что знал из физики, но его скудных
знаний явно не хватало, чтобы найти какое-то приемлемое объяснение.
Впечатление было такое, что он случайно попал на сцену, в хорошо
поставленный спектакль по знакомой ему пьесе Шекспира. Только это было не
представление. Вокруг него были не декорации, а реальный мир, и окружавшие
его люди не были актерами.
Он почему-то вдруг вспомнил Гвиона, дворецкого, и ощутил какое-то
странное удовольствие от того, что ему встретился персонаж его книг. Точно
такой же, как в книге. Господи Боже мой, абсолютно такой же, вплоть до
суетливых манер и радушной улыбки.
Я знаю этих людей.
Что-то похожее на логическое объяснение замаячило где-то на краю
сознания, - но пока еще ускользало, хотя, казалось, еще чуть-чуть, и все
станет ясно, - когда он припомнил вчерашние посиделки: раскрасневшиеся от
вина, озаренные колеблющимся светом свечей липа Мертаха и Ратагана. Еще
тогда у него появилось странное ощущение узнавания уже виденного, deja vu;
но здравомыслие не позволяло Ривену дать этому какое-то разумное
объяснение. Даже пытаться не стоит - безнадежно.
Он так и лежал в постели. Ноги постепенно согрелись. Он глубоко вдыхал
чистый, чудесный воздух, и на мгновение почувствовал себя ребенком в
родительском доме.
В дверь легонько постучали, и в комнату вошла юная девушка с подносом в
руках. Лишь один раз она бросила быстрый взгляд на Ривена, пожелав ему
доброго утра, и вновь потупила взор. Ривен пожелал ей того же, опять очень
болезненно осознавая свое обезображенное - в шрамах - лицо.
Она поставила поднос и занялась сервировкой стола к завтраку.
- Меня зовут Мадра, - застенчиво проговорила она. - Ратаган велел мне
принести вам ваш завтрак сюда, сударь, а заодно справиться... - она
невольно улыбнулась, - ...не раздружилась ли голова ваша с желудком. Он
просил передать, что вы найдете его в Зале приемов, если у вас будет
настроение туда пойти. - Она качнула головой. - Вы поешьте, пока не
остыло. - И ушла, прикрыв за собой дверь.
Ривен встал, быстро оделся, позавтракал - пахта и овсянка - и вышел из
комнаты в коридор. А чем, интересно, сейчас занимается Байклин, спросил
себя Ривен и вспомнил вдруг напряженный взгляд Мертаха и вчерашние его
слова: "Это и есть из книги... из твоей книги".
Из моей книги. Что ж, может быть. Но есть еще кое-что.
Дворец представлял собой настоящий лабиринт извилистых коридоров, окон,
арок и лестниц, расположенных в самых неожиданных местах, многочисленных
дверей и глубоких ниш. По пути в Зал приемов Ривену встретилось несколько
слуг - по крайней мере, он предположил, что то были слуги, - и один
препоясанный синим кушаком страж, который пребывал в столь глубокой
задумчивости, что вообще не заметил Ривена.
Когда Ривен уже начал думать, что он безнадежно потерялся,
приветственный возглас возвестил о том, что он все-таки вышел в нужное
место. В зале не было никого, только Ратаган и хрупкая седая дама, одетая
в богатое платье из темной шерсти и со множеством колец на пальцах. Гигант
сидел в кресле у очага с громадным кувшином пива и сосредоточенно строгал
перочинным ножом какую-то палку. Тишину нарушал только стук дождевых
капель об оконные стекла.
- Майкл Ривен! Мадра мне доложила, что ты жив и здоров, и даже неплохо
себя чувствуешь в это дождливое утро. Я подумал, что ты, может, захочешь
составить компанию бедному раненому.
Только теперь женщина искоса поглядела на Ривена. Глаза ее были темны и
ясны, как у птицы, острые и проницательные настолько, что Ривен, наверное,
почувствовал бы себя неуютно под взглядом этих пронзительных глаз, если бы
приветливое выражение лица не сглаживало ощущение тревоги.
- В самом деле, - сказала женщина. - Так, значит, вот он - Сказитель из
далекой земли из-за моря. - Ее голос был звонким, как у девушки. -
Ратаган! Ты нас не представишь друг другу?
Похоже, просьба ее раздосадовала Ратагана.
- Разумеется. Вы, матушка, знаете, кто такой Майкл Ривен. - Он взмахнул
здоровенной ручищей, при этом его перочинный ножик указал на Ривена. - А
это леди Этирра, моя матушка.
Ривен неуклюже поклонился, не зная, что приличествует говорить или
делать в такой ситуации. Дама чопорно кивнула, седые пряди контрастно
выделялись в темных ее волосах.
- Я вас оставляю одних, - проговорила она. - Не сомневаюсь, вы с моим
сыном прекрасно разберетесь тут и без меня. Может быть, Майкл Ривен, -
незнакомое имя далось ей не без труда, - хотя бы вам удастся убедить моего
неслуха в том, что ему надо ограничить эти вылазки по стране, когда он
бродит по диким местам, в которых кишмя кишит дикое зверье. - С тем она и
ушла. Длинные юбки ее прошелестели по каменному полу. На лице Ратагана
отразилось явное облегчение. После ухода леди Этирры воцарилось молчание,
тишину нарушал только шорох стружек, срезаемых перочинным ножиком.
Ривен уселся.
- А где все? - спросил он наконец. Ратаган легонько постукивал палочкой
по ладони. Хмурые складки на лбу у него расправились.
- Вопрос непростой. Сегодня здесь охота, все пустились вдогонку за
стаей гриффешей: ночью они совершили набег на стадо, и, говорят, ими
предводительствовал Снежный Исполин. Сам я так думаю, все это фермерские
бредни, у страха глаза велики, но они все равно устроили охоту. Байклин,
Мертах, Данан и еще шесть стражей, и Льюб с Ордом от мирканов. Батюшка мой
что только ни делает, чтобы утихомирить остальных пастухов. - Он вдруг с
досадой ударил палкой о пол. - А мы вот с тобой торчим здесь. - Тут он
развел руками. - И пропустим, сдается мне, все веселье. Единственное
утешение, - Ратаган покосился на окно, - что они сейчас мокнут там под
дождем. Гвилламон грозился, что прекратит снабжать меня свежим пивом, если
я только высуну ногу за порог, а все в доме заняты каждый своими делами,
так что мы с тобой предоставлены себе и должны сами себя развлекать.
Ривен был разочарован. Сегодня утром он надеялся поговорить с Байклином
и, быть может, пройтись по Раларту.
- Кажется, Мертах меня недолюбливает, - сказал он словно бы между
прочим.
Ратаган рассмеялся.
- Можно и так подумать. Но ты ошибаешься, Майкл Ривен. Не то, чтобы он
недолюбливает тебя; ему просто очень не нравится мир, из которого ты
пришел, и совсем не нравится мысль, что судьба его края оказалась в руках
пришельца из того неприятного мира. Это несколько выбивает его из колеи.
Мертах, он как кошка: ей нужно знать, куда она ставит лапы, - а ты вроде
как нарыл на пути у него волчьих ям. И он себя чувствует неуверенно. Не
удивительно, что бедняга не испытывает к тебе теплых чувств.
- Ну а ты... и все остальные, раз уж на то пошло? Может быть, весь
Рорим втайне жаждет моей крови?
- Ты оказал нам плохую услугу, - ответил Ратаган. - Но что до меня, то
я готов подставить плечо любому, лишь бы человек был хороший, неважно,
держит ли он в руках судьбы мира или сгребает навоз. Если он хороший
человек, то он так и будет хорошим, чем бы он там ни занимался. Так вот я
думаю.
Что касается всех остальных из Рорима... мой друг, горничные и служанки
буквально трепещут перед тобой в благоговейном страхе. Ведь ты у нас, -
доблестный рыцарь с Острова Туманов. Нам с Мертахом так или иначе пришлось
бы измыслить тебе некий титул, вот мы и возвели тебя в рыцарское
достоинство. Во всяком случае, сегодня утром они чуть ли не передрались,
пока спорили, кто понесет тебе завтрак, так что мне даже пришлось
вмешаться. Я послал к тебе Мадру, она, пожалуй, самая хорошенькая из всех
и в голове у нее не один только чертополох.
Они оба расхохотались, хотя Ривен даже вспомнить не мог, как она вообще
выглядела, эта Мадра. Впрочем, голос ее он запомнил. Приятный такой
грудной голос. И еще скупую улыбку.
- К тому же, - продолжал Ратаган, вновь принимаясь строгать свою палку,
- ты здесь гость. Да еще приглашенный наследником Варбутта. В нашей земле
гостеприимство - пусть и неписаный, но непреложный закон, не как в вашем
мире, судя по рассказам Мертаха. Пока ты гостишь в этом доме, ты здесь
вроде как член семьи. Точно так же, как я. - Он умолк и принялся тихонько
насвистывать. Белые стружки падали на пол. Дождь барабанил в окно.
Вдруг Ратаган, отложив нож, вскочил, на удивление проворно, хотя пока
еще опирался на палку.
- Пойдем, - сказал он. - Вижу я, ты не в том настроении, чтоб находить
развлечение в добродушном подшучивании, Сказитель. Да и я, впрочем, тоже,
я ведь еще не завтракал. Так что я предлагаю сейчас перебраться на кухню и
немножко понадоедать Кольбану, а потом мы с тобой сядем у какого-нибудь
окошка, где вид получше, и поглядим на Рорим под дождем. Что скажешь?
Ривен с готовностью согласился и поспешил вслед за Ратаганом. Ему вовсе
не улыбалось сидеть в этом огромном пустынном зале, к тому же он все время
нервничал, ожидая, что сейчас сюда войдет Варбутт.
Кухня располагалась в задней части Дворца, вернее, даже не кухня, а
много кухонь - целая вереница больших комнат и комнатушек поменьше,
заставленных деревянными разделочными столами и здоровенными печами, на
которых кипели исполинских размеров котлы. Были здесь и духовые печи,
встроенные прямо в стены, с железными заслонками. По стенам длинными
рядами тянулись полки, заваленные всевозможными овощами, травами, специями
и прочими съестными припасами. Немалое место занимала посуда: деревянные и
глиняные блюда, кухонная утварь всех форм и размеров. Воздух был буквально
пропитан пряными ароматами готовящейся пищи, причем преобладал острый
запах корицы. Представительный лысый толстяк суетился у кипящего котла,
остальные что-то резали, мыли, помешивали и протирали, весело болтая.
Хлопотливое теплое место, так непохожее на надменный пустынный Зал
приемов.
- Кольбан! - еще с порога прокричал Ратаган. - Я пришел отравлять тебе
жизнь.
Толстяк даже не поднял глаз.
- Клянусь, Ратаган, даже если б ты был рожден исключительно с
предназначением меня донимать, у тебя все равно бы не вышло лучше. Все
равно - никакого больше пива. Ради соблюдения приличий, твоего здоровья и
моего спокойствия.
- Ты, как всегда, плохого мнения обо мне, Кольбан. Я просто хочу
показать Рыцарю с Острова, откуда явился его завтрак, а также немного
подкрепиться самому.
Теперь Кольбан оторвался, наконец, от своего котла. Многие в кухне тоже
на мгновение прервали работу.
- Так бы сразу и сказал, медведь. - Кольбан отошел от помощников, на
ходу вытирая руки передником. - Грип! - гаркнул он зычным голосом. -
Присмотри пока за бульоном! - Поваренок мигом встал на место Кольбана у
котла.
- Рыцарь - принц у себя в стране, великий властитель и предводитель
войска, - продолжал Ратаган, слегка подтолкнув Ривена локтем. - Он
специально пришел посмотреть, как у нас тут устроена кухня, ибо его
главный повар страдает прискорбной нехваткой вдохновенных идей.
Кольбан вытер лоб.
- Вы только учтите, у нас тут сейчас кутерьма такая; эти набеги, они
так выбивают из колеи, да и запасы поистощились в связи со всей этой
неразберихой. Овощей не хватает. Все, что есть у нас свежего - только то,
что мы выращиваем внутри Круга. А эти недавние морозы погубили почти весь
урожай. Мяса мы в этом году закоптили всего ничего, знаете ведь, пастухам
пришлось отогнать все стада с верхних пастбищ.
Ратаган, задумчиво кивая, налил себе полную чашку бульона. Ривен
безмолвствовал, не зная, что вообще говорить, но, к счастью, Кольбану,
похоже, не терпелось выложить новому человеку все о вверенном его заботам
хозяйстве. Он взял Ривена под руку и потащил его за собой по кухне, ни на
мгновение не умолкая.
- У нас, разумеется, есть кое-какие посевы пшеницы и ячменя внутри
Круга, но в этом году они уже не принесут урожая. Все из-за холодной
погоды. Хорошо еще, мы запаслись с прошлого года, так что хлеб в Рориме
есть. Всем хватит. И даже кое-что останется, чтобы продать пастухам с
предгорий. - Он указал на длиннющий ряд больших стеклянных кувшинов. - И
пряностей тоже на год вперед запасено, что очень ценно: караванный путь из
Нальбени, вероятно, вот-вот закроют. Травы-приправы мы сами выращиваем;
здешний сад - мое детище, хотя вроде бы нехорошо себя так нахваливать. Но,
знаете, сам себя не похвалишь... Мы еще держим коров и коз, там, в загонах
в западном секторе Круга, делаем сыр и меняем его у охотников на дичь. В
общем, стараемся сами себя прокормить. - Лицо его вдруг потемнело. - Что в
такое тяжелое время вовсе не лишне.
Мадра зашла на кухню со стопкой деревянных тарелок. Ривен помахал ей
рукой, но она его не заметила.
- За кухонными помещениями у нас кладовые. И там же жилые комнаты для
слуг и горничных. Мы все тут одну лямку тянем. - Кольбан широко улыбнулся
Ривену. - А в чем конкретно проблемы у вашего повара, сударь? Это вообще
ничего, что я спрашиваю? Я просто подумал, я мог бы помочь вам советом.
Ратаган захихикал, но Ривен его проигнорировал.
- Да не беспокойтесь вы, право. Я все посмотрел, все запомнил, уж
теперь-то я вправлю ему мозги. Объясню ему очень доходчиво, как надо
делать, а как не надо.
Толстяк просиял.
- Вы так добры, сударь, так добры. Мы просто стараемся в меру своих
скудных сил. Я обязательно скажу Гвиону, что вы одобряете.
- Да уж, скажи ему, Кольбан; он, я уверен, оценит, - встрял в разговор
Ратаган. - Ну а теперь мы с доблестным Рыцарем вас покинем. Нас призывают
дела государственной важности.
Они вышли из кухни. В ушах так и звенело настойчивое приглашение
Кольбана заходить в любое время. Ратаган посмеивался.
- Как бы там ни было, вы обзавелись верным другом, лорд Ривен.
- Сдается мне, ты со своим этим "лордом" и "рыцарем" в конце концов
поставишь меня в неловкое положение.
Ратаган пожал плечами.
- Кому в Мингнише разбираться, кто ты на самом деле, Майкл Ривен? Если
все это правда, что говорят о тебе Байклин с Мертахом, то ты в этой стране
будешь повыше любого властителя. А они верят в то, о чем говорят.
- Ну а сам ты во что веришь?
Гигант насмешливо взглянул на него.
- Я во что верю? В полный кувшин пива, хорошего друга и надежного коня.
И еще в лезвие своего топора. Я, видишь ли, предпочитаю не доискиваться до
смысла жизни. Все эти "для чего?", "почему?"... Всегда найдется немало
охотников разбираться в подобных материях, а меня уж увольте. - Тут он
снова заулыбался. - Лучше гляди сюда: мне там на кухне попался один мудрый
советчик, и я, понятно, не мог его не прихватить с собой. - Он оттянул
ворот рубашки, обнаружив за пазухой, темное узкое горлышко винной бутылки.
- Так что давай найдем где-нибудь тихое место и спокойно испросим у него
совета.
Они отыскали окно с широким низким подоконником, откуда открывался
обширный вид на южные холмы Раларта. Серебристая лента разлившейся речки
делила территорию Рорима, заключенную в Круге, надвое: вдали виднелись
копошащиеся белые пятна - отары овец. И потемнее - стада коров. Много
места занимали поля, но даже отсюда, из окна, было видно, что посевы
большей частью погибли, побитые морозом. Накрапывал мелкий дождь. Ривен
мог разглядеть и крохотные фигурки людей, занятых на строительстве: они
клали какую-то стену, подтаскивая к ней поближе крупные камни.
- Они там что-то строят, - он показал на людей, которые трудились под
моросящим дождем.
- А-а, - пробурчал Ратаган, сделав добрый глоток вина прямо из
горлышка. - Будет новое пристанище для пастухов, которым пришлось спешно
бежать с предгорий. Варбутт строит им дома внутри Круга, а за это они,
если возникнет нужда, будут сражаться за Рорим. Льюб уже начал их обучать.
Может быть, кто-то их них даже станет стражем.
- А их учат владеть оружием?
- Да, только пикой, в основном, и боевым посохом. Мечи, понимаешь ли,
есть не у многих. Правда, нашлась там и пара лучников.
- Мне тоже хотелось бы поучиться. Можно мне как-то к ним
присоединиться?
Ратаган во все глаза уставился на Ривена.
- Да почему ж нельзя, можно. Но только зачем тебе?
Ривен пожал плечами.
- Когда-то я был солдатом. В том, моем мире. И мне бы хотелось хоть
что-то узнать о солдатах и вообще о воинской службе здесь, в вашем. И
потом, когда-нибудь это может пригодиться...
- Ну, хорошо, - сказал Ратаган. - Как только Льюб вернется, я с ним
сразу же поговорю. И если ты будешь делать успехи, мы к тебе персонально
приставим миркана, чтоб ты уже проходил подготовку вместе с будущими
стражами. Есть у тебя оружие?
- Есть кинжал. И, если понадобится, я всегда смогу вырезать себе посох
или дубину.
- Ну что ж, заметано. Я бы и сам взялся тебя учить, но вот, видишь ли,
незадача. - Он приподнял забинтованную ногу. - К тому же, Льюб говорил,
что я - не из самых способных его учеников.
- А какой он вообще, остальной Мингниш? - спросил Ривен.
- Такой, как здесь, не везде. Дальше к северу, за Гаррафадом,
расположены города Мингниш, Идригилль, Талскер и Аверниш. Там нет гор и
края не такие холмистые, там сразу видно, что вся страна представляет
собой одну большую равнину. Раларт - только впадина в склоне гор на ее
краю. Там протекает Великая река, так что земля там богата... и люди
богаче тоже. Дальше к северу, за Авернишем, тянется гряда холмов, северяне
называют ее Уллинишем. Там, у этих холмов, и кончаются земли Мингниша. А
еще дальше, за холмами, начинаются уже настоящие горы: Гресхорн. А в самом
сердце нагорья стоит Алая Гора. Мы ее называем Стэйр, гномы - Арат Гор, а
вы - Сгарр Диг.
- Расскажи мне о городах? Они большие?
Ратаган состроил гримасу.
- Талскер - самый большой. Наш Рорим поместился бы туда тридцать раз и
еще б место осталось. Талскер - главный центр торговли. Древесиной торгуют
и кожей. В Дринане рудники, местные там добывают железо и медь и меняют их
на продукты, ведь у них нету времени самим растить хлеб. Они великие
рудокопы, дринанцы, и кузнецы у них самые лучшие, их мечам нету равных во
всей стране. Они тем и живут, кузнецы: бродят по свету и предлагают свои
услуги влиятельным лордам.
В Талскер ходят караваны с востока, так что там всегда есть и пряности,
и шелк, и замечательные неутомимые скакуны: хоть вечность будут-скакать -
не устанут. Они из Нальбени, степного края Кханса, что лежит по ту сторону
восточной пустыни. Немногим известны караванные тропы через безводные
земли к Нальбени; купцы талскерской Торговой Гильдии ревниво хранят свои
секреты.
Ратаган вздохнул.
- От нашего дождливого Дола до пустынных земель путь далек. Да и дороги
теперь стали небезопасны из-за всех этих тварей, что повылезли из гор и
мародерствуют по стране. Теперь безбоязненно могут пускаться в путь только
вооруженные до зубов отряды.
Дождь усилился, тяжелые капли забарабанили по стеклу. Строители новых
домов побросали свою работу и поспешили укрыться от ливня. Животные так и
остались стоять на ветру под дождем, терпеливо дожидаясь хозяев.
Неужели она сейчас мокнет под ливнем? Или она все-таки отыскала дорогу
к домику? В каком она сейчас мире... в этом или в том, обыденном?
Он невольно поежился при одной только мысли о том, как эта смуглая
девушка-жена бродит по холоду, под проливным дождем. Его вдруг охватило
какое-то смутное беспокойство. Он чувствовал: это важно... и важнее всего
- она. Его Дженни. Альфа и омега всего, что случилось здесь и случится.
Только бы знать еще, почему.
И увидеть ее. Удержать.
Охотники возвратились ближе к вечеру. Им пришлось спешиться, чтоб
провести лошадей по раскисшей дороге к Рориму. Одетые в кожу слуги
выбежали под дождь им навстречу и забрали лошадей. Байклин и все, кто был
с ним, - вымокшие до нитки, - ввалились в дом. Раненых не было, так что
все сразу же разошлись по своим комнатам, чтобы помыться и переодеться.
Гвион все охал и суетился, как женщина, стараясь во всем услужить.
Гвилламон же, наоборот, был угрюм и, коротко переговорив с Байклином,
поспешно удалился.
Ратаган с Ривеном перебрались обратно в Зал приемов, где теперь было
полно прислуги. Уже накрыли столы, разожгли в камине огонь и вносили
тарелки с едой и кувшины с питьем. Они уселись за стол, и Ратаган
привычным движением налил Ривену и себе пива.
- Сегодня, я так думаю, будет большой разговор, - предрек он, - если я
только правильно понял настроение Гвилламона. Но с чего бы, интересно.
Никто вроде из наших не ранен, насколько мне удалось разглядеть.
Тут в зал вошел Байклин и сел рядом с ними, устало откинувшись на
спинку кресла.
- Да, долгий был день, - он с благодарностью принял кружку пива. -
Привет тебе, господин мой Рыцарь с Острова Туманов. Надеюсь, у вас день
прошел хорошо? - Он улыбнулся Ривену и лукаво приподнял бровь.
Ратаган рассмеялся.
- От его похвал слуги в кухне летают на крыльях. Мне показалось, что
это неплохая идея: наделить нашего гостя каким-нибудь громким титулом, так
что если Варбутт не одобряет, то пусть сделает выговор мне.
Байклин пожал плечами.
- Наверное, ты прав. - Он поглядел внимательнее на Ратагана. - А ты
опять... совершил злостный набег за вином на кухню!
Ратаган отхлебнул пива и вытер рот.
- Да, совершил, и надеюсь на отпущение Всевышним грехов моих. Вошел
Мертах, следом за ним - два миркана и с полдюжины стражей в кожаных
мундирах. Все расселись и без лишних церемоний принялись за еду; слуги
только и успевали вносить новые блюда и наполнять опустевшие кружки. В
зале поднялся гул, - глухое воркотанье застольной беседы.
- Ну, - терпение Ратагана лопнуло, - вы собираетесь нам, наконец,
рассказать, что там приключилось, или нет?
- Не видишь, мы едим, - воспротивился Мертах, вгрызаясь в куриную ногу.
- Ну так и что? Это не мешает вам заниматься своей болтовней!
- Гриффешей мы не догнали, - сказал Байклин. - Когда мы прискакали на
место, нашли там только убитый скот, хорошо, что пастухи не пострадали. Мы
их забрали с собой, оставили неподалеку от Круга. - Он проглотил вздох. -
Но мы наткнулись на следы Исполинов. Три следа, вели прямо в Дол. Мы
поспешили за ними, но Исполины свернули на каменистый склон, и дождь смыл
все следы. Мы обошли все предгорье к западу от Дола, но не нашли никаких
следов, которые вели бы из Раларта.
- То есть, они где-то здесь, Исполины, - уточнил Ривен.
- Да. Сегодня ночью стражи выйдут в дозор. По всему Долу. Мы уже
предупредили людей, чтобы не выходили из дома. Должны же они, по крайней
мере, в такую собачью погоду сделать так, как им сказали.
Ратаган тихонько присвистнул.
- Понятно теперь, почему Гвилламон такой мрачный. Ведь они могут
сегодня напасть на стада и немалый урон причинить.
- И не только сегодня, - заметил Мертах. - Пока мы их отсюда не
выгоним.
- С Исполинами разве поспоришь? - спросил Байклин, откусывая яблоко.
- А можно, я сегодня тоже пойду в патруль вместе со стражами? - сказал
вдруг Ривен, поддавшись внезапному порыву. - Не забывайте, ведь это я их
придумал. Снежных Исполинов. Они, эти чудища, из моей книги.
- Это тебе не книга, - возразил Мертах. - Они запросто могут тебя
укокошить.
Байклин вскинул руку.
- Ну ладно, хватит. Все-таки Мертах прав. Ты не умеешь еще обращаться с
нашим оружием, сэр Рыцарь, а мы не можем позволить себе эту роскошь: чтоб
Исполины тебя разорвали в клочья... по крайней мере, пока мы не выясним,
чем ты нам можешь помочь. Прошу прощения за прямоту.
Ривен приумолк. Если честно, то просьба его была лишь импульсивным
порывом, и втайне он обрадовался, что Байклин отказал ему. И однако, если
здешние, мингнишские. Снежные Исполины - те же самые злобные великаны, что
и в его книге, то, наверное, ему все же стоит на них посмотреть.
- Я так понимаю, мне тоже придется остаться, - недовольно пробурчал
Ратаган. Байклин кивнул, промычав что-то с набитым ртом, и Ратаган смачно
выругался.
Тут в зал вошли Гвилламон с Юдайном и тоже уселись за стол.
- Мы все подготовили, - сказал Гвилламон, положив руку Байклину на
плечо. - У тебя будет двадцать стражей и четыре миркана. Данан командует
теми, кто остался за Кругом. В Рориме остаются Юниш, поскольку рука у него
так пока и не действует, и Айса.
- Я уже переговорил с теми, кто проходит сейчас воинскую подготовку, -
сообщил Юдайн своим глухим голосом, засунув обе руки за кушак. - С тобой
пойдут еще двадцать из самых способных учеников. Мы разобьемся на
небольшие отряды; в каждом - по одному миркану, по пять стражей и по пять
новобранцев.
- Получается, только четыре отряда, - сказал Мертах. - Не мало?
- Должно хватить, - ответил сыну Гвилламон. - Если делать больше
отрядов, то в каждом из них будет слишком уж мало бойцов. В случае чего
они просто не смогут принять бой. Даже для таких отрядов - одиннадцать
человек против трех Исполинов - соотношение сил явно не в нашу пользу. Так
что нам не стоит слишком уж далеко разбредаться, на тот случай, если
какой-нибудь из отрядов действительно окажется в затруднительном
положении.
Байклин вытер ладонью губы и поглядел на Юдайна.
- Кто поведет отряды?
- Ты, Мертах, я и Орд.
- Замечательно. Мне кажется, это хороший план. У нас все должно
получиться.
Гвилламон усмехнулся.
- Выследить трех Исполинов не составит большого труда, даже когда
темно. Уж они-то не самые мелкие существа на земле.
- И не самые сообразительные, - добавил Байклин. - Но зато они очень
свирепы и коварны, как и всякие дикие твари, а их сила почти безгранична.
Даже не знаю, сумеем ли мы победить их, если встретим. - Он нахмурился. -
Нам придется идти пешком, лошади их панически боятся. Исполинов. Впрочем,
мирканы так или иначе предпочитают сражаться пешими.
- Значит, решено, - подытожил Юдайн. - Мы выходим часа через три, когда
уже совсем стемнеет. Пойду пока к Варбутту, надо еще обсудить кое-какие
детали.
Ратаган покачал головой.
- И такое пропустить, - простонал он.
Стемнело. Дождь так и не перестал. Отряды дозорных давно уже вышли из
Рорима. Ривен ушел в свою комнату и еще долго стоял у окна, глядя на город
и Дол, лежащий за Кругом. Хорошо все же какое-то время побыть одному.
Отойдя от окна, Ривен уселся на кровать и принялся строгать себе посох
из длинной прямой ветви можжевельника, которую дал ему Гвион. Ему также
вернули его кинжал, и хотя он был слишком громоздким и не подходил для
подобной работы, Ривен терпеливо снимал стружку, придавая деревяшке нужную
форму: ему было необходимо чем-то занять себя, чтобы мрачные мысли не
лезли в голову.
Один раз ему показалось, что откуда-то издалека, снаружи, донеслись
приглушенные крики. Он на мгновение прервал работу и прислушался. Ничего.
Должно быть, ветер. Ривен продолжил свое занятие, тихонько насвистывая
себе под нос; лезвие кинжала еще не затупилось и хорошо резало плотную
древесину. Ему вспомнились тихие вечера в домике на берегу, завывания
ветра - вот как сейчас - и плеск моря. Как Дженни читала, забравшись в
кресло у камина. Нежданные слезы навернулись на глаза, клинок расплылся
светящимся пятном. Ривен сердито тряхнул головой.
В ту же секунду со звоном разбилось окно, осколки стекла и обломки рамы
посыпались в комнату. Ривен инстинктивно отпрянул в сторону и упал на пол.
Пламя свечей дрогнуло под порывом ветра, что ворвался внутрь вместе с
дождем; одна свеча погасла. Громадная лапа, - размером, наверное, с
Ривена, если ему вытянуться в полный рост, покрытая грубой серой шерстью,
- просунулась сквозь разбитое окно и принялась слепо шарить по комнате.
Пальцы в фут длиной скребли по полу. Стены, казалось, задрожали от
яростного рева. Ривен разглядел два голубых льдистых глаза, горящих во
тьме за окном, силуэт громадной косматой башки и неправдоподобно широкие
могучие плечи. Дикий ужас парализовал его, и в это мгновение два синих
огня в темноте вспыхнули - Исполин увидел Ривена, - и рука протянулась еще
дальше в комнату. Одно плечо вдвинулось в комнату, как глыба камня. Рука
поднялась и обрушилась на Ривена, отбросив его в противоположный конец
развороченной комнаты.
Дверь распахнулась; внутрь ворвался миркан, за ним - два стража.
Нападение явно застало их врасплох, стражи не успели даже облачиться в
кольчуги. Обвитые железом боевые посохи вонзились в громадную руку, чудище
взвыло от боли, но рванулось вперед. Та стена, что выходила на улицу,
рассыпалась каменным крошевом, деревянные панели затрещали, и Исполин
ввалился в комнату. Гигантская ручища взметнулась, и один из стражей
отлетел в сторону, глухо ударившись о стену. Глаза у него закатились, изо
рта хлынула кровь. Другой рукой Исполин замахнулся на Ривена, но тот успел
отскочить в сторону, и удар прошел мимо. Миркан держался стойко,
размахивая своим посохом, он отражал страшные удары могучих рук, тоже
обрушивая на них чувствительные удары. На серой шерсти уже появилась
кровь. Внутренние перегородки тряслись и стонали, пока Исполин делал
отчаянные попытки пробраться еще дальше в комнату и схватить своего врага.
Ривен ощущал во рту привкус крови и желчи, в голове у него звенело, все
плыло перед глазами. Он вжался в стену, но второй страж рывком поднял его
на ноги.
- Давай, шевелись! Быстро уходи отсюда!
Он с силой толкнул Ривена к двери, вытолкал его в коридор и, выхватив
меч, с громким криком вновь кинулся в драку.
Кто-то подхватил Ривена и потащил по коридору, кто-то еще промчался
мимо, на ходу перепрыгнув через него. В ушах Ривена отдавались крики людей
и грохот рушащихся стен. Он закрыл глаза - все равно он почти ничего не
видел. Его тошнило от привкуса крови во рту. Он выплюнул кровь, но мерзкий
привкус остался. Он как-то смутно осознавал, что лежит головой на чьих-то
коленях. Кто-то прикладывал лоскут ткани к кровоточащей ране у него на
голове. Потом кто-то взял его руку и прижал ее к материи.
- Держи крепче, постарайся прижать к голове.
Он машинально повиновался, прислушиваясь к шуму битвы, что доносился из
его комнаты.
Вот ему и выдался случай своими глазами увидеть Снежного Исполина.
Вдруг он вспомнил того стража и треск ломающихся костей. В желудке все
перевернулось.
Раздался оглушительный треск, потом - рев, оборвавшийся вдалеке, затем
стало тихо. Через секунду из комнаты Ривена - из того, что от комнаты этой
осталось, - вышел, пошатываясь, миркан, сжимая в руке сломанный посох. Из
раны у него на виске текла кровь, заливая лицо, но глаза его были ясны.
- Мадра, он жив?
Откуда-то из-за головы Ривена ему ответил грудной девичий голос:
- Да, Айса. Он, правда, ранен, но не тяжело.
Миркан кивнул, но взгляд его оставался суровым. - Феорлиг и Гобан, оба
мертвы. Зверь свалился, но я думаю, он еще жив. Ты пока присмотри тут за
гостем. - С тем миркан и ушел, за ним осталась дорожка из капель крови.
Ривен сел, отстранив руки, которые пытались помочь ему. Добравшись до
двери в свою бывшую комнату, он заглянул внутрь.
На месте стены, что выходила на улицу, зиял темный провал. Остатки
мебели и деревянных панелей годились теперь разве что на топливо для
камина. Один страж лежал у стены, грудь его представляла собой кровавое
месиво содранной плоти и раздробленных костей; другой - лицом вниз у
двери. Руки и плеча у него просто не было - они были выдраны с мясом.
Ривена вывернуло прямо здесь, на пороге.
"...в тот самый момент, когда лендроверы СБР вырулили в переулок у него
за спиной..."
Он схватил меч убитого стража и, не обращая внимания на протестующие
крики Мадры, со всех ног бросился в том направлении, куда, как он заметил,
ушел миркан. Ориентиром Ривену служили крики и вопли, доносящиеся снаружи,
и, покружив по извилистым коридорам, он наконец нашел выход и вылетел на
замощенную площадь перед Дворцом.
Здесь кипела неравная битва: четверо стражей и двое мирканов - причем
один из мирканов с рукой на перевязи, - против двух Снежных Исполинов.
Правда, люди уже спешили на подмогу: кто - с вилами, кто - с дубиной, кто
- с зажженным факелом. Откуда-то доносился шум еще одного сражения.
Это просто невероятно, но воины, бившиеся с Исполинами, еще как-то
держались. Их противники были настоящие чудовища, мрачные великаны десяти
или даже двенадцати футов ростом с могучими мохнатыми ручищами-лапами,
скребущими по земле, и звероподобными липами, озаренными льдистым
мерцанием холодных глаз. Длинные, спутанные темные волосы их в беспорядке
рассыпаны по плечам. Движения их были медлительны и неуклюжи, но
недостаток подвижности с лихвой восполнялся неправдоподобной физической
силой: когда их громадные кулачища обрушивались на землю в том самом
месте, где буквально мгновение назад были люди, под могучими ударами
крошились камни мостовой.
Ривен на мгновение пал духом, но безрассудство в нем всегда было
сильнее, чем страх или мужество. Он заметил еще краем глаза, как Гвилламон
пытается разогнать зевак, - его голубые глаза пылали решимостью, - а потом
Ривен уже ничего не видел: размахивая мечом убитого стража, он ринулся в
бой.
Ему удалось захватить врасплох одного из Исполинов и со всей силы
всадить ему меч под колено. Он почувствовал, как сухожилия и плоть
чудовища раздались под клинком. Хлынула кровь - черная в дымном свете
факелов. Раздался оглушительный вопль, раненый Исполин упал на одно
колено, но тут же вскочил и бросился на Ривена. Тот отпрянул назад -
дыхание перехватило, комок застрял в горле - и каким-то чудом уклонился от
удара могучего кулака. За спиной чудовища возник раненый миркан, Лиса, и
со всего маху обрушил на голову Исполина свой боевой посох. Раздался
неприятный мокрый хруст. Тело великана обмякло, и он повалился с
раскроенным черепом на мостовую.
Второй Исполин издал протяжный горестный вопль и, яростно размахивая
кулаками, ринулся в атаку. Один из стражей попал под удар: он отлетел
футов на двадцать в сторону, грохнулся о мостовую и застыл без движения.
За спиной ратников раздался рев: на площади появился третий Исполин с
окровавленными ручищами. За ним по пятам неслись люди. Ривен краем глаза
заметил внушительную фигуру с громадным боевым топором, - Ратаган, - а
потом все внимание его вновь поглотило сражение. Двое уцелевших Исполинов
плечом к плечу ринулись на защитников Рорима, постепенно тесня их. Боевые
посохи мирканов с трудом сдерживали мощный натиск чудовищ. В это время
Ратаган и его отряд зашли великанам с тыла. Топор Ратагана взметнулся,
сверкнув отточенным лезвием, и вонзился в спину Исполина. Тот буквально
завизжал от ярости, развернулся - при этом топор вырвался из рук Ратагана,
оставшись в спине Исполина, - и могучим ударом сбил Ратагана с ног. Не
теряя времени, Ривен рванулся вперед и рубанул Исполина мечом. Тот оставил
поверженную жертву и повернулся к новому врагу, яростно зарычав. Ривен
успел лишь разглядеть могучий кулак, который несся на него, точно
локомотив. Потом был удар, выбивший воздух из легких. Звук ломающихся
костей, - его, Ривена, костей, - казалось, заполнил собой все пространство
вокруг. Он ударился о мостовую и увидел, теряя сознание, как Исполин
нависает над ним.
Убит каким-то неандертальцем двенадцати футов ростом. Кому сказать -
сочтут за помешанного.
А потом он увидел: Ратаган - невообразимым каким-то образом - запрыгнул
на плечи чудовищу. В руке он сжимал кинжал. Кинжал взметнулся и погрузился
по самую рукоять в глаз Исполина, погасив ледяное его свечение. Чудовище
покачнулось, точно подрубленное под корень дерево, и, увлекая за собой
Ратагана, с грохотом повалилось на землю прямо на распростертого в
полубеспамятстве Ривена.
Третий Исполин ринулся прочь, спасаясь бегством. Мечи стражей раскроили
ему всю спину, но все-таки не смогли его остановить. Он бежал, натыкаясь
на стены домов, - бревна, доски и камни так и летели во все стороны, -
сметая все на своем пути. Мирканы и уцелевшие стражи устремились за ним в
погоню. На площади воцарилась тишина. Камни мостовой влажно поблескивали
под дождем.
Обливаясь потом, Ривен кое-как отодвинул труп Исполина и выбрался
из-под него. Он так и остался сидеть на земле, ошарашенно глядя по
сторонам.
- Ратаган, - прохрипел он. Усилие, которое он приложил, чтобы
произнести одно это слово, отозвалось болью во всем теле. Ратаган поднялся
на ноги, сделал шаг и покачнулся. У него, кажется, был сломан нос, лицо
залито кровью, но он, тем не менее, сумел засмеяться.
- Рад видеть тебя, Майкл Ривен. Даже передать тебе не могу, как я рад,
что ты жив и еще пока дышишь. - Он легонько ощупал Ривена. - Сдается мне,
у тебя сломано несколько ребер и повреждена ключица. У него, твоего
недруга, по всей видимости, был на тебя большой зуб.
Ривен слабо улыбнулся.
- С Исполинами разве поспоришь?
Ратаган вновь рассмеялся, но тут же скривился от боли, прикоснувшись к
искалеченному своему носу.
- У меня есть подозрение, что после такого былой моей красоты не
вернуть.
Двери Дворца открылись, и на порог вышел Гвилламон. Следом за ним
показались Гвион и остальная прислуга. Когда Гвилламон увидел разбросанные
по площади тела, глаза его вспыхнули гневом.
- Возьмите носилки. Заберите всех во Дворец, - коротко распорядился он.
- Скажите там женщинам, пусть вскипятят воду и приготовят бинты.
Слуги немедленно бросились исполнять его распоряжения, стараясь по
возможности не глядеть на картину кровавой бойни. Гвилламон подошел к
Ратагану с Ривеном.
- Не сильно вы ранены?
- Я-то нет, а вот Сказитель не скоро еще попляшет. - Тут Ратаган
склонился к Ривену. - Мы теперь с тобой братья. Я спас жизнь тебе, а ты -
мне.
Два миркана и три стража вышли, пошатываясь от ран и усталости, на
площадь. Оружие в их руках было темным от крови. Гвилламон расправил
плечи.
- Айса, все ли твари убиты?
- Последнего мы настигли сразу за крепостным валом, - проговорил Айса,
утирая пот, смешавшийся с кровью. - Там он и расстался с жизнью. Мы
потеряли троих стражей и шестерых ополченцев. Стена проломлена в трех
местах, есть немалые разрушения и в самом Дворце. Что касается Круга, я
пока ничего определенного сказать не могу; придется подождать до утра.
Наконец, появились носилки. Тело убитого стража унесли во Дворец.
Кто-то из слуг осторожно приподнял Ривена и уложил на носилки. Те, кто не
были заняты переноской раненых, уже волокли трупы Снежных Исполинов с
площади прочь или смывали с мостовой кровь.
Пока Ривена несли в дом, он успел еще услышать, как Гвилламон сказал:
- Айса, бери-ка коня и езжай за дозорными. Скажи, пусть немедленно
возвращаются. Скажи им о том, что здесь произошло.
Айса задержался еще перед Дворцом, но лишь для того, чтобы ему
перебинтовали голову, а потом сразу же ускакал. Ривен закрыл глаза. То
была долгая ночь.
К утру дозорные вернулись в Рорим. Ривену выделили новую комнату - с
окнами на восток; первые лучи солнца уже струились сквозь оконные стекла.
Ключицу ему вправили и туго перевязали; боль в сломанных ребрах не давала
ему вздохнуть. Все это очень напоминало Ривену его первые дни в Бичфилде,
разве что вид из окна был другой: вместо реки - холмы в голубоватой дымке.
Байклин, Ратаган и Гвилламон были с ним. Лицо Ратагана представляло
собой сплошной синяк. В ходе его ночных ратных подвигов рана на ноге, уже
начавшая заживать, снова открылась. Так что ногу ему пришлось
перебинтовать, и теперь он сидел, поставив ее на скамеечку.
Байклин стоял у окна, глядя вдаль.
- Они, должно быть, притаились где-то за Кругом и дождались, пока мы не
проедем, а потом просто перебрались через внешнюю стену, чтобы стражники
на воротах не подняли тревогу. - Он покачал головой. - Неужели у Снежных
Исполинов появились мозги?
Гвилламон в это время осматривал бинты, что восьмеркой опоясывали плечо
Ривена.
- Они знали, что делали, - буркнул он.
Байклин резко повернулся и уставился на него.
- Они знали, где спит Рыцарь с Острова, и один из них разворотил
полдворца, пытаясь до него добраться.
- Снова загадки, - сказал Ратаган. Из-за сломанного носа голос его
звучал глухо.
- Ты думаешь, кто-то... или что-то... руководит действиями этих тварей?
- спросил Ривен. Он с трудом произносил слова, преодолевая боль.
Гвилламон задумался.
- Есть у меня одна теория, Майкл Ривен, - проговорил он, встав спиной к
камину. - И вот в чем она заключается: Мингниш - это ты. Это многое
объясняет... и перепады погоды, и нападения диких тварей. Но в то же время
я думаю, что на самом деле ты не отсюда, ты не принадлежишь Мингнишу. И,
мне кажется, это неправильно... то, что ты пребываешь внутри мира своей
фантазии. - Тут он слегка улыбнулся. - Ибо здесь все происходит по магии,
а не по разуму. Я убежден, что нападение Исполинов... и гогвульфа... это
не просто случайность. Тобой все еще движет чувство вины, а отчаяние -
разрушительная сила. И ты сам притягиваешь к себе эту силу, которую сам же
и высвободил. И теперь, когда ты попал в этот мир, быть может, все здешние
силы разрушения сосредоточатся на тебе и тем самым дадут передышку всему
остальному Мингнишу. Может быть. Я не знаю. Я всего лишь выдвигаю
гипотезу. Может быть, если Мингниш убьет тебя, сам он будет жить. Или,
быть может, умрет вместе с тобой, заваленный снегом и осажденный волками.
Или же, может быть, с твоей смертью жизнь этой страны мгновенно прервется,
мы просто перестанем существовать. - Он пожал плечами. - Хотя вряд ли. Мир
этот существовал задолго до твоего рождения. Нет, по моему убеждению, ключ
ко всему заключен в твоем сердце. - Гвилламон протянул руки к огню и
умолк. Он стоял, легонько покачиваясь на каблуках; взор его ясных голубых
глаз был задумчив.
Ривен не нашелся, как ответить на рассуждения Гвилламона. Он лежал и
сосредоточенно изучал деревянные балки на потолке. Байклин, похоже, был
подавлен; видно было, что он очень устал. Все понимали, что он считает
себя виноватым в тех смертях, что случились прошлой ночью.
- Продолжай, Гвилламон, - произнес он усталым голосом. - Тебе есть еще
что сказать, - по глазам твоим вижу.
- Мне не хотелось бы утомлять вас. У каждого из нас сейчас полно своих
забот. Но я все-таки один из воевод Раларта. - Он, не отрываясь, смотрел
на Байклина, пока тот не сел в кресло, хрипло хохотнув:
- Ну что ж, старый козлище, облагодетельствуй нас своей мудростью.
Гвилламон поджал губы.
- Есть еще одна вещь, о которой я как-то сразу и не подумал: жена
Ривена, которая умерла и которую он - и ты тоже, Байклин, - видели снова
живой. И, как вы говорите, она сейчас может быть здесь, в Мингнише. Как
такое могло случиться? Разве можно воскреснуть из мертвых? Сам я убежден,
что нельзя. Никому еще этого не удавалось. Смерть - это конец. Конец
земной жизни. Но, с другой стороны, если герои книг Ривена... то есть, все
мы... живем в своем мире, то почему бы его жене тоже не жить, ведь образ
ее, вероятно, появлялся в фантазиях его и грезах гораздо чаще, чем мы?
- Да это же прямо дурдом какой-то, - перебил его Ривен. - Я не верю,
будто я создал что-то такое, что способно жить собственной жизнью. Вы все
- мир ваш - старше, чем мои книги, это действительно так. Может быть, я
случайно прошел через какую-то своего рода Дверь или, вернее, фантазия моя
нашла способ проникать сюда и черпать отсюда образы для моих книг, но я
точно уж не Господь Бог, который творит людей и миры.
- И, тем не менее, твоя жена - или двойник ее, тень, - сейчас жива, -
мягко проговорил Гвилламон. - Может быть, в момент смерти душа ее... или
воображение твое, что тоже вполне вероятно... прошли через Дверь, что
открылась из вашего мира в Мингниш. И так она оказалась здесь, - существо
из обоих миров, способное без труда переходить из одного в другой, в
отличие от нас, для которых Дверь открывается лишь в одну сторону.
- Но она не узнала меня, - возразил Ривен. - Она зашла в наш дом, но не
узнала меня.
- Она и не может быть твоею женой, - сказал Гвилламон. - Той,
настоящей. Как я сказал уже, смерть - это конец. Но в ней заключена и та
женщина, которую ты знал... может быть. Может быть.
- Странный разговор, - пробурчал Ратаган, и Гвилламон улыбнулся.
- Твоя правда. Но бывает, что необходимо поговорить. Мне только жаль,
что невольно придется затронуть больные темы. - Тут он поклонился Ривену.
- Будет еще не один разговор, достаточно споров и обсуждений, и все они
коснутся тем, которые ты полагаешь сугубо личными. За это я заранее прошу
извинить нас, Майкл Ривен. Если бы был какой-то иной способ все это
разрешить... но так уж вышло, что ты - ключ к разгадке нашей сегодняшней
жизни и нашего будущего, так что твои личные пе

Сторінки

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися