Юрий Фельштинский. Архив Троцкого. Том III, часть 1
страница №2
...й монополии, но устранитьобмена, рынка, конкуренции, кризисов и т. д. империализм не может.
Империализм есть отживающий, но не отживший капитализм, умирающий, но
не умерший. Не чистые монополии, а монополии рядом с обменом, рынком,
конкуренцией, кризисами — вот существенная особенность империализма
вообще... Именно это соединение противоречащих друг другу "начал"
конкуренции и монополии и существенно для империализма, именно оно и
подготовляет крах, т. е. социалистическую революцию (Ленин, т. XIV, ч. 1, с.
120 - 121)".
Эту аргументацию Ленин с наименьшей категоричностью позже повторял
против тов. Сокольникова (осенью 1917 г.), сделавшего попытку составить
проект программы, в котором "по кусочкам" соединились черты капитализма и
империализма, и против тов. Бухарина, продолжавшего отстаивать ту же позицию
и на VII37 и на VIII съездах партии. "Старая программа — говорил
тов. Бухарин на VII съезде,-- написана применительно к страшно молодой
только что начавшей действовать с[оциал-] демократии, когда русский
капитализм делал только первые шаги... А теперь мы уже перепрыгнули через
капиталистические отношения. Совершенно ясно, что старая теоретическая
программа для нас не годится" (Стенографический отчет VII съезда, с. 191).
"Если мы видим сейчас крестьянина-товаропроизводителя,-- говорил он же в
своем докладе о программе на VIII съезде партии (1919),-- или
возрождающегося на почве разложения крупного капитализма ремесленника, то
образование старой простой товарной формы отнюдь не должно еще служить
основанием для зарождения нового капитализма. Ставить вопрос так значило бы
признать нереальность перспективы со-
циалистической революции" (Стенографический отчет VIII съезда, с. 94).
Ленин отвечал на это, что относиться реально к перспективам
социалистической революции и значит видеть то, что есть. А есть то, что
наряду с национализацией промышленности и самым передовым в мире
политическим строем на базе мелкого производства при промышленном разорении
и бедности происходит возрождение капитализма в целом ряде областей (уже
тогда в разгар военного коммунизма и гражданской войны, задолго до нэпа).
Чистый империализм,-- отвечал Ленин Бухарину на VIII съезде,-- никогда
не существовал нигде, не существует и никогда существовать не будет. Это
есть, наверно, обобщение всего того, что говорилось о синдикатах, артелях,
трестах, финансовом капитализме, когда изображали финансовый капитализм так,
как будто никаких основ старого капитализма под ним нет.
Это не верно, особенно это будет не верно для эпохи после
империалистической войны... Мы в России сейчас переживаем последствия
империалистической войны и начало диктатуры пролетариата. В то же время в
целом ряде областей России, которые были более отрезаны друг от друга, чем
прежде, мы переживаем возрождение капитализма, развитие его первой стадии.
Из этого не выскочить. Если написать программу так, как хотел тов.
Бухарин,-- эта программа будет неверна... Из этой разнока-либерности, из
этого построения из разного материала, как это ни неприятно, мы не выскочим
в течение очень долгого периода. Когда выскочим, создадим другую программу.
Но тогда мы будем жить в социалистическом обществе (т. XVI, с. 112 — 113).
Имеются ли в экономическом развитии социалистических республик и всего
мира за годы 1919 — 1924 или 1924 — 1928 такие явления, которые
оправдывали бы пересмотр этих категорических предсказаний Ильича на будущее,
а также формулировки проекта V конгресса? Безусловно, нет. Наоборот:
несмотря на происшедшую за послевоенные годы колоссальную концентрацию
хозяйства империализма, они сейчас много дальше, чем в годы войны и инфляции
(1914 — 1924) от натурального хозяйства, планомерности, организованности,
безраздельного господства монополий и чистого империализма38.
Общеизвестно далее, что именно за послевоенные и особенно последние
годы в колониальных странах вследствие развития промышленного и
сельскохозяйственного капитализма на национальной базе мелкого производства
и свободы торговли, наряду с предприятиями иностранных капиталистов, выросла
23
и окрепла туземная промышленность и буржуазия (Индия, Китай и
др[угие]). Это в основном и является той базой, которая порождает могучее по
размаху, имеющее колоссальное значение для борьбы с империализмом
национальное движение.
Наконец, в стране пролетарской диктатуры сектор частного капитала в
промышленности, торговле и особенно в сельском хозяйстве сейчас в абсолютных
числах бесспорно больше, чем в конце гражданской войны или даже во время
VIII съезда РКП, когда раскулачивание и осереднячение деревни у нас уже было
в основном закончено. Наибольшие успехи наиболее массовид-ного у нас
капитализма — сельскохозяйственного, кулацкого — приходятся как раз на
время после стабилизации валюты, совпадающее со временем, протекшим после
составления проекта V конгресса. Официально признанным фактом ведь является
теперь, что несколько лет нэпа превратили одну десятую крестьян в кулаков и
одну пятую — в близких к ним зажиточных середняков, столкнув на другом
полюсе одну треть крестьянства в бедноту. Поэтому сейчас составлять проект
программы К[ом-мунистического] И[нтернационала], в котором развитие раннего
капитализма написано в плюскваперфектум39 и отнесено к прошлой,
доимпериалистической стадии развития — значит повторять в более опасном
месте и в более тяжелой форме ошибку того геростратовски40
знаменитого, злосчастного автора, который писал три года тому назад в
"Большевике", что "кулак это жупел, остаток старого мира... отдельные
умирающие единицы".
Отрицать или замалчивать в программе К[оммунистическо-го]
Щнтернационала] продолжающееся частичное нарождение и развитие раннего
капитализма — значит заодно замазывать важнейшее экономическое противоречие
империализма и противоречия нашего собственного развития. Это значит
изображать положение империализма лучше, чем оно есть на самом деле, и
закрывать глаза на наши собственные важнейшие и главнейшие трудности.
Пытаясь дать "цельную картину" развития современного капитализма,
авторы проекта программы впали в противоречие с самими собою и с Лениным в
вопросе о неравномерном развитии. В самом деле: в конце первой главы
приводятся знакомые слова Ленина, что "неравномерность экономического и
политического развития есть безусловный закон капитализма. Эта
неравномерность еще более усиливается и обостряется в эпоху империализма."
Дальше говорится, какие выводы "отсюда следуют"; но нигде не говорится,
откуда следует и из чего вытекает самый этот закон неравномерности развития
капитализма. И действительно:
из данного в проекте анализа капитализма, как сплошь
монополистического, с тенденцией к госкапитализму и "единому мировому
тресту", неравномерность не вытекает и с ним не связана. В проект эти слова
Ленина вклиниваются, как чужеродное тело, вместо того чтобы резюмировать
необходимое изображение разных сторон капиталистического развития.
Можно ли не говорить совсем о развитии при империализме ранних стадий
капитализма и в то же время говорить о неравномерности империализма в
ленинском смысле? Нельзя, ибо Ленин имел в виду не количественную
неравномерность достигнутых уровней развития (в одной стране добывается
больше угля, в другой меньше и т.п.), а качественное разнообразие
общественных форм, экономических укладов разных отраслей хозяйства и
связанную с этим неравномерность темпа, так же как и неравномерность
экономического и политического развития. Как известно, Ленин выводил из
закона неравномерности разновременность победы пролетарских революций в
различных странах (в рамках одной и той же эпохи социальной революции),
во-первых, одновременную возможность пролетарских революций и национальных
войн, во-вторых, сочетание империалистических, гражданских, национальных и
колониальных восстаний, в-третьих. Все это можно вывести из закона
неравномерности только в том случае, если его понимать в том смысле, что
одновременно с высшей развиваются и низшие стадии капитализма; что в одном
месте последний начинает загнивать или его господство уничтожается
пролетарской революцией, тогда как в другом он в то же время сызнова
нарождается.
Если же понимать неравномерность в смысле количественном, т. е. что в
одной стране производится больше металла, угля и др[угих] товаров, то это
неверно и из этого даже нельзя вывести одних только империалистических войн:
последние могут иметь место как раз тогда, когда у соперников начинают
выравниваться уровни производства и тем самым увеличиваются шансы на победу.
1ермания только тогда стала помышлять о борьбе с Англией, когда в начале XX
века уровень производства у нее стал приближаться к английскому; Англия
теперь только потому уступает Америке, что уровень развития последней много
превосходит уровень Англии самой или даже вместе с ее возможной союзницей,
континентальной Европой. Война между ними станет возможной только тогда,
когда их производственные и военные уровни более или менее выровняются. В
этом отношении империализм как раз действует нивелирующе, выравнивающе, так
как все империалистические страны стремятся догнать уровень своего
соперника, выровняться с ним, а то и обогнать его.
25
Можно сказать, что при стремлении и возможности обогнать своего
соперника происходит восстановление неравномерности на новой основе: более
развитая прежде страна теперь отстает в развитии. Такую увертку для спасения
количественного понимания закона неравномерности придумал Э.
Гольденберг41. Но это совершенно очевидная и притом
схоластическая увертка, так как отставшая от более молодой страны, но все же
находящаяся на достаточно высоком уровне капиталистическая страна (например,
Англия) не прекращает своей борьбы за то, чтобы не отстать, а при
возможности опередить своего молодого обогнавшего ее соперника (например,
Америку или Германию), что обозначает дальнейшую тенденцию к нивелировке. Но
в процессе этой нивелировки империализм втягивает в мировой рынок все новые
страны и континенты с самыми разнообразными экономическими и политическими
условиями, развивает все новые отрасли хозяйства, открывает новые источники
сырья и способы их использования, разрушает докапиталистические уклады,
будучи, однако, не в состоянии подчинить их прямо себе. Это создает источник
величайшей неравномерности капитализма; на этой почве порождаются
всевозможного рода конфликты, войны, революции. Это делает из империализма
начало эры социальной революции, но и создает для нее ряд первостепенных
трудностей, делая возможным в отдельных случаях разгром революционных сил по
частям. Это же делает возможным и победу социалистической революции в
отдельных странах, но делает невозможным в них одних изолированно взятых
завершение социалистического строя (уничтожение товарного хозяйства и
классового деления общества).
Проект оставляет все эти процессы вне своего поля зрения, но в то же
время много раз повторяет слова о неравномерности капиталистического
развития. Однако эти слова от простого их повторения не становятся ни более
ясными, ни более обоснованными, а, наоборот, повисают в воздухе и ведут к
неправильным выводам. Мы в этом сейчас же убедимся при рассмотрении другого
новшества проекта, в котором нам такая же бухаринская старина слышится.
Именно: в вопросах о госкапитализме и ультраимпериализме .
2. Финансовый и государственный капитализм
а) Тенденция развития к "национализации" и к "госкапитализму"
В первоначальном проекте тов. Бухарина, предложенном IV конгрессу
Коммунистического] И [нтернационала] (в 1922г.), говорилось: "Процесс
централизации капитала в его мировом
масштабе привел, таким образом, в тому, что в рамках мирового хозяйства
создались могучие государственно-капиталистические тресты" (Бухарин,
"Атака", сборник статей, 1924, с. 289).
При переработке проекта комиссией конгресса это было вычеркнуто. Во
всем проекте V конгресса отсутствует указание на госкапитализм как на
порождение или тенденцию финансового капитализма. Самый термин
"госкапиталистический трест" в проекте V конгресса отсутствует. Зато в новом
проекте мы находим уже два специальных абзаца (с. 15 и 18), в которых
говорится и о госкапитализме и даже о "едином всемирно-государственном
капиталистическом тресте" как тенденции развития финансового капитализма.
Эта фантазия не признается еще, правда, осуществившимся фактом, как
следовало из бухаринско-го проекта 1922 г., но все же трактуется как
тенденция политико-экономического развития финансового капитализма. На
странице 15-й проекта мы узнаем, что госкапитализм — это такая же
обнаруживающаяся тенденция империализма, как милитаризм. После указания на
неизбежность войн проект устанавливает, что "финансовый капитализм
обнаруживает поэтому тенденцию к развитию государственно-капиталистических
форм, облегчающих борьбу на внешнем рынке и военную мобилизацию хозяйства, с
одной стороны, и к исключительно чудовищному росту милитаризма... с другой"
(с. 15).
В то же время в проекте совершенно не упоминаются международные тресты
и картели-союзы капиталистов разных стран и их борьба за экономический
разлад мира. Это явление Ленин считал настолько важным фактом, что включал
его в один из пяти главных признаков империализма. В нынешней экономике и
политике империализма эти союзы капиталистов разных государств играют
колоссальную роль, наполняя шумом своей борьбы весь капиталистический мир:
достаточно указать на всемирно известные нефтяные тресты
Стандард-Ойл42 и Роял-Датч-Шелл43, электротехнические
тресты, которые еще Ленин приводил в своей работе как классический пример
этого рода объединений, европейский стальной синдикат и борьбу вокруг его
создания и т. п.
Совершенно непостижимо и необъяснимо, как это программная комиссия ИККИ
не заметила "слона" международных союзов капиталистов разных стран и в то же
время уделила столько внимания "козявке" госкапитализма, превратив ее в
тенденцию мирового развития. Это можно объяснить только тем, что программная
комиссия сознательно стала на точку зрения оспаривавшихся Лениным взглядов
тов. Бухарина на эти вопросы. Тов. Бухарин на основе одностороннего
обобщения опыта мировой войны создал теорию (развитую им в работах времени
импери-
27
алистической и гражданской войн "Империализм и мировое
хозяйство"44 и "Экономика переходного периода"), по
которой у финансового капитализма имеется тенденция к "национализации", т.
е. к самоорганизации в национальных рамках в единый, охватывающий все
национальное хозяйство "государственно-капиталистический трест",
противоставляющий себя на мировой арене другим таким же
государственно-капиталистическим трестам, борющимся между собою за
господство над миром и за организацию последнего в "единый мировой трест".
После смерти Ленина тов. Бухарин пытается превратить эту свою теорию в
официальное учение партии. В 1925 г. он подарил партии ряд сомнительных по
своей ценности теоретических открытий и политических лозунгов, связанных с
понятием государственного капитализма. Такова теория двух стратегических
планов ("Большевик", No 4 за 1925 г.) Ленина, один — 1917 — 1921 гг.;
другой — 1922 г., из которых второй ("набросанный на смертном одре", как
говорил однажды Бухарин) отменял первый. Таково и заявление, сделанное на
литературном совещании в ЦК и напечатанное в статье тов. Бухарина в журнале
"Красная новь"45 (книга 4-я, май 1925 г., с. 265): "по двум
вопросам из всех тех, по которым я спорил с В. И. [Лениным], я не согласен
до сих пор: это по вопросу о пролетарской культуре и государственном
капитализме". И дальше Бухарин высказывал тот взгляд, что не то Ленин позже
изменил свою точку зрения на госкапитализм, не то с самого начала защищал ее
не по теоретическому убеждению, а из "практических и педагогических
соображений".
Взятый под обстрел возникавшей тогда Ленинградской оппозицией за
ревизию ленинизма тов. Бухарин хотя и не взял обратно этих своих заявлений,
но временно прекратил дальнейшую пропаганду своей теории госкапитализма.
Этому благополучному отступлению Бухарина помогло еще то обстоятельство, что
тов. Зиновьев, взявшийся за теоретическое обоснование платформы оппозиции
1925 г., сумел при своей полной неспособности к обобщающему мышлению
поставить вопрос так, что Бухарину очень легко удалось на XTV съезде
превратить весь спор в схоластическое препирательство о том, "как назвать"
нашу госпромышленность. На XV партсъезде, когда оппозиция оказалась
организационно разбитой, тов. Бухарин счел момент удобным снова выдвинуть
свою теорию, на этот раз уже в применении к мировому развитию финансового
капитала. Теперь уже против теории Бухарина выступил один тов. Шацкин (тов.
Лозовский возражал только против практических выводов этой теории), за что
Бухарин обрушился на Шац-кина с самыми резкими нападками, обвинив его,
наконец, в "колебаниях в сторону оппозиции". Тов. Шацкину пришлось
оставить спор по большому вопросу о госкапитализме и начать защищаться
от страшного обвинения в "малюсеньких колебаниях" в сторону оппозиции. После
этой победы над Шацкиным на XV партсъезде тов. Бухарин сделал теперь попытку
обезопасить себя от дальнейших нападок превращением своей теории в
официальный символ веры всего Коминтерна.
В своем докладе на XV партсъезде тов. Бухарин впервые после
вынужденного перерыва возобновил эти попытки и защищал свою теорию в
применении к современному империализму в выражениях, почти совпадающих с
формулировкой нового проекта программы:
"Мы имеем, с одной стороны,-- говорил тов. Бухарин на XV партсъезде,--
рост противоречий между различными капиталистическими государствами, с
другой стороны, мы имеем процесс организации капиталистических сил внутри
страны, что выражается в тенденциях в сторону государственного капитализма".
И дальше:
"Я бы это формулировал таким образом, что, если, с одной стороны, между
государственными капиталистическими организмами мы наблюдаем сейчас рост
конфликтов и пр., то, с другой стороны, этот рост конфликтов заставляет
буржуазию внутри страны по возможности быстрее закручивать гайку
концентрации и централизации капитала. Или по другому формулируя, мы имеем в
настоящее время обострение тенденций развития в сторону к госкапитализму при
буржуазной диктатуре (с. 568)."
По Бухарину, следовательно, устанавливаемый им закон развития "в
сторону к госкапитализму" есть только другая формулировка марксова закона
концентрации и централизации капитала. Чтобы дать сразу ясное и полное
представление о том, что это за "другая формулировка" того же якобы закона и
какая теория кроется за "новыми" формулировками нового проекта программы, я
вынужден буду, к сожалению, привести одну длинную выдержку из статьи тов.
Бухарина, впервые напечатанной им в 1925 году46, хотя и
написанной в 1916 году, но не напечатанной тогда, потому что Ленин отказался
ее напечатать в сборнике "Социал-демократа"47, органе ЦК нашей
партии, для которого она была специально написана:
"Организационный процесс,-- читаем мы в этой статье тов. Бухарина,--
привел к превращению каждой национальной системы капитализма в
"государственно-капиталистический трест"... Прежде основной категорией
экономической жизни была частнохозяйственная ячейка, отдельное предприятие,
которое встречается как конкурент со всяким другим. Эпоха финансово-
29
го капитала кладет конец такому положению вещей. Исчезает прежде всего
основа капиталистического индивидуума: отдельное частное предприятие как
клетка экономического организма. Более того, в значительной степени исчезает
и противоречие между различными подгруппами господствующих классов. Так
создается система коллективного капитализма, которая до известной степени
противоположная по своей структуре капитализму в его прежних формулировках.
Отдельный капиталист исчезает... он уже не конкурирует со своими
"земляками"; он кооперирует с ними, ибо центр тяжести конкурентной борьбы
переносится на мировой рынок, а внутри страны конкуренция замирает...
Государственная власть всасывает, таким образом, почти все отрасли
производства; она не только охраняет общие условия эксплуатационного
процесса; государство все более и более становится непосредственным
эксплуататором, который организует и руководит производством как
"коллективный собирательный капиталист"..."
Итак,-- резюмирует тов. Бухарин эту главу,-- государственный капитализм
есть законченная формулировка государственно-капиталистического треста.
Процесс организации устраняет постепенно анархию отдельных частей
"народно-хозяйственного механизма, ставя всю экономическую жизнь под
железную пяту империалистического государства".
Эта цитата дает нам в "химически" чистом виде ту теорию, которая в
завуалированной форме дана в формулировках нового проекта, якобы
представляющих только, по словам Бухарина, другую формулировку прежнего, т.
е. марксова закона концентрации капитала. Вместе с тем эта цитата проливает
дополнительный свет на то, какой смысл содержится в изложении законов
конкуренции и анархии производства в прошедшем времени.
Статью свою тов. Бухарин сопроводил примечанием, в котором утверждает:
1) что Ленин в свое время не напечатал статьи только потому, что полагал,
что здесь развиваются неверные взгляды на государство, во-вторых, что в этом
вопросе ошибка была не стороне Ильича, ибо "он тогда неправильно относился к
положению о "взрыве" государства (разумеется, буржуазного) , смешивая этот
вопрос с вопросом об отмирании диктатуры пролетариата... Занимаясь вопросом,
Ильич пришел к тем же выводам относительно диктатуры, а затем развил учение
о диктатуре настолько, что сделал целую эпоху в развитии теоретической мысли
в этом направлении".
Оставим в стороне некрасивую проделку тов. Бухарина, исправившего
задним числом свою статью, для того чтобы доказать, что это он подсказал
Ильичу центральную идею пролетар-
ской революции — положение о взрыве буржуазного государства--и
изобразить себя учителем Ильича в этом вопросе. Ограничимся только следующим
замечанием: если бы даже Ленин нашел правильным то, что писал тов. Бухарин
по вопросу о взрыве государства, то он никак не мог бы согласиться с
развиваемой в этой статье теорией госкапитализма. А в этом именно главное
содержание и главная идея статьи. Но об этом тов. Бухарин совершенно
умалчивает в своем примечании, имеющем целью сказать читателю, что автор
статьи и ныне считает ее правильной и не противоречащей взглядам Ленина.
Между тем, если бы внутри отдельных стран конкуренция все больше
замирала, если бы эта "новая формулировка" старого закона оказалась верной,
т. е. если бы конкуренция внутри отдельных стран все больше замирала, если
бы капитализм, хотя бы в национальном масштабе, становился "организованным"
и "коллективным" капитализмом48, то всю марксову теорию
капитализма, представляющую собой обобщение от капитализма, основанного на
частной собственности и товарном производстве с конкуренцией, анархией
производства, классовой дифференциацией — надо было бы сдать в архив, как
еще при жизни капитализма потерявшую значение попытку его осмысливания. Не
даром же в те времена, когда тов. Бухарин бесхитростно и открыто
пропагандировал свою теорию, он вполне последовательно заявил, что "старые
испытанные орудия марксистской мысли, отчеканенные Марксом на основе весьма
реального существования соответствующих производственных отношений, начинают
давать осечку. А в обиходе практической жизни,-- бросает Бухарин с
пренебрежением,-- они продолжают некритически рассматриваться как средство
действительного понимания явлений хозяйственной жизни" ("Экономика
переходного периода", ГИЗ, 1920, с. 125).
б) Теория "единого мирового госкапиталистического треста"
Эта ошибочная и немарксистская теория, которой придерживаются авторы
проекта, приводит к тому, что последняя не дает (и при занятой позиции не
может дать) никакой экономической критики социал-демократической теории
ультраимпериализма, ограничиваясь только политической критикой ее.
Формулировка проекта по этому вопросу такова:
"Империализм пытается разрешить это противоречие (между уровнем
производительных сил и ограниченными рамками империалистических государств),
огнем и мечом прокладывая дорогу единому всемирному
государственно-капиталистическому тресту, организующему все мировое
хозяйство. Но эта воспеваемая социал-демократическими идеологами
ультраимпериа-
31
диетическая утопия встречает на своем пути непреодолимые объективные
препятствия такого масштаба, что капитализм неизбежно должен пасть под
тяжестью своих собственных противоречий. Ряд империалистических войн,
вырастающих в мировые войны, путем которых закон централизации капитала
стремится дойти до своего всемирного предела единого мирового треста,
сопровождается такими разрушениями, взваливает такие тяжести на плечи
рабочего класса и миллионов колониальных пролетариев и крестьян, что
капитализм неизбежно должен погибнуть под ударами пролетарской революции (с.
18)".
Итак, "непреодолимые объективные препятствия", встречаемые
ультраимпериалистической тенденцией, исключительно военно-политического
порядка: войны, разрушения и вызываемая ими пролетарская революция.
Экономических препятствий для осуществления социал-демократической утопии
"единого всемирного госкапиталистического треста" проект программы
Коммунистического] Щнтернационала] не находит. Проект утверждает, что
финансовый капитализм именно в этом направлении и развивается, но что
пролетарская революция, вырастающая из войны, не даст этому
осуществиться49. Проект тем самым апеллирует к политике против
экономики, выкидывая вон тот экономический аргумент, который Ленин
неоднократно называл "существенным", "коренным", "важнейшим", "главнейшим"
во всей марксистской критике империализма. Подтвердить это можно было бы
десятком цитат из разных работ Ленина об империализме. Приведу только одну
единственную, направленную против Каутского, как раз в связи с критикой
теории ультраимпериализма:
"Теоретическая критика империализма у Каутского поэтому и не имеет
ничего общего с марксизмом, что эта критика обходит и затушевывает как раз
самые глубокие и коренные противоречия империализма: противоречия между
монополиями и существующей рядом с ними свободной конкуренцией, между
гигантскими "операциями"... финансового капитала и "частной" торговлей на
вольном рынке, между картелями и трестами, с одной стороны, и
некартелированной промышленностью, с другой, и т.д." (том, XIII, с. 328).
Но, может быть, у Бухарина имеются новые, неопровержимые, конкретные
данные, которые делают необходимым такое исправление проекта V конгресса,
хотя бы в разрез с теорией Ленина? В этом случае мы, разумеется, не стояли
бы на догматической точке зрения. На XV партсъезде Бухарин представил такие
"данные". К сожалению, они очень далеки не только от неопровержимости, но
даже от самой простой убедительности. Это просто жалкие доказательства. Их
четыре. Вот они:
В 1ермании стальной и химический тресты сосредоточи
вают в своих руках до 80% каждой отрасли. Такая же часть про
изводства электроэнергии сосредоточена в руках государства
и муниципалитетов страны.
В Италии Муссолини переделал конституцию на корпора-
и КЛ
тивныи лад .
Япония эволюционировала к капитализму при большей
сравнительно роли самодержавного государства в экономичес
кой жизни страны, чем в других странах.
В Вене муниципалитет, руководимый социал-демократа
ми, ведет большое жилищное строительство и держит в своих
руках ряд крупных предприятий.
Вот и все доказательства. Из крупнейших могущественнейших стран
финансового капитала — Америки, Англии, Франции, Германии, на которых
только и можно изучать тенденцию развития современного империализма, названа
одна 1ермания. Остальные просто забыты. В отношении же последней в качестве
примера госкапитализма приведены две крупнейших частнокапиталистических
монополии. Следующий пример более хитроумен, но не более убедителен: всем
известно, что электроснабжение, газовые заводы, почта, телеграф и во многих
местах железные дороги в самые либеральные времена находились в наибольшей
своей части в руках государства, муниципалитетов, кооперативов и др[угих]
тому подобных организаций и учреждений51. Это вовсе не случилось
только после V конгресса. Вообще же указывать на процент производимой
государственными предприятиями электроэнергии для доказательства роста
госкапитализма и не указывать удельного веса этих предприятий во всем
народном хозяйстве можно только при большой нужде в аргументах для
подкрепления своей теории.
По той же причине, по-видимому, Бухарин пользуется итальянской
конституцией как доказательством... госкапитализма. Организация
государственной власти на основах представительства разных слоев, профессий
и организаций буржуазии способствует концентрации государственного аппарата
в руках фашистской партии, но отнюдь не ведет обязательно к концентрации
хозяйства в руках государства, к отмене частной собственности и к созданию
"коллективного капитализма", а тем более "умерщвлению" конкуренции, анархии
и пр. Наконец, японский и венский аргументы настолько серьезны в качестве
доказательства мировых тенденций52 к "единому"
госкапитали-стическому тресту, что просто не заслуживают того, чтобы их
опровергать.
Отношения между империалистическим государством и финансовым капиталом
гораздо лучше характеризуются термином
33
"трестификация государства", чем устанавливаемой Бухариным тенденцией к
госкапитализму. Последняя означает подчинение капиталистического хозяйства
государству, первая же обозначает превращение государства и его политики в
явное голое орудие трестов, союзов капиталистов и магнатов капитала. В
реальной действительности послевоенного времени сращение между
государственным аппаратом и капиталистическими организациями происходит в
такой форме, что есть основания говорить о трестификации государства, как
противоположной госкапитализму тенденции, т. е. о подчинении буржуазного
государства хозяевам промышленности и банков.
Для спасения своей точки зрения Бухарин, столь любящий в других случаях
строго формальную точность в терминологии и классификации, в данном случае
нарочно игнорирует важнейшее в процессе сращения государства с капиталистами
различие: происходит ли это сращение в форме подчинения государственного
аппарата хозяйственным организациям буржуазии или, наоборот, в форме
подчинения последней регулирующей, контролирующей и хозяйственно-управляющей
функции государства. Только в последнем случае может идти речь о
госкапитализме. В первом же случае "сращение" обозначает только освобождение
от прежних прикрытий и промежуточных инстанций, непосредственное подчинение
государства — его аппарата — империалистической буржуазии.
При исследовании этого вопроса форма, в которой происходит это
сращение, и вопрос о том, какая из сторон получает при этом преобладание --
имеют самое важное значение. А Бухарин, взявшийся за исследование новых
хозяйственных форм империализма, сознательно игнорирует формы сращения
хозяйства и государственного капитализма.
Вся теория Бухарина родилась как одностороннее и раздутое до размеров
универсальной теории обобщение частичного опыта по регулированию хозяйства в
нескольких странах,-- главным образом, в Германии и во время мировой войны.
Но за годы послевоенного развития буржуазия отменяла и уничтожала одно за
другим осуществленные во время войны госкапиталис-тические мероприятия.
Термин "военный социализм", которым эти мероприятия обозначались, приобрел у
буржуазии оттенок пренебрежения и ненависти. Буржуазия идет дальше и борется
за "разгосударствление" искони государственных предприятий. Такова была
борьба стиннесовской группы53 промышленников за изъятие из рук
государства железных дорог54, что частично осуществлено при
помощи "плана Дауэса"55; такова широко ведущаяся теперь в
Германии и Америке авторитетными капиталистическими организациями пропаганда
против
государственного хозяйства, причем госкапитализм "добродушно
смешивается с социализмом и даже большевизмом, хозяйственное банкротство
которого приводится обязательно как классический аргумент против всякой
непосредственно хозяйственной деятельности государства" (Лапинский). Такое
же бешеное сопротивление оказывают в Англии угольные бароны идее
национализации горной промышленности даже с выкупом. О Франции говорить
нечего: там никто не думает об огосударствлении и никто не боится его. По
теории же Бухарина выходит, что "прежнее сопротивление идеям
"государственного социализма" (т.е. государственного капитализма) должно
исчезнуть. Передача управления государственно-капиталистического треста
формально независимому государству (мы говорим об экономическом
регулировании с обеспечиванием твердого дохода) по существу не меняет дела.
Зато она сулит и некоторые преимущества. Оппозиция "огосударствлению" идет
сейчас лишь из рядов торгового капитализма, отраслей, значение которых
убывает и посреднические функции которых становятся при непосредственном
контроле государства излишними"56.
По Бухарину, следовательно, финансовый капитал "должен" добровольно
передавать государству управление хозяйством. Но финансовые магнаты на это
не согласны, и в действительности частные монополии ведут ожесточенную
борьбу против государственных и конкурируют с ними. Тем самым возникновение
отдельных государственно-капиталистических предприятий не уменьшает анархии
и конкуренции, а, наоборот, увеличивает ее. К прежним противоречиям
прибавляется новое противоречие и новый вид конкуренции: между частной
монополией и государственной.
Если воспользоваться терминами, которые применяет проект программы в
отношении "военного коммунизма" и "нэпа", то с большим основанием, чем о
последних, можно сказать: военный социализм или, точнее, государственный
капитализм как система не есть "нормальная" экономическая политика
финансового капитала и еще меньше его хозяйственная форма. Известные под
этими названиями попытки регулирования и планирования хозяйства при власти
буржуазии в изолированной от мирового рынка Германии 1914--1918 гг. были
вызваны условиями войны, носили временный характер — не в смысле
переходном, а в смысле эпизодическом — и при исчезновении этих
исключительных условий, созданных войной, уступили место "свободной
хозяйственной деятельности" капиталистов, т.е. их неограниченному
распоряжению благоприобретенной собственностью. Буржуазное государство не
может отнять у буржуазии ее собственность или вести политику, систематически
35
ограничивающую пользование ее. Существенные и длительные ограничения, а
тем более уничтожение частной собственности, кладущее начало новому строю
имущественных отношений, могут быть не результатом самопроизвольной
экономической политики финансового капитала, а следствием классовой борьбы
пролетариата. Вот почему Ленин считал возможным и необходимым выставлять
государственно-капиталистические лозунги (принудительное синдицирование и
рабочий контроль) на знамени борющегося за власть пролетариата.
Руководствуясь своей неправильной теорией, тов. Бухарин с самого 1917
г. и поныне восстает против переходных требований, неизбежно идущих в наше
время по линии госкапитализма. Результатом этого, по-видимому, и является
эклектическая и путаная формулировка в проекте программы
К[оммунистиче-ского] Щнтернационала] вопроса о частичных лозунгах.
3. Тактика единого фронта и переходные лозунги коммунистов
а) Как решался этот вопрос Лениным и прежними конгрессами Коминтерна
В этом пункте я должен буду подвергнуть критике как формулировки нового
проекта, так и формулировки проекта V конгресса. Но так как редакция
"Правды"57 заявила однажды58, что проект, принятый V
конгрессом в основу для дискуссии, был одобрен Лениным59, тем
самым ставя его вне дискуссии среди ленинцев, я должен начать с исторической
справки, доказывающей неверность этого утверждения.
Программная комиссия была впервые образована на расширенном пленуме
ИККИ в июне 1922 г. В работах этой комиссии вплоть до IV конгресса
Коммунистического] Щнтернационала] тяжело больной Ленин участвовать не мог.
Представленный тов. Бухариным проект программы не был одобрен ни программной
комиссией, ни русской делегацией, ни IV конгрессом, и фигурировал как его
"собственный" (см. его речь на IV конгрессе Коммунистического]
Щнтернационала]), в то время как другие проекты были представлены
национальными секциями. При рассмотрении его в комиссии возникли острые
разногласия по вопросу о том, включать ли в программу тактику единого фронта
и конкретизирующие его частичные лозунги: рабочее правительство, рабочий
контроль и частичную конфискацию капиталистической собственности. Главными
спорщиками были, с одной стороны, тов. Бухарин (против включения), с другой
— товарищи Радек и Варга (за включение). Тов. Бухарин вынес этот спор на
пленум IV конгресса Коммунистического]
И [нтернационала] (на котором впервые после долгой болезни
присутствовал тов. Ленин), поставив вопрос в очень резкой форме:
"Некоторые товарищи утверждают,-- говорил Бухарин в своем докладе,--
что тактические вопросы, как, например, изъятие реальных ценностей в
1ермании, тактика единого фронта или вопрос о рабочем правительстве также
должны быть разрешены в программе... Но я утверждаю, что стремление раз
навсегда установить эти вопросы является ничем, как выражением
оппортунистических наклонностей некоторых товарищей (смех)... Я буду
бороться против этого всеми мерами. Мы никогда не позволим вносить такие
пункты в программу. (Возглас Радека: кто это мы?) Мы, т.е. все лучшие
элементы Коммунистического Интернационала (смех, аплодисменты)".
(Стенографический отчет IV конгресса, с. 421 немецкого издания).
Не знаю, сводились ли "все лучшие элементы" IV конгресса к одной
итальянской делегации, но кроме нее никто не поддержал Бухарина. Однако эта
делегация дала своей поддержке такую мотивировку, что Бухарин счел нужным от
нее отгородиться... Итальянцы, которые были тогда против тактики единого
фронта, заявили, что вопрос о ее применении или неприменении есть дело
национальных секций, и потому незачем включать эти вопросы в общую программу
К[оммунистического] И [нтернационала].
Выступление тов. Бухарина создало такое положение, что русская
делегация, обсудив вопрос, сочла необходимым огласить специальное заявление,
подписанное товарищами Лениным, Троцким, Зиновьевым и
Бухариным60. В этом заявлении говорилось, что русская делегация
на конгрессе "устанавливает единодушно, что выдвигание переходных требований
в программах национальных секций, так же как их общая формулировка и
теоретическое обоснование их в общей части программы, не может
рассматриваться как оппортунизм" (там же, с. 542).
После этого конгресс принял резолюцию, предложенную тов. Зиновьевым от
имени русской и ряда других делегаций, в которой говорилось:
"П. 3. В программах национальных секций должна быть ясно и энергично
обоснована необходимость борьбы за переходные требования с соответствующими
оговорками касательно зависимости этих требований от конкретных условий
времени и места.
п. 4. Теоретическая основа для всех переходных и частичных требований
должна быть дана в общей программе, причем IV конгресс решительно осуждает
как попытки рисовать в виде оппортунизма введение переходных требований в
программу, так
37
и попытки затушевывания коренных революционных задач и замены их
частичными требованиями.
п. 5. В общей программе должны быть ясно очерчены основные исторические
типы переходных требований тех или иных национальных секций, сообразно
коренным различиям политической и экономической структуры различных стран,
например, Англии, с одной стороны, Индии — с другой и т. д."
После IV конгресса в сентябре 1923 года Коминтерн выдвинул лозунг
Социалистических соединенных штатов Европы61 как необходимый
внешнеполитический лозунг, который был затем включен в манифест V конгресса
и утвержден последним. Но ни этот лозунг, ни выдвинутые раньше внутренние
политические лозунги в проект программы не вошли.
Постановление IV конгресса не было выполнено при выработке проекта V
конгресса. Туда были вставлены четыре строки, в которых говорилось, что
"отказ от выдвигания частичных требований и переходных лозунгов несовместим
с принципами коммунизма" и что "тактика единого фронта и лозунг
рабоче-крестьянского правительства входит важнейшей составной частью в
тактику компартии на весь предреволюционный период". Но во всем проекте нет
и намека на попытку "ясного и энергичного" теоретического обоснования,
конкретизации этих лозунгов и разбивки их по историческим типам стран, чего
требовал IV конгресс. Внесенные сначала в бухаринский проект поправки в этом
смысле были оттуда вычеркнуты при окончательном редактировании. Докладывая
на V конгрессе об изменениях, внесенных в проект программной комиссией,
Бухарин коротко заявил, как будто бы речь шла о чем-то второстепенном или
бесспорном:
"Следующее более важное изменение сводится к известному сокращению
тактико-стратегической части. Мы дали обоснование нашей стратегии: роль
партии, общие основания, а также определение нашей тактической линии.
Дальнейшее развитие тактики единого фронта и лозунга рабоче-крестьянского
правительства мы вычеркнули (Протоколы, с. 971)".
Такое формальное и по существу пренебрежительное отношение к решениям
IV конгресса стало возможным, во-первых, вследствие господствовавшего на V
конгрессе скептицизма по отношению к тактике единого фронта в результате
германских событий 1923 г., во-вторых, потому что Ленина уже не было в
живых, а исход внутрипартийной борьбы того времени лишил влияния на решения
V конгресса инициаторов решения IV конгресса — товарищей Радека, Троцкого,
Тальгеймера и "до молчания" перепугал тов. Варгу.
Но об отношении Ленина к вопросу о частичных или переходных требованиях
коммунистов до завоевания власти мы знаем не только по решениям IV конгресса
и русской делегации на нем, но и по спору, который происходил по этому
вопросу между Лениным и Бухариным в 1917 г. в связи с выработкой программы
РКП. Ленин предложил проект коренных изменений программы-минимум, которые
шли в направлении большей демократизации государства и включения в программу
государственно-капиталистических требований (контроль над производством,
национализация банков, синдикатов и т.п.), Бухарин выступил против этого с
"кажущимся радикальным", по словам Ленина, предложением: удалить вовсе
программу-минимум, еще до свержения власти буржуазии.
Возражая Бухарину, Ленин писал, что "смешно выкидывать
программу-минимум, которая необходима, пока мы еще живем в рамках
буржуазного строя, пока мы еще этих рамок не разрушили, основного для
перехода к социализму не осуществили, врага (буржуазию) не разбили и,
разбив, не уничтожили" (т. XIV, 22, с. 465-66).
Спор был решен тем, что русский пролетариат завоевал власть, благодаря
чему стало необходимым составление программы государственных мероприятий для
перехода к социализму вместо программы переходных лозунгов в борьбе за
власть и конечную цель. Бухарин, однако, счел это за победу своей точки
зрения над ленинской и отмечал на Седьмом съезде РКП, что вот-де Ленин
оказался вынужденным согласиться с его предложением и уничтожить деление
программы на максимум и минимум. Этим, по-видимому, и объясняется то, что из
двух вопросов (об анализе ранних стадий капитализма и про-грамме-минимум),
по которым он спорил против Ленина при выработке программы РКП, он не
решился при выработке программы Коммунистического] И[нтернационала] поднять
снова вопрос о развитии раннего капитализма в наше время (подняв его в
теперешнем проекте) и в то же время с очень большой (сначала) решительностью
выдвинул вопрос о программе-мини-мум или, по позднейшей терминологии,
программе частичных требований.
б) "Программа действий" нового проекта и вопрос о содержании нашей
работы в профсоюзах
Как решает новый проект эти жизненной важности вопросы нашей эпохи
между двумя революциями? Какие лозунги борьбы выдвигает он перед компартиями
Запада на весь предреволюционный период, который и при благоприятных
условиях будет длиться ряд лет? Посвященная этому вопросу по-
39
следняя глава нового проекта ("Путь к диктатуре") разрослась в
три-четыре раза против прежнего. Она получила громкое заглавие "Стратегия и
тактика Коммунистического] Щнтерна-ционала]". Тем самым вопросы тактики как
будто получают законное место в программе, в то время как на IV конгрессе
тов. Бухарин не хотел их пускать в это "святилище". Но что мы находим на тех
четырнадцати страницах, которые следуют за этим заголовком?
Первая треть посвящена (в плохое подражание Коммунистическому манифесту
Маркса--Энгельса) абсолютно бесполезным
и са
для определения нашей тактики характеристикам анархизма04,
синдикализма63, конструктивного и гильдейского социализма,
суньятсенизма, гандизма и социал-демократии. Свободной характеристики
последней и нашей тактики в отношении ее нет. Зато не забыты и заботливо
перечислены давно уже почившие старички (политически умершие еще при жизни)
Кропоткин64, Жан Грав65, Корнелисен66 и
плодящие много литературы, но абсолютно лишенные влияния в рабочем классе
Пенти67, Оранж68, Гобсон69,
Коул70 и т. п. Вторая треть главы занята общими местами вроде
того, что в тактике надо учитывать внутреннюю и внешнюю обстановку и т. п.
Наконец, добираемся до одной единственной 82-й странички, на которой речь
идет о лозунгах для компартии на ближайшие годы, и там читаем:
"При отсутствии революционного подъема коммунистические партии должны,
исходя из повседневных нужд трудящихся, выставлять частичные требования и
лозунги, развивая их и увязывая их с коренными задачами Коммунистического]
Щнтер-национала]. Отказ от частичных требований и переходных лозунгов не
совместим с тактическими принципами коммунизма, ибо он на деле обрекает
партию на пассивность и отрывает ее от масс. При этом тактика единого фронта
входит важнейшей составной частью в тактику компартий на весь
предреволюционный период.
К числу частичных требований и лозунгов относятся: в области рабочего
вопроса в узком смысле слова — вопросы экономической борьбы (борьбы против
наступления трестифицирован-ного капитала, вопросы заработной платы,
рабочего дня, принудительных третейских судов, безработицы), переходящие в
вопросы общеполитической борьбы (крупные промышленные конфликты, право
союзов и стачек, политические права профсоюзов).
Далее следуют уже вопросы, имеющие непосредственно политический
характер (налоги, дороговизна, фашизм, преследование революционных партий,
белый террор, вопросы текущей политики правительства вообще)".
Затем идет такая же номенклатура самых разнообразных вещей под видом
частичных лозунгов в области мировой политики и крестьянского вопроса. Среди
первых отсутствует выдвинутый в сентябре 1923 года и подтвержденный V
конгрессом лозунг Социалистических соединенных штатов Европы. В связи со
вторым вопросом упоминается лозунг рабоче-крестьянского правительства, как
будто это есть специфически крестьянское требование. Но и тут этот лозунг
только упоминается без малейшей попытки теоретического обоснования,
конкретизации его содержания, указания на условия его осуществления в разных
по типу странах, что считал столь необходимым IV конгресс
К[ом-мунистического] Щнтернационала]. Нет и попытки определить сущность всей
тактики единого фронта и форм ее применения в разных странах. Все это
предоставляется предусмотрению "практиков", т.е. эмпирики, и ни единой
попытки теоретического обобщения практического опыта, который накопился за
семь лет применения тактики единого фронта, нет во всем этом выросшем до
громадных размеров проекте программы. А между тем именно на правильной
программе действий будет испытываться в течение ближайших лет жизнь и
дееспособность всех компартий капиталистических стран.
"Программа действий", которая дана в проекте ...
