Роберт Хайнлайн. Марсианка Подкейн
страница №5
...сь сДекстером. Герди велела мне спать, я пошла, но никак не могла заснуть.
Дверь я оставила открытой, чтобы услышать, как придет Кларк, или, если он
не вернется, позвонить кому-нибудь, чтобы его приволокли домой. Хотя дядя
Том отвечает за нас обоих, я считаю, что, как и раньше, отвечаю за брата.
Мне бы очень хотелось, чтобы Кларк оказался в постели, прежде чем
проснется дядя Том. Привычка.
Через два часа он все-таки вернулся, крадучись на цыпочках. Я
зашипела на него, и он зашел ко мне.
Я в первый раз увидела шестилетнего мальчишку с такой кучей денег!
Он сообщил мне, что Жозе проводил его до самого номера. Не
спрашивайте меня, почему он не положил деньги в сейф "Тангейзера"; может,
он хотел насладиться ими.
И похвастаться. Он разложил их стопками на моей постели, пересчитал,
чтобы я непременно увидела, сколько он выиграл. Он даже подтолкнул одну
пачку ко мне.
- Тебе нужна мелочь, Подди? Я даже процентов с тебя не возьму. Там,
откуда я это принес, еще много осталось.
У меня перехватило дыхание. Не из-за денег, конечно, я и сама была
при деньгах, а из-за такого великодушного предложения. Кларк и раньше
ссужал меня деньгами и драл сто процентов за такое одолжение, пока Па не
узнал об этом и не отлупил нас обоих.
Я от всей души поблагодарила его и немножко пошелестела деньгами,
чтобы сделать ему приятное.
Вдруг он спросил:
- Как ты думаешь, сестренка, сколько лет Герди?
"Так вот почему он такой странный", - подумала я и осторожно
ответила:
- Честно говоря, догадаться трудно. - Мне не нужно было догадываться,
я это точно знала. - Почему бы тебе не спросить у нее самой?
- Я спросил, но она только улыбнулась и сказала, что у женщин не
бывает дней рождения.
- Возможно, на Земле не принято спрашивать об этом, - сказала я и
сменила тему - Слушай, Кларк, как тебе удалось столько выиграть?
- Ничего сложного, - ответил он. - Во всех этих играх кто-то
выигрывает, а кто-то проигрывает. Ну а я стараюсь оказаться в числе
выигравших.
- Да, но как тебе это удается?
В ответ он только гнусно осклабился.
- А сколько денег у тебя было в самом начале? - спросила я.
Тут он насторожился. И все же он еще оставался удивительно мягок для
обычного Кларка, так что я решила дожать его.
- Слушай, - сказала я, - насколько я тебя знаю, ты не будешь
счастлив, если хотя бы кто-нибудь не будет знать, насколько ты преуспел. А
мне-то ты можешь рассказать. Я ведь никогда еще на тебя не капала. Так?
В знак согласия он промолчал. Я сказала чистейшую правду. Когда он
был еще маленьким, я, бывало, отвешивала ему затрещины, но никогда не
ябедничала. Сейчас с затрещинами стало сложнее: он учинит мне сотрясение
мозга гораздо быстрее, чем я ему. Но я все равно на него не доносила.
- Ну давай, выкладывай, - подзуживала я. - Тебе ведь больше не перед
кем похвастаться. Сколько тебе заплатили, чтобы ты проволок на "Трезубец"
эти три килограмма в моем багаже?
Он расплылся от уха до уха.
- Достаточно.
- Что ж, не говори, если не хочешь. Но что это было? Я все мозги
вывихнула, но так и не догадалась.
- Ты бы непременно обнаружила это, если бы не загорелась идиотским
желанием немедленно обследовать весь корабль. Согласись, Подди, ты ведь
глуповата. Ты так же предсказуема, как движение светил. Поэтому я так
часто обхожу тебя.
Я сдержалась. Если Кларк сумеет разозлить вас - вы у него в руках.
- Похоже, что так, - признала я. - Так ты скажешь мне, что это было?
Надеюсь, не "пыльца блаженства"?
- Боже упаси! - Кларк даже оскорбился. - Знаешь, что здесь делают с
контрабандистами, если заловят на пыльце? Их отдают аборигенам, которые
наглотались пыльцы, так что потом даже кремировать нечего.
Меня передернуло и я поспешила вернуться к прежней теме.
- Так ты расскажешь мне, или нет?
- Ммм...
- Клянусь Святым Подкейном, я никому не скажу, - это моя личная
клятва.
- Лучше не стоит, - предупредил меня Кларк. - Боюсь, тебе это не
понравится.
- Клянусь Святым Подкейном! - повторила я.
Лучше бы мне тогда зашили губы проволокой.
- Ладно, скажу, - сдался он. - Но помни, чем ты поклялась. Это была
бомба.
- ЧТО?!
- Да-да, маленькая такая бомбочка кустарной работы. Полное разрушение
в радиусе чуть больше километра. Сущий пустяк.
Я кое-как вернула сердце на место.
- Но зачем? И что ты с нею сделал?
Он пожал плечами.
- Они болваны. Заплатили мне солидную сумму только за то, чтобы я
пронес эту коробку на борт "Трезубца". Наплели мне сорок бочек арестантов
насчет того, что это, мол, сюрприз для капитана. Я должен был завернуть
коробку в серебряную бумагу и передать капитану в последнюю ночь перед
посадкой на Венеру. Этот кретин сказал мне: "Сынок, только никому ее не
показывай, помни - это сюрприз. Дело в том, что последняя ночь перед
посадкой - это не только праздник на корабле, но и день рождения капитана
Дарлинга".
Ты меня знаешь, сестренка: я и в детстве не проглотил бы такую
чепуху, шитую белыми нитками. Если бы это и в самом деле был подарок ко
дню рождения, его можно бы было отдать казначею на хранение, и это не
стоило бы им ни гроша. Так вот, я прикинулся дурачком, но при этом изрядно
набил себе цену. И этот идиот заплатил! Он сильно перетрусил - помнишь,
ведь подходила наша очередь на паспортном контроле - и заплатил столько,
сколько я запросил. Потом я просто запихнул коробку в твой чемодан, пока
ты трепалась с дядей Томом, ну а дальше ты все сама видела.
Как только мы оказались на борту, я хотел изъять коробку, но помешала
стюардесса: она чем-то опрыскивала твою каюту. Пришлось поторопиться, а
тут еще пришел дядя Том, чтобы забрать свою трубку. Как бы то ни было, в
первую же ночь я открыл коробку в темноте и со стороны дна. Я уже понял,
что это такое.
- Каким образом?
- Почаще шевели мозгами, сестричка, не жди, пока они вконец
заржавеют. Посуди сама. Сначала они предлагают мне сумму, о которой, как
они полагают, мальчишка и мечтать не может. Я отказываюсь. Тогда они
начинают обильно потеть и увеличивают сумму до тех пор, пока я не нахожу
ее приемлемой. Заметь еще одно: они даже не потрудились сплести сказочку о
том, с какими словами и от чьего имени я должен вручить коробку капитану.
Из этого следует: для них было важно, чтобы эта штуковина попала на
корабль, а что с нею дальше будет - им наплевать. По-моему, не надо быть
семи пядей во лбу, чтобы раскумекать, что к чему.
Поэтому я и открыл коробку. Там оказалась бомба, и часовой механизм
был поставлен на три часа третьего дня полета. БА-БАХ!!!
Я вздрогнула.
- Какой ужас!
- Да, могло получиться не смешно, - согласился Кларк, - если бы я в
самом деле был таким дураком, за какого они меня приняли.
- Но почему они хотели взорвать именно "Трезубец"?
- Кому-то очень не хотелось, чтобы корабль попал на Венеру.
- Почему?
- Сообрази сама. Я уже понял.
- Э-э... ну и что же ты с нею сделал?
- Разобрал на части и оставил у себя. Нельзя сказать заранее, когда
может понадобиться бомба.
Вот и все, что я из него вытянула, оказавшись при этом связанной
страшной клятвой. У меня еще оставалось десятка два вопросов. Была ли
бомба на самом деле? Или я снова осталась в дураках, благодаря таланту
моего братца на ходу придумывать сказки, которые уводят тебя с прямого
пути? А если была, то ГДЕ ОНА ТЕПЕРЬ? Все еще на "Трезубце"? Или прямо
здесь, в номере? Может, в сейфе "Тангейзера"? Возможно, Кларк поручил ее
Жозе, своему личному телохранителю? В тысяче возможных мест по всему
огромному Венусбургу? Или я от волнения просто ошиблась на три килограмма,
а Кларк копался в моих вещах, следуя поганой своей привычке совать нос в
чужие дела? Это ведь его любимое занятие от нечего делать.
Гадать было бесполезно. Поэтому я решила выжать все возможное из
минуты родственной близости, если, конечно, это можно так назвать.
- Здорово, что ты ее нашел, - сказала я. - Но мне больше понравилось,
что ты сотворил с миссис Гарсиа и миссис Роуйер. Герди тоже в восторге.
- Правда?
- Конечно, правда. Ясно, я не сказала, что это твоих рук дело. Можешь
сам рассказать ей, если хочешь.
- Ммм... - на его физиономии появилось выражение неземного
блаженства. - Для подстраховки я сделал еще кое-что: запустил мышь в
постель почтенной миссис Роуйер.
- Кларк, милый, вот здорово! А где ты взял мышь?
- Договорился с корабельным котом.
Боже, как бы мне хотелось жить в симпатичной, нормальной, чуть
глуповатой семье. Как бы мне было легко и приятно. И все же, надо честно
признать, что у Кларка есть кое-какие достоинства.
Впрочем, у меня не было времени скорбеть о душе моего братца:
Венусбург предлагает слишком много развлечений для вполне развившейся
девушки, доселе не изведавшей, что такое шикарная жизнь. А ведь есть еще
Декстер...
Я больше не прокаженная и могу ходить где угодно, даже за городом,
без фильтра-намордника. В нем я похожа на голубоглазую хрюшку. Кстати,
душка Декстер всегда готов сопровождать меня по магазинам. С двумя лишними
руками девушка вполне способна оставить в магазинах Венусбурга капитал
любого банка. Но я веду себя почти разумно и трачу только те деньги,
которые у меня отложены для Венеры. Если бы я была менее строгих правил,
Декстер купил бы все, что мне угодно. Для этого ему достаточно просто
указать пальцем. Он не носит с собой ни наличных, ни чековой книжки; даже
чаевые он дает по какой-то невидимой кредитной системе. Однако я не
позволяю ему покупать мне ничего дороже какого-нибудь затейливого
мороженого. Не стоит менять свой статус почетной гостьи на красивые
шмотки. Но мороженое не может меня скомпрометировать, а за талию
беспокоиться не приходится: я пока от макушки до лодыжек состою из
вогнутостей.
Пробегав целый день со мной по магазинам, Декстер ведет меня в кафе,
где подают хорошее мороженое. Кафе это так же похоже на наш Дворец
Сладостей, как "Трезубец" на пескоход. Он сидит, ковыряя порцию мороженого
с изюмом, и с изумлением смотрит, как я разминаюсь каким-нибудь пустячком,
вроде содовой с клубничным сиропом, потом берусь за нечто серьезное,
созданное шеф-кондитером из мороженого, кремов, сиропов, экзотических
фруктов и, конечно же, орехов, и заканчиваю парой десятков мини-рожков с
различными сортами мороженого, каким-нибудь "Тадж-Махалом" или "Большими
Скалистыми Карамельными Горами".
Бедная Герди! Она сидит на диете все триста шестьдесят пять дней
земного года. Интересно, пойду ли я когда-нибудь на такие жертвы ради
красоты? Или я страшно растолстею, как миссис Грю?
С Декстером мне приходится быть настороже и по другому поводу он
оказался профессором по части обольщения, и у него всегда наготове
какая-нибудь амурно-постельная история. Но в моем возрасте рано еще
становиться Покинутой Девой. Трагедия Ромео и Джульетты не в том, что они
умерли молодыми, а в том, что рефлексы возобладали у них над здравым
смыслом.
Ну мои-то рефлексы в полном порядке и гормональный баланс в норме,
хотя бесплодные увертюры Декстера вызывают у меня приятное чувство где-то
в глубине желудка и подхлестывают обмен веществ. Наверное, мне следовало
бы оскорбиться по поводу его Гнусных Намерений. В Марсополисе я так бы и
сделала, но здесь же Венусбург, и разницу между гнусным предложением и
официальным предложением руки и сердца может уловить только
специалист-семантик. Все дело, как мне кажется, в интонации. Насколько я
знаю, у Декстера уже было семь жен, он зовет их по дням недели: Суббота,
Воскресенье и так далее. Мне до этого дела нет, равно как и намерения
становиться восьмой, тем более что восьмого дня недели еще не придумали.
Я обсудила все это с Герди и спросила, почему я не чувствую себя
оскорбленной. Неужели в мою схему забыли вмонтировать контур морали, как
это, вне всякого сомнения, случилось с Кларком?
Герди улыбнулась своей мягкой и таинственной улыбкой, которая обычно
означает, что она не собирается выбалтывать все свои мысли.
- Подди, - сказала она, - девушек учат оскорбляться по поводу таких
предложений для их же собственной пользы или, если хочешь, для защиты. Это
здравая мысль, так же полезно держать в доме огнетушитель, хотя и не
ожидаешь немедленного пожара. Но ты права: это вовсе не оскорбление и
никогда не было оскорблением. Просто это абсолютно честное признание
очарования, привлекательности и женственности. Все остальное, что говорят
нам мужчины - вежливая ложь или около того... но в этом, единственном,
мужчина абсолютно честен. И вовсе незачем оскорбляться, если предложение
делается галантно и вежливо.
Я поразмыслила и сказала:
- Наверное, ты права, Герди, и это - своего рода комплимент. Но
почему это все, чего хотят мужчины? Во всяком случае, девять из десяти.
- Посмотри на все это с другой стороны, Подди. Чего ради они должны
хотеть чего-то еще? Миллионы лет эволюции - вот основа каждого такого
предложения. Мы должны радоваться, что они научились добиваться своего,
целуя нам руки; раньше нас просто лупили дубиной по голове. Сейчас у нас
больше возможностей, чем когда-либо за всю историю человечества. Мы живем
в женском мире, Наслаждайся этим и благодари бога.
Я никогда не думала об этом в таком ключе. Честно сказать, когда я
раньше думала о мужчинах и женщинах, все сводилось к досаде, из-за того
что женщине трудно получить "мужскую" профессию. Например, трудно стать
пилотом космического корабля.
В последние дни я часто думала о профессии пилота и о том, как ловчее
снять шкуру, не убивая при этом медведя. Смогу ли я жить, если все-таки не
стану знаменитой исследовательницей дальнего космоса, то есть капитаншей?
Или меня вполне осчастливит любая должность на корабле?
Конечно, я должна работать в космосе, и моя маленькая прогулка с
Марса на Венеру окончательно укрепила меня в этом намерении. Я с легкостью
отказалась бы даже от кресла Президента Республики ради места младшей
стюардессы на "Трезубце". Корабельная жизнь - это нечто особое:
отправляясь в космос, ты берешь с собой и свой дом, и своих друзей. А
новые межзвездные корабли с приводом Дэвиса - это же целые города. Одним
словом, Подди собирается в дальнюю дорогу. Она рождена для странствий.
Но давай-ка не будем себя дурачить. Кто доверит Подди корабль, на
который угрохали миллиарды и еще раз миллиарды монет?
У Декстера, например, куда больше шансов, чем у меня. Он не глупее
меня, а то и поумнее, образование он получит (или купит) первоклассное. Я
не собираюсь изменять Арес-Университету, но хорошо понимаю, что с
Кембриджем ему не сравняться. Более того, мистер Куна может просто КУПИТЬ
Декстеру корабль типа "Звездный Скиталец". Но главное все-таки в том, что
Декстер - мужчина и сложен куда крепче меня. Даже если вывести за скобки
капиталы его отца, кого, по-вашему, выберет любая комиссия?
Но складывать руки все же не стоит. Вспомните-ка Федру или Екатерину
Великую. Предоставьте мужчине управлять всем, чем он хочет, а сами
управляйте мужчиной. Я вовсе не против брака, но, если Декстер захочет на
мне жениться, придется ему тащиться за мной в Марсополис, а у нас там
довольно старомодные обычаи. И никаких венусбургских шалостей! Конечно,
брак - главная цель любой женщины, но вовсе не конец жизни.
Герди рекомендует мне "быть естественной и оставаться собой".
Попробуем, а пока давай-ка, милочка, внимательно посмотрим в зеркало и
оставим на время Знаменитую Исследовательницу Дальнего Космоса Подкейн
Фрайз. Что мы там видим?
Бедра у меня округляются, точно. Меня уже не спутаешь в полутьме с
мальчиком. Так уж нас спроектировали, чтобы легче было рожать детей. А
что, неплохая мысль, правда? Особенно, если малыш будет похож на нашего
славного Дункана. Все малыши очень милые, хотя некоторые их проявления
милыми не назовешь.
Признайся, Подди, разве разнесчастные восемнадцать часов солнечного
шторма не были самой яркой страницей в твоей жизни? Возиться с малышом
даже интереснее, чем решать дифференциальные уравнения.
На межзвездных кораблях, конечно, будут ясли. Что же выбрать? Изучать
педиатрию, психологию раннего возраста и педагогику, чтобы сделаться
хозяйкой межзвездных яслей? Или все-таки прорваться на курсы пилотов,
осилить все трудности и сделаться женщиной-пилотом... которую никто не
берет на работу.
Что ж, у меня еще есть время подумать.
Скорее бы на Землю. "Злачные места", в конце концов, надоедают
девушке со здоровыми - или ограниченными, если вам угодно, - вкусами. Мои
"венерианские" деньги иссякли: надо же оставить сколько-нибудь и на Париж.
Конечно, можно попытать счастья в казино, но ведь я отношусь к той
категории игроков, которые обеспечивают выигрыши Кларку и ему подобным.
Кстати сказать, местная реклама вполне способна породить преждевременные
морщины там где прежде были милые ямочки. Похоже, Декстер, начинает
надоедать моя наивность: я, видите ли, никак не пойму, к чему он
стремится.
За свои восемь с половиной марсианских лет я поняла, что отношения с
мужчиной надо закруглять прежде, чем ему станет с тобой скучно. Я увижусь
с Декстером еще один, ПОСЛЕДНИЙ, раз, когда буду стоять на трапе
"Трезубца" и подарю ему последний, страстный и настоящий поцелуй, чтобы
всю свою жизнь он думал, что все могло быть, если бы он сделал верный ход.
За пределами Венусбурга я побывала один-единственный раз, да и то в
герметичном туристском автобусе. Мне кажется, что весь этот шарик, целиком
состоящий из болот и плотного смога, надо бы оставить аборигенам, вот
только и им он, похоже, ни к черту не нужен. Однажды мне показали летящую
фею, но из-за тумана я ничего не разглядела.
Мне бы очень хотелось увидеть фею, летящую или сидящую. Декстер
говорит, что километрах в двухстах от Венусбурга располагается их колония,
и берется свозить меня туда на своем "роллсе". У его машины есть
автопилот, но я бы предпочла Герди или, на худой конец, Кларка.
Кое-чему Венера меня научила. Давать чаевые, например. Бывалому
Путешественнику без этого не обойтись. В Марсополисе чаевые считают
пороком, но в Венусбурге без них шагу не ступишь: механизм обслуживания не
может работать без смазки.
Честно говоря, отношение к туристу в Марсополисе колеблется от
безразличного до чудовищного. До сей поры я считала это совершенно
естественным. Марсианин треплется с коллегами или занимается чем-нибудь
еще, а потом, как бы случайно, замечает вас и снисходит до ваших нужд.
Другое дело - Венусбург! И дело здесь не только в деньгах. Похоже, я
постигла Великий Секрет Великих Путешественников. Португальский я почти не
знаю, а на орто здесь говорят далеко не все. Однако не надо быть великим
лингвистом, чтобы выучить на пяти-шести-семи-восьми языках слово
"спасибо".
Я начала постигать это, общаясь с Марией и Марией: раз по сто в день
я лопотала "прига-прига", что, если Произносить правильно и не торопясь,
должно звучать как "о бригадо". Вас обслужат гораздо лучше, если вы дадите
ничтожные чаевые и скажете при этом "спасибо", чем если вы молча отвалите
солидную купюру.
Я выучилась этому волшебному слову на десятке языков и всегда
стараюсь поблагодарить человека на его родном языке, если, конечно, могу
угадать его национальность. Не страшно, если ошибешься: швейцары, клерки и
таксисты знают Волшебное Слово на нескольких языках. Вот что следует
выписать и выучить каждому путешественнику:
"О бригадо, Данке Шен, Мерси, Спасибо, Киат осс, М'гой, Грациа, Ори
гато, Грейси-осс, Ток".
Или "деньги-ток", что, по мнению Кларка, означает "в деньгах толк".
Бедняга Кларк ошибается по молодости лет: он не снисходит до того, чтобы
сказать "спасибо", и ему приходится давать "на чай" гораздо больше, чем
мне. Ему это, - нож острый, но даже торговые автоматы, не говоря уже о
таксистах, обходятся с ним, как с неодушевленным предметом, едва он
пробует восстать против местной простой, но эффективной "системы смазки".
Он, ясное дело, бесится, и каждый чих обходится ему вдвое дороже, чем мне.
Если я скажу финну "ток", а не "киат-осс", он поймет меня правильно.
Если я спутаю японца с кантонезцем и скажу "м'гой" вместе "ори гато", он
не обидится. А уж "о бригадо" знают все.
А если вы угадаете родной язык вашего собеседника, то перед вами
расстелют цветной коврик и преклонят колени, причем с искренней улыбкой. С
меня в таких случаях даже чаевых не брали - и это в Венусбурге, где
патологическая меркантильность Кларка считается совершенно естественной.
А я-то сдуру изучала книжонки с советами
"как-вести-себя-на-других-планетах"! Клянусь, мой способ стоит двух дюжин
других.
Мне кажется, что дядя Том чем-то здорово озабочен. Он какой-то
рассеянный... Правда, он по-прежнему улыбается мне, когда я (с трудом)
обращаю на себя его внимание, но улыбка у него какая-то ритуальная и
быстро тает. Может, это связано с Венусбургом и пройдет, как только мы
стартуем. Скорее бы! Следующая остановка - Луна-Сити.
11
Положение ужасное: от Кларка уже двое суток ни слуху ни духу, и дядя
Том места себе не находит. Кроме того, я поссорилась с Декстером, хотя
это, конечно, чепуха по сравнению с исчезновением брата.
А дядя Том всерьез поругался с мистером Председателем. Я, правда, не
знала, в чем дело, но сразу же приняла сторону дяди Тома. Декстер, как
оказалось, так же слепо предан своему отцу, как я дяде Тому, вот мы и
поссорились. Жалко: мне сейчас очень нужна жилетка, в которую можно
выплакаться. Я слышала из их разговора не так уж много, но поняла, что за
внешней холодностью и вежливостью скрываются бурные страсти, и что лет
триста назад такая беседа завершилась бы шпагами или пистолетами на
рассвете.
Мистер Куна явился к нам вовсе не похожий на Санта Клауса. Дядя
встретил его холодно:
- Я предпочел бы, сэр, встретиться с кем-нибудь из ваших подчиненных.
Мистер Председатель пропустил это мимо ушей, и тут дядя Том заметил
меня, хотя я спряталась за роялем и сидела тише мыши. Он велел мне идти в
свою комнату, что я и сделала.
Кажется, я понимаю, в чем дело. Сначала я думала, что нам с Кларком
разрешено бродить по всему Венусбургу совершенно свободно, но оказалось,
что это не так: нас днем и ночью охраняла полиция Корпорации. Я об этом
даже не подозревала, и Кларк, конечно, тоже, иначе не стал бы тратиться на
Жозе. Дядя Том знал обо всем с самого начала и принял это как само собой
разумеющуюся любезность со стороны мистера Председателя. У него оказались
развязаны руки, и он смог заняться своими делами, вместо того чтобы
трезорить своих племяшей, один из которых до макушки набит всяческими
прибабахами. (Вы, конечно, понимаете, о ком я говорю.)
Так вот, я поняла, что дядя Том винит Председателя в том, что Кларк
пропал. Вряд ли это справедливо: если бы Кларк заметил, что за ним
присматривают, он бы с легкостью смылся от полутора дюжин детективов,
всего Космического Патруля и стаи гончих впридачу.
По словам Декстера, они так и не договорились, каким образом вернуть
Кларка. Сама я думаю, что Кларк пропал нарочно: он хочет опоздать к старту
"Трезубца" и остаться в Венусбурге, где, во-первых, Герди, а во-вторых,
множество легких денег. Возможно, правда, что я перепутала "во-первых" и
"во-вторых".
Я пытаюсь уверить себя в этом, но мистер Куна настаивает на том, что
это похищение. Он говорит, что есть только один способ вернуть похищенного
живым и невредимым.
Акционер Венерианской Корпорации не боится ничего, кроме киднэппинга.
А похитители так боятся акционеров, что возвели свой промысел в ранг
ритуала. Если бандит играет по правилам и не наносит жертве физического
ущерба, его не тронут и даже оставят ему любой выкуп, какой он смог
выманить.
Но, если он нарушает правила, и его в конце концов ловят, с ним
обходятся сурово. Декстер только намекал, что самое мягкое наказание -
"смерть в четыре часа", Я поняла только, что ему вводят какой-то наркотик,
который не снимает, а наоборот, усиливает болевые ощущения.
Декстер сказал, что Кларк будет в полной безопасности, если "старый
дурень" не будет мешать естественному развитию событий. Через полминуты я
поняла, кого он называет старым дурнем, и влепила ему пощечину.
В ответ он глубоко вздохнул и пожелал мне счастливого девичества в
Марсополисе, где я, хотя бы, понимала, что к чему. Выходит, что здесь я не
понимаю ни черта.
Дядя Том строго внушил мне, что без него я не должна делать ни шагу.
Он даже запретил мне выходить из номера.
Правда, благодаря этому обстоятельству, я сподобилась побывать в
коттедже семейства Куны. Все было бы очень здорово, если бы я могла думать
о чем-нибудь, кроме брата. Коттедж мистера Председателя - "маленький
скромный домик" чуть поменьше "Тангейзера". Шикарный Розовый Дом
Президента Марсианской Республики мог бы целиком поместиться в большом
зале коттеджа. Тут-то я и поссорилась с Декстером, пока дядя Том и мистер
Куна продолжали свою великосветскую ссору.
Когда мы с дядей возвращались в "Тангейзер", я заметила, как он
постарел за последние дни: он выглядел лет на пятьдесят или, если считать
по-венериански, на полтораста. Мы пообедали у себя в номере, причем оба
едва прикоснулись к еде. Потом я села к телеокну, которое показывало
Великий Каньон в Эльдорадо или Колораде, или как оно там еще называется,
но не высидела ничего, кроме приступа агорафобии и слез в два ручья. А
каньон и вправду Великий.
А дядя Том просто сидел и был похож на Прометея перед очередным
визитом орла.
Я сунула руку ему в ладонь и попросила:
- Отшлепай меня, дядя Том.
- Что?! - он тряхнул головой и вернулся к реальности. - Зачем?
- Потому что это я во всем виновата.
- О чем ты, дорогая?
- Это ведь я отвеча... отвечаю за Кларка. И всегда отвечала. Он же
глупенький. Маленьким он так и норовил свалиться в Канал. Я его раз сто
спасала.
Дядя Том отрицательно помотал головой.
- Нет, Подди, за все отвечаю я один. Я ведь loco parentis [опекун
(лат.)] вам обоим. А ваши родители были совсем уж loco [безумец (исп.)],
когда доверились мне.
- Но я чувствую себя ответственной за него.
- Нет, - дядя Том снова покачал головой. - Если честно, ни один
человек не может в полной мере отвечать за другого. Каждый из нас сам
ведет свою игру со Вселенной, а она всегда остается сама собой и ни для
кого не меняет своих правил. Рано или поздно она выигрывает и получает
свое. Но нас это не останавливает. Мы пытаемся отвечать за другого, а
потом оглядываемся и видим, что могли бы сделать это гораздо лучше. - Он
помолчал, потом вздохнул и добавил: - Я совершенно напрасно упрекал
мистера Председателя, хотя он сам вызвался организовать охрану. Я знал это
с самого начала. Дело в том, что я от большого ума заподозрил, будто он
воспользовался Кларком, чтобы надавить на меня. Я был, конечно же, неправ:
мистер Куна - честный, по-своему, человек, и не в его правилах
использовать детей в политических целях.
- В политических?
Дядя Том удивленно посмотрел на меня, словно говорил с самим собой и
только сейчас обнаружил, что не один в комнате.
- Пожалуй, я должен рассказать тебе все, Подди. Я все время забываю,
что ты уже выросла, и думаю о тебе, как о маленькой девочке, которая
всегда готова забраться ко мне на колени и клянчить, чтобы я рассказал
"Сказку о Подди". - Он снова глубоко вздохнул. - Правда, всего я тебе
рассказать не смогу кое-что в этой истории составляет государственную
тайну. Но перед мистером Куной я обязан извиниться. Ведь это я использовал
Кларка в политической игре. И тебя тоже, Подди...
- Как?!
- Я прикрылся вами, дорогая моя, чтобы все думали, будто старый
маразматик не нашел себе дела лучше, чем сопровождать внучатых -
племянников в развлекательном круизе. Извини, Подди, но это лишь маска. На
самом деле я чрезвычайный посол и полномочный представитель Марсианской
Республики на Конференции Трех Планет. Мы решили, что лучше держать это в
секрете, пока я не вручу свои верительные грамоты.
Я была так ошарашена, что ничего не сказала в ответ. Конечно, я
всегда знала, что дядя Том - фигура видная и в свое время много сделал для
Республики, но для меня он всегда был любимым дядюшкой, у которого всегда
найдется время скормить мне длинную вереницу всяких небылиц или обсудить,
какое имя больше подходит новой кукле.
- Вот для этого-то я и воспользовался тобой и Кларком, - продолжал
он. - Потому что... Подди, ты хочешь узнать о политической паутине,
которая сплетена вокруг нашего путешествия?
Я очень хотела, но постаралась ответить, как подобает взрослой
женщине:
- Расскажи мне то, что считаешь нужным, дядя Том.
- Хорошо. Вокруг этого накопилось много всякой мерзости, а местами
все так запугано, что пришлось бы слишком долго объяснять. Кое-что я
обязан держать в секрете даже от тебя: это касается Бозо... то есть,
прости, нашего Президента и интересов Республики. Ты знаешь, кто наш посол
в Луна-Сити?
Я попыталась вспомнить.
- Кажется, мистер Суслов...
- Нет, Подди, он был послом при прошлом президенте. Сейчас в
Луна-Сити сидит Арти Финнеган. Он неплохой парень, но почему-то считает,
что президентом должен быть он, потому что лучше разбирается в
межпланетной политике и лучше знает, что нужно Марсу. Он, сама понимаешь,
желает нам всем добра...
Я промолчала, потому что вспомнила это имя. Однажды Па и дядя Том
говорили о нем, а я, по их предположениям, уже крепко спала. Самые
безобидные оценки из этого диалога - "тупица, мешок с дерьмом,
прирожденный мошенник" и "самомнение двенадцатого размера в душонке
размера девятого".
- Да, желает добра, но у нас с Президентом другое мнение о проблемах,
которые встанут на Конференции. Заметь, Подди, если Президент не посылает
на Ассамблею специального полномочного представителя, то от имени Марса
говорит посол. Что ты знаешь о Швейцарии?
- Ну-у... про Вильгельма Телля и яблоко.
- Вполне достаточно, хотя мне кажется, что никакого яблока на самом
деле не было. Так вот, Подди, представь, что Марс - Швейцария Солнечной
Системы, если тебя не коробит от такого сравнения. Так думаем мы с нашим
Президентом. Небольшая страна или планета - как, например, Швейцария или
Марс - может выстоять перед большими и сильными соседями, но для этого
всегда должна быть готова к отпору. Мы никогда не воевали, и я молю бога,
чтобы и дальше не пришлось, потому что мы, скорее всего, проиграем войну.
Но, если мы будем готовы к отпору, к нам, может быть, никто и не сунется.
Так считаем мы с Президентом... А вот мистер Финнеган полагает, что Марс
мал и слаб, и поэтому должен вступить в Земную Федерацию. Возможно,
когда-нибудь так и случится, но это станет концом нашей независимости. А
если Марс поступится самостоятельностью, то в скором времени та же участь
ожидает Венеру. Как только мы прилетели сюда, я взялся убеждать мистера
Куну. Если Марс и Венера единым блоком выступят против притязаний Терры,
то к ним вполне может примкнуть и Луна: ведь мы могли бы снабжать
селенитов куда дешевле, чем Терра. С меня семь потов сошло... Корпорация
издавна предпочитает не вмешиваться в высокую политику, она просто торгует
и не задается головоломными проблемами.
Я пытался объяснить мистеру Куне, что означает для Венеры блок Терры,
Луны и Марса (спутники Юпитера пока можно не брать в расчет): лет через
десять Венерианская Корпорация будет не более независима, чем нынешние
"Дженерал Моторс" или "ИГ Фарбениндустри". Он явно склонялся на нашу
сторону, но тут я поторопился с выводами насчет исчезновения Кларка и
накричал на него... - Дядя Том горестно покачал головой. - Плохой из меня
дипломат, Подди.
- Не ты один потерял голову, - успокоила я его и рассказала о
пощечине.
Он в первый раз улыбнулся.
- Ах, Подди, Подди, никогда-то ты не станешь настоящей леди. Ты ничем
не лучше меня.
Я оскалилась и грубо ковырнула ногтем в зубах - такой у нас с дядей
Томом секретный знак. Мы, маори, некогда были весьма кровожадны, и я даже
не стану намекать на то, что наши предки выковыривали из зубов. Дядя Том
частенько пользуется этим вульгарным жестом, дабы намекнуть мне, что я
веду себя не так, как подобает воспитанной девушке.
Тут он улыбнулся по-настоящему и взъерошил мне волосы.
- Ты самая белокурая и голубоглазая дикарка из всех, что я встречал в
своей жизни. Но все равно дикарка, на все сто процентов. Я тоже. Будет
лучше всего, лапушка моя, если ты извинишься перед Декстером. Он был
абсолютно прав: я вел себя именно как старый дурень. А я извинюсь перед
его отцом, причем подползу к нему на брюхе, если он того захочет. Человек
должен уметь извиняться и исправлять то, что еще можно исправить. А ты
поцелуйся и помирись с Декстером, он отличный парень.
- Я, конечно, помирюсь с ним и попрошу прощения, но целоваться не
стану. Не такие у нас отношения.
- Да ну? - удивился дядя Том. - Он что, не понравился тебе? Может, в
твоих жилах слишком много норвежской крови?
- Во-первых, Декстер мне очень нравится, а во-вторых, ты, надо
думать, наглотался местного смога, если полагаешь, будто норвежская кровь
хоть чуть холоднее маорийской. У нас с ним все может быть всерьез и по
большому счету, поэтому я не тороплю события.
Он поразмыслил над этим.
- Я думаю, ты права, дорогая моя. Лучше всего упражняться в
поцелуйчиках с мальчишками, которым ты безразлична или около того. А
Декстер, хоть он и хороший парень, в подметки не годится моей
дикарке-племяннице.
- Кто знает... А что ты собираешься предпринять, чтобы вернуть
Кларка?
- Ничего. Вообще ничего.
- Но ведь должны же мы хоть что-то делать!
- Что именно, Подди?
Я примолкла. Я уже раз сто прикидывала в уме разные варианты, но без
видимого толка. Сообщить в полицию? Мистер Председатель сам - полиция, все
они на него вкалывают. Нанять частного детектива? Если они и водятся на
Венере, то наверняка работают по контракту с Венерианской Корпорацией,
другими словами, с тем же мистером Председателем. Поместить объявления в
газетах? Опросить всех таксистов? Расклеить повсюду портреты Кларка и
назначить награду за сведения о нем? Куда ни сунься, все на Венере
принадлежит мистеру Куне, точнее, Корпорации, которую он возглавляет. Это
почти одно и то же, хотя дядя Том и говорит, что клан Куна владеет только
частью пакета акций.
- Подди, мы с мистером Куной уже обсудили все варианты. Он делает все
возможное и убедил меня не соваться: местные условия он знает гораздо
лучше меня.
- И что же нам остается?
- Ждать и ждать. Но если тебе придет в голову что-то исключительное,
немедленно скажи мне. Мы позвоним мистеру Куне и обсудим это. Если я буду
спать - буди без жалости.
- Хорошо. - Я здорово сомневалась, что дяде Тому удастся заснуть. Как
и мне, впрочем. - А что ты станешь делать, если Кларк не появится до
старта "Трезубца"?
Он ничего мне не ответил, только морщины у него на лбу стали еще
глубже. Я поняла, что он принял свое Ужасное Решение, поняла, чего ему это
стоило.
Теперь и мне надо было принять Ужасное Решение. Я долго советовалась
со Святым Подкейном, и мы решили, что я должна нарушить свою страшную
клятву. Возможно, со стороны это выглядит глупо, но только не для меня. Я
ни разу в жизни не нарушала эту клятву, и теперь уже никогда не смогу до
конца верить Подди Фрайз.
Я рассказала дяде Тому о бомбе. Он отнесся к этому на удивление
серьезно, а ведь я почти убедила себя, что Кларк все выдумал, чтобы лишний
раз поиздеваться надо мной. Кстати, контрабанду можно найти на любом
космическом корабле. Но бомба - это уж из ряда вон! Может, Кларку всучили
обыкновенный контрабандный товар и заплатили еще раз, когда он передавал
его стюарду, грузчику или кому-нибудь еще. Насколько я знаю своего
братца...
Однако дядя Том настоял, чтобы я как можно подробнее описала типа, с
которым Кларк говорил на Деймосе.
- Я почти не запомнила его, дядя. Неприметный мужчина, каких тысячи.
Не маленький, но и не высокий, не толстый, но и не худой. Одежда на нем
была самая обыкновенная, а лица я и вовсе не видела. Ничего
характерного... Обыкновенный...
- Может, это был кто-нибудь из пассажиров "Трезубца"?
Я тщательно обдумала это предположение.
- Нет. Я бы заметила его на борту и вспомнила. Нет... я почти
уверена, что он не встал в нашу очередь, а пошел к выходу, к порту
челночных кораблей.
- Правильно сделал, - согласился дядя Том, - если это и в самом деле
была бомба. Мы-то с тобой знаем, какая богатая у Кларка фантазия.
- Но для чего подкладывать в корабль бомбу?
Он ничего мне не ответил, но я и сама поняла, зачем. Кто-то хотел
взорвать "Трезубец", угробить всех пассажиров: и стариков, и детишек, и
экипаж - словом, всех. И не ради страховки, как об этом пишут в
детективных книжонках. На уроке экономики в школе нам объяснили, что на
такой выходке не разбогатеешь: Ллойд страхует корабли только в пределах их
действительной стоимости.
Тогда зачем же?
Чтобы корабль не попал на Венеру?
Но "Трезубец" ходил к Венере десятки раз...
Скорее всего, чтобы КТО-ТО из пассажиров не попал на Венеру. Или на
Луну.
Кто?
Ясно, что не Подди Фрайз. Если я кому-нибудь и кажусь значительной,
то только себе самой.
Потом мы два часа кряду обыскивали номер. Мы ничего не нашли, да я и
не надеялась. Если бомба все-таки была - а я все еще не могла в это
поверить - и если Кларк унес ее с корабля, он не стал бы прятать ее в
отеле. К его услугам был огромный город и масса времени, чтобы вынести из
отеля хоть вазу с цветами, хоть... что угодно.
Напоследок мы обыскали комнату Кларка, исходя из предположения, что
там он станет что-то прятать в последнюю очередь. Начали мы вместе, а
заканчивать пришлось одному дяде Тому стоило мне дотронуться до вещей
брата, как я разревелась, и дядя отослал меня отлежаться.
К тому времени, когда он сдался, я уже проревелась и даже придумала
кое-что.
- Может, стоит послать за счетчиком Гейгера? - предложила я.
Дядя Том устало опустился в кресло и покачал головой.
- Мы ведь не бомбу ищем, девочка.
- А что же?!
- Вовсе не бомбу. Если бы мы нашли ее, это только подтвердило бы, что
Кларк сказал тебе правду, а я отбросил эту версию, как наименее вероятную.
Видишь ли, девочка, я знаю об этом деле больше, чем рассказал тебе... знаю
слишком много, а это смертельно опасно для некоторых людишек. Они могут
далеко зайти... Политика - жесткая штука, даже война считается лишь
продолжением политики другими средствами. Бывает, что и бомба становится
политическим аргументом; их применяли в этом качестве сотни раз, если не
тысячи. Нет, Подди, нам нужна не бомба, а след человека, которого ты
видела на Деймосе. Даже, пожалуй, не этого человека, а его хозяина. Я не
исключаю, что он может оказаться близким сотрудником нашего Президента.
- Господи! - воскликнула я. - Ну что мне стоило рассмотреть его
получше и запомнить!
- Не расстраивайся, лапушка. У тебя не было причин пялиться на этого
типа и запоминать его. А вот Кларк, должно быть, хорошо его запомнил.
Если... Когда Кларк вернется на Марс, мы попросим его просмотреть личные
дела сотрудников Президента и фотографии для выездных виз за последние
десять лет, если потребуется. Мы непременно найдем этого типа, а через
него выйдем на другого, которому Президент совершенно напрасно доверяет. -
Дядя Том вдруг преобразился в свирепого дикого маори. - Я сам им займусь.
Вот туг-то мы и посмотрим, кто кого переиграл. - Туг он широко улыбнулся и
добавил: - А теперь Подди должна поспать. В последнее время ты ложилась
поздно, а ведь сейчас нам нужно быть в хорошей форме.
- Ммм... а сколько сейчас времени в Марсополисе?
- Двадцать часов семнадцать минут, - ответил дядя Том, взглянув на
марсианские часы. - Надеюсь, ты не собираешься звонить родителям?
- Боже упаси! Я им ни словечка не скажу, если... пока не вернется
Кларк. Да и тогда, мне кажется, лучше будет помалкивать. Но ведь сейчас
всего двадцать часов с небольшим, то есть еще не поздно, если считать
по-нашему. А спать мне не хочется. Подожду, пока ляжешь ты.
- Я, может быть, совсем не лягу.
- Вот и хорошо. Посидим вместе.
- Ладно, Подди, - мягко ответил он и подмигнул. - Человек не может
повзрослеть по-настоящему, если не проведет без сна хотя бы одну
бесконечную ночь.
Мы долго сидели и молчали. Все уже было сказано, не стоило
повторяться и бередить раны.
- Дядя Том, - попросила я наконец, - расскажи мне "Сказку о Подди"...
- Это в твоем-то возрасте?
- Ну пожалуйста. - Я бухнулась к нему на колени. - Мне очень нужно
посидеть у тебя на коленях и еще разок услышать эту сказку.
- Ладно, - согласился он и обнял меня за плечи. - Давным-давно, когда
мир был совсем молодым, в самом счастливом городе жила-поживала маленькая
девочка, и звали ее Подди. Больше всего она походила на часы.
"Тик-тик-тик", - говорили ее каблучки, "тик-тик-тик", - вторили им
вязальные спицы, и так же неустанно тикал ее маленький, но шустрый ум.
Волосы ее цветом напоминали весенние лютики, глаза походили на солнце,
если смотреть на него сквозь весенние потоки, когда из каналов уходит лед.
Ее носик еще не решил, какую форму принять, а ротик был полон
вопросительных знаков. Весь мир был для нее сюрпризом, и она не замечала в
нем ничего плохого. И вот однажды...
- Но я уже не маленькая, - прервала я дядю Тома, - и не верю, что мир
когда-то был молод.
- Вот тебе платок, - ответил он, - вытри нос. Я ни разу не смог
рассказать тебе эту сказку до конца: ты засыпала раньше. А кончается она
чудом.
- Настоящим чудом?
- Самым настоящим. Вот какой конец у этой сказки: "А когда Подди
выросла, у нее появилась другая маленькая Подди. И мир снова стал
молодым".
- И это все?
- А что ты еще хочешь? По-моему, чудеснее не бывает.
12
Видимо, я все-таки заснула, и дядя Том уложил меня в постель. Во
всяком случае, проснулась я без туфель на ногах, зато вся растрепанная и
скомканная. Дяди Тома уже не было, но он оставил записку, в которой
написал, что я могу найти его по личному коду мистера Куны. У меня не было
причин тревожить его, равно как и охоты видеть кого бы то ни было. Я
отослала Марию и Марию, а завтрак съела прямо в постели. У меня вдруг
проснулся дикий аппетит - молодой организм требовал свое.
Впервые после посадки я откопала свой дневник. Естественно, я
продолжала вести его, но уже не писала, а наговаривала на магнитную
пленку. В библиотеке нашего номера есть стационарный магнитофон, а еще
раньше, на корабле, мистер Клэнси позволял мне пользоваться диктофоном, с
помощью которого он вел вахтенный журнал.
Но у библиотечного магнитофона был существенный недостаток: к нему в
любой момент мог сунуться Кларк. В первый же мой поход по магазинам, я
увидела в супермаркете "Венус-Мэйш" очень симпатичный крохотный магнитофон
всего за десять с половиной кредитов. Я сразу же в него влюбилась, купила
и с тех пор постоянно ношу в сумочке. Он легко убирается в кулак и в него
можно диктовать незаметно для других.
Я выкопала тетрадь, чтобы посмотреть, не записала ли я ненароком
что-нибудь важное о том типе, который разговаривал с Кларком в космопорте.
Ничего такого там не было. Совсем ничего. ЗАТО Я НАШЛА ЗАПИСКУ ОТ
КЛАРКА.
"Под, - писал он, - если ты найдешь это письмо, читай его побыстрее:
я пишу его двадцатичетырехчасовыми чернилами и надеюсь, что к тому времени
уже вернусь, и ты, следовательно, так и не увидишь этого письма.
Герди попала в переплет, и я должен выручить ее. Никто об этом не
знает, потому что это исключительно мое дело, и я не хочу, чтобы в него
совались другие.
Однако умный игрок подкрепляет свои ставки, если может. Если меня
долго не будет, и ты все-таки найдешь письмо, поймай дядю Тома и пусть он
поймает мистера Куну.
У Южных Ворот расположен газетный киоск. Надо купить в нем "Мерчант
Тудей" и спросить, есть ли у них вечносветки. Потом надо сказать: "Дайте
мне две. Там, куда я собираюсь, очень темно".
Вот и все, что я могу рассказать.
Только ты сама не делай ничего, а то все испортишь.
Если все кончится плохо, оставь себе на память обо мне мою коллекцию
камней.
Сдачу пересчитай. Лучше всего, на пальцах. КЛАРК."
У меня все поплыло перед глазами. Я никогда не видела завещаний, но
последние строчки были именно завещанием, я уверена. Потом я собралась,
сосчитала до десяти и обратно, а в конце добавила крепкое словцо, чтобы
снять нервное напряжение. Пришло время действовать.
Я сразу же позвонила дяде Тому. В одном я была совершенно согласна с
Кларком: Подди не стоит тягаться ни с Космическим Скитальцем Стилуортом,
ни с Железным Человеком. Это, скорее, в духе Кларка, а я собиралась
заручиться всей возможной помощью. Чтобы выручить Кларка и Герди, я охотно
мобилизовала бы пару полков морской пехоты и весь Марсианский Легион.
Так вот, я набрала личный код мистера Председателя, и автоответчик
попросил позвонить по другому номеру. Я набрала этот другой номер... и мне
ответил голос дяди Тома. Тоже запись. Он не сказал ничего нового, все
инструкции такого рода были в записке: дяди не будет весь день, а я ни под
каким видом не должна выходить из номера. Еще он добавил, что я не должна
пускать в номер никого, кроме тех, кого я знаю лично. Марии и Марии,
например.
Когда запись начала прокручиваться по третьему разу, я дам отбой и
попыталась дозвониться до мистера Председателя по обычному телефону, через
контору Корпорации. Дохлое дело! Нажимая на то, что я - мисс Фрайз,
племянница Сенатора Марсианской Республики, я с горем пополам добралась до
его секретарши или, может быть, секретарши его личного секретаря.
- К моему глубокому сожалению, мисс Фрайз, - ответила она, - мистера
Куна вызвать невозможно.
Тогда я потребовала найти дядю Тома.
- Я очень сожалею, но у меня нет сведений о сенаторе Фрайзе, мисс
Фрайз.
Я велела соединить меня с Декстером.
- Мне очень жаль, мисс Фрайз, но мистер Куна-младший находится в
инспекционной поездке по заданию мистера Куны-старшего.
Она то ли не могла, то ли не хотела сказать, когда вернется Декстер,
не могла или не хотела найти способ связаться с ним. Врала, по-моему. Если
бы я владела Всепланетной Корпорацией, я бы поставила дело так, чтобы в
любой момент могла связаться с любой шахтой, с любым ранчо, фабрикой или
воздушным кораблем, которыми владеет Корпорация. А уж мистер Председатель,
надо думать, лучше меня знает, как управлять своим хозяйством.
Я ей так и сказала, призвав на помощь цветистую фразеологию "песчаных
крыс" и жителей каналов. Я и не думала, что помню эти словечки. Другими
словами, я озверела. Видимо, прав дядя Том: стоит соскрести с меня
нордический лак, и на свет явится кровожадная дикарка..
Вы не поверите, но на нее все это подействовало не больше, чем на
бандита из песков.
- Мне очень жаль, мисс Фрайз, - повторила она и отключилась.
Мне даже показалось, что мистер Куна держит на телефоне андроида,
вроде наших "тик-таков". Живая женщина хоть как-то отреагировала бы на мою
непотребщину, пусть даже и не поняла бы половину. Я и сама понимаю далеко
не все эти словечки, но знаю, что это далеко не комплименты.
Я даже собралась позвонить Па. Он оплатил бы счет, даже если бы ему
пришлось выложить все сбережения. Но до Марса - одиннадцать световых
минут, это было написано прямо на диске телефона. А связь через станцию
"Гермес" и Луна-Сити совсем уж никуда не годится. Если между вопросом и
ответом проходит двадцать две минуты, понадобится целый день, чтобы только
рассказать, в чем дело. Правда, плату взимают только за разговор, а не за
ожидание.
Ну позвонила бы я ему... а что бы он мог сделать, находясь за триста
миллионов километров от нас? Дело кончилось бы тем, что он вконец бы
поседел.
Вскоре я успокоилась и сообразила, что в записке Кларка есть какая-то
несуразица. Это касалось Герди...
Мы не виделись с нею уже дня два. У нее было неудобное расписание:
новеньким крупье достаются не лучшие смены. Но я, кажется, перебросилась с
нею парой слов, когда Кларка уже не было, хотя я тогда и подумать не
могла, что он вообще не ночевал в отеле.
А дядя Том говорил с Герди как раз перед тем, как мы отправились в
коттедж мистера Председателя. Он спросил, не видела ли она Кларка, и она
ответила, что не видела.
Получилось так, что мы видели Кларка последними.
Я безо всякого труда связалась с Домом Педро, правда, не с тем,
которого встретила в тот вечер, а с Домом Педро этой смены, К этому
времени все Домы Педро уже знали, кто такая Подди Фрайз. Это та самая
девушка, которую часто видят с мистером Декстером. Он тут же сообщил мне,
что смена Герди закончилась полчаса назад и лучше всего позвонить ей в
отель, если, конечно, она не пошла по магазинам.
Я уже знала, что в отеле ее нет. Кстати, к этому времени она съехала
из "Тангейзера" в гостиницу подешевле. Я оставила на ее автоответчике
такую запись, что Герди немедленно свяжется со мной.
Вот и все. Тупик. Звонить было некуда, оставалось только сидеть в
номере и ждать дядю Тома, как он мне и приказал.
Что ж, я взяла сумочку, накинула плащ и вышла из номера.
Я успела пройти целых три метра. На моем пути вырос высокий, широкий
и мускулистый тип. Я попыталась обойти его, но не тут-то было.
- Не надо, мисс Фрайз, - сказал он. - Ваш дядя приказал никуда вас не
выпускать.
Я сунулась в другую сторону и обнаружила, что ноги у него довольно
быстрые для та...
