Эдгар Берроуз. Лунная девушка
страница №2
...и. Однако, когда Вест, в данный момент исполнявший обязанностивахтенного офицера, попытался скорректировать курс, мы обнаружили, что
судно не слушается нас. Мы продолжали описывать огромный круг вдоль
внутренних стен кратера. В этот момент мы находились всего в пяти тысячах
футов над вулканом и продолжали, хотя и медленно, спускаться. Вест
посмотрел на нас, улыбнулся и покачал головой.
- Бесполезно, сэр, - сказал он, обращаясь ко мне. - Все кончено, и даже
крики тут не помогут, сэр. Похоже, мы попали в то, что можно назвать
лунным водоворотом, так как, если вы заметили, сэр, наши круги становятся
все уже и уже.
- Однако наша скорость, похоже, не возрастает, - заметил я, - что
несомненно произошло бы, приближайся мы к центру водоворота.
- Думаю, я смогу объяснить это, сэр, - отозвался Нортон. - Все дело в
действии Восьмого Лунного Луча, который еще остался в нашем контейнере. Он
стремится оттолкнуть нас от Луны, то есть от стенок кратера. Наше кружение
будет продолжаться до тех пор, пока мы не окажемся ниже уровня стенок
вулкана.
- Видимо, вы правы, Нортон, - сказал я. - Это гораздо лучшая гипотеза,
чем та, что нас затягивает в огромный водоворот. Мне кажется, для этого
здесь недостаточная плотность атмосферы.
Когда мы опустились ниже верхнего уровня кратера, теория Нортона
блестяще подтвердилась. Наша скорость несколько возросла, но радиус нашего
вращательного движения остался неизменным. На большей глубине
стабилизировалась и скорость. Теперь мы двигались со скоростью немногим
менее девяти миль в час, барометр отмечал неуклонное повышение
атмосферного давления, пока не приблизился к отметке, весьма близкой к
земной. Температура постепенно возрастала, но не настолько быстро, чтобы
давать повод для волнений. От двадцати пяти или тридцати градусов ниже
нуля - с момента, как мы оказались в тени кратера - она постепенно выросла
до нуля в точке, приблизительно отстоявшей от дна кратера на сто двадцать
миль.
Через десять миль спуска скорость спуска еще больше упала, и наконец мы
обратили внимание, что больше не опускаемся. Более того, мы даже стали
несколько подниматься вверх. Поднявшись миль на восемь, мы снова начали
опускаться вниз. На этот раз мы спустились на шесть миль, затем
остановились и поднялись на четыре мили. Эти бесконечные колебания наконец
прекратились, и мы повисли в ста тридцати милях от дна кратера. Стояла
почти полная темнота, и о том, что происходит снаружи, мы могли судить
только по показаниям приборов. Естественно, внутри корабля было светло и
тепло.
Когда наше судно еще не остановилось, мы наблюдали внизу слабое
свечение, которое первым обнаружил Нортон. Мы глубоко задумались. В конце
концов юный Нортон не выдержал и заговорил первым.
- Прошу прощения, сэр, - деликатно начал он. - но вы не говорите нам,
что думаете по этому поводу. Как по-вашему: где мы находимся, почему висим
между небом и землей, и почему судно поворачивается всякий раз, когда мы
проходим определенную точку?
- Можно только предполагать, - ответил я. - Согласно единственной в
своем роде и довольно распространенной теории, Луна представляет собой
пустую сферу с толщиной стенок около двухсот пятидесяти миль.
Гравитационные силы не позволяют нам подняться выше, а центробежная сила
не дает нам упасть.
Остальные кивнули. Они вынуждены были согласиться с этой довольно
странной теорией, так как ничем иным не могли объяснить необычного
поведения нашего судна. Нортон пересек рубку, желая снять показания
барометра, которым мы пренебрегали с момента, когда начались странные
эволюции корабля. Я обратил внимание, что брови нашего младшего лейтенанта
изумленно изогнулись, когда он взглянул на барометр. Нортон внимательно
изучил показания прибора и обернулся к нам.
- Видимо, какая-то ошибка с прибором, сэр, - сказал он. - Барометр
фиксирует величину, равную давлению на поверхности Земли.
- Это можно легко проверить, - ответил я. - Мы выключим систему
регенерации и приоткроем люк. Пяти секунд будет вполне достаточно для
проверки работоспособности барометра. - В некотором смысле это была
довольно рискованная процедура, но с Джеем возле генератора, Вестом возле
люка и Нортоном у воздушной помпы я знал, что мы в безопасности, даже если
атмосферы не окажется вовсе. Единственным неприятным моментом во всем этом
эксперименте было то, что мы могли наткнуться на отравляющий газ такой же
плотности, как и земная атмосфера. Однако в нашем положении следовало
рискнуть жизнью. Мы сознавали: возможность столкнуться с отравляющим газом
не сильно повлияет на результат нашей экспедиции.
Все-таки должен признаться, это был довольно напряженный момент, когда
трое мужчин заняли свои места в ожидании моей команды. Если бы мы выяснили
природу лунной атмосферы, что нам мешало продолжать исследования? Если
здесь была атмосфера, мы могли бы двигаться в ней, в конце концов - выйти
из корабля и вдохнуть свежего воздуха. Все были готовы, и по моему приказу
Джей приготовился выключить генератор, Вест - открыть люк, а Нортон -
запустить воздушную помпу. Если воздух окажется непригоден для дыхания,
Вест подаст сигнал Нортону, и тот поможет ему закрыть люк, а Джей
мгновенно включит генератор.
Так как Вест рисковал больше других, я подошел к нему и остановился на
таком же расстоянии от люка, что и он. Затем прозвучала моя команда. Все
сработало отлично, и дуновение свежего холодного воздуха пронеслось по
внутренним помещениям "Барсума". Джей и Нортон вглядывались в наши лица,
стараясь заметить малейшее отклонение от нормы, но поняли так же быстро,
как и мы, что результаты проверки вполне удовлетворительные. Все
заулыбались, хотя я уверен: никто из присутствующих не смог бы объяснить,
почему он чувствует себя счастливым. Видимо, обнаружив условия жизни,
близкие земным, мы радовались тому, что, хотя скорее всего никогда не
увидим родной мир, но хоть будем дышать таким же воздухом.
Я приказал вновь включить моторы, и мы двинулись по огромной спирали,
направляясь к внутренней поверхности Луны. Наше движение было довольно
медленным, но по мере спуска температура неуклонно росла, а барометр
неизменно показывал наличие атмосферы земного типа. Свечение под нами
усиливалось по мере приближения к неизвестному источнику освещения, пока
огромный колодец, в котором мы находились, не залил свет.
Все это время Ортис, скованный наручниками, сидел в своей каюте. Я
распорядился, чтобы ему вовремя приносили пищу и воду, но никто не
разговаривал с ним. Нортона я перевел в свою каюту. Узнав, что Ортис
пьяница, предатель и потенциальный убийца, я не питал к нему никакой
жалости. Я решил судить его, так как не собирался проводить оставшиеся мне
часы или годы жизни взаперти с ним, в одном корабле. Я знал, что вердикт
любого суда - будь то остальные члены экипажа "Барсума" или Главный Судья
Мирного Воздушного Флота - будет для Ортиса звучать одинаково: смерть.
Пока же я занимался более насущными делами, а он продолжал жить, хотя и не
разделял наших страхов, надежд и радостей.
Через двадцать четыре часа после начала спуска в кратер, мы внезапно
увидели под собой картину настолько чудесную и невероятную по сравнению с
пейзажем на поверхности Луны, что она напомнила нам о родной Земле. Мягкий
рассеянный свет заливал небольшие горы, долины и море. Горы были такими же
изрезанными, как и на поверхности спутника, и казались такими же высокими.
Зелень покрывала их почти до самых вершин, во всяком случае - многие из
них, находящиеся в поле зрения. Тут же росли леса - странные леса
настолько неземных деревьев, что они казались фантасмагорическим
порождением сна.
Мы не смогли бы уже подняться выше пятисот футов над жерлом колодца,
куда попали из космоса, когда я нашел отличное место для посадки. Все
прошло на редкость удачно, и мы мягко опустились недалеко от густого леса,
возле русла небольшого ручья. Затем мы открыли главный передний люк и
поднялись на палубу "Барсума" - первые земляне, дышащие лунным воздухом.
Это произошло согласно земному исчислению в одиннадцать утра, 8 января
2026-го года.
Мне кажется, первое, что привлекло наше внимание и возбудило
любопытство - странное и непрывычное для нас свечение, освещающее лунную
поверхность. Над головами клубились мохнатые облака, нижняя часть которых
будто бы освещалась снизу, так как в разрывы между облаками виднелась
блестящая, как чернила, тьма и ничто не наводило на мысль, что источником
света и тепла является наше Солнце. Облака не отбрасывали тени, казалось,
тени не было и от корабля, не говоря уже о близлежащем лесе. Все-таки тени
были - мерцающие и расплывчатые, превращающиеся в ничто по краям. Мы сами
практически не отбрасывали тени на поверхность "Барсума", чего на Земле
можно было ожидать в облачный пасмурный день. Но освещение было такое, как
в солнечный день на Земле. Этот загадочный лунный свет весьма
заинтересовал нас, но прошло некоторое время, прежде чем мы обнаружили его
источник. Вернее - источников на самом деле было два. Первый - и основной
- был радий, обильно содержащийся в лунной почве, из него также состояло
большинство гор. Его свечение смешивалось со светом, имевшим иную природу.
Солнечный свет проникал внутрь Луны через сотни тысяч кратеров,
пронизывающих всю лунную оболочку. Именно этот источник поддерживал
внутреннюю температуру около восьмидесяти градусов по Фаренгейту.
Центробежная сила в сочетании с гравитацией лунной оболочки превратили
внутреннюю лунную атмосферу в нечто вроде одеяла, которое в толщину
лостигало около пятидесяти миль. Атмосфера покрывала всю внутреннюю
поверхность, за исключением самых высоких пиков, в результате чего их
постоянно покрывали снег и лед, сползающие в центральные моря гигантскими
оползнями. Трудно себе даже вообразить, сколько долгих веков сохранялось
тепловое равновесие внутри этой гигантской сферы. Земные времена года
практически отсутствовали здесь, зимняя температура отличалась от летней
практически на несколько градусов. Тем не менее тут бывали периодические
воздушные бури - примерно раз в месяц. Эти воздушные катаклизмы возникали,
насколько я понимаю, из-за сквозных отверстий в оболочке Луны - все дело
было в определенной концентрации тепла в определенном месте и в
определенное время. Естественная циркуляция атмосферных потоков
происходила в направлении солнечных лучей. Из-за большой разницы
температур между долинами и горными пиками постоянно зарождались шторма -
более-менее сильные. Сильные ветры сопровождались обильными дождями над
нижними уровнями поверхности и ослепляющими буранами - на большой высоте,
выше уровня распространения растительности. Дожди, проливающиеся из низко
расположенных облаков, были теплыми и приятными. Осадки из облачности
более высоких эшелонов были весьма холодными. За исключением сумерек и
штормов освещенность была практически постоянной. Здесь не было темноты и
не было ночи.
3. ЖИВОТНЫЕ ИЛИ ЛЮДИ?
Естественно, все это подробности мы выяснили не сразу, а по мере того,
как рос наш опыт. Я систематизировал наблюдения и делал выводы. В
нескольких милях от нашего судна лежали живописные холмы, а на заднем
плане высокие горы вздымались в облачные высоты. Когда мы смотрели в ту
сторону, нам вначале что-то казалось странным, пока мы не поняли, что
здесь отсутствует понятие горизонта, и расстояние до наблюдаемого объекта
зависит исключительно от фокусировки зрения. Все равно, что находиться в
невероятно большой чаше с настолько большими стенками, что верха не видно.
Почву вокруг покрывали различные растения бледной окраски: лавандовый,
розовый, фиолетовый и желтый доминировали. В изобилии росла розовая трава,
цвета кожи новорожденного младенца, кусты большинства растений-цветов были
таких же странных расцветок. Цветы редкой красоты имели зачастую самые
сложные формы, огромные размеры и бледные нежные оттенки. Рос кустарник с
плодами, похожими на клубнику. Плоды самых разных размеров, форм и цветов
росли и на деревьях. Нортон и Джей спорили, какие из них съедобны, но я
приказал никому ничего не пробовать до тех пор, пока анализы не установят,
какие именно виды не ядовиты.
На борту "Барсума" находилась специальная лаборатория, специально
предназначенная для анализа марсианских продуктов растительного и
минерального происхождения, ее оборудовали для научного изучения братской
планеты. Хотя мы располагали достаточным запасом пищи на пятнадцать лет и
использовать лунные ресурсы не было необходимости, я собирался провести
химические анализы местной воды, так как воспроизводство жидкости было
делом трудоемким, медленным и дорогим. Я намеревался приказать Весту взять
несколько образцов воды из реки и исследовать их в лаборатории, а
остальным - отправляться спать.
Может быть, правильнее всего было устроить небольшую разведку. Однако я
не позволил этого делать, так как мы не спали более сорока восьми часов. Я
решил, что нам важнее всего восстановить свои жизненные силы, чтобы быть
готовыми ко встрече с этим незнакомым миром. Здесь были воздух, вода и
растения - все три необходимых условия для возникновения животной жизни, и
я рассудил, что животная жизнь почти наверняка развилась внутри Луны. Но
если она существует, то может достигать очень высокой степени развития, и
нам для самозащиты придется напрячь все свои силы. Было решено, что каждый
из нас должен хорошенько выспаться, прежде чем покинуть безопасное
пространство "Барсума".
Пока мы наблюдали проявление животной жизни в виде низшей формы -
рептилий или насекомых. Видимо, лучше будет назвать это летающими
рептилиями - каковыми они, как выяснилось позднее, и оказались.
Жабоподобные существа с крыльями летучих мышей порхали в лесу среди
мясистых листьев, издавая резкие крики. В траве, рядом с судном, мелькнуло
еще одно существо. Эот убедило нас в том, что могут встретиться и иные
формы жизни. Виденное нами существо удалось хорошо рассмотреть. Оно
напоминало пятифутовую змею с четырьмя лягушачьими лапами и острой головой
с единственным глазом в центре лба. Его лапы были короткими, поэтому,
двигаясь по земле, оно ползло, подобно змее, одновременно отталкиваясь
лапами. Мы наблюдали, как оно добралось до ручья и нырнуло, исчезнув в
глубине.
- Странно выглядит, бедняга, - заметил Джей. - Дьявольски неземное
существо.
- Возможно, возможно, - ответил я, поворачиваясь к нему. - Однако у
него нет ни одного наружного органа, неизвестного на Земле. Возможно, его
создавали по иному, чем на Земле, проекту; но, несмотря на это, оно чем-то
знакомо нам, невзирая на замашки амфибии. Кстати, как и эти летающие жабы.
Что в них особенного? Лично я ничего странного в них не вижу. На Земле
тоже хватает странных существ, хотя следует признать, что здесь жизнь
принимает особенно странные формы. На Марсе тоже существуют необычные для
нас формы растительной и животной жизни, которые просто невозможно
представить на Земле, но ведь на Марсе существуют и люди, практически
неотличимые от нас. Вы понимаете, куда я клоню?
- Да, сэр, - ответил Джей. - Здесь, внутри Луны, тоже могут быть люди,
похожие на нас.
- Я не был бы слишком удивлен, встретив тут человека, - сказал я, - и
точно так же не удивился бы, встретив создания совершенно отличные от
людей. А вот, если бы мы вовсе не обнаружили существ, аналогичных
человеческой расе, я был бы удивлен.
- Доминантная раса, наиболее приспособившаяся к местным условиям жизни?
- спросил Нортон.
- Да, и именно поэтому мы должны выспаться и привести себя в порядок,
пока не выяснили отношения к себе этих существ, если таковые здесь
имеются. Нам неизвестно, какой прием они уготовят нам. Итак, мистер
Нортон, если вы будете так любезны и возьмете пробу воды из ручья, мы
оставим мистера Веста на вахте для проведения необходимых анализов, а сами
отдохнем, прежде чем отправимся на разведку.
Нортон спустился в корабль и взял стеклянную посудину для воды, а мы
нацепили ремни со служебными револьверами, готовые пустить их в ход в
случае опасности. Никто из нас не сделал и десяти шагов после прилунения.
Я бессознательно отметил удивительную легкость движений, но в свете всего
происходящего как-то не обратил на это особого внимания. Когда Нортон
достиг низа лестницы и поставил ногу на лунную почву, я приказал ему быть
предельно внимательным и осторожным. Прямо перед ним находились невысокие
густые заросли, а за ними - футах в тридцати - струилась река. Выслушав
мои указания, он прыгнул в сторону зарослей и к своему и нашему изумлению
поднялся на восемнадцать футов вверх, пролетел футов тридцать пять и
свалился в реку.
- Пошли! - приказал я, желая, чтобы остальные пришли на помощь Нортону.
Но я несколько поторопился. Я даже не коснулся почвы, совершил полет и
погрузился в ледяные воды лунной реки. Насколько она была глубока, я не
стал выяснять, во всяком случае - глубже моего роста. Я очутился в мощном
потоке воды, который больше походил на тяжелое и густое масло, текущее при
земном притяжении. Выбравшись на поверхность, я увидел, что Нортон плывет
к берегу, а Джей выныривает неподалеку от меня. Я быстро оглянулся в
сторону "Барсума", ожидая увидеть Веста на палубе, ведь была его вахта, и
он обязан был оставаться на месте.
В тот момент я сообразил, что мои товарищи в безопасности и не мог
удержаться от улыбки. Затем Джей с Нортоном разразились хохотом, и мы со
смехом принялись выбираться из реки неподалеку от корабля.
- Вы взяли пробу, Нортон? - спросил я.
- Контейнер у меня, сэр. - Он действительно держал его в руке все время
этого приключения так же, как мы с Джеем сжимали револьверы. Нортон снял
колпачек с сосуда и погрузил его в воды реки. Затем посмотрел на меня и
улыбнулся.
- По-моему, мы можем избавить от трудов мистера Веста, сэр, - сказал
он. - Мне кажется, это хорошая вода - когда я нырнул, то от изумления
проглотил не меньше кварты.
- Мне тоже пришлось попробовать изрядную порцию, - ответил я. - Тем не
менее, мы трое не придем в восторг, если во время анализа мистер Вест
обнаружит какие-нибудь ядовитые вещества. Пусть лучше проведет
исследование - для своей же собственной безопасности.
- Странное дело, сэр, - заметил Джей, - никто из нас не подумал об
эффекте уменьшенной лунной гравитации. Мы неоднократно обсуждали этот
вопрос, но столкнувшись с его проявлением на практике, не придали этому
никакого значения.
- А я очень рад, - добавил Нортон, - что не совершил попытки
перепрыгнуть реку. Я бы, наверное, летел до сих пор и приземлился бы на
вершине какой-нибудь горы.
Когда мы добрались до корабля и увидели Веста, ожидающего нас с
серьезной и полной достоинства миной на лице, то вновь расхохотались. Вест
развеселил нас еще больше, рассказав, что после того, как мы покинули
палубу, он потерял нас из вида и, следовательно, не был свидетелем самого
невероятного и удивительного зрелища в своей жизни.
Мы поднялись на борт корабля, и после того, как задраили все люки, трое
из нас отправились в свои каюты, а Вест с образцом лунной воды - в
лабораторию. Я чувствовал себя крайне уставшим и проспал не меньше десяти
часов, проснувшись лишь в середине вахты Нортона.
Единственным заслуживающим внимания событием, за время моего сна, был
отчет Веста о результатах исследования лунной воды. Анализ показал, что
вода совершенно безопасна для питья, удивительно чистая и характеризуется
низким содержанием солей.
Примерно через полчаса после моего пробуждения появился Вест и доложил,
что Ортис просит разрешения поговорить со мной. Двдцать четыре часа назад
я решительно был настроен поставить Ортиса перед судом и немедленно
привести приговор в исполнение. Однако это происходило в тот момент, когда
я считал, что мы по его вине обречены на смерть. Теперь, ощутив под ногами
твердую поверхность с условиями почти идентичными земным, наше будущее
выглядело менее мрачно, и потому я ощутил, что испытываю некоторое
отвращение к наказанию Ортиса. Вне всяких сомнений, он заслуживал самого
сурового приговора, но, мне кажется, когда люди заглянули в глаза смерти и
счастливо избежали гибели, они хотя бы на какое-то время должны относиться
к жизни, как к самой святой вещи, и по крайней мере не отнимать ее у
других. Но как бы там ни было, эти мысли совпали с просьбой Ортиса, и моя
готовность к бескомпромиссному свершению правосудия, равно как и ярость,
немного поутихли. Когда Ортис предстал передо мной, я спросил, что же он
желает сказать мне. Сейчас он выглядел намного трезвее и держался с
большим достоинством, подчеркнутым некоторой долей скромности.
- Я не помню, что произошло до того, как вы приказали надеть на меня
наручники, запретили разговаривать со мной и отвечать на мои вопросы
остальным членам экипажа. Но тем не менее я знаю, что корабль совершил
посадку, и чистый воздух, циркулирующий в его отсеках, попал сюда снаружи.
Я слышал, как открывался главный люк, слышал шаги на верхней палубе. Мне
известно, что единственная планета, которой мы могли достигнуть с момента
зключения меня под арест, - Луна. Так что я предполагаю, что мы находимся
на поверхности Луны. У меня было достаточно времени поразмыслить над своим
поведением. То, что я совершил, сэр, не может быть прощено. Единственное
снисхождение, которого я прошу, следующее: вы попытаетесь принять мое
глубочайшее раскаяние за те непростительные вещи, которые я совершил, и
позволите мне загладить вину безупречным поведением, потому что, если мы
действительно находимся на поверхности Луны, даже небольшая потеря в нашем
небольшом экипаже будет весьма чувствительна. Отдаю себя полностью, сэр,
вашему милосердию и умоляю предоставить мне еще один шанс.
Вспомните о моей антипатии к этому человеку. Я не хотел, чтобы на мой
приговор влияли личные чувства. Мольбы Ортиса привели к тому, что я
пообещал внимательно рассмотреть его просьбу, обсудить ее с экипажем и во
всем полагаться на суждение большинства. Я приказал вернуть Ортиса в его
каюту и послал за остальными членами команды. Когд все собрались, я
постарался дословно передать просьбу Ортиса о снисхождении.
- А теперь, джентльмены, - сказал я, - хотелось бы услышать ваше мнение
на сей счет. Это так же важно для вас, как и для меня, и в силу
необычности сложившихся обстоятельств, в которых мы все оказались, я
предпочитаю коллективное решение моему единоличному. Но каков бы ни был
ваш вердикт, окончтельное решение буду принимать я. Мне претит
перекладывание ответственности на другие плечи. Между
лейтенантом-коммандером Ортисом и мною с детских лет существует личный
антагонизм, и мне не хотелось бы, чтобы личные мотивы влияли на мое
решение. Поэтому я хочу выслушать ваше мнение.
Я знал: никто из этих людей не любит Ортиса, но кроме того, знал, что
они верят в дух закона, основывающегося на прощении, поэтому был не
особенно удивлен, когда они один за другим высказались за то, чтобы
предоставить этому человеку еще один шанс.
Я вновь послал за Ортисом и объявил ему, что он должен дать мне честное
слово не предпринимать никаких нелояльных действий в будущем. Его судьба
будет всецело звисеть от его поведения. Затем с Ортиса сняли наручники и
разрешили вновь приступить к своим обязанностям. Господи! Почему вместо
того, чтобы освобождать его, я не вытащил револьвер и не пристрелил его на
месте!
Мы отлично отдохнули за это время, и я предпринял несколько
разведывательных рейдов, покидая корабль на несколько часов и оставляя на
борту трех членов экипжа. Вначале мы отходили от корабля не дальше, чем на
пять миль, оставаясь между рекой и ближайшим кратером. Возвышенность, на
которую наш корабль совершил посадку, со всех сторон покрывали леса. Я
неоднократно углублялся в них и однажды, когда пришло время возвращаться
на судно, наткнулся на ясно отпечатавшийся в пыли след трехплой ноги.
Каждый день, уходя, мы устанавливали определенный лимит времени, в течение
которого будем отсутствовать на борту. Если мы не вернемся к определенному
сроку, двое свободных от вахты членов экипжа должны были отправляться на
наши поиски. Поэтому мне пришлось отказаться от детального исследования
следов - у нас не хватало времени даже для беглого осмотра, если мы хотели
успеть на корабль к оговоренному сроку.
Случилось так, что в тот день со мной был Нортон, и на обратном пути он
был очень возбужден нашей находкой. Мы сошлись во мнении, что следы
оставлены четырехногим существом, весящим около двухсот пятидесяти фунтов.
Насколько правильны наши предположения, трудно было сказать, следы
показались нам довольно старыми. Мне было очень жаль, что у нас не хватало
времени поискать существо, оставившее следы, и мы решили, что на следующий
день я вернусь сюда. Добравшись до корбля, мы рассказали остальным о нашей
находке. Все очень заинтересовались, было высказано множество
предположений относительно животного, оствившего следы.
После освобождения Ортиса Нортон попросил разрешения вернуться на свое
прежнее место. Я не имел ничего против, и они опять очень сдружились. Мне
были не совсем понятны дружественные чувства Нортона к этому человеку,
поэтому я начал даже несколько сомневаться в юном младшем лейтенанте. Со
временем я узнал, что их объединяет, но пока должен был признать, что эта
дружба удивляла меня и немало беспокоила. Нортон мне очень импонировал, но
мне не нравилось, что он столько времени проводит в компнии такого
человека, как Ортис.
В разведывательные рейды меня сопровождали по очереди все члены
экипажа, за исключением Ортиса. Его честное слово по крайней мере
теоретически вновь сделало его полноправным членом комнды, и я не мог
позволить себе дискриминировть его, оставляя постоянно на борту корабля в
то время, когда остальные проводили исследования прилегающей к кораблю
территории.
На следующий день после обнаружения следов я от всей души предложил
Ортису следовать со мной, и мы вышли пораньше, вооруженные каждый
револьвером и винтовкой. Я предупредил Веста, автоматически становившимся
командиром судна на время моего отсутствия, что мы можем не появиться
несколько дольше обычного. Если это не будет вызвано крайней
необходимостью, пусть не посылает группу на розыски, пока не пройдет
двадцать четыре часа. Я хотел пойти по обнаруженному следу, выяснить, куда
он ведет и увидеть животное, оставившее его.
Я направился прямо к тому месту, где вчера обнаружил след - в четырех
милях от корабля ниже по реке и в самом сердце девственного леса.
Летющие жабы метались от дерева к дереву над нашими головами, издавая
резкие и дикие крики. Несколько раз навстречу попадались четырехлапые
змеи, похожие на виденную нами в первый день после посадки. Ни жабы, ни
змеи не вели себя агрессивно; казалось, они лишь хотят отпугнуть нас.
Не доходя до интересующего нас места, Ортису и мне показалось, что
впереди мы слышим звук, похожий на топот, издаваемый каким-то животным,
скачущим галопом. Пройдя немного вперед и выйдя к тропе, мы увидели пыль,
висящую в воздухе и медленно опускающуюся на окружающую растительность.
Что-то действительно промчалось по тропе, за минуту или две до нашего
появления. Внимательное исследование следов показало, что они оставлены
трехпалым существом, двигавшимся вправо от нас в сторону реки, находящейся
в полумиле от того места, где мы находились.
Я не мог справиться с внутренним волнением, и мне было искренне жаль,
что со мной Ортис, а не кто-нибудь другой из команды. С ним я чувствовал
себя скованно. Мне неоднократно приходилось бывать участником охотничьих
экспедиций в различных частях света, где до сих пор еще в моде жестокие
игры подобного рода, но никогда я не испытывал такого возбуждения, как в
тот момент - преследуя неизвестное существо по неизведанной тропе
неведомого мира. Куда меня заведет тропа, что я найду на ней, что принесет
мне следующий шаг... - все это вызывало невероятное возбуждение. Одна уже
мысль о том, что здесь было девять миллионов квадратных миль
неисследованной территории, причем землянин никогда не попирал ни дюйма
этих миль, помогала мне несколько смириться с тем фактом, что я никогда не
смогу вернуться на Землю.
Тропа вывела нас к реке, которая здесь рзливалась очень широко и текла
спокойно. На противоположном берегу я увидел продолжение тропы и понял,
что в этом месте должен быть брод. Не раздумывая, я вошел в воду и бросил
взгляд влево вдоль реки. Я увидел устье, а за ним - лунное море.
На вид почва на противоположном берегу реки была мягкой, ее покрывала
травянистая растительность. Насколько хватало глаз, местность была
безлесой. Повернувшись и взглянув в противоположном от моря направлении, я
замер, потом поднял ружье и подал предупреждающий знак Ортису, чтобы он
вел себя тихо. Перед нами на холме стояло небольшое, похожее на лошадь
существо.
Это был бы сложный выстрел, приблизительно футов на пятьсот, и я
предпочел бы подойти поближе. Но сейчас сделать это было невозможно - ведь
мы находились на середине реки, в поле зрения животного, которое
пристально разглядывало нас. Я резко вскинул винтовку и прицелился.
Животное развернулось и исчезло за вершиной холма.
- Ну, и как вам это понравилось, Ортис? - спросил я у своего спутника.
- Оно так быстро исчезло, - ответил он, - я только успел навести на
него бинокль, как оно скрылось, однако готов поклясться, что на нем было
нечто вроде упряжи. Животное размером с небольшого пони, но могу
утверждать, что голова у него была не как у пони.
- Мне оно показалось бесхвостым, - заметил я.
- Я тоже не заметил хвоста, - сказал Ортис, - ни ушей, ни рогов.
Дьявольски странное существо. Я чего-то не понимаю. В нем было нечто
такое... - он замялся. - Бог мой, сэр, в нем было что-то ужасно
человеческое!
- У меня возникло такое же впечатление, Ортис, и сомневаюсь, что, если
бы я выстрелил... Как только я приложил ружье к плечу, у меня появилось
такое же чувство, о котором упомянули вы. В этом существе было нечто
человеческое.
Беседуя таким образом, мы преодолевали реку вброд, который окзался
очень удобным - вода не доходила до пояса, а течение было довольно слабым.
Выбравшись на противоположный берег, мы заметили еще одно существо,
подобное тому, которое только что видели. Оно появилось на дальнем холме,
внимательно наблюдая за нами.
Мы с Ортисом почти одновременно поднесли к глазам бинокли и целую
минуту молча изучали неизвестное существо, затем, словно по команде, мы
опустили бинокли и посмотрели друг на друга.
- Что вы на это скажете? - спросил Ортис.
Я покачал головой.
- Не знаю, что и сказать, Ортис, - ответил я, - но готов поклясться,
что смотрел в лицо человеку, хотя его тело было четвероногим.
- Никаких сомнений, сэр, - заметил он, - на этот раз я очень хорошо
рассмотрел сбрую и одежду. Похоже, слева у него висело ккое-то оружие. Вы
зметили, сэр?
- Да, заметил, но я этого не понимаю.
Какое-то время мы стояли и смотрели на существо, пока оно не
повернулось и не скрылось за холмом. Мы решили продолжить движение по
тропе, идущей в южном направлении. Мы надеялись, что скорее встретим
существо, похожее на виденных ранее, если будем придерживаться тропы, а не
отклоняться от нее в сторону. Мы прошли довольно небольшое расстояние,
когда дорогу вновь преградила река, что несколько удивило меня. Пройдя
полторы мили, мы снова вышли к броду и поняли, что обошли остров, лежащий
в устье реки.
Я раздумывал, перейти ли реку и продолжать двигаться по тропе или
вернуться назад - к острову со странным существом, которое мы видели. Я
надеялся поймать его. Когда я увидел его человеческое лицо, у меня пропало
всякое желание стрелять в него, разве что придется это сделать в порядке
самозащиты. Пока я стоял в нерешительности, наше внимание привлек шум со
стороны острова. Обернувшись в ту сторону, мы увидели пять существ,
разглядывавших нас с холма, находящегося в четверти мили. Заметив, что их
присутствие обнаружено, они помчались прямо на нас. Приблизившись на
достаточно близкое расстояние, они остановились. Один из них поднял лицо к
небу и издал серию пронзительных завываний. Они снова устремились к нам и
не останавливались, пока не оказались в пятидесяти футах он нас, где вновь
внезапно замерли.
4. ЗАХВАЧЕНЫ В ПЛЕН
Первый же взгляд на этих существ подтверждал, что они, вне всяких
сомнений, были четвероногими людьми. Крайне широкие лица - намного шире
любого человеческого лица, когда-либо виденного мною, - в профиль
напоминали древних североамериканских индейцев. Их тела покрывали одежды с
короткими шатнинами, доходящими лишь до колен. Верх одеяний и низ штанин
украшал геометрический рисунок. На груди каждого красовался сдвоенный
ремень, соединенный с ремешком, проходящим сзади. Все это весьма
напоминало сбрую земных лошадей. Там, где ремни пересекались, был
маленький круглый орнамент, а там, где сбруя шла вперед, к вороту, на
груди красовался большой круглый орнамент, соединяющийся с ремнями.
Небольшие ремни, прикрепленные к орнаменту с левой стороны, поддерживали
ножны, в которых находилось нечто вроде ножа. А справа, в чехле,
находилось короткое копье, украшенное двумя орнаментами и очень похожее на
карабин, который некогда состоял на вооружении земной кавалерии. Копье
было около шести футов длиной, довольно простой формы и оканчивалось остро
заточенным с одной стороны наконечником; вторая сторона наконечника
отходила от копья под прямым углом.
На мгновение мы застыли, рассматривая друг друга и, судя по их виду,
они также заинтересовались нами. Потом я обратил внимание, что они смотрят
нам за спины, по направлению к реке. Я машинально обернулся и вдалеке, за
редким лесом, увидел приближающееся к нам облако пыли. Я обратил внимание
Ортиса на это явление.
- Подкрепление, - сказал я. - Вот, почему это существо кричало. Думаю,
нам следует пробиться через этих пятерых, пока не прибыли остальные. Но
сначала мы попробуем подружиться с ними, а если попытка закончится
неудачей, нам придется с боем пробиваться к кораблю.
Я двинулся по направлению к пятерке, улыбаясь и подняв руку вверх.
Иного способа убедить их в наших дружественных намерениях не существовало,
и я это знал. Одновременно я произнес несколько фраз по-английски
дружелюбным успокаивающим тоном. Прекрасно сознавая, что мои слова не
имеют для них никакого значения, я надеялся, что они поймут мои намерения
по интонации.
Тут же одно из существ повернулось к остальным. Мы с удовлетворением
отметили, что они тоже умеют говорить. Затем существо обратилось с речью
ко мне. Естественно, его слова ничего не обозначали для меня. Но если он
не понял моих жестов, то трудно было не понять жест, сопровождающий его
речь: существо поднялось на задние лапы и быстро выхватило передними копье
и зловещего вида меч или кинжал с коротким лезвием. Его спутники, заорав,
последовали его примеру, и мы с Ортисом оказались перед орущими
существами, наставившими на нас оружие. Их лидер произнес какое-то слово,
которое я воспринял как приказ оставаться на месте и остановился.
Я указал на Ортиса, на себя и на тропу, по которой мы пришли и по
которой готовились идти обратно к судну. Я попытался объяснить, что мы
собираемся уйти тем же путем, которым пришли. Затем я повернулся к Ортису.
- Доставайте револьвер, - скомандовал я, - и следуйте за мной. Если они
попытаются помешать нам, придется застрелить их. Нам необходимо выбраться
отсюда, прежде чем подоспеют остальные.
Когда мы двинулись по тропе, существа опустились на четыре лапы, не
выпуская оружия, и преградили нам путь.
- В сторону! - крикнул я и выстрелил из револьвера поверх их голов.
Судя по их реакции, эти существа никогда не слышали выстрелов из
огнестрельного оружия. Они замерли в полном смятении, затем повернулись и
помчались наутек. Отбежав на сотню ярдов, они остановились и вновь
замерли, глядя на нас. Они сотяли посредине тропы, и мы с Ортисом
решительно двинулись к ним. Существа принялись оживленно переговариваться
между собой, внимтельно поглядывя в нашу сторону.
Когд мы приблизились к ним, я вновь попытлся напугать их револьвером,
но они оставались на прежней позиции, видимо, решив, что вещь, которую я
держу в руках, хоть и издает громкий звук, но на практике безвредна. Мне
не хотелось стрелять в них, если этого можно было избежать, поэтому я еще
больше приблизился к ним, надеясь, что они дадут нам пройти; однако
существа внезапно поднялись на задние лапы и снова принялись угрожать
своим оружием.
Насколько эффективным было это оружие я, естественно, не знал. Но
решил, что, если они им воспользуются, копье может оказаться крайне
опасным. Нас разделяло всего несколько футов, и их поза показывала, что
они настроены воинственно и не позволят нам пройти мимо.
Выражения их лиц, которые я отчетливо видел, были твердыми,
решительными и дикими до крайности. Вождь вновь обратился ко мне, но я
его, конечно не понял. Однако, когда он, стоя на задних лапах, решительно
отвел копье в сторону, этот жест не оставлял сомнений в его враждебности,
и я понял, что нужно действовать, причем - быстро.
Мне думается, это существо собиралось швырнуть в меня копье, когда я
выстрелил. Пуля угодила ему точно между глаз, и он как куль молча рухнул
на землю. Его спутники повернулись и бросились прочь. Их скорость была
просто ошеломляющей - они преодолевали по сотне футов зараз, несмотря на
то, что в передних лапах у них было мешающее им оружие.
Оглянувшись, я увидел, что пыльное облако быстро приближается к реке.
Крикнув Ортису, чтобы он следовал за мной, я быстро побежал по тропе,
которая должна была привести нас обратно к кораблю.
Лунные существа промчались с четверть мили и остановились. Они
продолжали находиться на тропе, загораживая нам путь, и оживленно
переговаривались. Мы быстро достигли их, так как обнаружили, что тоже
можем передвигаться с достаточной скоростью при силе тяжести в шесть раз
меньшей, чем на Земле. Сорок футов за прыжок были пустяком, самая большая
сложность заключалась в том, что мы взлетали слишком высоко, уменьшая тем
самым расстояние, преодолеваемое по прямой. Оказавшись рядом с четверкой,
остановившейся у подножия холма, я услышал позади нас громкие всплески и,
обернувшись, увидел, что их подкрепление пересекет брод и скоро настигнет
нас. Их было около сотни, и наше положение казалось безнадежным.
Оставалось попытаться проскочить эту четверку в надежде достичь
относительно безопасного места в лесу, за первым бродом.
- Непрерывный огонь, Ортис, - приказал я. - Стреляйте наверняка. Двое
слева - ваши, а я возьму правых. Лучше остановимся и тщательно прицелимся
- мы не можем позволить себе расходовать боеприпасы впустую.
Мы остановились в двадцати пяти футах от первого существа, то есть на
расстоянии прицельного выстрела из револьвера. Стрелять было относительно
не сложно, так как их силуэты отчетливо выделялись на фоне неба, и
благодаря своим размерам они представляли собой великолепные мишени. Наши
выстрелы прозвучали одновременно. Существо слева, в которое целился Ортис,
высоко подпрыгнуло и шлепнулось на землю, где и осталось лежать,
конвульсивно дергая конечностями. Мой противник издал отчаянный крик,
рухнул грудью вперед и замер. Мы с Ортисом быстро расправились с двумя
оставшимися, а позади нас уже раздавались громкие крики и топот.
Когда последний из наших лунных врагов распростерся на земле, мы с
Ортисом бросились бежать. Мы никогда не могли раньше представить себе, что
человек способен настолько быстро бегать. Помню, неоднократно я
преодолевал по пятьдесят футов зараз, но по сравнению со скоростью, с
которой двигались преследовавшие нас существа, мы с тким же успехом могли
остваться на месте. Они каким-то чудом перелетели через колючий кустарник,
заметив, что пытавшиеся остановить нас, не преуспели в своей попытке.
Некоторые из преследователей совершали прыжки по триста футов в длину.
Существа принялись издавать яростные ужасающие крики, которые я счел их
боевым кличем, долженствующим напугать нас.
- Бесполезно, Ортис, - сказал я своему спутнику. - Остановимся. С таким
же успехом мы можем сражаться и здесь. Нам не достичь брода раньше них,
они - быстрее.
Мы остановились. Существа, увидев наши действия, образовали полукруг в
ста футах и начали нас окружать, пока не взяли в кольцо. Мы перестреляли
пятерых или шестерых, но я знал, что это бесполезно, даже если мы убьем
четвертую часть преследователей. Нам прегрждала дорогу раса дикая и
воинственная, а такое сочетание являлось не лучшей характеристикой, во
всяком случае - на Земле. После того, как я внимательно рассмотрел одного
из них, мне не представлялось, как у такого существа может быть хоть
малейшее представление о милосердии. И если нам удастся прорваться сквозь
их заслон, то только с боем.
- Пошли, - сказал я Ортису, - прямо через брод, - и, повернувшись в том
направлении, принялся отчаянно палить из револьвера, двигаясь по тропе.
Ортис находился рядом и стрелял так же - не задумываясь, как и я. Каждый
раз, когда говорили наши револьверы, падал кто-нибудь из лунных
обитателей. Они кружили вокруг нас по кругу, словно дикие индейцы Запада,
окружившие остановившийся фургон во времена давно минувшего покорения
Северной Америки. Существа размахивали своими копьями, но, видимо, звуки
выстрелов и эффективность нашей стрельбы несколько отпугивали их, потому
что они целились плохо и не нанесли нам серьезных ран.
Мы продолжали медленно продвигаться вперед, ведя непрерывную стрельбу.
Несколько раз мы промахивались, и револьверная пуля не наносила
смертельной раны. Но я в ужасе наблюдал за тем, что, стоило кому-нибудь из
нападавших упасть, к нему подскакивал его соплеменник и взрезал шею от уха
до уха. Некоторые из них падали просто от толчка, потеряв равновесие в
свалке. Пуля Ортиса отстрелила заднюю лапу одному из них, заставив его
упасть. Это была, естественно, не смертельная рана, но существо упало, и
ближайший сосед подскочил и добил его. Таким образом мы медленно
продвигались к броду, и у меня зтеплилась надежда, что нам удастся достичь
его, и мы будем спасены. Если бы наши противники были менее бесстрашны, я
был бы уверен в благополучном исходе, но они, казалось, не обращали ни
малейшего внимания на опасность, видимо, рассчитывая, что скорость спасет
их от пуль. Уверяю вас, они представляли собой довольно сложные мишени,
передвигающиеся огромными прыжками и скачками. Видимо, только благодаря их
численности, а не нашей точности, мы перестреляли изрядное их количество.
Мы уже находились почти у брода, когда внезпно круг разорвался,
превратившись в линию. Предводитель вскинул копье над головой, держа его
за рукоять на конце, и метнул в нашу сторону. Оружие полетело с огромной
силой - почти горизонтально. Затем трое или четверо рядом с ним вскинули
свои копья точно так же. В этом было нечто угрожающее, наполнившее меня
тревогой. Я выстрелил в вождя и промазал, после чего полдюжины наступающих
запустили свои зловещие тяжелые копья. Мгновением позже я понял, для чего
понадобился этот внезапный маневр; тяжелое оружие воткнулось в почву
совсем рядом, и привязанные к нему крюки с быстротой молнии впились нам в
ноги, руки и шеи, прижимая нас к земле. Каждый раз, когда мы пытались
подняться, нас сбивали с ног снова, до тех пор, пока мы не оказались
лежащими, спеленутыми, полуживыми и отданными на милость наших
неприятелей, которые быстро подскочили к нам и вырвали из рук оружие.
Бросавшие копья собрали свое оружие и обступили нас со всех сторон,
рассматривая и оживленно обмениваясь мнениями.
Наконец их вождь заговорил со мной, ткнув меня острым концом своего
копья. Я понял: он хочет, чтобы я поднялся. Я пытался встать, но каждый
раз падал. Вождь отдал приказ, меня подняли и положили на спину одному из
них. Затем меня привязали к кожаным ремням, которые носили практически все
эти существа. Ортиса привязали к спине другого лунного жителя. Потом все
медленно направились назад, возвращаясь в том напрвлении, откуда прибыли,
останавливясь лишь для того, чтобы поднять тела убитых и привязать их себе
на спины. Существо, к которому меня привязали, могло двигаться разными
аллюрами, одним из которых была мелкая рысь, превращавшая мое путешествие
в пытку. Я был весь в синяках, тело ломило - ведь меня привязали лицом
вниз. Хотя прыжки моего носильщика были тоже довольно неприятны, но рысь
он использовал довольно редко, за что я ему был сердечно благодарен. Затем
он вообще перешел на шаг, который, к счастью для меня, переносился мною
легче всего.
Когда мы пересекли брод по направлению к большой земле, я лишь чудом не
утонул: моя голова оказалась под водой на достаточно долгое время. Я был
очень рад, когда мы вновь выбрались на берег. Несшее меня существо не
обращало на меня ни малейшего внимания, сталкиваясь со своими спутниками и
телами, привязанными к их спинам. Он был неутомим, как и остальные. Мы
преодолели множество миль быстрым бегом. Мой лунный вес был эквивалентен
тридцати земным фунтам, однако наши захватчики были такими же
мускулистыми, как земные лошади, и, как мы позднее выяснили, были способны
переносить большие грузы.
Как долго мы были на марше, я не знаю. Все время стоял день, и измерить
время было невозможно, так как солнце или иные небесные ориентиры
отсутствовали. В результате я испытывал не только физические, но и
нравственные страдания. Плохо было не только телу, но и душе. Как бы то ни
было, это было ужасное путешествие; мы дважды пересекали реки, пока не
добрались до большой земли и в конце концов прибыли к месту назначения:
низким холмам, между которыми располагалось ровное пространство, нечто
вроде парка, окруженное скрюченными деревьями. Здесь путы ослабили, и нас
сбросили на землю, скорее мертвых, чем живых. Тут нас мгновенно окружило
огромное количество существ, как две капли воды походивших на тех, что
взяли нас в плен.
Когда я, наконец, был в состоянии сесть и осмотреться вокруг, то
увидел, что мы находимся в чем-то вроде лагеря или деревни, состоящей из
нескольких прямугольных хижин с высокими крышами, крытыми соломой, дранкой
и большими круглыми листьями, росших здесь деревьев.
Тут мы впервые увидели женщин и детей. Женщины походили на мужчин за
тем исключением, что были более нежного сложения, и их было намного
больше. У них росли вымя с шестью или четырьмя сосками, и за многими из
них следовало многочисленное потомство, до шести особей в выводке.
Моложежь ходила обнаженной, но женщины носили одежды, похожие на мужские,
только они были более украшены, как, впрочем, и вся остальная сбруя. Из
того, как обращались с нами женщины и дети, нетрудно было понять, что они
собираются растерзать нас на куски, и, похоже, они действительно так бы и
поступили, если бы им не помешали мужчины. Предостережение было высказано,
и мы остались невредимыми. После первого натиска все принялись изучать
нас, чувствуя нечто особенное в нашем поведении и одежде, кроме простого
различия в телосложении. Когда сгрузили убитых, женщины попадали, выражая
отчаяние, в то время как воины занялись кошмарным и отвратительным
пиршеством. Теперь мы с Ортисом поняли, почему они перерезали горло своим
сородичам, позволяя вытечь крови - в ожидании того, как они будут поедать
их!
Постепенно мы начали разбираться, в каких условиях живет этот народ, и
прояснились многие вещи. К примеру, две трети из детей рождается
мужчинами, но только шестая часть их доживает до взрослого возраста. Они
настоящие хищники, но за исключением еще одного вида существ, на которых
они охотятся, в этой части внутреннего лунного мира нет других животных,
которых можно было бы употреблять в пищу с безопасностью для себя.
Летающие жабы и ходячие змеи, впрочем, как и остальные рептилии,
обладали ядовитым мясом, и местное население не отваживалось есть их. Как
я позднее выяснил, давным-давно на поверхности внутренней Луны жило
множество других животных, но теперь они все стали редкостью, за
исключением наших пленителей и других существ, о которых мы во время
нашего пленения не знали ничего. Они охотились друг на друга, а существа,
в руки которых мы попали, нападали на племена и деревни своих братьев по
крови и пожирали своих мертвецов, чему мы стали свидетелями в настоящий
момент. И на женщин они смотрели как на производителей животной пищи: они
не убивали их и никогда не пожирали их тела. Вражеские женщины их же
породы, захваченные в плен, приводились в деревни, и каждый воин имел свое
личное стадо пленниц, взятых им в плен. Все воины были мужчинами, кроме
того - никто не ел женщин, смертность среди мужчин составляла достаточно
высокий процент, но свободных женщин было относительно немного. С ними
хорошо обращались, и позиция мужчины зависела от того, насколько велико
было его стадо.
Обычно смертность среди женщин зависела от трех причин: - набегов
других мясоедов, появляющихся из других районов внутреннего лунного мира,
драк друг с дружкой, возникавших на почве ревности, и смерти во время
рождения потомства. В особенности во время неудачных сезонов, когда
большинство воинов погибало в битвах, а оставшиеся были не в состоянии
снабжать всех мясом.
Эти существа, наравне с мясом, питались фруктами, травами и орехами, но
они не могли прокормиться исключительно растительной пищей. Их
существование зависело от силы и ловкости мужчин, проводивших всю жизнь в
рейдах и набегах против соседних племен и защищавших свои деревни от
врагов.
Пока мы с Ортисом сидели, наблюдая отвратительную сцену каннибализма,
от центра деревни к нам приблиз...
