Рэй Олдридж. Машина-Орфей
страница №7
...а, - сказал кротко Руиз.- Ага, - ответил Сомнир, - вот оно. На ней броня типа Межплеменной
Легкий Аксолотль. Версия Марк-IV. Родериганцы скупы. Старое-престарое
оборудование, но весьма хорошее. У нее эта броня, видимо, с ее девичьих
времен. Аксолотль прекратил свое существование еще раньше, чем мы, - он
вздохнул. - Ну да ладно. Броня рассчитана на использование в партизанских
сражениях в условиях города. Искривленные углеродные мономолевые волокна
наиболее эффективны против лучевого энергетического оружия и снарядов
малого веса и высокой скорости типа осколочного ружья. Твердая и крепкая
штука.
- Она дала мне возможность обыскать ее на предмет скрытого оружия, -
сказал Руиз. - Мне показалось, что под ребрами места сочленений брони
немного слабы и уязвимы.
Экран мигнул, показал картинку брони. Она распалась на отдельные
компоненты, на каждом были напечатаны инженерные расчеты на прочность и
уязвимость. Сомнир постучал тонким пальцем по реберной пластине.
- Нет. Их можно взломать ломиком, но ничего подобного в нише нет. Нет
и ничего столь же сильного. Кроме того, не думаю, чтобы она спокойно
сидела и ждала, пока ты будешь взламывать ей броню.
- Наверняка нет, - мрачно согласился Руиз.
- М-м-м-м, - сказал Сомнир. - Давай попробуем другой подход.
Он нажал несколько мест на экране, и броня сменилась изображением
старика с жестким темным лицом и морщинами на щеках, резкими и
вертикальными.
- Генерал Савин, - сказал Сомнир. - Он - один из миллионов людей, чьи
личности закодированы в файлах антрорепликанта библиотеки. Военный гений.
Он провел поразительную кампанию на Жюно почти три тысячи лет назад.
Бунтовщики, которых он подавил, были вооружены как раз броней Аксолотль.
Посмотрим, какой совет он нам даст.
Экран замерцал, и старик задвигался. Поднял свои запавшие глаза на
Руиза.
- Что такое? Что вы хотите?
- Аксолотль, версия Марк-IV. Как мне разоружить женщину, которая
облачена в такую броню, учитывая, что действовать мне придется почти
голыми руками? - спросил Руиз.
- Почти невозможно, - старик внимательно всматривался в глаза Руиза,
словно искал в них что-то.
- Подожди, - сказал Сомнир Руизу. - Я тебе сказал, что она нашла
вибрационный нож на трупе? Он у нее в правом сапоге, на икре. Ты сможешь
им завладеть, если застигнешь ее врасплох?
- Может быть, - ответил Руиз. - Но она внимательная, сильная и очень
быстрая.
Генерал Савин крякнул.
- Если принимать в расчет вибронож, то может быть шанс. Застежки
шлема на версии Марк-IV не оптимальны, они слабее - их защита была
ослаблена дурацкими барельефами на лицевой маске шлема.
Старик исчез, и его изображение сменилось картинкой солдата в броне
Аксолотль - хотя ноги и руки были расцвечены яркими примитивными цветами,
а на груди был желто-голубой флаг. Появилась стрелка и обошла шлем по
боковым застежкам.
Голос генерала продолжал:
- Резкий удар вот сюда, под достаточно точным углом в сто десять
градусов к шее, немного с уклоном назад, может, как свидетельствует опыт,
достаточно ослабить застежку, чтобы пропустить лезвие ножа.
Красная стрелка появилась и показала правильное направление удара.
Образ на экране повернулся, чтобы с трех сторон показать, как именно
должен пройти нож. Стрелка выстрелила, и шлем отклонился в сторону на
сантиметр.
- Вот так? - спросил Сомнир.
Руиз кивнул.
Сомнир повернулся снова к экрану, и на нем снова появился старик.
- Что-нибудь еще, генерал?
- Марк-IV не был рассчитан на рукопашный бой. Ослабь шлем, тогда ты
сможешь сломать ей шею, если получится ударить ее каким-нибудь достаточно
массивным предметом по голове или использовать ее собственный вес, уперев
ее в неподвижный объект.
- Мы запомним это, генерал, - сказал Сомнир и бесцеремонно выключил
экран.
Руизу показалось, что выражение лица у генерала было немного
отчаянное, словно ему не хотелось возвращаться в бессонный и
бессознательный ад файлов компьютера.
- Они не знают, где они, - сказал Сомнир, все еще читая его мысли. -
Мы не даем им пробудиться надолго, чтобы они не могли об этом думать.
Руизу пришла в голову неприятная мысль.
- Это туда отправилась Лиил?
- Да, - сказал Сомнир, - но я не стану вызывать ее из ее сна просто
для того, чтобы ты мог с ней попрощаться. Она не хотела бы этого.
- Понимаю, - горестно сказал Руиз. - Ну, а что теперь?
- Теперь мы пошлем тебя обратно в твое тело, чтобы ты смог одолеть
или хотя бы попробовать одолеть гетмана, - Сомнир поднял руку, и большой
медный хронометр появился на его запястье. - Прошло примерно четыре минуты
реального времени с тех пор, когда ты очутился в виртуальной реальности.
Она не ожидает, что ты вернешься обратно ты скоро. Большую часть их людей
мы держим здесь целыми днями, чтобы причинить им как можно больше вреда и
заразить наибольшим безумием.
Хронометр дернулся и исчез в вихре розового дыма.
- Мне интересно: почему родериганцы продолжают приходить к
виртуальному Компендию, если все, что они могут унести с собой - это
безумие?
Сомнир рассмеялся с изрядной долей злорадства.
- О, мы не всегда совершенно и полностью разрушаем их. Временами мы
выдаем им сравнительно безвредные порции сведений. Как раз столько, чтобы
удержать их от разрушения индуктора и от окончательного уничтожения нашего
Компендия. И мы делаем все, что можем, чтобы Родериго и Дельт продолжали
кидаться друг на друга, чтобы перегрызть глотку.
- О-о-о, - сказал Руиз. - Хорошо, а знаете ли вы ответы на их
вопросы? Что в действительности происходит под крепостью Юбере? Вы не
хотите дать мне какие-нибудь сведения, чтобы я мог их использовать, если у
меня не получится одолеть гетмана? Она обещала переправить меня с Суука,
если я смогу получить для нее сведения. Или, может быть, вы дадите мне
весьма правдоподобную ложь - что-то, с чем я мог бы работать?
- Ты все еще настолько не в себе? Родериго никогда не выполнят свои
обещания, - Сомнир бросил на Руиза жесткий, даже недружелюбный взгляд. - У
меня большие надежды на тебя, но ты можешь потерпеть поражение. Те
сведения, которые они ищут, слишком важны, чтобы можно было тебе их
доверить, если только ты смог бы одолеть Желтый Лист... А что касается
попыток обмана Родериго... вот уж поистине дурацкая надежда.
Руиз неохотно, но признал, что в этих словах был прав. Все же, между
ним и бегством стояло большее, чем просто Желтый Лист.
- Но если я все-таки смогу ее одолеть... что тогда?
Сомнир снова разгорячился и, сбросив свое горностаевое покрывало,
зашагал взад-вперед между холоэкранами и кубиками данных, разговаривая
вполголоса сам с собой. Наконец он воздел руки к небу и сказал:
- Хорошо. Я жил на очень большой скорости с тех пор, как привел тебя
к Лиил, поэтому у меня была неделя, чтобы сражаться со своей совестью.
Она, правда, совсем не то, что была раньше, совсем не то. Эта тайна
немыслимой опасности, она гораздо более грозна, чем ты можешь себе
представить или понять в настоящий момент. Но она открылась, наверняка
открылась. То, что говорил тебе твой приятель Публий, конфликт в
Моревейнике, заговор работорговцев - все это убедило меня, что тайна вышла
наружу.
- Это будет бедствие, если только родериганцы узнают наверняка, что
это такое... Но это будет беда, если кто-то еще узнает, что это такое.
Сомнир уставился на Руиза пристальным недобрым взглядом.
- Я отнюдь не восхищаюсь тобой, Руиз. Ты то, что я всю жизнь
презирал, чем возмущался, от чего бежал. Ты - человек насилия. Невзирая на
все перемены, которые в последнее время произошли с тобой, ты все еще
убийца. Сердце твое открыто для меня. Ты убил бы меня в тот же миг, когда
узнал бы, что это может спасти тебя и твоих друзей. О, ты обязательно
станешь оправдывать это до тех пор, пока убийство перестанет казаться тебе
убийством, если только сможешь подобрать аргументы. Ты бы сказал: он
просто совокупность программ в машине, не по-настоящему живой человек, и
все такое прочее. Но ты сделаешь это невзирая на то, сможешь ли ты
оправдать это или нет.
Но тут огонь в глазах Сомнира погас, и плечи его сгорбились.
- И все же, в тебе есть какая-то порядочность. Даже я должен это
признать. Поэтому, если тебе удастся преуспеть в войне против Желтого
Листа, я расскажу тебе эту тайну, и ты должен будешь с ней сделать то, что
подскажет тебе твое сердце насильника и убийцы. Среди этих руин ты можешь
найти нежданную помощь, поэтому будь внимателен, - он взял Руиза за рукав
и подтащил его к ближайшему большому холоэкрану. - Посмотри, - сказал он и
коснулся экрана, который расцвел и ожил.
Руиз увидел нишу виртуального Компендия, уменьшенную наполовину. Его
тело лежало на камне-пуховике, видимо, отдыхая в легкой дреме, хотя сперва
его тело показалось ему неподвижным, словно мертвое. Потом Руиз увидел
легкое движение груди, а Низа, которая стояла, отвернувшись от него, возле
его тела, стала безумно медленно поворачивать голову, чтобы посмотреть на
него.
- Разница во временных потоках, - сказал он, сообразив, в чем дело.
- Да-да, - сказал Сомнир. - Разве я тебе не говорил?
- Говорил, - Руиз быстро подошел к экрану, чтобы рассмотреть лицо
Низы. Она смотрела вниз, на его тело, и, когда она повернулась, на ее
аристократических чертах застыло такое нежное, ни с чем не сравнимое
выражение.
Руиз почувствовал, что сердце его сжалось сладко и больно.
Он посмотрел мимо Низы и увидел, что Желтый Лист сидит у
противоположной стены, а страшная маска шлема поблескивает в неверном
свете.
Его коснулось серьезное сомнение.
- А как насчет устройств наблюдения и безопасности? Мне не принесет
никакой пользы, если я убью гетмана, а ее приспешники прибегут минутой
позже. У Геджаса наверняка есть человек перед пещерой.
- Вероятно, - сказал Сомнир. - Но в пещере не разрешаются никакие
следящие устройства. Если виртуальный Компендий почувствует их, он
отключается. Или не включается с самого начала. Если такие устройства
появляются в пещере потом, мы так резко отключаем поле, что это, как
правило, убивает того, кто подключился к виртуалу. Они научились уважать
наши представления о неприкосновенности прав личности за прошедшие
столетия.
- О-о-о, - сказал Руиз. Он еще раз посмотрел на Низу и почувствовал,
что улыбается, как глупый мальчишка.
- Хорошо, Руиз, - все внимание сюда, - сказал нетерпеливо Сомнир. -
Сперва сломать шею гетману, потом будете заниматься счастливыми
воссоединениями. Таков порядок вселенной, как полагаю. Теперь, пожалуйста,
сосредоточься.
Библиотекарь достал легкую указку и воспользовался ею, чтобы показать
на кучу костей и мусора в темном дальнем углу ниши.
- Если ты выживешь, посмотри тут. Тут есть шлем индуктора, в нем
будет только слышен голос. Шлем спрятан здесь. Надень его. Мы тогда сможем
разговаривать. Я не возьму тебя обратно в виртуальную реальность - это
отнимает слишком много энергии, и та ячейка, которую ты принес,
давным-давно исчерпалась.
- Хорошо, - сказал Руиз, все еще глядя на Низу, которая стала
медленно-медленно поднимать руку, чтобы, видимо, похлопать его по плечу.
Выражение ее лица постепенно переходило в тревожное.
Сомнир фыркнул, на его юношеском лице появилось неподобающее ему
циничное выражение.
- Руиз, тебе необходимо сосредоточиться на той задаче, которая перед
тобой стоит. Я оставлю тебя на пять минут. Собери свою волю,
сосредоточься, соберись. Приляг, чтобы тебе не пришлось дергаться, когда
вернешься в собственное тело.
Руиз с трудом оторвал внимание от Низы.
- Да. Хорошо, постараюсь сделать лучшее, на что способен.
Сомнир серьезно смотрел на него.
- Тогда удачи тебе, - сказал он наконец и, прежде чем звук его голоса
растаял, исчез.
Это было больно. Руиз не смог окончательно подавить стон боли, когда
он вернулся в свое собственное тело. Было такое ощущение, словно все кости
его тела переломали, потом заново сложили, все суставы выдернули, а потом
вправили.
Мука превратила его мускулы в безжизненное желе на несколько ударов
сердца, но эти удары показались ему вечностью. Когда первый спазм
возвращающегося контроля над своим телом потряс его, он повернул голову и
увидел, как Желтый Лист поднимается, а ее рука быстро скользит к
спрятанному виброножу.
Он вспомнил про то время, которое провел на бойне, безумие, которое
тогда охватило его. Он мог все еще чувствовать его, словно огромную
воспаленную рану под гладкой поверхностью своего сознания.
Он закрыл глаза и дал безумию вскипеть из-под поверхности сознания,
словно черный вулкан взорвался из его холомнемонического океана, рыгнув
подлинным кошмаром. Он отпустил мышцы лица и почувствовал, как они
превращаются в маску чудовищной робости и безумия.
Страшные звуки вырвались из его груди, и он снова открыл глаза.
Желтый Лист сунула нож обратно за голенище, а тело ее отразило
разочарование, которое она испытала.
Он не мог посмотреть на Низу, но услышал сдавленными всхлип, тихое:
"Нет, только не это..."
Желтый Лист подошла поближе, и он дал волю своему безумию. Но под
этой маской он собрал свои мускулы в комок, сгибатели и разгибатели
напряглись до предела, это неподвижное напряжение нагоняло в мышцы кровь.
На лбу у него выступил пот, а губы растянулись, обнажив зубы.
Желтый Лист подняла руки к его шее, очевидно, намереваясь нащупать
сонную артерию.
Он подождал, когда ее тело прошло точку равновесия, а руки почти
сомкнулись у него на шее.
Он так и взорвался на своем ложе, все безумие его сжалось в комок и
подбросило его на ложе страшным единым броском.
Он ударил по ее нагруднику плечом, да так, что она оторвалась от
земли на драгоценный миг, не в состоянии собрать свои силы и обрушиться на
него. Ребро его правой ладони ударило вверх, по боковой части шлема, и он
почувствовал, как застежка щелкнула и отстегнулась. Раздался тоненький
триумфальный звук: клик! Но шлем оставался на месте, удерживаемый
остальными застежками, и теперь Желтый Лист встала на ноги и попыталась
нанести ему удар, попав по ребрам под все еще поднятой рукой.
Боль на миг перебила ему дыхание, и она оттолкнула его. Он подумал,
сломала ли она ему ребра или нет, но мысль умчалась прочь, когда он
увидел, что гетман нагнулась, быстрая, как змея, за своим виброножом. Он
выскочил из ножен с шипеньем, и она перевернула его с легкостью и
ловкостью так, что теперь игловидное острие было направлено ему в грудь.
В последнее мгновение он отразил удар, но столкновение его
незащищенной руки с ее броней оставило его кисть онемевшей и бессильной.
Он терял победу в этой схватке, он поддавался. После всего того, что
он прошел, он должен был наконец умереть. Он отчаянно схватился за ту
руку, в которой Желтый Лист держала нож. Он смог ухватить ее между своей
онемевшей рукой и здоровой правой. Он вцепился в нее изо всех своих сил,
но она была сильнее. Она перегибала его назад, на камень-пуховик,
схватилась второй рукой за руку с ножом и пригибала его вниз до тех пор,
пока острие не затрепетало в нескольких миллиметрах от его грудины. Он
знал, что все кончено. Чудище, вырезанное на ее шлеме, ухмылялось на него,
словно демон, приглашающий его пожаловать в Ад. Прорези из армированного
стекла подмигивали голубым светом. Его сила угасала.
Странный сверкающий вихрь пронесся где-то рядом, он увидел его
уголком глаза. Вихрь ударил чем-то по шлему Желтого листа. Шлем
перекосился еще больше, а давление ножа уменьшилось. Потом гетман
попыталась оторваться от него, но Руиз вцепился в запястья, которые он
смог захватить мертвой хваткой - и опять что-то ударило гетмана по шлему,
произведя очень громкий звук.
Руиз почувствовал удивление и восторг. Сила таинственного удара
свернула шлем в сторону, и он почувствовал первую дрожь в мышцах
противника, потому что тот стал терять контроль над своим телом. Вибронож
упал. Колени гетмана подкосились.
Он толкнул изо всех сил, и тело упало, ноги задергались, страшно
загрохотав среди костей.
Руиз повернулся и увидел Низу, которая держала над головой одну из
длинных костей трупа, словно она собиралась прикончить ею гетмана
окончательно.
- Она мертва, - сказал Руиз.
Низа медленно опустила кость в остатках брони, потом орудие выпало из
ее руки.
- Хорошо, - сказала она сдавленным голосом.
Руиз стал растирать свое запястье, глядя на то, как затихают
последние конвульсии трупа.
- Хорошо получилось у тебя, - сказал он наконец.
Низа сперва вообще не ответила. Потом она повернулась и заговорила
почти неслышно:
- Ты тяжело ранен?
Руиз разогнул и согнул левую руку. Онемение проходило. Он поднял
правую руку и поморщился. У него, видимо, было одно или два сломанных
ребра. Он пощупал пальцами, но не было никаких данных за то, что ребра
были разбиты на осколки. Он все еще мог действовать, если только по этому
боку больше не будут ударять.
- Выживу, - ответил он.
- Это хорошо, - сказала невыразительно Низа.
Руиз наклонился, не обращая внимания на боль в ребрах, и поднял
вибронож. Низа шагнула назад.
- Что? - спросил он, сбитый с толку перепуганным выражением ее лица.
Она глубоко вздохнула.
- Ты бы видел собственное лицо, когда проснулся. Любой испугался бы.
- Да, - сказал он печально, - наверное, так. Но я никогда бы не
причинил бы тебе боль намеренно.
- Это правда? - спросила она, не улыбаясь.
- Правда.
Она обхватила себя руками, словно ей было холодно, и он заметил, что
воздух стал холодным и сырым.
- Ладно, - сказал он, - нам уже недолго осталось здесь быть.
Руиз подошел к дальнему углу и отбросил в сторону мусор и кости. Под
ними он нашел заржавевшую сетку металлического шлема-индуктора.
Он поднял его и подумал, уж не планировал ли Сомнир какой-нибудь
трюк. Библиотекарь был весьма и весьма хитер. Может быть, Сомниру вполне
хватило бы гибели Желтого Листа. Может быть, теперь он собирался
избавиться от свидетеля. Если Руиза снова поймали бы родериганцы и
подвергли бы послойному ментоскопированию, он непременно бы выложил все
про каменную ненависть библиотекарей к родериганцам-гетманам. С точки
зрения Сомнира было бы безопаснее исключить такую возможность.
Даже еще хуже: Сомнир теперь может навесить на Руиза такое знание,
которое отяготит его новой ответственностью. Его сильнейшим желанием было
бросить шлем и бежать без оглядки.
Но куда было ему бежать? Было ли на этом острове хоть одно убежище,
где он и Низа были бы в безопасности? Он представил себе свирепость
Геджаса, когда найдут труп Желтого листа. По нему пробежала дрожь.
И, кроме всех прагматических соображений, разве он не был кое-что
должен Сомниру? Или Лиил? Он вошел в виртуальную реальность как хитрый
безумец, почти маньяк. Он вернулся человеком. По крайней мере, настолько
человеком, насколько он им когда-то был.
- Что это? - спросила Низа, показывая на шлем.
- Новое беспокойство, - вздохнув, ответил Руиз.
Но наконец он все же поднял шлем и надел его на голову.
12
Когда вес шлема удобно расположился на его черепе, Руиз услышал, как
из небытия возник голос Сомнира.
- Руиз? - голос был тихий, тоненький, словно шлем частично
испортился, но ясность была вполне достаточная.
- Хорошо, - сказал вслух Руиз, - дело сделано.
- Да, я смотрел. Она настоящий вулкан огня, эта Низа разумеется, она
родом с примитивной планеты, поэтому в ней эта замечательная черта.
Руиз почувствовал слабое веселье по поводу напыщенных рассуждений
библиотекаря, вспомнив замечания Лиил насчет того, как одна культура
снисходительно относится к другой.
- Да, Лиил была мудрым человеком, - сказал Сомнир, и Руиз
почувствовал нотку печали в его голосе. - Может, она была мудрее меня. Но
все это неважно, скажи лучше, как ты собираешься избежать остальных
родериганцев.
От привычки все хранить в тайне Руиз попытался оставить свой разум
пустым, но, видимо, вполне достаточные сведения о его плане просочились
наружу, чтобы Сомнир понял его суть.
- А-а-а, - довольно сказал Сомнир, - очень умно. Это может сработать.
Руиз вздохнул. Низа внимательно на него смотрела, словно она все
время боялась, что он вот-вот свалится в припадке безумия с пеной у рта.
Он слабо улыбнулся ей, но она не ответила.
- Так в чем же страшная тайна?
Голос Сомнира помрачнел.
- Это действительно страшная тайна, Руиз Ав. Я надеюсь, что мы
оценили тебя правильно. Лиил сказала, что я могу доверить тебе то, что
требуется. Я не могу сказать, что я сам доверяю тебе, но инстинкты Лиил и
ее интуиция всегда срабатывали превосходно.
В шлеме ничего не было слышно, кроме потрескивания тока, но потом
Сомнир снова заговорил.
- Я только призрак в умирающей машине, но я до сих пор чувствую
верность вселенной живых существ, которую мы покинули так давно.
- Продолжай, - сказал нетерпеливо Руиз. - Чем скорее я начну
действовать, тем больше у меня шансов застать людей гетмана врасплох.
- Да, разумеется. Так вот: в анклаве генчей под небоскребом, который
ты знаешь как крепость покойного Алонсо Юбере, существует устройство. Его
называют Машина-Орфей. Мои источники ничего не могут сказать о том, откуда
взялась эта машина. И тем более, там нет никаких данных, почему машину,
после стольких столетий, снова используют. Неважно. Как бы там ни было.
Эта машина - у меня нет ни ее описания, ни чертежей - позволяет генчу
применять свое искусство умоуловления, не прибегая к расходу жизненных
сил.
Сомнир замолчал, и Руиз попробовал понять. Почему-то ему трудно было
сосредоточиться на словах библиотекаря. Может быть, разрушение смертной
сети все еще затрагивало глубины его мозга, потому что его охватила волна
страшной тревоги, которая грозила утопить все его разумные мысли.
- Да, ты понимаешь все правильно, - сказал Сомнир. - Машина позволит
генчам совершать неограниченное количество деконструкций личности. Процесс
становится быстрым и автоматическим. Собственно говоря, есть
доказательства тому, что возможна массовая деконструкция.
- Только не это, - сказал Руиз.
Руиз почувствовал какой-то странный паралич. Ему хотелось сбросить
шлем, уйти прочь и никогда больше не думать про генчей.
Но его ум предал его со своей стойкой страстью к размышлениям,
поэтому он не мог уйти от того, чтобы не видеть неизбежные последствия
сведений, которые сообщил ему Сомнир. Он понял, к чему приведет
распространение подобных вещей по вселенной. Предположим, что Родериго
захватил управление машиной и генчами, или это сделали люди Замка Дельт,
или даже кто-нибудь из пиратских властителей.
Кто-то окажется настолько могуч, что сможет превратить все население
Суука, всех грозных людей в смертоносные машины. Вычеканит из Суука
непреодолимую силу, страшный молот разрушения. Планета за планетой будет
погибать под ударами этого молота, а молот будет становиться все сильнее.
Кто-то в конце концов станет властелином всей вселенной.
Руиз еще дальше заглянул в это странное и страшное будущее. Ему
показалось, что в один прекрасный день вселенная станет одним огромным
организмом, разбросанным по планетам телом, которое будет служить только
одному мозгу. Вечному и неизменному.
Он подумал, кто же сможет быть этим абсолютным правителем. Он задним
числом понял, что его старинный приятель и враг Публий, создатель чудовищ,
хотел использовать именно эту возможность, захватить эту вершину эволюции.
- Император Всего, - прошептал сам себе Руиз, поняв наконец, что
именно имел в виду Публий.
Ему пришло в голову, что совершенно не важно, кто возьмет управление
страшной машиной генчей - конец все равно будет один и тот же. Если
машиной завладеет святой, все станут святыми. Если демон - все станут
порождениями ада. Но в любом случае, только одно существо останется во
вселенной, которое сможет чувствовать хорошее или скверное, все остальные
превратятся в машины из плоти и крови.
Рабство больше не сможет существовать, как он понял. Только разумных
существ можно превратить в рабов. Разве это не было бы в своем роде
благом?
Руиз резко затряс головой. Он чувствовал, как тени заполоняют его
разум, и он попытался перестать думать. Он не в состоянии был дышать.
Его осенила последняя страшная мысль. Что, если все это один раз уже
случалось в истории, так давно, что память об этом изгладилась из сознания
людей? Что, если древнее божество-сознание устало в один прекрасный день
от своей абсолютной власти и сказало своему телу: "Иди и поступай, как
знаешь!"? Если так, то чему же удивляться в том, что человеческое
поведение столь иррационально и сложно?
- Руиз, Руиз, - говорил Сомнир, пытаясь прорваться сквозь нарастающее
отвращение Руиза. - Пожалуйста, успокойся. Займись тем делом, которое тебя
ждет: надо выжить, убежать... а потом только разрушить машину.
Голос библиотекаря вдруг показался слабее, словно древние механизмы
шлема окончательно испортились.
- Хорошо, - медленно сказал Руиз. - Ты мне можешь что-нибудь еще
сказать? Что-то, что может мне в этом деле пригодиться?
Сомнир прокашлялся, и Руиз удивился тому, что электронный призрак
издает такие звуки.
- Привычки тела остаются с человеком, Руиз, - сказал Сомнир. - Ну да
ладно, это не важно. Ты понимаешь, в чем состоит явление мозгового огня?
- До некоторой степени, - ответил Руиз.
- Тогда краткое резюме: феромонные испарения большого количества
генчей, собравшихся в замкнутом пространстве с ограниченным запасом
воздуха, вызывают у незащищенных людей мощные искажения восприятия,
подобные, но не совсем, тем развлекательным наркотикам, которые иногда
принимают для удовольствия. Главным образом разница состоит в следующем:
видения и искажения, вызываемые мозговым огнем, порождаются не совсем в
мозгу пораженного существа. Феромонная сеть несет в себе информацию о том,
какие искажения и галлюцинации последуют. Видения могут быть навязаны
объединенными усилиями генчей или могут относиться к прошедшим событиям,
вернувшимся, словно эхо, сквозь столетия или годы.
В своем теперешнем состоянии Руиз не почувствовал особого отвращения
к словам Сомнира и его описанию мозгового огня. Насколько могли эти ужасы
оказаться страшнее того, что он недавно испытал в действительности?
- Что-нибудь еще?
- Не будь таким спокойным, Руиз Ав, - сказал Сомнир, в чьем голосе
теперь звучали нотки нетерпения и гнева. - Если ты доберешься до анклава,
возьми с собой запас чистого воздуха. Если запас кончится, будь готов
увидеть вещи не менее страшные, чем те, что ты недавно видел на Родериго.
Помни, что родериганцы, какими бы страшными и нечеловеческими они ни
казались бы, не могут совершить ничего, что сравнилось бы по злодейству с
тем, что может совершить Машина-Орфей. И помни, что Родериго -
всего-навсего заштатный, богом забытый островок, не столь уж и населенный,
на маленькой заштатной планетке.
Относительно мозгового огня: помни, что генчи в основном
руководствуются в жизни обонянием. Главным вспомогательным органом служит
зрительный канал с многочисленными глазами. Поэтому мозговой огонь главным
образом искажает для людей картину именно видимого мира. Слуховые
галлюцинации весьма слабы в сравнении со зрительными, поэтому, если ты
что-либо услышишь четко и ясно, ты можешь принять с чистой совестью, что
это и есть реальность.
- Понимаю, - ответил Руиз.
- Наконец, найти машину будет совсем не так легко. Обрати самое
пристальное внимание, пока я буду тебе рассказывать все, что мы знаем о
топографии анклава.
Сомнир долго говорил, создавая в сознании Руиза своеобразную
ментальную карту, время от времени останавливаясь, чтобы оценить,
насколько хорошо Руиз все запомнил. Его голос становился слабее, а
статические шумы и помехи все сильнее.
- Шлем все больше выходит из строя, - сказал Сомнир. - Тебе должно
хватить того, что я уже успел тебе рассказать. - Последовала долгая пауза,
такая длинная, что Руиз успел подумать, что со шлемом все кончено. - Помни
про нас, - сказал наконец Сомнир.
- Всегда буду помнить, - сказал Руиз от всего сердца.
- Удачи! - голос Сомнира почти пропал. Тонкий и противный
гетеродиновый визг раздался в шлеме - и потом все пропало.
Руиз снял с головы ставший бесполезным механизм.
Низа стояла поблизости, глаза ее расширились от беспокойства.
- Что такое, Руиз?
Он сел.
- Очень плохие вести, Низа.
- Руиз, - сказала Низа еще настойчивее, - что это?
Руиз поднял на нее взгляд. Что творилось за этими такими красивыми
темными глазами, какие мысли проплывали там? Что за чувство оживляло ее
взгляд: человечное сострадание или присущий человеку расчет?
Он не мог рисковать, полагаясь на то, что расчета в ней нет, и
поэтому стал отвечать уклончиво.
- Положение стало очень трудным, - ответил он.
- А раньше оно каким было? - спросила она.
- Ты права, - ответил он. - Ну хорошо, нам надо собираться, это уж
обязательно.
Он встал, и его помятые ребра вспыхнули болью. Он встал на колени
возле Желтого листа и расстегнул оставшиеся застежки шлема. Когда он
содрал с нее шлем, голова ее замоталась из стороны в сторону, словно у
птицы со свернутой шеей. Лицо ее в смерти оставалось таким же
бесстрастным, каким было и при жизни, глаза холодно и неподвижно смотрели,
рот был слегка открыт.
Желудок его задергался в спазмах, когда ему представилось то, что он
должен был делать дальше. Рядом, возле него, был кусок обвалившейся стены,
хороший увесистый камень. Он поднял его и нанес удар по черепу гетмана.
Кость разлетелась, и некогда красивая голова была страшно изуродована. Он
услышал, как тошнит Низу, и почувствовал, что ему самому почти так же
тошно.
Но он взял вибронож и вскрыл череп, разрезая кость вдоль разломов.
Потом он прорезал мозг, пока не нашел синаптический отсоединитель, черный
овоид, от которого тянулась тоненькая ниточка псевдонерва.
- Очень плохо, - сказал он с сожалением. - Я-то надеялся, что они
пользовались каким-нибудь электромеханическим устройством, которое можно
было бы использовать против Геджаса.
Он хотел было раздавить это устройство, но потом подумал, уж не
содержит ли оно каких-нибудь деталей, позволяющих проследить, что с ним
происходит. Он дочиста вытер овоид о жесткие волосы гетмана и передал его
Низе.
- Положи это в карман. Кто знает? Вдруг это тебе пригодится.
Он перекатил тело и стал поворачивать запоры, которые держали спину
брони, прикрепляя ее к грудному пластрону, потом стал снимать детали брони
с трупа.
- Что ты теперь делаешь, Руиз? - спросила неспокойно Низа.
Он посмотрел на нее и увидел, как она побледнела.
- Я как раз подбираю тебе твой новый гардероб.
Ему было приятно, что она не стала немедленно истерически
протестовать. Она секунду постояла неподвижно, а потом неуверенно кивнула.
- Понятно, - ответила она.
- Это для нас единственный шанс подойти к Геджасу, как я думаю, -
ответил он. Броня уже лежала небольшой кучкой возле Желтого листа, которая
сразу же стала казаться меньше и незначительнее, как это всегда происходит
с трупами.
Когда с тела было снято все, что необходимо, Руиз встал и подал Низе
первый фрагмент брони. Она взяла ее. Видимо, она смотрела, как он это
делал, потому что она надела набедренный пояс без колебаний и уверенно.
- Хорошо, - сказал Руиз. Низа была чуть меньше гетмана ростом, но ее
мешковатый комбинезон вполне успешно займет пространство внутри брони,
чтобы разница перестала быть заметной. Груди ее были больше, но грудная
клетка не так развита и мускулиста, как у гетмана, поэтому пластрон сидел
на ней вполне правильно.
Она быстро оделась, не тратя лишних движений, и Руиз понял, как
хорошо ему от ее спокойствия, - неважно, откуда она его черпает.
Когда она справилась с застежками, если не считать шлема, она
остановилась и посмотрела на Руиза.
- Ты думаешь, это получится?
- Надеюсь, - сказал Руиз, - это все, что я смог придумать.
Она нахмурилась.
- Я хочу задать тебе один вопрос, Руиз.
- А нельзя подождать более подходящего случая?
Она покачала своей красивой головой.
- Другого случая может и не представиться, Руиз. Твоя удача не может
сопутствовать тебе вечно. Ты и вправду думаешь все эти ужасные вещи,
которые ты говорил тогда, в лагере? Ты говорил очень убедительно.
Руиз резко отрицательно покачал головой.
- Да нет же... нет. Как ты могла так подумать? Это было, необходимо,
чтобы не дать родериганцам понять, как высоко я тебя ценю и насколько
тобой дорожу. Они использовали бы это для того, чтобы уничтожить нас
обоих.
Он посмотрел на нее и вспомнил те замечательные минуты, которые они
делили вместе. Он почувствовал, как опасные слезы слабости застилают его
глаза.
Она посмотрела в сторону, отведя взгляд, словно ей стало неловко за
него.
- Но это была правда, то, что ты сказал про мою смерть в Биддеруме?
Да? Понимаешь, мне кажется, я всегда знала, что я была мертва, когда ты
меня нашел. И что ты дал мне вторую жизнь. Я всегда знала. Иногда я
спрашиваю себя, может быть, ты дал мне и вторую душу? Мне кажется, я не
могу понять сама себя.
Он не знал, что ей ответить.
Наконец она сказала:
- Я понимаю, ты не можешь мне ничего рассказать. Я знаю, что ты не
всегда уверен и в своей душе.
- Это правда, - сказал он мрачно, - Низа... Я хочу попросить твоего
прощения за то, что ударил тебя там... на Родериго.
- Я уверена, что ты считал это необходимым.
- Да, в этом-то все и дело...
- Тогда зачем извиняться?
Он попытался улыбнуться.
- Это тяжелым камнем упало мне на сердце.
Она пожала плечами.
- И что, по-твоему, я должна с этим сделать?
- Не знаю, - сказал он смиренно. - Видимо, ничего уже не сделаешь.
Она посмотрела на него странным взглядом, в котором читались сразу и
гнев, и жалость.
Он не мог вынести этого взгляда, поэтому закрыл глаза, не желая даже
знать, что говорит ему этот взгляд.
В следующий момент голова его резко отлетела назад, потому что она
ударила его рукой в перчатке по щеке.
Он дотронулся до пораненной губы и посмотрел на нее в таком
остолбенении, что не мог говорить.
Она улыбнулась холодной, но невымученной улыбкой.
- Теперь мы в расчете, - сказала она.
К его вящему изумлению она наклонилась над ним и поцеловала...
легчайшим прикосновением губ.
Потом она взяла шлем и натянула его на голову.
Руиз нашел кусок полусгнившей веревки и завязал один конец петлей у
себя на шее. Он воспользовался виброножом, чтобы так подточить волокна
веревки, что они держались только на нескольких ниточках. Другой конец
веревки он вручил Низе.
- Я твой пленник, - сказал он с улыбкой, полной надежды.
Потом он критически ее осмотрел. Кончики ее волос свисали по спине на
большую длину, чем у гетмана. Он взял вибронож и срезал их. Он спрятал
вибронож в рукаве и стянул манжет потуже.
Она была настолько хорошо замаскирована, как он даже и не смел
надеяться. На самом деле, если бы не изуродованный труп, который лежал
между ними, он по-прежнему считал бы, что Желтый Лист смотрит на него
через прорези страшной омерзительной маски. Царская осанка Низы показалась
ему жутким подобием презрительной и горделивой походки гетмана, настолько
убедительным, что он поневоле вздрогнул.
- Послушай, - сказал он, - ты должна ходить так, словно ты
собственница всего мира, словно все остальные люди - дерьмо, налипшее тебе
на сапоги. Ты сможешь так сделать?
- Конечно, - сказала она, - я тебе хочу напомнить, что в течение
большей части моей жизни отношение мое к людям и миру было именно таким -
до совсем недавнего времени, собственно говоря.
- Я забыл, - сказал он, широко улыбаясь. - Ну, тогда хорошо. Ты
должна помнить еще и о том, чтобы ни в коем случае не разговаривать. Когда
мы выйдем на открытое пространство, родериганцы станут использовать против
нас шарики-шпионы или мониторы слежения на дальних дистанциях, поэтому нам
надо сыграть наши роли в совершенстве. Не важно, что произойдет, не важно,
что буду делать я, - ты должна вести себя в точности так, как вела себя
гетман.
- Я запомню, - они немного помолчали. Потом она снова заговорила.
- Мне так радостно видеть, что ты стал немного похож на прежнего
себя, Руиз Ав. Ты казался мне таким холодным, таким отдаленным, с тех пор,
как мы покинули Моревейник, - я едва знала, что тебе сказать. Наверное, в
твоем мире снов случилось что-то приятное - что-то, что тебя немного
вылечило.
Голос ее звучал неуверенно, словно она и радовалась и все-таки была
настороже.
- Да... это был приятный сон, - сказал Руин, думая о Лиил и ее
приятной выдуманной жизни. Он очень надеялся, что Низа не станет
допрашивать его дальше. Хотя он устал от того, что ему все время
приходилось говорить неправду, он все же не видел никакой необходимости в
том, чтобы сказать ей про Лиил.
Но она больше ни о чем не спрашивала, и чуть погодя он сказал:
- Надо идти. Ты иди первая и веди меня, а я послушно последую.
Потом он заставил еще одним куском сгнившей веревки связать себе руки
за спиной, чтобы все выглядело так, что у него нет никаких возможностей
бежать или сопротивляться. Если он будет вести себя аккуратно и не двигать
руками.
- Еще одно, последнее, - сказал он. - Если что-нибудь пойдет совсем
скверно или если меня поймают или убьют, постарайся сбежать. Броня сможет
защитить тебя от попадания практически любого оружия, если не считать
выстрела из энергомета почти в упор. У тебя будет шанс убежать.
Он не посоветовал ей никакого места на острове, где она могла бы
найти убежище, потому что его скорее всего просто не было. И все же он
хотел бы, чтобы она жила как можно дольше.
Она кивнула, и страшная маска сверкнула в ответ.
Геджас расхаживал беспокойно взад-вперед под орудийной аркой, время
от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на свои экраны мониторов.
Его устройство слежения предупредило его низким мелодичным сигналом,
когда зашевелилось вживленное в мозг Желтого Листа устройство, когда оно
стало перемещаться в пространстве. Ему показалось, что это слишком уж
быстро. Он ожидал, что ему придется стоять лагерем в холмах долгое время,
как минимум несколько дней. Он нетерпеливо ждал перед другим экраном,
который должен был включиться, когда шарик-шпион перед пещерой начал бы
передавать изображение. Шарик пока парил над входом в туннель.
Когда Желтый Лист появилась из туннеля, ведя безумца на веревке,
затянутой петлей-удавкой, он почувствовал волну облегчения, которая омыла
все его существо. Он не очень раздумывал над тем, что произошло с женщиной
с примитивной планетки, но потом его внимание привлекла какая-то
странность в походке Желтого Листа. Она, казалось, шла с большей
легкостью, с большей сексуальной притягательностью, словно ее бедра были
смазаны маслом. Облегчение, которое он сперва почувствовал, сменилось
бешеной завистью. Она наверняка устроила себе поблажку, потребовала от
безумца, чтобы он ее удовлетворил, там, в пещере виртуального Компендия.
Он сказал себе, что гнев его вызван тем, что она так легко рискнула
интересами Родериго. А что, если бы безумец причинил бы ей вред или убежал
бы? Он был быстрым и сильным и таким опасным, какими бывают только люди,
которым абсолютно нечего терять. Но сейчас Руиз Ав шел, понурив голову,
словно был абсолютно истощен. Он даже спотыкался.
Когда Геджас стал особенно тщательно думать о том, что именно Желтый
Лист и безумец делали вместе, он немедленно повернулся к ближайшему
охраннику и прокричал ему:
- Приготовьте землеходы. Мы встретим гетмана на пляже, на берегу.
Он подошел к центру лагеря, где его пленники сгрудились возле
обогревателя, пытаясь сохранить тепло и не окоченеть. Маленький оранжевый
человечек все еще лежал на земле, глаза его были полуоткрыты, он едва мог
идти..
- Встать, - сказал Геджас, - идем.
Старый толстый фараонец показал жестом на оранжевого человечка.
- А как с ним быть, хозяин?
Он бы пришиб любого обычного пленника за такой вопрос, но он
удержался от приведения в исполнение своего желания, вспомнив, что
фараонец - часть приманки, которую они держали перед носом работорговки
Кореаны.
- Оставим его, - сказал он и отвернулся.
Снаружи ночь была такой ясной, а звезды такими яркими, что они
светили на тропинку.
К тому времени, когда Низа и Руиз подошли к лагерю, родериганцы и
остальные пленники давным-давно ушли. Кроме примятых травы и кустов
единственными следами их пребывания там были ошметки мусора: обертки от
еды, коробки из-под вооружения, куски бумаги - и простертое тело повара
Эйндиукса. Сперва Руиз решил, что маленький оранжевый человечек просто
мертв, но, когда они проходили мимо, Эйндиукс перекатился и слабо
улыбнулся Руизу. На груди Эйндиукса Руиз заметил металлический блеск
медицинской прилипалы - видимо, Дольмаэро дал ее коку.
Руиз устоял перед желанием остановиться. Он не знал даже, что он мог
бы сделать для бывшего кока. Скорее всего, ничего. Но в любом случае он не
смел сделать ничего такого, что Геджас счел бы подозрительным и
нехарактерным для гетмана. Наверняка вот так остановиться и помочь
брошенному пленнику - совершенно не в духе того, - что могло бы в таком
случае прийти в голову Желтому Листу.
Низа хорошо играла свою роль, она даже не оглянулась, когда они
проходили мимо Эйндиукса.
Руиз был уверен в том, что их наблюдают и следят за каждым их
движением. Чем больше он думал про это, тем глупее казался его план -
слишком уж оптимистически он его задумал. Разве мог человек вроде Геджаса,
который всю свою жизнь с маниакальным напряжением изучал гетмана,
попасться на удочку такого примитивного обмана? Руизу становилось все
легче играть подавленного пленника, но, к сожалению, не его актерские
способности решали в данном случае дело.
Они по-прежнему спускались по тропинке к воде, и теперь Руиз услышал
с одной стороны тропинки какой-то шорох. Он решил, что это свидетельствует
о присутствии родериганских охранников. Он от всей души надеялся, что
охранник окажется настолько неосторожным, что подойдет к ним до того, как
они доберутся до воды.
Кореана следила за берегом через свой световой умножитель. Десять
минут назад на берегу показались призрачные фигуры родериганцев, а теперь
они устроились на террасе над отметкой самого высокого уровня прилива.
Четыре землехода расположились оборонительной линией, и она увидела весьма
изощренные и современные военные машины, которые аркой разместились над
блестящими металлическими спинами землеходов.
- Нет так уж плохо, - сказала она, рассеянно жуя нижнюю губу. -
Кажется, у нас небольшой огневой перевес. Но где же он?
Мармо холодно покачал головой, как всегда занятый своей вечной игрой
с сопроцессорами. В последнее время старого пирата, казалось, все меньше и
меньше интересовал реальный мир. Кореана потихоньку думала о том, что он
становится обузой. Она минуту рассматривала его, и он быстро поднял
голову.
Все еще неплохо реагирует, все еще настороже, подумала она и
вернулась к световому умножителю.
- Где он? - прошептала она.
Заря только что замерцала над восточным горизонтом, когда Руиз и Низа
оказались на последнем гребне холмов и посмотрели вниз на берег, где
Геджас заново разбил лагерь. Под орудийной аркой крошечная фигурка Геджаса
нависла над голубоватыми экранчиками его приборов. Трое оставшихся
пленников ждали в пятидесяти метрах дальше, сбившись мрачной кучкой.
- Пожалуйста, хозяин, дай мне передохнуть, - сказал Руиз умоляющим
тоном на тот случай, если их подслушивали. Он драматически упал на колени
и понурил голову. Тропинка здесь проходила сквозь высокую прибрежную
траву, которая в таком положении доходила Руизу до груди.
Низа кивнула равнодушным жестом. Руиз был поражен тем, насколько
убедительный из нее получился гетман. Но потом он вспомнил, какой увидел
ее в первый раз, когда она так хорошо сыграла богиню Хашипут. Тот день в
пыльном Биддеруме показался ему теперь таким далеким... Это словно
произошло не с ним, а с кем-то другим.
Шорох в траве приблизился, когда они сами подошли к берегу, но теперь
Руиз ничего не слышал. Он постарался собраться с мыслями. Как мог он
пробраться мимо Геджаса на борт того транспорта, который их поджидал? Как
мог он обеспечить то, чтобы этот транспорт забрал их именно туда, куда им
было нужно? Как мог он остановить Геджаса от преследования, когда
родериганцы появятся и начнут за ними гнаться?
Он глубоко дышал, пытаясь вдохнуть идеи, словно из воздуха. Увы,
воздух здесь был столь же беден идеями, как и его иссушенный мозг.
Он прислонился бедром к квадратному куску разбитой плиты мостовой,
который торчал возле него из песка. Он заметил, что кусок отставал от
остальных плит и был не настолько велик, чтобы его нельзя было поднять.
Внезапно у Руиза появился план. Он продумал эту идею и быстро нашел
десяток способов, которыми этот план мог привести их к краху. Однако
наверняка то же самое можно было бы сказать про любой план, который он
смог бы сейчас придумать. Он, вероятно, должен считать невероятной удачей,
что ему вообще удалось придумать какой-то план в таком положении, пусть
план этот держится на волоске.
Он посмотрел вверх на Низу. Мог ли он рассчитывать, что она не
вскрикнет, останется такой же молчаливой, если он вдруг ее напугает и
захватит врасплох? Но он не мог объяснять ей свой план заранее. Геджас
наверняка смотрел и слушал. Собственно говоря, весь план его зависел
именно от этого.
Вероятно, ему надо было бы засунуть ей в рот кляп, прежде чем они
вышли из пещеры. Он вздохнул. Задняя мысль всегда была хороша, но столь же
и бесполезна.
Низа смотрела в противоположную сторону, все еще всматриваясь в
берег. Он разорвал гнилую веревку, которая его связывала. Потом схватил
камень в обе руки и встал, высоко подняв булыжник. Он опустил камень
страшным ударом, который всего-навсего слегка задел затылок ее шлема, и
тем же самым движением подбил ей сзади коленки, поэтому она упала, словно
сраженная силой обрушенного на ее голову камня.
Она упала в глубокую траву, и он ждал, что она вскрикнет. Но она не
вскрикнула, не вскрикнула! Сердце Руиза счастливо подпрыгнуло в груди. Он
поднял камень снова, поднял повыше и ударил им в траву возле ее головы. Он
присел возле нее в траве, которая почти полностью скрыла его.
Она повернула голову и посмотрела на него, и он был рад, что не видит
ее лица. Он прижал предостерегающе палец к губам, прежде чем вспомнил, что
жест, приказывающий молчать, по-фараонски должен был бы выглядеть как
палец под подбородком.
Она медленно кивнула, и он надеялся, что его ответная улыбка придала
ей бодрости и надежды. Потом он скользнул в ближайшую впадину в нескольких
метрах от нее.
И стал ждать.
Геджас пытался не смотреть все время на экран, который показывал
пленника и Желтый Лист, но время от времени его сильнейшим образом тянуло
посмотреть именно в эту сторону.
В конце концов Желтый Лист и ее привязанный пленник остановились на
последнем холме перед берегом. Когда он посмотрел вверх, они оба исчезли.
Он выругался и включил проигрывание записи.
Он немедленно застыл в ужасе, глядя на то, как на экране безумный
пленник-убийца подскочил, как опустился на голову гетмана огромный кусок
камня, как Желтый Лист вяло повалилась в высокую траву.
Страшный камень взлетел над травой и упал еще раз.
А потом ничего не было.
Геджас лихорадочно шарил пальцами по панели коммуникатора, настроился
на канал охранника, которого он выделил для того, чтобы тот незаметно
сопровождал Желтый Лист.
- Герин. На Желтый Лист напал ее пленник. Она упала. Помоги ей, убей
пленника, если только сможешь взять его чистенько на прицел, но ни в коем
случае не рискуй безопасностью и жизнью Желтого Листа. Будь очень
осторожен - убийца опасен.
Оставшиеся охранники подбежали.
- Ирсунт, - рявкнул Геджас, - пусть люди займут места у орудийной
арки, но - не стрелять, пока я не буду убит. Тогда выжги тут все дотла.
Вызывай немедленно подводную лодку - пусть они знают, что тут произошло.
Охранник бросил свой огнемет и стал разогревать тяжелые орудия.
Геджас задержался на несколько драгоценных секунд, ища медицинскую
прилипалу. Наконец ему попалась в стеллаже землехода одна из них, он
поспешно сунул ее в карман своей куртки. Потом он схватил огнемет
охранника, бросил его через плечо и понесся к холму. Если только Желтый
Лист была серьезно ранена... его месть будет чудовищной. Он не мог даже
подумать о том, что ее может не быть в живых.
Что-то мчалось к ним сквозь кусты. Руиз чуть приподнялся,
приготовился, взяв в руку вибронож.
В звездном свете охранник был не более, чем слабым силуэтом, его
зеркальный костюм делал его почти невидимым, - но его бег был таким
шумным, что Руиз обнаружил его без малейшего труда.
Прежде чем охранник добежал до них, Руизу даже стало не по себе,
насколько четко он все воспринимал. Ночной воздух был таким холодным, он
чувствовал его холод своей вспотевшей кожей. Он слышал движения охранника
и то, как топотали ноги бестолково бегущего Геджаса, увязая в песке. Его
ноздри были полны чистого сухого запаха прибрежной травы. Напряженность
его мышц, готовность, острота зрения - все это, казалось, на миг ...
