Эдгар Берроуз. Лана из Гатола
страница №2
...ла, и комнатузалил свет.
Перед нами была огромная комната, заставленная мебелью. Диван, скамья,
стол, книжный шкаф с книгами, древний марсианский камин, резервуар для воды.
Напротив стоял человек, которого теперь я мог разглядеть.
Я бросился к нему, приставил острие меча к сердцу. Я вовсе не хотел,
чтобы он скрылся. Он затрясся и закричал, испугавшись за свою жизнь!
— Нам нужна вода. Вода и еда. Дай нам их, и твоя жизнь будет в
безопасности!
— Берите сами,-- выдохнул он.-- Здесь есть все. Но скажите, кто вы и
как оказались здесь, где никто не бывал вот уже на протяжении бесчисленного
количества лет. Я ждал очень долго. Ждал, пока кто-нибудь придет. И вот
пришли вы. Я приветствую вас. Мы будем большими друзьями. Вы останетесь со
мной навсегда. Мне очень не достает компании.
И он дико расхохотался.
Все ясно. Передо мной дергался в истерическом припадке сумасшедший. Он
и действовал как сумасшедший. Временами его речь становилась совершенно
неразборчивой. Он произносил какие-то бессмысленные слова, снова хохотал --
этот леденящий кровь смех до сих пор стоит у меня в ушах.
Вид у него был довольно необычный. Он был совершенно голый, если не
считать кожаного ремня, на котором болтались меч и кинжал. Кожа его тела --
тщедушного и изможденного — была сине-белесой, как у трупа. Слюнявый рот
время от времени дергался и все время был полуоткрыт, обнажая желтые кривые
зубы. Носа не было, видимо, он потерял его из-за какой-то болезни.
Я не сводил с него взгляда, пока Ная Дан Чи пил воду. Затем он дал мне
возможность утолить жажду. Но судорожно дергающееся существо не обращало на
нас внимания, разражаясь потоками бессмысленной речи. К тому же
жестикулировал он, как древнеримский оратор.
Наконец он произнес связно:
— Вы кажетесь очень глупыми, но со временем поймете меня. А теперь
насчет еды. Вы предпочитаете сырого ульсио или вам его приготовить?
— Ульсио! — воскликнул юноша.-- Ты питаешься ульсио?
— Большой деликатес,-- подтвердил он.
— Больше ничего нет?
— Еще немного осталось от Ро Тая Бима,-- ответило существо,-- но он
уже стал немного припахивать.
Ная Дан Чи посмотрел на меня.
— Я не голоден,-- сказал я.-- Идем, попытаемся выбраться отсюда.
Я повернулся к психу:
— Какой коридор ведет в город?
— Вам необходимо отдохнуть,-- торопливо заговорил он.-- А потом я
покажу вам дорогу. Ложитесь на диван и поспите.
Я подумал и нашел предложение очень заманчивым. И я, и Ная Дан Чи
чувствовали себя измотанными и поэтому без лишних слов свалились на диван.
Старик присел с нами рядом.
— Вы очень устали,-- монотонно зашепелявил он,-- Вы устали и
нуждаетесь во сне. Вы хотите спать. Скоро вы уснете,-- бормотал старик.-- Вы
уснете и будете спать, спать... Долго спать, целые годы, как и все
остальные. Вы проснетесь только тогда, когда я разбужу вас, или когда я
умру. А я никогда не умру. Вы украли у Хор Кан Лана его оружие.
Он посмотрел на меня.
— Хор Кан Лан рассердится, когда проснется и обнаружит, что его
обокрали. Но Хор Кан Лан не проснется. Он уснул так много лет назад, что я
даже забыл, когда это произошло. Впрочем, какая разница, кто взял меч Хор
Кан Лана? Все равно никому не придется воспользоваться этим оружием...
Его одурманивающий голос действовал усыпляюще. Я чувствовал, что
погружаюсь в сладкую дремоту. И вдруг я взглянул на Ная Дан Чи. Он уже спал.
Внезапно смысл монотонных слов этого старикашки проник в мой сонный мозг. Он
гипнотизировал меня, обрекая на смерть. Я попытался стряхнуть с себя
летаргическую истому. Для этого пришлось напрячь все свои силы. Ужас нашего
положения удвоил их.
Мысль о том, что мне придется лежать здесь тысячелетия, собирая пыль
подземелья... или быть съеденным этим желтозубым психом... Я собрал всю свою
волю, чтобы разорвать стиснувшие меня гипнотические внушения. Я чувствовал,
что дрожу всем телом. Получится ли у меня?
Старик, вероятно, понял, что я отчаянно борюсь с обволакивающим меня
забытьем. Он тоже удвоил усилия, чтобы удержать меня в своей власти. Его
голос и глаза почти физически действовали на мой разум. По его белесому лбу
скатывались грязные капли пота, так велики были его усилия парализовать мой
мозг, сделать его покорным...
IX
Я выиграл! Я знал, что выиграл! И старик тоже понял это. Я увидел, как
он выхватил из ножен кинжал. Если ему не удалось удержать меня в подземелье
в тисках мнимой смерти, он, несомненно, решил по-настоящему убить меня.
Он занес надо мной кинжал. Жуткие зрачки сумасшедшего смотрели прямо в
мои глаза. Зловещий блеск делал их еще более страшными.
В последний момент я вырвался из тисков, сковавших мое тело. Я был
свободен. Успев отбить удар, я вскочил на ноги, и длинный меч Хор Кан Лана
был уже в моей руке.
Мерзкий старикашка резко отпрянул и закричал. Он звал на помощь там,
где не могло быть помощи. Затем, опомнившись, он выхватил свой меч. К лицу
ли мне, лучшему фехтовальщику всех времен и народов, скрещивать свое оружие
с этим сумасшедшим. Но затем я вспомнил, как гнусный старик хладнокровно
планировал нашу смерть. И тогда моя решимость укрепилась. Это не дуэль. Я
действовал как судья, как освободитель.
И я нанес удар. Хватило одного выпада, чтобы голова сумасшедшего
покатилась по каменным плитам подвалов Хорца. Я взглянул на Ная Дан Чи. Он
уже проснулся, перевернулся на спину и потянулся. Затем он сел, перевел
взгляд заспанных глаз на тело старика и его голову, лежащую отдельно, после
чего вопросительно уставился на меня.
— Что случилось?
Но я не успел ответить. Откуда-то раздались голоса. Бесчисленные ящики,
нагроможденные в помещении, где мы находились, стали открываться. Из них
вылезали вооруженные мужчины, женщины. Все они позевывали, растерянно
протирали глаза, недоуменно осматривались. Из темного коридора в наш зал
входили другие люди, привлеченные светом.
— Что все это значит? — надменно спросил высокий мужчина в роскошных
одеждах.-- Кто притащил меня сюда? Кто вы?
Он возмущенно осматривался, отыскивая знакомые лица, в явном
замешательстве.
— Может быть, я объясню,-- предположил я.-- Мы все находимся в
подземельях Хорца. Я здесь несколько десятков часов, а вы все, если верить
старому идиоту, который валяется на полу без головы, пробыли в подвалах
долгие столетия. Вы оказались заточенными в этом каменном мешке силой
гипноза маразматика. И его смерть освободила вас.
Человек, к которому я обратился, посмотрел на голову старика.
— Ли Ум Ло! — воскликнул он.-- Он послал за мной, просил прийти по
важному делу. А ты убил его! Я еще разберусь с тобой — завтра. А сейчас я
должен вернуться к своим гостям.
Все тело и лицо этого человека было покрыто пылью. Я понял, что он
пробыл здесь очень много лет, но пока не подозревал об этом.
Очнувшись после долгого сна, люди — мужчины и женщины — выбирались из
зловещих ящиков. Труднее всего приходилось тем, чьи тесные убежища стояли в
самом низу. Они с грохотом сбрасывали пустые ящики, расчищая себе путь к
свободе. Завязались разговоры. Все находились в состоянии замешательства и
даже смятения.
Из одного из ящиков выбрался пыльный вельможа. Он и тот рослый мужчина
сразу узнали друг друга.
— В чем дело? — спросил первый из них.-- Ты весь в пыли. Зачем ты
залез в подземелье? Вернемся к гостям!
Второй покачал головой:
— Гости, Кам Хан Тор? Ты думаешь, что они ждут тебя? Ведь прошло
двадцать лет.
— Двадцать лет?
— Я был твоим гостем двадцать лет назад. Ты ушел посреди обеда и
больше не вернулся.
— Двадцать лет! Ты сошел с ума! — воскликнул Кам Хан Тор. Он
посмотрел на меня, на ухмыляющуюся отрубленную голову старика... и начал
что-то понимать.
Второй провел ладонями по грязному лицу, посмотрел на серую пыль...
— Я весь покрыт пылью,-- сказал он Кам Хан Тору. Кам Хан Тор осмотрел
себя, коснулся пальцами лица, взглянул на них.
— Двадцать лет! — простонал он и снова оглянулся на голову старика.--
Двадцать лет... О, грязное животное! Я был твоим другом, и вот что ты сделал
со мной!..
Он повернулся ко мне
— Забудь, что я сказал раньше. Теперь я все понял. Кто бы ты ни был,
мой меч всегда готов служить тебе.
Я поклонился.
— Двадцать лет! — снова вскричал Кам Хан Тор, как бы не в силах
поверить в произошедшее.-- Мой корабль! Он был спущен на воду на следующий
день после праздника. Самый большой корабль в мире. И теперь он уже совсем
старый... Возможно, даже утонул. И я никогда не видел его! Скажи,
незнакомец... Нет, лучше ты, мой друг, хорошо ли он плавал? И плавает ли
сейчас?
— Я видел, как он отплыл. Он действительно прекрасно держался на воде,
однако судно так и не вернулось из своего путешествия. Я никогда больше не
слышал о нем.
Кам Хан Тор печально покачал головой, но затем выпрямился и расправил
плечи.
— Я построю другой корабль. Еще больше и лучше. И проплыву на нем по
всем морям Барсума.
Теперь только я начал осознавать, хотя и не мог в это поверить, что
происходит вокруг меня. Ведь эти беседующие люди жили сотни тысяч лет назад!
Невероятно, но факт! Они существовали в те самые времена, когда Троксеус и
другие четыре могучих океана покрывали поверхность планеты, которая в
настоящее время является лишь дном давно пересохших морей... Это были
представители гордой расы светлокожих желтоволосых людей, чьи корабли
вспенивали волны океанов, расы, которая исчезла в пучине тысячелетий.
Я подошел к Кам Хан Тору и положил руку на его мускулистое плечо.
Мужчины и женщины, освобожденные от чар Ли Ум Ло, толпились вокруг.
— Мне очень жаль разрушать твои иллюзии, но ты уже не построишь ни
одного корабля.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он.-- Кто может воспрепятствовать
мне, брату джэддака, в строительстве корабля?
— Троксеуса не существует, друг мой.
— Как не существует? Ты сошел с ума?
— Ты слишком долго пробыл в заточении. За минувшее время все пять
океанов Барсума пересохли. Вода исчезла. Океанов больше нет. Нет торговли.
Раса, к которой ты принадлежишь, осталась в прошлом.
— Ты сумасшедший!
— Ты знаешь, как выбраться из этих подвалов? Но в город, а не в...-- я
хотел сказать "цитадель", но вспомнил, что в его времена такого понятия
просто не было.
— Ты хочешь сказать — через мой дворец?
— Да. Поближе к набережной. Тогда я смогу доказать тебе, что Троксеуса
больше не существует.
— Разумеется, я знаю дорогу,-- сказал он.-- Эти подземелья были
построены по моим чертежам.
— Тогда идем,-- сказал я.
— Второй вельможа не отрывал глаз от головы Ли Ум Ло.
— Если то, что говорит этот человек, правда,-- произнес он,-- значит,
Ли Ум Ло прожил несчетное число лет. Как ему это удалось? И как удалось это
нам?
— Вы все были в состоянии глубокой летаргии,-- ответил я.-- А что
касается самого старика — это тайна, загадка.
— Никакой загадки,-- возразил вельможа.-- Я хорошо знал Ли Ум Ло. Он
был трусом и негодяем. Он ненавидел всех, кто был отважен и силен. Он
старался принести вред таким людям. Его единственным другом был лучший
бальзамировщик нашей страны Лум Тар О. Когда Ли Ум Ло умер, Лум Тар О
забальзамировал его, и работа его была столь совершенна, что мертвец
продолжал существовать, как живой. Он жил не как человек, не как живое
существо, а как труп, с мозгом, переполненным злобой и мерзкими помыслами.
Даже искусство бальзамировщика он приписывал себе, и люди приняли это на
веру. И в этом он предал своего лучшего друга.
Как только он кончил говорить, у входа в помещение раздался шум и
ворвался человек, почти обнаженный.
— Что все это значит? — кричал он.-- Что здесь происходит? Кто украл
мое оружие?
Я узнал его: это был Хор Кан Лан. Он дрожал от возбуждения, решительно
прокладывая себе дорогу через толпу ко мне.
— Вор! — взревел он.-- Верни мое оружие!
— Прости,-- сказал я.-- Но пока ты не дашь мне другое, это останется у
меня.
— Ты понимаешь, с кем говоришь? Я Хор Кан Лан, брат джэддака.
Кам Хан Тор смотрел на него с нескрываемым изумлением:
— Ты был мертв пятьсот лет. И твой брат тоже. Мой брат стал джэддаком
в году 27МЗВ2Ж4.
— Вы все были мертвыми много лет,-- заметил Ная Дан Чи.-- Даже ваше
летоисчисление давно устарело.
Мне показалось, что Хор Кан Лан взорвется от злости.
— А ты кто такой? Я прикажу взять тебя под стражу, я отдам приказ всех
арестовать. Эй, охрана!
Кам Хан Тор попытался утихомирить разбушевавшегося родственника
древнего джэддака, и ему в конце концов удалось уговорить его, чтобы он
сопровождал нас на набережную для того, чтобы увидеть все своими глазами: и
что город уже не тот, и что Торксеуса просто не существует. Это был главный
вопрос в нынешней ситуации.
Когда мы под руководством Кам Хан Тора отправились в путь, я заметил,
что крышка одного из ящиков шатается. Она немного приподнялась и из щели
высунулась изящная головка. Затем внезапно раздался женский крик:
— Джон Картер, принц Гелиума! Будь благословен мой первый предок!
Х
Если бы мой первый предок внезапно материализовался перед моим взором,
я не был бы настолько поражен. Я был безмерно удивлен, услышав свое имя из
гроба. Я подошел к ящику, и тут его крышка откинулась. Передо мной появилась
девушка... Лана из Гатола!
— Лана! — вскричал я.-- Что ты здесь делаешь?
— Я могла бы спросить тебя то же самое,-- ответила она совершенно без
всякого почтения к моей персоне и моему возрасту.
Вперед выступил Ная Дан Чи. Глаза и рот его были широко открыты.
— Лана из Гатола,-- прошептал он с благоговением, как будто произносил
имя богини.
— Кто это? — спросила Лана.
— Мой друг, Ная Дан Чи,-- объяснил я.
Ная Дан Чи вынул свой меч и положил его у ног Ланы. Этот поступок
трудно объяснить земными стандартами поведения. Это не выражение любви или
предложение выйти замуж, а нечто большее. Это значит, что пока продолжается
жизнь владельца меча, его оружие будет служить тому, у чьих ног положен меч.
Ритуал означал, что человек, отдавший свой меч, останется преданным до самой
смерти. Не сомневаюсь, что Ная Дан Чи полюбил Лану из Гатола.
— Твой друг весьма пылок,-- усмехнулась Лана. Тем не менее она
нагнулась, подняла меч и протянула его моему юному другу рукоятью вперед.
Это означало, что она принимает предложение преданности. Если бы она
протянула ему меч острием — это считалось бы самым страшным оскорблением, и
я, как ближайший родственник, должен был бы драться с Ная Дан Чи.
— Все это весьма трогательно,-- проворчал Кам Хан Тор,-- но не можем
ли мы отложить сердечные излияния до лучших времен, когда попадем на
набережную.
Ная Дан Чи выпрямился. Глаза его блестели. Он с гордостью положил руку
на рукоять меча. Я предотвратил его дальнейшие действия, поскольку в
возникшей ситуации наши частные дела никого не интересовали. Они могли
подождать до тех пор, пока не решатся те вопросы, которые были жизненно
важными для людей, заживо погребенных в подземельях древнейшего города. Ная
Дан Чи согласился со мной, и мы отправились к выходу на набережную старого
Хорца. Лана семенила рядом со мной.
— А теперь скажи,-- попросил я,-- как ты попала сюда?
— Много лет назад, когда ты был в королевстве Окара, на далеком
севере, Талу, принц, которого ты посадил на трон Окара, посетил Гелиум. А
после этого, насколько я знаю, между Окаром и всем Барсумом прервались
всякие отношения.
— Каким образом это связано с твоим появлением в этих подземельях?
— Не спеши. Я к этому и веду. Раньше все были уверены в том, что
область вокруг Северного Полюса заселена чернобородыми желтыми людьми.
— Правильно,-- подтвердил я.
— Неправильно,-- возразила она.-- Значительные области там населяют
красные люди. Я даже думаю, что, когда ты находился в тех местах, даже сами
окарцы не подозревали об этом. И вот ко двору моего отца, Гохана, прибыл
странный красный человек. Он был похож на нас и вместе с тем не похож. Он
прибыл на старом корабле. Отец сказал, что этот корабль построен не менее
нескольких сот лет назад. Его сопровождали сто воинов. Они выглядели очень
воинственно, но пришли с миром и получили хороший прием.
Их предводитель по имени Хин Абтель был весьма невоспитан, некультурен,
но, как наш гость, принимался со всем радушием. Он громогласно заявил, что
является джэддаком Севера. Мой отец заметил, что этот титул носил Талу.
"Да,-- ответил Хин Абтель.-- Но я отобрал его. Теперь он мой вассал. В
настоящее время я — джэддак джэддаков Севера. Моя страна холодная и бедная.
Я намереваюсь перебраться на юг и поэтому сейчас ищу подходящие земли, где
могли бы поселиться и жить мои люди". Мой отец сказал, что все земли в этих
местах заняты народами, которые живут на них многие тысячелетия. Хин Абтель
презрительно пожал плечами: "Если я найду то, что мне подойдет,-- сказал
он,-- я покорю проживающие там народы. Я, Хин Абтель, возьму то, что мне
требуется, у других племен Барсума. Насколько мне известно, здесь живут
слабые, изнеженные люди, которые не способны устоять перед нашей мощью,
перед воинственными панарами. Мы рождаемся воинами. К тому же у нас много
наемников. Я завоюю весь Барсум, если пожелаю".
Естественно, моему отцу это не понравилось, однако Хин Абтель был его
гостем и отец сдержался, глубоко запрятав свой гнев. Я полагаю, что Хин
Абтель решил, что отец испуган. Я слышала, как он говорил отцу: "Тебе
повезло, что Хин Абтель твой друг. Другие народы падут передо мною, но тебя
я не трону. Я оставлю тебе твой трон. Возможно, я наложу на тебя небольшую
дань, но оставлю твою семью в покое, Хин Абтель будет защищать тебя".
Я не знаю, как отцу удалось сдержаться, но я пришла в ярость. Я его
оскорбила не менее десяти раз, но он был настолько туп, что в своем эгоизме
ничего не понял. Наглость его была беспредельной: он заявил Гохану, что
решил оказать ему честь и назвать меня своей женой. Раньше он хвастался, что
у него уже есть семь жен. "Этот вопрос,-- ответил мой отец,-- следует
обсуждать не со мной. Дочь Гохана из Гатола сама назовет своего мужа". Хин
Абтель только рассмеялся.
Когда я все это услышала, то решила отправиться в Гелиум и встретиться
с Деей Торис и тобой. Отец решил, что я должна лететь на небольшом флайере
под охраной двадцати шести самых надежных и верных людей. Когда Хин Абтель
услышал о моем отлете, он сказал, что тоже решил отправиться в свою страну,
но вскоре он вернется за мной. Я надеялась, что на этом все кончится,
поскольку не хотелось иметь такого врага, как Хин Абтель, панар, джэддак
джэддаков Севера.
Он выехал за день до моего отлета, но это не изменило моих планов. Все
равно я собиралась посетить Гелиум.
Мы пролетели уже сто хаадов от нашего дома, когда я увидела, что из
ближайшего леса навстречу нам поднимается корабль. Вскоре я узнала его --
это был старый корабль — корабль Хин Абтеля.
Когда мы сблизились, их капитан крикнул нам, что у них сломался компас
и они заблудились. Он просил разрешения сверить наши карты.
Делать было нечего — нельзя оставлять корабль без помощи. Но я вовсе
не хотела снова видеть чужеземцев, поэтому спустилась вниз. Когда корабли
соприкоснулись, тут же раздались резкие крики, ругательства, зазвенели мечи.
На верхней палубе вспыхнула ожесточенная схватка!
Я бросилась наверх, и то, что я увидела, привело меня в ярость. С
корабля Абтеля на палубу нашего флайера прыгали воины. Я еще никогда не
видела такой жестокости, какую демонстрировали эти чудовища. Они
игнорировали все нормы цивилизованных войн. Их было больше в четыре раза. У
нас не было никакой надежды на спасение. Но наши воины мужественно сражались
и Хин Абтель не досчитался половины своих людей.
Панары выбросили за борт всех — и убитых, и раненых. Из всей команды в
живых осталась только я.
Затем на борт моего флайера перебрался сам Хин Абтель. "Я же говорил,--
начал он,-- что Хин Абтель сам выбирает себе жен. Было бы лучше и для тебя и
для Гатола, если бы ты поверила этому". Я сказала: "А для тебя было бы
лучше, если бы ты никогда не слышал о Лане из Гатола. Ты можешь быть вполне
уверен в том, что моя смерть не останется неотмщенной". "Я не собираюсь
убивать тебя",-- заявил он. "Я сама убью себя,-- выкрикнула я,-- лишь бы не
оказаться в одной постели с ульсио". Мои слова разозлили его, и он ударил
меня. "Ты такой же трус, как ульсио",-- ответила я. Но он не стал больше
бить меня, а приказал отвести вниз. Подойдя к окну, я поняла, что корабль
направляется на север — в ледяные просторы страны панаров.
XI
Рано утром в мою каюту пришел воин.
— Хин Абтель приказывает тебе немедленно прийти в рубку управления,--
сказал он.
— Что ему нужно?
— Его навигатор не может разобраться в устройстве корабельных
приборов. Он хочет задать тебе несколько вопросов.
Я тут же подумала, что, возможно, удастся обмануть Хин Абтеля,
разрушить его планы, если только мне предоставят возможность поколдовать с
приборами, которые я знала так же хорошо, как любой офицер. Поэтому я
отправилась за воином.
Хин Абтель находился в рубке управления с тремя офицерами. Лицо его
исказила гримаса в тот момент, когда я вошла.
— Мы сбились с курса,-- сказал он.-- И потеряли связь с кораблем. Ты
проинструктируешь моих офицеров, как обращаться с этими дурацкими приборами.
Я осмотрелась. Другого корабля нигде не было видно. Мой план мгновенно
сформировался. Если бы со второго корабля нас видели, ничего бы у меня не
получилось. Я знала, что если этот корабль, на котором я находилась в
качестве пленницы, долетит до страны панаров, то меня ждет судьба худшая,
чем смерть. На земле я тоже могу погибнуть, но там у меня, по крайней мере,
могут появиться шансы на спасение.
— В чем дело? — спросила я одного из офицеров.
— Компас,-- сказал он.-- Что с ним делать? Он сломан. Хин Абтель был
очень зол, что мы не смогли управиться с приборами. Он решил посмотреть, что
у него внутри. И вот результат: собрать компас он не смог.
— Прекрасная работа,-- заметила я.-- Кто--нибудь из вас может собрать
его?
— Нет. А ты?
— Тоже нет.
— Что же нам делать?
— Взять обычный компас, а не такой сложный, и лететь на север. Но
сначала я посмотрю, что вы еще натворили.
Я сделала вид, что осматриваю приборы, а на самом деле незаметно
открыла клапан предохранителя и свернула резьбу на рукоятке так, чтобы ее
невозможно было закрыть.
— Все в порядке,-- сказала я.-- Теперь держите курс на север по
компасу. Вам нет необходимости сверяться по сложному прибору.
Мне следовало бы добавить, что скоро им совсем не будет нужен никакой
компас, но я только усмехнулась, а затем спустилась в свою каюту.
Я стала ждать. Вскоре я почувствовала, что корабль начал постепенно
терять высоту, медленно, но неуклонно падать. Ко мне вошел воин и заявил,
что меня снова ждут в рубке.
Там опять находился Хин Абтель.
— Мы падаем,-- сказал он.
— Я заметила это.
— Так сделай же что-нибудь! — заорал он.-- Ты же прекрасно знаешь
этот корабль!
— Я полагаю, что тот, кто вознамерился завоевать весь Барсум, может
обойтись без помощи женщины.
Он выругался и выхватил меч:
— Ты расскажешь мне, в чем дело, или я разрублю тебя надвое от короны
до...-- он произнес такое слово, которое я не могу повторить.
— Ты, как всегда, изыскан в выражениях,-- ответила я.-- Но я и без
твоих угроз скажу, что случилось.
— Ну?!
— Пока вы тут крутились возле приборов, ничего не понимая в них, ты
или такой же идиот, как ты, открыл клапан. Все, что теперь нужно,-- это
закрыть его. Мы больше не будем опускаться, но и подниматься уже не сможем.
Надеюсь, что на нашем пути не встретятся высокие горы.
— Где клапан?
Я показала. Они попытались закрутить его, но я ведь тоже постаралась от
души, и у них, естественно, ничего не вышло. Мы продолжали спускаться на дно
мертвого моря.
Хин Абтель обезумел. Его офицеры тоже. Они оказались в тысяче хаадов от
дома. Двадцать пять человек, выросшие в холодной мрачной стране, ничего не
знающие о внешнем мире, о людях, населяющих его, хищниках и других
опасностях. Я едва сдерживалась от смеха.
Пока мы спускались, я заметила на горизонте башни города. Хин Абтель
тоже увидел их.
— Город! — крикнул он.-- Там мы найдем механиков, которые исправят
корабль.
"Да,-- подумала я,-- если бы ты прилетел сюда миллионы лет назад, ты
нашел бы механиков. Но вряд ли они починили бы флайер, поскольку в те
далекие времена он еще не был изобретен".
Но вслух я ничего не сказала. Я хотела, чтобы Абтель сам узнал все. Я
никогда не бывала в Хорце, но знала, что здесь нет другого города. Я хотела
получить удовольствие при виде разочарованной физиономии Хин Абтеля, когда
он проделает долгий, но бессмысленный путь к городу. Знаю, что во мне
говорила злость, но кто может осудить меня за это?
Лана сделала паузу, посмотрела на меня, и я сказал, что не осуждаю
девушку, ее можно было понять.
— Продолжай,-- попросил я.
— Мы никогда не доберемся до выхода из этих чертовых подвалов! --
воскликнул Кам Хан Тор.
— Ты же должен знать дорогу, — заметил угрюмо Ная Дан Чи.-- Ты сам
сказал, что подвалы строились по твоим чертежам.
— Наглец! — заорал Кам Хан Тор.-- Тебя следует наказать.
— А ты умер миллион лет назад,-- отпарировал тот,-- тебе следовало бы
лежать, а не шляться по подземельям.
Кам Хан Тор положил ладонь на рукоять меча. Он был очень зол, однако
сейчас было не время для дуэли.
— Остановитесь,-- сказал я,-- перед нами более важная задача, чем
выяснение личных отношений и сведение счетов. Ная Дан Чи неправ. Он
извинится.
Ная Дан Чи удивленно посмотрел на меня, но вложил меч в ножны.
— Я подчиняюсь Джону Картеру, принцу Гелиума. Я приношу извинения Кам
Хан Тору.
Я снова обратился к Лане с просьбой продолжить рассказ.
— Корабль мягко опустился на землю,-- заговорила девушка,-- без
каких-либо повреждений. Хин Абтель пребывал в нерешительности: идти к городу
маленькой группой, оставив у корабля часовых, или идти всем: "У ворот их
может ждать враждебный прием",-- объяснил он. Можно было подумать, что
двадцать пять панаров способны взять приступом любой город.
— Я подожду здесь,-- сказала я.-- Мне незачем идти туда.
— А когда вернемся, тебя не будет? — сказал Хин Абтель.-- Ты хитрая
стерва, но я хитрее тебя. Ты пойдешь с нами. И мне пришлось идти с ними к
городу. Это был тяжелый переход Когда мы приблизились, Хин Абтель с
удивлением обнаружил, что в городе нет никаких признаков жизни — ни дыма,
ни движения по улицам.
Войдя в город, мы были абсолютно уверены, что город мертв и пуст... Но
скоро нам пришлось убедиться, что это не так.
Мы прошли совсем немного, как вдруг из каменного дома выскочил и
бросился на нас отряд зеленых воинов. Это была бы прекрасная битва, если бы
там был ты, Джон Картер, и пара твоих гвардейцев. Но там были панары, а они
не воины, когда обстоятельства складываются не в их пользу. Зеленых воинов
было всего десять, но они были настолько решительны и свирепы, что панары
дрогнули и побежали.
Сражения не получилось. Я видел, что панары забыли обо мне, поэтому
бросилась к одному из домов и вбежала в дверь. Последнее, что я увидела,
оглянувшись, это были панары, бегущие изо всех сил, и во главе — сам Хин
Абтель. Зеленые воины гнались за панарами, и тут я могу смело похвалить их:
воины они, конечно, плохие, но бегуны отличные.
XII
— Зная, что зеленые воины скоро вернутся в город, я решила спрятаться
и спустилась по лестнице, которая привела меня в подземелье. Я заметила
вдалеке слабый свет и решила узнать, что это. Мне совсем не хотелось
оказаться между двух огней: враг впереди и враг позади. Поэтому я
направилась по коридору к свету, который понемногу удалялся. Однако я упорно
шла за ним, пока он не замер на месте. Вскоре я приблизилась к комнате, в
которой было составлено множество ящиков. Заглянув в нее, я увидела какое-то
жуткое существо.
— Ли Ум Ло,-- сказал я.-- Тот, кого я убил.
— Да,-- подтвердила Лана.-- Я некоторое время смотрела на него, не
зная, что предпринять. Факел он держал в левой руке Внезапно он
насторожился. Стал прислушиваться, затем выбежал из помещения.
— Должно быть, он услышал нас,-- заметил я.
— Вероятно,-- сказала Лана.-- Во всяком случае, я осталась одна.
Вернувшись в город, я попала бы в лапы зеленых людей. Если бы я пошла за
жутким стариком, то могла бы оказаться в другой опасной ситуации. Значит,
мне нужно было спрятаться до тех пор, пока не появится возможность выбраться
отсюда.
Ящик показался мне надежным убежищем. Мне повезло: первый же ящик
оказался пустым. Я влезла в него. Остальное вам известно.
— А сейчас мы возле выхода из подземелья,-- сказал я, поднимаясь по
лестнице. Наверху был виден дневной свет.
— Еще немного и перед нами откроются просторы Торксеуса,-- сказал Кам
Хан Тор.
Я отрицательно покачал головой.
— Тебя постигнет разочарование.
— Ты и твой друг, видимо, сговорились дурачить меня,-- упрямо
проговорил Кам Хан Тор.-- Только вчера я провожал корабль в плавание. Ты
считаешь меня идиотом, поскольку пытаешься уверить в том, что океан, который
был передо мной только вчера, больше не существует. Океан не может
испариться за одну ночь!
Послышались возгласы одобрения. Это кричали мужчины и женщины, которые
освободились от злобных чар старика. Они не могли поверить в то, во что не
хотели верить. То, что утверждал я, было вызовом их разуму, даже
оскорблением.
Поставьте себя на их место. Предположим, вы живете в Сан-Франциско. Вы
ложитесь спать, а когда просыпаетесь, кто-то говорит вам, что Тихий океан
высох, и теперь в Гонолулу или на Филиппины можно идти пешком. Уверен, что
вы в это не поверите.
Когда мы выбрались из подвала на широкую улицу, все эти люди с
изумлением уставились на руины своего некогда процветающего города.
— А где люди? — спросил один.-- Почему дорога джэддака пустынна?
— Также и дворец джэддака.-- подхватил другой.-- Даже охраны нет.
— Никого нет! — ахнула женщина.
Все молча направились в сторону набережной. И вот уже они отрешенно
смотрят на дно мертвого моря, на бескрайнюю равнину, где когда-то
перекатывались могучие волны Троксеуса.
Угрюмо смотрели они на унылый пейзаж, будучи не в силах поверить своим
глазам. Мне было бесконечно жаль всех этих славных, ни в чем не повинных
людей.
— Океана нет,-- еле слышно прошептал Кам Хан Тор,-- весь мир исчез.
Они стояли и смотрели на песчаную пустыню. За их спинами лежал город,
город их юности, в котором когда-то бурлила жизнь.
И тут произошло нечто странное. Прямо на моих глазах Кам Хан Тор стал
превращаться в пыль. И он сам, и его одежда. Кожаный ремень превратился в
прах, и меч со звоном покатился по камням и остался лежать на кучке серой
пыли, которая когда-то была Кам Хан Тором, братом джэддака.
Лана сильно прижалась ко мне, судорожно ухватившись за мой локоть.
— Ужасно! — прошептала она.-- Смотри, что с ними?
Я осмотрелся. Все мужчины и женщины древнего Хорца превратились в прах,
в землю, из которой они так неожиданно восстали. Земля в землю, пепел в
пепел, прах во прах...
— В течение веков, пока они лежали в подземельях Хорца, — сказал Ная
Дан Чи,-- их тела разлагались, но очень медленно. Только зловещее искусство
Ли Ум Ло наделяло этих несчастных подобием жизни. Когда его не стало, все
произошло почти мгновенно. Они стали тем, чем должны были стать давно.
— Может быть, и так,-- заметил я.-- Но это к лучшему. Они не могли бы
найти счастья на нынешнем Барсуме: так непохожи его сегодняшние печальные
просторы на их прекрасный мир с его океанами, большими городами, счастливыми
людьми, которые, как утверждают древние историки, смогли установить мир на
всей планете от полюса до полюса.
— Нет,-- сказала Лана.-- Они могли стать счастливыми. Ты заметил,
какие они красивые? И цвет их кожи такой же, как у тебя, Джон Картер. Может,
их предки тоже с Земли?
— Может быть. Кто знает?
Ная Дан Чи с обожанием смотрел на Лану. Это было настолько явно, что
взгляд его беспокоил девушку, хотя это и было ей приятно.
— Идем,-- сказал я.-- Оттого, что мы стоим здесь, мы не выиграем
ничего. Мой флайер совсем рядом. Он сможет поднять троих. Ты полетишь со
мной, Ная Дан Чи? Я гарантирую тебе достойную должность в армии Гелиума.
Ная Дан Чи покачал головой:
— Я обязан вернуться в цитадель.
— К Хо Рая Киму и смерти? — напомнил я.
— Да, к Хо Рая Киму и смерти.
— Не будь глупцом, Ная Дан Чи. Твоя честь не запятнана. Ты не
предатель. Ты не можешь убить меня и тем более убить Лану. Мы уйдем и унесем
с собой тайну народа Хорца, но ты должен знать, что ни я, ни она не сделаем
ничего, что принесло бы вам вред. К чему тебе возвращаться назад, в
крепость, и умирать, не повидав мир? Идем с нами.
Он посмотрел в глаза Ланы.
— И ты хочешь, чтобы я отправился с вами?
— Если здесь тебя ожидает смерть,-- ответила она серьезно,-- то я
хочу, чтобы ты пошел с нами.
Улыбка тронула губы Ная Дан Чи. Видимо, в ее ответе он уловил тень
надежды. Он повернулся ко мне.
— Хорошо, Джон Картер. Я иду с тобой. Мой меч будет служить тебе.
XIII
Я без труда нашел площадь, на которой оставил свой летательный аппарат.
Когда мы подошли ближе, я увидел, что на мостовой возле площади много
мертвецов. Некоторые из них были разрублены пополам.
— Дело рук зеленых воинов,-- прокомментировал я.
— Это люди Хин Абтеля,-- сказала Лана.
Мы насчитали семнадцать трупов. Тут я остановился. Флайера нигде не
было. Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица. Еще пять мертвых
панаров лежали там, где я оставил свой корабль.
— Флайер исчез! — выдохнул я.
— Хин Абтель,-- сказала Лана.-- Этот трус бросил своих людей и сбежал
на твоем флайере. Судя по количеству тел, с ним остались всего двое воинов.
— Может, он поступил правильно, что сбежал,-- заметил я.-- В противном
случае его ждала такая же страшная смерть, как и остальных.
— При таких обстоятельствах Джон Картер поступил бы иначе — он не
бросил бы своих людей в беде.
Скорее всего, я бы не бросил. Но только потому, что я люблю сражаться.
Иногда мое пристрастие к схваткам приводит к неразумным поступкам, но я не
могу поступить иначе.
Битва — это моя жизнь. Моя биография не могла бы наскучить никому. Я
всегда воевал.
Я не знаю, сколько мне лет. Я не помню своего детства. Кажется, мне
всегда было и есть тридцать лет.
Я не знаю, откуда я родом. Может, я родился не от земной женщины? Может
быть, я материализовавшийся дух древнего воина? Кто знает!
Ная Дан Чи прервал течение моих мыслей.
— Что теперь?
— Долгий путь. Четыре тысячи хаадов до Гатола, первого дружественного
нам города.
Это соответствовало примерно полутора тысячам миль — действительно
долгий путь.
— И нам придется идти по пустыне?
— Нет, будут и холмы,-- ответил я.-- Будут и глубокие впадины, где
растут всякие съедобные растения. Но там могут оказаться и зеленые люди,
бенсы и другие хищники. Ты боишься, Ная Дан Чи?
— Да, боюсь. За Лану из Гатола. Она женщина, и этот путь не для нее.
Он ей не по силам.
Лана рассмеялась.
— Ты не знаешь женщин Гатола и совсем не знаешь ту, в жилах которой
течет кровь Деи Торис и Джона Картера. Но пока мы доберемся до Гатола, у
тебя будет возможность познакомиться со мной.
Она наклонилась и подняла меч мертвого панара. Этот поступок впечатлял
больше, чем ее слова.
— Теперь мы все трое вооружены,-- смеясь, сказал Ная Дан Чи. И это
была не насмешка над Ланой, а восхищение ею.
Мы двинулись в долгий и опасный путь. Я и Лана из Гатола — одной
крови, но разных миров, и Ная Дан Чи — представитель исчезнувшей расы.
Казалось, что мы мало подходили друг другу, но так всегда бывает сначала.
Пять дней мы не видели ни одного живого существа. Питались мы
исключительно соком манталии, которая высасывает влагу из почвы и воздуха.
Видимо, провидение создало это растение, чтобы дать пищу животным и людям в
этой безбрежной пустыне.
Отдыхали мы в середине дня и в середине ночи, оставляя дежурного.
Причем Лана настояла, чтобы она стояла на посту наравне с нами.
Когда мы ложились спать в шестую ночь, первой на страже стояла Лана. Я
был вторым на очереди и поэтому сразу лег спать. Ная Дан Чи стал
разговаривать с девушкой.
В полусне я расслышал его слова:
— Могу ли я называть тебя "моя принцесса"?
На Барсуме это равносильно предложению руки и сердца. Я старался не
прислушиваться, но не мог не услышать ее ответа.
— Ты еще не дрался за меня,-- сказала она.-- В Гелиуме ни один мужчина
не может сказать эти слова женщине, не обнажив меча в битве за нее.
— У меня не было такой возможности.
— Тогда дождись ее. А сейчас спокойной ночи.
Мне показалось, что она излишне резка с ним. Ная Дан Чи был очень милый
юноша и он наверняка не оплошает, если дело дойдет до жаркой схватки. Ей не
было необходимости обращаться с ним так сухо.
Однако женщин трудно понять. Они всегда действуют по-своему, но, как ни
странно, всегда выбирают правильный путь для того, чтобы завоевать сердце
мужчины.
Я был уверен, что и на этот раз все обстоит именно так.
Меня разбудили крики и жуткий рев. Я вскочил и увидел, что Лана лежит
на земле, а на ней сидит громадный бенс. В это же мгновение Ная Дан Чи
прыгнул на спину зверя... Все случилось настолько быстро, что я не успел
опомниться. Я видел, как Ная Дан Чи вонзил ему в бок свой кинжал и старается
столкнуть зверя с Ланы. Бенс громко взревел, не желая выпускать добычу. Я
подскочил к борющимся с мечом в руках, но не мог выбрать момента для
решающего удара. В этом сцеплении тел я мог поразить либо Лану, либо Ная Дан
Чи. Для постороннего наблюдателя это была весьма занимательная картина:
борющиеся тела на песчаной земле, я, прыгающий вокруг них с обнаженным
мечом, рев бенса, ругательства Ная Дан Чи, визг Ланы...
Но вот я улучил момент и вонзил меч в сердце зверя. Взревев и
содрогнувшись, бенс замер.
Я наклонился к Лане, но она тут же сама вскочила на ноги.
— Ная Дан Чи! — воскликнула она.-- Он не ранен?
— Конечно, нет,-- ответил тот.-- А ты? С тобой надеюсь все в порядке?
— У меня ни единой царапины. Ты так отвлекал зверя, что у него не
осталось времени заняться мной.
— О боги! — горячо воскликнул Ная Дан Чи.-- Благодарю вас! — Затем
он повернулся к Лане.-- Ну вот, я сражался за тебя. Каким будет твой ответ?
Лана пожала плечами:
— Ты дрался не с воином. Это всего лишь маленький бенс.
Нет, мне никогда не понять женщин!
КНИГА ВТОРАЯ
ЧЕРНЫЕ ПИРАТЫ БАРСУМА
I
Во время первой жизни на Земле я провел больше времени в седле, чем на
ногах. На Барсуме я в основном летал на фла йере. Поэтому я прекрасно
понимал, что полуторатысячемильная прогулка не доставит мне удовольствия.
Однако делать было нечего, нужно было идти. И чем быстрее мы преодолеем этот
путь, тем лучше.
Гатол находился к юго-западу от Хорца. Но у нас не было компаса и
поэтому, как потом выяснилось, мы слишком отклонились к западу. На этом пути
нас ожидало множество опасных приключений.
Мы прошли уже примерно две с половиной тысячи хаадов из тех четырех
тысяч, которые нам предстояло преодолеть. На нас дважды нападали бенсы, но
их удалось уничтожить прежде, чем они сумели причинить нам вред. Нам
пришлось отбиваться от диких калотов, самых опасных хищников Барсума. Здесь,
за пределами нашей страны, каждый человек был нашим врагом: ведь воды и
воздуха не хватало на всех.
Обширные равнины дна мертвого моря, покрытые чахлой растительностью,
лишь изредка перерезались низкими унылыми холмами. В долинах между ними мы
находили съедобные растения, но в основном питались манталией, которая росла
повсюду.
На тридцать седьмой день пути мы встретились с серьезными
неприятностями. Шел четвертый зод, что соответствует 15 часам земного
времени, когда вдалеке я разглядел зеленых марсиан.
Чтобы не угодить в цепкие лапы этих жестоких людей, мы ускорили шаг в
надежде скрыться до того, как они нас заметят. На открытых участках нам
приходилось ползти.
Я полз впереди, плотно прижимаясь к пыльной земле, как вдруг наткнулся
на человеческий скелет, он уже почти превратился в прах.
Через пятьдесят ярдов я наткнулся на другой скелет, потом еще на
один... Это была жуткая картина. Что же здесь произошло? Неизвестно.
Наконец мы удалились на значительное расстояние от зеленых марсиан и
теперь могли подумать о подходящем укрытии.
Открывшийся перед нами провал мог сравниться только с Большим каньоном
в Колорадо. У наших ног в земле разверзлась гигантская трещина глубиной в
две мили, а шириной миль в десять. По краям расщелины громоздились камни, за
которыми мы и спрятались. Вокруг валялось огромное множество скелетов.
Вероятно, это можно было посчитать предостережением свыше, но все мое
внимание было сосредоточено на медленно приближающемся караване.
Когда я впервые попал на Марс, то оказался в плену у зеленых существ и
жил среди них довольно долго. Поэтому я прекрасно изучил их обычаи и был
уверен, что караван направляется к инкубатору.
Каждая взрослая марсианка приносит ежегодно тринадцать яиц. Из них
отбирают яйца определенного размера и веса, которые прячут в подземные
хранилища с очень низкой температурой, где развитие зародышей происходит
очень медленно. Kаждый год эти яйца осматривает совет, состоящий из двадцати
вождей, которые уничтожают яйца, не соответствующие требуемым критериям. В
конце концов остается сто самых совершенных по форме и весу яиц.
Таким образом, после пяти лет отбора пятьсот идеальный яиц помещают в
природный инкубатор с повышенной температурой, где начинается развитие
зародышей, которое длится пять лет. Проклевывается 99 процентов яиц. Их
забирают, а остальные остаются в инкубаторе. Их судьба уже никого не
заботит. Даже если зародыши разовьются до необходимого уровня и покинут
яйца, они погибнут.
Эти новорожденные не нужны племени, так как могут внести опасную
тенденцию слишком долгого развития и при этом нарушить весь жизненный цикл
рода.
Инкубаторы устраиваются там, где их не могут обнаружить враги или
представители других племен зеленых. Обнаружение инкубатора — это
катастрофа для племени. Ведь в данном случае род останется без детей на
целых пять лет.
Караван зеленых кочевников представляет собой пышное варварское
шествие. В надвигающемся на нас караване насчитывалось примерно двести
пятьдесят трехколесных повозок, которые тащили громадные животные цитидары.
Повозки были пышно разукрашены. В каждой сидели одетые в меха, шелка и
украшенные драгоценностями мужчины и женщины. На спине каждого цитидара
сидел молодой возница. Во главе колонны ехали две сотни воинов, а с флангов
караван охраняли тридцать воинов, гарцующих на тотах.
Мы смотрели на приближающийся кортеж, и когда колонна изменила
направление движения, я вздохнул с облегчением. Очевидно, зеленые воины
заметили пропасть и свернули, чтобы двигаться вдоль нее.
Но моя радость была преждевременной, так как один из воинов-разведчиков
заметил нас.
II
Он немедленно окликнул своих товарищей и, пришпорив тота, понесся к
нам. Мы вскочили, выхватили мечи, готовясь драться. И тут Лана крикнула:
— Смотрите! Вниз ведет тропа!
Я оглянулся. Действительно, узкая извилистая тропа спускалась в ущелье.
Если бы нам удалось добраться до него, мы оказались бы в безопасности.
Вполне возможно, что зеленые люди не подозревали об этом, так как они
устраивали свои инкубаторы там, где никто и никогда не жил, на расстоянии
тысяч миль от своих территорий.
Я, Ная Дан Чи и Лана бросились к тропе. Я оглянулся и увидел, что воин
совсем рядом и кому-то из нас до тропы не добраться. Поэтому я крикнул Ная
Дан Чи, чтобы он и Лана поспешили к тропе. Но они оба остановились и
повернули ко мне.
— Это приказ! — крикнул я. Они неохотно подчинились, а я повернулся
навстречу скачущему воину.
Он остановился, спешился, очевидно, намереваясь захватить меня в плен.
У меня не было желания подвергаться жестоким пыткам в плену. Для меня было
лучше умереть сейчас.
Он выхватил меч и устремился ко мне. Если бы не шесть воинов, спешивших
к краю пропасти, я бы не беспокоился, так как еще не было ни одного зеленого
воина, который мог бы справиться со мной. Даже огромный рост зеленых людей
не давал им преимущества. Скорее наоборот: движения их были более
медленными, чем мои.
Мой противник, разглядев, что перед ним такое слабое создание, бросился
вперед подобно разъяренному быку. Он был слишком уверен в своей победе.
Я видел, что он хочет ударить меня по голове мечом плашмя, чтобы
оглушить. Но я увернулся от сильного удара и тотчас сам нанес ответный удар.
Ни одна из четырех рук воина не успела перехватить мой меч. Рана его была
ужасна. Он взревел и снова ринулся на меня. На этот раз более осмотрительно.
Но это не имело значения. Он был обречен: ведь он скрестил оружие с лучшим
воином двух миров.
Еще шестеро воинов подбегали ко мне. У меня не оставалось времени. Я
сделал обманное движение и пронзил сердце своего врага. Затем, видя, что
Лана в безопасности, я повернулся и побежал вдоль края пропасти.
Зеленые воины совершили именно то, чего я ждал от них: они направили
своих тотов следом за мной. Каждый жаждал взять меня в плен.
Я резко развернулся и бросился к ним навстречу. По всей видимости, они
решили, что я сошел с ума от страха, но я-то бежал к ним, чтобы увести от
тропы, ведущей вниз. Они находились совсем близко от меня, когда я прыгнул и
перелетел над их головами.
Пока воины разворачивались, я был уже далеко. Иногда мне, к сожалению,
все-таки приходилось убегать от врага.
Я без особой спешки добрался до тропы и двинулся вниз за Ланой и Ная
Дан Чи, которые уже ждали меня.
Когда мы спустились ниже, я посмотрел наверх, на зеленых воинов,
стоявших на краю пропасти. Я сразу сообразил, что они намереваются делать, и
потащил Лану под защиту каменных стен. Лишь только Ная Дан Чи успел
присоединиться к нам, как вокруг стали взрываться радиевые пули.
Ружья, которыми были вооружены зеленые марсиане, изготавливались из
белого материала и дерева — очень легкого и твердого, не известного нам,
жителям Земли. Ствол из сплава стали и алюминия был тверже самой стали. Вес
ружья был очень небольшим, но, несмотря на маленький калибр, убойная сила
этого оружия была огромной. Они убивали на таком расстоянии, которое на
Земле показалось бы невероятным.
Пули, которыми они стреляли, взрывались при ударе о цель.
При дневном свете порошкообразная начинка пуль взрывается и сила взрыва
поистине огромна.
Я считал, что безопаснее оставаться здесь, а не спускаться ниже. Скорее
всего огромные зеленые воины не рискнут преследовать нас. Во-первых, они не
любят ходить пешком, во-вторых, эта тропа была слишком узкой для них.
Через некоторое время я выглянул из укрытия. Воины исчезли. Тогда мы
начали спуск в долину, не желая еще одной встречи с ордой этих жестоких и
безжалостных существ.
III
Тропа круто спускалась вниз и временами нам приходилось слезать по
почти отвесному склону. То и дело мы перешагивали через человеческие
скелеты.
— Что это за скелеты? — спросил Ная Дан Чи.
— Не имею представления. Но уверен, что внизу скелетов еще больше.
— Как же погибли эти люди? — спросила Лана.
— Возможно, эпидемия в долине? — предположил Ная Дан Чи.-- А эти
несчастные хотели выбраться оттуда.
— Трудно даже предположить, что же здесь произошло. Вы видите, они все
без оружия и необходимых припасов. Они, видимо, пытались бежать. Но от чего?
Не знаю.
Теперь мы уже могли рассмотреть долину — великолепную, заросшую алой
травой. Виднелись и леса — весьма впечатляющее зрелище на угасающей
планете.
Я и раньше видел деревья и кустарники вдоль каналов, сады в горах, где
были оросительные системы, но здесь я увидел настоящую реку. Я разглядел ее.
И озеро... Такого я не видел никогда. И вдруг Лана вскрикнула. Она заметила
город, белеющий башнями.
— Какое великолепие,-- воскликнула она.-- Интересно, какие люди живут
там?
— Возможно, такие, которые сочтут за удовольствие перерезать нам всем
троим глотки,-- пробормотал я.
— Мы, оревары, не любим убивать,-- сказал Ная Дан Чи.-- Почему все
другие расы на Барсуме столь кровожадны?
— Я не думаю, что это ненависть делает их кровожадными. Это просто
обычай. С тех пор как пересохли моря и реки, выжить стало очень трудно.
Поэтому марсиане привыкли воевать и убивать чужаков. Это стало их второй
натурой.
— Но мне хочется посмотреть этот город,-- сказала Лана.
— Твое любопытство трудно удовлетворить.
Мы некоторое время стояли на склоне и всматривались вниз. Перед нами
раскинулся красивейший пейзаж, внизу гуляло стадо жирных тотов, которых
красные марсиане иногда использовали и в пищу. Мы так давно не ели мяса...
Искушение было очень велико.
— Спустимся,-- предложила Лана.-- Я не вижу людей; город еще далеко
отсюда, а эта долина так прекрасна...
— А я хотел бы хорошенько поесть,-- сказал я.
— И я,-- подхватил Ная Дан Чи.
— Здравый смысл подсказывает,-- заметил я,-- что мы совершаем
глупость. Но если всегда прислушиваться к з...
