В.Нюхтилин. Мелхиседек
сторінка №31
...лигию? Ведь осознанная вера потребует религии, как формысчастливого поклонения и благодарного благоговения, а "прирожденная"
религия, к сожалению, не требует Веры, ограничиваясь поклонением ритуальным.
И, самое главное, - тот, у кого вера и религия уже вместе и не требуют
выбора, может не идти дальше вместе с нами. Мы сами к вам придем. Ждите.
Однако на первый взгляд сами наши побуждения могут оскорблять религию,
как таковую, так как мы, вроде бы, выбираем ее как картошку. Но в основе
стремлений нашего выбора - намерение найти Бога, а не намерение получить
выгоды или какую-либо приятность. В конце концов, любая религия, которую мы
выберем, должна будет оценить это именно как сознательный выбор с нашей
стороны, что не может быть никак ниже выбора несознательного. И собираемся
мы в религию не как гости, а как будущие клеточки ее тела, так что отвергать
нас заранее только из-за того, что мы естественно-природным путем в детстве
не отдали ей слепого предпочтения перед другими, она не должна, какой бы она
ни была. И надо иногда вспоминать, все же, о том, что религия - это не ее
представители на местах, которые тем более не представители Бога на земле.
Это не вопросы иммиграции и ли эмиграции в государствах, где мнение
старожилов становится официальной точкой зрения народа. Приходя в какую-то
религию, мы приходим к Богу, и только Его Суд и Его Мнение нам важны. Другие
старожилы не должны нам указывать регламентированных путей в религию, если
эти, санкционируемые ими пути, на нас не сработали, с одной стороны, и если
они помнят, что есть Один Хозяин любой религии, который ждет всех,
независимо от одобрения своих служителей, с другой стороны. В конце концов,
признавая в себе недостаточно Веры, мы, может быть, создаем тот случай,
когда, имея благую цель, мы избираем единственно благой метод, поскольку
лучше поиск Веры через выбор религии, чем смирение с отсутствием Веры через
внешнее почитание какой-нибудь этнической или государственной религии,
которая Веры не дает, но почему-то считается делом национальной чести.
Будем считать, что с презумпцией мы покончили. Пора начать саму
процедуру выбора. Что будет критерием нашего отбора? Конечно же, прежде
всего, понятие о том, что Бог един, как единственная Причина всего. Это был
наш главный логический вывод. Это - то наше знание, которое может быть
положено нами в основу выбора и в основу Веры. Поэтому мы должны сразу же
отбросить все языческие религии, которые имеют и веру и поклонение, но имеют
вместе с тем и множество богов. Этих исключаем сразу. Причем, к этому
разряду исключаемых мы должны отнести не только такие мистические виды
языческого мировоззрения, как шаманство, эзотерику, магические воззрения
(как практическую форму эзотерики), египетские, греческие, римские,
друидские, кельтские и прочие древние верования, браманизм, индуизм,
кришнаизм, синтоизм и прочее, где богов целые пантеоны, достигающие порой до
нескольких сотен к ряду при вечерней перекличке, но так же и такие
механические построения язычества, как астрология, дуализм, идеализм и
материализм, где личностных богов нет вообще, а есть какие-то самосущные
безличные боги-причины: идеи, кармы, чакры, планеты, физические или
общественно-экономические законы и противоположности. Несмотря на то, что
они научны по форме, они языческие по своему смыслу и по слепому поклонению
воле этих механических причин. Так сказать, научно-языческие верования.
Следом за ними мы отправляем той же дорогой и марксизм с коммунизмом,
где божков заменяют вожди, а воля богов подается в виде экономических
предпосылок и программных установок партии. Это - тоже форма язычества, где
есть свои "священные книги" и свои бессмертные боги ("Ленин жил, Ленин жив,
Ленин - будет жить!, или "Ленин и сейчас живее всех живых", ну, просто
настолько живее, что не сравнить даже ни с каким живым, только руками нельзя
трогать). Причем, если мистическое язычество не является отрицанием Единого
Бога, а показывает собой только бессилие Его понять, то эти теории уже Бога
отрицают как по своему воинственному содержанию, так и по тем кощунствам,
которые случаются всегда там, где они становятся государственной идеологией.
Мы их убираем, даже нисколько не сожалея и не сомневаясь, просто даже как
врагов Бога.
Кроме того, как не языческие, но полностью безбожные, должны нами быть
оставлены без доброго внимание и все этические учения, как плод
человеческого разума, а также любимые многими правозащитниками (почему,
кстати, в футболе нет правозащитников и левозащитников?) "Права Человека",
где, исходя уже из самого названия, в центре стоит человек с какими-то
своими правами, а не Бог со Своим Законом. Туда же отправляем мы и высокие
социальные идеалы равенства, свободы, братства и справедливости, как имеющие
отношение только к материальному плану бытия человека и не имеющие в себе
Бога, и туда же - все философские доктрины, как опирающиеся на механизм
логического знания, которое не способно давать знание о непознаваемом.
Надо сказать, возникает ощущение, что мы сильно повысили свое
мастерство в различного рода очищении от ненужного нам материала. Прямо пыль
столбом стоит, и искры из-под каблуков летят - так мы управляемся!
Посмотрим, как у нас будет получаться непосредственно с выбором, а не с
сокращением его вариантов. Но, продолжим. Следом мы должны отправить в
корзину те религии, которые имеют в своей основе национальную составляющую
верующего народа: синтоизм (японцы), индуизм и кришнаизм (индусы), иудаизм
(евреи). Во-первых, потому, что национальность - слишком условная причина
религии, ибо нации, как мы убедились, это просто стиль жизни определенных
групп одних и тех же людей, они просто вспомогательно формируют собой один
из субъектов истории и не могут составлять собой безусловного смысла
человека. А, во-вторых, - нас туда никто и не зовет, если мы, конечно же, не
японцы, не евреи и не индусы. Обратиться в такую веру - сродни тому, чтобы
мужчине придти в женскую раздевалку, и, примеряя там лифчик и колготки,
сказать: "Девочки! Я теперь навеки с вами!". Ничего, кроме озадаченной
улыбки, не могут вызывать, например, индуисты или кришнаиты европейского
происхождения, расхаживающие в тогах и распевающие "харе, Кришна", так как
эти религии прямо говорят о том, что последователями их веры могут быть
только индусы, и что доступны они только индусам, и вершина цепи
перерождений - только индус. Все остальные рылом не вышли. Не имея в виду
получить для себя такую религию только лишь в форме личной клоунады, лучше
ее совсем не получать. Стоит ли уже говорить, что у нас цель как раз иная?
Итак, что же у нас осталось? Да то же самое, что мы и предполагали -
ислам, христианство и буддизм. Три монотеистические, как везде пишется
религии, то есть, признающие Единого Бога для всех людей. А все остальное,
что было до этого, мы привели просто в качестве разминки, и чтобы не было
недоразумений якобы недосказанных возможностей. Пора начинать выбирать. С
чего начнем? С буддизма.
Мы начнем именно с него, потому что он считается самой древней из
мировых религий (около 1 тысячелетия до нашей эры). В мире насчитывается
около 700 миллионов верующих-буддистов. Вообще-то сама методика рассмотрения
религий не должна здесь иметь интриги. или строиться на манер
университетских лекций, где идет просто обзор доктрин и канонов, а выводы
оставляются на потом. У нас не религиозно-конфессионный справочник, и,
поэтому, те вопросы, которые у нас могут возникнуть к религии, должны нами
ставиться сразу же, потому что ответы на них могут так же сразу решить для
нас все дело в том случае, если они противоречат нашим логическим выводам,
основываясь на которых, напомним, мы ищем то знание, которое заменит нам
логическое знание. А таких вопросов у нас сразу же к буддизму возникает
много. Очень много. Например, первое, что бросается в глаза уже из самой
истории этой религии, (даже не из ее самой!), так это такой удивительный
факт, что источник буддизма - это личные выводы о собственной жизни одного
человека, который родился в 567 году до нашей эры и звали его Сидхартха
Гаутама. Позднее он проповедовал под псевдонимом "Будда", что и дало
название его личной философии, которая стала личной религией нескольких
сотен миллионов человек (!). Одно это уже не вызывает собой торжествующих
междометий. Мы, все-таки, ищем Веры, а не философии. Но, все-таки, пойдем
дальше. Возможно, мы чего-то пока недопонимаем.
Гаутама был наследным принцем, жил беспечно и счастливо в своем дворце,
а затем отказался от своего сана, ушел из дома и стал аскетом. Ну, здесь
пока - ничего особенно нового, так как в то время любое духовное
беспокойство, связанное с поиском истины, модно было искать именно через
отвержение нормальных человеческих условий жизни. Как-то так в те времена
это почему-то между собой увязывалось - глубокая задумчивость о путях жизни
и потребность в мучениях тела. Так что - пока ничего оригинального или
религиозно значимого для нас нынешних.
Итак, первый этап этой истории не назовешь особенным с одной стороны,
поскольку аскетами тогда вся Индия и весь Восток вообще были переполнены, а
с другой стороны - тоже все ведь не просто, потому что не каждый день
будущий царь становится аскетом. Но по любому, это всего лишь предыстория, а
не сама история. Сама история началась со второго этапа истории буддизма,
который историками данной религии выделяется особо, потому что здесь
произошло знаменательное событие (!!!) - Гаутама стал просить милостыню!
Даже точный период указывается - в возрасте 29-ти лет. Вот такой особый
этап. Однако, опять для нас пока что единственное, что здесь, в общем-то,
загадочно, так это - что именно считается знаменательным, то, что некий
человек в истории стал просить милостыню, или то, что он докатился до этого
уже в 29 лет? Предположение, что знаменательность этого факта обосновывается
только тем, что милостыню стал просить принц, мы никак не может признать,
поскольку принц когда-то уже стал аскетом и не был больше принцем, а вот уже
аскет стал просить милостыню, и что здесь знаменательного? Вот если бы
действующий принц ходил и просил милостыню, то это было бы знаменательно.
Вот если бы аскет не стал просить милостыню - это было бы очень
знаменательно, потому что, на что он тогда жил бы? А так мы остаемся на
распутье - или сам факт милостыни для аскета считать нам знаменательным, или
знаменательно то, что сам возраст, когда еще хочется, все-таки, чего-нибудь
покушать, может достигать высокой отметки? В общем, второй этап понятен нам
по содержанию, но не понятен пока по религиозному значению и по
знаменательности.
Далее наступает 3-й этап буддизма - конец странствий и побирательства.
Гаутаме надоела такая жизнь, и он ушел в джунгли, в уединенное место, где
добровольно подвергал свое тело суровым лишениям. Вы заметили, что уже три
этапа мы преодолели, а о самой религии в них все еще ни слова, - все
какие-то дикие приключения, да истязания? В общем, Гаутама очень увлекся
этой новой жизнью - сидел без крова и пищи в джунглях, и добровольно
издевался над собственным телом. Это третий этап. Что тут для нас и для
нашей Веры? Трудно сказать. Согласны - это неординарный поступок. Но,
во-первых, это тоже не оригинально - были еще и другие самоистязатели в
истории, которые жили в ямах, пещерах, чащобах, пустынях, ели невесть что,
томили себя жаждой, холодом, неудобством позы, хлестались плетью, стояли на
столбе на одной ноге целый день и т.д. Кроме того, это было не оригинально
вдвойне - ибо с Гаутамой в это время жило рядом еще пятеро друзей, которые
ни в чем от него не отставали. Следовательно, этот этап буддизма мы должны
отнести и к ним тоже?
Нет, не должны, потому что закончилось все это тем, что из всей этой
шестерки только Гаутама стал Буддой, то есть просветленным. Остальные зря
мучались, не просветлились, и их имен никто не помнит. А Гаутама внезапно
озарился новым светом и овладел истиной, которую счел обязательным донести
до людей. Наконец-то мы подошли к главному! Сейчас начнется непосредственно
сам буддизм. Проникнемся.
Итак, Будда (теперь уже) вышел из леса и произнес свою первую
проповедь, из которой мы сейчас узнаем совершенно потрясающие вещи:
1) полностью отдаваться страстям и благам земной жизни - пошло, низко и
бесцельно,
2) полностью отказываться от земных благ и самоистязать себя -
болезненно (!), неблагородно и тоже бесцельно.
Не правда ли - оригинальное, проливающее совершенно новый свет на
жизнь, суждение? Особенно поражает нас тонкое замечание, что самоистязаться
бывает больно! Ну, что ж, возможно и правы те, кто считает, что именно в
устах Будды эти прописные истины засверкали величаво. По праву опыта. Потому
что обычный человек не был принцем и не знает, что такое купаться в роскоши
по настоящему, как и не был он никогда вечно голодным отшельником и не знает
по-настоящему, как саднит иногда в тех местах, в которых самоистязался. У
него опыт не столь контрастен. Если просто поживший человек говорит внуку:
"Имей голову - знай, когда погулять, когда поработать, а когда и отдохнуть и
во всем соблюдай меру", то это - не религия. Потому что дедушка дошел до
этого сам без сбора милостыни и суточных неподвижных заседаний на голой
земле с пустым желудком и бесцельным взглядом на Восток. Дедушка не
просветленный, а просто умный. Это не одно и то же, даже если это одни и те
же выводы о жизни. Путь будет так.
Однако это было только началом открытия человечеству великих и знаковых
истин. Далее Будда поведал людям еще "четыре благородных истины", от которых
они опешили и стали буддистами. Мы их далее перечислим. Если кто не знаком с
буддизмом, то пусть приготовится к тому, что сейчас опрокинутся все его
недалекие понятия о жизни, а духовный опыт будет несметно обогащен поражающе
новыми открытиями. Итак, четыре благородных истины:
1) существует страдание (а вы и не подозревали, однако, не так ли?)
2) у страдания есть причина (Люди! Вы слышите? Как вы могли раньше
жить, и думать, что у ваших страданий нет причины?!)
3) страдание может быть прекращено (новее этой мысли, наверное, вообще
не бывает)
4) известен путь к прекращению страданий.
А вот это уже интересно. Во имя этого даже можно простить три
предыдущие банальности, расценив их просто как преамбулу к четвертой
благородной истине. Так в чем же этот путь, скажите нам поскорее!! И нам
поскорее говорят - в нирване. Хорошо, что сказали коротко, но плохо, что не
совсем понятно. Так что же такое нирвана?
А нирвана, если перевести буквально, - это "угасание", а если перевести
шире, то это - вечное успокоение, отсутствие желаний, достижение такого
уровня сознания, при котором достигается состояние совершенной
невозмутимости, безразличия, блаженства и самообладания без всякого
страдания. Итак - надо достичь совершенной невозмутимости, и тогда конец
всем страданиям. Ничего не должно тебя волновать: ни Добро, ни зло, ни
любовь женщины, ни смерть матери, ни горе ребенка, ни желание свободы, ни
тяготы рабства, ни боль любимого, ни надежда престарелого, ни сочувствие к
больному, ни радость от рождения детей, ни горе от разлуки, ни счастье
встречи, ни гнев от несправедливой обиды, ни торжество победы. Ни-че-го! Ни
по-хорошему, ни по-плохому. Нирвана!
Хитро придумано и здорово задумано! Но если это исполнится, и человек
уйдет в непробиваемую колею этого "срединного пути", то не побоимся самим
себе задать простой вопрос - а в чем смысл такой жизни? И жизнь ли это, в
конце концов? Ибо, кроме биологически внешнего совпадения и способности
самопроизвольно двигаться, - чем такое существо отличается от неживого, если
оно ни на что не откликается? В чем его жизнь? Где его жизнь? Есть ли у него
жизнь вообще? А если она у него есть, то, как нам ее в нем заметить?
Полагаем, что для того, кто хотел бы жить, а не прятаться от жизни, буддизм,
как выбор религии, уже теряет некоторые приоритеты для выбора. Можно,
конечно, согласиться, что, в таком случае, действительно страданий уже не
будет. А всего остального? Того, что составляет противоположность
страданиям? Всех этих прекрасных моментов жизни, которые примиряют со
страданиями и заставляют своей силой о них забывать? Их ведь также уже не
будет! Неужели цена страданий так высока, что должна нас заставить
отказаться и от того счастья, которое всегда есть в каждой жизни вместе со
страданиями? И вообще - что это за цель такая у религии - уйти от страданий?
Причем здесь вообще понятие религии? Это просто какая-то самопсихотерапия, и
не больше.
И почему нирвана так грубо декларируется в качестве способа прекратить
страдания? Если бы сказали, что нирвана - это возможность искоренить
страдания, сохранив все счастливое, то такое определение нирваны, как
избавительницы от страданий, было бы правильным. Но нирвана не может
расчленить жизнь на две составные части - на страдание и на блаженство,
чтобы одно стереть, а другое оставить. Она избавляет (!) сразу и от того, и
от другого! Если у человека есть хрустальная ваза из богемского стекла с
браком в виде маленького пузырька в ее основании, и этот пузырек раздражает
его настолько, что он разбивает всю вазу - то разве он может сказать, что
знает способ, как избавляться от пузырьков в хрустале? Поэтому про нирвану
надо бы сказать потоньше и поточнее - это способ вообще уйти от всего, и от
страданий в том числе. Заманчивая цель прекратить страдания, поставленная
здесь буддизмом в заглавие параграфа, все-таки, не заслоняет собой главного
смысла его содержания - выплескивая из корыта жизни страдания, мы
одновременно выплескиваем и вообще все, что есть в этом корыте, то есть все,
что может быть в нашей жизни, а в таком случае разве это не тождественно
более короткому утверждению - что выплескивается вообще сама жизнь? Кроме
того, это выплескивает вместе со страданиями и тот главный путь, по которому
мы собрались идти, - преодолевать зло и стремиться к Добру, что предполагает
собой борьбу, то есть неравнодушие, то есть абсолютную возмутимость и
никакого абсолютного успокоения. Это противоречит тому знанию, на котором мы
строим свою веру, и это уже основательно отчуждает нас от буддизма во второй
раз.
Но самое важное относительно буддизма мы откроем для себя чуть впереди,
для чего сначала разберемся - а как все-таки достичь нирваны, и что при этом
"по буддизму" из нас получится? Буддизм не скрывает магистрального пути
достижения нирваны и даже методологически его описывает, как заправская
прикладная философия для домашнего пользования. Дается что-то вроде
инструкции к тому, как следует докатиться до нирваны. В этой инструкции
обозначены ступени пути, которые следует преодолеть человеку. Инструкция
называется "Восьмеричным благородным путем", который по его замыслу
осуществляется через достижение всеми желающими всего лишь восьми
добродетелей. Это любопытно уже хотя бы потому, что из всех добродетелей
выбрано именно каких-то восемь, и мы их внимательно рассмотрим, продолжая
все тот же метод незамедлительной постановки волнующих нас вопросов прямо
вместе с процессом изучения основ религии. Итак, добродетели, ведущие к
нирване. 1) "Праведная вера". То, чего мы ищем! Но сразу спросим: "в кого?"
Или "во что"? Ибо нам это совершенно не все равно! И буддизм нам отвечает -
праведная вера именно в те самые "четыре благородных истины". И все?! То
есть верить надо в человека Гаутаму, который придумал эти истины? Это еще
что за религия такая? А где Бог? И где таинство такой веры, которая говорит,
что верить надо в то, что сказал странствующий монах? И почему эта вера
"праведная"? А вера в афоризмы Ларошфуко может быть праведной? Или для этого
надо было предварительно загнать Ларошфуко в отдаленные фиорды и морить его
там голодом несколько лет? Без этого факта своей биографии Ларошфуко не
может назвать свои афоризмы "благородными", а веру в них "праведной"? Как
может образ жизни, подложенный фоном к изречениям, придавать статус
праведности какой-либо вере в данные изречения? Пожалуй, это не та вера,
которую мы искали. Этой Веры мы пока в буддизме не видим. Она пока что явно
подменяется верой в человека, а не в Бога.
2) "Истинная решимость". Для добродетели несколько странное название,
поэтому это следует расшифровать. Здесь подразумевается твердое решение
отказаться от дурных намерений и вражды к другим людям. Очень хорошо! Мы это
просто приветствуем! Здесь все очень похоже на то, что мы называем
намерением. Однако, вопрос первый - а кто нам скажет, какие намерения
дурные, а какие наоборот? Где этому критерии? Объясните нам, мы хотим этой
истинной решимости! Мы уже знаем, что критерии дурного и хорошего не в
природе и не в человеке. И, если не в Боге, то тогда где? Про Бога мы пока
еще в буддизме ничего не услышали. В Будде? Но тогда - опять в человеке,
потому что Будда - это прозвище аскета Гаутамы! Опять эта религия пока что
обходится без Бога. Ну, ладно, мы можем взять своего Бога и попытаться
отправиться в Буддизм дальше уже вместе с Ним. Но это уже будет экскурсия в
буддизм со своим багажом, а не вхождение в него. То есть поездка с
познавательной целью на время. Туда и назад. А что делать?
А вот вопрос второй - как быть с враждой к бандитам, захватчикам,
извращенцам, убийцам, наркодельцам и прочим? Неужели и с ними надо идти
обязательно на мировую, чтобы не споткнуться уже на втором пункте
восьмеричного пути? Иисус, например, очень даже враждовал с фарисеями и
саддукеями. Слава, Богу, не буддист был. Как же нам тогда прикажете
поступать - враждовать, например, с оскорбляющими Бога, или отказаться от
этого? Что-то тут пока для нас не совсем клеится.
3) "Праведная речь". Здесь подразумевает воздержание от лжи, клеветы,
жестоких слов и фривольных разговоров. Ну, что ж, этому даже в школах учат
без всякого буддизма. Но - во имя чего? Во имя самой речи, или во имя того,
чтобы не иметь к этому нравственной потребности? Если во имя речи - то это
сухой внешний атрибут, и он не имеет духовно-нравственного значения. Это,
так сказать, просто уставное поведение. Глаза говорят: "Пошел вон, сволочь,
никогда я тебе этого не подпишу!", а праведная речь звучит: "Приходите, если
Вас не затруднит, пожалуйста, завтра. Мы всегда рады Вас видеть. Завтра,
может быть, что-нибудь придумаем и поможем, чем сможем". Есть праведная
речь? Есть. Можно назвать такую речь одной из восьми добродетелей, которые
забросят в нирвану? Наверное, вряд ли.
А если все же праведная речь требуется здесь во имя нравственности, то
надо вообще убрать этот третий пункт, как ненужный, поскольку он
автоматически снимается, если в человеке нет дурных побуждений, что может
быть достигнуто им уже на второй ступени пути, и, благодаря чему, уже не
будет дурных побуждений и к неправедной речи в том числе. Ведь, хоть
праведная, хоть неправедная речь, а произносятся они всегда по некоторым
побуждениям, не так ли? Естественно тогда предположить, что в основе
неправедной речи лежит дурное побуждение. Следовательно, речь будет всегда
праведной, если уже не будет дурных побуждений. А, в этом случае, опять
вопрос - что же, все-таки, является критерием дурных побуждений? Смотри
вопрос 1-й из пункта 2 восьмеричного пути, и убедишься, что опять нет Бога и
это опять не приближает нас пока к буддизму.
4) "Праведные дела". Отказ от уничтожения всего живого, от воровства,
от удовлетворения низменных чувств, от недозволенных поступков и активное
стремление делать добрые дела. То есть нельзя ничему живому причинять
смерти, бороться с пороками и стремиться к Добру. Великолепно! Но, извините
за наивность, но, все-таки, - а землю можно пахать, если при этом плугом
убиваются черви? А живые зерна можно молоть, чтобы хлебом питаться? А руки
можно с мылом мыть, чтобы живых микробов убивать? А выздоравливать можно за
счет своего собственного фагоцитоза, который убивает вредные, но живые
клетки? А огонь разжигать, на который насекомые погибельно для себя летят,
можно? А стрелять в фашиста? А удалять глистов? А воду кипятить? А вшей
выводить? Куда ни кинь, - все наши дела неправедны, поскольку даже блоху
солдату убить нельзя! И лекарства нельзя ребенку дать - вирусы побьет. Вот
насчет воровства, согласны, но это есть и в 10 заповедях, буддизм здесь не
монополен, а вот насчет добрых дел - это опять самодеятельность без Божеских
Стандартов. Опять пустое умничанье без Бога. Это начинает уже удивлять.
Все-таки четвертая ступень, пора бы как-то и добраться до Него.
К тому же, наконец, хоть когда-нибудь хочется уже узнать - какие
чувства можно называть низменными, а какие нет? Тут и так с этим покоя нет,
например, - хотеть соседку низменно или нет? Желать нокаутировать своего
соперника в полуфинале - низменно или нет? Желать побольше денег заработать
- низменно это или нет? Желать, чтобы наши солдаты убили в войне побольше
врагов- низменно или нет? Желать, чтобы жены всех террористов всего мира
поскорее стали вдовами - низменно или нет? Желать, чтобы при конкурсе в 10
человек на одно место твой ребенок прошел, а остальных девять завернули -
низменно или нет? Тут и так голова пухнет только от самих вопросов, а
буддизм еще и рану бередит: низменных чувств не удовлетворяй, говорит, а что
низменно, что не очень, что на половинку, а что вполне допустимо - опять не
рассказывает. А даже если бы и рассказывал, то мы ему не поверили бы -
почему мы должны верить экс-принцу и монаху первого тысячелетия до нашей
эры? Здесь нам только Бог мог бы быть указом, но мы Его по-прежнему пока в
буддизме не видим.
Опять от нас буддизм требует чего-то непонятного - или доверься самому
себе, или доверься давно умершему страннику, что вполне приемлемо для любого
из вариантов, но только в том случае, если дело не касается ... религии. В
религии доверяются Богу. Что-то буддизм все меньше становится похожим на
религию.
5) "Праведная жизнь". Зарабатывать на жизнь честным путем и вести
достойную жизнь. Ну и чем это отличается от "праведных дел" предыдущего
пункта пути? Разве все наши дела, как праведные, так и неправедные - это не
наша жизнь? И что такое жизнь в религиозном смысле, если не наши дела? Зачем
еще этот пятый пункт? Чтобы искусственно добраться до заветной восьмерки? А
если бы было только 7, а не 8 ступеней, то это был бы "неблагородный
семеричный путь"? Только наличие восьми шагов делает этот путь благородным?
Чем восемь ступеней лучше семи, чтобы искусственно их пристраивать до этой
четной цифры? Пункт, явно дублирующий предыдущий, поэтому его пропустим.
6) "Праведные мысли". Человек постоянно должен заполняться идеями добра
и устранять из головы всякие вредные идеи. Приехали! Можно было вообще
оставить один этот шестой пункт, так как он своим содержанием полностью
обеспечивает достижение 2, 3, 4 и 5-й добродетелей. Правильно думай - и
будешь правильно говорить, и, соответственно, правильно делать дела,
правильно жить и правильно проявлять правильную решимость. Но опять без
Бога. Итак, мы имеем, в конце концов, некий "двоичный путь" без Бога
по-прежнему, где первая ступень - верь опыту странствующего аскета Гаутамы,
а вторая, - правильно думай. Но, поскольку и сама "праведная вера" буддизма
взывает не к ощущению Бога, а обращает к осмыслению нескольких совсем
простых истин в количестве четырех штук, то такая "праведная вера" также
может вполне считаться просто "праведной мыслью". То есть, тем же самым, что
и вторая ступень нашего уже "двоичного пути" - "правильно думай", в силу
чего у нас остается вообще благородный "единичный путь" к нирване, но
по-прежнему не к Богу и не через Бога, а как-то в обход Него.
7) "Праведные помыслы". Это - постоянно помнить, что вещи по своей
природе преходящи, а сама жизнь постоянно наполняется скорбью. При чем тут
"помыслы", то есть намерения? Или цель всех намерений - помнить, что все
пройдет, а вокруг одни беды и ужасы? Зачем это? А затем, отвечают буддисты,
что, помня об этом, ни о чем не будешь жалеть, ни к чему не будешь привязан,
и ни от чего не будешь зависеть. Так у нас уже вокруг полно буддистов! Это -
бомжи, которым на все чихать, которые ни о чем не жалеют, ни от чего не
зависят и ничего, кроме горя ни вокруг себя, ни в прошлой жизни, ни в
нынешней не видят. Может быть, стоит их облачать в обноски желтого цвета,
как в символ принадлежности к праведным помыслам свободы от бренного и
обыденного, и как в символ постоянного наполнения скорбью?
Вот это так помыслы - все вокруг тлен и беспросветный мрак! Очень
праведные помыслы! В чем их праведность? В том, что вот так оценен порядок,
созданный Богом? В этой самой оскорбительности и состоит их праведность?
Очень праведно - швырнуть Богу в лицо мир, созданный им с любовью и с
великой целью, только потому, что он не устраивает наше несовершенство, и мы
через свое же зло в нем страдаем! Буддизм, как ни удивительно это для
религии, пока что не только не показал нам вообще никакого Бога, но и вообще
стал отдавать кощунством. Это не добавляет для нас заманчивости в нем!
8) "Истинное созерцание". Вот мы и добрались до последней ступени на
пути к нирване. У этой ступени четыре стадии. Пройдемся по порядку.
1-я - сосредоточение на осмыслении истин с наслаждением радости
свободной отрешенности и чистого мышления. Каких истин? Да все тех же
четырех благородных, наверное, других то больше пока не названо никаких. А
что они говорят нам, если мы вспомним? А они говорят нам: "Все вокруг
погано, ох, как погано, хлопцы, трэба тикать в нирвану!" Вот об этом надо
думать с наслаждением и ... "чисто". Это, простите, - как? А если думать
"отрешенно", то от чего? От мира? Но истины-то, о мире! Как думать об
истинах отрешенно, если их невозможно "отрешить" от мира, поскольку они о
мире? Смотреть со стороны? Когда тебя это не касается? Тогда зачем уже
думать о том, что тебя совсем не касается? Ничего не понятно с этой 1-й
стадией этого "спасительного" пункта! И, опять же, - через что спасаемся?
Опять через свою голову? Опять без Бога? Это становится уже подозрительным!
Но у нас есть еще вторая стадия.
2-я стадия последней ступени - это усиленное невозмутимое размышление.
Перечитаем несколько раз. Перечитали? Не помогает? Мне тоже. Как соединить
"усиленное" и "невозмутимое"? Кто подскажет? Усиленное, следовательно,
напряженное, следовательно, в соответствии с какой-то целью, следовательно,
данная цель имеет определенную важность, а тогда - что может быть важным для
невозмутимости? Если что-то заставляет напрягаться, то разве не "возмущает"
оно этим самым невозмутимого спокойствия духа? И, что значит - "невозмутимое
размышление"? Если ничего в голове "не возмущается", то о чем тогда вообще
можно размышлять? Как можно фиксироваться на том, что не трогает и не
возмущает внимания? Уж сказали бы проще - ни о чем не думай, и все. Или даже
- усиленно ни о чем не думай. То есть - усиленно гони от себя все мысли.
Невозмутимо усиленно гони от себя все мысли. По-простому - перестань быть
мыслящим существом. Призыв понятный, но пустота невозмущенного разума не
дает места Вере, и это не для нас.
3-я стадия - совершенная невозмутимость и освобождение от ощущений
телесности. Ого! А это - как? Зачем нам без "ощущения телесности"? А если,
извините, понос? Мы, получается, в своем ощущении бестелесности этого не
заметим, несмотря на переполох, который начнется вокруг нас? Или, например,
нас будут бить ногами, а мы будем усиленно невозмутимо похохатывать? Это что
- анестезия всего тела, или выход из тела, или просто превращение в
бессловесного идиота, ничего не чувствующего и ни о чем не думающего? И
зачем такой длинный путь нарисовался впереди ко всему этому? Не проще ли -
сразу умереть? Тут тебе и невозмутимость, и бестелесность, и безмыслие и
полное отсутствие страданий. Чем не нирвана? Тем более что 4-я стадия, к
которой мы уже подошли вплотную - это состояние совершенной невозмутимости,
безразличия (!) и самообладания. Вот и спаслись! Вот и в нирване! Мы стали,
как мебель. Ни пользы от нас, ни вреда, обмывай иногда под душем, да врачам
показывай. Великая цель великой религии?
И самое главное - при чем здесь вообще понятие о религии, как о живой
связи с Богом через живую Веру? Где Бог, спросим мы в который раз? Сплошная
философия вперемешку с техникой умственного тренинга для превращенияв
безликий и полуспящий образ вида некоего человека, который вышел на утреннюю
пробежку, забыв, что он в коме.
И не стоит, наверное, пугаться собственной решимости отказать буддизму
в звании религии. Это просто специфическая философия бегства из мира,
которая называется "пробуждением" по какому-то странному недоразумению, ибо
ее цель как раз состоит в процессе обратном пробуждению - в "угасании", как
мы помним! Цель буддизма состоит в глубоком обмороке мозга, вызванном
страхом перед страданиями и жизнью. И мы ничего не имеем против того, что
700 миллионов людей видят в этом фокусе религию, но нам она не подходит,
потому что мы ищем Веры в Бога, которого вообще в буддизме нет как
такового!!! Сила буддизма, возможно, состоит не в его религиозной
составляющей, которой в нем вообще нет, а в тех великих догадках, которые
сделал несомненно умный Гаутама не как проповедник, а как философ. Это:
дхармы, сансара и карма. Может быть, опираясь на эти догадки, можно включить
в систему идей Гаутамы самого Бога, и получится что-либо приемлемое? Ведь
как-то управляются с этим буддисты, раз они считают свою философию религией?
Может быть, они идут именно этим путем - добавляют от себя лично Бога в
учение, в котором Его нет, и получается религия? Попробуем и мы.
Дхарма. Это открытие Гаутамы, которое является центральным пунктом его
учения. Некоторые исследователи буддизма даже называют его учение "теорией
дхарм". Что такое дхарма? Сразу не ответишь, как не особо сразу и
выговоришь. Будда умел излагать свои мысли. Здесь он был, несомненно,
талантлив. Поэтому пересказать буддистским языком понятия дхармы, это то же
самое, что обрадовать чукчу на весь день, дав ему листок бумаги, с обеих
сторон которого написано всего по одной фразе: "Смотри на обороте". Только
прямое значение дхармы имеет в восточном изложении 7 (!) совершенно
различных толкований. И все они верные. И все не имеют друг к другу никакого
отношения, потому что имеют в виду совершенно разное! Все очень запутано. Из
всех наиболее простых и коротких изложений понятия дхармы удалось выбрать
одно, наименее накрученное, которое звучит так: "Дхармы - это "носители",
или истинно-реальные, непознаваемые субстраты тех элементов, на которые в
абстракции разлагается поток сознательной жизни, то есть единство субъекта и
переживаемого им мира, как внешнего, так и внутреннего. Сущность каждой
дхармы трансцендентна, непознаваема; "признаки", или проявления, дхарм
образуют поток сознательной жизни. Таким образом, элементы, на которые
разлагается поток сознания, не являются дхармами, а "проявлениями дхарм",
однако ради краткости часто употребляется термин "дхарма" вместо выражения
"проявление дхармы"; в таком случае понятие "дхарма" можно передавать словом
"элемент". (Конец цитаты). Нам, конечно же, легче, что в некоторых случаях
вместо "дхарма" можно говорить "элемент", но уж лучше бы сразу написали -
"см. на обороте". Результат был бы тот же, а читать короче. Вообще, помимо
приведенного нами, описываются еще бесчисленные оттенки значений понятия
"дхарма", а также сложные, но абсолютно неконкретные пояснения этого
"элемента" (мы тоже, уже кой чему научились!). Курт Воннегут в своем
фантасмагорично-печальном романе "Лед-9" высказал жесткую мысль о том, что
ученый, который не может семилетнему ребенку объяснить просто и доходчиво
то, чем он занимается, - шарлатан. Мы далеки от намерения навешивать на
кого-нибудь такие ярлыки, и просто попытаемся за них сделать их же работу -
объяснить просто и понятно, что такое дхарма.
Для этого следует представить себе детский калейдоскоп. Это такая
игрушка - бумажная труба, с одной стороны которой расположено зрительное
стеклышко, а с другой стороны встроено несколько совмещенных под углом
зеркал на матовом фоне. Там, где находятся зеркала, в потайное место
насыпаны разноцветные мелкие стекляшки различной формы. Если взглянуть на
свет через зрительное отверстие, то на поверхности разнонаправленных зеркал
цветные стеклышки, многократно и одинаково в них отражаясь, образуют
красивый симметричный рисунок, хотя самих стеклышек, лежащих беспорядочно,
не видно. Вот эти цветные стекляшки - это дхармы. Как стекляшки являются
составляющими рисунка, не будучи сами непосредственно рисунком, так и дхармы
являются тем, что составляет нас, не являясь непосредственно нами, а являясь
только отраженным в материи своим собственным видом. Они - нематериальные
составные элементы каждого из нас, отраженные в материи. То, из чего мы
состоим. Наши субстраты. Как самих стекляшек не видно, а видно только их
отражение в зеркалах, так и наших дхарм не видно, а видны только их
признаки, отраженные в вещественно-физическом мире в виде нашего образа.
Отраженный в зеркалах рисунок стеклышек - это тот наш вид, который наши
субстраты-дхармы-стекляшки приобрели в материальном проявлении данной нашей
жизни в физическом мире.
Если провернуть трубу калейдоскопа, то стеклышки пересыпятся c места на
место и изменят свое взаимное месторасположение. В этом случае изменится их
рисунок в зеркалах. В этом и состоит суть игры - одними и теми же
стеклышками при осевом вращении трубки калейдоскопа все время образуется
новый, четкий, неповторимый рисунок. С каждым новым поворотом трубы будет
меняться вид горки цветных стекляшек, и будет меняться отраженный в зеркалах
рисунок. Это - наши новые рождения. Реинкарнации. Каждая новая наша жизнь -
это новое расположение наших дхарм (на нематериальном плане) в новый вид (на
материальном плане) в зеркалах физического мира. Крутится колесо рождений и
смерти, и при каждом его новом повороте наши дхармы образуют новый рисунок,
и каждый раз появляется новая личность из одних и тех же дхарм,
расположившихся по-другому.
Согласно буддизму наша сущность состоит из одного и того же, но
принимает постоянно новую неповторимую конфигурацию в каждом воплощении. Вот
что несут в главном основном своем понятии дхармы.
Теперь посмотрим, как это согласуется с тем, к чему пришли в свое время
мы. Мы не будем спорить с самим Гаутамой, а будем просто исходить из того,
что наши идеи нам нравятся больше, но если нам что-то из буддизма подойдет,
то мы это примем. А если нет, то оставим буддизму.
Итак, первое, что нас не устраивает - это неизменность дхарм. Мы пришли
к выводу, что всякий раз в новую жизнь воплощается уже обновленная и
улучшенная пережитым опытом наша индивидуальность, а дхармы говорят нам о
том, что наша сущность не меняется, а просто перекомбинируется в своих одних
и тех же элементах. Это с нами не совпадает, поскольку в нашем варианте есть
смысл перерождений, выражаемый в собственном усовершенствовании через
позитивные изменения собственной сущности, а в буддизме - бессмысленный
круговорот случайной тряски неизменных дхарм, что не изменяет нашей сущности
никак, то есть не совершенствует и не приближает нас ни к Добру, ни к Богу.
Второе, что нам здесь не нравится, это то, что смысл своего спасения мы
видим в наращивании положительных свойств своей сущности, соответствующих
Его критериям и Его требованиям, что предполагает наше активное участие как
в формировании условий своей собственной очередной жизни, так и в самом
замысле создания собственной, следующей по виду индивидуальности. Мы даже
можем предположить, что Он как-то советует нам это делать, поскольку, если
Он устраивает нам экзамен на нравственность в первые минуты после жизни, то
почему бы Ему не помочь нам подтянуться по отстающим темам специальными
заданиями в новом рождении? Это нас здорово успокаивает, обнадеживает и
целеустремляет.
А теория буддистского спасения состоит в сокращении дхарм-носителей
нашей сущности путем их какого-то успокоения. (Это главный "технический"
момент теории - уменьшить количество дхарм до их полного отсутствия через их
же некое успокоение). В одном случае (в нашем) в нас становится все больше
активно хорошего, а в другом (в буддизме) - нас самих становится все меньше
и меньше за счет успокоения-смерти наших составных элементов. Но мы не хотим
умирать, пусть даже таким великим восточным способом, и поэтому соглашаемся
по сути, что есть некая наша нематериальная сущность, которая каждый раз
проявляется в материальной жизни по-разному, но считаем, что эта
нематериальная сущность может изменяться в лучшую сторону, и принимает сама
в этом сознательное участие, а не подчиняется слепому
бухгалтерско-кредитному закону кармы.
А здесь мы уже лицом к лицу со второй догадкой Гаутамы - с кармой. Это
слово уже плешь проело своим постоянным употреблением, и. поэтому, особо не
вдаваясь в восточные тонкости, определим понятие кармы, как положительный
или отрицательный итог от суммы двух чисел, одно из которых с плюсом (добрые
дела), а второе с минусом (плохие дела). То есть +3 -6 = -3, где -3 - это
карма будущей жизни, согласно которой уложатся твои дхармы. Число с плюсом
(+3) - это количество добрых дела за твою прошлую жизнь, а число с минусом
(-6) - это количество плохих дел. Следовательно, в следующей жизни у тебя
начальный счет -3 в пользу кармы и ты, рождаясь по ее закону, приобретаешь
следующий вид своей судьбы -3 +? = ?. То есть, начнешь с наказания
некоторого объема, составляющего условия твоего рождения и предполагающего
страдания на сумму -3, а дальше все пойдет по арифметическим раскладам
добрых и злых дел.
По сути, мы можем и с этим согласиться. Идея переноса прошлых
недостатков в новую жизнь для их устранения нам близка. Но в данном случае
карма, как некая вселенская мораль, требующая соответствия себе, выступает
обезличенно. Как нечто, работающее неумолимо, но беспристрастно. И главное -
равнодушно и бесцельно. Здесь человека наказывает все, а спасает его -
только он сам! Опять без Бога, что уже привычно, в общем-то, но главное, что
нам здесь не импонирует, так это то, что карма - это не Добрая Личность,
которая заинтересована в нашем спасении, а какая-то неведомая сила, слепой
закон, механизмы которого нам неизвестны. Как ей угодить? Чего она хочет?
Чего она от нас требует, когда предопределяет нам судьбу при рождении? А
ничего! Потому что, - чего может хотеть "ничто"? Она просто работает без
цели и без поддержки нам. Очень одиноко от такого предположения становится.
Холодно и страшно. Естественно, что от такого хочется бежать в нирвану, где
нет ничего, а, следовательно, и этого холода и страха. Но мы не хотим бежать
в летаргическую нирвану мозга, и поэтому, соглашаясь с идеей связи своих
нынешних дел с тем, за что нам придется расплачиваться в следующей жизни, мы
не хотим соглашаться, что сделаем это не с помощью нашего Доброго Отца, а
под воздействием холодной механической руки кармы. Мы не согласны с тем, что
наши изменения (как пересортировка дхарм) происходят не из внутреннего
нашего устремления к Богу, а по какому-то внешнему, чуждому нам, совершенно
равнодушному к нам же фактору. Мы, как представляется, имеем право на это
несогласие.
Кроме того - как через карму достичь нирваны? Надо сделать ровно
столько же добрых дел, сколько было сделано злых и не больше? То есть, надо,
чтобы было -3 +3 = 0? Тогда кармы не будет, не будет наказания и страданий?
Тогда зачем нирвана? Живи и радуйся, как обладатель нулевого баланса Добра и
зла в своих поступках. А если сделать много-много добрых дел и мало-мало
злых? То есть -3 +48 = +45? Тогда будет только положительная карма? Тем
более - зачем нирвана? Живи и радуйся в 45 раз больше! Что-то тут не
вяжется. Зачем так упорно стремиться превратиться в бездумного моллюска,
убегая как от страданий, так и от счастья, если можно заработать счастье
добрыми делами? Патология какая-то. От всего буддизма так и веет суицидом
(неутолимым стремлением к самоубийству). Добровольно не помрешь в нирване -
так карма добьет нескончаемыми страданиями. Жуть!
И третья догадка Гаутамы - сансара. Это еще проще. Это круг
перевоплощений, где смерть является лишь началом новой жизни. Это мы
одобряем в корне. Но только именно это, потому что этот круг перевоплощений
буддизмом трактуется не как путь усовершенствования, а как бесцельно
замкнутая система, наподобие приведенного нами для примера детского
калейдоскопа. Если не пробудиться (то есть, не угаснуть!), то колесо будет
вертеться вечно. Постоянно приходится читать, что восточные религии - это
религии пробуждения. Имеются в виду те религии, в основу которых заложен
буддизм. Само слово "Будда" означает "пробужденный". По декларации это
составляет следующее содержание: все, с чем сталкивается человек в мире,
создано им же самим. Следовательно, по сути, все пусто, все лишь плод его
разума и надо от этого сна пробудиться. Все обман, кроме духовного
пробуждения, некоего слова пробуждения и некоего братства пробужденных. Но,
во-первых - почему для этого сделано исключение? Почему и пробуждение, и его
слово и его братство - не обман? Никакого обоснования! А во-вторых, в таком
случае, и Бог тоже - ничто и обман? А это нам совсем не подходит. И вообще,
если все ничто, тогда это "все" не имеет никакого содержания, а тогда не
имеет содержания и сама эта религия, не имеет содержания и сама жизнь, и не
имеет содержания само пробуждение, потому что то, через что достигается
пробуждение - правильная мысль - тоже ничто, как порожденная все тем же
"ничто", мозгом. Несколько дурная наследственность у такого "пробуждения"
(даже если это и угасание, которое упорно называется пробуждением).
И теперь последнее, что можно сказать о буддизме, исходя из сансары.
Сначала напомним себе, что это все же никакая не религия, а философия
жизненной позиции суицидного толка, потому что это не может быть религией
при отсутствии понятия высшего человеку, то есть Бога. Став Буддой в череде
рождений, человек уподобляется богу, и сам становится богом, Буддой.
Гаутама-Будда выступает в этой "религии" как бог только потому, что он -
первый Пробужденный Побудитель, родоначальник всех остальных пробуждений и
сострадания ко всему существующему. Следовательно, когда образуется то самое
"братство пробужденных", где каждый будет Буддой, то появится множество
богов, таких же, каким сейчас считается Гаутама, и в этом случае получается
вообще какая-то неразбериха терминов - с одной стороны вообще нет понятия
высшего человеку (Бога), но появляются откуда-то какие-то боги в
неопределенном количестве, что рождает какое-то несваримое понятие смеси
язычества с самопоклонением человека самому себе без всяких богов, которых
одновременно вокруг не считано и не меряно! Восток - дело слишком тонкое в
данном случае. Надо осторожно положить это на место и постараться забыть -
психиатрия может лечить только буйных, а на тихой радости этого красивого
тупика можно прожить в удобной палате с трехразовым питанием до конца своих
дней почти в нирване, но это не совсем та нирвана, в которую стоило бы
свалиться даже на крайний случай.
А теперь о сострадании ко всему существующему. У пробужденного человека
нет желаний, нет страданий, нет радостей, нет целей. Разве такой набор
достижений не убивает нравственность? Если все в мире обман и пустота, то и
нравственность - обман и пустота. Однако человек-Будда не уходит совсем в
никуда от нравственности в этом положении пробужденного, так как полагается,
что у новоявленного Будды должно остаться все же одно состояние души -
жалости ко всему. То есть, нравственность как бы декларируется. Но это -
химера. Если собаки напали на ребенка, и грызут его, то жаль ребенка и без
буддизма, а вот жалеть собак и не бить их обрезком подвернувшейся трубы -
даже с буддизмом не хочется. Такая жалость ко всему - это равнодушие ко
всему. Уравняв всех в жалости, мы уравниваем обиженного и обидчика, делая,
по сути, жалость просто вненравственным биологическим состоянием, бисером,
который приходится метать перед любой свиньей. Так работает дождь - одно
растит, а другое сносит с фундамента и уносит в потоках наводнения. Он
равнодушен - выплюнул, что должен был выплюнуть, и вот рядом тучнеют
заливные поля, а чуть дальше погибли. или остались без крова и имущества,
люди. Я свое сделал (говорит дождь) - это мое состояние души, а вы хотите,
съешьте, хотите, выблюйте. Сострадание буддизма - это сведение нравственного
чувства, сознательно избирающего объект сострадания, просто к природному
явлению, которое одно на всех, даже если всех и не надо уже жалеть. Даже
если такое сострадание и сохраняется у пробужденного - оно не из
нравственности, и нам здесь нечего искать.
Жалость как состояние души по своей сути не имеет никакого значения для
жизни - я должен жалеть всех, но, очевидно, только не в случае необходимости
действия, поскольку действие может обязывать меня во имя одной жалости
поступиться другой, а у меня нет никакой другой жалости - одна большая
жалость на всех. Но и это - химера, потому ч...