Эдгар Берроуз. Лана из Гатола
страница №3
...дравому смыслу, то жизньпокажется такой скучной.
— Во всяком случае,-- подчеркнула Лана,-- мы не знаем, где опаснее:
наверху, где нас дожидаются зеленые воины, или внизу, где так красиво.
После непродолжительной дискуссии мы начали спускаться.
У подножия стены, где заканчивалась тропа, мы увидели груду
человеческих костей, многие из которых были переломаны.
К счастью, город находился на таком расстоянии, что оттуда нельзя было
разглядеть нашу маленькую группу. Зная обычаи марсиан, мы решили не
приближаться к городским постройкам. Недалеко от этого места протекала река,
за ней темнел лес. Мы приблизились к реке и пошли по мягкой красной траве,
усыпанной множеством цветов неземной красоты.
На другом берегу паслись тоты — именно та порода, которую разводят,
чтобы употреблять в пищу. Ная Дан Чи предложил перебраться поближе к
животным, чтобы убить одного из них. Река буквально кишела рыбой, и я по
пути заколол несколько своим мечом.
— Теперь у нас на обед будет рыба,-- сказал я.-- А если Ная Дан Чи
повезет, то и мясо.
— А в лесу наверняка растут фрукты и орехи,-- подхватила Лана.-- Какой
чудесный будет обед!
— Пожелайте мне удачи,-- сказал Ная Дан Чи. Он стал тихонько
подкрадываться к тотам.
Мы с Ланой следили за ним, но он укрылся так искусно, что мы ничего не
видели, пока он не выскочил из леса, швырнув что-то в ближайшего быка.
Животное всхрапнуло, рванулось, но тут все его восемь ног подогнулись и бык
тяжело рухнул на вемлю. Оставшиеся тоты разбежались.
— Как он это сделал? — спросила Лана.
— Не знаю. Я не успел рассмотреть. Копья у него не было, а меч и
сейчас висит на поясе.
— Он швырнул что-то похожее на палку.
Мы наблюдали за Ная Дан Чи. Вскоре он вернулся, неся с собой такое
количество мяса, что его хватило бы на десятерых.
— Как ты прикончил его? — спросила Лана.
— Кинжалом.
— Потрясающе,-- сказал я.-- Но где ты научился этому?
— Метание кинжалов очень распространено в Хорце. А я три года подряд
выигрывал приз джэддака, поэтому и был уверен в успехе, когда обещал вам
мясо.
Пока Ная Дан Чи и я разводили костер и готовили обед, Лана набрала
фруктов и орехов. Мы отменно пообедали и затем улеглись спать на мягкую
траву.
IV
Проснулись мы поздно — сказывалась усталость. Мы снова набросились на
мясо, рыбу и фрукты, а затем двинулись по тропе, которая вела из долины.
— Подъем будет трудным,-- сказал Ная Дан Чи.
— Мне совсем не хочется уходить из этого великолепного места,--
сказала Лана.
Я посмотрел вдаль:
— Может, теперь у тебя появится желание уйти отсюда!
Лана и Ная Дан Чи повернулись туда, куда глядел я, и увидели около двух
сотен воинов на тотах. Всадники были черными, как смола, и я подумал: не
черные ли это пираты Барсума, с которыми я воевал много лет назад у Южного
полюса7 Они называли себя перворожденными.
Воины быстро окружили нас, угрожая занесенными для броска копьями.
— Кто вы? — спросил их предводитель.-- Что вы делаете в Долине
перворожденных?
— Мы попали сюда, спасаясь от зеленых людей,-- ответил я,-- и уже
собирались уходить. Мы пришли с миром и не хотим войны, но наши мечи всегда
наготове, когда нужно постоять за свою честь.
— Вы пойдете с нами в Камтоль,-- сказал предводитель.
— В город? — спросил я.
Он кивнул. Я выхватил меч из ножен.
— Стойте! — крикнул предводитель.-- Нас двести человек Вас трое. Если
вы пойдете в город, у вас появится шанс остаться в живых. Если будете
сопротивляться — умрете.
Я пожал плечами. Мне-то все равно, но Лана хотела посмотреть город.
— Ная Дан Чи, а что ты скажешь?
— Мне очень хочется попасть в этот город,-- воскликнула Лана,-- но
если ты решишь драться, я с тобой. А может,-- добавила она,-- нас не ждет в
городе опасность?
— Вы должны отдать нам все ваше оружие,-- сказал предводитель.
Мне это не понравилось.
— В противном случае — смерть. Идем, я не могу стоять здесь весь
день.
Сопротивление было бесполезным. К тому же бессмысленно жертвовать
жизнью, когда есть хоть малейшая надежда на то, что нас хорошо примут.
Поэтому мы сели за спины трех воинов, и отряд поскакал к городу.
Мы ехали без особых происшествий и мне удалось хорошенько рассмотреть
наших противников. Несомненно, они принадлежали к той же расе, что и
обитатели Южного полюса — перворожденные Барсума. Это были красивые и
могучие люди. В их глазах светился разум. Я — виргинец, и вам может
показаться странным, что я восхищаюсь чернокожими людьми. Но гладкая
блестящая черная кожа добавляла этим людям еще больше мужественной красоты.
Все оружие у этих воинов было таким же, какое я видел у черных пиратов
Барсума.
Мое восхищение этими людьми вовсе не заставило меня забыть о том, что
эта раса отличается особой жестокостью и коварством. Так что наши
перспективы были совсем неутешительными.
Камтоль не обманул наших ожиданий. Вблизи он был столь же прекрасен,
как и на расстоянии. Его окружали стены, чистые, белые, как и фасады домов в
городе. Среди черных попадались и красные люди, которые исполняли тяжелую и
грязную работу. Видимо, это были рабы.
Не могу сказать, что я, Джон Картер, принц Гелиума, с большим
энтузиазмом смотрел на славную перспективу стать чистильщиком улиц или
сборщиком мусора. Характерной особенностью этого города было то, что его
дома стояли на земле, а не на сваях, как в большинстве новых марсианских
городов. Под усиленной охраной нас провели в большое здание и там развели по
разным комнатам.
Я оказался в комнате, где стояла машина странной конструкции. Меня
усадили к ней спиной. На передней ее панели было множество кнопок и
рукояток; в разные стороны отходили провода, оканчивающиеся металлическими
браслетами. Браслеты закрепили на моих руках, ногах а на шею наложили
ошейник, какие бывают у собак. Затем на меня надели нечто вроде халата и я
почувствовал, как в меня словно вонзились сотни игл. Сначала я решил, что
меня хотят умертвить электрическим током, но потом подумал, что это можно
было бы сделать более простым способом — обычным мечом, к примеру.
Офицер, который, по-видимому, был здесь главным, встал передо мной.
— Сейчас мы будем проверять тебя,-- сказал он.-- Ты должен честно
отвечать на все вопросы.
Их было шестеро. Вопросы сыпались на меня градом, иногда я даже не
успевал уловить их суть, потому-то временами путался в ответах.
Затем он подал знак служителю, и тот включил аппарат. Значит, меня
просто хотят проверить, а вовсе не убить. Мягкое покалывание усилилось и мне
начали задавать вопросы. То они говорили со мной спокойно и вкрадчиво, а то
кричали и оскорбляли.
Затем мне дали немного отдохнуть. В комнату вошел раб с подносом, на
котором стояла чаша. Но как только я хотел приступить к еде, поднос убрали,
и мои мучители издевательски рассмеялись. Они стали колоть меня острыми
иглами и поливать раны каким-то жгучим раствором, а потом прикладывали
что-то, моментально подавляющее боль.
Мне снова дали отдохнуть и вновь предложили еду. А когда я отказался
взять ее, они стали настаивать. К моему удивлению, теперь мне разрешили
поесть. Я пришел к заключению, что попал в плен к садистам, маньякам, а то,
что произошло позже, лишь укрепило меня в этой мысли. Мои палачи вышли из
помещения. Я остался один и стал размышлять о странной процедуре, которой
меня подвергли. Внезапно с противоположной стороны открылась дверь и в
комнату ворвался огромный бенс.
"Это конец",-- подумал я. Рычащий зверь направился прямо ко мне. И
вдруг он остановился в нескольких шагах от меня. Я взглянул и понял, что его
сдерживает цепь, слишком короткая, чтобы достать до меня. У меня было
ощущение, что я вернулся с того света. Однако если они хотели испугать меня,
то явно просчитались. Смерти я не боялся.
Бенса за цепь вытащили из комнаты, дверь захлопнулась и в комнату вошел
улыбающийся офицер.
— Вот и все,-- сказал он.-- Проверка закончена.
V
Освободив от всех браслетов, меня под охраной провели в подвалы, какие
существуют в любом марсианском городе: как в древнем, так и в новом.
Меня приковали к стене в камере. Здесь же находился один заключенный --
красный марсианин. А вскоре к нам присоединились Лана и Ная Дан Чи. Их также
приковали к стене.
— Я вижу, что вы тоже проходили проверку,-- сказал я.
— Интересно, чего они добивались этим,-- отозвалась Лана.-- Какая--то
чушь.
— Может, они хотели узнать, смогут ли запугать нас до смерти,--
предположил Ная Дан Чи.
— Сколько времени нас будут держать в этой камере? — поинтересовалась
Лана.
— Я тут уже год,-- откликнулся красный марсианин.-- Иногда меня
выводят на работу вместе с остальными рабами, принадлежащими джэддаку. Но
пока меня кто-нибудь не купит, я останусь в камере.
— Купит? Что ты имеешь в виду? — спросил Ная Дан Чи.
— Все заключенные — собственность джэддака. Но дворянин или офицер
имеют право купить любого. Я думаю, что джэддак просит слишком много, так
как многие хотели бы купить меня, но я по-прежнему в камере.
Он помолчал, затем сказал:
— Простите, но двое из вас не похожи на барсумцев. Женщина — типичная
представительница красной расы, а вы оба — белокожие, хотя у одного из вас
волосы черные, а у другого — желтые.
— Ты слышал об ореварах? — спросил я.
— Конечно. Это давно исчезнувшее племя.
— И тем не менее Ная Дан Чи — оревар. Их осталось совсем немного на
планете, и он — один из них.
— А ты? Ты не оревар. У тебя черные волосы! О! Может быть, ты Джон
Картер?
— Да. А ты кто?
— Меня зовут Джад Хан. Я из Амхора.
— Амхор? Я знаю одну девушку из Амхора. Если память не изменяет, ее
зовут Джанай.
— Откуда ты знаешь Джанай?
— И ты ее знаешь?
— Это моя сестра. Она погибла. Когда я путешествовал, Джал Хад, принц
Амхора, подкупил Гантун Гора, наемного убийцу. И тот убил моего отца за то,
что он отказался отдать Джанай в жены Джал Хаду. Она сбежала, а позже я
узнал о ее смерти. Чтобы спастись самому, мне пришлось покинуть родину. Я
долго скитался и вот попал в плен к перворожденным. Но скажи, что ты знаешь
о Джанай?
— Она жива. Она стала женой одного из наиболее достойных офицеров
Гелиума и находится в безопасности.
Джад Хан был вне себя от радости, когда услышал, что его сестра жива.
— Теперь,-- сказал он,-- если мне удастся отомстить убийцам отца, я
буду счастлив.
— Твой отец отмщен,-- произнес я.-- Джал Хад мертв.
— Жаль, что это не удалось сделать мне.
— Ты здесь уже год,-- сказал я.-- Ты должен знать обычаи этого народа.
Можешь ли ты сказать, какая судьба ждет нас?
— Вас могут сделать рабами, и тогда, хотя с вами будут обращаться
жестоко, вы останетесь живы. Может статься, вас используют на Играх, где вам
придется сражаться с людьми или зверями для развлечения перворожденных. Ну
и, конечно, в любой момент вас могут приговорить к смерти. Все зависит от
того, что взбредет в голову Доксусу, джэддаку перворожденных. Я думаю, что
он немного ненормальный.
— Если судить по этому глупому испытанию.-- заметила Лана,-- то они
все ненормальные.
— Не надо так говорить,-- посоветовал Джад Хан,-- если бы ты узнала
цель эксперимента, то поняла бы, что это не выдумка сумасшедшего. Ты видела
трупы при входе в долину?
— Да. Но при чем здесь мертвецы?
— Они тоже проходили испытание. Вот почему они были умерщвлены.
— Я не понимаю,-- произнес я.-- Объясни.
— Машина записывает сотни ваших рефлексов и анализирует индекс нервной
системы, который строго индивидуален для каждого существа. Машина излучает
энергию, и человек погибает практически мгновенно.
— К чему все это? — спросил я.-- Неужели для того, чтобы уничтожить
несколько несчастных рабов?
— Конечно, нет. Первичной целью было предотвращение бегства рабов,
чтобы они не разнесли по всему миру весть об этой прекрасной долине. Вы
понимаете, что многие государства пожелали бы захватить ее. Но существует и
другая цель — сохранение власти Доксуса. Индекс нервной системы каждого
взрослого человека в долине зафиксирован, и значит, каждый находится во
власти джэддака. Никто не может покинуть долину из страха быть уничтоженным.
Враг джэддака может спокойно сидеть дома, не подозревая ни о чем, а смерть в
любой момент настигнет его. Доксус единственный, чей индекс не введен в
машину. И только он, да еще Мир Жо знают, где находится основной агрегат
машины и как с ней обращаться. Утверждают, что она весьма сложная и хрупкая.
Неумелого обращения она не потерпит, а восстановить аппаратуру невозможно.
— Почему? — спросила Лана.
— Изобретатель мертв. Говорят, что он сильно ненавидел Доксуса за то,
что джэддак использовал машину для таких гнусных целей. И Доксус, опасаясь
своего разоблачения, убил изобретателя. Мир Жо, помощник изобретателя,
неспособен создать другую такую машину.
VI
Ночью, когда Лана уснула, мы решили обсудить создавшееся положение.
— Очень плохо,-- шепотом проговорил Джад Хан, глядя на спящую
девушку,-- что она так прекрасна.
— О чем ты? — встревожился Ная Дан Чи.
— Вы спросили меня, какая судьба может ждать вас, и я обрисовал три
возможности. Но это касается только мужчин. А девушка...-- он с сожалением
посмотрел на спящую Лану и покачал головой. Слов не потребовалось.
На следующий день в камеру вошли несколько черных людей, чтобы
осмотреть нас, словно скот на рынке. С ними явился офицер джэддака, который
занимался вопросами продажи рабов за возможно более высокую цену. Один из
дворян сразу же обратил внимание на Лану и захотел купить ее. Они долго
торговались и наконец сошлись в цене — дворянин приобрел девушку.
Ная Дан Чи и я были охвачены горем, глядя, как дворянин уводит Лану. Мы
знали, что никогда больше не увидим ее. Впрочем, она была дочерью джэда
Гатола и в ее жилах текла кровь гелиумских вельмож, а женщины Гелиума знают,
как следует поступать, когда провидение обрекает их на судьбу подобную той,
которая ожидала Лану.
— О, прикованный к стене и без меча, я ничего не могу поделать! --
простонал Ная Дан Чи.
— Я понимаю тебя. Но мы пока живы и у нас еще может появиться шанс.
— Если бы, тогда я заставил бы их заплатить за все!
Двое дворян стали торговаться из-за меня. В конце концов я достался
некоему Ксансаку. С меня сняли цепи и офицер предупредил, что я должен быть
смирным и послушным рабом. Вместе с Ксансаком пришли два воина, которые
охраняли меня, когда мы покидали подвалы дворца. Пока мы шли к дому
Ксансака, расположенному недалеко от дворца джэддака, меня во все глаза
разглядывала любопытная толпа. Моя белая кожа и серые глаза всегда
привлекали внимание жителей Марса, и хотя я сильно загорел, все равно моя
кожа не могла сравниться с красно-медной кожей людей Барсума.
Прежде чем отправить меня в помещение для рабов, Ксансак спросил:
— Как твое имя?
— Дотар Соят,-- ответил я.
Это имя дали мне зеленые воины, взявшие меня в плен, когда я впервые
попал на Марс, это были имена двух зеленых марсиан, которых я убил. Носить
два имени, конечно, весьма почетно, но я все же был рад тому, что этих имен
было всего два. С таким же успехом мое имя вполне могло занять несколько
страниц убористого текста — столько зеленых воинов я убил.
— Ты сказал — Дотар? — спросил Ксансак.-- Может быть, тебе стоило
сразу назваться принцем?
— Да, я Дотар.
Я решил не называть своего настоящего имени. Уверен, что оно хорошо
известно перворожденным, у которых есть все основания ненавидеть меня за то,
что я сделал с ними в Долине Дор.
— Откуда ты?
— У меня нет родины. Я пантан.
Пантаны — это наемники, бродящие по свету и предлагающие свой меч тем,
кто нуждался в их услугах. Это единственные люди, которые могут входить
безнаказанно в любой марсианский город.
— О! Пантан! Значит, ты неплохо владеешь мечом.
— Все, кого я встречал, делали это хуже меня.
— Я мог бы использовать тебя на Играх, но ты стоил мне слишком много
денег и я не хочу, чтобы тебя убили.
— Об этом можешь не беспокоиться.
— Ты очень самонадеян. Что ж, посмотрим на деле. Выпусти его в сад,--
приказал он воину и последовал за нами.
— Дай ему меч,-- распорядился Ксансак, обращаясь к другому воину,-- а
ты, Птанг,-- повернулся он к следующему,-- проучи его как следует, но не
убивай.
Затем он повернулся ко мне.
— Это не бой, раб, как ты понимаешь. Я только хочу посмотреть, на что
ты способен. Можете ранить друг друга, но не убивать.
Птанг, как и другие черные пираты, с которыми мне приходилось
сталкиваться, был превосходным фехтовальщиком, ловким и напористым. Он
повернулся ко мне с еле заметной улыбкой на губах.
— Тебе придется сразиться с одним из лучших бойцов Камтоля,-- сказал
он.
— Тем лучше,-- заметил Ксансак,-- сразу станет ясно, на что он может
сгодиться. Я узнаю, сможет ли он выступить на Играх и завоевать для меня
приз и таким образом оправдать покупку.
— Сейчас увидим,-- сказал Птанг, скрестив свой меч с моим. Прежде чем
он понял, что произошло, я нанес ему укол в плечо. Улыбка сошла с его губ.
— Случайность,-- небрежно заметил он.
Но тут же я уколол его в другое плечо. Теперь он совершил роковую
ошибку: он разозлился. Гнев может придать силы, но нападающий становится
безрассудным и забывает о защите. Я наблюдал это много раз и всегда
пользовался этим.
— Давай, давай, Птанг,-- подбадривал его Ксансак.-- Неужели ты не
можешь поразить раба?!
Птанг напористо двинулся вперед. В глазах его не было ничего, кроме
стремления нанести мне удар. Он был готов раздавить меня, стереть в порошок.
— Птанг! — рявкнул предостерегающе Ксансак.-- Только не убивай его
сразу!
Я рассмеялся и во время очередного выпада царапнул грудь Птанга. Из
раны заструилась кровь.
— Неужели ты — лучший фехтовальщик Камтоля? — спросил я, желая
разозлить его еще сильнее.
Ксансак и воины молчали. Я видел их угрюмые лица. Птангом овладела
ярость. Он бросился на меня, как бык, замахнулся так, словно хотел снести
мне голову. Я увернулся и открытым выпадом ранил его в левую руку.
— Может быть, хватит? — обратился я к Ксансаку.-- А то он умрет от
потери крови.
Ксансак не ответил, а мне все уже наскучило. Я хотел покончить с
бессмысленной возней. Поэтому я сделал обманное движение и... меч Птанга
взвился в воздух.
— Ну что, теперь достаточно? — снова спросил я.
— Вполне,-- согласился Ксансак.
Птанг был крайне удивлен. Он смотрел на меня, даже не пытаясь поднять
свой меч. Мне стало жаль его.
— Тебе нечего стыдиться,-- сказал я.-- Ты превосходно сражаешься. Но
то, что я сделал с тобой, я могу повторить в схватке с любым воином Камтоля.
— Я верю,-- ответил он.-- Хотя ты и раб, но я горжусь, что скрестил с
тобой свой меч. Мир не знал лучшего фехтовальщика, чем ты.
VII
Ксансак обращался со мной так, как на Земле обращаются с
лошадью-фаворитом, способной выиграть скачки. Меня поселили вместе с его
охраной и обращались как с равным. Он поручил Птангу обеспечить мне
необходимый режим тренировок, а также, как я полагаю, проследить, чтобы я не
сбежал. А все мои мысли были заняты только одним: где же Ная Дан Чи и Лана.
Между мной и Птангом завязалось что-то вроде дружбы. Он восхищался моим
искусством и поделился своим восхищением со своими товарищами. Однако они
высмеяли его за то, что он проиграл какому-то паршивому рабу. Тогда я
предложил Птангу встретиться с любым из его обидчиков и проучить.
— Я не могу,-- торопливо ответил Птанг.-- Без разрешения Ксансака ты
не можешь сразиться ни с кем — вдруг тебя убьют или ранят.
— Ничего не случится. Ты это знаешь.
— Да,-- улыбнулся он.-- Но все равно, я должен получить разрешение.
Чтобы закрепить дружбу с Птангом, я показал ему несколько приемов,
которыми я пользовался во время многочисленных боев. Но я не мог научить его
всему и не мог дать ему ту силу и резкость движений, которыми обладал сам.
Ксансак наблюдал за нашей тренировкой, когда Птанг спросил его, можно
ли мне встретиться в поединке с одним из тех, кто издевается над ним. Тот
отрицательно покачал головой:
— Боюсь, что Дотар Соята ранят.
— Я гарантирую, что этого не произойдет,-- заверил я.
— Хорошо. Но ты не должен убивать ни одного из воинов.
— Обещаю оставить их всех в живых. Я просто продемонстрирую им, что
никто не выстоит против меня так долго, как выстоял Птанг.
— Договорились. Кто издевался над тобой, Птанг?
Птанг назвал имена пятерых, самых язвительных насмешников, и Ксансак
вызвал их.
— Я слышал,-- сказал он, когда все собрались,-- что вы смеетесь над
Птагом, который в поединке уступил рабу. Кто-нибудь из вас считает, что мог
бы успешнее противостоять ему? Если да, то я могу предоставить вам
возможность испытать себя.
Хор голосов заверил Ксансака, что все готовы сразиться и победить.
— Посмотрим,-- сказал он,-- но предупреждаю: я запрещаю убийство. Бой
должен быть прекращен по первому моему знаку.
Все они дали обещание не убивать меня, и вот уже первый из них
приготовился к бою. Я быстро расправился с каждым из них по очереди, нанося
уколы и выбивая из рук оружие.
Должен сказать, что они принимали поражение без возражений за
исключением одного, которого звали Бан Тор. Он был самым злобным из
наемников.
— Раб обманул меня! — заорал он.-- Позволь мне сразиться с ним еще
раз, и я убью его.
— Нет,-- сказал Ксансак.-- Он пустил тебе кровь и обезоружил. Он
доказал, что сильнее тебя. Если здесь и была применена хитрость, то это --
прием, которого ты не знаешь. Тебе вряд ли удастся победить такого мастера,
как Дотар Соят.
Бан Тор все еще ворчал, когда уходил следом за остальными четырьмя
воинами. Я понял, что из всех перворожденных Бан Тор стал моим злейшим
врагом. Но это меня мало беспокоило. Впрочем, я не видел способа, которым он
мог бы отомстить мне.
— Бан Тор всегда не любил меня,-- заметил Птанг, когда все ушли.-- Он
постоянно проигрывает мне на турнирах и в состязаниях. Да и вообще он
мерзкий тип. Ксансак держит его при себе только потому, что он родственник
его жены.
На этом мы прекратили всякие разговоры о Бан Торе, и он пока не трогал
нас, но, по всей видимости, затаил обиду и не собирался прощать.
Да, моя жизнь у Ксансака в самом деле чем-то напоминала жизнь фаворита
в конюшне, да и, пожалуй, сами Игры перворожденных можно сравнить именно со
скачками.
Игры проводились раз в неделю. Дворяне выставляли своих воинов или
рабов на состязания по борьбе, кулачному бою, фехтованию. При этом
организовывали что-то вроде общего тотализатора, заключали пари. Ставки были
очень высокие и страсти кипели, как на ипподроме. Фехтовальные поединки не
всегда заканчивались смертью — об условиях боя договаривались
заблаговременно. Обычно схватки проводились до первой крови или до тех пор,
пока один из противников не оставался безоружным. Но один бой со смертельным
исходом должен был быть непременно. Это становится главным событием
проводимых Игр.
Население Камтоля составляет примерно двести тысяч человек, из которых
пять тысяч — рабы. Я получил сравнительную свободу передвижения и много
бродил по улицам, но обязательно в сопровождении Птанга. Меня поразило
небольшое количество детей, и я поинтересовался у Птанга, почему это так.
— Долина перворожденных может прокормить только двести тысяч
жителей,-- ответил он,-- поэтому количество рождающихся не должно превышать
количество умирающих, нельзя иметь детей больше, чем предписано: понаблюдав
за нашей жизнью, ты убедишься, что мы убиваем только стариков и калек,
поэтому у нас в итоге всегда шестьдесят пять тысяч полноценных воинов и сто
тридцать тысяч здоровых женщин и детей. У нас есть две партии, одна из
которых требует уменьшения числа женщин и увеличения числа воинов, а другая
полагает, что врагов у нас нет и шестидесяти пяти тысяч воинов вполне
достаточно. Как ни странно, большинство женщин поддерживает первую партию.
По всей видимости, каждая женщина считает себя самой красивой и уверена в
том, что уж она-то останется жить.
Вести о моем военном искусстве быстро распространились среди воинов
Камтоля. Меня видели в деле всего несколько человек, и остальные были
уверены в том, что сумеют победить меня в бою.
Я упражнялся с Птангом в саду, когда туда пришел Ксансак с другим
дворянином по имени Настор. Птанг издали увидел их и присвистнул:
— Я еще никогда не видел здесь Настора,-- тихо произнес он.-- Настор
ненавидит Ксансака. Кажется, я все понял,-- вдруг воскликнул он.-- Если они
попросят нас сразиться, позволь мне обезоружить тебя. Потом я все объясню.
— Ладно. Надеюсь, что я сделаю все, как надо.
— Это не для меня. Это для Ксансака.
Когда дворяне уже достаточно приблизились к нам, я услышал слова
Настора:
— Так это и есть тот великий фехтовальщик? Я готов заключить пари, что
могу выставить против него воина, который сумеет победить его.
— У тебя прекрасные воины,-- сказал Ксансак.-- Но мой раб сможет
постоять за себя. Сколько ты хочешь поставить?
— Ты видел моих людей в деле, а я твоего не видел никогда. Мне нужно
посмотреть на него. Тогда я решу.
— Хорошо,-- Ксансак повернулся к нам. — Покажите благородному Настору
свое искусство. Только не убивать. Ты понял, Дотар Соят?
Птанг и я обнажили мечи.
— Ты помнишь, о чем я просил тебя? — прошептал он. Я сражался не в
полную силу и позволил ему обезоружить себя, потому что успел понять, что
здесь должно произойти.
— Он — великолепный фехтовальщик,-- лицемерно заявил Настор, не
подозревая, что мы обо всем договорились.-- Однако я готов поспорить, что
мой боец прикончит его.
— Ты хочешь боя со смертельным исходом? Тогда ты должен поставить
столько, чтобы возместить мои расходы. Ведь он будет драться впервые.
— Я ставлю два к одному. Этого достаточно?
— Вполне. Сколько же ты ставишь?
— Тысячу таней против твоих пятисот.
— О, этого достаточно, чтобы накормить сорака моей жены.
Сорака — это шестиногая марсианская обезьянка, которую держали в
качестве домашнего животного — баловня многих женщин. Ксансак тем самым
хотел показать, что о такой сумме и говорить не хочет. Он хотел раззадорить
Настора, заставить его поставить большую сумму. Настор нахмурился.
— Я не хочу грабить тебя. Но если ты желаешь выбросить свои деньги,
назови сумму сам.
— Хорошо. Чтобы игра была азартной, я предлагаю пятьдесят тысяч таней
против твоих ста тысяч.
Настор даже отшатнулся. Но, вспомнив, как легко Птанг расправился со
мной, он заглотил приманку.
— Пусть будет так. Но мне жаль тебя и твоего человека,-- с этими
словами он повернулся и ушел.
Ксансак с улыбкой смотрел ему вслед, а затем повернулся к нам обоим.
— Я надеюсь, что это была только уловка. В противном случае я проиграю
пятьдесят тысяч таней.
— Тебе не о чем беспокоиться, мой принц,-- ответил Птанг.
— Если Дотар Соят спокоен, то и мне не о чем тревожиться.
— В таких состязаниях всегда присутствует элемент случайности,--
ответил я.-- Но я постараюсь исключить его.
VIII
Птанг сказал, что еще ни один бой не вызывал такого интереса, и не
только из-за грандиозных ставок.
— Дело в том,-- сказал Птанг,-- что против тебя будет выступать не
простой воин. Настор уговорил человека, которого считают лучшим
фехтовальщиком Камтоля. Его имя Нолат. Я еще никогда не видел дворянина,
дерущегося с рабом, однако Нолат задолжал Настору слишком много денег и
Настор пообещал простить долг в случае его победы. А сам Нолат уверен в
своей победе. Он даже заложил собственный дворец, чтобы получить деньги и
поставить на свой выигрыш.
— Он неглуп,-- заметил я,-- ведь если он проиграет, дворец ему не
потребуется.
Птанг рассмеялся.
— Надеюсь. Но ты должен помнить, что он действительно лучший
фехтовальщик среди перворожденных, а значит, и на всем Барсуме.
Приближался день Игр. Ксансак и Птанг нервничали все больше.
Волновались и люди Ксансака. Все, за исключением Бан Тора, который стал моим
злейшим врагом. Бан Тор поставил против меня много денег и теперь повсюду
кричал, что Нолат разделается со мной через несколько секунд.
Я спал один в маленькой комнатушке, смежной с комнатой Птанга. Комнатка
находилась на втором этаже и ее единственное окно выходило в сад. В ночь
перед боем я проснулся от шороха. Приоткрыв глаза, я увидел в окне тень. В
проем вылезал человек. В ночном небе сияли сразу обе луны Марса, но я не
успел толком разглядеть его, хотя что-то в нем показалось мне знакомым. Он
спрыгнул на землю и исчез.
— Может, это убийца? — предположил Птанг.
— Сомневаюсь. Он мог спокойно убить меня, пока я спал. Я пробудился,
когда он вылезал в окно.
— У тебя ничего не пропало?
— У меня же нет ничего, кроме меча, а меч со мной.
Тогда Птанг решил, что кто-то хотел забраться к женщине-рабыне, но
перепутал окна. Удостоверившись в ошибке, таинственный незнакомец покинул
комнату.
Мы отправились на стадион в четыре зода. Ехали все: и Ксансак с женой,
и его воины, и рабы. Все мы сидели на разукрашенных тотах, над головами у
нас развевались вымпелы. Впереди ехали музыканты.
С такой же свитой приехал и Настор. Мы объехали вокруг арены,
сопровождаемые оглушительным свистом и восторженными воплями. Свист
несомненно предназначался мне, а Нолата многочисленная толпа приветствовала
радостными криками. Я был всего лишь раб, а он — принц одной с ними крови.
Начались состязания по боксу, борьбе, бои до первой крови. Все ждали
нашего выхода — поединка до смертельного исхода. Люди везде одинаковы. Даже
на Земле любители бокса во время схватки боксеров ждут нокаута, во время
борьбы ждут сломанных рук и ног, а на автомобильных гонках с упоением
наблюдают за переворачивающимися и взрывающимися автомобилями. Если бы не
существовало никакого риска, люди не занимались бы спортом.
Наконец настал момент, когда я шагнул на арену. На трибунах сидела
изысканная публика. Там же находились Доксус со своей джэддарой. Все места
были заняты знатью Камтоля. Зрелище потрясало: разноцветные шелка,
драгоценные камни, ювелирные изделия — все сверкало и переливалось на
солнце.
Нолат прошел к ложе джэддака и поклонился, затем приблизился к ложе
Настора, за которого дрался. Я был всего лишь раб и меня не подводили к
джэддаку. Меня сразу же провели прямо к Настору, чтобы он мог убедиться, что
это именно тот, против которого он сделал ставку. Разумеется, это была лишь
формальность, но таковы правила игры.
Пока мы шли вокруг арены, я не видел свиты Настора, зато теперь я
хорошо рассмотрел всех. Более того, я увидел Лану! Она сидела возле Настора.
Теперь я просто обязан был убить этого Нолата, человека Настора!
Лана ахнула и хотела что-то сказать, однако я предостерегающе покачал
головой, опасаясь, что она произнесет мое имя, достаточно хорошо известное
перворожденным и означающее смертный приговор для меня.
Странно, что меня до сих пор не узнали, ведь я настолько приметен, что
любой, побывавший в долине Дор, должен был вспомнить мой облик. И только
потом я узнал, почему черные пираты не опознали меня.
— Почему ты это сделал, раб? — спросил Настор.
— Что именно?
— Покачал головой.
— Я нервничаю.
— Ну да, конечно! Ведь тебя ждет смерть.
Меня провели на край арены напротив ложи джэддака. Птанг встал рядом.
Он, насколько я понял, был назначен секундантом. Некоторое время мы стояли
вдвоем, вероятно, для того, чтобы я успокоился. Затем приблизился Нолат в
сопровождении воина. На арене находился еще и пятый человек — судья.
Нолат был большой и сильный мужчина. Даже в известном смысле красивый.
Птанг предупредил меня, что мы должны приветствовать друг друга, и я, встав
в позицию, отсалютовал. Однако Нолат презрительно фыркнул:
— Пришло, раб, твое время умереть.
— Ты совершил ошибку, Нолат,-- сказал я.
— Какую же? — спросил он, делая выпад.
— Ты отказался приветствовать меня,-- я парировал его удар. Лезвия
выбили искры.-- Теперь я буду безжалостен.
— Жалкий раб! — выкрикнул он и нанес еще один удар.
Вместо ответа я поцарапал ему щеку кончиком острия меча.
— Я предупредил тебя.
Нолат рассвирепел и бросился на меня с очевидным намерением немедленно
закончить поединок. Мой меч царапнул другую сторону его лица и, мгновение
спустя, нарисовал на его груди знак — кровавый крест.
Все замерли. Только свита Ксансака откровенно торжествовала. Кровь
хлестала из ран Нолата, он двигался с видимым трудом. Внезапно тишину
разорвали крики:
— Смерть! Смерть!
Было ясно, что Нолат не мог поразить меня. Значит, все хотели, чтобы я
убил его. Толпа жаждала убийства. Но я просто обезоружил Нолата, и его меч
со звоном упал на другом конце арены. Судья побежал за ним, и я не стал
препятствовать.
Я повернулся к секунданту Нолата:
— Я дарю ему жизнь!
Эти слова я произнес достаточно громко, чтобы их слышали все. Раздались
вопли:
— Смерть! Смерть!
— Он предлагает тебе жизнь, Нолат,-- сказал секундант.
— Но выигранное пари должно быть оплачено так, как будто я убил
тебя,-- добавил я.
— Я буду драться, пока не убью тебя,-- сказал Нолат. Он оказался
отважным человеком и мне не хотелось убивать его. Его рука снова сжимала
возвращенный меч, и мы вновь вступили в схватку. На этот раз Нолат не
улыбался и не пытался оскорбить меня. Он дрался за свою жизнь. Он боролся
как загнанный в угол зверь. Он был хороший фехтовальщик, но далеко не самый
лучший среди перворожденных. Я мог бы убить его в любой момент, но мне все
же не хотелось делать этого, поэтому я нанес ему еще несколько колотых ран и
снова выбил меч. И так несколько раз. И когда судья в очередной раз побежал
за мечом моего противника, я подошел к ложе джэддака и отсалютовал ему.
— Что тебе надо, раб? — спросил офицер охраны.
— Я пришел просить жизнь для Нолата. Он хороший фехтовальщик и
отважный воин. Я не убийца и убивать его сейчас — неблагородно.
— Странная просьба,-- сказал Доксус,-- этот бой до смертельного
исхода, он должен продолжаться.
— Я здесь чужой, но там, откуда я пришел, бой может быть прерван, если
один из участников докажет, что имело место мошенничество.
— Кого ты имеешь в виду, Настора или Нолата?
— Пока я спал прошлой ночью, в мою комнату кто-то проник и подменил
мой меч на более короткий. Он на несколько дюймов короче меча Нолата. Во
время боя я заметил, что это не мой меч. Ксансак и Птанг подтвердят это.
Доксус вызвал Птанга и Ксансака. Он потребовал, чтобы они осмотрели
меч. Ксансак заявил, что это меч из его оружейной, но чей именно, он сказать
не может. Птанг должен знать наверняка.
Доксус повернулся к Птангу.
— Этот меч принадлежит Дотар Сояту?
— Нет.
— Ты узнаешь это оружие?
— Да.
— Чье оно?
— Меч принадлежит Бан Тору,-- ответил Птанг.
IX
Доксусу ничего не оставалось делать, как прекратить поединок и считать,
что пари выиграл Ксансак. Настор с огромной неохотой уплатил сто тысяч таней
Ксансаку. Доксус послал за Бан Тором. Он был в бешенстве: перворожденный
совершил бесчестный поступок — позорное пятно на всю расу.
— Этот человек входил к тебе в комнату ночью? — спросил он меня.
— Было темно. Я видел только спину и не могу утверждать со всей
определенностью.
— Ты делал ставки? — спросил Доксус Бан Тора.
— Очень маленькие, джэддак.
— На кого?
— На Нолата.
Доксус повернулся к офицерам:
— Соберите всех, с кем Бан Тор заключил пари.
Посыльные побежали по рядам и вскоре перед лоджией джэддака собрали
пятьдесят человек. Бан Тор опустил голову. Опросив всех, Доксус выяснил, что
Бан Тор намеревался выиграть огромную сумму.
— Ты сделал это, чтобы выиграть наверняка? — спросил Доксус глядя ему
прямо в глаза.
— Я был уверен, что Нолат выиграет поединок. Он же лучший фехтовальщик
Камтоля.
— И ты решил помочь ему, подменив меч раба? Ты совершил подлость,
обесчестил нас. В наказание ты будешь драться с Дотар Соятом,-- он
повернулся ко мне.-- Ты можешь убить его. И возьми длинный меч, хотя, я
уверен, ты смог бы победить его и коротким.
— Я не.стану убивать,-- ответил я,-- но оставлю ему на всю жизнь
метку, чтобы все помнили, кто он такой.
Когда мы заняли свои места на арене, я услышал крики. Многие ставили на
меня в соотношении 100 к 1, но желающих заключить пари не было. А потом я
услышал крик Настора:
— Даю пятьдесят тысяч таней Бан Тору, если он убьет этого непокорного
раба.
Здорово же я насолил ему...
Бан Тор был не простой противник. Он был неплохой фехтовальщик, к тому
же он дрался за свою жизнь и за пятьдесят тысяч таней. Фехтовал он
аккуратно, в основном защищаясь и дожидаясь моей ошибки. Но я не делал
ошибок; неправильное движение сделал он. Поддавшись на мой ложный маневр, он
раскрылся. Молниеносно мой меч начертил на его лбу крест. Затем, сделав
выпад, я обезоружил его. Не глядя больше на него, я повернулся и направился
к ложе джэддака.
— Я удовлетворен. Этот крест на лбу — достойное наказание.
Доксус молча кивнул. Затем он подал знак трубачам и те протрубили
окончание Игр. После этого он повернулся ко мне.
— Откуда ты?
— У меня нет родины. Я — пантан. Я продаю свой меч тому, кто больше
заплатит.
— Я покупаю тебя. Сколько ты заплатил за раба, Ксансак?
— Сто таней.
— Ты ценишь его слишком дорого,-- проворчал коронованный скряга.-- Я
даю тебе за него пятьдесят таней.
"Да, хорошо быть джэддаком!" — подумал я.
— Рад подарить его тебе,-- быстро сориентировался Ксансак. Я заработал
ему сто тысяч таней и он наверняка ничего больше не рассчитывал заработать
на мне: ведь вряд ли найдется кто-нибудь, кто захотел бы поставить против
меня после сегодняшнего боя.
Я был доволен сменой хозяина: получив доступ во дворец, можно было
попытаться найти путь к бегству, если, конечно, мои предположения правильны.
Таким образом Джон Картер, принц Гелиума, попал во дворец Доксуса, джэддака
перворожденных. Раб, но с хорошей репутацией. Воины охраны относились ко мне
с почтением. Мне выделили отдельную комнату и один из офицеров стражи был
специально приставлен ко мне. Я не мог сообразить, зачем я понадобился
Доксусу. Он должен понимать, что на мне он ничего не заработает, ведь у всех
на глазах я расправился с лучшим фехтовальщиком, как с новичком. На
следующий день Доксус прислал за мной. Он находился один в комнатке, в
которую меня ввели воины охраны.
— Ты видел скелеты у входа в долину?
— Да.
— Эти люди хотели бежать. И тебя ждет то же самое, если ты попытаешься
покинуть дворец, я предупреждаю тебя. Может быть, тебе кажется, что можно,
убив меня, ускользнуть в суматохе. Нет, ты никогда не вырвешься из долины
перворожденных. Но если ты захочешь, то сможешь жить здесь со всеми
удобствами. Все, что требуется от тебя, это обучить меня приемам, с помощью
которых ты победил наших лучших фехтовальщиков. Но все это должно остаться в
тайне. В противном случае тебя постигнет такая же смерть, уверяю тебя. Что
ты скажешь?
— Я могу обучить тебя,-- ответил я.-- Но не могу обещать, что сделаю
лучшим фехтовальщиком среди перворожденных. Кроме умения и отработанных
навыков нужен еще и талант.
— Ты разговариваешь не как нищий пантан. Ты говоришь так, словно
привык разговаривать с джэддаками на равных.
— Тебе придется многому научиться, чтобы стать хорошим фехтовальщиком,
а мне необходимо учиться еще больше, чтобы стать хорошим рабом.
Он хмыкнул, поднялся и приказал следовать за ним. Мы прошли сквозь
маленькую дверь, спустились по лестнице в подвал под дворцом. Пройдя по
узкому коридору, мы попали в комнату.
— Это — тайная комната. Кроме меня, только один человек имеет сюда
доступ. Нас здесь никто не побеспокоит. Тот, о ком я говорю, мой самый
верный слуга. Он имеет право входить сюда. Но пора работать! Я не могу
дождаться дня, когда смогу скрестить меч с кем-нибудь из этих наглых дворян,
которые считают себя непревзойденными фехтовальщиками!
Х
У меня не было намерений открывать Доксусу все свои тайные приемы, хотя
опасаться мне было нечего: ему никогда не сравниться со мной в силе,
подвижности и ловкости.
Я тренировался с ним в приеме выбивания меча, когда открылась секретная
дверь и в помещение вошел человек. В те короткие мгновения, пока дверь была
открыта, я увидел ярко освещенную комнату и что-то еще, что показалось мне
очень сложной машиной. На ее передней панели размещались приборы, кнопки,
рычаги и прочие непонятные устройства. По всей вероятности, это и была та
самая машина, о которой нам рассказывал Джад Хан. При виде меня незнакомец
застыл в удивлении. Я, раб, стою с обнаженным мечом перед джэддаком. В то же
мгновение человек выхватил пистолет, но Доксус предотвратил трагедию.
— Все в порядке, Мир Жо,-- сказал он.-- Я беру уроки фехтования у
этого человека. Его зовут Дотар Соят, и ты будешь видеть его здесь
ежедневно. Но что ты здесь делаешь? Что-нибудь случилось?
— Прошлой ночью бежал раб.
— Ты его остановил, Мир Жо?
— Только сейчас. Он был уже на полпути к вершине.
— Хорошо,-- сказал Доксус.
Я был настолько поглощен своими мыслями, что позволил Доксусу уколоть
себя. Его восторг был неописуем.
— Чудесно! — воскликнул он.-- За один урок я настолько улучшил свое
фехтование, что смог уколоть тебя. Даже Нолату не удалось совершить
подобное. На сегодня достаточно. Я разрешаю тебе свободно передвигаться по
городу. Но без права выходить за ворота.
Он прошел к столу и что-то написал. Затем передал мне записку --
разрешение появляться в общественных местах. Я прочел записку:
"Дотар Соят, раб, имеет право ходить по городу и по дворцу. Доксус,
джэддак".
Вернувшись к себе, я решил, что буду позволять Доксусу наносить себе
уколы каждый день. Ман Лат, офицер, приставленный ко мне, находился в своей
комнате по соседству с моей.
— Твои обязанности сократились,-- сообщил я ему.
— А в чем дело?
Я показал ему записку джэддака.
— Значит, ты понравился Доксусу. Я еще не встречал раба, который бы
получил такую свободу и не пытался бежать.
— Я видел скелеты на склоне горы.
— Мы называем их "дети Мир Жо". Он очень гордится ими.
— Кто такой Мир Жо?
— Некто, кого ты никогда не увидишь. Он вечно занят своими колдовскими
делами.
— Он живет во дворце?
— Никто не знает, где он живет, кроме джэддака. Говорят, у него есть
потайная комната во дворце, но я ее не видел. Единственное, что мне
известно, это то, что он самый могущественный человек в Долине после
джэддака. Он держит в своих руках жизнь и смерть каждого человека. Он может
убить любого из нас в любой момент.
Теперь я был убежден, что видел потайную комнату в подвале — но как
мне использовать полученное знание?
Я немедленно воспользовался своей свободой, чтобы осмотреть город, так
как видел лишь немногое во время прогулок с Птангом. Стражники дворца очень
удивились, ознакомившись с запиской джэддака. Все знали о том, что я победил
лучшего фехтовальщика Камтоля. Вам трудно понять, с каким почтением на Марсе
относятся к хорошим фехтовальщикам. На своей родине его боготворят как Хуана
Бельмонте в Испании или Джека Демпси в Америке.
Я не успел далеко уйти от дворца, как, к своему удивлению, увидел
флайеры, опускающиеся в город. Перворожденные, которых я наблюдал в Долине
Дор, пользовались флайерами, но здесь до настоящего момента я еще не
встречал летательных аппаратов.
Марсианские аэропланы летают благодаря чудесному открытию --
антигравитации. Я не знаю, в чем заключается суть этого явления, но флайеры
могли подниматься и опускаться вертикально. Для посадки им требовалась очень
небольшая площадка.
Флайеры! Сердце мое бешено забилось. Средство для бегства! Разумеется,
все нужно тщательно спланировать и подготовить... Риск, конечно, огромный,
но если все пойдет хорошо...
Я направился туда, куда спускались флайеры. Подойдя к высокому дому, я
увидел на его плоской крыше флайер (практически на всем Барсуме
взлетно-посадочные площадки для флайеров устраивались на крышах, чтобы
сэкономить место внутри города). Я подошел ко входу и попытался пройти
внутрь, чтобы осмотреть здание и флайеры. Но мне преградил дорогу часовой с
обнаженным мечом.
— Ты куда, раб?
Я показал ему записку джэддака. Он крайне удивился, прочитав ее.
— Здесь говорится о свободе передвижения по городу, но ничего не
сказано об Ангарах.
— Но они ведь тоже часть города, не так ли?
Он покачал головой.
— Это так. Но я не пущу тебя. Я вызову офицера.
Вскоре появился офицер.
— О! — воскликнул он, увидев меня.-- Ты тот самый раб, который мог
убить Нолата, но подарил ему жизнь. Что тебе здесь нужно?
Я подал ему записку. Офицер внимательно прочел ее.
— Невероятно,-- пробормотал он,-- Но твое искусство тоже невероятно.
Нолат считал себя лучшим бойцом Камтоля, а ты заставил его чувствовать себя
одноногой старухой. Зачем ты все-таки пришел сюда?
— Я хочу научиться летать.
Он расхохотался и весело хлопнул себя по бедрам.
— Ты или сам дурак, или нас считаешь идиотами, раз думаешь, что мы
позволим рабу научиться летать.
— Но я хотел бы посмотреть на флайеры. Это никому не повредит.
Он задумался, затем сказал:
— Нолат — мой друг. Ты мог убить его, но не захотел. За это я позволю
тебе войти.
— Благодарю.
На первом этаже были мастерские, где ремонтировали флайеры. Второй и
третий этажи были забиты флайерами — в основном небольшими и
высокоскоростными. Здание было огромным и флайеров здесь было очень много. Я
уже видел такие машины, когда они, подобно рассерженным москитам, кружились
над Долиной Дор. Но что они делали здесь? Раньше я считал, что
перворожденные живут только в Долине Дор, но теперь знаю, что это не так.
Все марсиане называли перворожденных черными пиратами и считали, что
они прилетают с Турии, ближней луны Барсума. Я же видел, как черный пират
задыхался от недостатка кислорода во время высотного полета, а если человек
не может долго жить без воздуха, каким образом он преодолеет огромное
расстояние между Турией и Барсумом? И таким образом миф о местонахождении
перворожденных был развеян для меня, а затем и для всех марсиан.
Я спросил сопровождавшего меня воина, почему до сего дня флайеры ни
разу не пролетали над городом.
— Мы летаем только по ночам, чтобы враги не могли выследить нас. Те,
что прилетели сегодня,-- посланцы Долины Дор. Этот визит может означать
начало войны, и я очень рад этому. Мы уже давно не воевали, нужно поразмять
кости. Будет большая битва, если объединятся отряды Камтоля и Дор.
Среди прилетевших я узнал кое-кого из старых знакомых по Долине Дор.
XI
Прежде чем покинуть Ангар, я внимательно осмотрел все, запоминая
расположение комнат и отсеков в здании. Само оно стояло на одной из улочек в
бедном квартале. Постепенно план бегства все отчетливее вырисовывался передо
мной.
Я зашел в ближайшую лавку, поинтересовался, сколько стоит вещь, которую
мне захотелось купить. Она стоила всего три танеи. Но я вдруг вспомнил, что
у меня нет денег перворожденных.
Деньги на Марсе — это монеты овальной формы: достоинство пи было
эквивалентно центу, танпи — десяти центам, и таней — доллару. Одна монета
из бронзы, другая из серебра и третья из золота. Бумажных денег на Марсе не
существовало.
Со мной были деньги Гелиума — примерно пятьдесят таней. Я предложил
торговцу один таней в иностранной валюте за товар, который стоит тридцать
центов в их деньгах, и торговец с радостью принял золотую монету.
Я положил покупку в карман и вышел. Шагая ко дворцу, я увидел
белокожего человека с тяжелым тюком на спине: в Камтоле только один
белокожий, кроме меня, и сейчас я торопился догнать его.
Да, это был он, оревар из Хорца, и, когда я окликнул Ная Дан Чи, он
едва не уронил тюк на землю.
— Джон Картер!
— Тише! Меня зовут Дотар Соят. Если перворожденные узнают, что Джон
Картер среди них, то я не дам за его голову и одного пи. Расскажи мне о
себе. Что с тобой случилось?
— Меня купил Настор, самый жестокий хозяин, как говорят о нем
горожане. К тому же он скуп. Он купил меня только потому, что за меня
запросили небольшую сумму. Поэтому он купил и Джад Хана, добавив
сэкономленные на мне деньги. Мы работаем на него день и ночь, а кормит он
нас отвратительно. С тех пор, как он проиграл сто тысяч Ксансаку, он
заставляет нас работать еще больше.
— Стой!..-- вдруг воскликнул он.-- Так значит, это ты победил Нолата и
заставил Настора выплатить сотню тысяч? Я только теперь понял это. Мне
говорили, что раба-победителя зовут Дотар Соят, но мне это имя ничего не
говорило.
— Ты видел Лану? — спросил я.-- Она была в ложе Настора на Играх. Я
слышал разговоры среди рабов, и это меня очень беспокоит.
— Я тоже слышал эти разговоры, и меня это тоже волнует.
— Что ты слышал? Я понял, что она в опасности, как только увидел ее в
ложе Настора. Она слишком прекрасна, чтобы чувствовать себя спокойно.
— Сначала все было хорошо, так как ее купила жена Настора. И все бы
было ничего, если бы Настор не обратил на нее внимания. Он попытался купить
ее у жены, ...
