Рэй Олдридж. Машина-Орфей
страница №14
...нпроверил содержимое своей сумки для взрывчатки, оказалось, что у него
осталось только полдюжины мин-прилипал. Ему необходимо было оставить себе
несколько штук для разрушения самой Машины - если он когда-нибудь сможет к
ней подобраться. Неохотно он вытащил одну из мин и настроил ее на взрыв в
среде низкой сопротивляемости. Откроет ли такой заряд дверь без того,
чтобы обрушить на них всю крышу пещеры? Он посмотрел наверх, и его
одурманенное сознание показало ему крышу в постоянном движении, словно она
уже шаталась и валилась на него. Это восприятие было таким реальным, что
он прижался к двери, испуганный тем, что увидел.
- Руиз Ав, - сказал шепотный голос генча по внутренней связи шлема
Руиза.
- Да? - он посмотрел вниз, на ноги, пытаясь сосредоточиться на
чем-то, кроме падающей крыши.
- Насекомое проверяет первого из убитых тобой солдат. Это еще
достаточно далеко от тебя?
Руиз подавил желание глубоко вздохнуть.
- Надеюсь, - сказал он. - А ты разве не собирался что-нибудь мне
показать?
- Если ты говоришь, что так надо, так я и сделаю.
В центре амфитеатра возник силуэт и принял четкие формы. Эти формы
составили очень знакомое лицо, пусть даже оно было огромным. Руиз узнал
волчьи черты Публия, создателя чудовищ, который улыбался ему приятно, но
жестоко, а потом посмотрел вниз на призрак Машины-Орфей со страшной тоской
и алчностью.
- Порядок, - сказал Руиз. - Я понял.
Лицо растворилось и растаяло тонкими лентами дыма. Руиз настроил часы
мины и отбежал в сторону со всей скоростью, с какой только мог, стараясь
не смотреть на крышу и не думать о том, что на него давит весь этот вес,
километры плавленого камня и металлического сплава.
Когда он оказался на полпути к лестнице, мина у дверей взорвалась, и
в затихающем реве взрыва он пытался услышать, не падает ли крыша. Крыша не
упала, но, когда он оказался у подножия лестницы, еще один кошмарный звук
достиг его ушей. Это было шарканье ног Мокрассара, клацанье его коготков
по полу, когда он пробирался в полуразрушенную дверь. Даже призрак Машины
повернулся, чтобы посмотреть, так что Руизу не пришлось выносить на себе
призрачного взгляда, когда он пробегал сквозь привидение.
Он взбежал по нескольким ступенькам, потом повернулся, когда
Мокрассар прорвался в дверь со страшным грохотом. Как только он ударил по
контрольным переключателям на предплечье, он услышал шум и увидел, как
тень метнулась в сторону по дальней стороне амфитеатра.
Мины взорвались с сильным звонким треском. Взрывы срезали основания
колонн, словно их смело невидимой рукой.
Мокрассар на миг остановился, потом рванулся вперед. Крыша падала на
него так медленно, словно Мокрассар мог убежать от нее, в чем Руиз был
почти уверен.
Огромный насекомообразный воитель, казалось, заполнил собой всю
вселенную. Руиз больше ничего не видел. Он попытался выстрелить из своего
огнемета, но Мокрассар отскочил в сторону так искусно, что выстрел не
попал даже поблизости.
Руиз почувствовал, что из ног его ушла вся сила. Он уже падал на
ступеньку позади него, когда падающая плита крыши наконец погребла под
собой Мокрассара. Пыль поднялась столбом, но прежде Руиз увидел, что плита
похоронила под собой одну из нижних ног Мокрассара, а остальная часть
камней падала на это существо, которое выло и пыталось вырваться.
Когда пыль наконец улеглась, Руиз увидел, что слой камня в два метра
глубиной покрывал пол амфитеатра и ничто под ним не двигалось.
Машина застонала, словно из тысячи глоток вырвался разноголосый вой.
Кореана закрыла уши.
- Что такое? - закричала она.
Задрожала земля, и поднялся, а затем утих, низкий рев.
- Он убил твоего насекомого воителя. Ох, он такой сильный, такой
сильный, я чувствую, что пришел мой смертный час.
Машина снова завыла, и этот звук заставил Кореану задрожать всем
телом.
- Заткнись, - сказала Кореана. Машина послушалась. - Он тебя не
разрушит до тех пор, пока я здесь.
Машина стала мерзко смеяться, пока Кореана не заорала, чтобы та
прекратила хохот.
"Что теперь?" - спрашивал Руиз себя. Он посмотрел вниз на лабиринт из
алькова. Ничто не двигалось внизу, если не считать стен, которые плясали
медленный галлюцинаторный танец мозгового огня.
- Твой враг укрылся с Машиной вместе под бронированной шапкой,
которая есть у Машины. Ты должен удалить ее оттуда, прежде чем установишь
заряды.
- Как?
- Ты должен придумать подходящий план. Разве не в этом твое великое
искусство? - сказал генч бесстрастно.
- Нет, - сказал Руиз, - мое искусство куда менее достойно восхищения.
Планы были только средствами, чтобы достигнуть цели.
- Тем не менее, - сказал генч, - исследуй свои прежние контакты с
этой работорговкой. Какие обманы до сих пор срабатывали с ней? Правда,
люди живут слишком мало, чтобы успеть вынести какие-либо уроки из своих
ошибок.
- Я достаточно долго жил, - ответил Руиз с досадой. Он пытался
сосредоточиться, чтобы закрыться от мерцающих иллюзий мозгового огня, -
хотя он не смел больше закрывать глаз.
К его изумлению, в голову ему пришла идея. Это была опасная идея, она
полностью зависела от того, насколько глупа была Кореана, но в ней было
одно великое преимущество: если этот план не удастся, он перестанет
страдать.
- Скажи мне, - сказал он генчу, - ты способен солгать Машине?
Генч очень долго не отвечал. Руиз стал даже искать предпосылки для
нового плана, когда генч наконец заговорил.
- Возможно. Ты можешь поверить в ложь? Позволишь ты мне на время
воспользоваться твоим мозгом?
Руиз повернулся к генчу и подумал, какое же все-таки он неземное
чудовище, насколько он чужой по всем признакам. Глазные пятна генча
остановились, прекратив бесконечно вращаться и бегать по шишковатому
черепу.
- А почему бы и нет? - сказал Руиз.
Руиз услышал, как судорожно втянул воздух клон Низы.
Кореана смотрела через решетку во внутренней часовенке Машины, сжимая
осколочное ружье в потных руках. Она почти привыкла к тому, что
омерзительное тело Машины почти касается ее спины.
- Он уже идет? - спросила Машина хриплым шепотом.
- Нет, - ответила было Кореана, но как раз в тот момент, когда она
говорила, она услышала, как Руиз прокричал своим холодным низким голосом.
- Не стреляй, - сказал он из какого-то укрытия в глубине лабиринта. -
Меня поймали. Я выхожу вместе с моим победителем.
Машина испуганно хихикнула.
- Убей его, как только ты увидишь его на открытом пространстве.
- Конечно, - ответила Кореана.
Она забросила за плечо осколочное ружье и зарядила огромный огнемет,
который был привязан к ее левому предплечью. Если Руиз Ав будет стоять
неподвижно и позволит ей стрелять в перпендикулярной плоскости, то огнемет
у нее достаточно сильный, чтобы пропороть его броню и превратить его грудь
в месиво.
- Порядок, - прокричала она, подавляя злорадство.
Он вышел из укрытия, и в первый миг она не могла даже отреагировать.
Это было похоже на кульминацию великолепного сна. Он стоял у нее на виду,
неподвижно, скрестив руки над головой, по-видимому, безоружный. Лицевая
пластина его шлема была откинута назад, и она прекрасно видела его смуглые
черты. Из лабиринта выполз боком генч и пристроился сзади Руиза Ава.
Мозговой огонь для Кореаны высветил Руиза Ава ярким светом, показавшим ей
добычу во всей его хищной красоте.
Лицо его было полно странной пустоты, как она заметила, настраивая
прицел своего огнемета на его красивые, такие теперь уязвимые, черты.
Палец ее напрягся на спусковом крючке.
Она была настолько полна сверхъестественного облегчения и радости,
так довольна тем, что она выживет в этой страшной борьбе, что она почти не
заметила тонкого щупальца, которое пронизало висок Руиза Ава. Она чуть не
убила его. Потом она увидела щупальце и рывком убрала палец с гашетки.
Генч поймал его. Это была правда. Она засмеялась, триумф смыл ее
страхи прочь. Они повернулась к Машине, чтобы убедиться в своей правоте.
- Это правда? Генч его взял в плен?
- Вполне возможно. Да, похоже на то. Но не рискуй. Убей его, пока
можешь, - вонючее дыхание Машины принесло ей приступ головокружения.
Она услышала эти слона и взяла из них тот смысл, который ей хотелось
услышать, хотя в них она слышала и эхо слов совершенно другого существа,
слов, которые она когда-то игнорировала, и потом горько об этом пожалела.
- Ни в коем случае, - весело сказала она и вышла из Машины, чтобы
взять его себе.
Руиз тупо стоял и смотрел, как Кореана Хейкларо вышла из мономолевого
убежища Машины. Он не видел ее лица - только яркое свечение глаз сквозь
узкую армированную прорезь ее шлема. Он не приближался к ней настолько
тесно с тех пор, когда она загрузила его в воздушную лодку, давным-давно,
в казармах Черной Слезы.
Он чувствовал себя, как бессильное насекомое, пойманное в липкий и
тягучий мед кошмара. Как это случилось? Как он мог позволить так легко
себя поймать? Он не мог вспомнить, а мозговой огонь пульсировал в нем,
горячий, густой, подавляя все его попытки думать.
Она остановилась перед ним, ее осколочное ружье было настороженно
поднято.
- Как приятно, - сказала она голосом, который трепетал от радости.
Она подняла руку и коснулась его щеки холодной металлической
рукавицей.
Он не мог ответить.
Она заговорила с генчем, который, очевидно, поймал его.
- Иди сюда, чудовище. Мы приведем его прямо к Машине и обезопасим
его, она снова посмотрела на Руиза. - Странно, что то кончается точно так,
как я сперва и планировала - но после стольких мук, такой боли и терзаний.
Она резко показала на генча дулом своего осколочного ружья.
- Иди сюда, я сказала.
Генч издал отрицательное шипение.
- Я должен увидеть твое лицо. Так мне приказали те, кто
соответствует. Слишком много предательства вокруг. Мы должны быть уверены,
что ты та самая женщина, души которой мы ранее коснулись.
Она отошла на шаг, потом еще на шаг.
- Не смей больше меня трогать. Предательства действительно слишком
много, - она на миг задумалась. - Но лицо я тебе покажу.
Она медленно стащила с себя шлем, взяв его на локоть. Она откинула
назад черные спутанные волосы. Осколочное ружье на миг оказалось
направленным в сторону.
Руиз почувствовал холодный укол, когда щупальце выскочило из его
мозга. Как раз за секунду до того, как оно убралось, он услышал голос
божественной силы, который разнесся по всем его нервам и мышцам.
- Бей!!! - приказал этот голос, и приказ отдался эхом во всем его
теле.
В тот же миг Машина завизжала тонким высоким голосом отчаяния.
Глаза Кореаны расширились, когда Руиз набросился на нее. Он двигался
в красном безжалостном сне, в тумане, его собственная личность в ужасе
спряталась в такие закоулки сознания, где ей не могли причинить вреда.
Он пришел в себя и обнаружил, что стоит на коленях в тронном зале
Машины, его перчатка была погружена в шелковистые волосы Кореаны, нога его
упиралась коленом ей в спину, и он медленно пригибал ее вниз. Ее руки
колотились по полу, пока она пыталась сбросить его, и ее вибронож визжал и
швырял искры, когда она пыталась дотянуться до него этим ножом. В руке у
него было осколочное ружье, и оно опустилось, словно по собственной воле,
дулом на ее череп. Но почему-то он не мог нажать на спуск.
Он слышал тоненькие вопли клона Низы в ушах, словно шепчущий и
молящий ужас. Он слабо удивился, думая, что же могло его так напугать, и
посмотрел вверх.
К нему двигался Мокрассар, волоча свою израненную ногу, только слегка
мешавшую ему идти.
Время замедлило ход.
Руиз открыл рот, чтобы закричать, хотя в то же самое мгновение он
понял, что Мокрассар убьет его, прежде чем он сможет издать хотя бы звук.
В его поле зрения оказалось видение, тень, которая заслонила его от
Мокрассара. Огромное насекомое резко развернулось, когда тень прорубила
его здоровую ногу. Со свистящим воплем Мокрассар обрушился на тень,
которая оказалась вооруженным человеком.
Последовала борьба, потом ухающий взрыв огнемета. Мокрассар поднялся
и распался на кусочки. Кусочки эти бессмысленно молотили воздух, а потом
Мокрассар разодрал человека в броне, оторвав ему руки. Руки отлетели от
чудовища со страшным чмокающим звуком, и на полу внезапно оказалось море
крови.
Эта мгновенная последовательность событий, казалось, заняла множество
времени, но наконец Руиз стал реагировать на происходящее.
Его палец ударил в курок осколочного ружья, но рука его отвела дуло в
сторону, поэтому осколки отскочили от пола потоком розовых искр. Кореана
завопила и скорчилась. Она почти сбросила Руиза со спины, но он ударил ее
за ухом прикладом ружья, и она потеряла сознание и обмякла. Он сорвал с
нее огнемет, бросил его на пол как можно дальше и вскочил.
Когда он добежал до останков Мокрассара, он пытался оторвать ноги
Младшему, но сила его иссякала, и все, что он мог - это свернуть ему
суставы. Он уже завернул Младшему одну ногу назад, но, завидя Руиза, торс
насекомого бросил клона на пол и постарался развернуться лицом к Руизу.
Руиз стал стрелять из осколочного ружья непрерывной очередью, так что
смерть и разрушение пронизали ливнем тело насекомого.
Проволочные осколки срезали Мокрассару голову и разметали тело по
полу, оно ударялось кусками о дальнюю стену.
Ноги его еще подергивались, но никакой угрозы страшное некогда
создание больше не представляло.
Руиз встал на колени возле разорванного тела Младшего, стараясь не
поскользнуться на крови. Он нежно расстегнул шлем, хотя он был уверен, что
Младший уже не чувствует боли. Он был потрясен, когда он обнажил бледное
лицо и увидел, что жизнь еще теплится в помутневших глазах, а на
посиневших губах играет улыбка.
Он вытащил медицинскую прилипалу из мешка за спиной и стал ее
включать.
- Не будь полным идиотом, Руиз Ав, - сказал его клон. - Даже если ты
и продержишь меня несколько минут в живых, как я отсюда выберусь без рук,
без ног?
Клон попытался рассмеяться, но у него получился только хрип и стон.
Руиз покачал головой, не желая верить, что все происшедшее - правда.
- Просто послушай меня, - сказал клон, с трудом вздымая грудь,
дыхание в ней клокотало.
Это был звук умирающего тела, звук, который Руиз слышал тысячи раз до
этого. Он удивился, с трудом ворочая мыслями в отупевшем от дурмана мозгу,
почему теперь его это так потрясло.
Потом он вспомнил: это умирающее тело - мое... А я полон мозгового
огня.
- Конечно, - сказал он, сложив ставшие бесполезными руки. Он
отказался представить себе, как может сейчас чувствовать себя его клон,
когда его боль только усилена мозговым огнем.
Спина клона выгнулась, и он издал звук, средний между стоном и
вздохом.
- Нет-нет, погоди минуту, - сказал он.
Он уставился на Руиза молящими глазами.
- Послушай меня, - сказал он, - ты грешил, ты был страшным чудовищем
в жизни, но ты умер за свои грехи. Понимаешь? Понимаешь, как получается?
Как Низа когда-то, помнишь? Ты теперь чист. Чист.
Кровь булькала в горле клона.
- Теперь ты чист, - сказал клон ясным, задумчивым голосом.
- И ты можешь... можешь...
Он умер.
Единственный звук, который Руиз слышал, это были всхлипывания клона
Низы, словно печальная музыка, раздающаяся в его шлеме.
Он посмотрел на свое мертвое "я", думая о том, почему Младший
вернулся. Наверняка он понимал, какую угрозу несет в себе его положение и
то, где оказался он, Руиз Ав. В лучшем случае, он сохранял своего
соперника для любви Низы, в худшем - готовился встретить мерзкую смерть.
Почему же он вернулся обратно?
Чуть погодя к нему пришло объяснение. Младший был дублирован в
странный и неловкий момент жизни Руиза Ава, когда он уже не был машиной
для убийства и циником, каким он столько перемени был, но все же ему
далеко было до человека, каким он пытался стать. Его клон действовал на
основании только самого слабого понимания тех мотивов, которые теперь вели
Руиза Ава. Но он совершил ПОСТУПОК, причем достойный и честный. Руиз
почувствовал что-то вроде гордости, пусть убогой и извращенной... и еще
огромный гнев и скорбь.
Он встал и пошел к Кореане. Он вытащил из заднего кармана брони
маленькую горелку и временно сплавил ее запястья за спиной, на тот случай,
если она просто имитировала потерю сознания.
Потом поднял глаза к Машине-Орфей.
24
Из потайного убежища Машины раздались звуки, такие странные, что Руиз
сперва даже не мог понять, что же это такое.
Потом он понял, что Машина смеется нервным смехом, который, казалось,
шел из тысячи глоток.
- Выходи, - сказал Руиз Ав. - Ну!
Смех бессмысленно перешел в странный стон, но армированная броней
дверь открылась, и Машина вышла из часовенки, спотыкаясь и пробираясь на
свет.
Если бы это не было таким страшным созданием, Руиз мог бы
почувствовать и жалость. Машина и ее сила и крепость весьма обветшали. Это
уже не был тот гладкий, холеный ужас, каким Машина была некогда. С ее
костей свисла сморщенная плоть, здесь и там металл просвечивал сквозь
отпавшие куски гнили. Среди сотен ног, которые помогали Машине
передвигаться, многие висели, мертвые и разложившиеся, и только на
нескольких заплатках из кожи генчей были еще активны сенсорные пучки.
- Что я могу для тебя сделать, новый хозяин? - спросила Машина
голосом, который дребезжал и прерывался.
Шорох за спиной заставил Руиза резко обернуться - но это был всего
только генч. Видимо, это существо пережило возвращение Мокрассара спокойно
- это немного обрадовало Руиза.
- Не верь своим глазам, Руиз Ав, - сказал генч. - Машина стара, но
все еще очень сильна. Здесь, в своей собственной берлоге, она может
навести на нас иллюзии, и у нас не хватит сил им противостоять.
Руиз потряс головой.
- Что ты видишь? - обратился ой к клону Низы.
- Страшную Машину... Я не могу даже найти слов, чтобы ее описать...
но она не кажется мне слабой.
- Спасибо.
Он вышел вперед и шлепнул первую мину-прилипалу на ножную часть
Машины, активизировал впивающиеся колючки мины. Они вонзились в металл с
пневматическим шипеньем и звоном, выпустив клуб пара. Машина завизжала на
разные голоса.
Руиз вытащил следующую мину.
- Не двигаться, - приказал он.
- О, пожалуйста, хозяин, - простонала Машина, всхлипывая. - Не делай
такой глупости.
Язык Машины высунулся, и сотня рук стала прикасаться к броне Руиза,
оставляя на ней слизистые полосы, когда руки умоляюще гладили его.
- Пожалуйста, пожалуйста, - умоляла Машина. - Не забирай мою
несчастную жизнь, пусть даже она столь убога, как она есть. Я ведь только
орудие, как ружье или робот. Я только могу выполнять то, что мне
приказали. Чудовища приказывали мне делать чудовищную работу. Разве в этом
моя вина? Нет! Нет!
Руиз прикрепил к Машине еще один взрывной заряд. В его мозгу мозговой
огонь словно бы усилился, так что все, что он видел, было слишком ярким,
слишком громким, чересчур мучительным.
- Мина прикрепилась к металлу? - спросил он у клона Низы.
- Да, - ответила она. - Но металл кровоточит красным. Это имеет
какое-нибудь значение?
- Нет, - ответил Руиз.
- О, пожалуйста, - сказала Машина. - Ты же не чудовище. Ты же сможешь
создать с моей помощью новую вселенную. Думай! Пожалуйста, подумай только.
Что ты больше всего ненавидишь? Рабство? Ну да, я вижу, как в твоей душе
это записано огненными буквами - ты ненавидишь рабство. Вне сомнения, это
самое страшное, что только есть. Я понимаю эти вещи. Кто больше раб,
нежели я?
Руиз почувствовал головокружительную неуверенность после этих слов,
но перешел к следующему участку обнаженного металла и наложил следующую
мину.
- Ошибаешься, - ответил он сквозь сжатые зубы, - я такое чудовище,
какого ты еще не встречала.
Машина тоненьким голоском завизжала от страха.
- Ой, перестань, пожалуйста, - умоляла она. - Нет-нет-нет-нет... Ты
упускаешь величайшую возможность всей твоей жизни, выбрасываешь ее на
свалку, словно какой-нибудь мусор. Ты ненавидишь Лигу Искусств? Их
торговлю человеческим телом и духом? Ты можешь растоптать ее, освободить
тысячи планет. Подумай только!
Руиз поднял свою последнюю мину, потом опустил ее.
- Уже и так слишком поздно, - сказал он, думая про тех солдат
различных армий и пиратов, которые уже сражались вовсю наверху.
- Нет-нет. Совсем не поздно, - голос Машины окреп и стал вкрадчивым и
нежным, он звенел уверенностью.
- Ты слишком устал, чтобы как следует думать. Вот почему ты пытаешься
разрушить самый лучший шанс человечества обрести лучшее будущее. Послушай
меня. Я твоя заложница, меня можно использовать против всех, кто придет.
Ты заручился моей помощью против всех, кто станет твоим врагом. У тебя
палец на спусковом крючке, ты можешь потребовать людей, чтобы они защищали
нас, в обмен на мои услуги. Кто бы ни пришел, они будут очень бояться; что
ты меня разрушишь - и они дадут нам людей. Мы сделаем их вовеки неопасными
для нас. Они станут основой нашей армии. А ты умнее, куда умнее и
интеллигентнее, чем работорговка Кореана. Она была такой дурой... Вскоре
ты одолеешь всех своих врагов, и мы сможем начать освобождать вселенную.
- Сперва Родериго, - сказал медленно Руиз, глядя в упор на последнюю
мину, но вместо нее видя целые миры, которые сбрасывают свои древние
оковы, поднимаясь к солнцу нового века. Его полностью охватил мозговой
огонь, и вселенную заполонили чудесные видения: смех освобожденных рабов,
улыбки детей, человечество, пересекающее бездну, бороздящее космос.
Человечество, не знающее ни страха, ни опасности. Он увидел, как заживают
раны человечества, как кровь, дающая жизнь, больше не вытекает из сердца
человеческого рода.
Увидел он и языка Геджаса, который молил о пощаде, молил оставить ему
его душу, увидел и Руиза Ава, который хохотал и рвал эту душу из груди
врага.
Он закрыл глаза, чтобы увидеть, как сбывается это пророчество, и
насладиться яркой картиной, вставшей перед его мысленным взором.
- Прекрасно, - сказал он.
- Да! - пропела Машина-Орфей. - И только посмотри! Видишь, кто
пришел?
Руиз повернулся к входной арке. Сердце его подпрыгнуло. Там стояла
Низа, с потерянным, испуганным видом. Он вспомнил, что на нем все еще был
шлем. Естественно, она не могла узнать его.
Он протянул руку к застежкам шлема, чтобы их расстегнуть. Но в
ревущем триумфе, который его переполнял, раздался тоненький, тихий, но
настойчивый голосок.
- Руиз? - говорил он. - Руиз? На что ты смотришь? Я там ничего не
вижу...
Радость стала не радостью, а тяжелым холодным камнем в его сердце, и
призрак Низы засветился размытым светом... а потом пропал.
- Ты слишком увлеклась, Машина, - сказал мрачно Руиз и пристроил свою
последнюю мину.
Машина-Орфей издала перепуганный, панический, булькающий звук и
разразилась непонятной истерической болтовней. Постепенно поток слов
распался на отдельные фразы, которые можно было разобрать.
- Это была честная ошибка. Я просто пыталась показать тебе, как мы
сможем одурачить твоих врагов, когда они придут. А как насчет СВОБОДЫ? Ты
разве можешь повернуться спиной ко всей вселенной?
- По-моему, я просто должен это сделать, - сказал Руиз.
- Нет! Нет, ты не сможешь так поступить!
Руиз отошел от искаженного, отчаянного огромного лица Машины и
настроил мины на передатчик дистанционного управления, укрепленный на его
запястье. Он хотел взорвать мины на расстоянии.
- Я не могу быть Императором Всего, - сказал он, чувствуя, как
сожаление наполняет его сердце, - я гораздо мельче бога.
Генч все еще терпеливо ждал возле дальней арки входа. Руиз поманил
его, и тот медленно подполз к нему.
- Можешь ты оказать мне одну услугу? - спросил он.
- Если это в моих силах.
- Вполне, - ответил Руиз.
Он подошел к Кореане, которая, казалось, все еще лежала без сознания.
Он снял перчатку с руки и пощупал пульс у нее на шее. Пульс был медленным
и сильным. Он снова надел перчатку, схватил ее сзади за ворот брони и
поднял.
Генч стоял возле Машины-Орфей, его щупальце уже вошло в машину, прямо
над страшным ее глазом. Машина наконец замолкла, ее гигантское страшное
лицо застыло в жалком смятении.
Кореана стала приходить в себя, пока Руиз волок ее последние
несколько метров к Машине. Она попыталась сопротивляться, но ее сваренные
вместе рукава брони не давали ей возможности серьезной борьбы. Она
посмотрела на Руиза, потом на Машину. Он заставил себя посмотреть в ее
широко открытые глаза, которым она сама не хотела верить.
Она ничего не сказала, но лицо ее последовательно отразило нежелание
верить в то, что она видит, потом ужас, потом раскаленную добела ярость.
Но она все равно молчала.
Самое тяжелое переживание для Руиза наступило тогда, когда он увидел
выражение ее лица сразу перед тем, как щупальце генча впилось в ее мозг.
Между одним ударом сердца и другим все ее годы, казалось, растаяли на ее
лице, она показалась немыслимо молодой, вся ее красота снова вернулась к
ней, необыкновенно усиленная в сознании Руиза мозговым огнем.
Она улыбнулась, и это явно была улыбка облегчения. Она закрыла глаза,
и линия ее рта стала нежной, словно она ждала поцелуя.
Руизу стало тошно, и он отвернулся.
Геджас все еще удерживал под контролем ту волну сражений, которая
кипела перед крепостью Юбере. Он вернулся на свой истребитель, где он
чувствовал себя сильнее и увереннее, невзирая На то, что командир
истребителя и многие из членов экипажа были убиты при попытке отразить
нападение берсеркеров Обелиска. Единственная причина, по которой пираты до
сих пор не овладели крепостью Юбере, состояла в том, что отдельные фракции
пиратов слишком яростно дрались между собой за эту добычу. Но в течение
последнего получаса пираты убрались прочь, и Геджас беспокоился, что они
пытаются заключить против него союз.
Родериганские подкрепления приближались к городу. Это было
единственное светлое пятно во всей неприглядной ситуации. Они уже давно
прибыли бы, если бы не строгие законы Шардов, которые запрещали крупным
флотилиям передвигаться вместе.
В перерывах между сражениями Геджас проводил свое время у экрана сети
оповещения, ожидая следующей передачи от Руиза Ава.
Кореана ждала его возле входной арки вместе с молодым генчем. Лицо ее
было мягким и покорным, хотя Руизу, все еще одурманенному мозговым огнем,
она показалась просто живым трупом. Она аккуратно и осторожно держала свое
осколочное ружье, и Руизу Аву стоило всего его мужества повернуться к ней
спиной.
Он заговорил с клоном Низы, медленно и осторожно, так, чтобы она и
техники Глубокого Сердца могли бы правильно понять, что от них требуется.
- Теперь я ухожу, но оставляю камеру. Когда я окажусь на безопасном
расстоянии, я взорву Машину, чтобы вы могли зафиксировать на пленку ее
разрушение. Но я не хочу, чтобы вы показали это событие по сети оповещения
раньше, чем через час... или до тех пор, пока солдаты не достигнут дна
шахты. Генч скажет вам, если это произойдет. Я надеюсь, что промедление
даст нам шанс выбраться из этого небоскреба незамеченными. Вы понимаете?
- Да, - сказала клон Низы дрожащим голосом.
Руиз вспомнил, что этот голос принадлежал Низе, которую он любил. Он
хотел сказать что-нибудь еще, чтобы успокоить ее сердце, но ему
показалось, что он забыл все нежные слова, которые он мог бы сказать.
- Ты знаешь, ты дорога мне, а теперь больше, чем когда-либо.
- А ты - мне, - ответила клон и голос ее прервался. Она долго
молчала. - Я надеюсь, что ты возьмешь ее в такое место, где вам ничего не
будет угрожать и где вы сможете любить друг друга долго и счастливо.
- Спасибо, - сказал Руиз неловко и нелепо. Наконец он произнес: - До
свиданья.
Он снял шлем и вогнал его в нишу в стене, откуда камера могла
передавать разрушение Машины-Орфей - но он постарался разместить камеру
так, чтобы разорванное тело его клона не было видно. Он сказал в камеру
несколько слов, потом застегнул на себе шлем, который он взял из брони
Младшего.
Он показал жестом Кореане, которая кивнула и повела их из лабиринта.
Когда Руиз прошел мимо генча, он посмотрел на него и почувствовал
холодную благодарность. Он посмотрел снова на Машину и увидел, что та
пытается языком касаться мин, трогая их безрезультатно и не причиняя им
никакого ущерба. Голоса Машины слились в бессмысленный гул.
На дальнем конце лабиринта он взорвал мины и почувствовал воздушную
волну от взрыва. На миг мозговой огонь запылал в нем так ярко и страшно,
что он ослеп и оглох. Потом он утих, к нему вернулись его обычные чувства.
Может быть, дело было только в огне, но он ощутил, как фатальная и
холодная пустота распространяется по анклаву.
- Пойдем, - сказал он Кореане, своей новой машине.
Кореана тихо и ловко провела его через туннели, и Руизу не хотелось с
ней говорить из страха, что он еще больше ужаснется той разумной, но
ужасной вещи, которую он с ней сделал.
Они не встретили ни одного живого существа.
Они прошли мимо того места, где Младший отбил фараонцев у солдат
дельтанского корпуса, и Кореана едва взглянула в сторону на останки своих
людей.
Руиз на миг остановился возле мерзкого трупа Мольнеха, который
некогда был фокусником высокого ранга на Фараоне, но в последнее время
превратился только в органическую машину, принадлежащую работорговке. Руиз
от всей души пожалел, что фокусник не выжил. Руиз унаследовал бы по праву
победителя имущество Кореаны, и он попытался бы провести эксперимент,
который тогда посоветовал ему ученый-моряк Гундерд, - попросить Мольнеха,
чтобы он вел себя только так, как вел бы по велению собственного сердца...
Чтобы он снова стал самим собой.
- Прости, - сказал он. Потом он пошел дальше.
Когда они дошли до поля битвы между Младшим и слугами генчей, Руиз
попросил всех остановиться среди жалких тел человекоподобных безумцев.
Они скоро выйдут к центральной шахте небоскреба, и, если ему очень
повезет, он найдет Низу и остальных на вагонной платформе, их будут
охранять остатки дельтанских убийц Кореаны. Видимо, Младший пообещал им
вывезти их на подводной лодке в обмен на их помощь и верность.
Он постарался взвесить все аспекты положения, посмотреть, куда вели
нити предательства, как использовать то, что получилось, с максимальной
пользой для себя.
Он отбросил первое пришедшее к нему побуждение положиться на верность
дельтанцев и выполнить условия сделки, заключенной Младшим. Он посмеялся
над самим собой за то, что даже подумал о такой глупости. Нет, сейчас не
время было доверять.
- Все в порядке, - сказал он Кореане, - мы сделаем вот что.
Когда Низа впервые увидела Руиза Ава, она почувствовала недоверчивую,
но такую горячую радость. Она уже не ждала увидеть его снова. Она
почему-то была уверена, что он отправляется навстречу своей смерти. Его
уход был таким холодным, таким официальным.
Когда она увидела, кто шел за ним, подталкивая его своим ружьем, она
почувствовала, что вся радость в ней погасла, хотя и не могла раствориться
полностью. Он все-таки был жив.
Но потом она снова испугалась. Может быть, Кореана забрала его душу,
как она всегда и хотела сделать. Нет, решила Низа, это было маловероятно.
Иначе зачем бы работорговке его вести под ружьем? И почему она стала бы
связывать руки Руиза Ава за спиной под таким неудобным для него и
мучительным углом?
Один из дельтанских офицеров, рангом повыше, встал. Его неуверенная
поза выражала удивление и испуг.
- Кореана Хейкларо? - спросил он неуверенно, когда Кореана и Руиз
прошли половину тропинки над болотом.
- Привет, Крун, - ответила она. - Я очень удивлена, что ты здесь,
когда я велела вам оставаться в анклаве.
Крун наполовину поднял оружие, потом явно передумал.
- Представилась возможность - человек, которого ты ведешь под ружьем,
уверяет, что знает выход отсюда. Мы собирались втереться к нему в доверие,
обезоружить и ждать тебя.
- Хороший план, - сухо сказала Кореана, подходя к платформе. Низа
заметила, что она разумно держала Руиза между собой и солдатами -
очевидно, она им не доверяла.
Крун, переминаясь с ноги на ногу, выглядел так, словно ему тоже очень
хотелось бы найти какое-нибудь укрытие, но вагонная платформа не могла
предложить ему ничего существенного.
- А-а-а... как насчет взрывчатки у него в шлеме? Он нам говорил
что-то про замыкатель на мертвеца...
- Блеф. Это умный человек, - голос Кореаны был усталым и
бесстрастным. Низа начала думать, что с работорговкой что-то не в порядке.
Видимо, Крун пришел к такому же выводу, поскольку в следующий миг он
схватил свое оружие и выстрелил из него зеленоватым огнем, сеющим смерть и
разрушение. Низа случайно смотрела на него, когда он стрелял, и почти
одновременно с этим Крун отлетел назад, словно ударенный кулаком. Он
ударился о стену позади платформы, упал и затих.
Оставшийся солдат умер так же мгновенно.
Низе было страшно смотреть на Руиза, страшно, что она увидит, как он
точно так же убит, как и эти двое солдат. Но, когда она наконец
повернулась, он поднимался с земли, держа огромное оружие, которое он,
очевидно, прятал за спиной.
Кореана сунула свое ружье в чехол. Пар еще шел от ствола. Потом она
сняла шлем. Низа увидела, что лицо ее мертво.
Руиз медленно подошел к ней, словно не мог поверить в то, что она
настоящая.
- Ты действительно здесь? - спросил он, голос его звучал глухо из-за
шлема и сильного чувства. Но это все же был... его голос.
- Да, - сказала она.
- Спасибо, - сказал он.
Он вскочил на подножку платформы и жестом показал работорговке. Это
был жест приказа, которому Кореана немедленно повиновалась, вскочив на
сиденье рядом с Руизом. Руиз включил ток, и платформа стала набирать
скорость, поднимаясь по рельсу в темноту над головой.
Пока они не оказались наконец на борту подводной лодки, отплыв от
воздушного шлюза, он не снимал шлема. Он снова переменился, подумала Низа.
Глаза его были бесконечно усталыми, но мягкими и добрыми. Лицо его
казалось и старше и словно бы яснее.
- Здравствуй, - прошептал он. - Нам надо вести себя очень тихо.
Он показал жестом на поверхность.
- Здравствуй, - ответила она. Ее глаза наполнились слезами, и его
лицо превратилось просто в размытое мерцание в красном свете подлодки. Она
улыбнулась ему и коснулась заросших щек. Улыбка пронизала все ее сердце.
Она наконец была счастлива.
25
Руиз позволил подводной лодке плыть по глубоким холодным течениям,
ему довольно было того, что они могут убежать медленно, но бесшумно. С
поверхности моря над ними доносились взрывы, шипение реактивных моторов,
металлический вой тонущих судов, когда море давило и крушило их.
Дольмаэро похлопал его по спине и пожал ему руку. Его широкое лицо
светилось от радости их побега. Даже Фломель, чье предательство и наглость
причинили Руизу столько тревоги и хлопот, кивнул ему и улыбнулся быстрой,
но настоящей улыбкой.
Он послал Кореану в самый дальний и темный угол, чтобы не смотреть
постоянно на дело рук своих.
- Теперь она совершенно безопасна, - прошептал он фараонцам.
Пока он ждал, когда лодка выйдет из зоны битвы, он смотрел на Низу,
которая точно так же пристально рассматривала его. Время от времени он
посматривал на хронометр, поджидая то время, когда разрушение Машины будет
передано по сети оповещения.
За десять минут до этого момента он счел безопасным запустить моторы.
Он направил подлодку из Моревейника со всей скоростью, на которую была
способна лодка. Постепенно он вывел ее поближе к поверхности, где он смог
развить еще большую скорость, и они мчались от Моревейника прочь все
быстрее и быстрее.
Когда лицо Руиза Ава появилось на экране, язык Геджас бросил то, чем
занимался в тот момент, и впился глазами в темное и холодное лицо
наемника. Он заметил, что глаза наемника блестели от дурмана мозгового
огня, и он подумал: Руиз Ав явно не наслаждается положением!
Небольшое удовольствие, которое он получил от этого наблюдения,
испарилось, как только Руиз Ав начал говорить.
- Слушайте, люди Моревейника! Я обещал разрушить Машину-Орфей. Я
теперь собираюсь честно исполнить данное обещание.
Он отошел в сторону, чтобы Геджас мог разглядеть нечто ужасное за его
спиной.
Страшная штука выла и раскачивалась, но голос Руиза Ава перекрывал
этот шум.
- Через несколько мгновений Машина-Орфей умрет. Вы можете не поверить
свидетельству этой передачи, но генчи позволят вам проверить
справедливость показанного. Поэтому пошлите невооруженных наблюдателей, и
генчи проводят их к останкам Машины. От нее останется весьма немного,
недостаточно для исследования и анализа, поэтому оставьте всякие надежды
на то, что вам удастся восстановить ее и прийти таким образом к власти.
Все кончено.
Руиз Ав отошел от камеры, оставив Геджаса смотреть на Машину.
Прошла минута или две, но Геджас не мог сказать, сколько. Он не
замечал течения времени. Он ждал Руиза Ава. Он ждал, когда тот вернется и
объяснит, что же происходит НА САМОМ ДЕЛЕ.
Когда мины взорвались и он увидел, как Машина превратилась в груду
металлолома и кровавых кусков мяса, Геджас сперва не мог понять, что же
такое он увидел.
Несколько минут прошло в молчании. Звуки сражений утихли, пока он не
остался наедине со своими мыслями и своим поражением. Его сердце
превратилось в маленький холодный камень. Он вспомнил Желтый Лист. Ее
красоту и силу. Ужас ее смерти.
Его мысли скользили по все сужающемуся кругу, полные бешеной и
гневной скорби. Руиз Ав убил божество. Неважно все остальное, но Руизу Аву
нельзя позволить убежать, уйти безнаказанным. Геджас не мог ждать. В этот
момент Руиз Ав выбирался из этого ада внизу. Он должен действовать, чтобы
отрезать ему всякую возможность выжить.
Со всей скоростью, на которую он был способен, Геджас спускался в
машинное отделение истребителя, где механики поддерживали ту ядерную
реакцию, которая давала энергию кораблю. Он подошел к контрольной панели
реактора и стал подталкивать рычаги управления так, чтобы установилась
нестабильность.
После того, как техники попытались остановить его, он убил одного, не
заметив, как это сделал.
Он обезвредил системы безопасности реактора одну за одной. Когда
реакция совершенно вышла из-под контроля, он услышал, что сигналы тревоги
звенят непрерывно. Тогда у него еще осталось время на одну последнюю
улыбку.
Когда они прошли покинутую всеми войсками границу Моревейника, Руиз
выпустил крохотный сенсорный буек, который провел сенсорный щуп прямо под
верхним слоем воды. Время от времени Руиз сверялся с буйком, нет ли за
ними погони.
Он как раз смотрел на экран, когда картинка побелела, а потом
исчезла. Через несколько секунд по воде прошла ударная волна, и это было
совершенно другое ощущение, чем от взрывов, которые им доводилось
чувствовать в подлодке. Корпус подлодки прозвенел, как чистый колокол.
- Что такое? - пробормотал Руиз и выпустил еще один буй. Он с
удивлением смотрел на то, как на месте небоскребов Моревейника вырастает
белое облако, похожее на гриб. Многие небоскребы повалились в воду. Еще
один, перед тем, как упасть, медленно раскачивался над грибом-облаком.
Он заметил несколько маленьких воздушных судов, которые летали вокруг
грибовидного облака, похожие на стайку маленьких злобных насекомых. Шарды.
- О-о-о, они страшно рассердятся, - прошептал Руиз.
Он поспешно отрезал сенсорный буек, надеясь, что его пока не
заметили. Он повел подлодку вглубь, на более безопасное расстояние от
Шардов и облака.
Через несколько часов он выплыл на поверхность, и подлодка стала
пропарывать океан на крыльях, высекая целые фонтаны радужных брызг.
Через два дня они добрались до устья реки Соаам, где нашли безопасную
гавань и покупателя на подлодку. Маленький торговый городок Бокадель
Инфьерно кипел новостями из Моревейника и сплетнями о том, что потом
случилось в Родериго.
- Теперь это просто кипящая дыра в море - Родериго, - сказал пухлый
трактирщик, в чьем приятном заведении они остановились, пока Руиз
торговался насчет воздушной лодки.
- Шарды сурово наказали гетманов, ей-богу. Поговаривают, что дыра
будет год дымиться.
Руиз покачал головой с театральным недоверием.
- Не может быть, - сказал он, широко раскрыв глаза.
- Ей-богу, вот не сойти мне с этого места, - говорил трактирщик с
явным удовлетворением. - И давно пора, если хотите знать.
Руиз мог заказать им всем отдельные комнаты - хотя его комната
соседствовала с комнатой Низы. Он поместил Кореану в комнату Фломеля,
потому что все-таки не до конца доверял фокуснику.
- Она совершенно безвредна теперь, - сказал он Фломелю.
Тот принял присутствие работорговки без протеста.
Он оставил дверь в комнату Низы незапертой и ждал в неудобном кресле.
Ему совсем не хотелось спать, хотя он очень устал. Его охватили
воспоминания, и он стал думать обо всех странных событиях, которые привели
дорогу его жизни сюда.
Низа вошла в дверь вскоре после полуночи, неся крохотный масляный
светильник, довольно похожий на тот, который дал ему Дольмаэро так давно,
чтобы осветить пустой Дом Одиноких.
Теплый свет освещал ее лицо и мерцал в гладкой черноте ее волос. Она
протянула ему руку.
Он с благодарностью взял ее.
Наутро после завтрака Руиз и Низа вышли на площадь и нашли Фломеля,
который делал всякие фокусы и трюки на потеху изумленной толпе деревенских
приезжих, а Кореана молча смотрела. Потом вышел Дольмаэро, ковыряя в
зубах. Старшина Гильдии принял одобрительное выражение лица и внимательно
смотрел за выступлением фокусника, оценивая технику Фломеля.
Фломель представлял свои трюки с нарочитой пышностью, и в его лице
Руиз не увидел ничего, кроме удовольствия от привычной работы. Когда он
закончил выступление, то подошел к ним, вытирая пот со лба новым шелковым
платком.
- О, они понимают толк в качестве выступления, когда видят настоящий
класс, невзирая на то, что они совсем невежественные. Правильно?
- Я в этом уверен, - ответил Руиз.
Фломель улыбнулся и неуверенно посмотрел на него.
- Я бы хотел попросить тебя об одной милости, Руиз Ав.
- Что именно?
- Я, если можно, остался бы здесь.
- Разумеется, - ответил Руиз. - Но я думаю, что мог бы вернуть тебя и
Дольмаэро на Фараон, если вы этого захотите.
На миг по лицу Фломеля прошла тень ностальгии, но потом он покачал
головой.
- Если ты планируешь так поступить, только глупый будет сомневаться в
том, что ты его выполнишь. Но я решил покончить со своим статусом дурака.
Нет, у меня нет никакого желания увидеть Фараон еще раз. Мне нужна не
такая приключенческая жизнь. Это место кажется мне тихим и
непримечательным. Для меня в самый раз.
Руиз кивнул.
- Как тебе угодно.
Фломель улыбнулся, и его жесткое узкое лицо засветилось радостью.
Руиз купил старую, но хорошо и добротно сделанную воздушную лодку,
которая без всяких приключений донесла их до казарм Черной Слезы, где Руиз
присвоил себе прелестную звездную лодку Кореаны "Синвергуэнцу".
Владения работорговки впали в разруху во время ее отсутствия, поэтому
Руиз разрешил ей принять управление своими делами. К сожалению, остальные
члены труппы Дольмаэро исчезли, они были проданы или просто потерялись.
Сперва Руиз думал, что они потеряют и Дольмаэро, настолько безутешен был
Старшина Гильдии. Руиз в конце концов отвлек его рассказами о Лиге
Искусств и о том, как она манипулирует обществом Фараона, так что скорбь
Дольмаэро скоро превратилась в холодную решительную ярость.
Когда Дольмаэро и Низа оказались в безопасности на звездной лодке,
Руиз посмотрел на своего бывшего врага, которая с мертвым лицом ждала на
почерневшем металле стартового кольца.
- Теперь тебе нельзя заниматься работорговлей, - сказал ей мягко
Руиз. - Отпусти своих рабов. Будь настолько добра, насколько можешь. А
когда у тебя появится возможность кого-нибудь освободить, делай это до тех
пор, пока это не грозит гибелью тебе самой. Избегай насилия.
Не нападай ни на кого, кто не причинил тебе вреда. Никогда больше не
тревожь ни меня, ни моих друзей.
Он долго смотрел на нее. Почему-то он не чувствовал к ней никакой
ненависти. Это было бы так же нелепо, как ненавидеть мертвеца.
- А в остальном живи своей жизнью так, как тебе хочется.
Она кивнула в знак того, что поняла.
Ужас того, что он с ней сделал, стал для него не столь сильным, как
поначалу, и теперь он чувствовал только смутное ощущение выполненного
правильно дела, словно он запустил в действие полезную машину.
- Тогда прощай, - сказал он ей ненужные слова.
Он вошел в звездную лодку и стартовал с Суука.
Они пролетели мимо орбитальных платформ Шардов и проложили курс к
Фараону;
ЭПИЛОГ
Втроем они стояли на Стене Мира в предутренней прохладе, глядя вниз
на туманы и кипение Ада. Низа слегка прислонилась к плечу Руиза, так что
между ними возникло восхитительное тепло.
В ближайшей башне все часовые спали на своих постах, усыпленные
внезапным нападением усыпляющих шмелей-поисковиков Кореаны.
Дольмаэро сохранил свою задумчивую серьезность, хотя он был гораздо
проще, чем когда они покидали Фараон.
- Я не понимаю, - сказал он медленно. - Как ты мог там, внизу,
что-нибудь спрятать. Кроме того, почему бы тебе не взять звездную лодку
работорговки?
Руиз улыбнулся Старшине Гильдии.
- Мне нравится мой собственный маленький кораблик. Я не могу оставить
его тут просто так гнить. А что касается "Синвергуэнцы"... Ну, я хочу
подарить ее тебе. Может быть, ты станешь знаменитым звездным пиратом.
Дольмаэро фыркнул. Его щеки задрожали, словно он с трудом подавлял
смех.
- Что мне делать со звездной лодкой? Я не могу ее пилотировать. А
если бы и мог, то не знал бы, куда на ней полететь.
- Тут нет никаких сложностей, - ответил Руиз Ав. - У этой лодки есть
мозг-Банш, который ее пилотирует. Ты только скажешь: "Вези меня на
Дильвермун", и он тебя прямехонько туда и отвезет. Или: "Отвези меня на
Стегатум". Или: "Вези меня во дворец". Если ты не знаешь, куда именно
хочешь попасть, скажи: "Вези меня туда, где есть зеленые моря, кокосы и
приветливые туземцы", или: "Где мы можем законтрактоваться с труппой
фокусников на недолгое время?" Или: "Где бы нам найти надежный банк?"
Когда ты будешь готов, можешь спросить: "Куда нам обратиться, чтобы
получить членство в пангалактической лиге миров?" И корабль скажет тебе
все, что ты у него спросишь. Хотя я не стал бы полагаться на него в
вопросах политического руководства.
Дольмаэро крякнул.
- У тебя это получается на словах так легко...
- Я совсем этого не хотел, Дольмаэро. Это было бы для тебя слишком
опасно. Ты знаешь, кто владеет Фараоном и зачем. Если ты будешь
расхаживать тут, проповедуя на городских площадях, ты просто исчезнешь или
закончишь свои дни в Месте Искусного Страдания.
- Так что ты мне посоветуешь?
- Будь похитрее. Что же еще? Помни, теперь твоя ответственность
распространяется за пределы твоей Гильдии. Ты теперь тот человек, которому
предстоит вывести Лигу Искусств с Фараона. Возобнови и оживи культ Саеда
Крпашуна - теперь ты можешь доказать, что люди могут летать на звезды.
Помни все, о чем я тебе говорил. Насчет того, что между вами могут быть
шпионы, про системы орбитального наблюдения и наблюдательные мониторы.
Особенно помни об использовании антимониторингового снаряжения, которое
Кореана так любезно оставила тебе в наследство.
Держи лодку под щитом невидимости все время.
Дольмаэро с сомнением покачал головой.
- Тебе следовало бы остаться, Руиз Ав. Кто еще может быть хитрее, чем
ты?
Руиз рассмеялся.
- Извини. Я покончил с войнами, по крайней мере, на время. Меня
теперь занимают другие вещи.
Он посмотрел на Низу.
Она ответила ему теплой улыбкой и ласковым толчком под ребра.
- Глупость все, - сказал Дольмаэро. - Как можешь ты не обращать
внимания на муки целой планеты, как можешь ты променять ее освобождение на
преходящие наслаждения влюбленности?
Руиз пожал плечами и посмотрел на Низу.
- А разве непонятно? - спросил он.
Дольмаэро покачал головой неодобрительно, но глаза его смотрели
ласково, и он почти улыбался.
Чуть позже Руиз поднял камешек и постучал им в определенном ритме по
Стене Мира.
- Надеюсь, что она еще здесь, - сказал он. - Меня не было гораздо
дольше, чем я мог предполагать.
Прошли долгие минуты. Руиз стал опасаться, что ядовитая и проедающая
все на свете атмосфера низин Фараона уничтожила лодку.
Но потом туман заклубился и раздался в стороны, и "Вигия" прорвалась
на поверхность. Она поднялась к утесу и зависла перед ними. Она была очень
некрасива теперь: толстая зеленая короста покрывала ее некогда блестящий
корпус.
Когда входной шлюз открылся, часть коросты отпала прочь, обнажив
сверкание неповрежденного металла. Коррозия оказалась поверхностной.
Высунулся трап и коснулся Стены у их ног.
Дольмаэро неловко обнял Руиза.
- Ладно, - сказал он сдавленно, похлопывая Руиза по спине. - Я
пожелаю тебе самой большой удачи. Ты сделал для меня все, что мог.
Он повернулся к Низе, наклонив свою татуированную голову.
- И тебе самой большой удачи, Благородная Дама. Хотя я хотел бы,
чтобы ты не была столь предана Руизу Аву. Принцесса, вернувшаяся из
мертвых... какое бы это было замечательное чудо, чтобы взбудоражить весь
мир!
- Спасибо, - сказала она и поцеловала его в щеку. - Мои амбиции стали
куда скромнее. А может, куда больше - я не знаю даже, что и думать.
- Я тебя не виню, - отв
