Дэвид Дрейк, Джанет Моррис. Индекс убийства
страница №3
...й, а левой быстро набирала наклавиатуре компьютера личный номер Бэтона.
Засветился плоский монитор, стоявший под углом к Сэму, отчего ему не
было видно появившегося текста. Есилькова посмотрела на экран и удивленно
воскликнула:
- Час от часу не легче! Вдобавок ко всему у него в левой ноздре нашли
какой-то фильтр.
- Конечно, это только догадка, - лениво и небрежно начал Йетс, - но я
лично считаю, что точно такой же фильтр из правой ноздри вылетел у него
вместе с легкими, когда он оказался в вакууме.
Есилькова молча кивнула, не отрываясь от экрана.
- Надо бы проверить его руки - была ли на них нанесена осмотическая
пленка. Это надежная защита, и ее часто используют в лабораториях. Когда
надобность в ней отпадает, ее легко смыть спиртом.
- Тогда уж надо проверить не только руки, но и лицо, - заметила
Есилькова. Она нажала на кнопку, и стоявший сбоку принтер тихо зашипел.
- Как вы раскопали все это? - Она снова откинулась на стуле и
пристально посмотрела на Йетса.
- Я случайно наткнулся на него, когда просматривал список жертв.
- Понятно.
Есилькова вытащила из принтера лист и вручила его Сэму.
- Держите. Но постарайтесь не болтать, откуда он у вас. Я постараюсь
связаться с вами через официальные каналы. Может быть, удастся добыть для
вас разрешение осмотреть труп.
Она мрачно усмехнулась и добавила:
- А хорошо, что есть на свете вакуум. Трупы хранят на поверхности Луны
в негерметичных помещениях, знаете?
Йетс поспешно начал прощаться. Он хотел сказать сначала: "большое
спасибо", но потом передумал и сказал другое:
- Держите меня в курсе дела, если можно.
Есилькова поднялась и, прежде чем пожать ему на прощание руку,
спросила:
- Вы ведь недавно здесь?
- Всего неделю, - ответил Йетс. - Я порвал с женой и решил, что на Луне
мне будет безопаснее.
- Понятно, - сказала Есилькова, снова усаживаясь. - Вам гораздо больше
повезло, чем мне. Мой муж не хотел разводиться, пока я не приставила к его
башке пистолет.
Она пристально посмотрела Йетсу в глаза. Он ответил ей тем же, отчаянно
пытаясь не мигнуть.
- Ладно, рассчитываю на новую встречу с вами, - произнесла Есилькова
уверенным тоном, так что можно было понять, что она действительно на нее
рассчитывает.
- Я тоже, - расцвел улыбкой Йетс (в тот момент он как раз вспоминал ее
шутку насчет хранения трупов).
Выйдя из здания патрульной станции, он вспомнил еще кое-что, о чем
забыл сказать Есильковой. Придется отложить рассказ до их следующей
встречи. А дело было вот в чем: бородач, сидевший за одним столиком с
Эллой Брэдли, тоже касался руками своего обеденного прибора. Там должна
была остаться масса отпечатков... Если только его пальцы не защищала
осмотическая пленка.
7. НА ЗЕМЛЕ
- Говорю же вам, черт подери, мне назначили встречу! - раздраженно
кричал Карел Преториус. Он уже начал ненавидеть Нью-Йорк. К тому же, как
назло, полил дождь.
- Назначили встречу? Это хорошо. Тогда я могу впустить вас. Когда мне
разрешат это сделать, - с издевательски вежливой улыбкой ответил ему один
из трех мужчин в черных костюмах.
- Возьмите это в руки, сэр, - сказал другой черный костюм, протягивая
два металлических контакта в виде трубок с подсоединенными к ним
проводами. Провода шли к коробочке, укрепленной на поясе охранника.
Это было оскорбительно, но у африканера не оставалось выбора. Руки
почувствовали холод металла, и Преториусу показалось, что он ощущает, как
электричество течет по его телу. Он знал, что на самом деле примерно так и
было - низковольтный ток ультравысокой частоты создавал вокруг его тела
электромагнитное поле. Прибор на поясе охранника фиксировал любые
изменения в его структуре, возникавшие, если под одеждой или под кожей
обследуемый имел что-либо металлическое. Можно было бы, например,
попытаться войти в здание, спрятав в прямой кишке взрывчатку, но
металлический детонатор немедленно обнаружили бы. Кроме того, Преториус
сомневался, что ему позволили бы пойти в туалет без сопровождающих.
- У него ничего нет, - разочарованно сказал охранник, с надеждой
вглядываясь в экран прибора, - не появится ли там что-нибудь в последний
момент.
Преториус отдал охраннику контакты, тускло сверкнувшие в свете фонаря.
Провода автоматически свернулись в кольца. Африканер уже бывал в этом
здании раньше и на собственном опыте убедился, что не стоит приносить с
собой ничего такого, что может вызвать подозрение охраны. У него отобрали
дискету (в ней могла быть спрятана взрывчатка), диктофон (разговор не
должен был записываться) и три авторучки.
Охранники отобрали ручки не только из-за того, что в них может быть
встроен пистолет. Любой предмет с острым концом превращается в оружие,
если его удачно вонзить в глаз или в горло. Они получали за то, что
обеспечивали абсолютную безопасность, и им было плевать на оскорбленные
чувства африканера, который представлял интересы лишенного родины народа.
Пока один охранник следил за Преториусом, а другой обыскивал его с
помощью своего аппарата, третий их товарищ внимательно разглядывал улицу.
Его глаза ощупывали каждый живой и неживой объект, оказавшийся в поле
зрения, будь то автомобили, проносящиеся мимо, или спешившие по своим
делам прохожие. Время от времени он бросал взгляд на крыши соседних
зданий. Разумеется, благодаря развитию науки созданы приборы куда более
чувствительные, чем человеческие глаза, но если обладатель этих глаз
отлично натренирован, наблюдателен, обладает инстинктами хищника и носит
на бедре плазменный излучатель, он представляет собой весьма грозное
орудие убийства.
- Сказали, что его можно впустить, - ухмыльнулся охранник с прибором,
обращаясь к своим товарищам.
- Да ну? - поразился один из них. Пинком распахнув дверь, он вежливо
втолкнул Преториуса внутрь.
Африканер почувствовал спиной, что третий охранник смотрит ему вслед.
Он ощущал его взгляд - холодный и безжалостный, словно у змеи. Его
передернуло.
Открылись двери лифта, тут же столкнувшиеся, как только он вошел, и
лифт начал подниматься. Африканер подумал, что за зеркальными стенами,
скорее всего, спрятаны сенсоры управления этой машиной, но искать их и
пытаться активизировать было бы глупо, вернее - самоубийственно глупо.
Вместо этого он разглядывал свои многочисленные отражения. И в
очередной раз подумал, что стареет, и шевелюра на голове уже не своя
природная, а дурацкий парик, подобранный в тон немногочисленным
сохранившимся седым волосам.
Как он хотел, чтобы эти мужчины и женщины - Клуба? - признали бы
наконец, что он им нужен, и не относились бы к нему как к последнему
бродяге, с которым не стоит даже разговаривать!
Лифт остановился. Преториус предположил, что его доставили на верхний
этаж десятиэтажного здания, хотя и не мог в этом удостовериться. Итак, он
был наверху, а не в бронированном подвале, под гаражом - туда пускали
только членов Клуба.
- Вас ожидают, сэр, - сказала секретарша. Здесь, в круглом зале
африканер никогда не видел охранников, хотя чувствовал, что за ним
наблюдают те, кто, как и люди в черных костюмах у входа, готов применить
оружие.
- Да-да, я знаю, - не очень вежливо ответил он.
Женщина была черной - это вызывало особое раздражение Преториуса.
Африканеру казалось, что вся она - ее одежда, глаза, волосы - излучают
угрозу. Члены Клуба ожидали его, а он посмел опоздать на двадцать секунд,
потому замедлил шаг, задумавшись. Он размышлял о том, что его ждет. Если
бы не План...
Но План существовал, и Карел Преториус готов был претерпеть и худшие
унижения ради возвращения своего народа на родину.
Он подошел к массивной двери, которая бесшумно открылась, пропуская
его.
В просторной комнате находилось пятнадцать человек. Они сидели за
полукруглым столом лицом к двери. Для посетителя был приготовлен отдельный
овальный стул. Преториус уселся, не ожидая приглашения. Возраст и опыт
научили его осторожности, но сейчас он без колебаний положил руки на
подлокотники и откинулся на спинку, хотя знал, что встроенные повсюду
датчики тут же начали фиксировать все подряд - вплоть до его пульса и
мозговых электромагнитных волн.
Ему не было нужды лгать этим людям, что-то скрывать от Клуба. От имени
народа африканеров он пришел сюда, чтобы сказать им правду.
- Мы не совсем удовлетворены результатами испытания, - произнес
человек, сидевший за дальним концом стола. Его голос и акцент изменялись
специальным электронным устройством, чтобы Преториус не мог его потом
узнать. Африканер рискнул предположить, что этот человек - выходец из
какой-то восточной страны.
В Клубе состояло гораздо больше членов, чем Преториус сейчас видел
перед собой, но ни на одной встрече их не присутствовало больше
пятнадцати. Они были отделены от него - и друг от друга, наверное, тоже -
призрачными голографическими экранами, которые переливались и вспыхивали
мягкими гармоничными тонами.
Несмотря на весь камуфляж, Преториус догадывался об именах некоторых
членов Клуба, хотя это, в общем-то, было ему безразлично. Главное, что
среди этих людей нет кафров.
В этом он был совершенно уверен.
- Не понимаю, почему вы не удовлетворены, - искренне удивился он.
Негативная реакция его... руководителей должна была бы испугать его. Но
Преториус не ждал никаких проявлений недовольства и потому сначала даже не
поверил, что допустил какую-то ошибку.
- Я знаю, конечно, что вы пользуетесь источниками информации, гораздо
более осведомленными, чем я, - осторожно произнес он. - Но... пресса и мои
люди сообщают в один голос, что испытание имело чрезвычайный успех.
Один из членов страдал одышкой, но Преториус не мог определить, кто
именно. Долгое время в комнате слышалось чье-то затрудненное дыхание.
- Испытание должно было пройти в ограниченных масштабах, - произнес
женский голос, донесшийся от центра стола. Аппаратура искажала его так,
словно он доносился из отверстой могилы. - Были установлены четкие рамки
жертв - не меньше трех и не больше двенадцати.
- А их оказалось больше пяти сотен, - подхватил мужчина, сидевший
где-то справа. Это у него была одышка.
- Вспышка была локализирована всеми разумными мерами, - хмуро ответил
Преториус. Прежде чем произнести что-либо вслух, он дважды повторял каждую
фразу в уме. - Жертв среди других рас, кроме испытуемой, насколько я знаю,
не было.
Вероятно, они беспокоились, что масштабы эпидемии привлекли слишком
большое внимание. Разве они не понимают, как запутает следствие появление
нового вируса, который поражает только арабов?
- Почему погибло так много народу? - спросила женщина все тем же
замогильным голосом. Она словно не слышала предыдущих слов Преториуса.
- Испытание должно было быть ограничено физическим путем, - ответил
африканер, пытаясь погладить бороду, которую уже два года как не носил. -
Проводить его планировалось в одном-двух помещениях колонии, полностью
изолированных от остального пространства.
В помещении царила тишина. Он чувствовал устремленные на него холодные
взгляды пятнадцати человек.
- Кроме того, - продолжал Преториус, - вирус имеет свойство
самоограничения. Он не должен реплицироваться больше определенного числа
раз, несмотря на идеальные для него условия существования. И в этом плане
все прошло безо всяких накладок. Девяносто минут спустя после проведения
испытания на территорию колонии прибыл челнок, на борту которого было трое
арабов, из них двое - иорданцы. Все они по сей день целы и невредимы.
Ну, не так уж невредимы, конечно. Двое из них, не ведая о трагедии,
прямиком поехали на автомобиле в иорданскую миссию, где нашли одни трупы.
Один из них бился в истерике несколько дней, а другой до сих пор находился
в больнице - когда в миссию приехала спасательная команда, он крепко
обнимал труп своей жены.
- Почему вы не ограничились одной комнатой? - неприязненно спросил
кто-то. За голограммой на мгновение можно было различить резкий взмах
руки. - Как вирус вырвался наружу?
Клуб имел доступ ко всей информации, получаемой правительствами и
мультинациональными корпорациями, где работали его члены. Они очень редко
занимали самые высокие посты. Но власть всегда делилась на формальную и
реальную. Здесь, в Клубе, присутствовала только последняя в лице тех, кто
сидел перед африканером, отгородившись барьерами из голограмм.
Но они не знали того, что знал Преториус. Они не могли действовать
слишком открыто. Именно поэтому он был им нужен, ибо выполнял всю грязную
работу. В ближайшем будущем им понадобится весь его народ, когда мир
скорчится от боли. Всеми отвергнутый народ снова воцарится в Южной Африке.
- Испытание показало, что мы исходили из двух ложных предпосылок, -
очень медленно произнес африканер, потому что наступила самая важная часть
разговора. Он всегда быстро учился, что и позволило ему занимать свой
теперешний пост. Преториус уже знал, что нельзя говорить недомолвками,
иначе эксперты, которые потом будут анализировать его слова, сочтут, что
он пытался обмануть Клуб.
- Внешний контейнер, в котором транспортировался препарат, - продолжал
он, - был облучен снаружи и стерилен. Вспышки заболевания не
зарегистрировано ни на челноках, ни на пересадочной станции номер два, где
побывал наш курьер.
Преториус был уверен, что приборы отметят ускорение его пульса в этот
момент. Он сам пересаживался на этой станции, следуя из Флориды на
Звездный Девон, и только позже понял, какому огромному риску подвергался.
- Внутренний контейнер - баллончик, предназначенный для распыления,
очевидно, был заражен. - Он говорил бесцветным голосом, сдерживая эмоции,
- результат многолетней практики. - Курьер почему-то открыл свинцовый
контейнер недалеко от воздухозаборника. Внешний контейнер.
- Это была ошибка, - заявила какая-то женщина.
- Да, мадам, ошибка. Но несущественная.
Если бы он говорил это мужчине, то выразился бы иначе. Снисходительный
тон только повредил бы в этом случае.
И именно мужчина, сидевший слева от него, вскочил со своего места с
воплем:
- Ошибка? Несущественная? Отдайте мне этого шута на пару часов, я
сделаю из него чучело в назидание его преемнику!
У кричащего был оксфордский акцент, но Преториус уже узнал его по лицу,
не скрытому теперь голограммой (она не была рассчитана на такие
перемещения). Это был принц Саудовской Аравии.
Его вспышка не испугала Преториуса, - в отличие от большинства
присутствующих здесь, он переносил пытки и видел ружья, направленные ему в
лицо.
- Дамы и господа! - произнес он, мгновенно собравшись. - Приношу вам
свои извинения в связи с происшедшими недоразумениями. Пожалуйста,
поверьте, не в моих силах было их избежать.
В конце стола тихо совещались. Двое мужчин подошли к саудовскому
принцу, чтобы утихомирить его. Преториус поспешно отвернулся. Он не должен
их видеть, иначе приборы зарегистрируют изменения мозговой активности, они
поймут, что он их узнал, и тогда - неминуемая смерть, которую он,
возможно, уже и так заслужил своими словами.
- Продолжайте, - сказал человек, который заговорил первым, когда
африканер вошел. - Вы сказали, что неверных предпосылок было две?
- Да, это так, - отчетливо произнес африканер, боковым зрением фиксируя
какое-то движение у другого конца стола. Принц и те двое наконец уселись.
- Вторая, более значительная ошибка состояла в том, что, по расчетам,
вирус должен был реплицироваться только в идеальных генетических условиях,
то есть...
Он остановился на мгновение, чтобы облизать пересохшие губы, его голос
звучал по-прежнему уверенно и спокойно:
- Ожидалось, что симптомы заболевания проявятся у многих, но летальный
исход наступит лишь у тех, чья ДНК содержит последовательности
нуклеотидов, полностью соответствующих образцу, на который был настроен
вирус.
Он не сказал: "у арабов", помня о присутствии принца.
- По сути дела, вирус обладает даже более высокой вирулентностью, чем
ожидалось, что представляется весьма полезным для нашего общего дела.
И для их Плана. Для его народа, стремящегося на родину.
За столом вспыхнул тихий спор, до африканера доносился лишь
приглушенный гул голосов.
- Должен добавить, - снова заговорил Преториус - он не мог смолчать, -
что некоторые обстоятельства дела чрезвычайно таинственны. Наш курьер
погиб, не успев передать информацию.
- Он совершил самоубийство, - заявил чей-то уверенный голос. - Понял,
что все провалилось. Полная неудача.
- Я преклоняюсь перед вашей информированностью. - Африканер был вполне
искренен. Его люди сообщили ему только то, что техник со Звездного Девона
выпустил воздух из шлюза, не надев скафандра. У африканеров не было
доступа к международному банку данных. Возможно, это действительно
самоубийство.
Человеческий фактор часто разрушал самые тщательно подготовленные
планы.
- Должен отметить, - твердо проговорил Преториус, - что, несмотря на
ошибки, допущенные в ходе испытания, мы можем с уверенностью заявить, что
препарат обладает достаточно высокой избирательностью. Конечно, наши
ученые не могут гарантировать стабильность избирательности у каждого
отдельного штамма. - Он махнул рукой. - Но не это главное, дамы и господа.
Главное то, что работы ведутся, и в недалеком будущем ожидается
существенное улучшение свойств препарата. Таким образом, вряд ли
правомерно называть испытание неудачным.
- Мы примем к сведению ваше заявление, - буркнул толстяк, последнее
слово он не произнес, а хрипло выдохнул. - Мне кажется, - просипел он,
переводя дух, - вы можете быть свободны.
Человек с восточным акцентом добавил:
- Вас известят, если вы понадобитесь.
По сути дела, его выпроваживали, и довольно невежливо, но Преториус
спокойно относился к таким вещам. Он воспринимал их как неизбежность, как
полчища мух и жару, окутывавшую тело липким саваном, когда он со своими
ребятами сидел в засаде, прижимая к плечу приклад автомата. Он встал со
стула, помогая себе руками, - сказывался возраст - и направился к двери.
- Постойте, - раздраженно окликнули его.
- Да? - Преториус обернулся и понял, что его остановил саудовский
принц.
- Вы должны позаботиться о том, чтобы в дальнейшем не было никаких
неудач, - назидательно произнес неприятный голос с оксфордским акцентом. -
Особое внимание обратить на лабораторию.
- Я полностью доверяю тому единственному ученому, которому известна
цель разработок. Он мой друг, - ответил африканер и снова уселся на стул.
Спрятанные в спинке датчики не могли зарегистрировать и крупицу фальши в
его словах, сказанных тихим спокойным голосом.
Твердый ответ Преториуса слегка обескуражил саудовца. Он издал
неопределенный горловой звук, который электроника не успела исказить.
- Надеюсь, вы не ошиблись, - заявил принц, желавший, чтоб за ним
осталось последнее слово, хотя понимал, что уже проиграл дуэль. - Мы не
позволили бы начать испытание, если бы не получили ваших твердых гарантий
относительно надежности препарата. Эти гарантии, как выяснилось, были
беспочвенны.
Африканер только молча поклонился и направился к бронированным дверям,
которые при его приближении автоматически открылись.
Интересно, действительно ли испытываемый штамм вируса был вымершим?
Впрочем, это не важно. Главное, он размножается. Можно нанести вирус себе
на одежду, когда его пригласят для следующего допроса в Клуб.
Это, конечно, опасно.
Но еще опаснее пытаться осуществить План, пока жив саудовский принц.
8. КЛУБ
За Карелом Преториусом бесшумно закрылись бронированные двери, и
голографические экраны погасли. В комнате сразу стало темнее. Аль-Фахд
продолжал сердито бормотать по-арабски, потом, перейдя на английский,
потребовал расправы над наглым африканером. Его мало кто слушал. В тот
момент у членов Клуба были дела поважнее.
- По сути дела, мы не можем больше рассчитывать на необходимую
избирательность действия вируса, - скороговоркой произнес Сакаи. Его
искусственный глаз почти невозможно было отличить от настоящего, но в
наступившем полумраке, когда зрачок не реагировал на свет, разница все же
ощущалась. - Нам не следует идти на такой риск.
- Очень даже следует, - проворчал Хейдиггер, один из главных
авторитетов Клуба. - Голландец прав: вирус сделал свое дело, причем даже
лучше, чем ожидалось. - Он через плечо посмотрел на принца, сидевшего
рядом. - Конечно, мне жаль, но... побочные эффекты - вещь в некотором роде
неизбежная. При последующем применении планируется ликвидация нескольких
тысяч человек, поэтому, мне кажется, не стоит волноваться из-за
четырех-пяти сотен.
- В этом есть доля правды, - неохотно согласилась Плейал, шмыгнув
носом. Она недолюбливала Хейдиггера. - Необходимо добавить, что в
следующий раз никаких географических ограничений не будет.
- Естественно, - подхватил Ли. У него был американский акцент и
восточные черты лица. - Я уверен, что выгоды от применения препарата в
отдаленной перспективе перевесят любые побочные эффекты. - Его
лунообразное лицо расплылось в широкой хитроватой улыбке. - В ближайшем
будущем тоже можно получить определенные выгоды... если правильно подойти
к делу.
- Но летальность не должна быть стопроцентной, - превозмогая одышку,
просипел Блейк.
Все повернулись к нему - гора жира, возвышающаяся в центре стола. Блейк
оглянулся вокруг, как обложенный собаками медведь.
- Да, конечно, - вкрадчиво пропел Махавишту. Его голос был всегда так
сладок, что его словам обычно не доверяли, даже если он говорил чистую
правду. - Но мы же не станем возражать против высокой эффективности
препарата, не так ли?
- Нет, если она ограничится только цветными, как и предполагалось, -
сурово произнес Блейк, справившись на минуту с непослушным дыханием. - На
этот раз мы должны иметь твердые гарантии.
Наступило мертвое молчание. Сакаи внимательно посмотрел на Блейка и
одобрительно кивнул.
- Хочу вернуться к замечанию, высказанному мадам Плейал. - Он вежливо
повел рукой в ее сторону. - Я не совсем согласен с ее точкой зрения.
Думается, все же следует ограничить территорию действия препарата.
Хейдиггер презрительно фыркнул и произнес сквозь зубы:
- На Луне препарат был применен в минимально возможном количестве. Вы
серьезно считаете, что при массовом его использовании в Африке вирус
остановится на Ближнем Востоке? Или на атлантическом побережье?
- Я думаю, что он остановится, только обойдя вокруг Земли, - громко
произнес японец, заглушив все остальные голоса.
На мгновение воцарилась тишина, а потом спор вспыхнул с новой силой.
- Выслушайте меня, пожалуйста. - Махавишту постучал по столу. - То, что
здесь сейчас говорилось, чрезвычайно интересно. Но никто, кажется, не
подумал, что произойдет, если все мы - а многие из нас никогда не покидали
Земли - (случайно) окажемся вне ее, когда вспыхнет эпидемия. Это вызовет
различные толки, начнутся многочисленные расследования, которые мы будем
не в силах предотвратить.
- Ничего такого не произойдет, если в это самое время в штаб-квартире
ООН будет проходить торжественное заседание. Разве кто-нибудь из нас может
пропустить Двадцатую Годовщину? - Хейдиггер без улыбки поочередно оглядел
всех присутствующих.
- Вы можете обеспечить приглашения нам всем, мадам вице-секретарь? -
вежливо спросил Сакаи, бесстрастно глядя на свою соседку слева.
- Постойте, а они не могут отложить празднование, в связи с э-э...
катастрофой? - всполошился аль-Фахд.
- Разве можно отложить войну? Или ураган? - холодно ответил принцу Ли.
- Совершенно верно! - воскликнула Перилла, вертя на пальце перстень с
камеей - камень был привезен в Португалию вскоре после открытия Америки. -
Заседание состоится... Конечно, многие не приедут, но это даже к лучшему.
Нам будет легче провести нужные перестановки. - Ее карие глаза в полумраке
казались черными. - Это будет нетрудно. Совсем нетрудно.
- Правильно, - мрачно согласилась Плейал. Она ревниво относилась к
присутствию в Клубе еще одной женщины. - Мы должны следовать ранее
выработанному плану и не изменять дату начала использования препарата. -
Там, на Луне, настроили каких-то трущоб, где нормальный человек жить не
может, но... - Перилла подняла голову. Ее глаза сверкали так же ярко, как
бриллианты и изумруды в ее волосах (будучи общественным деятелем, она
могла носить их только в Клубе, где ее не видели журналисты). - ...Но при
сложившихся обстоятельствах я согласна провести там несколько дней.
- Мне кажется, - задумчиво произнес Махавишту, - надо пригласить в ООН
делегацию Африканского континента.
Его коллеги недоуменно подняли брови, а Хейдиггер спросил:
- Интересно, зачем?
- А на развод, - объяснил индиец. - Будем разводить их, ну, знаете, как
разводят тигров или там окапи, чтоб они не вымерли.
Кто-то вполголоса выругался. Члены Клуба встали со своих мест и
направились к выходу.
Махавишту остался сидеть.
- Еще один вид вымрет. Как жаль.
И, смеясь, последовал за остальными.
9. СПЕНСЕР
Огромные розы, стоявшие в вазе на столе, казалось, освещали пурпурным
светом всю комнату. Розы вырастили здесь, на Звездном Девоне, а не
привезли с Земли. Аромата цветов не ощущалось - все перебивала навозная
вонь, которая явственно чувствовалась даже в кабинете директора
Сатклифф-Боулса. Сам директор, похоже, не обращал внимания на запах,
который доктор Кэтлин Спенсер не выносила. Она готова была убить
кого-нибудь, чтобы хоть на час избавиться от вони.
Она уже убила пятьсот семнадцать человек на Луне и не собиралась на
этом останавливаться, ибо мечтала навсегда покинуть Звездный Девон.
Спенсер вежливо кашлянула, чтобы привлечь внимание директора, который
сам же и вызвал ее к себе в кабинет. Сатклифф-Боулс повелительным взмахом
руки велел ей соблюдать тишину. Он даже не открыл глаза, но лицо его
побагровело от гнева. Он не любил, когда его отвлекали.
Спенсер сидела выпрямившись и разглядывала своего начальника. Она
воображала, как его конечности чернеют от разъедающей тело гангрены.
Разумеется, это невозможно. Они с Сатклифф-Боулсом принадлежали к одной
расовой группе.
Она проверила это несколько раз. К сожалению, ошибки быть не могло.
Отзвучал долгий аккорд, и музыка в кабинете директора смолкла. В то же
мгновение Сатклифф-Боулс открыл глаза и поднял спинку кресла в сидячее
положение.
- Гениально! - заявил директор категоричным тоном. - Я говорю о "Гибели
Богов" и "Вальгалле", разумеется. Мы живем в золотое время, вы не
находите? Человечество достигло совершенства в технике создания и записи
звука, и до нас дошел гений Вагнера! Наши предки не могли слышать такого
величественного исполнения.
- Полностью согласна с вами, - ответила Спенсер. Она уже привыкла к
идиотским разглагольствованиям директора насчет музыки и не обращала на
них внимания. Что касается Вагнера, то ей приятнее было слушать поросячий
визг.
Директор вытащил из нагрудного кармана пузырек с разноцветными
расслабляющими таблетками, проглотил одну, а другую предложил своей
подчиненной.
- Благодарю вас, но я на работе. Вы же вызвали меня из лаборатории. Мне
передали, что дело срочное.
- Да-да-да, - подтвердил благодушно директор. - У нас тут поступил
запрос, где же он? Ага! - Он нащупал на столе что-то и вытащил из папки
лист. Папка оставалась невидимой, пока в ней что-нибудь лежало. - Вот,
прочтите. - Он протянул бумагу Спенсер. - Он работает в вашей лаборатории?
Она вздохнула, но тут же овладела собой и взяла бумагу. Буквы
расплывались у нее перед глазами.
Она тронула рукой брелок, висевший на серебряной цепочке под одеждой.
Он представлял собой хрустальный флакон размером с ноготь, оплетенный
вольфрамовой проволокой, искусно имитировавшей драгоценный металл.
- Да, директор. - Она слышала свой голос со стороны. - Вернее, он
работал у нас. Техник Бэтон погиб неделю назад, когда находился в отпуске.
Несчастный случай.
- Вот оно что! - сказал директор, прищелкнув пальцами. - Тогда понятно,
почему они прислали запрос. Разберитесь с ним, хорошо?
- Запрос вовсе не по этому поводу, - возразила Спенсер, глядя на
бумагу. Перед ее глазами пронеслись голографические репортажи из
штаб-квартиры ООН. Залитые кровью коридоры... - Это от университета, они
изучают внеземные изменения культуры. Проводят какое-то исследование. К
несчастному случаю запрос отношения не имеет.
- Вот и разберитесь с этим, Кэти, - хмуро приказал Сатклифф-Боулс, и
его кресло снова приняло полулежачее положение. - Прелюдию к "Тангейзеру",
пожалуйста, - проговорил он в микрофон.
- Всегда рад поболтать с вами. - Директор приоткрыл глаза, услышав, как
Спенсер подходит к двери. - Сегодня я буду очень занят. У нас тут
надвигается собрание акционеров.
- Я хочу только спросить, сэр, - проговорила Спенсер, - почему к нам
раньше не приходили такие запросы? Многие из наших сотрудников раньше
Бэтона побывали на Луне.
Она и сама ездила туда в период подготовки к испытанию.
- Мне-то откуда знать? - недовольно проворчал Сатклифф-Боулс. Музыка,
заполнившая кабинет, вызывала ассоциацию с запахом груды гниющих фруктов.
"Ты мог бы узнать все у искусственного мозга, - подумала Спенсер. -
Единственного мозга, который присутствует в этом кабинете, и он бы дал
ответ через несколько секунд".
Вслух она сказала:
- Прошу прощения, сэр. Я немедленно разберусь с этим.
Так или иначе ей придется с этим разбираться.
- Всегда рад видеть своих подчиненных, - ответил Сатклифф-Боулс, не
открывая глаз. Спенсер не знала, расслышал ли он ее последние слова.
Закрывшиеся за ней светящиеся двери окрасили лицо директора во все радуги,
словно над ним пролетела стая пестрых бабочек.
У нее кружилась голова от страха, когда она шла по коридорам
орбитальной станции, но никто этого, разумеется, не заметил. Всю жизнь ее
высмеивали и дразнили. Она привыкла слышать за спиной что-нибудь вроде:
"Вот опять наша кочерга пошла".
Но все-таки нет худа без добра. Годы унижений и насмешек научили ее
скрывать свои чувства. Это пригодилось, когда она приступила к работе над
проектом.
Послышалось тихое шипение, и из-за поворота появился вагон. Огромная
машина висела в миллиметре над монорельсом, поддерживаемая мощными
магнитами.
Кэтлин Спенсер вошла в вагон, не обращая внимания на пассажиров,
занятая лишь своими мыслями. В душе ее царило смятение.
Не отдавая себе отчета, она по-прежнему сжимала в руке листок с
запросом. Вагон тронулся, быстро набирая скорость. В открытое окно
ворвался ветер, и бумажка весело затрепетала, вырываясь из пальцев. Она
тронула большим пальцем замок кейса, который реагировал на папиллярные
линии. Иным способом, кроме как взломав, открыть его было невозможно.
Упрятав запрос на самое дно, Кэтлин с шумом захлопнула титановую крышку
кейса.
Если бы можно было так же легко избавиться от проблем, которые вызовет
этот запрос!
Вагон плавно затормозил. Двери открылись, и снаружи донесся оглушающий
поросячий визг, тут же подкрепленный густым навозным запахом.
Вонь ощущалась по всей орбитальной станции, но здесь, в Восемнадцатой
Секции, она была невыносимой. Разведение свиней на орбитальной станции с
самого начала не сулило ничего хорошего, но этим пришлось заниматься, так
как один из главных инвесторов был ведущим животноводом Европы.
Здесь свиньям не приходилось валяться в грязи, чтобы защитить свою
нежную кожу от укусов насекомых, поэтому в свинарниках царила чистота, но
запах был неистребим, несмотря на батареи наисовременнейших фильтров. Рано
или поздно обитатели Звездного Девона привыкли к вони, как Сатклифф-Боулс,
но Спенсер не могла привыкнуть. Да она и не старалась.
Большую экономическую проблему представляли арабы и евреи, которые не
употребляли свинину по религиозным соображениям. Кстати, поэтому их почти
не было на станции.
Вагон проносился мимо обширных зеленых полей, освещаемых системой линз
и зеркал, которые направляли солнечный свет на растения в любое время
суток. Вокруг станции на постоянной орбите вращалось гигантское зеркало
размером с небольшой город - оно было первым звеном в сложной оптической
системе. Свет был ярок и резал глаза. Спенсер отвернулась от окна.
Она недовольно посмотрела на других пассажиров, опасаясь любопытных
взглядов, и открыла кейс. Внутри был встроенный телефон, она могла себе
это позволить, будучи заведующей лабораторией. Правда, несмотря на
занимаемый пост, Сатклифф-Боулс иногда давал ей секретарские поручения
вроде сегодняшнего.
А почему он сделал это? Может быть, хотел проверить, как она
отреагирует на запрос?
Нет, вряд ли. Сатклифф-Боулс слишком глуп для такой хитроумной ловушки.
Просто он не знал, на кого свалить проблему, и вызвал первого попавшегося
подчиненного.
Но если директор действительно что-то заподозрил и проверял ее по
поручению африканеров или того, кто стоит за ними, ее дела действительно
плохи. Вдобавок не далее как вчера кто-то пытался проверить ее счет в
швейцарском банке!
Она набрала номер, не поднимая трубки. Радиосигнал достигнет ближайшей
телефонной станции, а оттуда будет передан по назначению. Она не станет
ничего говорить, только пошлет кодовый номер. Жан де Кайпер должен
приехать в лабораторию одновременно с ней.
Остальные пассажиры совершенно не обращали на нее внимания. Отсутствие
любопытства - необходимая черта для живущих в перенаселенном пространстве.
Тех, кто совал нос в дела соседей, рано или поздно выпроваживали обратно
на Землю.
Спенсер захлопнула кейс и принялась нервно барабанить пальцами на
крышке.
Она не чувствовала одиночества, потому что у нее никогда не было
друзей, и она привыкла к этому. Единственные близкие ей люди - родители
давно умерли. После их смерти она полностью посвятила себя науке. Сначала
Кэтлин долго не могла найти работу, но потом это даже обернулось к
лучшему: открылась вакансия на Звездном Девоне. Она подала заявление, и ее
приняли. Большинство ее коллег отказались покидать Землю, не желая
расставаться с насиженными местами.
Рециркуляция воздуха не позволяла добавлять в атмосферу станции
инсектициды, но с насекомыми, попавшими на борт с различными грузами, надо
было как-то бороться. Доктор Спенсер занималась созданием вирусов,
убивающих вредителей.
Она была приятно удивлена, узнав, что нервно-паралитический газ был
изобретен создателями инсектицидов.
Вагон слегка качнуло, видимо, монорельс был не в порядке. В этом месте
такое происходило всегда. Спенсер очнулась от своих мыслей и взглянула в
окно. Скоро ей выходить. Транзитная станция Семнадцать.
Она вышла из вагона вместе с двумя пассажирами и встала на эскалатор.
Скоро Кэтлин почувствовала увеличение гравитации, двигаться стало
труднее. Это происходило потому, что лаборатория располагалась далеко от
центра орбитальной станции, и центробежная сила, создающая тяготение, была
там больше.
Спенсер было наплевать, что ее лаборатория практически изолирована от
жилых помещений Звездного Девона, расположенных ближе к центру. Периферию
строители отвели для складов и системы жизнеобеспечения, освещение здесь
было похуже и не имитировало весенний солнечный свет.
Спенсер иногда забавляла наивность строителей, посчитавших, что
шлюзовая камера при входе в ее лабораторию в случае аварии сможет
предотвратить распространение микроорганизмов по орбитальной станции.
Охранник внутри должен был узнать о приходе Спенсер, когда заработал
эскалатор, но она все-таки надавила кнопку звонка и досчитала до трех.
Шлюз не открылся. Ее рука потянулась к хрустальному амулету на шее - как
всегда, когда она волновалась или была раздражена.
Дверь медленно открылась.
Внутренняя дверь тоже уже была открыта - охранник очень спешил.
- Добрый день, доктор Спенсер, - виновато произнес огромный детина. На
лбу у него выступили капельки пота. Он знал, что его ждут неприятности.
- Хойер, где ты был? - бесстрастно спросила его Спенсер.
- Я... Там надо было передвинуть радиатор, и я...
- Ты опять заигрывал с Платтом, как всегда, - перебила его Спенсер.
Охранник умоляюще смотрел на нее. - Когда ты не на работе, можешь
устраивать сходки со всеми гомиками станции, - продолжала она, не меняя
тона, - но в рабочее время ты обязан находиться на месте, пока я не
разрешу тебе его покинуть. Я ясно выразилась?
Хойер кивнул. Его била мелкая дрожь.
Спенсер грозно смотрела на него какое-то время. Ее раздражение было
вызвано не столько разгильдяйством охранника, сколько проклятым запросом,
который не давал ей покоя. Впрочем, теперь Хойер может пригодиться. Она
решила использовать его, еще когда сидела в кабинете директора. Охранник
был силен, любил деньги, и ему можно было доверять в разумных пределах.
К сожалению, его любовник - техник третьего класса Платт из этих трех
качеств обладал только одним - он любил деньги. Поэтому использовать его
не имело смысла. Кроме того, если Спенсер поручит Хойеру что-нибудь
деликатное, этот придурок немедленно разболтает все своему любовнику, а
тогда о секретном поручении узнает вся станция. Что-то надо было
придумать.
- Пришел человек из жизнеобеспечения? - спросила она, не меняя тона.
Охранник даже не сразу понял, что казнь пока откладывается. Когда вопрос
сквозь его толстый череп достиг мозга, он с готовностью ответил:
- Да, конечно, доктор. Де Кайпер у вас в кабинете. Что-нибудь не так с
вентиляцией?
Спенсер прошла мимо него, ничего не сказав. В другое время она ответила
бы колкостью, но сейчас была слишком занята своими проблемами.
Она направилась прямиком к себе в кабинет. Работники лаборатории
здоровались с ней, но она молча шла дальше с каменным лицом. Платт
предпочел скрыться с глаз подальше. Доктор Лоуренс, который тоже
участвовал в секретной разработке, боязливо поздоровался со своим шефом.
Лоуренсу было известно, кто такой де Кайпер на самом деле, но он не знал,
зачем африканер явился к ним в лабораторию сегодня. Спросить об этом прямо
он не решался.
Спенсер подошла к двери своего кабинета и почувствовала запах
ингалятора, которым пользовался де Кайпер. На Земле табакокурение стало
редкостью, а на орбитальных станциях не курил никто: это было бы
самоубийством, учитывая повышенное содержание кислорода в искусственной
атмосфере.
Ингаляторы получили не менее широкое распространение, чем сигареты в
прошлом. Де Кайпер, как многие африканеры, использовал смесь с сильным
ароматом табака и разных пряностей. Когда он выдыхал, его окружал довольно
неприятный запах. И вот теперь он расселся в личном кабинете Спенсер,
положив ноги на стол, откуда предварительно убрал настольную лампу, и
глубоко вдыхал пары своей адской смеси.
Спенсер в ярости захлопнула за собой дверь, но удара не получилось -
сработал амортизатор.
- Я, кажется, говорила вам, - прошипела она, - чтобы вы не пользовались
этой вонючей штукой у меня в кабинете. И в моей лаборатории тоже.
Африканер вытащил ингалятор, имевший форму ручки с золотым ободком
посредине, изо рта и посмотрел на него. Ноги со стола он не убрал.
- А я, кажется, говорил вам, милочка, чтобы вы не звонили мне. Было
такое? - лениво произнес он.
Его холодные голубые глаза не выражали ничего, но когда де Кайпер
заметил, что Спенсер потянулась к своему амулету, он встал и спрятал
ингалятор во внутренний карман серого костюма.
- Ладно, - примирительно сказал он, боясь раззадорить эту сумасшедшую.
- Вы позвонили мне, я приехал. В чем дело?
- Случилась неприятность, с которой лучше справитесь вы, чем я.
Спенсер обошла стол и уселась в свое кресло, которое до ее прихода
занимал африканер. Сам де Кайпер остался стоять.
- Сообщите мне данные о... - начала говорить Спенсер в интерком. Номер
она помнила наизусть, но все-таки решила удостовериться. Она открыла кейс
и достала запрос. - ...О проекте Нью-Йоркского университета номер тридцать
два дробь сто сорок пять.
Искусственный мозг помедлил три секунды, потом монитор засветился и
выдал запрос о Бэтоне, копию которого Спенсер держала в руке.
После этого на экране загорелись буквы: КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ. Это было все.
Спенсер вздохнула и прикрыла глаза ладонью.
Видя, что она сейчас не опасна, африканер осмелился спросить:
- Выходит, тут ничего нет? Зачем же вы вызвали меня?
Спенсер открыла глаза и убийственно холодным взглядом посмотрела на
него.
- Я вызвала вас, потому что кто-то из ООН интересуется Родни Бэтоном.
Де Кайпер недоуменно пожал плечами.
- Это тот человек, который доставил препарат. Он работал в моей
лаборатории, - раздраженно пояснила Спенсер. - И запрос неспроста. Дело
здесь не в несчастном случае. Эта ерунда с университетским проектом
придумана для прикрытия. Тут не простое совпадение.
- Не простое совпадение, - медленно повторил за ней африканер. Спенсер
подумала, что его мозги работают так же медленно, как и язык.
Де Кайпер рассеянно вытащил из кармана ингалятор и принялся вертеть его
в руках. Спенсер промолчала, так как понимала, что на этот раз он ее не
дразнит. Просто он нервничал, а монотонные движения успокаивают. Она уже
не испытывала к африканеру былой антипатии.
Они не были приятелями или союзниками, но в этот момент не могли
обойтись друг без друга.
- Я доложу... - сказал африканер, не уточнив, что имеет в виду. По
кабинету потек крепкий аромат табака.
- Они отменят проект? - с деланным безразличием спросила Спенсер.
Де Кайпер вынул ингалятор изо рта и принялся внимательно разглядывать
его золотой ободок, словно хотел уличить ювелира в подделке. Потом поднял
голову, и в его глазах сверкнула решимость. Он прекрасно понял смысл
вопроса, заданного этой женщиной: на карту поставлена судьба его народа,
риск велик, но все решают неведомые силы, стоящие за спиной африканера.
- А что еще можно предпринять, милочка? - поинтересовался он.
- Этот запрос... - сказала она, щелчком переправляя ему лист, который
едва не упал при этом со стола. Африканер с трудом поймал его. - Они
просят выслать информацию не властям, как это делается обычно, а какой-то
сотруднице университета. Может быть, ее на самом деле не существует в
природе, но...
- Да-да, я понял, - подхватил де Кайпер, не отрывая глаз от документа.
Он перечитывал его уже второй раз.
- ...Но если действительно есть такая Элинор Брэдли, доктор наук, и ее
интерес к Бэтону не является чисто академическим, тогда...
- Она в него была влюблена, так, что ли, милочка? - усмехнулся
африканер.
- Вряд ли, - ответила Спенсер. Хотя почему бы и нет? Она внезапно
вспомнила о Хойере и Платте. Что с ними делать? Надо спросить об этом
африканера, он лучше ее разбирается в человеческих чувствах.
Большинство людей разбираются в этом лучше ее.
- В любом случае, - твердо продолжила она, - пока у нас недостаточно
информации.
Она сделала паузу, встретив взгляд де Кайпера, и сказала, понизив
голос:
- В вашем распоряжении много агентов. Пусть они выяснят, существует ли
антрополог с таким именем, и если существует и ее интерес к Бэтону не
случаен...
- Мы уберем ее, - закончил ее мысль африканер. - Я согласен.
Он сложил запрос вчетверо, засунул его в карман и поднялся, чтобы уйти.
- Погодите, - остановила его Спенсер, тоже поднимаясь с кресла. - Ее не
просто надо убрать. Она откуда-то получила информацию. Надо ликвидировать
источник этой информации.
Де Кайпер пожал плечами. За мыслями этой женщины трудно угнаться.
- Все, что в наших силах, мы сделаем. Постараемся схватить ее и
допросить, если удастся.
Африканер направился к двери. На пороге он обернулся и добавил:
- В любом случае мы ее уберем. С этим проблем не будет.
Спенсер проводила его взглядом, представляя, как выглядит неведомая
Элинор Брэдли, которую она никогда не встречала и теперь уже наверняка не
встретит.
10. ПОХИЩЕНИЕ
Пит ван Зелл хорошо знал Стикса и Тримена. Он вместе с ними работал на
нескольких стройках. Это была тяжелая работа, но за нее платили, в отличие
от сегодняшней.
Янса и ван Руна он раньше не встречал - они служили в Бюро Утилизации в
штаб-квартире ООН. Ван Зелл знал, однако, что они - люди надежные, иначе
бы ему их не порекомендовали. Сейчас они впятером ехали в оранжевом
фургоне Бюро.
- Когда же... - с тревогой заговорил Стикс.
- Помолчи-ка, - оборвал его Яне, чувствовавший себя более уверенно,
хотя нервничал ничуть не меньше, чем строители, которые тоже были одеты в
оранжевые комбинезоны: будучи сотрудником Бюро, он боялся потерять работу,
если что-нибудь откроется. - Скоро придет вторая смена - минут через
двадцать. Если мы не будем на месте, не избежать неприятностей.
Всех пятерых собрали по телефону, снабдив каждого лишь частью
информации. Телефонная передача приказов считалась делом рискованным, но
посылать курьера не было времени.
- Все в порядке, - прошептал ван Рун, взглянув на монитор. По рации они
слышали переговоры рабочих Бюро Утилизации, но их трудно было понять
космическим строителям, которые не знали специфического жаргона
ремонтников.
- Они возвращаются на базу. Нам нужно...
За рулем сидел Стикс. Он не привык водить машину на Луне и поэтому
нажимал на тормоза и газ слишком резко.
- ...Ехать быстрее. - Ван Рун едва не прикусил язык от внезапного
толчка.
Он сидел рядом со Стиксом и все время лез к нему с советами, заклиная
вести машину осторожнее. Стиксу и без того было несладко: то и дело
приходилось объезжать пешеходов, которые сами лезли под колеса.
Трое африканеров на заднем сиденье всю дорогу отбивались от
металлических ящиков, норовивших придавить их, когда фургон притормаживал
или разгонялся.
- Следующий поворот! - закричал ван Рун. - Сюда! Сюда!
Стикс ударил по тормозам. Африканеров бросило вперед на ящики. Они
оказались в узком коридоре, который вел к жилой секции.
- Идиот! - только и смог сказать сильно ударившийся Яне.
Трое африканеров в оранжевой униформе вылезли через заднюю дверь и
выгрузили раздвижное ограждение и ящик с инструментами прямо на тротуар.
Многочисленные пешеходы не обращали внимания на суетящихся рабочих.
Фургон почти полностью перегородил узкий проход. Прохожие с трудом
протискивались между ним и стенами.
Ван Рун привстал на сиденье, наблюдая за работавшими товарищами.
Металлическое ограждение за фургоном перекрыло движение полностью.
Ван Рун плюхнулся на сиденье, крича водителю:
- Готово! Поехали!
Стикса не пришлось просить дважды. Мотор взревел, и фургон рванулся
вперед.
Яне стоял за баррикадой, сделав зверское лицо. Его задачей было никого
не пропускать в течение нескольких минут.
Стикс затормозил у двери с табличкой "15". Это была квартира Эллы
Брэдли. Они не знали, дома ли она, но шансы застать ее были высоки - по
полученным данным антрополог не только жила здесь, но и работала. Если
Брэдли нет, ван Рун уедет, а ван Зелл, Стикс и Тримен устроят засаду в
квартире.
Тримен выскочил из машины и выгрузил еще одно ограждение. Вместе с ван
Руном они поставили его впереди фургона. Стикс остался за рулем,
внимательно наблюдая за обоими концами коридора.
Теперь небольшой участок туннеля был полностью изолирован с двух
сторон.
Ван Зелл кивнул Тримену и надавил кнопку звонка.
- Кто там? - раздался женский голос из динамика, укрепленного рядом с
дверью.
Было бы глупо ожидать, что Брэдли откроет им сразу, но ван Зелл втайне
на это надеялся.
- Бюро Утилизации, мадам. Где-то произошла утечка метана, и нам
необходимо проверить все помещения.
- Но... я уверена, что утечка не у меня, - ответила женщина. Дверь
осталась закрытой. Тримен, вертя в руках какой-то инструмент, от которого
шли провода к фургону, с тревогой посмотрел на ван Зелла.
- Мадам, - снова заговорил тот.
- Извините, но вам придется уйти. - В ее голосе слышался затаенный
страх. - Я очень занята.
Ван Зелл кивнул Тримену. Тот аккуратно прижал плоскую поверхность
электронной отмычки к замку. Высокочастотный заряд пережег все цепи и
отключил электромагнит. Язычок замка, щелкнув, втянулся внутрь.
Пит ван Зелл ударил в дверь плечом, надеясь, что механического засова в
квартире нет. На этот случай у него был припасен титановый ломик.
Ему повезло. Дверь легко распахнулась.
Женщина в глубине комнаты бросила телефонную трубку и закричала. Ван
Зелл бросился вперед, схватил ее за талию правой рукой и, сжимая в левой
ломик, ткнул им в настенный телефон, пытаясь разъединить линию на тот
случай, если она успела набрать номер. Корпус телефона треснул, но удар
был несильным, поэтому электронная начинка осталась неповрежденной.
Женщина с неожиданной силой толкнула африканера в грудь, но он не ослабил
хватки.
Она оказалась его соседкой по столику в "Мулен Руж". Потому-то она и не
открывала: видимо, узнала его на экране домофона. Униформа Бюро Утилизации
оказалась слабой маскировкой.
- Помоги же, идиот! - закричал ван Зелл на африкаанс своему товарищу,
который лихорадочно рылся в карманах, ища шприц с наркотиком.
Не переставая кричать, она снова толкнула его в грудь, и ему пришлось
отбросить ломик и схватить ее обеими руками. Он пришел в ярость и едва не
ударил ее как следует, но вовремя вспомнил, что она нужна живой. Массой
своего тела ему удалось оттеснить Брэдли от телефона.
Тримен схватил ее за плечо. В ответ она ударила его ногой в пах. Она
носила модные ботинки с весьма твердым носком, и африканер, громко
вскрикнув, сложился, как складной метр.
- Стикс, где ты? - заорал ван Зелл, увертываясь от грозного ботинка,
направленного в то же место. Брэдли ударила его по голове и вцепилась в
волосы.
Ван Зелл попытался сделать подсечку, но неудачно. Она была даже сильнее
его - сказывалось долгое время, проведенное африканером в невесомости.
- Стикс!
Элла вырвалась, с неженской силой оттолкнула африканера и схватила...
