Роберт Хайнлайн. Двойная звезда
страница №3
...соседний противоперегрузочный танк был занятдоктором Кэнеком.
- С добрым утром, юноша! - приветствовал он меня. - Я немного устал
от этой утомительной процедуры знакомства с состоянием вашего здоровья и
решил прилечь здесь, чтобы немного перераспределить нагрузку.
- А мы что, снова на двойном ускорении?
- О, да! На двойном.
- Прошу прощения, я отключился. Сколько времени я спал?
- О, совсем недолго. Как вы себя чувствуете?
- Прекрасно. Замечательно отдохнул в самом деле.
- Это часто дает подобный эффект. Я имею в виду сильное ускорение.
Может хотите продолжить просмотр лент?
- Конечно, как скажете, доктор.
- О'кей. - Он протянул руку и комната погрузилась во мрак.
И вдруг меня пронзила уверенность в том, что он снова собирается
показывать мне марсиан. Я попытался приказать себе не впадать в панику.
Кроме того, я решил, что мне следует помнить о том, что на самом деле их
здесь нет. И правда - ведь это всего-навсего их изображение, отснятое на
пленку. Конечно, они не должны действовать на меня - в тот, первый раз я
просто растерялся от неожиданности.
И действительно, у меня перед глазами появились обычные изображения
марсиан, как с мистером Бонфортом, так и без него. Я обнаружил, что
способен разглядывать их совершенно безразлично, не испытывая при этом
страха или отвращения.
И вдруг я понял, что смотреть на них доставляет мне удовольствие!
Я издал какой-то возглас и Кэнек тут же выключил проектор.
- Что-нибудь случилось?
- Доктор - вы загипнотизировали меня!
- Но вы сами разрешили мне сделать это.
- Но меня невозможно загипнотизировать.
- Очень прискорбно.
- Так... так значит, вам удалось сделать это. Я не такой уж кретин,
чтобы не понимать этого, - сказал я с удивлением и добавил: - Может быть
попробуем еще раз те кадры. Я никак не могу поверить тому, что вы со мной
сделали.
Он снова вернул пленку к тому месту и я снова смотрел и удивлялся.
Марсиане, если смотреть на них без всяких предрассудков, вовсе не
омерзительны, более того, они даже чем-то симпатичны. В действительности
их необычная грация чем-то сродни изяществу китайских пагод. Они, конечно,
внешне ничем не походили на человека, но ведь на людей не похожи и райские
птички - самые прелестные из живых существ.
Я также начал осознавать, что их псевдоконечности могут быть очень
выразительными: их неловкие движения были чем-то сродни неуклюжей
дружелюбности щенков. Теперь я понял, что всю жизнь смотрел на марсиан
сквозь темную призму ненависти и страха.
Конечно, думал я, мне еще придется привыкать к их вони, но... и тут я
вдруг понял, что обоняю их, чувствую запах, который ни с чем невозможно
перепутать - и он ни в малейшей степени не был для меня отвратительным! Он
даже нравился мне!
- Доктор! - поспешно позвал я. - Ведь этот ваш проектор наверное
имеет "приставку запахов", не так ли?
- А? Нет, думаю, что нет. Совершенно точно - она слишком много весит,
чтобы можно было разместить ее на яхте.
- Но она должна быть. Я явственно ощущаю их запах.
- Так и должно быть. - На его лице отразилось легкое смущение. -
Молодой человек, я сделал одну вещь, которая, надеюсь, не причинит вам
никаких неудобств.
- Сэр?
- Роясь в вашей черепушке, мы обнаружили, что ваше отрицательное
отношение к марсианам во многом связано для вас с запахом их тела. У меня
не было времени всерьез заняться этим, поэтому пришлось придумывать что-то
на скорую руку. Я попросил Пенни - это та девушка, которая была с вами -
одолжить мне немного своих духов. И теперь, боюсь, юноша, марсиане будут
пахнуть для вас, как парижский парфюмерный магазин. Будь у меня время, я
бы, конечно, использовал какой-нибудь простой, но приятный запах,
например, свежей земляники, или свежего пирога с вареньем. Но пришлось
сымпровизировать.
Я принюхался. Да, запах действительно напоминал благоухание дорогих
духов - и все, черт бы его побрал, было запахом марсиан.
- Мне нравится этот запах.
- А он и не может вам не нравиться.
- Вы, должно быть, извели весь флакон. Воздух насквозь пропитан этим
запахом.
- Что? Вовсе нет. Просто полчаса назад я немного поводил у вас под
носом пробкой от флакона, а потом вернул флакон Пенни, и она унесла его. -
Он потянул воздух носом. - Запаха совершенно не чувствуется. Кстати, духи
называются "Вожделение джунглей". На мой взгляд в них многовато мускуса. Я
обвинил Пенни в том, что она собирается свести с ума весь экипаж, но она
только посмеялась надо мной. - Он потянулся и выключил стереопроектор. -
На сегодня достаточно. Хочу предложить вам кое-что более полезное.
Как только исчезло изображение, вместе с ним ослаб, а затем и
совершенно исчез запах, точно так же, как это бывает при выключении
"приставки запахов". Я был вынужден признаться сам себе, что запах
существует только у меня в голове. Но мне, как актеру, до сих пор с трудом
верилось в это.
Когда через несколько минут вернулась Пенни, она благоухала
совершенно как марсианин.
Кажется, я начинал влюбляться в этот запах.
4
Мое образование продолжалось в той же самой каюте (как оказалось,
гостиной мистера Бонфорта). Я не спал, если не считать сна под гипнозом и,
казалось, совершенно не нуждался во сне. Со мной постоянно были или доктор
Кэнек или Пенни, которые очень помогали мне. К счастью, мой прообраз, как
и всякий крупный политический деятель, был множество раз сфотографирован и
отснят на кинопленку, да к тому же большим подспорьем в изучении образа
было тесное содействие его близких. Материал был бесконечен: проблема
состояла в том, чтобы узнать, сколько материала я могу усвоить и
бодрствуя, и под гипнозом.
Не знаю, в какой момент я почувствовал симпатию к Бонфорту. Кэнек
уверял меня - и я верю ему - что он не внушил мне этого под гипнозом; я не
просил об этом и совершенно уверен, что Кэнек скрупулезно честен,
прекрасно понимал всю этическую ответственность врача и гипнотерапевта. Но
у меня есть все основания предполагать, что эта симпатия - неизбежная
спутница роли; я даже склонен думать, что если бы мне пришлось осваивать
роль Джека Потрошителя, он бы начал нравиться мне. Посудите сами: чтобы
вжиться в роль, человек на время должен превратиться в своего персонажа. А
у человека выбор только один: либо он нравится сам себе, либо кончает
жизнь самоубийством - третьего не дано.
"Понять - значит простить" - я начал понимать Бонфорта.
Во время торможения мы получили тот обещанный отдых при одном G,
который обещал Дэк. Мы ни на мгновение не оказывались в невесомости.
Вместо того, чтобы включить двигатели, чего, как мне кажется, космонавты
очень не любят делать, корабль описал, как выразился Дэк,
ставосьмидесятиградусную кривую. При этом корабль продолжает сохранять
ускорение и делается это очень быстро. Вся эта операция оказывает очень
странное воздействие на чувство равновесия. Кажется, это воздействие
называется то ли кориолановым, то ли, может быть, кориолисовым?
Все, что я знаю о космических кораблях - это то, что те, которые
взлетают с поверхности планеты, являются настоящими ракетами, но
космонавты называют их "чайниками" из-за реактивной струи воды или
кислорода, с помощью которой они движутся. Они не считаются настоящими
кораблями с атомным двигателем, хотя и в них нагрев производится с помощью
атомного реактора. Межпланетные корабли, такие как, например "Том Пэйн",
являются (как мне говорили) настоящими, приводящимися с помощью Е равного
МС в квадрате? Ну, в общем, сами знаете: того, что изобрел Эйнштейн.
Дэк как мог старался объяснить мне все это и, несомненно, для тех,
кто интересуется такими вещами, все это было очень и очень интересно. Но
лично мне совершенно не понятно, зачем настоящему джентльмену знать такие
вещи. Мне вообще кажется, что каждый раз, как эти ученые ребята
придумывают что-то новенькое, жизнь сразу становится намного сложнее. И
что было плохого в том, как мир был устроен раньше?
На те два часа, которые мы находились при обычном ускорении, меня
отвели в каюту Бонфорта. Я переоделся в его платье, в его лицо и все
вокруг старались звать меня "мистер Бонфорт" или "шеф" или (это относится
к доктору Кэнеку) просто "Джозеф", причем все это делалось только для
того, чтобы помочь мне вжиться в образ.
Все, кроме Пэнни, которая... Она просто не захотела звать меня
"мистером Бонфортом". Она изо всех сил боролась с собой, но ничего не
могла с этим поделать. Было ясно, как божий день, что она была
секретаршей, которая молча и безнадежно любит своего босса. Поэтому я
вызывал у нее глубокое, неразумное, но весьма естественное ожесточение.
Это было тяжело для нас обоих, так как я находил ее весьма
привлекательной. Ни один мужчина не смог бы спокойно работать, когда рядом
с ним постоянно находится женщина, глубоко презирающая его. Я же, со своей
стороны, не чувствовал по отношению к ней никакой антипатии: мне было жаль
ее - даже несмотря на то, что все это меня решительно раздражало.
Теперь мы достигли стадии генеральной репетиции, так как на борту
"Тома Пэйна" не все знали, что я не Бонфорт. Не могу сказать точно, кто
догадывался о подмене, а кто нет, но мне было позволено расслабиться и
задавать вопросы только в присутствии Пенни, Дэка и доктора Кэнека. Я был
совершенно уверен, что главный делопроизводитель Бонфорта, мистер
Вашингтон, знал о подмене, но ни разу не дал понять этого; он был
худощавым, зрелых лет мулатом с твердо сжатыми губами святого. Было еще
двое, которые знали точно, но их не было на борту "Тома Пэйна". Они
находились на "Банкроте" и прикрывали нас, посылая сообщения для прессы и
текущие указания. Это были Билл Корисмен, который у Бонфорта отвечал за
связи со средствами массовой информации, и Роджер Клифтон. Даже не знаю,
как определить то, чем занимался Клифтон. Политический заместитель? Он был
министром без портфеля, может помните, когда Бонфорт еще был Верховным
Министром, но это еще ни о чем не говорит. Символически это можно описать
так: Бонфорт разрабатывал политику, а Клифтон осуществлял надзор и
контроль за ее проведением в жизнь.
Эта маленькая группа знала все, а если в курсе дела был кто-то еще,
то сообщать об этом мне было признано нецелесообразным. Ясно было одно,
остальные члены персонала Бонфорта и весь экипаж "Тома Пэйна" знал, что
происходит что-то странное, но что именно, они не знали. Входящим на
корабль меня видело множество людей - но только в образе "Бенни Грея". А к
тому времени, как они снова увидели меня, я уже был "Бонфортом".
Кто-то предусмотрительный догадался запастись принадлежностями для
настоящей гримировки, но я ими почти не пользовался. Грим можно заметить
на близком расстоянии; даже силикоплоть не совсем похожа на кожу. Я
удовольствовался тем, что немного оттенил свое лицо несколькими мазками
семикорна снаружи, а внутри я постарался придать своему лицу Бонфортовское
выражение. Мне пришлось пожертвовать значительной частью своей шевелюры,
после чего доктор Кэнек умертвил корни волос. Это меня мало беспокоило:
актер всегда может воспользоваться париком - а я был совершенно уверен,
что за эту работу получу столько, что смогу на весь остаток дней своих
удалиться от дел, если, конечно, пожелаю.
С другой стороны, иногда я начинал бояться, что "остаток дней" может
оказаться не таким уж длинным - вы, вероятно, тоже помните эти старинные
поговорки о парне, который слишком много знал, и ту, в которой говорится,
что лучше всего хранят тайну покойники. Но, честно говоря, мало-помалу я
начал доверять этим людям - они рассказали мне о Бонфорте неимоверно много
- они буквально поклонялись ему. Политическая фигура не может быть одним
человеком, постепенно начал понимать я, а обязательно должна состоять из
группы хорошо сработавшихся людей. И если сам Бонфорт не был бы приличным
человеком, он бы никогда не смог бы сгруппировать вокруг себя всех этих
людей.
Самым большим препятствием для меня оказался марсианский язык. Как и
большинство актеров, я в свое время нахватался достаточно марсианского,
венерианского, внешнеюпитерианского и т.д., чтобы пробормотать несколько
слов, необходимых по роли перед камерой или на сцене. Но эти округленные
или дрожащие согласные очень трудны. Голосовые связки человека не так
гибки, как типаны марсиан, по крайней мере на мой взгляд, да к тому же
полуфонетическая передача этих звуков латинскими, например "kkk" или "ggg"
или "ppp" имеет с подлинным звучанием этих фонетических значений не больше
общего, чем звук "г" в слове "гну" походит на действительный щелчок с
придыханием, с которым банту произносят слово "гну". Например, марсианское
"ggg" больше всего напоминает веселое приветствие, принятое в Бронксе.
К счастью для меня, у Бонфорта не было больших способностей к языкам
- а я ведь профессионал: мои уши слышат по-настоящему, я могу имитировать
любой звук, начиная со звука пилы, напоровшейся на гвоздь в бревне, и
кончая нервным кудахтанием курицы, которую побеспокоили во время
насиживания яиц. Мне нужно было овладеть марсианским в той ступени, в
которой владел им Бонфорт. Он приложил много усилий к тому, чтобы
преодолеть недостаток способностей, и каждое слово и фраза, произнесенные
им по-марсиански были тщательно записаны им на пленку и отсняты, чтобы он
мог изучать свои ошибки.
Вот и мне пришлось изучать его ошибки. Проектор перенесли в офис и
рядом со мной усадили Пенни, в обязанности которой входило менять бобины и
отвечать на вопросы.
Все человеческие языки делятся на четыре группы: флективные, такие,
как например, англо-американский; позиционные, как китайский;
агглютинативные, как турецкий, и полиспитетические (с синтаксическими
единицами), как эскимосский - к которым, само собой, мы теперь добавили
внепланетные языки, диковинно-чуждые и непосильные для человека, как с
огромным трудом воспринимаемый и с человеческой точки зрения совершенно
невозможный венерианский. К счастью, марсианский язык во многом напоминает
земные языки. Базисный марсианский, торговый язык, позиционен и содержит в
себе только самые конкретные идеи - вроде приветствия "Я вижу тебя".
Высший марсианский полиспитетичен и чрезвычайно стилизован, обладая
специальным выражением для каждого нюанса их сложной системы поощрений и
наказаний, обязательств и долгов. Все это оказалось почти непосильным для
Бонфорта. Пенни сказала, что он еще мог читать эти полчища точек, которые
они используют в качестве письменности, и довольно бегло, но что касается
разговорного высшего, то на нем он мог произнести едва ли несколько сотен
фраз.
Боже, сколько мне пришлось потрудиться, чтобы овладеть тем немногим,
что он знал!
Пенни пребывала в еще большем напряжении, чем я. И она и Дэк немного
говорили по-марсиански, но львиная доля нагрузки по обучению пала на ее
плечи, так как Дэку приходилось большую часть времени сидеть в рубке у
приборов: смерть Джека лишила его надежного помощника. На протяжении
последних нескольких миллионов миль, оставшихся до Марса, мы перешли с
двойного ускорения на одинарное и за все это время Дэк вообще ни разу не
наведался к нам. Я посвятил все это время изучению ритуала, который
необходимо было знать, чтобы принять участие в церемонии принятия в
гнездо. Само собой, не без помощи Пенни.
Я как раз кончил изучать речь, в которой благодарил за принятие в
гнездо Ккаха - речь, довольно похожую на ту, которую произнес бы еврейский
юноша, принимая на себя все обязанности мужчины, но гораздо более
выразительную и стройную, как монолог Гамлета. Я прочитал ее, со всеми
ошибками в произношении, характерными для Бонфорта, и с его особым тиком.
Закончив, я спросил:
- Ну как?
- Очень хорошо, - серьезно ответила она.
- Спасибо, завиток, - это было выражение, подхваченное мной с одной
из бобин с уроками языка. Так Бонфорт называл ее, когда приходил в хорошее
настроение - и это прозвище вполне отвечало роли.
- Никогда не смейте называть меня так!
Я посмотрел на нее с откровенным недоумением и, все еще продолжая
играть, спросил:
- Но почему, Пенни, деточка?
- Не смейте называть меня деточкой! Вы, мошенник! Болтун! Актеришка!
Она вскочила и бросилась было бежать, куда глаза глядят - оказалось,
что это дверь - и остановилась у нее, отвернувшись от меня и уткнувшись
лицом в ладони. Плечи ее вздрагивали от рыданий.
Я сделал над собой нечеловеческое усилие, вышел из образа - втянул
живот и позволил своему лицу сменить лицо Бонфорта - и заговорил своим
собственным голосом:
- Мисс Рассел!
Она перестала всхлипывать, обернулась ко мне, и у нее отвалилась
челюсть. Я добавил, все еще оставаясь самим собой:
- Идите сюда и присядьте.
Мне показалось, что она собирается отказаться, но потом видимо она
передумала, медленно вернулась к своему креслу и села, сложив руки на
коленях. Но лицо ее все еще хранило выражение маленькой девочки, которая
все еще дуется.
Какое-то мгновение я помолчал, а затем тихо произнес:
- Да, мисс Рассел, я - актер. Разве это повод, чтобы оскорблять меня?
Теперь ее лицо выражало просто упрямство.
- И как актер, я здесь для того, чтобы выполнять работу актера. Вы
знаете почему. Вы также знаете, что я был завлечен сюда обманом - я
никогда в жизни, будучи в здравом уме, не согласился бы на такое дело
сознательно. И я ненавижу эту работу значительно сильнее, чем вы
ненавидите меня за то, что мне приходится выполнять ее - потому что
несмотря на все заверения капитана Бродбента, я все еще далеко не уверен,
что мне удастся вернуться с неиспорченной шкурой, а ведь она у меня только
одна. Мне также кажется, что я знаю, почему вы с таким трудом выносите
меня. Но разве это может служить причиной тому, что вы значительно
осложняете мне работу?
Она что-то пробормотала. Я резко сказал:
- Говорите, говорите!
- Это нечестно! Это непорядочно!
Я вздохнул.
- Конечно, это так. Более того - это просто невозможно при отсутствии
безоговорочной поддержки всех членов группы. Поэтому позовите сюда
капитана Бродбента и все расскажите ему. Надо кончать с этой затеей.
Она вздрогнула и, подняв ко мне лицо, быстро сказала:
- О, нет! Этого ни в коем случае нельзя делать.
- А почему? Гораздо лучше отказаться от этой затеи сейчас, чем тянуть
все это и в конце концов с треском провалиться. Я не могу выступать в
таких условиях, согласитесь сами.
- Но... но... мы должны! Это необходимо!
- А что за необходимость, мисс Рассел? Какие-нибудь политические
причины? Но я ни в малейшей степени не заинтересован в политике - да и
сомневаюсь, чтобы вы интересовались ею по-настоящему глубоко. Так зачем же
тянуть эту волынку?
- Потому что... потому что... Он... - она запнулась, не будучи в
состоянии продолжать из-за подступивших к горлу рыданий.
Я встал, приблизился к ней и положил руку на плечо.
- Я понимаю. Потому что если мы не сделаем этого, то то, на что он
угробил многие годы своей жизни, пойдет прахом. Потому что он не сможет
этого сделать сам и его друзья пытаются скрыть это и сделать все за него.
Потому что его друзья верны ему. И тем не менее больно видеть кого-то на
месте, которое по праву принадлежит ему. Кроме того, вы почти обезумели от
мрачных мыслей и тоски по нему. Не так ли?
- Да, - ответ был едва различим.
Я взял ее за подбородок и приподнял ее голову.
- Я знаю, почему вам так трудно видеть меня на его месте. Вы любите
его. Но ведь я изо всех сил стараюсь во имя его. К черту, женщина! Или ты,
обращаясь со мной как с грязью, хочешь сделать мой труд шестикратно
сложней?
Видно было, что она потрясена. На какой-то момент мне показалось, что
она собирается дать мне пощечину. Но она растерянно пробормотала:
- Простите. Простите меня, пожалуйста. Клянусь, этого больше не
повторится. Никогда!
Я отпустил ее подбородок и с подъемом в голосе сказал:
- Тогда приступим к работе.
Она не пошевелилась.
- Умоляю вас, простите меня.
- Что? Но здесь нечего прощать, Пенни. Вы ведь поступили так, потому
что вами двигала любовь и тревога за него. А теперь давайте вернемся к
работе. Я должен досконально выучить речь, а остались считанные часы. - И
я снова вошел в роль.
Она взяла бобину и снова включила проектор. Я еще раз посмотрел, как
он произносит речь, затем, отключив звук и оставив одно изображение,
произнес речь сам, проверяя как она звучит в моем, то есть в его
исполнении и совпадает ли голос с движением губ. Она наблюдала за мной, то
и дело переводя взгляд с моего лица на изображение и обратно. На лице ее
застыло изумление. Наконец, я решил, что этого достаточно и выключил
проектор.
- Ну и как?
- Превосходно!
Я улыбнулся его улыбкой.
- Спасибо, Завиток.
- Не за что... "мистер Бонфорт".
А двумя часами позже мы встретились с "Банкротом".
Как только два корабля состыковались, Дэк привел ко мне в каюту
Роджера Клифтона и Билла Корисмена. Я знал их по фотографиям. Я встал и
сказал:
- Хелло, Родж. Рад видеть вас, Билл.
Приветствие мое было теплым, но обыденным. Ведь по идее эти люди
расставались с Бонфортом на очень короткое время - только короткий прыжок
до Земли и обратно - всего несколько дней разлуки и ничего больше. Я
шагнул им навстречу и протянул руку. В это время корабль шел с небольшим
ускорением, переходя на более устойчивую орбиту, чем та, на которой
находился "Банкрот".
Клифтон бросил на меня короткий взгляд, затем подыграл мне. Он вынул
изо рта сигару, пожал мне руку и тихо ответил:
- Рад вас видеть, шеф.
Он был невысок, лыс, средних лет и был очень похож на юриста и на
хорошего игрока в покер.
- Случилось что-нибудь за время моего отсутствия?
- Нет. Обычная рутина. Я передал Пенни все материалы.
- Прекрасно. - Я повернулся к Биллу Корисмену и снова протянул руку.
Он не пожал ее. Вместо этого он упер руки в бока и присвистнул:
- Чудеса, да и только! Я начинаю верить, что у нас есть шансы
провести все как надо.
Он окинул меня взглядом с головы до ног и добавил:
- Повернитесь-ка, Смайт. А теперь пройдитесь, я хочу посмотреть, как
вы ходите.
Я понял, что действительно испытываю раздражение, которое, наверное,
испытал бы Бонфорт, если бы встретился лицом к лицу с такой наглостью, и
это, конечно, отразилось на моем лице. Дэк тронул Корисмена за рукав и
быстро сказал:
- Перестань, Билли. Ты помнишь, о чем мы с тобой договорились?
- Чушь собачья! - ответил ему Корисмен. - Эта каюта полностью
звукоизолирована. Я просто хотел убедиться, что он подходит нам. Кстати,
Смайт, как ваш марсианский? Загните-ка что-нибудь по-марсиански.
Я ответил ему одним многосложным словом на высшем марсианском,
которое означало приблизительно: "Правила хорошего тона требует, чтобы
один из нас вышел отсюда!" - но вообще-то смысл его куда более глубок, так
как это вызов, который обычно кончается тем, что чье-либо гнездо получает
уведомление о смерти.
Не думаю, что Корисмен понял все это, так как он улыбнулся и ответил:
- Надо отдать вам должное, Смайт, у вас здорово получается.
Но Дэк понял все. Он взял Корисмена за руку и сказал:
- Билл, я же просил вас прекратить. Вы находитесь на моем корабле и я
приказываю вам. Мы начинаем игру прямо с этого момента, и ни на секунду не
прекращаем ее. Будьте внимательны к нему, Билл, - ведь мы все согласились
с тем, что все именно так и будет. Иначе кто-нибудь из нас оступится.
Корисмен взглянул на него, затем пожал плечами:
- Хорошо, хорошо. Я просто хотел проверить... ведь кроме всего
прочего, это была моя идея. - Он криво улыбнулся и выдавил:
- Здравствуйте, мистер Бонфорт. Очень рад, что вы вернулись.
На слове "мистер" было сделано издевательское ударение, но я ответил:
- Я рад, что вернулся, Билл. Можете ли вы сообщить мне что-нибудь
особо важное перед тем, как мы сядем?
- Как будто нет. Пресс-конференция состоится в Годдард-сити сразу
после церемонии, - я видел, что он наблюдает за тем, как я восприму это. Я
кивнул:
- Очень хорошо.
- Родж, как это так? - торопливо вмешался Дэк. - Разве это
необходимо? Вы дали свое согласие?
- Я как раз хотел добавить, - продолжал Корисмен, поворачиваясь к
Клифтону, - что пока шкипер не заболел от волнения, я могу взять это на
себя и сказать ребятам, что во время церемонии шеф схватил острый ларингит
- или можно ограничить конференцию письменными вопросами, поданными
заранее, а я напишу ответы, пока будет длиться церемония. Но я вижу, что
он как две капли воды похож на шефа и говорит в точности как он, поэтому,
думаю, можно рискнуть. Как вы насчет этого, мистер Бонфорт? Думаете,
справитесь?
- Не вижу никаких препятствий для этого, Билл. - Я подумал, что если
уж мне удастся провести марсиан без сучка и задоринки, то с толпой земных
корреспондентов я могу беседовать хоть целую вечность, или пока им не
надоест слушать. Теперь я хорошо усвоил бонфортову манеру говорить и, по
крайней мере, в основных чертах представлял себе его политические взгляды
и оценки - к тому же мне можно было не вдаваться в подробности.
Но Клифтон выглядел обеспокоенным. Не успел он заговорить, как по
корабельной сети оповещения раздался голос: "Капитана просят пройти в
рубку. Минус четыре минуты".
Дэк быстро сказал:
- Ну пока, давайте сами. Я должен загнать эти сани в сарай - ведь у
меня никого не осталось, кроме молодого Эпштейна.
Он ринулся к двери.
- Эй, шкип! - позвал Корисмен. - Я еще хотел сказать...
Он выскочил за дверь и помчался вслед за Дэком, даже не удосужившись
попрощаться.
Роджер Клифтон закрыл дверь, распахнутую Корисменом и медленно
спросил:
- Ну что? Рискнем с этой пресс-конференцией?
- Все зависит от вас. Я просто хочу, чтобы все вышло как надо.
- М-м-м.. В таком случае, я склонен рискнуть... разумеется, с
использованием метода письменных вопросов. И я сам предварительно проверю
те ответы, которые напишет Билл, прежде чем вам придется зачитать их
корреспондентам.
- Очень хорошо, - согласился я. - Если будет возможность, то дайте их
мне минут за десять до конференции или около того. Тогда никаких
затруднений вообще не будет. Я очень быстро все запоминаю.
Он изучающе посмотрел на меня.
- Я совершенно уверен в этом, шеф. Так и сделаем. Я попрошу Пенни
передать вам листок сразу после церемонии. Тогда вы сможете под
благовидным предлогом удалиться в мужскую комнату и там изучать их сколько
потребуется.
- Отлично. Это меня устраивает.
- Мне тоже так кажется. Уф-ф, должен сказать, что увидев вас, я стал
чувствовать себя гораздо увереннее. Что я могу для вас сделать?
- Думаю ничего, Родж. Впрочем, нет. О нем что-нибудь слышно?
- О нем? В общем и да, и нет. Он все еще в пределах Годдард-сити - мы
уверены в этом. С Марса его не увезли, и даже не смогли вывезти из этой
области. Мы заблокировали все ходы и выходы. Так что, если у них и было
такое намерение, то они не в состоянии ничего сделать.
- Вот как? Но ведь Годдард-сити не так уж велик. Кажется, что-то
около сотни жителей? Так в чем же загвоздка?
- Загвоздка в том, что мы не можем признаться, что вы... я имею в
виду, что он пропал. Но как только состоится церемония принятия в гнездо,
мы тихонечко уберем вас с глаз долой, а затем объявим о похищении, но так,
будто оно только что произошло - и заставим местные власти разобрать город
по бревнышку. Правда, все члены городского совета - ставленники Партии
Человечества, но им придется сотрудничать с нами - после церемонии,
разумеется. И сотрудничество это будет самым что ни на есть искренним,
потому что они изо всех сил будут стараться найти его до тех пор, пока на
них не налетело гнездо Ккахграл и не разнесло город в щепки.
- О, мне, видно, еще многое предстоит узнать об обычаях марсиан и их
психологии.
- Как и всем нам!
- Родж... м-м-м... А почему вы так уверены, что он все еще жив? Разве
тем, кто его похитил, не было бы полезнее - и удобнее - просто убить его?
- Я вспомнил события в номере отеля. К горлу подступила тошнота. Теперь-то
я знал, как оказывается просто избавиться от тела, если не обременен
излишними предрассудками.
- Понимаю, что вы хотите сказать. Но это тоже связано с марсианскими
понятиями "пристойности". - Он употребил марсианское слово. - Смерть -
единственное извинение невыполненному обязательству. Если бы его просто
убили, то он был бы принят в гнездо посмертно - а затем все гнездо, а
возможно и все остальные гнезда Марса задались бы целью отомстить за его
смерть. В сущности, им абсолютно безразлично, даже если погибнет вся
человеческая раса - или будет уничтожена. Но то, что именно этого человека
убили за то, что он должен был стать членом гнезда - вот это уже для них
совсем другой коленкор. Это уже становится вопросом пристойности и
обязательств - реакция марсианина на подобные ситуации настолько
автоматическая, что сильно смахивает на инстинкт. Конечно, это не
инстинкт, потому что марсиане - высокоцивилизованные существа. Но иногда
они бывают просто ужасны. - Он нахмурился и добавил: - Иногда я жалею, что
покинул свой Сассекс.
Предупредительный сигнал прервал наш разговор и заставил нас
поспешить к койкам. Дэк все устроил как надо: как только мы перешли в
свободный полет, нас встретила челночная ракета из Годдард-сити. И мы
впятером отправились вниз - заняв тем самым все имеющиеся места в челноке
- это было также заранее спланировано, так как Резидент-Уполномоченный
выразил свое намерение подняться к нам на борт, чтобы встретить меня.
Отказаться от этой идеи его заставила только радиограмма Дэка, в которой
говорилось, что нам самим потребуются места в челноке.
Я настойчиво пытался получше разглядеть поверхность Марса во время
спуска, так как видел ее всего однажды из иллюминатора "Тома Пэйна" - в то
время как предполагалось, что я неоднократно бывал на Марсе, поэтому мне
нельзя было выказывать любопытство, подобно обыкновенному туристу. Но
рассмотреть мне почти ничего не удалось: пилот развернул челнок так, что
из иллюминатора ничего не было видно, а потом, когда мы повернулись к
поверхности нужным боком, настала пора одеваться. Одевать кислородные
маски.
Эти ужасные маски чуть было не испортили все дело. Мне никогда не
приходилось пользоваться ими - Дэк об этом не подумал, а я не сообразил,
что это может оказаться целой проблемой. Раньше мне несколько раз
приходилось пользоваться космическим дыхательным аппаратом и аквалангом, и
я думал, что маска - это что-то похожее. Но оказалось, что это не так.
Модель, которой отдавал предпочтение Бонфорт, оставляла рот свободным. Это
была модель "Большой ветер" компании Мицубиси, которая подает обогащенный
воздух прямо в ноздри - носовой зажим, патрубки в ноздрях, трубки, идущие
от ноздрей за спину к сгущающему устройству. Я готов признать, что если к
нему привыкнуть, это замечательный прибор - в нем можно было
разговаривать, есть, пить и т.д. Но лучше бы дантист засунул мне в рот обе
руки.
Сложность состоит в том, что приходится сознательно контролировать
движения мускулов рта. В противном случае вместо речи получается шипение,
вроде как у чайника, потому что проклятая штука работает на разнице
давлений. К счастью пилот установил в салоне марсианское давление, как
только мы успели одеть маски, дав мне тем самым минут двадцать на то,
чтобы освоиться с ней. Но все же какое-то время я был полностью уверен,
что дело швах, и все из-за какого-то глупого устройства. Но я напомнил
себе, что пользовался этой штуковиной сотни раз и привычен к ней как к
зубной щетке. В конце концов я убедил себя в этом.
Дэк сумел избавить меня от часовой беседы с Резидентом-Уполномоченным
на борту челнока, но совсем избежать его нам не удалось: он встречал
челнок на взлетном поле. Время поджимало, и это давало мне право избегать
тесных и длинных контактов с людьми, так как мне пора было отправляться в
марсианский город. Это вполне понятно, хотя на первый взгляд и кажется
странным, что человек может чувствовать себя в большей безопасности среди
марсиан, чем среди других людей.
Но еще более странно было оказаться на Марсе.
5
Мистер Бутройд, Уполномоченный, был ставленником Партии Человечества,
как впрочем и весь его персонал, за исключением технических специалистов
гражданских служб. Но Дэк сказал мне, что шестьдесят против сорока за то,
что Бутройд не имеет ни малейшего отношения к заговору. Дэк считал его
честным, но глуповатым. По тем же самым причинам ни Дэк, ни Родж Клифтон
не считали, что Верховный Министр Банрога как-либо приложил руку к
похищению. Они считали, что это дело рук тайной террористической группы,
существующей внутри Партии Человечества и называющей себя "Людьми
действия". А уж они, по мнению моих товарищей, были тесно связаны с
некоторыми уважаемыми мешками, которые крепко держались за свои прибыли.
Но после того, как мы приземлились, произошла одна вещь, которая
заставила меня задуматься - так ли уж честен и глуп этот Бутройд, как
думает Дэк. Гостем, Уполномоченный явился встречать меня, но так как я в
настоящее время не занимал никакого официального поста, кроме того, что
являлся членом Великой Ассамблеи, и путешествовал в качестве частного
лица, мне не предоставили никаких официальных почестей. Бутройд был один,
если не считать его помощника, да еще маленькой девочки лет пятнадцати.
Я знал его по фотографии, и кое-что по рассказам Роджа и Пенни,
которые постарались рассказать мне о нем все, что знали сами. Я обменялся
с ним рукопожатием, осведомился, не беспокоит ли его больше синусит,
поблагодарил за то приятное время, которое я провел на Марсе в прошлый
раз, а затем поговорил с его помощником в той доверительной манере, "как
мужчина с мужчиной", в которой Бонфорт был так силен. Затем я повернулся к
юной леди. Я знал, что у Бутройда есть дети и что у него должна быть
девочка примерно этого возраста. Но я не знал - а может быть ни Родж, ни
Пенни также не знали - встречался я с ней когда-нибудь или нет.
Бутройд сам помог мне.
- Вы еще незнакомы с моей дочерью Дейдрой, не так ли? Она уговорила
меня взять ее с собой.
Ни на одной из пленок - из тех, что я просматривал, не было показано,
как Бонфорт обращается с маленькими девочками - поэтому мне просто
следовало быть Бонфортом - вдовцом лет около шестидесяти, у которого нет
собственных детей или даже племянников, равно как и опыта общения с
девочками-подростками - но зато богатейший опыт общения с самыми
различными людьми. Поэтому я стал вести себя с ней, как будто ей по
крайней мере в два раза больше лет, чем на самом деле. Я даже поцеловал ей
руку. Она вспыхнула и на лице ее отразилось удовольствие.
Бутройд, кажется, тоже был доволен и сказал:
- Ну, что же ты? Не стесняйся, попроси. Другого случая у тебя не
будет!
Она еще больше покраснела и произнесла:
- Сэр, не могли бы вы дать мне автограф? У нас в школе все девочки
собирают их. У меня даже есть автограф мистера Квироги... И мне очень
хочется иметь ваш. - И она протянула небольшой блокнот, который до этого
все время держала за спиной.
Я почувствовал себя как водитель коптера, у которого потребовали
права, а он их забыл дома в других брюках. Я многому научился за это
время, но мне даже в голову не приходило, что мне когда-нибудь придется
подделывать подпись Бонфорта. Черт возьми, человек просто не в состоянии
за два с половиной дня освоить все!
Но Бонфорт просто не мог отказать в такой пустяковой просьбе - а я
был Бонфортом. Я весело улыбнулся и сказал:
- Так у тебя уже есть подпись Квироги?
- Да, сэр.
- Просто автограф?
- Да. И еще он приписал: "С наилучшими пожеланиями".
Я подмигнул Бутройду.
- Вы только подумайте, а! Просто "с наилучшими пожеланиями". Молодым
людям я никогда не пишу ничего меньшего, чем "с любовью". Знаете, что я
сделаю? - я взял блокнот у нее из рук и стал рассматривать его.
- Шеф, - нервно сказал Дэк. - У нас очень мало времени.
- Успокойтесь, - ответил я ему, не поднимая глаз. - Если надо, то и
вся марсианская нация может подождать, когда дело касается юной леди. - Я
протянул блокнот Пенни. - Будьте добры, запишите размеры этого блокнота. А
потом напомните мне послать фотографию, которая точно подойдет по размерам
- с автографом, разумеется.
- Да, мистер Бонфорт.
- Устроит это вас, мисс Дейдра?
- Еще бы!!!
- Отлично. Очень приятно было познакомиться. Теперь, капитан, мы
можем трогаться. Мистер Уполномоченный, не наша ли это машина, вон там?
- Да, мистер Бонфорт, - ответил он и с кривой улыбкой покачал
головой. - Боюсь, что вы обратили в свою веру члена моей семьи. Вернее не
в веру, а в вашу экспансионистскую ересь. Отличная работа. Подсадные утки
и все такое прочее.
- Это научит вас не брать ее с собой в дурные компании, а мисс
Дейдра? - я еще раз обменялся с ним рукопожатием. - Спасибо, что встретили
нас, мистер Уполномоченный. Боюсь, что теперь нам лучше поторопиться.
- Да, конечно. Приятно было повидаться с вами.
- Спасибо, мистер Бонфорт.
- Вам спасибо, дорогая моя.
Я медленно повернулся, так, чтобы не показаться суетливым или нервным
на стерео. Вокруг кишели репортеры, операторы из стерео и прочая
корреспондентская братия. Билл удерживал репортеров в стороне от нас;
когда мы пошли к машине, он помахал нам рукой и крикнул:
- Увидимся позже, шеф! - и снова принялся что-то говорить окружающим
его людям. Родж, Дэк и Пенни вслед за мной сели в машину. На взлетном поле
царила обычная суматоха, хотя и не такая, как в земных портах. После того,
как Бутройд не заметил подделки, насчет других людей я мог не опасаться,
хотя здесь, на поле, несомненно присутствовали те, кто знал об
имперсонации.
Я попросту постарался забыть об этих людях. Они не могли причинить
нам никакого вреда, не поставив под удар самих себя.
Машина оказалась "Роллсом Аутлендером", с регулируемым давлением, но
маску я снимать не стал, потому что другие этого не сделали. Я сел справа,
Родж рядом со мной, а Пенни рядом с ним, а Дэк обвил своими длинными
ножищами одно из откидных сидений. Водитель взглянул на нас через
перегородку и тронулся с места.
Родж тихо сказал:
- Я уже начинал беспокоиться.
- Беспокоиться не о чем. А теперь давайте посидим тихо. Я хочу
освежить в памяти речь.
На самом деле я хотел спокойно поглазеть на марсианский ландшафт.
Речь я и без того знал на зубок. Водитель вез нас вдоль северного края
поля, мимо множества стоянок. Я видел рекламы торговой компании Вервийс;
Диана Аутлайнз, Лтд.; Трех Планет и И.Г. Фарбен-Индустри. Марсиан кругом
было столько же, сколько и людей. Мы, наземники, составили ошибочное
мнение, что марсиане медлительны как улитки - и это действительно так, но
только на нашей планете, где притяжение довольно сильно. В своем родном
мире они скользят на своих основаниях, как плоские камешки по воде.
Справа от нас, к югу от взлетного поля, уходил за горизонт Большой
Канал. Противоположного его берега не было видно. Впереди лежало гнездо
Ккаха - красивый город. Я всматривался в него; сердце мое замирало от его
нежной, хрупкой красоты. И в этот момент Дэк рванулся вперед.
Мы уже почти миновали космопорт с его довольно напряженным движением,
но нам навстречу шла какая-то машина. Я заметил ее немного раньше, но не
придал этому особого значения. Но Дэк, видимо, был все время настороже:
когда встречная машина была уже совсем недалеко от нас, он распахнул
дверцу в перегородке, отделявшей нас от водителя, перегнулся через его
голову и схватил рулевое колесо. Наша машина сделала резкий вираж вправо,
едва не врезавшись во встречную машину, чуть было не слетела с дороги. Это
было бы довольно-таки нежелательно, потому что в этом месте шоссе
проходило по берегу канала.
Два дня назад, в отеле "Эйзенхауэр", я был для Дэка весьма дрянным
помощником. Но тогда я не был вооружен, даже ядовитых зубов на худой конец
у меня не было и в помине. Но зато на этот раз я не растерялся. Дэк был
полностью занят тем, как вести машину в такой неудобной позе. Водитель,
сначала ошеломленный внезапным натиском Дэка, теперь опомнился и пытался
оторвать его руки от баранки.
Я нагнулся к нему, обхватил левой рукой за горло, а указательный
палец левой руки сунул ему под ребро.
- Только пошевелись, и ты схлопочешь свое! - голос принадлежал злодею
из "Джентльмена второго рассказа", линия диалога была оттуда же.
Мой противник сразу затих.
- Родж, что они делают? - быстро спросил Дэк.
Клифтон оглянулся и ответил:
- Они разворачиваются.
Дэк ответил:
- О'кей. Шеф, держите этого малого на пушке, пока я не переберусь за
руль. - Говоря это, он уже перебирался на переднее сиденье. Сделать это
ему было очень трудно из-за длинных ног и тесноты в кабине. Наконец он
уселся в кресло водителя и счастливо произнес.
- Вряд ли что-нибудь на четырех колесах сможет на прямой дороге
догнать роллс. - Он вдавил в пол педаль акселератора и огромная машина
ринулась вперед. - Ну как, Родж?
- Они только что развернулись.
- Отлично. А что мы будем делать с этим субчиком. Вышвырнуть его, что
ли?
Моя жертва пискнула и сдавленным голосом прочирикала.
- Я ни в чем не виноват.
Я надавил пальцем сильнее, и он затих.
- О, разумеется, ты не виноват. Все, что ты намерен был проделать -
это устроить небольшое столкновение - как раз достаточное, чтобы мистер
Бонфорт опоздал на церемонию. Если бы я не заметил, что ты
притормаживаешь, чтобы тебя самого не покалечило, у тебя это могло бы
сойти с рук. Не вышло, а? - он резко повернул, так что взвизгнули шины, а
гироскоп зажужжал, стараясь вновь привести машину в горизонтальное
положение. - Как дела, Родж?
- Они отстали.
- Вот так! - Дэк не стал сбавлять скорость - мы делали добрых три
сотни километров в час. - Интересно, собирались ли они обстрелять нас? Уж
тебя-то они наверняка спишут за ненадобностью.
- Я не понимаю, о чем это вы все время толкуете! У вас еще будут
неприятности!
- Да что ты! Ты надеешься, что поверят такой тюремной птичке как ты,
а не четырем уважаемым людям? Или, может быть, ты и не шофер вовсе? Во
всяком случае, мистер Бонфорт предпочитает, чтобы я вел его машину -
поэтому ты, что совершенно естественно, был рад сделать приятное мистеру
Бонфорту. - В этот момент машину тряхнуло так, что я и мой пленник едва не
вылетели сквозь крышу.
- Мистер Бонфорт! - в устах моего пленника это прозвучало как
заклятье.
Дэк несколько минут помолчал. Потом задумчиво проговорил:
- Я думаю, шеф, нет смысла выкидывать его на полном ходу. Лучше мы
отвезем вас, а затем займемся им вплотную в каком-нибудь укромном
местечке. Думаю, что если его хорошенько попросить, он многое сможет
порассказать нам.
Водитель попытался вырваться. Я сильнее сжал его горло и снова ткнул
его пальцем. Конечно, палец наощупь не так уж похож на дуло пистолета, но
кто же станет проверять? Он расслабился и угрюмо спросил:
- Но не будете же вы вводить мне наркотики?
- Господи, конечно нет! - оскорбленным тоном ответил Дэк. - Это
противозаконно. Пенни, душечка, у тебя есть булавка?
- Конечно, Дэк. - Голос Пенни звучал весьма озадаченно. Не меньше чем
она, терялся в догадках и я. Но она, в отличие от меня, судя по голосу, не
была испугана.
- Отлично. Парень, тебе когда-нибудь загоняли булавки под ногти?
Говорят, что это снимает даже гипнотический приказ молчать. Действует
непосредственно на подсознание или что-то в этом роде. Беда только в том,
что пациент при этом издает самые непрезентабельные звуки. Именно поэтому
мы и собираемся отвезти тебя куда-нибудь в дюны, где ты своими криками не
потревожишь никого кроме песчаных скорпионов. После того, как ты все нам
расскажешь - наступит самая приятная для тебя сторона дела: после того как
ты разговоришься, мы отпустим тебя на все четыре стороны и ничего тебе не
сделаем - просто позволим вернуться в город. Но - теперь слушай особенно
внимательно - если ты будешь приятен в обращении и добровольно согласишься
рассказать все, что знаешь, ты получишь премию. Мы разрешим тебе взять
кислородную маску.
Дэк замолчал. Несколько мгновений не было слышно ни звука, кроме
свиста марсианского воздуха, обтекающего корпус нашего роллса. На Марсе
человек без кислородной маски может в лучшем случае пройти сотни две ярдов
- и то при том условии, что он находится в хорошей форме. Помнится, я даже
читал о человеке, который прошел около полумили, прежде чем отдал концы. Я
взглянул на спидометр и увидел, что мы уже в двадцати трех километрах от
Годдард-сити.
Пленник медленно сказал:
- Честное слово, я ничего не знаю. Мне просто хорошо заплатили, чтобы
я устроил столкновение.
- Мы попытаемся подстегнуть твою память. - Ворота марсианского города
были уже прямо перед нами. Дэк начал тормозить. - Здесь вам выходить, шеф.
Родж, будет лучше, если ты возьмешь свой пистолет и избавишь шефа от
обузы.
- Верно, Дэк, - Родж перебрался поближе ко мне и тоже ткнул водителя
под ребро - указательным пальцем, как и я. Я вернулся на свое место. Дэк
остановил машину у самых ворот.
- На четыре минуты раньше срока, - счастливо проговорил он. -
Отличная машина. Хотел бы я иметь такую. Родж, подвинься, ты мешаешь.
Клифтон подвинулся, и Дэк со знанием дела ударил водителя ребром
ладони пониже уха. Человек обмяк.
- Это успокоит его как раз на то время, которое вам необходимо. Нам
нежелательно, чтобы на глазах у всего гнезда произошло что-нибудь
непредвиденное. Как у нас со временем?
Мы все взглянули на часы. У нас в запасе было еще три с половиной
минуты.
- Вы должны появиться точно в назначенное время, секунда в секунду,
понимаете? Ни до, ни после, а тик в тик.
- Понятно, - хором ответили мы с Клифтоном.
- На то, чтобы подойти к воротам потребуется около тридцати секунд.
Как вы желаете распорядиться оставшимися минутами?
Я вздохнул.
- Попытаюсь привести в порядок нервы.
- С вашими нервами и так все в порядке. Вы не растерялись. Примите
мои поздравления, старина. Через два часа вы уже будете направляться
домой, а куча денег пригибать вас сзади. Требуется последнее усилие.
- Надеюсь. Все это было довольно сложно. Как вы считаете, Дэк?
- Да, это точно.
- Можно вас на минутку? - я вылез из машины и поманил его за собой.
Отойдя на несколько шагов, я спросил:
- Что будет, если я допущу какую-нибудь оплошность там, внутри?
- Что-что? - Дэк был заметно удивлен. Потом он рассмеялся, что-то
даже слишком сердечно. - Вы ни за что не ошибетесь. Пенни сказала мне, что
вы знаете роль от и до.
- Да, но представьте себе невозможное.
- Вы не ошибетесь, повторяю. Я прекрасно понимаю ваши чувства. Я
чувствовал себя точно так же, когда в первый раз самостоятельно сажал
корабль на Землю. Но как только я начал сажать его, я так углубился в
дело, что у меня просто не было времени ошибаться.
Нас окликнул Клифтон. В разряженном воздухе его голос звучал
непривычно высоко.
- Дэк! Вы следите за временем?
- У нас его целая куча. Больше минуты.
- Мистер Бонфорт! - это был голос Пенни. Я повернулся и подошел к
машине. Она вышла и протянула мне руку. - Удачи вам, мистер Бонфорт!
- Спасибо, Пенни.
Родж пожал мне руку, а Дэк похлопал по плечу.
- Минус тридцать пять секунд. Пора!
Я кивнул и пошел к воротам. Когда я подошел к ним вплотную, было
примерно без двух секунд назначенное время. Массивные ворота распахнулись
передо мной. Я глубоко вздохнул и недобрым словом помянул кислородную
маску.
А потом я шагнул на сцену.
Неважно, сколько раз вам приходилось делать это. Все равно, каждый
раз когда поднимается занавес, и начинается премьера, у вас захватывает
сердце, несмотря на старания режиссера рассчитать все поточнее. Конечно,
позади много репетиций. И все же, когда вы выходите на сцену и знаете, что
на вас устремлены тысячи пар глаз, которые так и ждут, чтобы вы
заговорили, чтобы вы сделали что-нибудь, может быть даже что-нибудь
сверхъестественное, дружище - вы чувствуете все это. Вот зачем на свете
существуют суфлеры.
Когда я прошел в ворота и увидел своих зрителей, мне захотелось
повернуться и бежать куда глаза глядят. Первый раз за тридцать лет во мне
проснулся страх перед сценой.
Повсюду, куда только хватало глаз, толпились обитатели гнезда. Передо
мной простиралась обширная площадь, буквально запруженная марсианами. Их
были тысячи. Они походили на плотно посаженную спаржу. Я знал, что первым
делом должен медленно пересечь эту площадь по осевой лини и вступить на
дорожку, ведущую во внутреннее гнездо.
Я не мог сделать ни шагу.
Тогда я сказал себе:
- Послушай, дружок, ведь ты - Джон Джозеф Бонфорт. ты и прежде бывал
здесь десятки раз. Эти марсиане - твои друзья. И ты здесь находишься
потому, что этого захотели они и захотел ты сам. Поэтому, давай-ка двигай
потихонечку вперед. Тум-тум-те-тум! "Вот я невеста".
Кажется я снова стал Бонфортом. Я стал дядюшкой Джо Бонфортом,
единственным желанием которого было проделать все это без сучка и
задоринки - на благо и во имя своего народа и своей планеты - и ради
друзей-марсиан. Я сделал глубокий вдох и шагнул вперед.
Именно этот глубокий вдох и спас меня: я почувствовал знакомое
благоухание. Тысячи и тысячи марсиан - собравшихся вместе - пахли так, как
будто кто-то пролил целую цистерну "Вожделения джунглей". Уверенность в
том, что я действительно обоняю этот запах, заставила меня обернуться и
посмотреть, не следуе...
