Дж.Лэрд. Лотосы Юга
страница №2
...по положению он примерно соответствовал Африке, почтиполностью сдвинутой из северного полушария в южное.
— Вот, глядите, — в центре материка, чуть ближе к восточному
побережью, запульсировала яркая точка. — Это Саммат. Мы будем там через
половину фара.
Больше двух тысяч миль в час, сообразил Блейд, прикинув расстояние.
Этот летательный аппарат покрывал в секунду полмили, и его превосходство над
лучшими моделями земных самолетов было бесспорным! Они летели на
сравнительно небольшой высоте, но трение о воздух как будто не
препятствовало стремительному движению; может быть, оно гасилось каким-то
полем?
— Там находится Хорада? — Блейд протянул руку к экрану.
— Хорада? Вам говорил о ней отец? — казалось, Прилл удивился.
— Нет. Но на ленте, которую я прослушал, есть странные названия...
Хорада — наблюдение и защита... Стакат — там делают необходимые для жизни
вещи... потом еще Ша'ир... я не понял, чем там занимаются.
— Это союз людей науки, — пояснил смуглый, кивая. — Да, конечно, все
это должно быть на ленте... чтобы хоть как-то сориентировать новичков вроде
вас.
Блейд поднял руку.
— Почему ты, Прилл из семьи Х'рон, обращаешься ко мне так, словно я не
один?
— Не один? Как прикажете вас понимать? — Внезапно он сообразил и
улыбнулся: — Ах, это... Это форма вежливости, Эльс. Так незнакомые люди
обращаются друг к другу.
— Но мы уже познакомились.
— Да, верно. — Прилл выставил вперед руки с раскрытыми ладонями --
древний жест гостеприимства и доброжелательности. — Эльс, теперь мы с тобой
хорошо знакомы.
Омтаг с веселой усмешкой повторил это приветствие; странник ответил тем
же. Вероятно, в Ратоне долгие церемонии были не в чести.
— Вы — люди Хорады? — вопрос Блейда скорее походил на утверждение.
— Можно сказать и так. Мы — люди Хорады... — медленно произнес
капитан. — Каково, Омтаг? Звучит? — Светловолосый кивнул и улыбнулся.
— Хорада — это человек? Ваш властитель?
— Нет. Это... это такая организация. Скажи, Эльс, ведь не только
император управляет Айденом? Одному человеку не под силу такие труды, верно?
— Не под силу, — согласился Рахи, айденский нобиль. — Есть
Казначейство, есть Скат Лок, есть Дом Мудрых... Они следят за согласием и
спокойствием в стране, за безопасностью границ. Там трудится множество
чиновников и офицеров...
— Ага! Значит, ты понимаешь, о чем я говорю, — Прилл коснулся пальцем
точки на экране. — Вот Хорада в провинции Саммат, и люди, которые там
работают, следят за безопасностью наших границ, — он подчеркнул слово
"наших".
— Кто же отвечает за согласие и спокойствие? — поинтересовался Блейд,
представив себе хитрую сухощавую физиономию щедрейшего бар Савалта,
имперского казначея, верховного судьи и Стража спокойствия.
— Согласие и спокойствие в Ратоне нерушимы уже много лет, — ответил
Прилл, — и нам не нужны особые люди, которые следили бы за этим. За них
отвечают все.
— Но в Хораде есть главный?
— Ты имеешь в виду координатора? Да, конечно.
— Мне надо его видеть. Передать привет от Найлы. От той девушки,
которая...
Лицо Прилла омрачилось.
— Да, я знаю. Я был знаком с ней. Но ведь она погибла? Нам не
известно, как это произошло, но где и когда — это установили сразу.
— Ее убили дикари Понитэка, — Блейд судорожно сглотнул, — во время
междуусобицы двух островов, Гартора и Брога. Я... я отражал нападение на
деревню и не смог защитить ее.
Прилл и Омтаг переглянулись; вид у них был нерадостный. Потом
светловолосый произнес с надеждой в голосе:
— Но ты сказал — передать привет...
— Я имел в виду — последний привет, — уточнил Блейд и погладил
серебряную рукоять кинжала. Пальцы его стиснули головку демона в навершии,
острый нос и крохотные клыки кольнули кожу.
Они помолчали. Последние мили морской поверхности мелькнули под днищем
аппарата, стремительно ушла назад золотистая лента песчаных пляжей, какие-то
строения среди перелесков и рощиц, невысокие холмы, увенчанные коронами
белых башен, и внизу потянулся зеленый океан. С высоты лес выглядел мягкой
изумрудной шкурой, наброшенной на каменную плоть мира.
— Значит, вы — офицеры Хорада? — прервал молчание Блейд. — Ни ты,
Прилл, ни ты, Омтаг, не похожи на чиновников. Скорее — на воинов.
— У нас нет ни офицеров, ни чиновников, ни оружия, и мы ни с кем не
воюем, Эльс, — капитан покачал головой.
— Все, как в легенде о счастливом царстве Айдена в южных пределах, --
с иронией произнес Блейд — Но если до вас доберутся армии Айдена или Ксама,
как вы защитите свои земли?
— Не доберутся. Ты же видел Великое Болото и экваториальный пояс
водорослей в океане.
— Что ж, хорошо, если так... — теперь гость задумчиво изучал
раскинувшуюся внизу лесную страну. Лес не был сплошным; он скорее напоминал
ухоженный парк, отдельные части которого перемежались луговинами, озерами и
ровными рядами деревьев — вероятно, плантациями. Странник перевел взгляд на
смуглое лицо Прилла: — Так я увижу главу Хорады?
— Да, конечно. В Саммате наш главный центр. Там учат, поддерживают
связь со всеми сотрудниками и накапливают информацию. Я полагаю, некоторое
время ты будешь там жить и учиться.
"Или сидеть в каталажке", — подумал Блейд, вновь поглаживая свой
кинжал. Впрочем, он сомневался, что у южан существуют тюрьмы. Что они
сделают с ним, когда он передаст шефу "последний привет" от Найлы? Выжгут
мозг? Подвергнут принудительному лечению?
— Я не вижу городов, — он кивнул вниз, где тянулась приятная на вид
местность с речками и рощами, среди которых стояли здания. Некоторые
походили на деревянные коттеджи; другие, покрупней, производили впечатление
каменных. Но ничего подобного индустриальным пейзажам Европы или Штатов не
наблюдалось: никаких монстров из бетона и стали, никаких скоростных
магистралей. И ничего похожего на заводы. Приглядевшись, он заметил, что
внизу мельтешат небольшие машины, похожие на разноцветных мошек — видимо,
здесь пользовались только воздушным транспортом.
— Ты говоришь о местах, где множество больших домов выстроено близко
друг к другу? — уточнил капитан. После ответного кивка Блейда он пустился в
объяснения: — Таких городов в Ратоне нет. Ты видишь, что здания расположены
в парках, в садах либо у воды — кому где нравится жить. Люди могут найти
занятие дома и на плантациях, что разбиты неподалеку, или быстро добраться
куда угодно. Есть флаеры, похожие на твой, есть система скоростного
подземного транспорта, есть еще и...
— Неужели города так плохи? — невольно вырвалось у Блейда. Он был
закоренелым горожанином и утопии в духе моррисовских "Вестей ниоткуда" его
не слишком привлекали.
— Люди должны жить как люди, — внезапно вступил в разговор Омтаг. --
Не дышать в затылок друг другу, не отдавливать ног на узких дорожках, не
задевать локтями чужие ребра. Собери людей на небольшом пространстве города,
и ты получишь стадо жвачных. Сожми это пространство до размеров воинского
лагеря — и люди превратятся в стаю хищников. Каждый — на виду, каждый --
под взглядом начальника... Разве не так, Эльс?
— Пожалуй... — произнес Блейд. Но в этот момент он думал не о
просторных хайритских поселениях, не о шумных имперских городах и даже не о
самом большом из них, Айд-эн-Тагре, столице, в которой обитало тысяч пятьсот
народа. Он представлял себе гигантские земные мегаполисы, в десятки раз
превосходившие столичные города этого мира; многомиллионные муравейники, где
люди в нескончаемой гонке сопели в затылок друг другу, отдавливали ноги и
души, а также то и дело совали локти и кулаки в чужие ребра. Может быть,
Рахи из Айдена еще поспорил бы с ратонцами насчет пользы городов, но Блейд с
Земли делать этого не стал.
Впрочем, его любовь к шумным и бестолковым земным городам вовсе не
исчезла и не уменьшилась. Он провел в них десятки лет, большую часть жизни,
и было бы странно сразу отказаться от их привычной суеты и соблазнительного
изобилия. Конечно, ощущение чужого дыхания на затылке было не слишком
приятным, но свои ноги и ребра Ричард Блейд умел поберечь в любой тесноте. В
его пристрастии к городам, пожалуй, имелось и коечто профессиональное --
города были превосходным местом охоты, резерватом, где человеческая дичь так
и кишела. В этой толчее так легко затеряться, исчезнуть, пропасть,
представиться маленьким, робким и совершенно безопасным... В конце концов,
ни у кого на лбу не написано, добыча ли он или охотник...
Вероятно, в Ратоне, в этой полумифической стране, в которую он так
стремился, все было иначе. Люди тут явно предпочитали простор и не толклись
над общественным пирогом, выхватывая куски пожирнее. Блейд предчувствовал,
что у них действительно отсутствовали короли, президенты и "великие
кормчие", равно как и прочие атрибуты государственности, присущие на Земле и
демократиям Запада, и диктатурам Востока. Утопический социализм? Возможно,
возможно... Он ничего не имел против такого строя. В сущности, счастливая
Утопия — прекрасная штука, если знать, каким образом до нее добраться...
Ладно, решил странник, историческими изысканиями он займется в камере,
где честно отсидит свои двадцать лет за убийство главного босса Хорады. Ну,
не двадцать, тут же поправился Блейд, а два... или даже пару месяцев...
Сколько там времени понадобится Хейджу, чтобы извлечь его отсюда — вместе с
телом Рахи? Он знал, что даже под угрозой смерти не бросит свой самый ценный
айденский приз и не воспользуется паролем возвращения. То, что сказал Хейдж,
в корне меняло дело; прежде он знал, что рано или поздно предстоит
расстаться с молодостью, теперь же появился шанс забрать ее с собой. Может,
не лезть на рожон и повременить с этим проклятым боссом? Хотя бы до того
момента, как прояснится ситуация у Джека?
Английская кровь подсказывала ему, что такое решение было бы наилучшим,
но ирландская и огненная капля испанской бунтовали. Странно, но сила сейчас
была на их стороне. Дела чести не терпят отлагательств!
Серебристый аппарат приземлился на просторной лужайке перед белым
круглым зданием, напоминавшим сильно увеличенный парковый павильон. Перед
посадкой Омтаг предупредительно сделал несколько кругов на малой высоте,
давая возможность гостю рассмотреть местность. Тут была река, широкая и
спокойная, неторопливо струившаяся меж пышных лугов; она делала петлю,
образуя нечто вроде полуострова — почти острова, ибо ширина перешейка
составляла не больше трех сотен ярдов, и его пересекал канал. Сам остров
выглядел довольно большим, миль пять-шесть в диаметре. Плоский, покрытый
рощами и полянами, украшенный двойным узором красноватых дорожек и
серебристых ручьев, он показался Блейду обычным парком — таким же, на какие
он уже нагляделся с высоты.
Белое здание-павильон стояло точно в центре. Вокруг него были
разбросаны домики-коттеджи; одни выглядывали из-под древесных крон, другие
предпочитали открытый луг или место у самой воды, на берегу реки или у
одного из многочисленных прудов. По обе стороны неширокого канала тянулась
настоящая улица; она была замощена, и дома тут стояли каменные,
разнообразных форм и в два-три этажа высотой. Вероятно, в Ратоне это могло
считаться городом.
Блейд разглядел с полдюжины небольших ажурных мостов, соединявших
берега канала. Через реку, раза в четыре превосходившую Темзу шириной, тоже
был переброшен мост — пологая дуга без всяких опор, державшаяся, видимо,
одним Божьим соизволением. Весь этот пейзаж, деревья, цветущие лужки, речные
пляжи, мосты, домики и дома, сильно напоминал курортносанаторную идиллию
где-нибудь на Лазурном Берегу, а не главный шпионский центр гигантской
страны, занимавшей всю южную часть континента.
Но странник не обманывался не сей счет. Разведчики — тоже люди, и если
им надо замаскировать место своего пребывания, они скорее выберут санаторий,
ферму или ранчо, чем фабрику. Кстати, у террористов и нелегалов всех мастей
и расцветок точно такие же пристрастия, подумал он; достаточно вспомнить
санаторий очаровательного доктора Лейи Линдас в Райдбаре. Блейд представил
себе бездонное ночное небо, на котором горели ослепительные синие звезды, и
усмехнулся: его странствие, одиннадцатое по счету, было весьма любопытным.
Летательный аппарат мягко опустился на траву и замер в неподвижности.
Смуглый капитан, склонившись над пультом, щелкнул клавишей и произнес:
— Прилл Х'рон — координатору. Мы прибыли. — Затем он встал и кивнул
Блейду: — Пошли, Эльс. Сейчас ты познакомишься с нашим вождем... Так,
кажется, говорят у вас в Айдене?
Они миновали салон, спустились в грузовой отсек, где мирно отдыхал
видавший виды флаер, и спрыгнули в траву. Прямо перед ними полукругом шла
мраморная лестница о десяти ступенях, потом — кольцевая галерея с
колоннами, окружавшая павильон. Вход был широк и не имел двери — просто
квадратный проем в каменной стене, украшенный аркой. Там царила тьма; да и
снаружи, на поляне, начинало смеркаться. Был вечер, и оранжевый солнечный
диск уже прятался за деревьями, затопив небеса розовым сиянием.
Блейд полагал, что смуглый южанин сейчас проводит его в кабинет — то
есть в место, где все цивилизованные люди занимаются допросами. Но нет!
Прилл остановился у подножия лестницы и знаком попросил странника подождать.
Они стояли рядом, вдыхая ароматы свежей зелени и цветов, столь непривычные
после терпких запахов моря. Прилл, в своем опрятном светло-коричневом
комбинезоне, вполне соответствовал окружению; Блейд, обросший бородой, в
пропотевшей кожаной тунике, с кинжалом за поясом, выглядел дьяволом из
преисподней, попавшим в утопический рай Дени Вераса и Кампанеллы. Он и был
дьяволом, только Прилл пока что не ведал об этом.
Омтаг Дасан подошел к ним, неслышно ступая по мягкой густой траве. Оба
авиатора выглядели довольными: груз и пассажир доставлены в целости. Блейд
полагал, что его летательный аппарат являлся не меньшей ценностью, чем он
сам. Карта, вызванная на экран Приллом, показывала, что Хорада лежит
примерно на долготе незабвенной скалы Ай-Рит, а это значило, что маленькая
машина Блейда почти замкнула кольцо кругосветного путешествия. Он
сомневался, что во всем Ратоне найдется еще один флаер, одолевший тридцать
тысяч миль водного пути.
— Кого мы ждем? — его взгляд скользнул по лицу Прилла.
— Координатора, — мягко ответил пилот. — Знакомство, официальные
приветствия и все такое. Потом выберешь себе жилище и отдохнешь. Ванна,
ужин, постель... ванна в первую очередь, я полагаю.
— Координатор — тот человек, который отправил навстречу мне Найду? --
уточнил Блейд. Он почти не сомневался в этом, но речь шла о жизни и смерти,
и здесь нельзя было ошибиться.
— Да. Координатор принимает решения, кого послать и куда.
— Найла не справилась с заданием, — медленно произнес странник;
теперь он не сводил взгляда с темного проема над ступеньками.
— Это почему же? — вскинулся Прилл.
— Она погибла. Всякий разведчик, позволивший себя убить, проигрывает.
Найла оказалась слишком хрупкой, слишком нежной... — он с трудом перевел
дыхание. — Было жестокостью посылать ее на это дело.
— Координатору виднее, — коротко заметил смуглый летчик.
Координатор, шеф, босс... Блейд представлял его то сухопарым мрачным
стариком вроде Дж., то крепким цветущим молодцем с брюшком и лысиной --
вроде министерских чиновников, с которыми ему часто приходилось иметь дело
на Земле в последние годы. Ну, стар он или молод — он умрет. Возможно, в
Ратоне не существовало принуждения в привычной Блейду форме приказа или
финансового давления, но человека можно многими способами заставить
выполнить волю вышестоящего. Например, уговорами, обещанием почетной
награды, игрой на чувстве долга... Он не желал разбираться, какой метод был
использован в данном случае; кровь малышки Найлы взывала к отмщению.
Повернувшись боком к спутникам, он проверил, легко ли выходит клинок из
ножен. Впрочем, это не имело большого значения; ему не составит труда
прикончить намеченную жертву голыми руками. И этих двоих южан-пилотов тоже
— если начнут проявлять чрезмерную активность.
— Координатор, — произнес Прилл.
В глубине прохода наметилось слабое движение — нечто белесоватое на
темном фоне. Потом Блейд разглядел светло-серый комбинезон, обтягивавший с
головы до пят довольно высокую фигуру, широкий пояс с миниатюрными
приборами, блеск серебряных значков на плечах, шлем, щетинившийся иглами
коротких антенн. Вырвав кинжал, он в два прыжка взлетел по ступеням, сильной
рукой ухватил человека за плечо и занес клинок, нацелившись в горло. Гнев
бушевал в нем подобно адскому пламени под сковородкой самого Сатаны, ярость
кружила голову.
— Это тебе за Найлу, ублюдок! — прошипел он.
Клинок опустился — одновременно с топким испуганным вскриком, который
издал бившийся в руках Блейда человек. Странник едва успел отклонить лезвие
и, вместо смертельного удара, его кончик лишь распорол ткань на груди,
прочертив по нежной коже длинную кровавую царапину.
Ричард Блейд редко убивал женщин, тем более — таких красивых и
молодых.
Глава 3. ХОРАДА
— Повторяю вам, что Найла Д'карт из рода Калитан пошла на это по
доброй воле! — синие глаза Азасты сердито сверкали, твердый маленький
подбородок был упрямо вздернут.
— Састи, мы же договорились... — укоризненно произнес Блейд.
— Ах да, конечно... Простите... то есть, прости...
Они спорили уже часа два, и ни один не собирался уступать. Речь шла о
категориях морального порядка — имела ли право координатор Хорады
отправлять в варварский мир агента, не способного на убийство даже ради
самозащиты — пусть с полного его согласия. Найла фактически была
беззащитной — как любой человек, очутившийся в странах Ксайдена, Перешейка
или Кинтана и не способный выпустить кишки ближнему своему.
Блейд уже не пытался применять сильнодействующие аргументы вроде
кинжала старого Асруда, но в глазах Састи изредка вспыхивал отблеск страха.
Она была в открытом платье, оставлявшем полуобнаженными твердые маленькие
груди, и странник подозревал, что сделано это не случайно: длинная царапина,
тянувшаяся от ключицы и исчезавшая за корсажем, должна была напоминать ему о
печальном событии. Он находился в Самматском центре Хорады уже третий день,
и за это время царапине полагалось исчезнуть бесследно — если бы прелестный
координатор заглянула на пару минут к врачу. Однако она этого не сделала, а
продолжала носить отметину словно боевую награду — несомненно, желая
воздействовать на совесть кровожадного пришельца с севера. Вполне в
ратонском стиле, решил Блейд; за эти дни он впитал учебные ленты по истории
и проникся духом местной философии. Одним из основных ее положений было
непротивление злу насилием.
— Ты утверждаешь, что Найла была беззащитна, — голос Састи вновь
вернул Блейда к обсуждаемому вопросу, — но мы все беззащитны перед вами! Не
потому, что слабы телом или разумом, а в силу атрофировавшегося инстинкта
убийства!
— Да, — согласился Блейд, — ттна оказали вам плохую услугу. Человек,
не способный защитить себя, — это полчеловека.
— Ты что же, считаешь нас неполноценными? — координатор грозно
нахмурилась. — Нас всех? Меня, Найду? Ты же говорил, что любил ее?
— Это запрещенный прием. Мы толкуем о вопросах философии, а ты
переходишь на личности. Поверь, и ты, и Найла — очаровательные женщины, --
странник с удовольствием отметил, что щеки Састи зарделись. — Готов
признать, что ваши мужчины — образец мужества и силы. Но вам нечего делать
в северных странах, где война и убийство являются способами выживания. --
Блейд говорил с большой убежденностью; он являлся экспертом в подобных
вопросах и полагал, что не перегнет палку и не выдаст своей истинной
сущности. В конце концов, Рахи, сын старого Асруда, был сардаром имперской
армии и прекрасно владел искусством отправлять людей на тот свет.
— Может быть, ты прав, — упрямые огоньки в глазах Састи потухли. — Я
говорю не о Найле... скорее, о том, что нам действительно не стоит
появляться в северных пределах. Но мы нуждаемся в информации... и, кроме
того, Хорада не может оставить своих людей в беде, когда с ними случаются
неприятности.
— Такие же, как с моим отцом? — спросил Блейд, и Састи окончательно
сникла.
— Да, его мы тоже не смогли спасти... — наконец пробормотала она. --
В империи он был один... Твой отец, Эльс, — женщина подняла глаза на
Блейда, — был уникальным человеком. Таких среди нас мало... Он обладал
огромными прирожденными способностями к тому, что ты называешь искусством
выживания. Я думаю, — добавила она, помолчав, — что ты унаследовал этот
талант.
— Не забывай, что я — особый случай, — странник усмехнулся. — По
крови я только наполовину ваш. Другая половина — варварская, хайритская...
И я получил воспитание в еще более варварской стране, чем Хайра — в Айдене,
в гвардейских казармах Тагры... Для меня убить врага — что муху
прихлопнуть.
Синие глаза уставились на него.
— Ты говоришь страшные вещи, Эльс... — голос координатора дрогнул. --
Враг — тоже человек...
— Враг — всегда враг, — с философским спокойствием заметил Блейд, и
вся жестокая мудрость Земли прозвучала в этой краткой сентенции.
— Врага можно превратить в друга, Эльс...
— Сказки! Врага надо либо купить, либо запугать, либо убить.
Подружиться могут наши внуки — или правнуки. И я ничего не имею против, ибо
к тому времени уже отбуду в царство светлого Айдена.
— Жестокая философия, — сказала Састи, помолчав.
— Жестокая, согласен, — кивнул Блейд. — Но разве ты не замечаешь,
какой прекрасный выход я тебе предлагаю?
— Ты имеешь в виду себя?.. — она соображала с профессиональной
быстротой, и генерал британской разведслужбы Ричард Блейд готов был
поставить Азасте Райсен, координатору Хорада, высший балл.
— Да, себя и других таких же, как я. Сколько нас, полукровок, выросших
в варварских странах и готовых послужить Югу?
— Не так много...
— Но и не так мало. Клянусь Семью Ветрами, у вас в каждой крупной
стране сидит человек вроде моего отца... И почти наверняка у каждого есть
дети. Почему бы их не использовать? Заберите их сюда... обучите, как учите
меня...
Састи колебалась.
— Мы... мы никогда не делали такого... Дети наших агентов принадлежат
странам, в которых они родились. Взять их к нам, обучить и отправить
назад... это... это чревато утечкой информации.
— Однако, Састи, я уже здесь. Скорее всего, я вернусь в Айден и буду
работать на вас. И я не собираюсь кричать на всех площадях, что знаю дорогу
на Юг, где реки текут молоком и медом.
Женщина склонила голову.
— Ты — особый случай, Эльс. Я уже говорила, что ты, вероятно,
унаследовал таланты старого Асруда. Однако и с тобой пришлось разбираться,
когда, оседлав флаер, ты ринулся сюда.
— Понимаю, — Блейд грустно усмехнулся. — Вы не знали, что я такое,
кто такой... И, в то же время, не могли бросить своего... ну, почти
своего... Разбираться была послана малышка Найла, за что и заплатила жизнью.
Так?
— Найла Д'карт была умной и очень смелой девушкой, — сказала Азаста.
Потом она со вздохом заметила: — Для своего возраста, Эльс, ты очень
проницателен... даже слишком.
Дни тянулись за днями, одинаковые, как горошины в стручке. Каждое утро
Блейд являлся в белый павильон, центр управления Хорады, и всходил по белым
широким ступеням. Вид здания был обманчив. Этот мраморный цилиндр с
колоннами, кольцевой галереей и фронтоном, покрытым затейливой резьбой, на
первый взгляд казавшийся изящным парковым украшением, на самом деле служил
вестибюлем, в который выходили лифтовые кабины. Странник спускался вниз, на
второй подземный уровень, в библиотеку-хранилище, занимал кресло в одном из
свободных отсеков и поглощал очередную ленту. Лента в день, не больше --
таково было строгое предписание врачей. Их лаборатории и клиника
располагались рядом, на третьем уровне, где Блейд регулярно проходил
медосмотр. Врачи Ратона ничем не отличались от докторов, занимавшихся
медицинским обеспечением проекта "Измерение Икс", разве что их оборудование
выглядело необычным и более сложным. Блейд терпел, благодаря Создателя за
то, что фантастические приборы ратонских эскулапов не позволяют читать мысли
— и, следовательно, его истинная сущность по-прежнему оставалось скрытой.
Учебной ленты хватало на час. Затем он читал обычные книги, похожие на
земные, или книгофильмы, передававшие не только текст, но и звуки, запахи,
картины. Спустя фар после полудня наступало время обеда. Странник мог
вкушать пищу в уютной столовой при хранилище, либо отправиться в городок у
канала, где насчитывалось десятка два ресторанчиков, — туда вела подземная
транспортная линия, местный аналог метро. Наконец, можно было пообедать
дома. А также позавтракать, поужинать, выпить аперитив или напиться в
стельку — как и прочие сотрудники Хорады, гость пользовался абсолютной и
неограниченной свободой. Лишь находившиеся на дежурстве подчинялись
какому-то подобию расписания.
Обитатели Ратона не относились к числу вегетарианцев и убежденных
трезвенников, так что первые дни Блейд с жадностью поглощал мясо во всех
видах, огромное количество фруктов и сдобы, не забывая о вине. Наконец вес
его восстановился и воспоминания о вкусе сырой рыбы изгладились из памяти;
Фалта, врач-диетолог, посоветовала ему ограничиться в обед одним
полуфунтовым бифштексом вместо двух-трех. С этой прелестной маленькой
женщиной, белокожей и зеленоглазой, у странника установились отличные
отношения. Она ясно дала понять, что готова заботиться о своем пациенте и
днем, и ночью, чем Блейд отнюдь не пренебрег. Он сожалел о малышке Найле, он
помнил о златовласой Лидор, поджидавшей его в Айдене, он любовался точеной
фигуркой Састи и не отказался бы при случае затащить координатора в постель,
однако воспоминания и мечты оставались только воспоминаниями и мечтами;
Фалта же была приятной реальностью.
Ближе к вечеру Блейд занимался с учителем. Чаще всего в этом качестве
выступала Азаста, что он приветствовал со всем возможным энтузиазмом, но
нередко уроки давали другие члены координационного совета Хорады — пожилой
бородатый Клевас, большой насмешник и знаток местного неписаного фольклора,
или длинный тощий Сэнд, специалист по связи. Занятия проходили на первом
ярусе, прямо в рабочих кабинетах учителей, и нисколько не напоминали лекции
в Оксфорде или в школе "Секьюрити Сервис". По сути дела, их и занятиями
трудно было бы назвать; беседы — вот более правильное определение. Блейд
спрашивал, ему отвечали, подробно и без купюр. Потом задавали вопросы ему --
об Айдене и Хайре, о великом походе на Юг и битве в холмах, о трогах,
ютившихся на островах Зеленого Потока, о жителях Гартора. Он мог отвечать,
мог отказаться — это не вызывало ни раздражения, ни попыток выведать
истину. В этих кабинетах не вели допросов; в них делились мнениями,
обсуждали, спорили. Спорами чаще всего заканчивались встречи Блейда с Састи
и Клевасом; Сэнд, менее эмоциональный, в основном толковал с учеником о
науках и искусствах.
Блейд понимал, что его готовят к определенной работе; и, скорее всего,
ему предстояло стать резидентом в Айдене, унаследовав пост старого Асруда.
Но Асруд был ратонцем и одним из лучших сотрудников Хорады, тогда как его
сын еще не получил вотума доверия. С ним говорили, к нему приглядывались,
его учили — в том числе вещам, которые он знал лучше учителей.
Главное, однако, заключалось не в уроках по географии Айдена, не в
скудных сведениях о загадочных странах Кинтана и даже не в информации о
ттна, миролюбивых космических альтруистах. Постепенно Блейд проникался духом
Ратона, вкушал, впитывал его, словно колдовской аромат белых лотосов
забвения. Пятнадцать лет он искал рай — может быть, почти неосознанно и без
особых надежд на успех; теперь же райские златые врата распахнулись перед
ним. Тут отсутствовали ангелы и блаженные души, не трубили в трубы херувимы,
не извергали поучений апостолы, и неофитов не заставляли бренчать на арфе и
славить грозного Творца Вселенной. Тем не менее, это был рай. Ни властей, ни
полиции, ни армии, ни судов, ни денег, ни налогов, ни контрактов, ни
международных интриг и внутренних смут, ни наркоманов, ни гангстеров, ни
террористов... В мире Блейда — да и в большинстве других миров, где он
побывал, — труд был проклятием. Люди жили ради работы и работали, чтобы
выжить; лишь немногие преследовали иные цели и трудились ради власти, успеха
или чистого знания. В Ратоне жили ради жизни. Работа была развлечением,
игрой, в которой никто не пытался затоптать партнера, понимая, что играть в
одиночку далеко не так интересно, как в приятной компании.
Утопия? Да! Но духовными отцами ее были не люди, не гуманоиды;
возможно, поэтому она и состоялась.
На первый взгляд Ратон являл собой бесконфликтное общество, которое
регулировалось не верховной властью, а общепринятыми традициями и нормами
поведения, безусловно исполняемыми каждым. Эта самоуправляющаяся система
функционировала без сбоев, предоставляя людям, своим крошечным элементам,
тот максимум свободы, который возможен лишь в истинно цивилизованном
социуме. И Блейд, уроженец несчастной, полуголодной и раздираемой
противоречиями Земли, прекрасно понимал, что это значит.
Только большое богатство давало большую свободу; настолько большое, что
проблемы дележа, справедливого или нет, просто не существовало. Все
социальные и экономические системы Земли в конечном счете предлагали ту или
иную модель этого проклятого дележа: сколько — рабочим, сколько --
крестьянам, сколько — капиталистам, и сколько — гомосексуалистам. Коегде
удавалось добиться относительной стабильности, но рано или поздно приходили
люди с ружьями — из соседнего дома или из соседней страны — и заявляли:
все — наше. Этого всего было настолько мало, что едва ли сотая часть
населения Земли могла не беспокоиться о завтрашнем дне. Причем речь шла не о
безопасности, а лишь о куске хлеба и крыше над головой.
Ратон же был безмерно богат. Богат знаниями, полученными некогда в дар
и приумноженными за столетия. Блейд не сумел разобраться в технической
стороне дела, но понял одно: здесь овладели неисчерпаемыми источниками
энергии и неиссякаемыми ресурсами сырья. Где-то в горах, на севере и востоке
континента, находилось то, что он счел огромными рудниками и гигантскими
заводами, полностью автоматизированными и не требовавшими человеческого
присмотра. Действительно ли там добывалась руда, выплавлялись сталь и
алюминий, производились трубы, рельсы, прокат? Или же он мыслил привычными
земными категориями, не имевшими отношения к делу? Возможно, здесь получали
сырье прямо из оливинового пояса планеты; возможно, осуществляли
трансмутацию элементов...
Как бы то ни было, ни в чем не ощущалось недостатка. Гдето паслись
стада и зеленели плантации; где-то шумели бескрайние леса, дарившие дичь,
древесину и свежий воздух; гдето бесчисленные подземные фабрики извергали
потоки обуви, тканей, одежды, консервированных продуктов, бытовой техники,
сборных конструкций — ровно столько, сколько нужно, и еще чуть-чуть сверх
того. Это хозяйство не требовало больших забот и было отдано на откуп
молодежи, подросткам, еще не созревшим для более великих свершений.
Чем же занимались остальные? Разведением роз? Художественной вышивкой?
Дрессировкой кокер-спаниелей? Размышлениями о вечном?
Этого Блейд пока не знал. Но организация, в которой он сейчас пребывал
— в неопределенном положении не то курсанта, не то стажера, — занималась
внешней охраной страны.
— Не понимаю, — Блейд откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, --
как может сочетаться столь безмерное могущество со столь позорным бессилием!
Он сидел в кабинете Клеваса, историка. Его наставник расположился по
другую сторону круглого стола, на котором поблескивал серебристый экранчик
для чтения книгофильмов и соблазнительно розовел графин с вином. Клевасу
было под сотню лет, но выглядел он, со своей испанской бородкой и усиками
шнурком, словно веселый и язвительный Мефистофель в полном расцвете сил.
— Драгоценный мой, — у историка была довольно своеобразная манера
выражаться, — можете ли вы, к примеру, убить человека?
— Ну, — Блейд приподнял веки, — если какой-нибудь тип будет сильно
настырничать...
— Вот-вот, вы его — как муху! — Клевас прихлопнул ладонью по ручке
кресла. — А я так не могу. И никто в этой благословенной стране на сей
подвиг не способен
— Но вы же охотитесь!
— Да, и получаем от этого удовольствие! Я сам, в ваши года, был не
прочь пустить стрелу-другую в оленя. Ну и что?
— Значит, сама идея убийства живого существа не вызывает у вас
протеста?
— Но, юноша, есть же разница между оленем и человеком!
— Из оленя вытечет куда больше крови, — буркнул Блейд.
— А из человека — мозгов, — отхлебнув вина, Клевас заговорил
медленно и спокойно, словно объяснялся с ребенком. — Каждый человек --
личность. Разумная личность! Он носит в себе целый мир — свои надежды,
страхи, свою радость и боль, свое представление о Вселенной, неповторимое и
уникальное. Убивая его, вы уничтожаете эту единственную в своем роде
Вселенную. Только вдумайтесь, Эльс, — Вселенную, со всеми звездами, что
горят в его душе! Как вы сможете потом жить? Сможете ли забыть тускнеющие
глаза человека, у которого отняли величайшее сокровище?
— Обычно я стараюсь защитить свои сокровища от посягательств
посторонних, — заметил Блейд. — Но в принципе я согласен, что убивать --
дурно. — Он выпрямился и тоже пригубил вино. — Давайте же теперь,
наставник, рассмотрим такой случай. Вот дикарь с Понитэка, — странник
сдвинул в центр стола свой пустой бокал. — А это, — он поставил рядом
бокал Клеваса, — ваша дочь... нет, внучка, — поправился он, вспомнив о
возрасте собеседника. — Итак, внучка или правнучка — юная, прекрасная,
чистая... Дикарь же — грязный и страшный, и никакие звезды в его душе не
горят. Он хочет зверски изнасиловать вашу дорогую родственницу, а потом
разделать ее на филей... или проткнуть в интересном месте вертелом — так,
для развлечения... Ну, и что же вы, — Блейд постучал ногтем по графину, --
будете делать?
Он сильно ошибался, полагая, что поймал историка в ловушку; воинственно
выпятив треугольник бородки, тот заявил:
— Вы, мой милый, предложили ситуацию нелепую и неправдоподобную.
Истинная мудрость заключается в том, чтобы избегать таких крайностей. Как
ваш дикарь доберется до меня и моей... гмм... внучки?
— А если доберется?
— Тогда пустим в ход пневматический метатель с хорошим зарядом сонного
газа. И никаких убийств!
— Если оный метатель окажется при вас... — пробормотал Блейд.
Они не могли понять друг друга. Клевас, несмотря на свой возраст и
несомненные знания, не представлял, как одно разумное создание может лишить
жизни другое. Возможно, старый историк априори считал всех двуногих и
безволосых разумными, но Блейд придерживался иного мнения. Он не мог
привести более веских аргументов, выходящих за пределы опыта Рахи, а потому
не пытался продолжать спор. Но, беседуй они на равных, ему было бы что
сказать!
Вероятно, в обществах благополучных и богатых, древний инстинкт
убийства переходил в свою противоположность, в безусловный запрет на
уничтожение разумного существа. Блейд трижды встречался с такими случаями в
Талзане, Уренире и теперь в этом южном раю, царстве светлого Айдена. И
всякий раз он чувствовал, что культура, безусловно исключающая убийство, в
чем-то ущербна и зависима от внешних обстоятельств; подобный императив как
бы ставил ее под удар. Теперь он был мудрее, чем двадцать и десять лет
назад, и мог облечь свои неясные ощущения в слова.
Ему представлялось, что убийство, как многие другие деяния
человеческие, морально и аморально одновременно. Все зависело от конкретных
обстоятельств. Убийство как акт агрессии — безнравственно; убийство ради
самозащиты или спасения ближнего — действие естественное и целесообразное.
Это понимали и паллаты, которых он встретил в мире Талзаны, и уренирцы,
обитатели сферы Дайсона. И те и другие разработали защитные механизмы,
которым полагалось ограждать могучую и мудрую, но отринувшую убийство
культуру от нежелательных эксцессов. Паллаты вывели расу Защитников, не то
андроидов, не то бесполых клонированных существ, способных с равным
бесстрастием распылить сотню-другую дикарей или весь их дикарский мир.
Уренирцы поступили мудрее; часть их народа превратилась в богов, настолько
всеведущих и всемогущих, что каждый, кто отдавался под их покровительство,
обретал полную и абсолютную безопасность.
Так или иначе, эти две цивилизации решили свои проблемы; Ратон же,
видимо, не имел других защитников, кроме Великого Болота, смертоносного
экваториального солнца и непроходимой зоны саргассов. Если учесть, что
варварская культура со временем достигнет зрелости и выйдет на стадию
технологического развития, такая защита не внушала Блейду доверия. Минует
триста или пятьсот лет, и первый же летательный аппарат, построенный а
Айдене или Ксаме, отправится в южные пределы. Ну, не первый, так второй или
третий...
Но Аррах бар Ригон не мог знать таких вещей, и тот, кто владел сейчас
его телом, решил прекратить спор.
— Расскажите мне о ттна, наставник, — Блейд собирался перевести
разговор на более нейтральные темы.
— Слишком общая постановка вопроса, мой сиятельный принц, — историк
усмехнулся.
— Я не принц. Всего лишь пэр Айдена, вдобавок не утвержденный
императором в правах, — странник наполнил бокалы, Клеваса и свой.
— Ну, я полагаю, при нашей поддержке у вас появляются шансы на
корону... — Блейд не мог понять, шутит ли его собеседник или говорит
серьезно. — За ваше сиятельное высочество, — старик поднял бокал.
Они выпили. Вино было слабым, с приятным букетом.
— Вернемся к ттна, — предложил Блейд, и Клевас согласно кивнул.
— Что вам о них известно?
— Кое-что я прочитал здесь, в хранилище... Кое-что слышал в Хайре...
— В Хайре? Это интересно, клянусь бородой! Что же именно?
— Сказку, я думаю. Балладу о подвигах героев былых времен,
Клевас заволновался и внезапно перешел на "ты".
— Помнишь ее, Эльс? — перегнувшись через столешницу, он с неожиданной
силой стиснул руку Блейда. — Сможешь повторить?
— Слово в слово, мой мудрейший наставник!
— Молю о такой милости, мой принц!
— А какова будет плата, о светоч историков Ратона?
— Хмм... Еще один графинчик вина?
— Предпочитаю брать девушками, бар Клевас. Где ваша внучка, спасенная
из лап понитэкских дикарей?
Клевас ухмыльнулся; видимо, эта светская болтовня доставляла ему массу
удовольствия.
— Ах ты, паршивец! — заявил он, погрозив сиятельному принцу пальцем.
— Тебе не хватает Фалты? — Глаза этого старца, похоже, замечали все. — Не
много ли будет?
— Девушек не бывает слишком много, — убежденно заявил Блейд. --
Благородные воины Айдена любят разнообразие.
— В твоем возрасте, возможно, — Клевас поднялся, подошел к своему
рабочему столу и щелкнул клавишей звукозаписи. — Давай, принц-вымогатель. Я
слушаю.
Полузакрыв глаза, Блейд медленным речитативом повел балладу старого
Арьера. Клевас тоже опустил веки; его лицо озорного Мефистофеля стало
задумчивым и чуть грустным. Минут десять в кабинете раздавались лишь мерные
звуки хайритской речи, тяжелые и гулкие, как удары франа. Когда
повествование завершилось, Клевас долго молчал; потом задумчиво произнес:
— Ты все знаешь о ттна, сын мой, кроме пары заключительных эпизодов.
Да, так... — он покивал головой. — Все факты в этой истории истинны. Иное
дело, их трактовка... Кто тебе ее поведал?
— Арьер из Дома Карот, старый воин и певец-сказитель. В Батре, своем
родовом городище в горах Селгов, в Хайре.
— Да, Хайра... — Клевас все так же покачивал головой. — Нам
интересно все, что происходит в Хайре. О ней практически нет информации.
— Почему?
— В Хайру невозможно заслать разведчиков. Видишь ли, в любом другом
месте наш человек может выдавать себя за богатого нобиля, за путника,
странствующего с торговыми целями, за певца, в конце концов... В Хайре же
нет ни нобилей, ни торговцев. Певцы, судя по всему, имеются, но они также и
воины! А наши люди не могут скакать на шестиногах, стрелять из хайритских
арбалетов и размахивать франом. И не умеют убивать...
— Вы не разводите таротов? — Блейд был искренне удивлен.
— К сожалению. Конечно, тароты могли бы жить в ратонских степях, но
размножаются они только зимой, когда выпадает снег. Наш климат слишком мягок
для них.
Блейд кивнул, ожидая, когда же Клевас начнет рассказ о ттна, но взгляд
историка устремился к рабочему столу. Видно, ему не терпелось прослушать
запись хайритского сказания, да и время занятий истекало.
— О ттна мы побеседуем через день, мой принц, — наконец с
извиняющейся улыбкой произнес старик, — Давай выпьем еще по бокалу, а потом
отправляйся к Фалте и перескажи ей свою балладу. Я уверен, тебя щедро
вознаградят.
Совет был мудр, и Блейд решил незамедлительно ему последовать, но в
коридоре столкнулся с Азастой. Вероятно, она собиралась домой; легкая туника
сменила серый комбинезон с широким поясом, обычную форму сотрудников Хоралы.
Царапина над левой грудью уже превратилась в едва заметную белесую полоску.
Блейд едва мог разглядеть эту боевую отметину.
Увидев его, Састи вздрогнула. Он уже привык к такой первой и
непроизвольной реакции, бросавшейся в глаза при каждой их встрече. Было бы
трудно ожидать иного — ведь он чуть не убил ее! И, однако, он не
раскаивался в содеянном. Страх смерти, испытанный координатором Хорады,
являлся лишь малым возмездием за Найлу. Пожалуй, в данном случае не стоило
говорить о мести — настоящей мести, которую он намеревался осуществить.
Найла, агент опытный и осторожный, добровольно взялась за свою миссию,
пустив в ход весь необходимый арсенал — искусство обольщения и обмана,
женскую хитрость плюс забавные сказки про остров Калитан. В привычной Блейду
терминологии она была подсадной уткой, которой надлежало проверить
подозрительного варвара, устремившегося в южный рай.
Но она искупила свою вину! Сначала — любовью, потом — гибелью... И
той, что послала ее, стоило ощутить хоть малую частицу смертных мук Найлы и
запах насилия, такой необычный для Ратона. Блейд полагал, что координатор
получила хороший урок.
Сейчас он не питал к ней неприязни, скорее наоборот... Конечно,
зеленоглазая Фалта была само очарование, но Блейд, как многие мужчины,
меньше ценил то, что само упало в руки, чем приз, для завоевания которого
требовалось приложить усилия. Фалта была мягкой, ласковой, уступчивой, его
же тянуло к натурам независимым и гордым. Таким, как Азаста.
Она справилась с замешательством и вежливо склонила голову; пепельные
локоны упали на грудь, прикрыв шрамик.
— Ты был у Клеваса, Эльс?
— Да.
— Что он рассказывал тебе в этот раз?
— Сегодня я сам его развлекал.
— Вот как? — Тонкая бровь приподнялась, изогнувшись дугой. — И чем
же?
— Хайритскими сказаниями о ттна. Ты не хочешь их послушать?
Секунду она колебалась, потом отрицательно качнула головой.
— Нет. В другой раз, Эльс.
Лицо Блейда помрачнело.
— Все еще боишься меня? Из-за этого? — он протянул руку к ее груди,
отвел в сторону пепельную прядь. Састи смущенно усмехнулась.
— Боюсь. Но с каждым днем все меньше.
— Еще немного, и я стану, как вы тут говорите, цивилизованным
человеком. Выброшу фран, кинжал, арбалет и займусь резьбой по кости.
— Этого никто не требует, Эльс... Ты наш брат по крови, хотя вырос в
жестокой и варварской стране. Но в том нет твоей вины... — Внезапно глаза
ее блеснули. — Кажется, ты хотел научиться управлять флаером? Вскоре мы
этим займемся. Ты доволен?
Она заглянула ему в лицо.
— Доволен. Очень, — сказал Блейд и направился разыскивать Фалту.
Встречи с Сэндом проходили не столь эмоционально, как с Клевасом, но не
менее интересно. Сначала Блейд полагал, что этот долговязый сухопарый
мужчина занимается тем, чем положено связисту — связью. Возможно,
основанной не на использовании электромагнитного излучения, а на неких иных
принципах, но все же достаточно традиционной. Любые способы связи в его
сознании ассоциировались с приемником и передатчиком, с печатными платами,
проводами и микрофоном; он не сомневался, что в Ратоне имеется какой-то
эквивалент земного радио. Собственно говоря, он уже видел такие устройства
— авиатор Прилл связывался в его присутствии с Азастой из кабины своего
корабля, и потом — потом существовал же какой-то луч, питавший энергией его
флаер!
Однако оказалось, что Сэнд понимает под связью нечто совсем иное.
Слушая его, Блейд вспоминал последние минуты и последние слова Найлы.
Иголочки, которые покалывали его ладонь... предсмертный всплеск сил...
таинственное искусство, позволившее ей не чувствовать боли... Это не было
телепатией в полном смысле слова, но, без сомнения, чем-то близким и
похожим. Драгоценный талант, столь же редкий в Ратоне, как и на Земле. Все
немногочисленные агенты Хорады в варварских странах обладали им.
Они не могли читать мысли, но были способны улавливать эмоциональный
настрой человека — то, что спириты называли флюидами души. Их дар не
позволял отправить связный рапорт, передать конкретную информацию, но самые
важные сообщения доходили с абсолютной гарантией. Дела идут плохо или
хорошо; и, главное — я еще жив... О смерти тоже становилось известно --
когда ментальный канал захлопывался.
Сэнд привел своего ученика в просторную камеру с дверью из какого-то
прозрачного материала. За ней располагалась еще одна, и там, на ложах,
напоминавших больничные койки, лежали трое. Две женщины и паренек,
выглядевший лет на восемнадцать. Дежурные связисты.
Они сменялись через каждые два фара и слушали, слушали, слушали...
Человек, находившийся за полмира от них, мог в любой момент послать сигнал;
его надо было принять и истолковать. Хорошо, когда тревожные сигналы не
поступали, когда разум улавливал лишь мерное биение жизни, отзвук раздумий,
неясное усилие чужой мысли, эхо радости, печали или тоски — обычной, не
связанной с ужасом смертной муки. Но Блейд знал, что эти люди — или другие
такие же — пережили за последний год две смерти. Как минимум две! Асруд бар
Ригон был замучен в темнице Тагры, а Найла погибла с перебитым позвоночником
на островах Понитэка.
Странник глядел на сосредоточенные спокойные лица дежурных; глаза их
были закрыты, руки расслаблены, щеки бледны. Они слушали неслышимое, ловили
неуловимое... И их стоило опасаться!
Он повернулся к Сэнду.
— Это действительно необходимо? Ведь у вас есть приборы, посылающие
речь человека на огромное расстояние... от берегов Ксидумена до Саммата...
Связист сухо кивнул.
— Да, есть. Но не всегда их можно носить с собой. И нам не хотелось
бы, чтобы они слишком часто попадали в чужие руки. Странные вещи, взявшиеся
неведомо откуда... Улика! Стоит властям Айдена или Ксама найти нечто
подобное, и наш человек обречен. Все, что он может сделать — остановить
сердце, не дожидаясь пыток. Или не остановить... Ну, это тебе известно.
Он явно намекал на смерть Асруда. Блейду оставалось лишь догадываться,
когда и как старший бар Ригон успел передать сыну опознаватель и что он
сказал при этом. Возможно, ничего; возможно, "зажигалка" хранилась в
каком-то тайнике, о котором знал Рахи. Так или иначе, она очутилась в мешке
разжалованного сардара — безмолвное завещание отца, просьба или приказ
дойти к своим, на Юг.
— Прибор есть прибор... — пробормотал Сэнд, разглядывая своих
неподвижных сотрудников. — Прибор можно отнять, можно потерять... А голова
у человека всегда при себе.
— Голову тоже можно потерять, — заметил Блейд.
— Ну, тогда мы хотя бы узнаем об этом, — взгляд Сэнда скользил по
застывшим лицам.
— Они, — Блейд кивнул на дверь, — умеют залезать под череп любому? И
мне тоже?
Он задал свой вопрос с некоторой опаской. Способна ли эта команда
телепатов докопаться до истинной сущности Арраха Эльса бар Ригона? Найла,
по-видимому, обладала такими же талантами, и ей почти удалось раскрыть его
секрет... С другой стороны, они провели вместе не один день... и не одну
ночь... а специалистов Сэнда он видит первый раз... Однако лучше держаться
от них подальше, решил Блейд; кто знает, вдруг какой-нибудь телепатический
гений способен уловить эманацию странного и чуждого этому миру разума.
Но Сэнд только усмехнулся и потрепал его по плечу.
— Не беспокойся, мы не умеем читать мысли. А если б и умели... Никого
не интересует, что ты ешь, с кем спишь и когда появился на свет.
"Знал бы ты, когда! И где..." — подумал Блейд.
— Я прослушал запись раз двадцать, — сказал Клевас, задумчиво лаская
пальцами тонкую ножку бокала. — Очень любопытный документ... И главное,
правдивый...
Они с Блейдом опять сидели в уютном кабинете у круглого стола. Неярко
тлел потолок, словно имитируя наступавшие снаружи сумерки, свежий воздух
вливался в щели вверху стен, пахло цветами и ...
