Айзек Азимов, Роджер Макбрайд Аллен. Калибан
страница №2
...чем!- Вполне возможно, - сказал шериф Крэш. Тоня явно разволновалась, и
шерифу это было на руку. Что на самом деле привело ее сюда? Как смогла она
приехать так быстро? Такая поспешность, такой пыл - все это очень
подозрительно... И какую, интересно, работу может выполнять для поселенцев
специалист по роботехнике? Да, сегодняшняя ночь щедра на загадки.
Дональд проскользнул в аэрокар и стал у стены, рядом с Ариэль. Крэш
мельком взглянул на него и кивнул. Приятно знать, что рядом с тобой
надежный и верный помощник. Но сейчас речь шла не о Дональде. Шериф
оценивающе посмотрел на Тоню Велтон, пытаясь угадать ее настроение. Если
он хоть немного разбирается в людях, то за этим самоуверенным фасадом
таится какая-то нерешительность.
- Вы отрицаете вашу причастность, - продолжил он. - Но ведь вы сами
только что говорили, что Фреда Ливинг работает на вас. Этого вполне
достаточно! Большинству людей хватит одного этого, чтобы обвинить в
покушении именно поселенцев.
- Что вы имеете в виду?
- Мои земляки-инферниты мгновенно расценят ваши исследования в области
роботехники как угрозу надеждам колонистов на господство в космосе, на
которое сейчас претендуют поселенцы! Неважно, правда это или нет, -
инферниты поверят в это! Они тут же свяжут злодеяние с поселенцами - теми
самыми проклятущими поселенцами, которые и так шастают по всей планете,
суют повсюду свои любопытные носы и обращаются с народом Инферно как с
дикарями. И политическая ситуация мгновенно станет гораздо более
напряженной, чем сейчас. Народ Инферно убежден, что вы, поселенцы,
считаете нас забавными маленькими туземцами, которых надо смести прочь с
дороги к галактическому господству.
Тоня чуть покраснела и плотнее стиснула скрещенные руки:
- Политика! Вы никак не можете без нее, без этих ваших предрассудков!
Дорогой мой шериф, это не поселенцы стоят у вас на дороге. Вы прекрасно
справляетесь без нашей помощи, вы сами во всем виноваты! Бесчисленные
поколения колонистов завоевывали в прошлом новые планеты. И вы могли
заселить уже тысячи новых миров. А получилось, что вам принадлежит сейчас
меньше пяти десятков планет - сорок пять, если не ошибаюсь. Это не мы не
даем вам идти дальше, не мы мешаем вам осваивать новые земли! Вы сами
решили остановиться на достигнутом! И вместо того чтобы решительно взяться
за дело, вы выбрали иной путь - сидите по домам и вините нас в стремлении
к новым звездам! Наша ли вина в том, что вы считаете отказ осваивать новые
миры первостепенной добродетелью?
- Должен извиниться перед вами, мадам Велтон, - сказал Крэш. - Я был
немного несдержан в выражениях. Я не собирался вас в чем-либо обвинять, но
предупредил - вы теперь представляете себе, что подумают инферниты, если
обнаружится ваша причастность. Сам я так не считаю, поселенцы мне даже
чем-то нравятся. Но если из-за сотрудничества с Фредой Ливинг поселенцы
как-то связаны с этим нападением или вообще как-то связаны - неважно как,
- говорю вам как опытный специалист в таких вопросах, это вам чертовски
дорого обойдется!
Тоня Велтон выслушала шерифа с невозмутимым видом. Наконец она довольно
спокойно заговорила:
- Полагаю, следующие два дня покажут, кому и за что придется платить.
- И что же такое должно произойти? - невозмутимо спросил Крэш.
Тоня ответила, тщательно подбирая слова:
- Будет... своего рода презентация. Я не имею права говорить больше, но
те самые неприятности, о которых вы меня предупреждали... Думаю, без них
не обойдется.
- Прошу прощения, мадам Велтон. Скажите, эта "презентация" как-то
связана с нападением на Фреду Ливинг? - спросил Дональд. - Может быть, это
была попытка предотвратить или отсрочить ее?
Велтон резко обернулась к роботу, лицо ее на мгновение утратило всю
невозмутимость. Похоже, она не заметила, как Дональд вошел.
- Да! Да, я считаю, что это вполне возможно! - пылко воскликнула
женщина. - И если это действительно так, то всем нам грозит ужасная
опасность!
- Что за чертовщину вы несете!.. - начал Крэш.
Велтон повернулась к нему:
- Нет! Я больше не скажу ни слова! Но поспешите с расследованием,
шериф! Если вам что-то дорого в этой жизни, в этом мире - раскройте это
преступление! - Тоня глубоко вздохнула и, казалось, немного пришла в себя.
Ее взгляд скользнул по кабине аэрокара, как будто Тоня только что
осознала, где находится. Она сказала: - Я не должна была сегодня сюда
приезжать. Нужно было встретиться с вами завтра утром и просто выслушать
ваш отчет о ходе расследования, как это обычно делается. Пойдем, Ариэль!
Не говоря больше ни слова, Тоня Велтон вышла из машины. Робот следовал
за ней. Альвар Крэш проводил их взглядом, теряясь в догадках, чего ради
Велтон так переполошилась. Она вела себя этой ночью более чем странно. Не
говоря уже о том, что Велтон чудесным образом появилась на месте
преступления почти сразу после него, стоило обратить внимание на то, как
упорно она старалась убедить шерифа, что преступление скорее всего имело
политическую подоплеку. Крэш решил, что таким образом Велтон пыталась
отвлечь его внимание от чего-то другого. Но что же, черт возьми, это
другое?!
Одно Альвар Крэш знал наверняка: что бы ни крылось за этим
преступлением, он влип в это дело, влип по самые уши.
3
Калибан шел по ночному городу, сгорая от любопытства. Он был уже далеко
от того места, где начал свой путь, и шагал теперь по тихому жилому
кварталу, совершенно безлюдному в этот ночной час. Дома были большими и
стояли далеко один от другого. Между домами тянулись просторные лужайки,
не очень ухоженные, а местами вообще запущенные, с высохшей травой. В этой
части города, похоже, наземный транспорт встречался нечасто, поскольку
нигде не было видно достаточно широкой и накатанной дороги для крупных
машин. Видимо, здесь предпочитали аэрокары или же просто ходили пешком.
Но от этого заброшенные лужайки ничуть не потеряли для Калибана своей
привлекательности. Все вокруг было для него новым и чрезвычайно
интересным. Он смотрел на маленькие огоньки в небе и гадал, что бы это
могло быть. Наткнулся на кучу мусора, вываленную под забором, и никак не
мог понять, как могла здесь оказаться такая странная смесь предметов. Его
блок памяти ничего не прояснил с этими двумя загадками, остались без
ответа и еще кое-какие вопросы. Но в целом блок памяти здорово ему
помогал, выдавая номера домов и названия улиц, где проходил Калибан.
Некоторое время он просто бесцельно бродил по городу, жадно впитывая
всю информацию, которую блок памяти счел нужным ему предоставить. Потом
ему пришла в голову идея. Раз уж заложенная в блок памяти карта сообщает
ему, что он видит перед собой, нельзя ли по ней выбрать, куда идти? Может,
попробовать просмотреть всю карту, найти что-нибудь интересное и сходить
туда?
Калибан тут же остановился и попробовал. Мир вокруг него померк, и вот
перед внутренним взором робота предстало схематическое изображение того
места, где он стоял, выполненное в четких и ярких цветах, со множеством
примечаний.
Он попробовал переместить точку зрения куда-нибудь еще и с
удовольствием обнаружил, что одного желания достаточно, чтобы увидеть
полную карту города или любого ее отдельного участка. Более того,
оказалось, его внутреннему взору доступно гораздо больше возможностей.
Калибан мог осмотреть все, что имелось на карте, - все здания и башни, с
любой точки и под любым углом! Его взгляд скользил по карте, через парки,
дома, главные дороги города. Так, будто Калибан путешествовал по Этим
местам в воображении. Впечатление от этого было потрясающим, сродни
ощущению полета.
На карте были информационные таблички с адресами, именами владельцев
зданий и, зачастую, с указанием того, чем в этих зданиях занимаются. Или с
указанием основного рода занятий владельца.
Внезапно у Калибана появилась потрясающая мысль - ведь можно с помощью
этих табличек узнать что-нибудь о себе самом! Он может скользнуть по карте
к тому месту, где сейчас находится, потом проследить свой путь обратно, к
зданию, из которого вышел. А там уже прочитать на табличке, что это за
место такое и вообще - все, что там есть. Может, так удастся отыскать
какую-нибудь ниточку к тайне его происхождения и места в этом мире. И
Калибан, сжигаемый жаждой скорее узнать о себе побольше, вернулся мысленно
к тому месту, откуда появился.
Перед взором в обратном порядке пролетело все, что он видел, пока шел,
с немыслимой скоростью воспроизводя все его движения. Наконец появилась
картина того места, где начался его путь. Калибан обнаружил непонятную
странность: изображение здания было неполным! Почти все остальные здания
виделись очень отчетливо, с подробно прорисованными окнами, дверями и
прочими архитектурными особенностями. Это же здание на его карте выглядело
просто как темно-серый прямоугольник, низкая, удлиненная безликая коробка.
В растерянности Калибан вызвал информационную табличку.
И оказалось, что в блоке памяти нет совершенно никакой информации о том
здании, в котором он появился!
Ошеломленный, разочарованный робот отключил обзор. Яркие цвета и
символы карты пропали из виду, и вот Калибан снова оказался один в
темноте, на пустынной дорожке в тихом окраинном районе.
Но почему об этом здании нет никакой информации? Может, стоит пойти
назад и посмотреть самому? Вернуться обратно к тому месту не составит
труда - в памяти остались все подробности прогулки, так что восстановить
путь проще простого. Но когда Калибан только очнулся, он ни к чему
особенно не присматривался. Он вообще понятия не имел, что может узнать
больше, чем уже знает. Если вернуться туда, можно узнать много чего
интересного.
Робот повернулся и двинулся в обратный путь. Внезапно он остановился.
Погоди-ка! Есть еще кое-что, о чем он раньше не подумал. Калибан вспомнил,
что увидел, впервые открыв глаза: бесчувственная женщина на полу, в луже
крови... Параллельная система информации его блока памяти поднимала
одновременно множество самых разных сведений, о чем бы Калибан ни подумал.
Так робот узнал, что, согласно Кодексу Законов, оставить место
преступления до того, как прибудет полиция и зафиксирует твои
свидетельские показания, само по себе противозаконно! Калибан пролистнул
весь этот Кодекс, заложенный в его память, и узнал много новых понятий -
таких, как преступление, виновность, алиби... Все это, похоже, было
рассчитано на людей, но не так уж трудно догадаться, что роботу
причастность к преступлению обещала ничуть не меньшие неприятности, чем
человеку.
Нет, сейчас нельзя туда возвращаться.
Так... Погоди-ка, а нет ли еще на карте таких же "белых пятен"? Других
мест, где изображения такие же схематичные. Может, они как-то связаны с
тем самым зданием? Может, если исследовать одно из них, появится
какой-нибудь ключ... какая-нибудь мысль или образ, которые помогут
Калибану вытянуть из блока памяти больше сведений о себе?
Калибан огляделся вокруг и решил, что лучше бы убраться куда-нибудь с
дороги, пока он будет разбираться с картой. Робот пошел в сторону и вскоре
отыскал небольшую ложбинку между холмами. Он устроился там, убедившись,
что с дороги его незаметно.
И снова занялся исследованием встроенной в информационный блок карты.
Сперва Калибан пробежался взглядом туда-сюда через всю карту, стараясь
охватить разом как можно большее пространство, в надежде случайно
наткнуться на какой-нибудь подозрительно нечетко прорисованный участок
улицы или отдельное здание. Потом он решил поделить город на квадраты и
исследовать их планомерно, один за другим. Может, имеет какое-то значение
даже расположение таких "белых пятен" на карте? Это станет ясно, только
когда он найдет их все. У карты города были очень четкие границы. Что
лежало за ними? Пустота? Ничто? Представление Калибана о мире
ограничивалось этой картой. Ему даже захотелось добраться до этого самого
края мира и посмотреть, каков он на самом деле. Калибан представил, как
стоит у грани мира, глядя в ничто. Мысль была заманчивой и волнующей.
Нет. Не время отвлекаться. Сперва надо выяснить, кто он такой и что
произошло в том здании, где он очнулся. А когда Калибан покончит с этими
загадками, у него будет вдоволь времени, чтобы удовлетворить любопытство.
Робот начал методично проверять карту с южной границы города,
продвигаясь с востока на запад, потом перешел на следующую полосу,
просматривая ее уже с запада на восток.
И вот такое место нашлось - недалеко от южного края карты огромное
пустое "пятно", в тысячи, десятки тысяч раз больше того ничем не
обозначенного здания, где он проснулся. Но здесь не было даже никаких
схематичных изображений. Пустота. Ничего. Ни земли, ни воды, ни построек,
ни дорог. Совершенно ничего!
Калибан задумался. А соответствует ли его карта действительности? Как,
интересно, на самом деле выглядит эта пустота? И почему она появилась? Ему
до смерти захотелось увидеть это своими глазами. Но Калибан решил быть
последовательным. Надо проверить всю карту, перевести все данные в
оперативную память. Вполне возможно, что есть и другие такие же пустые
"пятна". И он продолжил просмотр, двигаясь к северу по полосам, то с
востока на запад, то с запада на восток.
На это ушел почти час, зато теперь Калибан помнил наизусть всю карту
Аида. Он нашел еще несколько "пятен", но ни одно из них ни в какое
сравнение не шло с размерами того, что он обнаружил первым. Это были
просто другие здания без информационных табличек, изображенные как серые
прямоугольники. И Калибан не нашел в их взаимном расположении ничего
существенного, ни о какой системе или ключе к разгадке его тайны не могло
быть и речи.
Ничего не оставалось, кроме как пойти и посмотреть. И не было никаких
причин противиться желанию увидеть пустоту своими глазами. Калибан
поднялся и пошел по полю, переключившись на инфракрасное зрение, чтобы ни
на что не наткнуться в темноте.
"Пятно" располагалось на краю города, идти до него было далековато.
Калибан шел по полузаброшенным, малолюдным окраинам Аида, освещенным
бледным, несмелым светом восходящего солнца. И размышлял, на что может
быть похожа эта огромная пустота?
Но то, что он увидел, было мало похоже на пустоту. Когда солнце уже
оторвалось от горизонта, Калибан стоял у края того места, которое на карте
было обозначено "белым пятном" и где, если верить карте, не было ничего.
Калибан видел перед собой оазис жизни посреди увядающего города. Он
стоял на краю просторного зеленого парка, со множеством деревьев, с
широкими зелеными лужайками и чистыми прудами.
Тут и там были разбросаны небольшие павильоны, по всей видимости,
наземные части каких-то глубинных сооружений - судя по тому, что в них все
время входили и выходили люди. Калибан пошел вдоль невысокой каменной
стены, ограждавшей парк, пока не добрался до ворот.
Надпись над воротами гласила: "Сеттлертаун". Город поселенцев. Калибан
озадаченно уставился на надпись. Новая загадка. Он не имел никакого
понятия, кто такие эти поселенцы и почему у них должен быть собственный
город. И в его блоке памяти не было на этот счет никаких сведений.
Вся информация об этом месте, как и о нем самом, была стерта из его
памяти.
Но зачем кому-то понадобилось это делать?
Ночь отступила перед восходящим светилом, настало утро. Альвар Крэш
шагал по комнате, выслушивая привычные слова показаний от ничем не
примечательного сотрудника лаборатории. Звали его Йомен Терах. Обычно
Терах просыпался и приходил на работу не так рано, но он жил совсем рядом,
и ночная суета вокруг "Лаборатории" его разбудила. Он пришел посмотреть,
что тут случилось, - во всяком случае, по его словам выходило именно так.
Полицейские всех времен и народов не особенно доверяли свидетелям, которые
так подробно и мудрено объясняли такие пустяки, как приход на работу. И
Крэш в случае с этим Терахом решил не отступать от доброй традиции. Сейчас
любой мог оказаться под подозрением, и это было вполне разумной мерой
предосторожности.
Крэш переложил большую часть работы на Дональда. Сегодняшняя
беспокойная ночь тянулась бесконечно долго. Как изматывает иногда простой
осмотр места преступления!
В расследование уже включился весь дежурный отряд полицейского
управления, и как только очередной сотрудник прибывал на работу, его тут
же привлекали для снятия показаний или обработки уже собранных данных.
Полицейским было не привыкать работать всю ночь напролет, если того
требовали обстоятельства. В комнате дежурного в "Лаборатории Роботов
Ливинг" стояла удобная широкая кровать, почти роскошная по сравнению с
узким диванчиком в дежурке полицейского управления. После бессонной ночи
эта кровать казалась более чем заманчивой.
- Тоня Велтон заявила, что мадам Ливинг работала... работает на нее.
Это так? - спросил Дональд.
- Ни в коем случае! - зевая во весь рот, ответил Терах. - Фреда Ливинг
никогда в жизни ни на кого, кроме себя самой, не работала! И, конечно же,
не стала бы изменять своим привычкам, чтобы угодить могущественной
королеве поселенцев. - Он зевнул еще раз. - Боже, какая рань! Вы здесь
что, целую ночь уже? С тех пор, как на нее напали?
- Да, сэр. Мы работаем всю ночь, - вежливо ответил Дональд.
- Значит, они не очень ладили с Тоней Велтон? - спросил шериф, не тратя
времени на любезности. Он устроился в кресле за столом, рядом с Дональдом,
напротив Йомена Тераха, и забарабанил пальцами по крышке стола, стараясь
не отвлекаться попусту от дела. Это было весьма непросто - от усталости
мысли разбегались и блуждали где угодно, только не вокруг преступления...
Может, лучше было бы уехать домой и нормально отдохнуть, вместо того чтобы
торчать здесь всю ночь?
Стоп, о чем это он? Опять черт знает о чем! Непростительная
расхлябанность, шериф! Немного узнаешь, если будешь таким рассеянным.
- Так значит, они не жаловали друг друга? - повторил он, стараясь
отвлечь внимание от неловкой паузы. - Но они хотя бы не враждовали
открыто?
- Ну что вы, сэр! Совсем наоборот! По-моему, раньше они даже были
довольно близкими подругами. Правда, сейчас их отношения стали скорее
деловыми, чем дружескими, - ответил Терах.
Вот как? Интересная подробность! А ведь и у Тони Велтон, и у Фреды
Ливинг вполне определенная репутация, из-за которой они могли бы стать
противниками. Крэш легко мог себе представить, почему они между собой не
ладят. Вообразить их подругами оказалось куда труднее.
Зато близкое знакомство с жертвой гораздо лучше объясняло такой
настойчивый интерес Тони Велтон к расследованию. Она должна была знать,
что шерифу скоро станет известно о ее близких отношениях с Фредой Ливинг.
И хотя сейчас еще рано делать какие-то выводы, но у Велтон пока больше
всего причин для преступления. Зачем же тогда было привлекать внимание к
своей персоне?
Альвар Крэш откинулся в кресле и внимательно рассмотрел человека,
которого они с Дональдом сейчас допрашивали. Перед ним сидел высокий
худощавый мужчина, бледный, рыжеволосый, с удлиненным тонким лицом и
острым носом. Он держался и разговаривал как-то слишком официально,
преувеличенно вежливо.
Крэш подавил зевок. Едва ли стоило не спать всю ночь, чтобы потом
слушать болтовню типа вроде этого Тераха.
Альвар протер глаза и постарался вернуться к теме разговора.
- Трудно представить их подругами. Поселенцы роботов терпеть не могут,
а Ливинг едва ли не больше всех радеет о том, чтобы роботы были лучше и
их, роботов, было как можно больше! Не понимаю, что у них могло быть
общего?
- Наверное, на этом они и сошлись, хотя бы на время - бывает такая
дружба, дружба-соперничество. Им нравилось спорить друг с другом. Но со
временем действительность их разделила. По-моему, они обе тяжело пережили
разрыв, - предположил Терах.
- Но если она не работала на Тоню Велтон и они больше не дружили, то
какие же отношения их теперь связывают? - спросил Дональд.
Терах глянул на Дональда с легким раздражением. Его явно выводило из
себя то, что допрос ведет робот. Но он был достаточно вежлив, чтобы не
высказывать никаких возражений.
Шериф Крэш смотрел на Тераха беспристрастно, с профессиональным
интересом. Он часто предоставлял Дональду активную роль в допросе. Это
была некая разновидность древней полицейской уловки - добрый следователь и
злой следователь. Дональд, робот, раздражал допрашиваемого, и, когда
вопросы начинал задавать Крэш, допрашиваемый отвечал, надеясь найти у него
понимание и поддержку, слепо доверяя человеку и отгораживаясь от робота.
- Думаю, они просто сотрудничали, - повернулся Терах к шерифу. - В
лаборатории ведется много разработок, о которых я не могу сказать вам
ничего определенного, - извиняющимся тоном добавил он.
- Да что вы, слов других не знаете?! - прорычал Крэш. - Каждый
повторяет одно и то же, кого ни спроси!
- Прошу прощения, сэр...
- К черту! Мы еще вернемся к этому, когда я доберусь до Правителя и
получу кое-какие разъяснения!
Такая перспектива не особенно порадовала нервозного Йомена Тераха.
- Ну что вы, сэр! Не стоит так беспокоиться, все равно ведь уже было
публично заявлено о содержании работ...
- Это я тоже слышал и знаю до черта таких, как вы, кто тоже говорил
мне: "Не могу сказать ничего определенного!" - взорвался Крэш. - Так что
давайте-ка лучше поговорим о чем-нибудь другом! Объясните мне, почему
Фреда Ливинг оказалась среди ночи в лаборатории Губера Эншоу?
Терах искренне удивился.
- Господи! Да какая разница, чья это комната? Мы часто работаем друг у
друга в лабораториях. Наша работа требует тесного сотрудничества очень
разных специалистов. Так что Фреда Ливинг скорее всего работала над
какой-то частью проекта, материалы которой находились в комнате Эншоу.
- На Инферно люди - большие собственники, когда дело касается
территории, - заметил шериф. - Всем нам просто необходимо личное, только
наше и больше ничье, жизненное пространство.
Терах пожал плечами:
- Возможно. Но не надо думать, что это относится абсолютно ко всем
людям. - В его последних словах читалась откровенная насмешка.
Шериф недоверчиво хмыкнул, пропуская мимо ушей насмешку, которая явно
предназначалась, чтобы сбить его с толку.
- Ну, хорошо. Тогда, может, вы мне скажете, где черти носят этого
самого Губера Эншоу? С утра он в лаборатории не показывался, а достать его
из дому мы не можем. Мы предполагаем, что он там, но его роботы
отказываются это признавать и не соглашаются передавать никакие послания.
- Меня это не удивляет. Губер любит работать дома, в полном уединении.
И последнее время он делает так все чаще, - пояснил Терах. - Иногда мы
подшучивали над ним - дескать, если полиции вздумается оцепить твой дом,
ты этого даже не заметишь!
Крэш неопределенно хмыкнул. Личная свобода и неприкосновенность жилища
и в самом деле ценились на Инферно превыше всего. И арестовывать человека
в его доме было не принято. Закон был очень строг на этот счет, а также
очень подробно указывал, что можно и чего нельзя делать в таких случаях.
Полиция со своими роботами могла окружить дом и ждать снаружи хоть до
светопреставления, могла обследовать дом и прилегающие постройки после
совершения ареста. Но вламываться в дом, чтобы там взять преступника под
стражу, полицейские не имели права.
И часто бывало, что подозреваемый отказывался выходить из дому и
подолгу отсиживался там. Для таких случаев давным-давно были разработаны и
утверждены положения, которым полицейские и следовали. Полиция имела право
перерезать все линии коммуникаций, ведущие к этому дому. Но не имела права
лишить затворника пищи, воды и электроэнергии. И зачастую запрещение
ареста в доме играло на руку полиции: если преступник упорно не желал
сдаваться, окруженный бдительными полицейскими роботами дом прекрасно
заменял тюрьму, без всяких дополнительных расходов и неудобств.
- Что ж, вполне возможно, нам действительно придется оцепить его дом,
если он в ближайшее время не появится, - предупредил шериф. - Так что
можете ему об этом сообщить.
Йомен Терах удивленно поднял брови.
- Потерпите немного, шериф! Губер часто приходит на работу после
полудня - в те дни, когда приходит, - сказал он. - По утрам он обычно
сидит дома, работает над новыми проектами. Но почти каждый день, хоть и не
всегда, Губер бывает в лаборатории, с полудня до самого вечера. Но, как я
уже сказал, он приходит не всегда. Он не придерживается какого-нибудь
определенного графика.
Немного подумав, Йомен добавил:
- Честно говоря, я не думаю, что он был в лаборатории этой ночью. Едва
ли он мог там оказаться. Скорее всего Губер сейчас сидит дома и работает,
совершенно не зная, что что-то случилось. А его роботы не передают никаких
сообщений, потому что исполняют приказ хозяина - не беспокоить, пока он
работает. Это вполне в духе Губера Эншоу. Я и подумать не мог, что вы так
подозрительно отнесетесь к его отсутствию! Или хоть на минуту заподозрите,
что Губер имеет какое-то отношение к этому нападению на Фреду.
Альвар Крэш вздохнул.
- Почему бы и нет? На нее напали именно в его лаборатории. Из этого,
конечно, ничего не следует. Но я не знаю Губера Эншоу, я даже никогда о
нем не слышал. И я не вижу причины исключать кого-нибудь из списка
подозреваемых. Знаете ли, у людей, которые работают вместе, нередко
появляются причины для того, чтобы поубивать друг друга.
- Так вот, должен вам сказать, что с этой точки зрения подозревать
Губера глупо! - страстно возразил Терах. - У Губера Эншоу не было причин
убивать Фреду! Наоборот, он желает ей всяких благ. Конечно, у него была
возможность напасть на нее, но, шериф Крэш, точно так же вы можете достать
свой бластер и продырявить мне голову! Ведь это вовсе не значит, что вы
так и сделаете. У вас нет никаких причин меня убивать и, напротив, все
причины не делать этого. Иначе вы потеряете работу и, в самом лучшем
случае, попадете в тюрьму. Точно так же и с Губером - Фреда ему очень
помогла и помогает до сих пор. И он ни в коем случае не захотел бы
лишиться этой помощи.
- Вы хотите сказать, что Губер Эншоу многое потерял бы, если бы с
Фредой Ливинг что-то случилось? - переспросил Дональд.
Йомен Терах внимательно посмотрел на Дональда, потом на шерифа.
- Мы снова затронули опасную тему. Но, впрочем, думаю, не будет большой
беды, если я все же скажу вам. Губер сделал замечательное открытие,
открытие, для апробации которого необходимы очень сложные и дорогостоящие
технологии, самое лучшее, самое точное контрольное оборудование. И у него
не было возможности продвинуться дальше в своих исследованиях. Роботехника
- очень консервативная наука. Его работами заинтересовались только в
"Лаборатории Ливинг".
- Вы, наверное, говорите о гравитонном мозге? - наугад спросил шериф.
Терах судорожно сглотнул, не в силах скрыть изумления.
- Но откуда вы...
- В лаборатории Эншоу целый стеллаж забит коробками с такими
наклейками, - немного язвительно пояснил Крэш. - На мой взгляд, вам надо
бы получше заботиться о секретности.
- Да, наверное... - Терах смутился.
- Так что это за чертовщина такая - гравитонный мозг? Что-то вроде
заменителя позитронному?
Дональд повернулся к шерифу:
- Сэр! Это невозможно! Позитронный мозг - основа всей роботехники. Три
Закона роботехники встроены в его главные рефлекторные цепи, позитронный
мозг не может функционировать без Трех Законов!
- Спокойно, Дональд! Это вовсе не значит, что Три Закона нельзя
встроить в какой-нибудь другой тип мозга. Верно? - обернулся он к Тераху.
Терах заморгал и молча кивнул. Он все еще не успокоился.
- Конечно-конечно. Я не смогу сказать ничего конкретного о возможностях
гравитонного мозга. Но, полагаю, мы вполне можем поговорить в общем.
Разработки Губера Эншоу пока еще далеки от завершения, но уже сейчас можно
предполагать, что это будет настоящим переворотом во всей роботехнике.
Пришло время кому-то сделать это.
- И каким же образом, по-вашему?
- Я считаю, что мы полностью исчерпали возможности позитронного мозга.
Видите ли, современный позитронный мозг гораздо сложнее тех моделей,
которые применялись на заре роботехники. В его структуру внесено множество
бесценных улучшений. Но сама основа позитронного мозга остается неизменной
многие тысячи лет. Это то же самое, как будто мы до сих пор используем
ракеты на твердом топливе вместо того, чтобы строить корабли с
гиперпространственными двигателями. Позитронный мозг безнадежно устарел, и
это накладывает досадные и ненужные ограничения на возможности современных
роботов. Из-за заложенных в его основу Трех Законов позитронный мозг
кажется на первый взгляд единственно возможным для роботов. Это стало
почти аксиомой, даже для ученых - исследователей в области роботехники.
Гравитонный мозг может перевернуть все с ног на голову. И у гравитонного
мозга есть, конечно, один-два недостатка, но ведь исследования в этой
области еще только начинаются! Гравитонный мозг значительно совершеннее
позитронного, в особенности по гибкости реакций и интеллектуальным
возможностям.
- Вы, похоже, искренне верите в то, что говорите, - сухо заметил шериф,
думая про себя, что никто так не предан делу, как новообращенные. - Ну,
что ж, Терах. Возможно, мы с вами еще побеседуем - позже, а сейчас у меня
все. Вы можете идти.
Йомен Терах поднялся. Прежде чем выйти, он немного замешкался.
- Можно один вопрос? - спросил он. - Какой прогноз в отношении здоровья
Фреды Ливинг?
Лицо шерифа окаменело.
- Она все еще без сознания. Но врачи рассчитывают, что сегодня или,
самое позднее, завтра она должна прийти в себя. Выздоровление будет
быстрым и полным. У них в распоряжении самые совершенные регенерационные
системы. Я так понимаю, от этой травмы Фреда Ливинг полностью оправится
дня за два.
Йомен Терах улыбнулся и кивнул:
- Прекрасные новости. Все наши сотрудники будут рады это узнать...
Если, конечно, вы позволите мне сказать им.
Шериф только махнул рукой.
- Идите, Терах! Это вовсе не секрет. Кроме того, она под надежной
охраной!
Терах отступил, натянуто улыбнулся, еще раз кивнул и выскользнул из
комнаты. Крэш проводил его взглядом.
- Что ты выяснил, Дональд? - спросил он, не поворачивая к роботу
головы. Об этом мало кто знал, но у специальных полицейских роботов
имелась встроенная система оценки физиологических реакций человеческого
тела при ответах на вопросы. Иными словами, Дональд был совершенным и
высокочувствительным детектором лжи.
- Должен вам напомнить, сэр, что Йомен Терах может знать о моих особых
способностях. Я с ним никогда раньше не встречался, но в его личном деле
значится, что он уже работал в "Лаборатории Ливинг", когда меня собирали.
Это вводит некоторое допущение в мои показания. Тем не менее при допросе
он был, несомненно, очень взволнован. Гораздо сильнее, чем все другие, и,
по-моему, значительно сильнее, чем мог разволноваться только из-за
известия о нападении на леди Фреду. Модуляции голоса и прочие показатели
свидетельствуют, что Терах что-то скрывал.
Альвар не удивился. Каждый свидетель что-то старается скрыть.
- Он лгал? - спросил шериф, настаивая именно на такой формулировке.
- Нет, сэр! Но он очень забеспокоился, когда понял, что мы знаем о
гравитонном мозге. И вот еще: Терах стал спокойнее, когда решил немного
поговорить об открытии Эншоу. Такое впечатление, как будто он старался
навести нас на ложный след.
- Я вижу, ты тоже это приметил. Но будь я проклят, если хоть
приблизительно представляю себе, что он так старался скрыть! Знаешь, мне
показалось, он думает, что нам известно гораздо больше, чем на самом деле.
- Я тоже так считаю.
Альвар Крэш побарабанил пальцами по крышке стола, глядя на дверь, через
которую вышел Йомен Терах.
Здесь кроется гораздо больше, чем просто нападение на Фреду Ливинг.
Произошло что-то очень серьезное. Что-то такое, во что впутаны и
Правитель, и Ливинг, и Велтон, и отношения колонистов и поселенцев на
Инферно.
Собственно, само нападение занимало шерифа теперь гораздо меньше, чем
раньше. Может, он просто упустил ниточку, за которую надо тянуть? Альвар
знал, что, если он станет заниматься только самим преступлением, остальное
может никогда и не открыться. Если дернуть за эту ниточку слишком сильно,
она может порваться, и тогда не найдешь концов ко всем остальным загадкам.
Но если тянуть осторожно, тщательно расследуя все подробности
преступления, можно вытащить на свет весь таинственный клубок.
Альвар Крэш решительно настроился раскопать все, до чего сможет
дотянуться.
Потому что явно происходило что-то значительное.
Йомен Терах вышел из кабинета шерифа. Его личный робот Бертран ожидал в
коридоре и сразу пристроился за хозяином, когда тот поспешил в свою
лабораторию.
Шериф Крэш велел оставить Бертрана снаружи на время допроса. "Это всего
лишь еще одно маленькое неудобство, - думал Терах. - Еще одна уловка
Крэша, чтобы разволновать меня. И, должен признать, она сработала. Я
испугался. Черт, я действительно испугался". Все колонисты, а инферниты в
особенности, не любили оставаться одни, без своих роботов.
Чуть ли не бегом Йомен проскочил в свою комнату и упал в любимое старое
кресло. Только здесь можно было вздохнуть с облегчением.
- С вами все в порядке, сэр? - заботливо поинтересовался Бертран. -
Боюсь, дурные новости о леди Ливинг и допрос в полиции вас очень
расстроили.
Йомен Терах устало кивнул:
- Так и есть, Бертран. Так и есть. Но сейчас я успокоюсь. Мне просто
надо немного подумать. Принеси мне воды и побудь немного в своей нише,
ладно?
- Хорошо, сэр.
Робот подошел к крану, набрал стакан воды и принес хозяину. Йомен
проследил, как Бертран стал в свою стенную нишу и переключился на
резервный режим.
Так все и должно быть. Робот исполняет, что ты ему приказал, а потом
убирается с дороги. Так заведено уже тысячи лет. Неужели они в самом деле
решатся все это нарушить? Неужели Фреда Ливинг действительно хочет все так
радикально изменить?
И неужто она связалась с этой дьяволицей Тоней Велтон, чтобы добиться
своего?
Ну что ж, ему, похоже, удалось увести разговор в сторону от Трех
Законов. И если для этого пришлось выдать пару крупиц информации о
гравитонном мозге - неважно, дело того стоило. Эти сведения, так или
иначе, скоро будут обнародованы.
Зато пока он в относительной безопасности. Хотя весь этот проект -
сущее безумие. Калибан - безумие. Его создание - преступление против самых
главных законов колонистов, оно противоречит основам их философии! Но
Фреда Ливинг все равно пошла на это, невзирая ни на что. Типичный пример
ослиного упрямства.
"К черту все теории и философии! - говорила она. - У нас
экспериментальная лаборатория, а не музей теорий, которые никогда не
воплотятся на практике! Пришло время создать гравитонного робота безо
всяких ограничений". Она называла Калибана чистым листом.
Экспериментальный робот, который никогда не выйдет из лаборатории, никогда
не будет жить в полной мере. Робот, который не знает ничего о других
роботах или о поселенцах, вообще ничего не знает, кроме основных законов
человеческого поведения и тщательно отобранных сведений об окружающем
мире. Он все время будет в лаборатории, в условиях полного контроля, а там
посмотрим, что из этого выйдет. Посмотрим, какие правила поведения он
выработает для себя сам...
Действительно ли этот Калибан был так необходим?
"Нет, пора задать вопрос прямо, - одернул себя Йомен. - Все мы слишком
долго ходим вокруг да около!" Что ж, это действительно смертельно опасный
вопрос. Никто еще не знает об этом. И никто из мудрых мира сего не сможет
задать этот вопрос, пока Фреда лежит без сознания и пока Калибан - на
свободе, где-то в городе...
Поэтому Йомен отважился спросить самого себя.
Действительно ли Фреде так нужно было создавать робота, который не
подчиняется Трем Законам?
4
Симкор Беддл поднял левую руку, выпрямил указательный палец. В то же
мгновение Санлакор-123 осторожно отодвинул кресло, на котором сидел его
хозяин, и отставил в сторону. Симкор встал, пальцем не дотронувшись до
кресла.
Это было настоящее искусство - командовать роботом с помощью одних
только движений пальцев, - и Симкор блестяще им владел.
Симкор Беддл вышел из-за обеденного стола и направился к закрытой
двери, ведущей на центральную галерею. Санлакор не двинулся с места. У
роботов типа "Даабор", которые стояли по ту сторону двери, была
одна-единственная обязанность - открывать ее. Эти роботы стояли здесь всю
свою жизнь, занятые только одним - они высматривали, не идет ли кто со
стороны галереи, и прислушивались к шагам внутри комнаты.
Но Симкор Беддл, предводитель Железноголовых, не задумывался над такими
пустяками. Не все ли равно, на что домашние роботы тратят свою жизнь? Он
был очень занятым человеком.
Ему нужно было продумать план мятежа.
Симкор Беддл был толстеньким коротышкой. На круглом болезненно-желтом
лице выделялись глаза-буравчики неопределенного цвета. Взгляд их трудно
было выдержать без содрогания. Волосы у Симкора Беддла были черные,
блестящие и довольно длинные, они свободно спадали на плечи. Его без
колебаний можно было назвать грузным. Но в нем не было никакой
мягкотелости. Это был жесткий, волевой мужчина. Одевался Беддл в строгую
форму военного образца.
Главное - грамотно управлять своими людьми. Держать их под контролем
при любых обстоятельствах. Его Железноголовые - самый действенный отряд
хулиганов, но они все равно остаются хулиганами и потому своенравны и
взбалмошны, им быстро все надоедает. Необходимо все время заставлять их
что-нибудь делать, если он хочет править.
Никто не знает, как к Железноголовым прилепилось это прозвище, но оно
показалось самым подходящим. Все они были упертые, агрессивные парни и
затевали драки при любом подходящем случае - везде, где только можно.
Наверно, прозвище им дали за упрямство. А может, из-за того, что они
фанатично защищали настоящих железноголовых - роботов. Конечно, никто
сейчас не делает роботов из простого железа, но зато роботы сильные,
крепкие, выносливые - как железо!
Нельзя сказать, что Железноголовые защищали каким-то образом самих
роботов. Наоборот, они относились к своим роботам гораздо суровее, чем
остальные инферниты. Но дело было совсем в другом. Роботы предоставляли
человеку такую свободу, такие удобства, такое могущество! Это могущество
было прирожденным правом каждого инфернита, каждого колониста. И движение
Железноголовых ставило своей целью защиту и упрочение своих прав всеми
возможными способами.
Постоянные нападки на поселенцев, естественно, тоже относились к этим
самым способам.
Симкор улыбнулся своим мыслям. Это может стать дурной привычкой - такие
вот размышления. Он дошел уже до противоположного конца галереи, где была
дверь в кабинет, и робот-швейцар услужливо распахнул ее при приближении
хозяина. Симкор вошел и направился к рабочему столу, не задумываясь о
Санлакоре, тенью скользившем позади, чтобы вовремя отодвинуть для него
кресло.
Но Симкор Беддл не стал садиться. Он легонько двинул правой рукой, и
тут же рядом с ним появился другой, кабинетный, робот Бренабар с горячим
чаем. Симкор взял чашку и задумчиво отхлебнул. Потом едва заметно наклонил
голову в сторону стола и произнес одно слово:
- Сеттлертаун.
Санлакор, предвидя желание хозяина, уже стоял у контрольной панели
видеомонитора. В следующее мгновение крышка стола преобразилась в
подробную карту городка поселенцев, Сеттлертауна. Симкор отставил руку с
чашкой, даже не глянув, и Бренабар тут же принял чашку у хозяина.
Молодчики Крэша после прошлой ночи наверняка изрядно вымотались, но
готовы ко всяким неожиданностям. У Симкора были свои люди в полиции, и он
знал о покушении на Фреду Ливинг столько же, сколько знал сам шериф. И
даже немного больше. Симкор Беддл не так давно прослушал лекцию Фреды
Ливинг о прошлом и будущем роботехники. Проклятое изменническое ремесло!
Симкор улыбнулся. Вряд ли она способна на что-то большее, чем эти речонки.
Все идет своим чередом.
Однако пора заняться делом. Итак, полицейские Крэша готовы к
неприятностям. И когда Железноголовые начнут заварушку, у них будет всего
несколько минут, прежде чем закон вступится за этих проклятущих
поселенцев.
Значит, надо успеть разнести как можно больше в эти первые несколько
минут. При таком раскладе Железноголовым вряд ли удастся добраться до
подземных укреплений Сеттлертауна. Значит, не стоит без толку тратить
силы. На этот раз будем действовать на поверхности, в наземном уровне.
Симкор Беддл положил руки на стол-экран и пристально вгляделся в карту
"вражеских укреплений".
В Аиде настало утро. Калибан был в этом _почти уверен_, поскольку
теперь он начал сомневаться в том, соответствуют ли его знания
действительности.
Калибан чувствовал, что во всем этом есть что-то неправильное. Что-то
ужасно неправильное.
Его стертая память и подробные, но неполные данные запасного блока
походили на смещенные линзы телескопа, абсолютное отсутствие информации в
сочетании с массой специальных знаний ужасно искажало картину
действительности, которую он видел перед собой. Мир, который вставал перед
его глазами и внутренним взором, складывался в пугающую сумасшедшую
головоломку.
Калибан был сейчас в самом центре деловой части города. Он свернул с
дороги и отыскал лавочку в тихом уголке маленького парка, надежно скрытую
от взглядов любопытных прохожих. Робот присел на лавочку и начал заново
прокручивать в памяти все, что видел, гуляя по улицам Аида.
Калибана очень беспокоило несоответствие между идеализированной
четкостью карты и неопределенной реальностью. Мир, который он видел,
ощущал вокруг, казался почему-то не таким настоящим, как те совершенные,
безупречно четкие образы и факты, которые были заложены в его мозг.
Но Калибана волновало не только и даже не столько несоответствие между
действительностью и его картой.
Больше всего его сбивало с толку поведение людей. Когда Калибан попал в
район оживленного движения транспорта, в его памяти всплыла таблица с
инструкцией, как правильно переходить улицу. Но люди-пешеходы, казалось,
совершенно не придерживались никаких правил, нередко пренебрегая самим
здравым смыслом. Они шли, где им вздумается, а роботы, сидевшие за рулем
машин, почему-то уступали им дорогу!
И еще одно показалось Калибану странным. Его тревожило, что большинство
данных блока памяти были... как бы повернее выразиться... окрашены чем-то,
похожим на чувства. Как будто личное отношение того, кто вводил эти
данные, тоже оказалось записанным в блок памяти.
Калибан начал воспринимать свой резервный блок полнее, на более
глубоком, чем интеллектуальный, уровне. Он учился понимать _чувства_ блока
памяти, понимать, как тот работает, старается помочь ему, Калибану, не
перегрузиться лишней, ненужной до поры информацией. Люди учатся ходить -
это был один из множества странных и ненужных фактов, которые сообщил ему
резервный блок. Калибан пришел к выводу, что ему самому придется научиться
узнавать новое.
Растерянность, путаница в голове, неверные и бесполезные сведения -
придется научиться с этим мириться. Но гораздо больше неприятностей, во
всех смыслах, ему доставляло то, что по многим вопросам резервный блок не
выдавал совершенно никаких сведений. Информация, которая была ему сейчас
нужнее всего, не просто исчезла - ее наверняка стерли намеренно! Калибан
испытывал совершенно особенное чувство пустоты, потери, когда тянулся за
необходимыми знаниями, а их не оказывалось.
Один из вопросов, на которые блок памяти отвечал гробовым молчанием,
был: _почему_ он не открывает ему большего? Он был почти уверен, что
нужная информация должна была там быть. Почему с его карты стерли всю
информацию о том месте, где над воротами было написано "Сеттлертаун"?
Почему стерто все, что так или иначе касается роботов? Это было для
Калибана величайшей загадкой. Он был кем-то, но никак не мог узнать, кто
же он такой на самом деле и почему в его резервном блоке ничего об этом
нет?
Он много знал о людях. Едва взглянув на женщину, которую он увидел, как
только пробудился, Калибан уже знал, кто такие люди, знал основы их
биологии и культуры. Позже, когда ему на глаза попадался бредущий по улице
старик или маленький ребенок, Калибан мгновенно узнавал основные
особенности, по которым эти люди относятся к тому или иному типу -
особенности их темперамента, и как к ним положено обращаться, и что они
скорее всего станут делать и чего не станут. Дети, например, часто бегают
и смеются, взрослые предпочитают ходить деловито и более спокойно, а
старики почти всегда передвигаются медленно.
Но вот Калибан увидел другого робота, существо, во многом похожее на
него самого, - и его блок памяти замолк. В нем не оказалось совершенно
никакой информации о роботах!
Все, что Калибан знал о роботах, он почерпнул из собственного опыта. Но
этот опыт достался ему нелегко - Калибан пережил ужасное смущение и
растерянность.
Роботы, которых ему довелось увидеть, казались, как и он сам, чем-то
средним между человеком и машиной. Но это не объясняло многих важных
вопросов. Рождаются ли роботы и растут, как люди? Или они, наоборот,
сделаны искусственно, как другие машины, о которых в блоке памяти сведений
было более чем достаточно? Какое место занимают роботы в мире? Калибан
знал права и привилегии человека - те, которые не касались роботов, - но
ничего подобного для роботов в его блоке памяти не было.
Конечно, Калибан не мог не видеть, что происходит вокруг. Но то, что он
видел, заводило его в тупик. Он не мог этого понять. Роботы были повсюду -
и везде они, так или иначе, были чем-то вроде прислуги. Они чистили улицы
и тащили тяжести, они шли за людьми, несли их сумки, открывали перед
людьми двери, управляли их машинами. И по поведению тех и других было
ясно, что таков заведенный порядок вещей. Ни у кого такое положение не
вызывало вопросов и недоумения, никого оно не удивляло.
Конечно, кроме самого Калибана.
Кто он? Что он? Что он здесь делает? Что вообще все это значит?
Калибан встал и пошел по дорожке, никуда особенно не направляясь, -
просто потому, что не мог больше сидеть здесь один. Ему не давало покоя
желание узнать, _понять_ - кто и что он такое? Может быть, ответ притаился
где-нибудь за поворотом и только и ждет, чтобы он сам до него добрался?
Калибан вышел из парка и повернул налево, на широкую улицу центральной
части города.
Время бежало, а Калибан все бродил в глубокой растерянности, сам не
зная, что же именно он ищет. Ответ, объяснение могло крыться где угодно.
Случайно оброненное прохожим слово, надпись на стене, вывеска на здании -
что могло подтолкнуть его блок памяти, заставить раскрыть вожделенную
тайну?
Калибан остановился на углу улицы, засмотревшись на здание напротив.
Что ж, от внешнего вида этого строения из блока памяти не хлынул поток
нужных сведений. Но само здание было очень уж необычным, даже если брать
во внимание разнообразие архитектурных стилей, которое Калибан успел
повидать в городе. Это здание изобиловало куполами, колоннами, арками и
башенками. Калибан понятия не имел, что могло находиться внутри такого
странного сооружения.
- Прочь с дороги, робот! - раздался сзади повелительный окрик. Калибан,
погруженный в раздумья о прихотливой архитектуре, не сразу обратил
внимание на этот голос. Но тут его ударили по левой руке палкой.
Возмущенный Калибан резко обернулся, готовый отразить нападение.
Невероятно!!! Просто невероятно! Его ударила маленькая старушка,
худенькая, на целый метр ниже ростом, чем Калибан, и явно гораздо слабее,
чем он. И как она отважилась так нагло приказывать ему уступить дорогу,
вместо того чтобы просто шагнуть в сторону и обойти самой? А она еще и
ударила его своей палкой - но ведь очевидно, что такое оружие не может
причинить роботу никакого вреда! Почему она его не боится? Почему она так
свято уверена, что он не ударит ее в ответ, ведь он гораздо сильнее?
Калибан замер, изумленный и возмущенный, не зная, что и делать с наглой
старушкой.
- Прочь с дороги, робот! У тебя что, уши заложило?
Калибан заметил, что вокруг начинает собираться толпа, люди и роботы
бросают на него удивленные взгляды. Он счел неблагоразумным оставаться
здесь или пытаться как-то разобраться с ситуацией, которую не мог понять.
И Калибан отступил в сторону с дорожки, давая старушке пройти. Потом
двинулся, не задумываясь, куда идет, лишь бы не в ту же сторону, что и
вредная старушка. Довольно бесцельных блужданий! Надо выработать какой-то
план. Ему нужны знания!
И еще надо позаботиться о собственной безопасности. Калибан совершенно
не знал, как должен вести себя робот. Выражения на лицах прохожих были
совсем не дружелюбными, и Калибан решил, что опасно поступать не так, как
все.
Нет. Он заляжет на дно, сольется с толпой себе подобных. Так безопаснее
- быть просто одним из многих. Просто роботом.
Что ж, прекрасно! Он наденет маску. Нужно изучить поведение роботов,
которых вокруг полно, и постараться затеряться в бесконечном море таких,
как он сам.
В это самое время шериф Крэш тоже шагал по улицам Аида, только с
гораздо более определенной целью. Он заметил, что пешие прогулки под
ослепительно-голубым небом Инферно, вдали от полицейского управления,
вдали от комнат для допроса и исследовательских лабораторий исключительным
образом проясняют мысли. Со стороны Западной пустыни дул свежий сухой
ветер. Настроение шерифа неуклонно поднималось. Дональд следовал на шаг
позади него. Чтобы не отстать от Альвара, роботу ...
