Дэйв Дункан. Красно-розовый город
страница №2
... указанием свыше, и она свернула с магистрали.И ведь видела она огни этой Надежды, черт возьми, огни в дождливой
ночи, всего в миле от шоссе, а может, и меньше. Она ехала по дороге, не
сворачивая, минут двадцать или больше. Надежды не было!
До сих пор все шло хорошо. Никто из них не верил, что она способна на
это: снять деньги со счета без ведома Грэма, оставаться трезвой целых три
месяца, заново привыкнуть к детям, приучить их доверять ей, купить машину,
возобновить водительскую лицензию, забрать Лейси из школы, а Алана из
детского сада, дождавшись, пока Мейзи ушла в парикмахерскую. И все
спланировано ею самой, так что никому и в голову не пришло, что она
задумала. Она родилась в Канаде, поэтому может объявить себя канадской
гражданкой; стоит ей пересечь границу с детьми - черта с два они их у нее
отнимут, даже если найдут. Она проделала все вполне успешно, и только этот
чертов дождь помешал ей доехать до границы, нигде не задерживаясь. Скорее
всего они до сих пор прочесывают мотели в радиусе сотни миль от дома,
когда она уже здесь, вне пределов их досягаемости.
_Свиш-сваш... свиш-сваш..._ Даже на предельной скорости дворники уже не
справлялись с дождем. Дождь заполнил лучи фар серебряными искрами и одел
асфальт в серебряный туман, и если бы не этот дождь, она была бы уже в
сотне миль отсюда, по ту сторону границы, в безопасности. Но Надежда
растворилась в дожде - ее как смыло. Последний прогноз, который она
слышала, обещал солнце и жару все три следующих дня. Ну почему она никогда
не принимает в расчет неожиданных осложнений? Черт, такому дождю место
где-нибудь в тропиках, в сезон муссонов, не в этой занюханной Северной
Дакоте... или Миннесоте - главное, уже не в Манитобе.
Радио теперь молчало - после тринадцати часов верчения рукояток,
нажимания на кнопки и перепрыгивания с одной визжащей рок-программы на
другую, с кантри на вестерн и обратно. Хоть какая-то радость от этого
дождя: он в конце концов просочился в антенну или куда-то там еще, и все,
что они теперь могли поймать, - это помехи. Странные, завывающие помехи,
даже Лейси не желала их слушать. Ал заснул на заднем сиденье - после
четырнадцати часов рева и тошноты, и это само по себе было уже немалым
облегчением. Лейси съежилась в углу и тоже скоро заснет. Тогда она сможет
ехать дальше; возможно, даже доберется до границы, если та еще открыта в
этот час - кстати, сколько сейчас времени? Электронные часы на приборной
панели, похоже, тоже взбесились, отсчитывая время в обратную сторону. Если
дождь будет и дальше так продолжаться, вся эта чертова машина проржавеет и
застрянет здесь навеки.
Или она сама ее здесь угробит. Даже слушать болтовню Лейси лучше, чем
загнать машину в кювет. Правда, местность настолько плоская, что здесь и
кюветы почти безобидные... трудно сказать наверняка; все что она видела -
это светящийся туман в лучах фар.
- Когда мы доберемся до Надежды, детка, мы устроимся на ночлег в уютном
мотеле, - сказала Ариадна. - В теплом-теплом, с мягкими постелями. Здорово
будет, правда?
Лейси, возможно, кивнула.
- Поговори с мамой, детка. Помоги мне не заснуть.
- Что ты хочешь, чтобы я говорила, мамочка?
- Что захочешь.
Совершенно неожиданно дорога начала петлять после тысячи миль прямого,
как линейка, шоссе, и она сбавила ход, боясь слететь с асфальта. Дурацкие
какие-то у них в этом штате дороги. Кому понадобилось делать их
извилистыми на такой плоской равнине? Может, они здесь просто не умеют
строить прямых дорог?
Сколько времени прошло с тех пор, как они последний раз видели другую
машину?
- Мамочка, куда мы едем?
- Я же говорила тебе, детка: мы едем в Канаду. Мы будем жить там в
замечательном месте - ты, Алан и я. Мама будет давать уроки на фортепьяно.
- А папа будет приходить к нам в гости?
"Ни за что, пока это в моей власти".
- Не знаю, детка.
- А Мейзи будет приходить к нам в гости?
"Только через мой труп!"
- Нет, милая, Мейзи не будет.
_Бух!_ Машина подпрыгнула. Бац и еще раз - Бац!.. - асфальт кончился, и
она вела машину по гравию. Все ясно, она заблудилась.
- А Пегги будет приходить к нам в гости?
- Нет, дорогая, но мы, возможно, найдем себе другого пони.
Требуется: квартира с двумя спальнями неподалеку от конюшни с пони.
Желателен большой балкон.
Она заблудилась. Она не знала, в какой стороне север, запад, восток, и
не имела никаких ориентиров. Она стояла на перекрестке, и все четыре
дороги казались под дождем совершенно одинаковыми - ни огонька вокруг. Она
добралась до края света. Раз так, поехали прямо.
- Не хочу другого пони. Хочу Пегги! - Снова сдавленное всхлипывание;
ребенок умотался не меньше, чем она сама.
И вдруг появился свет - одинокая звезда в залитом водой ветровом
стекле. Звезда Надежды? Если так, то очень маленькой Надежды. Скорее всего
одинокая ферма; вся эта чернота вокруг-могла быть полями одной из этих
огромных механизированных ферм, о которых пишут в журналах. Наверное,
поэтому и фонарь здесь только один.
- Видишь свет, детка? Вон там? Я сейчас подъеду туда и спрошу, где мы,
так как мне кажется, мы не...
- Мы что, заблудились, мамочка? - Паника!
- Нет, детка. Мама просто могла повернуть не там, вот я и остановлюсь
спросить тетю с фермы.
Свет горел в сотне ярдов от дороги, и она осторожно притормозила -
гравия под колесами больше не было, одна грязь - и так же осторожно
свернула на ведущую к нему грунтовку. Машина продолжала разворачиваться и
тогда, когда она вывернула руль обратно, а потом, как бы извиняясь,
скользнула задними колесами с дороги и окончательно застыла.
Ариадна перебрала в уме все самые сочные выражения, какие только знала.
Она передвинула рычаг на первую передачу и дала газ. Колеса издали
"Ммммм!", и задняя часть машины заметно просела. Она попробовала задний
ход - машина просела еще сильнее.
Она выключила мотор, потом фары, и не осталось ничего, кроме темного
грохота дождя по крыше.
Она потянулась, протерла глаза, посмотрела назад. Алан все еще спал
мертвым сном - мраморный херувимчик под пледом, с пальцем во рту,
обнимающий плюшевого мишку. В панике она вдруг сообразила, что в машине
тишина, и посмотрела на Лейси - та тоже спала; ее лицо белело в темноте.
Должно быть, отключилась в последнюю минуту, перед тем как они вляпались в
эту чертову лужу.
Дождь не стихал.
Ну, если только в доме у этого фонаря никого не окажется...
Ариадна посмотрела на часы - всего девять. Детям, пожалуй, еще рано
спать, да и вряд ли она вела машину больше четырнадцати часов, хотя она
была почти уверена, что в той забегаловке с кофе часы показывали уже
больше девяти. Ладно, Бог с ними. Посмеет ли она оставить детей одних?
Если они проснутся, пока ее нет, они испугаются. Но будить их и тащить под
дождем по этой раскисшей дороге - не менее жестоко. У нее есть с собой
плащ, где-то в багажнике, но из детских вещей почти ничего, кроме того,
что на них надето... и еще, слава Богу, обязательный Аланов мишка.
Ей надо оставить их, быстро сходить туда и обратно и надеяться, что они
не проснутся. Алан лежал удобно, и даже Лейси свернулась в уголке не в
самом неудобном положении. Первым делом надо достать из багажника плащ и
подходящие ботинки, потом добежать до того дома и попросить у них трактор.
Даже если это обойдется ей в полсотни баксов, оно того стоит.
Она осторожно открыла дверцу, и тут же ее окатило холодной водой - она
и забыла про ветер. Она поставила ногу на землю, погрузилась по щиколотку
в грязь и выдернула ногу обратно уже без туфли.
К тому времени она уже наполовину промокла и начала дрожать. Уууу -
какой холодный дождь! Бумажник? Деньги? На дороге никого не было, поэтому
она просто сунула бумажник под сиденье.
Она по возможности тихо прикрыла дверь, потеряла вторую туфлю и
отказалась от идеи найти плащ. Быстро пошла но дороге к фонарю,
прикрываясь рукой от ветра и радуясь про себя, что земля под ногами
достаточно мягкая и можно идти босиком.
Где-то на соседнем поле завыл койот.
Выбраться из провонявшей машины оказалось даже приятно, а холодный душ
взбодрил ее. Однако то, что она увидела, никак не походило на
автоматизированную суперферму - только конюшня и маленький дом; может, у
них тут все на транзисторах? Двор был наполовину залит водой, и лужи
отсвечивали серебром в свете ртутного фонаря, издававшего неприятный
высокий свист.
Лужи оказались такими глубокими, что у нее захватило дух. Свет в окнах
не горел. Ладно, если в доме никого не окажется, она вломится в хлев и
переночует с детьми там. Она поднялась по ступенькам на небольшое крыльцо;
навес укрыл ее от дождя. В окнах гостеприимно вспыхнул свет. Дверь
распахнулась, прежде чем она успела до нее дотронуться. В проеме стоял
мужчина.
- Вы случайно не полотенце одолжить?
Эти слова она услышала одновременно с тем, как поняла, что именно он ей
протягивает.
А потом она была уже внутри, в ярком электрическом свете, у старой
железной печки, от которой исходило восхитительное тепло, и вытирала лицо
сухим полотенцем. Она поняла, что промокла насквозь, и с нее на пол уже
натекло, но полотенце было большое и мягкое.
- Я только что заварил чай, - сказал мужчина. - Хотите чаю?
- Обожаю горячий чай, - ответила она. - Если у вас есть, с сахаром и
сливками, но если нет - сойдет и так. - Она огляделась. Теперь она видела,
что это вообще не фермерский дом, а просто дачный коттедж, обставленный
старой мебелью. Этакая ночлежка, но успокоительно уютная, да и мужчина
казался безобидным и симпатичным: на вид ее ровесник, высокий и крепкий, с
выражением дружелюбного участия-на лице аскета. У него были волосы цвета
соломы, и он зачесывал их назад, необычно коротко обрезав с боков, но одет
он был неплохо: зеленые слаксы, рубаха в шашечку и зеленый вязаный свитер.
Он напоминал скорее инженера или клерка, чем фермера. Она почувствовала,
как отпускает напряжение - он никак не походил на "насильник-маньяк - см.
стр. 4". Вполне цивилизованный вид, потенциальная помощь.
Потом из соседней комнаты вышел, прихрамывая, второй мужчина,
проковылял к двери и задвинул засов. И сразу ее бросило в дрожь, ибо если
кто и напоминал насильника-маньяка, так именно он. Парень не из тех, кого
приятно встретить в пустом вагоне метро.
У него был сломанный нос, под глазом фонарь, костяшки пальцев ободраны.
Драчун. Одет он был, правда, нормально: в джинсах и рубахе, но половину
пуговиц на рубахе он не потрудился застегнуть, а рукава закатал до локтя.
Чуть выше ее, с бычьей шеей, массивный, возможно, из этих уродов,
занимающихся бодибилдингом. Он улыбнулся, продемонстрировав отсутствие
половины зубов. Она попятилась и чуть не выбила чашку из рук высокого
мужчины.
- Ах! - спохватился он. - Прошу прощения... меня зовут Говард, Джерри
Говард.
- Ариадна Гиллис, - сказала она и протянула ему руку.
Он казался слегка удивленным, но руку пожал. Мягкая рука - никак не
фермер. Он вдруг засмущался, и до нее дошло, что ее блузка промокла и
облепила тело. Прозрачная блузка, не рассчитанная на то, чтобы прилипать к
телу. При желании он-мог прочитать имя изготовителя на лямке лифчика. Он
со смущенной улыбкой протянул ей чашку.
- Добро пожаловать... мисс?.. Гиллис. Не лучшую ночь вы выбрали для
визита.
Она стояла спиной ко второму парню. Когда этот Говард сделал ему знак
глазами, она обернулась.
- Это мой друг Ахиллес, сын Криона. Правда, сам он предпочитает, чтобы
его звали Киллером. Пусть его внешность вас не пугает... он собирается
завязывать с привычками - вот уже несколько недель никого не убивал.
- Добро пожаловать к нам, - сказал парень, стоя слишком близко от нее.
Он взял ее руку и сжал ее... сжал ее... и посмотрел на нее в упор. Тяжелый
взгляд - призывный, требующий, настойчивый... Боже! Вот это совсем
некстати. Мечта нимфоманки, суперчлен - к вашим услугам. Она
почувствовала, что краснеет под его взглядом, и уловила его
удовлетворение. Киллер? Убийца? Убийца баб?
Она отняла руку, опустила взгляд на чашку и сделала глоток горячего,
сладкого чая. Парень не шелохнулся, поэтому отступила она сама, снова
повернувшись к старшему.
- Послушайте, - сказала она. - Я бросила свою машину в луже у поворота
к вашему дому. Я понимаю, что ночь кошмарная, но если у вас есть трактор,
не могли бы вы...
Говард покачал головой - он тоже пил чай.
- Никакого трактора.
- А может, телефон? - спросила она, вновь падая духом. Сейчас он
предложит ей остаться на ночь.
- Телефона у нас тоже нет. У нас есть лошадь, но я не стал бы и
пытаться вытаскивать машину лошадью в такую погоду. - Он, похоже,
чувствовал себя так же неловко, как и она. - У нас есть свободная комната,
мисс Гиллис, и она запирается изнутри на крепкий засов. Удобства здесь
самые примитивные, конечно, но мы с Киллером как раз собирались жарить
мясо, и у нас есть еще один бифштекс...
- Нет, я не могу... - выдавила она. Она ни за что не проведет ночь по
соседству с насильником-маньяком - казалось, она ощущает на шее его
горячее дыхание. И если это ей только казалось, то уж во всяком случае
именно это было у него на уме.
Говард ободряюще улыбнулся ей - его улыбка и впрямь ободряла настолько,
насколько улыбка его приятеля выводила из себя.
- Идите-ка сюда, - позвал он, поставив свою чашку на плиту. Он подвел
ее к двери: за дверью была комната с кроватью, на которой лежала одежда:
джинсы, рубашка, бюстгальтер, серый свитер, ярко-желтый дождевик с
капюшоном, носки и кроссовки...
Что?.. Как?..
Говард пощелкал задвижкой.
- Надежная, - сказал он.
- Но я не могу вас так стеснять, - запротестовала она.
Он бросил на нее странный взгляд, покраснел и неуверенно произнес:
- Я же сказал, эта комната свободна. Мы с Киллером спим в соседней.
Она не поверила. Киллер посылал ей сигналы, и этот человек тоже, хотя
не так настойчиво и откровенно. Они реагировали на нее не как пара
голубых. Они проявили к ней интерес - в случае с Киллером это звучало как
"Хочу! И немедленно!". Этот Джерри врал, говоря, что она не стеснит их.
- Вы очень добры, Джерри, - ответила она. - Но со мной дети, там, в
машине...
- _Дети!_ - Он воззрился на нее так, словно за ней по пятам следовала
вся Красная Армия, переглянулся с парнем, и тот мрачно улыбнулся, снова
показав беззубый рот.
- Дети? - повторил старший так же удивленно.
- Да, дети, - Ариадна начинала выходить из себя. - Вам, наверное,
приходилось видеть - они как маленькие люди. Их еще аисты приносят.
Говарду, похоже, удалось справиться с собой.
- Тогда нам лучше принести их сюда, - сказал он. - Сколько их, мисс...
миссис Гиллис?
- Ох, ради Бога, зовите меня просто Ариадной. - Интересно, он всегда
так официален? Слишком застенчив? - Только двое. Лейси семь лет, а Алану -
почти три. Они спали, когда я ушла... - Неожиданно ее пробрала дрожь.
Говард в два прыжка оказался у кресла, схватил большое полотенце и
двумя же прыжками вернулся к ней.
- Переоденьтесь, пока не заработали воспаление легких, - сказал он. -
Потом пойдем и заберем ваших детей. - Он решительно подтолкнул ее в
спальню и закрыл за ней дверь, прежде чем она успела возразить.
Разумный мужик, подумала она, стягивая с себя одежду и растираясь
полотенцем. Примитивная, но по-своему уютная комнатка с дощатыми стенами;
кровать и тумбочка занимали ее почти целиком, но зато на полу лежал мягкий
коврик. Она услышала голоса - дверь была прикрыта неплотно. Она всегда
отличалась острым слухом...
- ...слышал когда-нибудь, чтобы спасательную экспедицию снаряжали за
детьми?
Парень засмеялся:
- Нет. Но я предупреждал тебя, что Оракулу нужны мозги. Идеи есть?
Спасательная экспедиция? Оракул? Она кончила вытираться и осмотрела
одежду на постели. Джинсы подошли ей тютелька в тютельку. В кармане
нашелся гребень, но одежда была новая, ненадеванная. Что здесь творится?
Оракул, говорите? Бюстгальтер тоже подошел. Может, за этим стоит Грэм? Он
не может, да и не в его это стиле... И все же казалось, будто ее здесь
ждали. И разговор за дверью тоже...
- Она не пойдет без детей, это точно.
"Куда не пойдет?"
- Тогда бери их тоже.
- Но нам было сказано взять одежду на одного.
Как ее могли ждать? Она сама не знала, где окажется, да и сейчас,
оказавшись здесь, понятия не имела о своем местонахождении. Должно быть,
они спутали ее с кем-то еще... С женщиной одного с ней размера?
Голоса отдалились, и шум дождя почти заглушил их; она поняла только,
что они спорили. Потом Говард сказал: "...а ты прикроешь нас отсюда", - и
на этом спор закончился. Хорошо еще, что главный здесь он, а не второй.
Кроссовки тоже были ее размера - а мало кто из женщин носит четвертый;
кроме того, обнаружились еще сапоги. Не слабая, однако, подготовка. Она
шагнула обратно в гостиную, и там ее уже поджидал Говард в таком же желтом
дождевике, только больше, и в сапогах. В руке он держал керосиновую лампу.
- С какой стороны границы я нахожусь? - спросила она.
На лице его появилось забавное выражение.
- А какая сторона вам нужна?
- Я направлялась в Канаду.
Он кивнул и обменялся со своим компаньоном многозначительным взглядом.
- Тогда вы в безопасном месте, - сказал он. - Вы ведь скрываетесь от
кого-то, верно?
Она кивнула, не подумав.
- А что, это так заметно?
Он снова улыбнулся этой симпатичной застенчивой улыбкой.
- Нас с Киллером послали сюда помочь кому-то попавшему в беду. Вы
похожи на того, кто нам нужен... Ариадна. Пожалуйста, считайте нас своими
друзьями, стоящими на вашей стороне, что бы там ни было. Ладно?
- Но... но ведь я попала сюда совершенно случайно...
Он согласно кивнул:
- Я знаю. Я все объясню потом. Давайте-ка пока перенесем ваших
детенышей в ковчег. Далеко идти?
- До поворота с шоссе.
- Какого... да, конечно. - Он повернулся к двери, и парень ухмыльнулся
каким-то собственным мыслям.
Говард открыл дверь.
_Ууууааааааууууууу!.._
Он обернулся и посмотрел ей в глаза.
- Они еще далеко отсюда, - сказал он таким тоном, будто ожидал, что она
забьется в истерике, потом перевел взгляд на парня, устроившегося у окна.
- Они могут напугать Ала, - сказала она, - но Лейси к ним привыкла. Все
же давайте скорее...
Он не двинулся с места, загораживая выход.
- Привыкла к чему? - спросил он, сузив глаза (от напряжения?).
- К койотам, - ответила она.
- Каким, к черту, койотам? - удивился он и снова покосился на
компаньона. Она повернулась вовремя, чтобы заметить, как тот пожал
плечами.
Двое взрослых мужчин в самом центре континента, и не знают, кто такие
койоты? Она вежливо улыбнулась шутке, но это была не шутка.
- Диким собакам, - объяснила она. - Что-то среднее между лисой и
волком. Они воют довольно страшно, но так совсем безобидны. Мне даже
нравится их вой - такой дикий, одинокий... Странно, что вы не слыхали про
койотов, Джерри.
- Мы с Киллером в этих краях чужие, - ответил он, откровенно
смутившись. - Насколько безобидна эта их безобидность?
- Абсолютно безобидна, - ответила она. - Если только они не взбесятся,
полагаю. И еще они охотятся на собак: если попадутся.
- Давайте полагать, что они бешеные, - кивнул он. - Пойдемте-ка за
Аланом и Лейси.
4
Здесь творились странные дела - в этом не было сомнения. Она надеялась,
что это просто смертельная усталость, слабость, обволакивающая ее словно
надетый на голову полиэтиленовый пакет. Она надеялась, что это только
усталость, а не надвигающийся приступ белой горячки. Ради Бога, только не
это - она ведь держалась целых три месяца!
Во-первых, дорога: она была уверена, что посадила машину сразу у
поворота, но когда они добрались до нее - а машина оказалась гораздо
дальше, чем ей представлялось, - она не обнаружила и намека на
перекресток. Грунтовая дорога тянулась дальше и уходила в лес. Эти деревья
- ели или сосны... их она тоже не помнила. Может, она засыпала за рулем, и
проехала их во сне? Она смутно помнила какие-то ограды, но деревья...
Теперь же здесь были деревья и никаких оград - самый настоящий лес; во
всяком случае, в свете керосиновой лампы это казалось лесом.
Лейси и Алан, слава Богу, еще спали. Когда их разбудили, оба захныкали.
Накрыть их плащами не было никакой возможности, так что пока они с Джерри
дотащили детей до дома, те промокли, замерзли и плакали уже в голос. И вой
заметно приблизился. Койоты это или нет, но при этом звуке волосы у нее
встали дыбом, так что она была рада ступить на крыльцо. Даже зловещая
ухмылка Киллера показалась ей приветливой.
Потом - одежда. Она отвела детей в спальню, раздела обоих и завернула в
теплые полотенца. Она была уверена, что, войдя, бросила дождевик в угол,
но, когда оглянулась, дождевик исчез. Она не помнила, как скидывала
сапоги, но и сапоги исчезли тоже. Надо же, устать до такой степени. Потом
Джерри постучал в дверь и протянул ей пару зеленых пончо - они оказались в
самый раз, и Лейси рассмеялась, глядя на Алана в пончо, и Алан тоже
рассмеялся за ней, сам не зная почему.
Одежда... Когда она вернулась в большую комнату, Джерри хлопотал у
печки с обедом. Он снял свитер и рубашку и надел белую футболку. Заметив
ее удивление, он сильно покраснел, и, хотя она начала уже доверять ему,
сомнения отчасти вернулись к ней. Что это, разновидность растянутого по
времени стриптиза? Или просто у печки так жарко - хотя в комнате свежо?
Потом она увидела, что Киллер тоже переоделся, только он нашел одну из
этих штук без рукавов, которые называют спортивными майками - раньше такой
на нем точно не было. Впрочем, майка ему шла. Киллер заметил, что она на
него смотрит, бросил на нее свой сонный, искушающий взгляд и ухмыльнулся,
когда она отвела глаза.
Да, здесь творились странные дела, но она не чувствовала себя так, как
при белой горячке, только до невозможности усталой и слабой, слишком
усталой, чтобы беспокоиться. Она в полной власти этих людей, так что ей
ничего не остается, кроме как довериться им. Все равно она не может ничего
сделать, разве что кричать - зная, что ее никто не услышит, - при том, что
мужчины кажутся вполне симпатичными и готовыми помочь.
- Извините, что не могу предложить вам выпить - у нас здесь нет ни
капли. - Джерри резал лук огромным тесаком, а на плите уже кипела кастрюля
с картошкой. Она вздохнула с облегчением - если уж здесь нечего пить, об
этом можно не заботиться.
- Может, дети хотят молока? - предложил он.
Конечно, хотят.
Как странно расставлена мебель, подумала она: диван перед входной
дверью, а кресло обращено к дверям спален. Кому нравится сидеть, глядя на
дверь? Потом Киллер поставил у плиты деревянный стул и разместился на нем,
усадив на одно колено Лейси, а на другое - Алана; дети в своих зеленых
пончо казались маленькими эльфами. До сих пор ей не приходилось видеть,
чтобы ее дети так быстро сходились с кем-то. Во всяком случае, не Алан,
который всегда был подозрительным маленьким дьяволенком. Киллер с Лейси
болтали так, будто знакомы уже много лет, а Алан обеими руками стиснул
кружку с молоком, украсив молочными усами свою мордашку.
- Почему у тебя такой смешной нос? - спрашивала Лейси.
- По нему стукнули, - ответил Киллер. Он обращался к ней как ко
взрослой, и Лейси отвечала соответственно. - Но скоро он выправится.
- Кто стукнул? - допытывалась она, нахмурившись.
- Один мой друг. Мы играли большими дубинками. Он стукнул меня по носу,
а я его - по башке. Я стукнул сильнее.
Лейси обдумала это.
- А что ты сделал потом? - спросила она. Джерри перехватил взгляд
Ариадны и улыбнулся.
- Я закинул его на плечо и отнес его в больницу, - ответил Киллер. - Он
поправился, и мы выписались, и устроили большую пирушку.
- Ты плохой дядя? - спросил Алан.
- Очень плохой, - состроил рожу Киллер. - Гррррр!
- Гллллллллл! - в восторге откликнулся Алан, выплескивая на Киллера
остаток молока.
Ариадна громко чертыхнулась и схватила с полки полотенце.
- Нет проблем, - мягко сообщил Киллер. - Я водонепроницаемый. - Он
вытер майку тыльной стороной ладони, и несколько последних капель
скатились по джинсам и упали на пол. Она села, совершенно озадаченная.
Водонепроницаемое белье?
Лейси не сводила с Киллера глаз.
- Скажи, зубная фея дала тебе деньги за все зубы, что ты потерял?
- Нет, - покачал головой Киллер. - А тебе зубная фея заплатила за один
потерянный зубик?
- Она дала мне четвертак.
Джерри хихикнул и смахнул с глаз слезы от лука.
- Лейси, если бы зубная фея платила Киллеру за каждый потерянный им
зуб, у нее не осталось бы денег на хороших детей вроде тебя. Он слишком
мало заботится о своих зубах, этот Киллер. - Он помолчал. - Киллер?
Покажи-ка свою улыбку. Посмотрите, Ариадна.
Киллер распахнул беззубую пасть, и Джерри, используя в качестве указки
свой тесак, начал перечислять:
- Видите здесь? И здесь, и здесь? Новые зубы растут на месте выбитых. А
это видите? Зуб обломан, но излом уже округлился - он отрастает. Эти два
совсем иззубрены, поскольку он сломал их только вчера. Они все придут в
норму через пару дней - если только он сначала не получит еще по зубам,
что он обычно и ухитряется сделать.
Но это же невозможно! Она недоверчиво покосилась на зубы, избегая
хитрого взгляда Киллера, и повернулась к Джерри.
- Он... его зубы заживают?
Джерри кивнул и вернулся к готовке.
- Его нос выпрямится как по линейке за неделю. Мне не хотелось бы,
чтобы он слышал это, но у него достаточно симпатичный нос, когда ему
только дают шанс побыть таким.
Она передернула плечами, подвинула свой стул поближе к печке, но
подальше от Киллера, и уставилась на огонь. Отрастающие зубы? Возможно,
это не у нее белая горячка. Лейси ощупала зубы Киллера, и он зарычал и
сделал вид, что кусает ее пальцы.
- А вот шрам не меняется, - продолжал Джерри. - Я так и не знаю,
почему. Почему, Киллер? Почему именно этот шрам?
Киллер пожал плечами:
- Понятия не имею. Он у меня столько, сколько я себя помню. Возможно, с
рождения.
Загадочный он, этот Киллер. Он казался почти мальчишкой, но теперь она
ощущала в нем какую-то основательность, далеко не мальчишескую. Она
удивилась, услышав свой собственный голос:
- И когда это было, Ахиллес? Когда вы родились?
Он нахмурился, и она подняла брови - на этот раз вызов бросила она.
И он принял вызов, кинув на нее забавный взгляд.
- Не знаю точно, - негромко сказал он. - В шестьдесят девятую
Олимпиаду.
Что?
Джерри имел совершенно серьезный вид. Похоже, ему понравилось, как она
вытащила из его друга секрет.
- В Феспиях, верно? - спросил он.
Киллер помялся, но кивнул.
- В городе, славном своим святилищем Эроса? - не отпускал его Джерри.
Киллер покосился на детей, потом сказал: "Чертовски верно", - с
улыбкой, дающей понять, что "чертовски" - не совсем то слово, которое он
имел в виду.
- И вдобавок славном своими бойцами?
Лицо Киллера неожиданно сделалось пунцовым, и высокий мужчина сразу же
встревоженно нахмурился.
- Извини. Мне не стоило спрашивать. Это ведь больше не имеет значения.
Киллер.
Что - не имеет значения? Эти двое толковали на своей собственной волне.
- Для меня - имеет, - буркнул Киллер и снова включил свою улыбку для
Лейси - ну их, этих взрослых. - Спеть тебе песенку, Лейси? - предложил он.
- О чем? - спросила она и беззаботно протянула матери свою пустую
кружку.
- О том месте, где я живу, - ответил Киллер. - Это замечательное место.
Оно называется Мера. Это место, где всегда солнечно, где всегда есть чем
интересным заняться, и всегда есть с кем этим заняться, и где никто и
никогда не болеет и не стареет. Идет?
- Идет, - кивнула Лейси.
И Киллер запел неожиданно сочным баритоном:
Приди со мною в Меру, в цветенье вешних дней,
В зеленые леса, где птицы меж ветвей,
Где ирисы и маки на пастбищах цветут
И облачка ромашек белеют там и тут.
Где в полдень ястреб в небе над нивами кружит,
Где солнца луч в лесах густых златым столбом стоит,
Где ягоды со сливками да с ключевой водой
На солнечной поляне насытят нас с тобой.
И вечером, когда мы соберемся по домам,
Дорога сквозь сады приятна будет нам.
И, сидя у камина, у жаркого огня
Обсудим развлечения для завтрашнего дня.
Наступила тишина. Возможно, этого паренька все-таки не так страшно
встретить ночью в метро. Возможно, он страшен только для других кривляк.
Не за этим ли он здесь?
- Здорово, Киллер, - сказал Джерри. - Чья это песня?
- Клио, - ответил Киллер, не поднимая головы. - Видишь, Лейси? Мера -
это страна, где сбываются все мечты. Что бы тебе хотелось, если бы ты жила
в Мере?
- Пегги, - сказала Лейси. - Это мой пони.
- Пегги? Разве так зовут не девочек?
- Он мальчик! - запротестовала Лейси. - Это сокращенное от Пегаса -
Пегас это такая лошадка с крыльями, а у Пегги нет крыльев, но мы играем,
будто есть понарошку. Вот бы у него были настоящие крылья!
- А у меня тоже сколо будет пони! - объявил Алан. - Мне папа сказал,
когда мне будет тли годика!
Киллер изобразил на лице сомнение.
- А ты не слишком маленький, чтобы ездить верхом?
- Я взлослый! - Алан повернулся, чтобы апеллировать к высшему
руководству. - Мама! Скажи Киллелу, что я ездю лучше, чем Лейси!
Она не слышала об этом обещании, но оно казалось вполне логичным, а до
дня его рождения осталось всего несколько недель. С ее деньгами и без
алиментов единственное, на чем сможет кататься мальчик - это на автобусах.
- Он правда хорошо сидит в седле, - кивнула она. - И ни капельки не
боится. Он у меня вообще бесстрашный.
- Слысись? - обрадовался Алан.
- Хорошо, - согласился Киллер. - Крыльев я, пожалуй, вам не обещаю, но,
если вы попадете в Меру, у вас у обоих будут пони и куча зеленых лужаек,
чтобы кататься верхом. - Он повернулся к Ариадне, и вид у него снова
сделался сонно-томным.
- А что захочет мама?
Разумеется, он и раньше говорил только для нее. Джерри наблюдал за ней.
- Тишины и покоя, - ответила она.
- Но там же столько замечательных занятий и славных людей, с которыми
можно ими заниматься, - сказал Киллер. - Вы обязательно должны позволить
мне показать вам все это!
"Это вряд ли!"
- А как добираться до этой Меры? - спросила Ариадна. - Какие компании
летают туда?
- Обед готов! - решительно объявил Джерри. На самом, деле обед не
совсем был готов, но он заставил их придвинуть стулья к столу, а Киллер
осторожно отнес Алана в спальню и уложил на кровать - тот уже совсем спал.
Лейси тоже клевала носом, но заявила, что тоже хочет кусочек бифштекса, и
уселась поближе к Киллеру.
Ариадна почувствовала себя неожиданно лучше - возможно, благодаря чаю
или кофе, который Джерри поставил на стол, а может, это было странное
чувство облегчения. Она действительно проголодалась, и бифштекс прожарился
превосходно. Она добралась...
- Так вы сказали, что это Канада? - спросила она.
Джерри замялся.
- Я не знаю, - признался он. - Я сказал только, что вы попали в
безопасное место, и что вы среди друзей... Если честно, я не уверен, что
здесь так уж безопасно.
Вой послышался снова, ближе - настоящий волчий вой, не то "яп-яп-юююю",
что обычно издают койоты. Но конечно же, койоты тоже умеют выть. Джерри и
Киллер переглянулись, не в силах скрыть напряжение. Они не знают койотов,
они не знают, по какую сторону границы находятся, и умеют отращивать
выбитые зубы?..
До конца обеда никто не проронил ни слова.
Джерри сложил тарелки в таз и объявил, что они могут подождать до утра.
Потом посмотрел на Ариадну и спросил:
- Не хотите сыграть нам что-нибудь?
- Да, мамочка! - обрадовалась Лейси, не упуская повода не ложиться
спать.
Ариадна задумчиво посмотрела на Джерри:
- С чего вы взяли, что я играю?
- А вы играете?
- Да.
- Хорошо?
Она пожала плечами.
- Да. Когда-то играла хорошо. - Нет нужды ковырять старые раны.
Он загадочно улыбнулся:
- Должна же быть причина тому, что в доме стоит это пианино. Мы с
Киллером появились здесь примерно за час до вашего прихода. Мы ведь тоже
здесь впервые. - Он кивнул в сторону сонной Лейси. - Но, может, вы
все-таки сыграете? Оно хорошо настроено.
Она покачала головой.
- Я слишком устала. - "Он говорит, что пианино настроено..." - Сыграйте
что-нибудь сами.
Он улыбнулся и подвинул стул к инструменту.
- Пойду посмотрю, как там кобыла, - объявил Киллер и захромал к двери.
Он не стал искать плащ, а так и вышел в джинсах и майке. Интересно, куда
делись плащи, подумала она - ни вешалки, ни гардероба не видно, только два
маленьких шкафчика у печки.
Джерри оглянулся и засмеялся.
- Он не переносит нашего гармонического ряда, - объяснил он. - Все, что
сложнее октавы, режет ему слух. Ариадна, не давайте ему запугать себя. Он
понимает, когда ему говорят "нет".
Значит, это серьезный разговор, так?
- Ну-ка, юная леди, марш в постель, - скомандовала она. - Мамочка
сейчас придет и поцелует тебя перед сном. Смотри не разбуди Алана.
Лейси понуро поплелась в спальню, хлопнув за собой дверью.
Джерри явно колебался, и беспокойство отражалось на его лице.
- Это довольно сложно... Я собираюсь рассказать вам очень странную
историю. Возможно, вы решите, что я сошел с ума. Только поверьте, что я не
буду буйствовать, ладно? Я стопроцентно безобиден.
В это она верила.
- А ваш друг?
- Киллер? - переспросил Джерри и закусил губу. - Да. Он неразборчив,
как козел, он развратник олимпийского класса и гордится этим, но он
понимает, когда ему отказывают. Он не будет принуждать вас силой - он
уверен, что вы и сами к нему прибежите. Поэтому просто твердо скажите ему
"нет". Вам придется повторять это время от времени, но это действует.
- Вы смотрели на него так, словно он предпочел бы вас.
Он покраснел.
- Он был бы рад поиметь любого из нас, а еще лучше обоих. Он грек, так
что унаследовал все худшие привычки античной Греции, отточенные
четырехсотлетней практикой. Сейчас он не подходит к этому серьезно, так
как выполняет задание. Вы еще увидите, как он занимается этим всерьез. Мне
приходится говорить ему "нет" не меньше раза в неделю вот уже сорок лет.
Вот оно: четыреста лет, сорок лет - они оба несут какую-то чушь. Она не
нашлась что сказать на подобное безумие. Джерри, уловив напряжение, вдруг
улыбнулся.
- Разумеется, вы можете ответить "да" и посмотреть, что случится. После
этого он не будет к вам приставать - во всяком случае, довольно долго.
- Нет уж, спасибо, - решительно ответила она. - Он для меня слишком
молод... или слишком стар.
Он хохотнул.
- Одна моя знакомая леди утверждает, что опыт общения с Киллером
уникален. Она говорит, это все равно что попасть под товарный поезд,
пересчитав каждое его колесо.
Дождь, не стихая, колотил по крыше. Она облокотилась на спинку дивана.
- Шестьдесят девятая Олимпиада? - спросила она.
Он нахмурился.
- Я не могу утверждать этого наверняка; между прочим, раньше он не был
так точен. Но если перевести это на наше летоисчисление, Ариадна,
получится, что Киллер родился в пятисотом году до Рождества Христова.
Она смотрела на него молча: что еще ответить на такое?
Он пожал плечами.
- О'кей, я ведь предупреждал вас! Я не хочу этим сказать, что ему две
тысячи пятьсот лет. Время в Мере не подчиняется законам Внешнего Мира, но
если верить его подсчетам, он живет там уже около четырехсот лет. Я
родился в 1914 году. Я прожил в Мере что-то около сорока лет, значит, мне
около семидесяти. Я не знаю, какой год у вас здесь сейчас, но подозреваю,
что здесь прошло ненамного больше времени... но это простое совпадение. В
вылазках во Внешний Мир я бывал и в более ранних эпохах.
- Вы выглядите на пару лет моложе, - заметила она насколько могла
спокойно.
Он вздохнул.
- Сломанные ноги срастались у меня в Мере за три дня, и разумеется...
если вы верите нам, конечно, мы не стареем. Вы же видели зубы Киллера,
Ариадна; если это подделка, нам пришлось бы потратить уйму сил для того,
чтобы обмануть вас, правда?
Она мотнула головой, слишком ошеломленная, чтобы думать.
- Кстати, когда вы подъезжали сюда, видели вы деревья у дороги? -
спросил он. - Мы приехали сюда на закате, и нигде поблизости не было ни
дерева, только изгороди. Теперь здесь нет изгородей, зато есть лес. Это
действует магия. Так оно и есть, Ариадна.
- У меня голова идет кругом, - сказала она. - Я провела за рулем целый
день, а теперь это... Мысли путаются.
Он сочувственно кивнул.
- Тогда ложитесь спать. Заприте дверь. Не открывайте окно. Не
отдергивайте даже занавесок, если что... кто-то постучит в стекло. Мы с
Киллером будем здесь, так что выбирайте любую комнату - хотите вместе с
детьми, хотите отдельно. Не бойтесь беспокоить нас, если вам что-нибудь
понадобится, - мы не будем спать. Предупредите Лейси насчет окна. Горшки
под кроватями. Боюсь, выходить сейчас небезопасно.
- Почему? - удивилась она. - Из-за койотов?
Джерри покачал головой.
- Это все действие Меры. Видите ли, существуют... так сказать,
враждебные силы. Они не могут напасть на саму Меру - по крайней мере до
сих пор не нападали, - но пытаются помешать любому попасть в нее. Мы
посланы помочь вам - на "спасательную операцию", как это у нас называется.
Вы сами признались, что скрываетесь от кого-то...
- Да.
Он кивнул.
- И мы должны дать вам шанс вернуться с нами. Если вы согласитесь, вам
будет предоставлена возможность остаться в Мере. Вы можете отказаться.
Никто не в силах принудить вас - ни здесь, ни в Мере. Но наш неприятель не
хочет давать вам такого шанса. К тому же они будут рады наложить когти на
нас с Киллером - особенно на Киллера. Если это койоты, то они воют более
по-волчьи, чем сами волки. А ближе к рассвету будет хуже. Так что
"смотрите в стену, дорогая".
Слушать этого рассудительного, спокойного с виду маньяка было почему-то
даже приятно. А может, это усталость затуманила ей рассудок.
- Киплинг, - сказала она. - "Смотрите в стену, дорогая, коль мимо
джентльмен идет".
Он улыбнулся, удивленный и польщенный.
- Молодец, - сказал он. - Возьмите конфетку. Или отгадайте вот это:
Там, где ни града, ни дождя, ни снега,
Ни даже ветра буйного, лежит она
В лугах веселых, в ласковых садах,
Меж сонных волн, июлем утомленных...
Она кивнула: Теннисон, "На смерть короля Артура", отплытие в Авалон.
- Что, король Артур держит свой двор при Мере? - спросила она.
Он воспринял этот вопрос совершенно серьезно.
- Был один человек, который вполне мог послужить основой для легенд,
вождь из Британии шестого столетия. Он занимался с Киллером.
- Был? Он что, умер?
Лицо Джерри сделалось еще серьезнее.
- Он отправился во Внешний Мир на спасательную операцию - вроде этой
вот - и не вернулся. Наши недруги одолели его.
Она рассмеялась.
- Наверное, и впрямь пора спать, мистер Говард, раз вы рассказываете
мне сказки. Сыграйте мне что-нибудь напоследок.
Он поднял крышку пианино.
- Я играю неважно. Я не практиковался несколько месяцев, так что это
может быть ужасно...
Это оказалось вовсе не ужасно; для любителя он играл совсем неплохо,
хотя необходимой ловкости в пальцах у него не было. Потом до нее дошла
мелодия... Он оборвал игру фальшивой нотой и сдавленно чертыхнулся.
- Простите. Не уверен, что помню следующий кусок. И как вам?
"Как ей?"
- Но это же замечательно! Неописуемо! Что это?
Он удивился ее восхищению, потом его лицо просветлело.
- Это как зубы Киллера - еще одно доказательство. Это написал один из
моих друзей. Мы сидели как-то раз у меня большой компанией, и он играл для
нас - фрагменты из Сибелиуса, Вагнера, Копленда. А потом он сыграл нам из
того, что пишет сейчас, используя сложную ритмику двадцать третьего века,
и я попросил его сыграть нам что-нибудь из того, что он писал до того, как
его спасли, доставив в Меру. И он не стал вспоминать, а сымпровизировал. А
на следующий день записал мне на память.
- Кто? - спросила она, чувствуя, как руки ее начинают дрожать. В глазах
его появилось понимание - он видел, как она борется с ужасной догадкой.
- Вы узнали бы его при встрече.
- Нет! - но она узнала эту музыку, такую же характерную, как почерк.
Музыку, каждая следующая нота которой казалась подсказанной самим
Господом... И ведь это не из известных его вещей...
- Нет! - повторила она, вставая.
Джерри тоже вскочил на ноги с торжествующей улыбкой.
- Да! Вот он, Ариадна! Ключ! Всегда находится что-нибудь для убеждения
того, кого спасают. Вот зачем здесь пианино... ведь музыка убедила вас,
правда?
- Нет! Нет!
- Да! Его спасли из Венских трущоб. Вы ведь наверняка слышали историю
про безымянную могилу, про похороны, на которые никто не пришел? Какой это
был год, Ариадна Гиллис?
- Скажите сами, - прошептала она.
- Тысяча семьсот девяносто первый, - сказал он. - Верно? - улыбнулся он
ей.
Значит, это была правда. Этот человек знал мелодию, которую мог
написать только Моцарт, но которой Моцарт не писал - посмертное сочинение?
Комната закружилась вокруг нее, потом замедлила вращение...
Зеленые слаксы и футболка Джерри Говарда куда-то исчезли. На нем были
теперь очень свободные серо-зеленые штаны, того же цвета, что пончо Лейси;
он был обнажен до пояса, а в руке держал длинный белый стержень. Ее
собственный наряд превратился в накидку и такие же, как у него, свободные
штаны.
Она пошатнулась, и он подхватил ее.
В вихре ветра и брызг в дверь ввалился Киллер. Его джинсы тоже
превратились в хлопающие штаны - странное дело, они остались совершенно
сухими, хотя по его обнаженной груди стекала вода.
- Ну? - вопросил он, хромая к дивану и переводя взгляд с одного на
другую.
- Она нам верит, - ответил Джерри, отпуская ее.
Киллер ухмыльнулся и снова оказался в опасной близости от нее.
- Приди со мною в Меру, - повторил он строку из своей песни. -
Поезжайте со мною в Меру, прекрасная леди.
Она покачала головой. Четырехсотлетний юный хулиган?
- Я еще не уверена...
Джерри взял ее за руку и усадил в кресло.
- Вера - не из тех вещей, которые вы принимаете сознательно, - сказал
он. - Она или есть, или ее нет. Вы поверили. Это не означает, что вы
поедете туда с нами или останетесь там. Но по крайней мере мы можем
говорить об этом серьезно.
Должно быть, там хороший климат, механически подумала она: у них обоих
красивый загар. Это хорошо для детей? Вне досягаемости Грэма... это будет
идеальным убежищем.
- Авалон? - прошептала она.
- Авалон, - кивнул Джерри, опускаясь на колени у кресла. - Острова
Блаженных, Шангри-Ла, Элизиум, Бразилия, Тир-нан-Ог, Край Вечной Юности...
- о ней известно с незапамятных времен. Она во всех легендах всех времен и
народов. Место, где сбываются мечты.
И они возьмут ее с собой туда? Она бежала в Канаду, похитив своих
детей, которых отняли у нее так бессердечно, в поисках свободы, мира и
жизни без страха. И он предлагает ей все это и бессмертие в придачу? Она,
должно быть, сошла с ума. Белая горячка, опять! И все же... такое открытое
лицо... он переживает за нее... нет, это ей точно привиделось.
- Что случилось с вашими футболками?
Джерри выглядел удивленным.
- Мы отдали наши накидки детям. Я не знаю, какими вы их увидели. Это
меранские одежды. Они способны к мимикрии.
- Но на вас были рубашки, потом футболки, а теперь вообще ничего! -
запротестовала она.
Он улыбнулся.
- Я все время видел Киллера или в накидке, или с голой грудью.
Футболки? Наверное, это лучшее, что могут изобразить наши штаны без
накидок. Вы теперь верите, так что видите их такими, какие они на самом
деле.
- Сыграйте эту мелодию еще, - потребовала она. Музыка казалась
последней соломинкой, удерживающей ее во всем этом безумии.
Он улыбнулся, вернулся к пианино, положил свою белую штуковину на
колени и сыграл все снова, оборвав мелодию на том же самом месте.
Она встала и подошла к нему. Он уступил ей место. Она повторила ее...
снова соль-диез... первую тему левой рукой, да? Вторую тему, но наоборот?
- Нет, - сказала она. - Слишком сложно. Он написал это позже?
Он снова слегка покраснел.
- А я еще пытался произвести на вас впечатление! - вздохнул он. - Вы
профессионал!
Она подавила детскую радость от похвалы.
- Теперь я мать...
- Но вы играете первоклассно! - не сдавался он. - Концертировали?
Она развела руками.
- У меня слабая растяжка, Джерри. Я бы никогда не достигла высшего
класса. - Во время беременности она просто не могла дотянуться до клавиш.
- Я думаю, у вас бы все получилось, - возразил он. - Приезжайте в Меру,
и я сделаю вам подарок - голографическую партитуру руки Моцарта.
Она улыбнулась и раскрыла рот, чтобы ответить, но тут дверь спальни
дернулась от порыва ветра. Возле двери возник извергающий проклятия Киллер
с автоматом в руке - и откуда только этот автомат взялся, разве что лежал
между креслом и диваном? Он налег на дверь мощным плечом - дверь была
заперта. Он отступил на шаг и ударил с размаху, ухитрившись сохранить
равновесие, когда дверь, вырвав задвижку с мясом, распахнулась. Следом за
ним в комнату ворвались они с Джерри. Окно было распахнуто настежь; дети
исчезли.
5
Секунду никто не трогался с места; все только думали. Окно было
распахнуто в ночь и дождь, занавеска развевалась как белый флаг,
постельное белье скомкано, мокрые детские вещи так и висели в ногах
кровати, плюшевый мишка валялся на полу у тумбочки. Весь разгром освещался
голой лампочкой, раскачивавшейся на проводе.
Потом Киллер вытолкал остальных в гостиную и захлопнул дверь - их
слишком хорошо было видно в окно.
Джерри скривился от досады. Ему полагалось бы услышать что-нибудь, но
он так увлекся, убеждая Ариадну, что не слушал. Первый раз ему поручают
спасательную операцию, и он все испортил.
Или нет? Ему ведь было сказано захватить одежду на одного, не для
матери с двумя детьми - возможно, это и ожидалось. Неужели Оракул
предполагал, что Ариадна бросит детей, чтобы попасть в Меру? Какая женщина
пойдет на это? Он не думал, чтобы она относилась к таким, значит, операция
обречена на провал, если дети в самом деле пропали. Только теперь до него
начало доходить, как сильно он хотел, чтобы Ариадна согласилась
отправиться в Меру; ему хотелось показать ей город, познакомить ее со
своими друзьями, кататься с ней верхом, плавать с ней и делать миллион
других вещей, которые мужчина с женщиной... и это тоже. Возможно, это была
всего только жалость, а если это начиналась любовь? Он сошел с ума. Он
знаком с ней каких-то два часа, и только этим утром признавался сам себе,
что не готов к серьезным отношениям с женщиной. Может, он тогда просто не
нашел еще нужной женщины?
Но кто - или что - забрал детей?
Киллер?
Его не было довольно долго - он ходил проверить лошадь. Он мог обойти
дом и... Но зачем? Из-за того, что он тоже видел в детях помеху операции,
нарушение плана? И имитировал похищение?
Нет, Киллер клокотал от ярости, шрам над глазом налился кровью. Киллер
тоже сплоховал - он находился снаружи и тоже мог услышать или увидеть
что-нибудь. Киллер не принял поражение просто так. Киллер вообще не
принимал поражения, никогда и ни при каких условиях. От ярости он лишился
дара речи.
Преследование врага неизвестного происхождения в ночной темноте
фактически равнялось самоубийству: кто угодно или что угодно могло
заманить их в западню, используя детей в качестве наживки. Риск был просто
безумный, и принимать решение предстояло ему, Джерри, - ведь у него в руке
жезл.
- Чего стоишь? Пошли! - бросил он. Он увидел, как на лице Киллера
мелькают, сменяя друг друга, эмоции: удивление, сомнение и, наконец, дикий
восторг - и Киллер, забыв про лодыжку, перепрыгнул через диван и вывалился
в дверь.
Джерри схватил с полки у печки второй "узи".
- Оставайтесь здесь! - крикнул он. - Они могут стрелять. Сядьте на пол
или ложитесь, но не выходите!
Потом он рванул вниз с крыльца и, мгновенно промокнув до нитки,
оказался под лиловым светом высокого шипящего фонаря - идеальная мишень
для мало-мальски приличного стрелка. Он бросился по размокшей дороге,
сунув жезл за пояс наподобие меча, чтобы освободить обе руки для автомата.
Повсюду блестели лужи - какие уж тут следы, - но дорога была наиболее
вероятным путем отступления похитителей. Потом он увидел впереди два
огромных красных глаза и слабый белый отсвет на далеких деревьях - машина,
заводящая мотор. До нее оставалось не меньше четверти мили, шансов догнать
ее у него не было никаких, да и стрелять с такого расстояния не имело
смысла. Учитывая то, что там дети, он не осмелился...
Куда делся Киллер?
Он продолжал бежать.
Догнать автомобиль? Безнадежно.
И тут Киллер обогнал его, разбрызгивая грязь и воду. В слабом свете
блеснули белым глаз и зубы охваченной ужасом кобылы, на спине которой
сидел без седла полуголый человек. Каких-то четыре века упражнений в
сумасбродствах любого рода... Он использовал автомат в качестве хлыста.
Лошадь с всадником исчезли в темноте, изредка появляясь черной тенью на
фоне стоп-сигналов.
Джерри бежал. Он давно уже выбежал за границу света от фонаря во дворе
и бежал, поскальзываясь и спотыкаясь, по незнакомой дороге, ориентируясь
только по своей неясной тени перед ногами и удаляющимся красным огням. Он
увидел, как высветилась и снова исчезла увязшая машина Ариадны, когда
вторая машина проезжала мимо нее.
Что собирается делать Киллер? Даже по такой грязи автомобиль обгонит
лошадь. Если он спешится, кобыла убежит - и как он спешится с поврежденной
лодыжкой? Стрелять на скаку он тоже наверняка не посмеет...
БА-БАХ! Посмел.
Хвостовые огни исчезли, зато неожиданно высветились деревья с одной
стороны дороги. Высветились и тут же исчезли снова; до Джерри донесся
характерный грохот разбивающейся машины. Потом наступила тишина.
Джерри продолжал бежать.
Бежать под холодным дождем оказалось не так тяжело, но когда он добежал
до машины, перепрыгнувшей неглубокий кювет и уткнувшейся разбитым
радиатором в дерево, он запыхался и сбавил темп почти до трусцы. Машина
была даже больше, чем та, на ко...
