Элизабет Бойе. Ученик ведьмы
страница №7
...ину:- Идем, идем, какое там зло! Нечего сопротивляться и удирать, встречай
свою смерть с достоинством, не лягайся и не визжи, как поросенок!
У Ивара перехватило дыхание, когда она сильнее стиснула его руку в
толкнула к центру круга, где находился плоский камень, похожий на алтарь,
с желобком посреди. Нидбьерг начала чародейский речитатив, пригвождая
Ивара к месту своим змеиным взглядом.
Издалека донесся квакающий голос Торвор:
- Не нравится мне это место, Нидбьерг. Ты уверена, что владеешь
таящимися здесь Силами? Они опасны и непокорны, как магия чародея...
- Молчи! - прикрикнула Сольборг. Ее руки отяжелели, и незримая ледяная
тяжесть навалилась на Ивара, сдавливая его грудь, покуда он едва не
задохнулся. В ушах непрестанно звенел голос Нидбьерг, произносившей
заклинание.
Ивар пытался сопротивляться мертвящему ужасу заклятий Нидбьерг. Перед
его мысленным взором возникла Сольборг со своим верным кинжалом... нет,
это был кинжал Бирны, который она извлекла из складок одежды.
Вопль, удар ледяного воздуха - и Сольборг с визгом шарахнулась прочь,
кинжал, вылетев из ее рук, лязгнул о камень. Речитатив Нидбьерг прервался
на полуслове криком, и столкновение Сил швырнуло Ивара плашмя на траву. Он
задыхался и хватал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Дрожа, он
поднял голову и настороженно огляделся. Неподалеку лежала навзничь
Сольборг - явно мертвая. Две груды тряпья слева были, вероятно, Нидбьерг и
Торвор. Оттуда доносился стон. Ивар с усилием потянулся вперед и стиснул в
пальцах рукоять кинжала. Затем он осмотрелся в поисках своего спасителя,
воспряв духом и вновь обретя отвагу.
- Гизур! - позвал он. - Где ты? Долго же ты сюда добирался! - Он уже
высмотрел в тени одного из камней высокую фигуру, закутанную в плащ, когда
услыхал знакомый смешок.
Ивар сразу узнал сухое хихиканье Груса из кармана Лоримера. Дух
скиплинга тотчас упал, а Лоример ступил вперед - от него все еще исходил
ледяной воздух заклятий.
- Так это ты, Лоример, - промолвил Ивар, силясь выжать из себя
какую-нибудь насмешку, что не слишком у него получалось после колдовства
Нидбьерг. - Очень благородно с твоей стороны спасти меня в последнюю
минуту. Еще немного - и в мире альвов стало бы одним скиплингом меньше.
Лоример презрительно хмыкнул:
- Эти надоедливые ведьмы! Я решил, что будет жаль, если не все
исполнится как надо. Место-то они выбрали верное, но только высшее
искусство опытного чародея доведет заклинание до удачного конца. Грус
может подтвердить это, не так ли, приятель?
Грус в ответ захихикал:
- Кто сказал, что нельзя приставить старую голову на молодые плечи -
или наоборот? А еще лучше - по одной голове в каждом кармане, верно,
скиплинг?
Ивар уже настолько собрался с силами, что отважился сорваться с места и
опрометью добежать до старой башни. Позади хихиканье Груса сорвалось на
визг.
- Заткнись, Грус, не то подарю тебя огненным магам вместо дверного
молотка, - велел Лоример. - Видишь ты, куда забилась эта крыса?
- Прячется за старой башней. На твоем месте, Лоример, я бы поостерегся.
Здесь было совершено немало страшных убийств, и, если повезет, ты будешь
следующей жертвой.
Лоример зашагал вперед, не глядя по сторонам. Ивар как можно бесшумнее
крался вдоль башни, сжимая в руке кинжал Бирны. Узкая полуразрушенная
лестница тянулась вверх, прилепившись к внешней стене - шириной не больше
шага. Надеясь, что она не обрушится и не погребет под собой его и половину
башни, Ивар повыше вскарабкался по лестнице и скорчился на выщербленном
парапете, наполовину скрытый горкой разрушенного камня и известки.
Мерные шаги Лоримера прозвучали внизу.
- Его здесь нет, лживый ты кусок падали! - прорычал чародей. - Если он
удрал, Грус, я затопчу тебя в болото.
Лоример сунул меч в ножны и наклонился, разглядывая землю при слабом
свете навершья посоха. Грус что-то насмешливо и огорченно бормотал.
- Он здесь, я знаю, что он здесь, - не унимался он. - Не может скиплинг
подняться в небо и улететь...
В этот миг Лоример понял, куда делся Ивар. На миг его глаза встретились
со взглядом Ивара... а потом юноша взвился в воздух и всей тяжестью
обрушился на Лоримера, обеими ногами ударив его в грудь. Они рухнули,
сплетясь в клубок, под ругань и верещание Груса. Ивар наугад ударил
кинжалом Бирны и в ответ услышал дикий, душераздирающий крик. Кинжал
вырвался из его руки и отлетел прочь, а сам Ивар поспешно отпрянул.
Прячась за башней, он едва увернулся от пущенной наугад ледяной молнии -
лишь трава и камни заиндевели. Еще две молнии полетели так же наугад, в
разных направлениях, словно стремясь нагнать беглеца. Затем Ивар услышал
причитания Груса и голос Лоримера, бормочущего проклятия.
- Я ослеп, - простонал чародей, неуверенно ковыляя по камням туда,
откуда доносился голос Груса. - Щенок выбил мне глаз, а второй совершенно
залит кровью. Видишь ты его? Я прикончу его молниями, и Хель побери
проклятый меч! Отзовись, Грус! Подай голос, не то я тебе уши отрежу!
- Я здесь, на берегу ручья, у самой воды, - отвечал Грус. - Ужасно
холодно, и плавать я не умею. Если ты мне не поможешь, я утону. - Его речь
прервалась рыдающим бормотанием.
- Будь проклят скиплинг! Будь проклят самый день, когда он родился! -
Лоример побрел в другом направлении, стирая с лица черные сгустки крови.
Услышав какой-то звук, он резко обернулся и метнул ледяную молнию в
дальний конец долины.
- Грус, ты должен служить мне глазами, пока не остановится кровь. Грус!
Ты все еще здесь?
- Бульк... пока, - отозвался Грус. - Возьми больше влево. Не наткнись
на камни... слышишь меня? Осторожно, ты едва не свалился в воду.
Пока Лоример плескался в воде рядом с Грусом, изрыгая стоны и
проклятия, Ивар тихонько выбрался из своего укрытия за башней. Большими
осторожными шагами он двинулся к южному концу долины.
- Вот ты где! - вскричал Лоример, и Ивар побежал. - Грус, я слышу его!
Быстро глянь, куда он бежит, и я достану его молнией!
- Мне трудно смотреть вверх! - прохныкал Грус. - Вот... вот он бежит!
Прямо на юг! Бей!
Ивар спрыгнул в расселину, и ледяная молния пролетела над ним. Скорчась
за валуном, он терпеливо выжидал, пока Лоримеру надоест осыпать
окрестности ледяными молниями, и от души надеялся, что чародей ни разу не
попадет в цель.
14
Гизур, неутомимо изучавший карты, оторвался вдруг от своего занятия.
Альвы клевали носом у огня - все, кроме Эйлифира и Скапти, который, не в
пример прошлому, теперь всегда был начеку. В следующий миг Скапти взглянул
на Гизура, и один и тот же вопрос вырвался у них:
- Где Ивар?
Оба вскочили. Скапти уронил кружку с чаем, который и так уже остыл, и
окатил Флоси.
- Что ты натворил! - взревел тот. - Это был когда-то такой добротный
плащ!
- Он пошел привязать коней, - проговорил Скапти. - Но это было давно.
Слишком давно!
- Может, он заблудился в темноте, - предположил Финнвард, окинув
боязливым взором стену мрака, подступавшую к самому огню.
- Надо бы глянуть. - Гизур подхватил свой посох и бросился в темноту;
за ним по пятам следовали Эйлифир и Скапти. Флоси увязался за ними,
проклиная всех на свете скиплингов за умение причинять сплошные
неприятности. Финнвард опасливо пододвинулся поближе к костру, а Эгиль
налил себе еще чаю.
- Хорошо бы они его нашли, - пробормотал Финнвард. - Только, боюсь,
вряд ли. А он был такой славный, уступчивый и никогда не грубил мне.
Никогда я не пойму, какая лихая тварь: тролль, гном, ведьма или... - Он
осекся со сдавленным вскриком - из темноты к костру вылетел Флоси.
- Лошади тоже пропали! - торжествующе выдохнул он. - Хватайтесь за
оружие, вы, олухи! Я так и ждал чего-то подобного! Скиплингам нельзя
доверять. Он конокрад, или пусть меня повесят на первом же дереве! - Флоси
ничем не рисковал - во всем Скарпсее едва набралось бы с полдюжины
деревьев, подходящих для этой цели.
Эгиль даже не шевельнулся.
- Может, я и тугодум, - проговорил он, склонив голову к плечу, - но я
ни на минуту не поверю, чтобы Ивар прихватил лошадей и скрылся. Без
припасов, оружия, карт? Спроси меня, Флоси, и я отвечу, что мозгов у тебя
не больше, чем у клопа.
- А я и не спрошу! - огрызнулся Флоси, с нарочито нетерпеливым и
презрительным видом роясь в своем мешке.
- Никто по доброй воле не увел бы этаких кляч, - заметил Финнвард. -
Если их и вправду украли, то как бы воры не причинили вреда Ивару.
- Что за глупости! - с сердцем отозвался Флоси.
В суету и пререкания ворвался Гизур и повелительно вскинул руку,
призывая к молчанию:
- Ну-ка, уймитесь! Нам надо посовещаться, и я скажу вам, что стряслось.
Похоже на то, что наши славные дряхлые клячи не кто иные, как троица
альвконуров из подворья Нидбьерг, принявшая свою фюльгью.
Финнвард ахнул и огляделся в поисках мягкого местечка, чтобы свалиться
в обморок.
- А мы-то ехали на них верхом, точно на обычных лошадях! И подумать
только, ведь я гладил их по носу, чесал за ушами и нашептывал всякую
ласковую чепуху. Что они теперь подумают о таких вольностях! Я помру на
месте, если еще раз столкнусь с ними лицом к лицу.
- Финнвард, уймись! - сурово обрезал его Скапти. - Сейчас это не важно.
- Я видел, - продолжал Гизур, - множество следов, не лошадиных, но и не
принадлежащих Ивару. Нашел я также в одном месте облако
сверхъестественного холода, точно там произнесли черное заклинание и его
испарения все еще оскверняют воздух. Случилось это не больше чем час
назад. Судя по следам, ведьмы увели Ивара на юго-восток, к Йотунсгарду,
вернее, увезли на спине нашей приятельницы Полоски - у нее следы явно
поменьше, и на копыте левой задней ноги трещина. Примерно через полсотни
ярдов от места засады следы исчезают, кроме самых мелких, распознать
которые под силу только очень искусному магу.
- Ну тогда уж точно всему конец, - проворчал Эгиль себе под нос, -
Ивара нам не вернуть.
Эйлифир, осматривавший окрестности, наконец вернулся к костру:
- Они чарами скрыли свои следы. Ни сломанной веточки, ни вмятинки на
земле - ничто не отмечает их путь. Чтоб понять, куда они девались, нужен
нюх и зрение хорька.
Гизур пристально глянул на него:
- Ты, похоже, имеешь в виду перемену облика, Эйлифир? Или сказал это
лишь для красного словца?
Все, как один, воззрились на Эйлифира - бородатый молчальник как нельзя
меньше походил на хорька.
- Конечно, для красного словца, - фыркнул Флоси. - Не может он
превращаться. Если бы умел, разве стал бы он с нами...
Эйлифир не шевельнулся, лишь дважды щелкнул пальцами - и вдруг исчез.
Вместо него с макушки валуна на альвов глядела мордочка хорька в черной
маске.
- Боги в Асгарде! - воскликнул Финнвард. - Превратился! Вот мошенник,
чума его забери!
Хорек моргнул блестящими глазками и, плавным прыжком достигнув земли,
принялся описывать круги в поисках следов и усиленно принюхиваться. Вдруг
он замер с поднятой передней лапой, громко фыркнул и мгновенно исчез из
виду.
Гизур глубоко вздохнул:
- Ну что ж, он сумеет вернуться в прежний облик и не даст заклятию
осилить себя. Скапти, я отправлюсь за Эйлифиром в своей фюльгье, а ты
останешься за главного. - Он напрягся, приготовясь к протестующему воплю
Финнварда, но услышал лишь громкое: "Мр-р-р!" Финнвард терся о его ноги и,
подергивая усами, вглядывался в темноту за кругом костра.
- Нет, не смей! - вскрикнул Гизур. - Финнвард, ты не справишься!
Финнвард!..
Кот нырнул в колючий кустарник и играючи вынырнул уже на другой
стороне. С громким мяуканьем он метался и прыгал меж зарослей, ловя
неведомых врагов, и наконец, нагнал хорька.
Гизур приготовился последовать за ними, громко бормоча, что именно он
сделает с Финнвардом, когда его изловит. Скапти нервно потирал руки.
- Гизур, - не выдержал он, - я готов испробовать превращение. Неужто я
не смогу принять свою фюльгью, если увальню Финнварду это удается так
легко!
- Верно, не может быть, чтобы нам не удалось то же, что толстячку, -
поддержал его Флоси. - Ну же, Гизур, ты ведь можешь нам пособить!
Гизур неистово замотал головой:
- Нет ничего опасней и ненадежней превращений! Это значит разъять себя
на кусочки и составить заново. Скапти, тебе нужно много упражняться,
прежде чем ты возьмешься за такое сложное заклятие, - или, боюсь, ты
можешь лишиться Силы. А жаль, потому что она обещает быть превосходной.
Хватит с вас и того, что будете следовать за нами в собственном облике. -
Маг ободряюще похлопал Скапти по плечу, сделал быстрый жест - и улетел,
пронзительно свистя и ухая.
Погоня была долгой и безнадежной, с изматывающими переходами и краткими
минутами для еды и сна. То и дело возвращался Гизур, но сообщал только,
что след ведет на юго-восток, в низины Йотунсгарда, где довольно болот,
чтобы утопить тысячу скиплингов. Альвы брели и брели вперед, и даже у
Флоси не было сил на нытье.
Вечером третьего дня вернулся Эйлифир, в своем обычном виде и уставший
до полусмерти. Присев на камне, он принялся обгрызать жесткий сухарь и
грыз его, пока не появился Гизур - тоже в прежнем обличье. Альвы с криками
обступили его, требуя новостей. Эгиль особенно хотел знать, где Финнвард.
Эйлифир поднял руку, призывая к молчанию.
- Финнвард идет прямо за мной по пятам, - невнятно сообщил он,
поскольку все еще пережевывал сухарь. - И еще я нашел кое-что интересное -
особенно для тебя, Гизур.
Он наотрез отказался что-либо объяснять, пока альвы, ворча, не свернули
лагерь и не пошли за ним. Наконец Эйлифир привел их в небольшое мрачное
ущелье, дно которого с каждым шагом становилось все более топким.
Остановившись, Эйлифир сложил на груди руки и безмолвно воззрился вперед.
Древняя полуразрушенная башня безысходно припадала к топкой земле близ
обвалившегося каменного круга. Неподалеку от башни, понурившись, стояли
две уродливые клячи со впалыми боками. Третья кобыла, черная, лежала на
боку в круге выжженной травы, билась и стонала, словно уже не в силах
подняться на ноги.
Гизур прошагал вперед и схватил за челку старушку Полоску. Кобыла
дернулась и застонала, умоляюще уставясь на него мутными глазами. Гизур
несколько минут внимательно разглядывал кобыл, затем вернулся к альвам,
наблюдавшим за ним с безопасного расстояния.
- Бояться больше нечего, - мрачно проговорил он. - Никому и никогда они
уже не причинят вреда. Они совершенно уничтожены. Кто-то более
могущественный превратил их в то, чем они притворялись для нас, - трех
дряхлых кляч. Нидбьерг выглядит совсем худо.
- Дешево мы от них отделались, - заметил Флоси, выглядывая из-за плеча
Финнварда.
- Но что случилось с Иваром? - тревожно спросил Скапти. - Это ведь
Лоример одолел старых ведьм, правда?
Эйлифир по-прежнему задумчиво грыз сухарь.
- Следы Ивара ведут по ущелью на юг. Следы Лоримера - на восток, там он
встретился со своими гномами, которые поджидали его. Я бы сказал, что Ивар
опередил нас часа на четыре. Ветер задувает следы, и трудно определить,
старые они или свежие.
- Нечего терять время, - сказал Гизур. - Ивар, судя по всему,
направляется к Вапнайокулл. Если бы мы все сумели принять фюльгьи, мы бы
запросто перехватили его на другой стороне. Эйлифир, Финнвард, вы
отправитесь за Иваром, поспешайте изо всех сил.
Финнвард уже успел перевоплотиться и вылизывал воображаемую грязь со
спины, словно не слушая мага. Только хвост у него внимательно
подергивался.
- Что касается всех прочих, - мрачно продолжал Гизур, - вы сейчас все у
меня постараетесь принять фюльгью или что-то к ней близкое. Скапти, ты
первый. Как говорили у нас в школе - фюльгья или ничто.
15
Вапнайокулл возвышался над низинами, словно инистый великан. В
незапамятные времена он оживлял климат Йотунсгарда тучами дыма и пыли, а
порой и потоками огненной лавы, но вот уже несколько столетий позволял
льду и снегу беспрепятственно скапливаться на его склонах, не давая
вырваться наружу своему огненному духу. Огромный ледник, покрывавший
вершину горы, довольствовался тем, что время от времени грохотал, стесывая
подножия камней, и обрушивал вниз глыбы льда, заполняя ими расселины скал
далеко внизу от царственной ледяной вершины. Редкая растительность могла
удержаться здесь - разве что лишайники, мхи и прочие стойкие растеньица,
которым нипочем были холод и ветер и хватало горстки земли, чтобы пустить
корни.
К наступлению ночи отряд пересек ледник и спустился по дальнему склону
горы, так и не нагнав ни Эйлифира, ни Финнварда, ни Ивара. Путники были
так измотаны, что и шагу не в силах были ступить, и пуще всех обессилел
Гизур. После почти двух часов магической концентрации он так и не сумел
накопить достаточно Силы, чтобы высвободить сокровенную магию фюльгий
Флоси и Эгиля. Скапти в конце концов - и с немалым трудом - сумел
принудить свою альвийскую суть сменить привычный облик и принять свою
фюльгью. Он не знал, гордиться ему или смеяться, потому что его фюльгья
оказалась крупным белым зайцем.
Гизур меж тем сражался с Флоси и Эгилем, перепробовав все, от
гипнотических заклинаний до транса, но так ничего и не добился. Эгиль
объявил, что у него гудит голова; а затем гудение сменилось жесточайшей
головной болью - предостережение о том, что его магические свойства,
сколькими бы из них он там ни обладал, достигли своего предела. Гизур тоже
был измучен сверх меры, и Скапти с тревогой следил, как он надрывается,
исходя потом, над заклятиями.
- Ничем не могу им помочь, - пожаловался наконец Гизур и, трясясь всем
телом, осел на землю. - Чтобы вдохновить их Силу на пробуждение, нужен, по
меньшей мере, конец света. А мне это не по плечу.
- Но нельзя же так все и оставить, - обеспокоенно заметил Скапти. -
Надо что-то сделать, Гизур. Заколдуй их или что-нибудь в этом роде.
Маг вздохнул, растирая виски:
- Закон Гильдии Магов запрещает применять Силу против друга, чтобы
обратить его в низшую форму жизни или подставить его под угрозу. Но еще
немного - и у меня не хватит сил переставлять ноги.
Собрав всю свою Силу, он начал произносить заклинание над Флоси и
Эгилем, которые невольно съежились и сморщились. Чары победили, однако, их
слабое сопротивление, и наконец Гизуру удалось превратить их в больших
черных крыс. Эта попытка дорого стоила магу, и он едва сумел принять
собственную фюльгью, обернувшись белой совой. Он перелетал с камня на
камень, ожидая, пока они не нагонят его. Скапти мчался вперед
жизнерадостными прыжками, полный сил, а за ним следовали две крысы упорной
и спорой рысцой, присущей всему крысиному племени.
На середине спуска вся компания повстречалась с Финнвардом - он брел
навстречу, с отвращением отмаргиваясь от снежинок, которыми засыпал его
ветер. К тому времени белая сова все чаще присаживалась отдыхать на
камнях, разинув клюв и утомленно свесив крылья. Когда отряд благополучно
оставил позади и ледник, и гору, Гизур с нескрываемой радостью освободил
от чар Флоси и Эгиля и помог Скапти и Финнварду вернуть обличье альвов.
Эйлифир в облике хорька все еще мчался во всю прыть за Иваром, уверенный,
что вот-вот нагонит его и приведет в лагерь. Гизур, совершенно измотанный,
свалился на груду мешков, - их снаряжение сопровождало отряд и в обличьях
фюльгий. Вся поклажа была искусно превращена в клещей или репьи,
прицепившиеся к шерсти, - так она не обременяла животных.
Альвы взволнованно обменивались впечатлениями о путешествии в зверином
облике, восхищаясь возможностью увидеть и учуять то, что обычному человеку
вовсе не доступно, и дивясь тому, какая безграничная сила и живость
заключена в гибких тельцах мелких тварей, чья жизнь зависит от их
сообразительности и инстинктов. Они удивлялись, что так долго и бездумно
скитались по свету, не имея понятия обо всех тайнах, которые открыты
тончайшим чувствам животных.
Финнвард занялся костром и чайником, к большому удовольствию приятелей
отвечая на вопросы рассеянным: "Мр-р-р?" Даже Гизур наконец улыбнулся, с
благодарностью приняв кружку дымящегося чая.
Скапти наблюдал за Гизуром и наконец поймал себя на том, что
встревоженно жует кончик бороды и дергает себя за ухо.
- Я, конечно, отроду был перестраховщиком, - наконец шепнул он Гизуру,
- но, поверь, никогда прежде я не видел тебя таким слабым и
опустошенным... лишенным Силы. Кошачья голова на твоем посохе даже не
светится, Гизур. Боюсь, ты истратил больше Силы, чем дозволено тебе
природой.
Гизур помотал головой:
- Все в порядке. Мне только нужно отдохнуть. Может, я и вправду слегка
переработался... но, в конце концов, помог вам добраться сюда, верно?
- А какой в этом прок, если вдруг Лоример обнаружит нас и ты не сможешь
обеспечить нам защиту?
Маг закрыл глаза и досадливо отмахнулся:
- Оставь меня в покое, дай отдохнуть. Ты ведь тоже не так уж
беспомощен, забыл? Не тревожься, - когда придет время схватки с Лоримером,
я буду к ней готов.
Заря была уже близка, когда Ивар выбрался наконец из ущелья. Поскольку
оно тянулось в том же направлении, которого он хотел придерживаться, юноша
без колебаний бежал в темноте по ущелью, стараясь только не запнуться и не
упасть. Он часто останавливался, вслушиваясь в тишину и страшась различить
в ней шум погони Лоримера или черных гномов, - но так и не услышал ничего.
Когда он покинул ущелье, первое, что бросилось ему в глаза, - стоячий
камень, в котором была пробита дыра. Сердце у Ивара так и подпрыгнуло от
радости, и он заторопился к камню, чтобы лучше разглядеть его вблизи. На
гладком камне был вырезан меч, указывавший на юг, а рядом нацарапано
несколько рун, которые ничего не говорили Ивару, но он решил, что они
могут означать Йотунсгард или даже Лабиринт. Заглянув в дыру, он разглядел
зарубку на склоне огромной, увенчанной ледником горы. Ивар постоянно
изучал карты из-за плеча Гизура и теперь признал, что эта гора -
Вапнайокулл. Не отрывая глаз от зарубки, он начал подъем и несказанно был
рад тому, что покидает низины и поднимается на спасительную высоту. Ивар
карабкался все выше и выше, перебираясь через заваленные льдом расселины и
боязливо прислушиваясь к угрожающему ворчанию ледника над головой. Он
пересек несколько рукавов ледника, уходивших в глубину ущелий, стараясь ни
на минуту не упускать из виду путеводной зарубки.
Судя по всему, Лоример за ним еще не гнался. Куда сложнее оказалось
найти пропитание. Ивар осторожно попробовал несколько ярко-красных ягод,
но их сок так обжигал язык, что от этой снеди пришлось отказаться. Ивар
смутно гадал, не выведет ли его зарубка прямо к странноприимному дому, где
можно будет дождаться Гизура и альвов, и содержат ли вообще огненные
йотуны такие дома - в чем он, честно говоря, сомневался. Скорее всего,
зарубка и стоячий камень не имели ничего общего с огненными йотунами.
Юноша тем не менее упрямо шел вперед, неуклонно следуя Путевой Линии.
К полудню голод совсем истерзал его. Он часто пил из встречных ручейков
и лужиц, а однажды с жадностью стал глотать пригоршни снега из заполненной
снежными комьями впадины, которую прикрывал нависший уступ. Голод это не
утишило, а только разожгло жажду.
Весь день ледник издавал угрожающее ворчание, а один раз Ивар увидал,
как срываются в расселину глыбы льда, - мощь этого зрелища поразила бы
его, если б он не был так измотан. Он упрямо полз вверх, пока не добрался
до зарубки, - там оказалась стылая, продуваемая ветром площадка недалеко
от края самого ледника. Ивар очень скоро убедился, что спуск по другому
склону немногим легче подъема, который он только что одолел, и что там нет
никаких признаков странноприимного дома, ни иных отметин, оставленных
человеческой рукой. На пути вниз он едва замечал грохочущий в ущельях лед.
Один-единственный ершистый скальный гребень привел его снова в
относительное тепло низин. Уже темнело, когда Ивар отыскал в скальном
оползне углубление, где можно было отдохнуть, хотя это и не было самое
уютное местечко. Ивар надеялся, что шорох падающих камней предостережет
его о приближении врага. Едва не плача от жалости к себе, он уткнулся
лицом в локоть и попытался заснуть. Наконец сон овладел им, но тем ужаснее
были постоянные и беспричинные пробуждения. Ивар погрузился в глубокую
дремоту, когда что-то холодное и влажное осторожно тронуло его ухо. Ивар
подскочил и не смог удержать вскрика, увидав, что рядом с ним сидит на
камне смутный силуэт, закутанный в плащ.
- Тсс! - произнес до слез знакомый голос Эйлифира. - Ты еще хуже Флоси.
Ивар, враз обмякнув, осел:
- Не могу поверить, что это ты, Эйлифир. Может, я еще сплю? Ты не
представляешь, что мне довелось пережить. Я целых три дня толком ничего не
ел и почти не спал. Где Гизур? И как ты подобрался ко мне без единого
звука?
- Вопросы, вопросы! - пробормотал Эйлифир. - Вы, скиплинги, считаете,
что можете расспрашивать всех и вся. Иди-ка со мной, побыстрее да потише,
и самое большее за час я верну тебя Гизуру. Кстати, что ты сделал с
Лоримером? Он гонится за тобой?
Ивар, осторожно пробиравшийся по оползню, остановился:
- Не думаю. У старой башни я ослепил его кинжалом Бирны. За весь день
мне не попалось на глаза ни единого признака его присутствия.
Эйлифир некоторое время шел молча, затем заговорил:
- Какая напасть толкнула тебя на Лоримера? Должно быть, ты застал его
врасплох, не то бы он тебя наверняка прикончил, и с тобой сгинули бы все
наши надежды на мирное будущее. Ивар, ты больше не принадлежишь только
самому себе. Если ты погибнешь, если вира не будет уплачена - подумай, что
станется со Скапти и со всеми нами? Нас загонят и прикончат, как зверей.
Затем разразится великая война между льесальвами и силами тьмы, и лед
опустошит Скарпсей от края до края. Тысячи погибнут, и падет Сноуфелл, и
тьма одержит победу. Я знаю, что ты думаешь: мол, нечестно, что судьба и
будущее целого мира взвалены на плечи юного скиплинга, - но тебе, Ивар,
пора бы научиться ответственности. Скажу тебе откровенно, ты слишком
опрометчив и неосторожен.
Ивар нахмурился. После всего пережитого последнее, чего он ожидал, -
это нравоучения. Несколько раз он открывал рот, чтобы оправдаться, но
всякий раз вспоминал о своей промашке - и молчал.
- Ты прав, Эйлифир, - наконец сказал он. - Не гожусь я для этого дела,
не обучен. Я всего лишь сын бедного рыбака - бедного, ленивого и
легкомысленного, - оттого и сам я не храбр и не умен. Бирна, единственный
человек, которого я любил, Бирна, которая учила меня всему, убита подлецом
Лоримером, и с тех пор, как ее не стало, я словно перестал быть хозяином
своей судьбы; да и не смог бы изменить ничего, даже если б и захотел. Знаю
только одно. Я отомщу Лоримеру за гибель Бирны - если не сейчас, то потом.
- Говоря это, Ивар по пути топтал цепкий репейник и отшвыривал носком
сапога мелкие камушки. К концу своей речи он начал задыхаться и едва не
сломал большой палец на ноге о булыжник, который не пожелал убраться с его
дороги.
- Чувство бессилия знакомо каждому, кто собирается чего-нибудь
достигнуть, - заметил Эйлифир. - Не надо только идти на ужасный и
бессмысленный риск, чтобы от него избавиться. Твоя жизнь невероятно важна
для меня, для всех льесальвов. Больше всего я опасаюсь, что Лоример,
разъяренный и оскорбленный твоим нападением и тем, что ты ослепил его,
забудет свою жажду власти, только бы отомстить тебе. Сейчас он, должно
быть, сильно разгневан.
- Еще бы, - вздохнул Ивар. - Похоже, я совершил еще одну ошибку. Не
привык я к обычаям мира альвов. Мы, скиплинги, часто деремся врукопашную и
даже получаем от этого удовольствие. Спасибо за совет, Эйлифир. Я
постараюсь запомнить, что обязан уцелеть, хотя бы пока не будет уплачена
вира.
Эйлифир сумрачно кивнул и зашагал быстрее прежнего. Ивар, как мог,
поспевал за ним, хотя ноги его после трех дней пешего пути были в
плачевном состоянии. Он все время спотыкался и к рассвету, когда они
наконец дошли до лагеря альвов, едва держался на ногах. Альвы,
пробудившись, шумно приветствовали его, и Финнвард сразу поставил чайник
на огонь, а все прочие засыпали Ивара вопросами. Наконец Гизур рявкнул:
- Тихо все! А теперь спрашивайте по порядку, как полагается. - Он
обернулся к Ивару, который, пропуская все мимо ушей, блаженно набивал рот
лучшей в мире пищей - черствыми сухарями, твердым сыром и вяленой треской.
- Ивар, самый важный сейчас вопрос - о Лоримере. Мы думали, что он схватил
тебя; но как ты ухитрился бежать, когда и где?
- И почему? - тотчас добавил Флоси.
Ивар метнул на него ледяной взгляд:
- Хорошо бы в следующий раз ему попался ты, Флоси, вот тогда бы мы и
поглядели, чего стоят твоя болтовня да бахвальство. Уж ты бы сбежал от
него... это так же верно, как то, что свиньи летают. Эйлифир, расскажи им
все. Я хочу есть. И спать. - Он никак не мог решить, чего ему хочется
больше.
Гизур, погруженный в раздумья, сидел у костра, по уши закутавшись в
одеяло. Ивар разглядел его, лишь когда немного утолил голод. Время от
времени все тело мага сотрясала дрожь и в глазах его вспыхивал
лихорадочный огонь.
- Гизур! - окликнул Ивар, вполуха слушая, как Финнвард восторгается
собственной фюльгьей. - Что с тобой? Ты болен?
Гизур резко качнул головой:
- Пройдет. Это всего лишь перенапряжение. У Флоси и Эгиля так мало
врожденной магии, что пробуждать в них Силу - все равно что возиться с
куском застывшего дегтя. Никогда я еще не был так истощен.
Ивар тревожно глянул на него:
- А ты точно придешь в себя за день-другой, если не надо будет
напрягаться?
Маг едва слышно фыркнул:
- Напрягать-то нечего. Моя Сила почти сведена на нет. Много времени
пройдет, прежде чем она восстановится окончательно. - Он тяжело вздохнул и
снова затрясся в ознобе.
- Сколько же это продлится? - Ивар позабыл о собственной усталости. -
Лоример далеко не ушел, а теперь, боюсь, он еще больше пылает жаждой
мести, чем прежде. Жаль, что кинжал Бирны проткнул только его глаз. Лучше
бы это было сердце. Хоть бы он истек кровью до смерти!
Ледяные пальцы Гизура вцепились в запястье Ивара, точно когти.
- Ты не понимаешь, что такое на самом деле Лоример. Неужели Бирна тебе
этого не рассказала?
- Он - драуг, упырь, - быстро сказал Ивар. - От него же самого я это и
услышал в тот день, когда заблудился. Но я думал, что драуги избегают
солнца, как чумы.
Гизур тронул навершье посоха, и оно слабо замерцало.
- Лоримеру уже немало веков. Тысячу лет покоился он в трясине, ожидая,
пока какой-нибудь глупец не возродит его к жизни. Имя этого глупца было
Регин, один из магов Свартара, увлекавшийся черной магией. Он обнаружил
место, где Лоример был заключен за свои бесчисленные злодеяния, после того
как большую часть своей жизни потратил на поиски тайн и премудростей
Лоримера. Регин выкопал тело, которое неплохо сохранилось в наших
знаменитых болотах, и свершил поистине чудесный труд, восстановив его
кровоток, чувства и так далее. Так драуг Лоример обзавелся телом, которое
помогало ему алчно стремиться к власти и могуществу. Такова уж особенность
драуга, что, сколько бы его ни убивали, всякий раз он возвращается еще
могущественнее прежнего. Разорвать эту цепь может только волшебное оружие
исключительной силы - скажем, Глим, меч Элидагрима. - Гизур зевнул, устало
протирая воспаленные глаза. - Полагаю, ты не видел при нем гномов?
- Нет, не видел. Может быть, они его бросили?
- Вряд ли. Они боятся его, боятся до смерти. Может быть... - Гизур
задумался, бормоча что-то себе под нос, точно совершенно забыл об Иваре,
которому было так уютно, что он постепенно задремал. Вдруг Гизур
приподнялся и хорошенько встряхнул Ивара.
- Избавившись от Лоримера, мир избавится от лихой болезни. Что бы ты ни
сделал, Ивар, что бы ни приключилось со всеми нами, - ты должен уничтожить
Лоримера. - Он рухнул и захрапел, вполне удовлетворенный.
Ивар тоже заснул, оставив Эйлифира бодрствовать на страже, пока совсем
не рассветет. Когда он проснулся, лучи солнца согревали ему лицо и ноздри
щекотал запах завтрака, который Финнвард стряпал из их скудных припасов.
Попутно он ворчал на эту скудость, гадая вслух, как им протянуть еще
неделю. Флоси и Эгиль бурно спорили о каком-то пустяке, а Скапти пытался
навести хоть какой-то порядок в сумбуре лагеря. Эйлифир сидел на камне с
луком и стрелой на коленях и с напряженным вниманием озирал окрестные
холмы.
Ивар еще понежился на теплом солнышке, затем отправился через весь
лагерь к Эйлифиру, заметив попутно, что Гизур все еще крепко спит. Вид у
него по-прежнему был изможденный и усталый, и в руке он крепко сжимал свой
посох.
Эйлифир приветствовал Ивара коротким кивком и снова обратил свое
внимание на холмы.
- Что-то неладно? - спросил Ивар.
Эйлифир концом лука едва заметно указал на ближайший холм:
- Видишь на вершине груду камней? Там трое, они следят за нами. Тише,
не делай резких движений.
- Эйлифир! - У Ивара перехватило дыхание. - Они не одни. Глянь вон
туда! - Он хотел было указать, куда именно, но Эйлифир остановил его:
- Знаю. Они появились еще до восхода солнца, и с тех пор я наблюдаю за
ними. Если ты спокойно осмотришься, то разглядишь их на каждом холме.
Ивар постарался последовать его совету, затем вполголоса воскликнул:
- Что ж ты нас не предупредил, Эйлифир? И ты сидишь здесь уже несколько
часов? Что, если б они напали на нас?
- Я бы разбудил вас, - отвечал Эйлифир.
Ивар разглядывал силуэты соглядатаев и решил, что их должно быть всего
около двух десятков, по двое-трое на каждом холме, хорошо, вооруженных и
готовых к бою. Они не делали угрожающих жестов и не пытались скрыться.
- Кто они? - спросил Ивар. - Огненные йотуны?
Эйлифир кивнул и устроился поудобнее на своем каменном насесте.
- Ну и что же им нужно? - не отставал Ивар.
Эйлифир пожал плечами:
- Мы нарушили границу их владений. Полагаю, так или иначе они хотят
избавиться от нас, мертвых или живых, огненным йотунам все едино.
16
Огненные йотуны долго и придирчиво изучали пришельцев, прежде чем
покинуть свои укрытия и выехать навстречу чужакам. Ивар сосчитал
приближающихся всадников - было их двенадцать, закутанных в плащи, с
луками и копьями. Всадники остановились, разглядывая Гизура и его
маленький отряд. Ивара привели в восторг их кони: выезженные, изящные, с
маленькими головами, они били копытами о землю и трясли гривами, выказывая
горячий норов.
Гизур поманил Ивара за собой, и они осторожно двинулись навстречу
огненным йотунам.
- Будь спокоен и дружелюбен, - едва слышно пробормотал Гизур. -
Помалкивай и оставь вранье на мою долю.
Один из возглавлявших отряд йотунов сдавил коленями бока коня, и тот
бросился вперед, позванивая диковинной сбруей.
- Стойте где стоите, нарушители! - прогремел йотун. - Это наша земля, и
нечего здесь шнырять да вынюхивать! Я вижу, ты из Гильдии, и если ты ищешь
и преследуешь изгнанников, я скажу одно: Йотунсгард своих не выдает!
Другие йотуны поддержали его одобрительным и весьма воинственным
ворчанием.
Гизур выразительным жестом поднял обе руки:
- Мы не преследуем ни изгоев, ни кого другого. Я - Гизур из Равенсенда,
а мои спутники - попросту искатели захороненных сокровищ.
Вожак йотунов подвел своего фыркающего коня на несколько шагов ближе.
Он откинул забрало вороненого шлема, чтобы лучше разглядеть чужаков.
Блестящие ястребиные глаза без интереса скользнули по Ивару и впились в
замерших позади альвов. Йотун задумчиво погладил бороду, заплетенную в три
черные косички:
- Захороненных сокровищ, говоришь ты? Много мы видали таких искателей -
главным образом в виде костей, после того как тролли или чародеи получили
свое. Если вы хотите, альвы, сберечь свои шкуры и увидеть снова свой
бесценный Сноуфелл, лучше поворачивайте назад и бегите, не оглядываясь.
Мы, йотуны, дали клятву хранить могильные курганы знаменитых мертвецов. Мы
проводим вас к горам, и надеюсь, что у вас достанет здравого смысла не
соваться сюда еще раз.
- Тор, послушай-ка меня! - Другой йотун, тощий и сильно смахивающий на
волшебника, подъехал к вожаку. Он шептал что-то ему на ухо, а вожак между
тем разглядывал пришельцев все более скептическим взглядом.
- Если мне позволено будет объяснить... - начал Гизур, но Тор перебил
его.
- Ого-го! - прогудел он. - Искатели сокровищ, надо же! Мой братец Бьярн
сказал мне, кто вы такие на самом деле. Вы - изгои, убившие сына Свартара,
так ведь? Сплетни доходят даже до Йотунсгарда.
Скапти в волнении приблизился на шаг.
- Все не так, как ты думаешь, - начал он. - Мы вовсе не хотели...
Лицо йотуна расплылось в широчайшей приветственной ухмылке.
- Никого иного так охотно не приветил бы я под своей кровлей! Свартар -
враг огненным йотунам. Мы с радостью сделали бы что угодно, только бы
помешать его планам. Йотунсгард - приют для изгоев; здесь довольно места
для всех, и никто не осмелится преследовать вас. - Сияя улыбкой, он
воззрился на ошеломленных альвов.
- Мы рады такому гостеприимству и весьма благодарны вам, - промолвил
Гизур. - Сказать по правде, у нас вышли все припасы...
Тор махнул рукой:
- Мы дадим вам все, что нужно. Вы и представить себе не можете, как мы
рады помочь убийцам Свартарова сына.
- Так вы позволите нам продолжать поиски? - спросил Ивар.
- Ну конечно! Мы даже поможем вам. Ничто не доставит нам такого
удовольствия, как увидеть Глим в надежных руках - руках союзников йотунов.
Херйольф, усади наших гостей на своих коней - не могут почетные гости идти
пешком до Ульфгримова подворья.
Без особой охоты альвы позволили усадить себя на строптивых йотунский
коней. Тор настоял на том, чтобы Ивар сел на его черного жеребца, который
тотчас закусил удила и помчался, увлекая за собой всю дикую кавалькаду.
Финнвард особенно обрадовался, когда развеселая скачка завершилась в
Ульфгримовом подворье без единой сломанной шеи. Путники спешились и с
изумленьем воззрились на хозяйство Тора. Приземистые торфяные здания были
славно сложены и блистали свежевыкрашенными крышами. Ивар восхищался
стогами сочного сена, упитанным скотом - овцами, козами, пони. Здесь не
было ни лома, ни сора, ни провалившихся крыш, ни больных животных.
Подворье было само совершенство. Даже альвы почтительно онемели при виде
громадных размеров парадной залы с ее прочными балками из зрелого дерева и
двумя огромными каминами.
Тор Ульфгримсон и его брат Бьярн пригласили гостей к столу и с ними
несколько дюжин йотунов-соседей, которые явились поглазеть на пришельцев.
Стол ломился от кувшинов с элем и яств, которых Ивар в жизни не видывал.
Два арфиста развлекали пирующих песнями и стихами, и ни одна тарелка, ни
один кубок ни на миг не пустели. Говор, шутки и пение наполняли залу
веселым гамом.
Ивар ел и пил до отвала, погружаясь в сонное довольство. Он думал, что
никогда не встречал такого гостеприимного хозяина, как Тор, и что никто не
может сравниться с йотунами в щедрости и остроумии. Тор и Бьярн улыбались
ему так дружески и добродушно, что его начал раздражать мрачный Скапти,
который сидел рядом и так ворчал и тревожился, что только чудом не
испортил всего торжества.
- Йотуны не будут ласковы без причины, - ворчал Скапти. - Того и гляди,
мы дорого заплатим за их приятельство. Ох, лучше бы Гизур увел нас отсюда!
- Что за глупости, Скапти! Разве ты не слышал, что сказал Тор? Он хочет
помочь нам отыскать меч.
- Помочь, как же! Такая помощь нам не нужна, - продолжал Скапти в том
же духе.
Между тем их мешки набили свертками и флягами, а на всех путников почти
силой натянули новые сапоги. Два дня они отдыхали, принимая дары - новые
рубахи, штаны, пояса, - и с сожалением вежливо отказывались от коней,
изысканных йотунских доспехов и первосортного оружия.
- Просто не знаю что и думать об этом йотунском гостеприимстве, -
вздыхал Финнвард, поглаживая свое округлившееся брюшко с таким видом,
словно приветствовал старого друга, вернувшегося из изгнания. - Порой мне
чудится, что его даже слишком много. Словно... словно... - Его лицо
приняло озадаченное и отсутствующее выражение. - Ох, кажется, у меня
сейчас было прозрение. Я подумал... да нет же, это глупо. Разве может у
меня быть прозрение?
- Скорее, отрыжка, - с готовностью подхватил Флоси.
- Что ты увидел? - настойчиво спросил Эйлифир.
- А ты в самом деле хочешь это услышать?
Эйлифир серьезно кивнул, и Финнвард испустил глубокий вздох:
- Ну хорошо. Мне почудилось, будто я увидел эту залу и все подворье
совсем по-иному, не так, как видим мы все. Всюду были грязь и уродство, и
такими же были йотуны. Они смеялись, но так волки смеются, пряча морды за
дружескими масками. Ну разве это не забавно? Смейтесь же, смейтесь, я
привык, что надо мной все потешаются. А я все-таки расскажу об этом
Гизуру.
- Ну вот, - вмешался Скапти с мрачным удовлетворением, - я же все время
повторяю вам, что эти йотуны совсем не такие благородные друзья, как
кажутся. Уж если Финнвард что-то почувствовал - значит, правда просто
хлещет нас по щекам.
Эгиль и Флоси отказались поверить, что Финнвард может прозреть что-то,
кроме собственной трусости, и по-прежнему ели, пили, принимали йотунские
дары и пользовались их гостеприимством, пока не наступил день отъезда.
Гизур поднялся рано и суетился повсюду, дважды проверив каждую вещь и
нетерпеливо подгоняя спутников. Вид у него напряженный, даже
взволнованный, подумал Ивар, и Сила облаком окружала его, едва ли не
потрескивая от избытка энергии.
- А теперь слушайте меня, олухи, - повелительно произнес он, созвав к
себе спутников. - Мы попрощаемся с нашими гостеприимными хозяевами во
дворе. Поскольку нас не беспокоили завтраком, я полагаю, они ждут нас
именно там. Предупреждаю вас, они, скорее всего, будут настаивать, чтобы
мы приняли от них больше помощи, чем нам хочется, и потому я требую, чтобы
все, а особенно Флоси, держали рот на замке.
Флоси тотчас разинул рот, собираясь запротестовать, но Скапти его
одернул.
Тор и Бьярн ждали их во дворе, а за амбарами и сараями раздавались
топот и фырканье коней, сопровождаемые лязгом оружия. Йотуны дружелюбными
кивками приветствовали гостей. Тор был облачен в доспехи, и глаза его
сверкали от волнения.
- Полагаю, вам пришлось по душе в Ульфгримовом подворье, - прогудел он.
- Нет щедрее йотунского гостеприимства в Скарпсее, когда дело касается
наших друзей. Оставайтесь в Йотунсгарде, сколько вам будет угодно, а когда
закончите ваши дела со Свартаром, вы сделаете нам честь, если выберете
здесь кусок земли и поселитесь с нами навсегда. Здесь довольно земли,
чтобы каждый из вас заложил для себя усадьбу, и мы будем рады назвать вас
соседями. Поскольку я здешний вождь, уж я постараюсь, чтобы земля ничего
вам не стоила. Так что выбирайте землю, а не сплошные скалы и гейзеры.
Добрая земля редкость в Скарпсее, вы же знаете.
- Точно, - пробормотал Скапти. - Как и йотун, которому можно доверять.
- Вы весьма добры, - отвечал Гизур, бросив испепеляющий взгляд на
Скапти. - Ульфгримово подворье и впрямь прекрасно - так прекрасно, что в
это не слишком верится. Если бы я не был совершенно уверен в вашей
искренности и честности, я решил бы, пожалуй, что вы наложили на все
хозяйство чары иллюзии. Но мы-то все знаем, что это не так. Такое
совершенство не может быть простым творением заклятий.
Ивар увидал, что глаза Тора сузились, а ноздри затрепетали. Бьярн
крепче стиснул свой посох. Затем Тор расхохотался:
- Хорошая шутка, маг! Иллюзия, надо же! А впрочем, время идет, и сейчас
мы одарим вас последним свидетельством нашей дружбы. - Он послал Ивару
милостивую улыбку. - Я отобрал пять десятков моих лучших воинов, и они
вместе с нами поскачут к могиле Элидагрима. На лучших конях Йотунсгарда мы
доставим вас прямиком к кургану, а когда вы будете под защитой пятидесяти
йотунов, Лоример и его гномы остерегутся попадаться вам на пути. Это
большая честь для Ульфгримова подворья - принять хоть малое участие в том,
чтобы этот меч вернулся в мир. Пятьдесят добрых воинов ждут сигнала
присоединиться к вам. Что скажешь на это, Ивар, добрый мой друг? - Он даже
соизволил положить свою тяжелую руку на плечо Ивару.
Юноша вежливо вывернулся из-под его руки:
- Твоя дружба, Тор, безгранична, но истинный друг никогда не станет
причиной гибели другого. На пути нас подстерегают опасности, которых я не
пожелаю ни тебе, ни твоим воинам. Я не могу просить тебя погибнуть за нас,
Тор.
- Кто говорит о погибели? - воскликнул Тор. - С йотунами вы победите!
- Мы дадим вам все, что нужно, - добавил Бьярн. - Коней, оружие...
- О, мы вам благодарны, - поспешно перебил Ивар, заметив, что Гизур
нахмурился. - Однако сам Эльбегаст не счел нужным давать нам коней и
воинов, не желая, верно, потерять их, ибо не верил в успех нашего дела.
- Мы добрались до Йотунсгарда безо всякой помощи, - вставил Скапти,
хитро и подозрительно поглядывая на йотунов, - и, я думаю, своими силами
дойдем до конца. Семеро оставляют меньше следов и привлекают меньше
внимания, чем семеро и пятьдесят. А значит, семерым проще добыть и меч, и
золото.
- Именно это я и хотел сказать, - с облегчением подхватил Ивар. - Мы
благодарны вам за гостеприимство и за предложенную помощь, но дальше
пойдем одни. Притом мы же изгои, и если Свартар узнает, что йотуны помогли
нам, вас ожидают в недалеком будущем новые приграничные распри.
- Пусть сдохнет Свартар, и плевать на приграничные распри! - вскричал
Тор, и глаза его теперь загорелись гневом. - Не помощь мы вам предлагаем!
Мы толкуем о союзе, который покончит и со Свартаром, и с Лоримером, и со
всяким, кто станет у нас на пути. С поддержкой йотунов вы завоюете весь
Скарпсей, от моря до моря, и настанет конец глупой мелочной возне света и
тьмы, огня и льда. Чья-то неоспоримая власть должна наконец навести
порядок на этой земле, так почему бы этой власти не быть твоей, скиплинг?
Йотуны поддержат тебя до конца. Надо быть глупцом, чтобы упустить такую
возможность!
Ивар покачал головой:
- Не хочу я быть владыкой мира, Тор. И не хочу поддержки йотунов.
Бьярн смерил Ивара ледяным взглядом:
- Что, скиплинг, трясешься за свою шкуру?
- Не надо бросаться обвинениями, - вмешался Гизур. - Достаточно
сказать, что мы вежливо отказываемся брать с собой йотунов и что у нас нет
иных целей, как только уплатить виру Свартару.
- И мы надеемся, - твердо добавил Скапти, - что сможем беспрепятственно
двинуться отсюда на юг и что ничья враждебность позднее нас не
побеспокоит. Не то чтобы мы опасались сражения - наш ум и сила до сих пор
хранили нас в пути, так что мы кое-чего стоим.
Тор стиснул кулаки - казалось, он вот-вот ринется врукопашную.
- Империя брошена на кон, а вы, глупцы, упускаете такой случай! Жалкий
ты маг, приятель, где же твоя жажда власти?
Гизур стукнул посохом оземь, высекая предостерегающие искры:
- Жажда власти не входит в число предметов, которые изучают в Гильдии
Магов, да и в нашей школе Тулкари тоже.
- Тулкари! - Бьярн схватился за посох. - Знай я это раньше, ты бы не
стоял здесь цел и невредим.
Гизур в ответ отвесил ему саркастический поклон:
- Более искусный волшебник понял бы это сразу. Я рад убедиться, что
искажения, которые йотуны внесли в магию огня, ничуть не улучшили их
искусность. Как ваши заклятия, иллюзии - только глянец, под которым грязь,
так и твоя магия - лишь слепое подражание моей. Жесткая старая баранина,
которой нас пичкали прошлой ночью, не станет нежнейшей телятиной, как бы
вы ни старались представить одно другим, а Ульфгримово подворье под
глянцем ваших чар было, есть и будет тем, что оно есть искони. - Он
вытянул руку и быстро произнес несколько слов. Посох мага сверкнул
слепящим светом, и мощное заклятие с неистовой силой хлестнуло по скотному
двору. Бьярн выкрикнул было противодействующее заклятие, но волшебный
ветер легко смел его, слабое и запоздалое.
Заклятие Гизура сорвало с подворья его обманную красоту, как осенний
ветер срывает листву с деревьев. Ивар увидел, как облик домов, амбаров,
животных улетучивается, развеивается в воздухе бесплотным дымом. Когда
ветер и гром утихли, Ульфгримово подворье совершенно переменилось.
Нарядные строения сменились примитивными глинобитными лачугами,
завшивевшие больные овцы с голодным видом слонялись меж изломанных и
кое-как заделанных жердей изгороди. Грязь и кухонные отбросы плескались у
самых дверей дома, словно какое-то вонючее море, да и сам дом съежился,
напоминая больше коровник.
Изменились и сами йотуны, когда пелена иллюзии спала с них. Они
остались рослыми, но вся их пригожесть куда-то сгинула. У Тора оказалась
кудлатая, побитая сединой борода и такие же волосы; зубы превратились в
желтые клыки, что делало его милостивую усмешку жуткой гримасой. Бьярн
превратился в тощего, иссохшего старика со скупой и брюзгливой физиономией
и чудовищно косящим глазом - быть может, от встряски, которую он получил,
пытаясь противостоять чарам Гизура.
- Теперь вы видите нас такими, какие мы есть на самом деле! - прорычал
он, стискивая кулак и корча отвратительные гримасы. - Наша славная
проделка не обвела вас вокруг пальца, но не думайте, что больше не
столкнетесь с йотунами! Мы хранили покой этого меча столетиями, и мы
должны получить его, когда он вернется на белый свет. И тебя мы заполучим,
храбрый скиплинг!
Гизур с посохом наготове встал между ними:
- Скройся, Бьярн, покуда я из жалости не завершил одной молнией бренное
твое существование! Самой большой твоей ошибкой было надеяться обмануть
мой желудок старой бараниной.
Бормоча угрозы, Бьярн и Тор подталкивали друг друга к дому. Пять
десятков йотунов, дожидавшихся приказа, воспользовались удобным случаем и,
вскочив на своих захудалых кляч, сломя голову помчались прочь, их грязные
лохмотья развевались по ветру. Тор яростно вопил им вслед, но никто из них
даже не оглянулся на призыв своего вожака.
Путники торопливо пок...
