Коммунистическая оппозиция в СССР, 1923-1927, том 3
страница №11
...ий".Этой правильно намеченной линии не суждено было осуществиться.
Пролетариат тогда еще недостаточно окреп, а во время болезни и после смерти
Ленина группа членов ЦК, в руки которой попало руководство партией, смотрела
на это руководство, как на свою монополию. Стремясь во что бы то ни стало
удержать эту монополию и в то же время не обладая для этого достаточным
авторитетом, это, так называемое "ленинское ядро" (впоследствии
расколовшееся), вместо курса на сплочение партии с пролетариатом на основе
рабочей демократии, которая одна могла создать отпор враждебным классовым
влияниям и решить вопрос "кто кого?" в нашу пользу, взяло курс на
командование партией.
Временное отступление от демократических методов руководства партией
она не только превратила в нормальный партийный режим, но и довела его до
таких чудовищных пределов, до каких оно никогда не доходило даже в наиболее
опасные для диктатуры пролетариата моменты. В прямом противоречии с
постановлениями X съезда, в партии был установлен режим неслыханного до тех
пор зажима, преследования всякой критики действий ЦК, не только
коллективной, но и индивидуальной, и всякой инициативы, поскольку она не
исходит от руководителей группы ЦК,
Благодаря этому, к концу 1923 года партия дошла до такого состояния,
что рабочие стачки, вспыхнувшие в это время, оказались для нее полной
неожиданностью. В результате этих стачек и экономического кризиса
недовольство партийных масс вылилось в дискуссию. Давление широких масс
партии было настолько сильно, что верхушка партии была вынуждена пойти на
уступки. Но, провозгласив на словах внутрипартийную демократию (резолюция 5
декабря), она немедленно же начала ожесточеннейшую борьбу за сохранение во
что бы то ни стало своего руководящего положения в партии, пустив в ход все
средства, вплоть до подтасовки резолюций партийных организаций. Несмотря на
то, что большинство партии было против нее, партийной верхушке удалось,
опираясь против партии на партийный аппарат, одержать победу, подавить
пролетарскую часть партии и объявить ее "мелкобуржуазным уклоном".
Стремясь закрепить одержанную на XIII конференции против большинства
партии победу и "подготовить" соответствующий партийный съезд, верхушка
партии чуть ли не накануне съезда объявила чистку. Под лозунгом сохранения
классовой чистоты партии, из нее выбрасывались действительно пролетарские
элементы, бывшие в оппозиции. Для
прикрытия этих расправ, из партии удаляли, правда, частью и
действительных шкурников; зато оставались неприкосновенными оппортунисты,
"ленинцы вчерашнего дня", обывательские элементы, которые, из боязни за свои
места, всегда готовы поддерживать господствующую группу. Чистка
производилась не публично, не на собраниях ячеек, а с глазу на глаз: у
чистящихся выпытывали доносы, требовали покаяния и предательства, оправдывая
все это целями и задачами "ленинизма".
В рабочих ячейках чистку устроить не посмели, зато развилась, с одной
стороны, широкая система скрытого подкупа путем перевода, под видом
выдвижения, на места с повышенным окладом и с другой, - система репрессий в
виде перевода на пониженный оклад или просто увольнений. Создался кадр
безработных оппозиционеров. В этой атмосфере бесправия и репрессий,
провокаций и доносов наступил "штиль" и "заговор молчания", в десятки раз
худший, чем до дискуссии 1923 г. В такой обстановке немногие остались
верными своим прежним позициям; они были устранены от участия в легальной
партийной жизни и обречены на бездействие. Политически бесхарактерные
поддавались подкупам, клялись, доносили, разлагались в полном смысле этого
слова. Многие кончали даже самоубийством (тт. Лутовинов, Бош, Зайдлер и др.
- небывалое явление в партии). Недовольство было загнано вовнутрь. Созванный
в такой обстановке съезд партии принял единогласно все резолюции,
предложенные руководящей группой, которая объявила это победой ленинизма и
укреплением "единства партии".
Эта победа была закреплена во время так называемой "литературной
дискуссии" по поводу "Уроков Октября" Троцкого (1924 г.). Угроза репрессий
со стороны ЦК, молчание самого Троцкого и оппозиции привели к тому, что
впервые в истории партии "голосовали пятками" - уходили с собрания. Немногие
воздерживались, лишь единицы голосовали против, и никто не осмеливался
выступать. Члены партии впервые приучались не говорить того, что они думают,
и даже голосовать не за то, в чем они убеждены. Развращающее влияние на
партию этой "дискуссии" было огромно. Оппозиция была фактически переведена
на нелегальное положение. Диктатура правого оппортунистического крыла была
окончательно закреплена. Партийная масса была приведена в состояние
деморализации и пассивности. Установилось самодержавие партийного аппарата.
Элементы перерождения партии в связи с этим резко усилились. По мере
подавления активности пролетарских масс партии, верха, не чувствуя над собой
их контроля, сами начинают разлагаться. В партию все более начинают
проникать колеблющиеся, половинчатые, а то и просто шкурные элементы,
которые до революции держались в стороне от партии и для которых она после
захвата власти сделалась притягательной силой. Привычки и наклонности,
присущие буржуазии, начали проникать и в среду коммунистических верхов.
Карьеризм, протекционизм, чинопочитание, прислужничество, интриганство и
даже уголовные преступления развиваются с угрожающей быстротой.
В такой обстановке появилась "новая оппозиция", возникшая первоначально
из борьбы за власть двух клик внутри руководящих групп ЦК.
Одна из этих клик (группа Зиновьева-Каменева), побежденная внутри ЦК,
вынуждена была апеллировать к партии и попыталась опереться на ленинградский
пролетариат, выдвинув левую позицию. Эта попытка не удалась: группа
Зиновьева-Каменева не проявила достаточной решительности, она не произвела
подготовки в партийной массе и опиралась только на аппарат ленинградской
организации. Среди рабочих и низовых партийцев было еще сильно недоверие к
Зиновьеву за его каторжный режим в прошлом; оппозиция 1923 г., наиболее
яростным противником которой была верхушка ленинградской организации,
естественно, заняла нейтральную позицию, не будучи в состоянии уяснить себе
физиономию новой оппозиции. Наконец, сталинская группа ловко использовала
тот режим в партии, который был создан совместно с Зиновьевым и Каменевым.
Перед съездом не было допущено никакой дискуссии, за новой оппозицией
оказалась только ленинградская организация. Эта организация, отражающая,
хотя и в очень преломленном виде, настроение питерских рабочих, была
раздавлена силой аппарата и провинциальных крестьянских организаций,
отражавших интересы мелкой буржуазии и кулачества.
Разгром "новой оппозиции" на XIV съезде повлек за собой дальнейшее
оформление и развитие ее левой платформы, быстро сблизившее ее с оппозицией
23 г. Неизбежным последствием этого и политически правильным шагом был
оппозиционный блок 1926 г.
Однако, этот блок имел и большие политические минусы: 1) Для
большинства рядовых членов обеих групп и сочувствующих им партийцев был
непонятен блок после того, как именно эиновьевско-каменев-ская группа вела
наиболее отчаянную травлю против оппозиции 1923 г. под флагом "борьбы перед
лицом всей партийной массы с троцкизмом". Между тем, Зиновьев и Каменев не
решились заявить открыто, что в 1923 г. они ошибались. 2) Блок не имел точно
сформулированной платформы, и по ряду очень важных вопросов оставались
разногласия, чем и воспользовалась сталинская группа, объявив его
"беспринципным". 3) Блок не имел ясной перспективы борьбы, ясной ориентации
на рабочую часть партии, и не выдвинул соответствующих лозунгов. Отсюда его
нерешительность, растерянность при первых неудачах, а затем и капитуляция
вождей.
Господствующая сталинская группа, использовав созданную режимом
последних лет внутрипартийную обстановку, исключающую для партийной массы
быструю ее активизацию, решилась пойти на применение явно фашистских методов
борьбы с оппозиционным блоком. Она прибегла к явно фашистским методам
борьбы, к формальному запрещению дискуссии, исключениям из партии, угрозам
увольнения с работы и применению прямой обструкции. Одержав этими методами
победу, она закрепила ее на XV конференции фактическим запрещением дискуссии
навсегда. Это запрещение основного метода разрешения разногласий
внутрипартийным путем и открытое вмешательство во внутрипартийную борьбу
государственного аппарата кладет начало ликвидации партии. В полном
соответствии с этим сталинским курсом на ликвидацию партии находятся все
более усиливающиеся явления перерождения партии.
Крестьянские и красноармейские ячейки, которые при правильном
пролетарском партийном руководстве должны были бы быть проводниками влияния
на распыленную крестьянскую массу, все более превращаются в полную свою
противоположность — в противников, в партию мелкобуржуазного влияния и
тенденций, захвативших уже целый ряд провинциальных организаций (на Сев.
Кавказе, в Сибири, на Украине и в других местах).
Через советские ячейки, поскольку они целиком и полностью оторваны от
рабочих масс, поскольку в составе их большое количество выходцев из
мещански-интеллигентских слоев города, поскольку в них громадный процент
выходцев из мелкобуржуазных партий (меньшевики, эсеры, бундовцы и др.), в
партию все более вливаются не менее чуждые пролетариату тенденции, вплоть до
устряловщины.
Производственные ячейки в условиях сталинского режима, в условиях
наступления на рабочий класс по линии хозяйственных органов государства, как
некогда, основные ячейки партии, все более теряют свой удельный вес в
партии.
Выход из партии во время партпереписи 1926 г. более сотни тысяч
рабочих, имевший несомненно в известной мере своей ближайшей причиной
поражение оппозиции в октябре 1926 г., явился прямым показателем
внутрипартийного кризиса.
Перерождению партии особо содействует практикуемое после смерти Ленина
партвоспитание. Вся система сталинского воспитания партии подчинена не
задаче создания подлинных пролетарских революционеров, а задаче вынуть,
выхолостить боевое содержание пролетарской партии, начинить ее
фальсифицированным ленинизмом, извращая смысл классового учения Маркса и
Энгельса, прививая партии привычки к послушанию и раболепству.
Тем же задачам подчинено и воспитание комсомола, калечащее пролетарскую
молодежь.
Партийные комитеты окончательно перестали быть воспитателями воли
партийных масс. Наоборот, партийные массы стали орудием в руках комитетов.
Ярче всего это сказалось накануне партийного съезда, когда конференции двух
крупнейших пролетарских организаций - московской и ленинградской -
единогласно высказались - ленинградская за позицию тов. Зиновьева, а
московская за позицию тов. Сталина.
Одновременно с этим и в самих парткомитетах власть переходит в руки
фактически назначаемых сверху секретарей. Партийные комитеты на деле
оказались подчиненными секретарям так же, как партийная масса подчинена
комитетам.
Эта участь постигла и высший партийный исполнительный орган - ЦК.
Начиная с 1923 года, фактическое руководство партией постепенно переходит из
рук Политбюро в руки Секретариата во главе с генсеком тов. Сталиным. На этой
почве начинаются трения внутри "ленинского ядра" Полибюро, которые перед XIV
съездом привели к полному разрыву и образованию "новой оппозиции".
Большинство Политбюро, в руках которого находились все организа-
ционные нити, тщательно подготовилось к этому разрыву и успело
поставить во главе всех партийных организаций, за исключением Ленинграда,
своих сторонников. Партийная масса была совершенно устранена от всякого
участия в происходивших наверху спорах, более того, почти совершенно не
знала о самом их существовании. Никакой дискуссии не было. Только накануне
самого съезда вопрос об этих разногласиях был внезапно, вне
предполагавшегося порядка дня, вынесен на московскую и ленинградскую
конференции, после того, как выборы были уже произведены.
Ленинградская оппозиция при таких условиях не могла не быть
разгромлена. Хотя руководители ее и остались еще на некоторое время в
составе Политбюро и ЦК, но потеряли в нем всякое реальное значение.
Единодержавие в ЦК и Политбюро генерального секретаря было окончательно
закреплено.
Новая, неслыханная еще в истории партии, структура ее получила вполне
законченный вид. Ячейка подчинена секретарю. Секретари ячейки подчинены
секретарю местного партийного комитета, в руках которого находится и
комитет. Секретари местных комитетов подчинены генеральному секретарю,
которому на деле подчинен и Центральный Комитет, - такова теперь чисто
бюрократическая организация партии пролетариата.
Эта "организация" на деле является законченной формой бесконтрольного и
безответственного господства оппортунистической сталинской фракции, которая
при помощи совершенно исключительных методов организационного и
материального насилия над партией, опираясь на монополию устного и печатного
слова, присвоила себе право говорить и действовать от имени партии и за
партию.
В такой обстановке объединенной оппозицией была сделана попытка начать
дискуссию осенью 1926 года. ЦК, использовав все те организационные
преимущества, которые он имел благодаря этой новой организации партии,
исключавшей возможность быстрого развязывания активности партийной массы, не
постеснялся прибегнуть к грубо насильственным методам борьбы, к формальному
запрещению дискуссии, исключениям из партии, угрозам увольнения с работы и
применению прямой обструкции. Одержав этими методами победу, он отложил
партийный съезд на год и закрепил свою победу на XV конференции фактически
запрещением дискуссии навсегда. Постановлением конференции был, таким
образом, запрещен тот метод партийной работы, который X съезд, под
руководством Ленина, признал основным.
Задача собирания "разбитой на отдельные отряды" во время гражданской
войны партии осталась, таким образом, неосуществленной. Партия сейчас более,
чем когда бы то ни было разбита на отдельные отряды и резче, чем когда-либо
раньше делится на "верха", тесно связанные с государственным аппаратом, и
"низы", не обладающие никакими партийными правами. Более того, при
обострении противоречий внутри государственного хозяйства, эти "низы" не
только подчинены верхам по партийной линии, но и находятся от них в прямой
экономической зависимости (партиец-рабочий и партиец-администратор).
Наряду с этим, разница в материальном положении "верхов" и "низов"
все усиливается. В партии создаются группы, различные не только по
своим взглядам, но и по своему материальному положению и интересам.
По мере подавления активности пролетарских масс партии, "верха", не
чувствуя над собой их контроля, начинают разлагаться. Привычки и
наклонности, присущие буржуазии, начинают все более проникать в их среду.
Карьеризм, протекционизм, интриганство и даже уголовные преступления
развиваются с угрожающей быстротой.
С другой стороны, в среду этих верхов быстро вливаются колеблющиеся,
половинчатые, а то и просто шкурные элементы, привлекаемые в партию высокими
постами и привилегированным положением. При недостатке работников, созданном
устранением от ответственной работы всех тех, кто не согласен слепо
слушаться приказаний сверху, ЦК эти половинчатые и шкурные элементы все
более начинает выдвигать на руководящие посты: Рафес, бывший член
петлюровского правительства и печатно одобрявший покушение на Ленина в 1918
году, и Мартынов, примирившийся с советской властью только после нэпа,
играют крупнейшую роль в Коминтерне. Лядов, который летом 1917 года клялся
меньшевикам, что он уже давно порвал всякие связи с большевиками, и просил
Чхеидзе принять его в меньшевистскую организацию на платную работу,
воспитывает коммунистическое студенчество в Свердловском университете.
Петровский (Линей), бывший бундовец, представляет Коминтерн в английском
рабочем движении. Бройдо, бывший меньшевик, заведует Госиздатом, и даже ЦКК,
несмотря на его грязные дела, граничащие с преступлением, бессильна перед
ним. Список подобных "выдвиженцев" может быть без труда продолжен. "В ряды
единственной легальной партии устремились, ища приложения своих сил, такие
группы и слои, которые при иных условиях находились бы не в рядах
коммунистической партии, а в рядах социал-демократии или другой
разновидности мелкобуржуазного социализма. Эти элементы, иногда сами
искренно считающие себя коммунистическими, на деле не совлекли с себя
"ветхого Адама" мелкобуржуазности и приносят в РКП свою мелкобуржуазную
психологию и навыки мысли" (резолюция XI съезда партии). Теперь именно из
рядов этих выходцев из мелкобуржуазных партий, ЦК вербует своих наиболее
верных "стопроцентных" сторонников. Это мелкобуржуазное окружение
разлагающим образом действует и на старые большевистские кадры,
незначительные по количеству, так как огромная часть их погибла на фронтах
гражданской войны.
Воспитание партийной молодежи приспособлено не к задаче создания
подлинно пролетарских революционеров, а к задаче создания послушных
чиновников государственного и партийного аппарата Схоластическое воспитание
ее по учебникам политграмоты выхолащивает боевое содержание марксизма и
ленинизма, извращает его классовый смысл, уничтожает у молодых чувство живой
связи с пролетариатом.
Система механического подчинения рабочих масс партии и зависимость их
от верхов влечет за собой ослабление их активности, благодаря чему партия
отрывается от рабочего класса. Выход из партии во время переписи 1926 года
более ста тысяч рабочих является наиболее ярким
показателем этого и грозным предупреждением для всей партии.
Бюрократизация партии, перерождение ее правящих верхов, слияние
руководящего партией аппарата с бюрократическим государственным аппаратом,
уменьшение удельного веса в жизни партии рабочей ее части, применение во
внутрипартийной борьбе воздействия государственного аппарата - все это
показывает, что ЦК в своей политике зажима партии перешел уже ту границу, за
которой начинается ликвидация партии и превращение ее в подсобный аппарат
государства. Превращение партии в подсобный аппарат советского государства,
слияние руководящего пap-тией аппарата с обюрократиэировавшимся
государственным аппаратом - прямые шаги к ликвидации партии - таковы этапы
того пути, по которому ЦК ведет партию к ее ликвидации.
Вся эта внутрипартийная политика совершенно соответствует общей
оппортунистической политике ЦК и способствует проведению ее на деле. Для
того, чтобы вернуть партию на пролетарско-классовые позиции, т. е.
воссоздать подлинно пролетарскую ленинскую партию и обеспечить в дальнейшем
сохранение выдержанной классовой линии.
Если бы эта ликвидация партии была доведена до конца, то это означало
бы конец диктатуры пролетариата в СССР. Партия есть авангард и главное
орудие классовой борьбы пролетариата Без нее невозможна ни его победа, ни
сохранение его диктатуры. Какая бы группа искренно преданных пролетариату
людей ни стояла во главе государства, какую бы правильную линию политики она
ни намечала, без партии эта группа обречена на перерождение, а ее линия --
на полное извращение. Поэтому центральным вопросом в данный момент является
не вопрос об изменении руководящего состава партии, а вопрос о возрождении
партии, о восстановлении ее самодеятельности, о восстановлении живой связи
ее с рабочим классом. В этих целях необходимо:
1) Восстановить полностью режим внутрипартийной рабочей демокра
тии, как это было намечено X съездом партии.
Лозунгом дня должно быть не запрещение "фракций" и "группировок", что
привело к ликвидации всякой критической мысли внутри партии, а требовать
легализации партии, так как она вся загнана партаппаратом в подполье. Даже
руководящие группировки работают друг от друга нелегально.
Партия, загнанная в подполье настолько, что даже сторонники ЦК
собираются и обсуждают свои дела вне обычных партийных собраний, тайно от
массы членов партии, нелегально - должна быть легализована.
Подчинить должностных лиц партии партийной организации. В этих
целях уничтожить материальную зависимость их как от вышестоящих
парторганов, так и от советских и хозяйственных органов. Оплата долж
ностных лиц должна производиться за счет членских взносов. Практика
каких-либо привилегий, в частности, выдача негласных пособий, должна
быть уничтожена.
В интересах борьбы с бюрократизмом, шкурничеством и карьериз
мом, в интересах уничтожения теплых местечек партаппарата, отпускае
мые из государственных и местных бюджетов средства на содержание
партаппарата на первое время сократить примерно наполовину, а затем
прекратить их отпуск совсем, употребив эти средства на борьбу с
безработицей.
Обеспечить всем партийным организациям и членам партии права
постановки и обсуждения внутри партии устно и печатно, как в одиночку,
так и коллективно всех вопросов партийного, советского, профессиональ
ного, хозяйственного и кооперативного, деятельности Коминтерна, поло
жения в отдельных его секциях и т. п. Всякие репрессии, применяемые
против выступающих членов партии, должны караться, как преступления
против партии.
Предоставить членам партии право распространять свои рукописи
среди членов партии, если они почему-либо сочтут невозможным поме
шать их в партийной прессе.
Пересмотреть устав партии и отменить все принятые за последние
годы постановления, которые искажают принципы внутрипартийной
демократии и ведут к уничтожению выборности парторганов, к обезличи
ванию их и всей партии, в частности:
а/ восстановить полностью и безоговорочно выборность всех парторганов
снизу доверху;
б/ отменить утверждение секретарей и бюро ячеек и других парторганов и
лиц вышестоящими комитетами (в том числе и Центр. Комитетом);
в/ по примеру выборов в ЦК, установить тайное голосование при выборах
секретарей и бюро ячеек и комитетов всех парторганизаций;
г/ ввиду того, что в целом ряде случаев выбранного на съезды или
конференции устраняли от участия в них под предлогом срочных командировок,
назначений и т. п., установить,что делегата, выбранного на местные и
всероссийские конференции и съезды, никто не может лишить возможности
участвовать в них на основании данных ему полномочий;
д/ восстановить старую большевистскую традицию, что каждый член партии
имеет право присутствовать на любом общем собрании членов партии: ячейковых,
групповых и пр., хотя он и не состоит членом данной организации, и
пользоваться там правом совещательного голоса.
Отменить так называемые "чистки партии", превратившиеся на
деле в орудие фракционной борьбы, распрей и личной склоки. Очищение
партии от чуждых элементов лучше всякой чистки может быть обеспечено
в порядке установления на деле режима внутрипартийной демократии и
свободного обсуждения поведения членов партии, независимо от занима
емых ими постов.
Вся деятельность ЦКК является чудовищным извращением того,
что предлагал Ленин в своих последних статьях: вместо того, чтобы "вни
мательно следить за всеми обстоятельствами, из которых может вытечь
раскол", вместо того, чтобы "составить сплоченную группу, которая, не
взирая на лица, должна следить за тем, чтобы ничей авторитет не мог
помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться
безусловной осведомленности и строжайшей правильности дел" (Ленин.
"Как нам реорганизовать Рабкрин"), она стала на деле орудием Полит
бюро для расправы с оппозицией, подсобным органом фракционной
борьбы. Нужно в корне изменить деятельность контрольных комиссий,
сделать их на деле орудием контроля рабочих-партийцев над деятельностью
партийного и государственного аппарата. Состав их должен быть в корне
обновлен. Основное ядро их должны составлять рабочие от станка, периодически
сменяемые, во избежание отрыва от масс. ЦКК должна сделаться на деле
органом, охраняющим единство партии от опасностей "влияний чисто личных и
случайных обстоятельств" (Ленин, - там же).
[Черновой вариант: ]
Вся деятельность контрольных комиссий, включая и ЦКК, показа
ла, что они являются не орудием борьбы против раскола и против несов
местимых с пребыванием в партии поступков и поведения отдельных ее
членов, а подсобными органами фракционной борьбы и склоки, устано
вившими систему внутрипартийного сыска, слежки, перлюстрации писем
членов партии, доносительства и провокации. Ввиду этого, контрольные
комиссии должны быть упразднены с тем, чтобы разбор различных про
ступков членов партии производился в порядке, соответствующем старой
дооктябрьской традиции партии, путем создания временных комиссий.
Наряду с этим, необходимо ликвидировать институт так называе
мых партинформаторов, посылаемых парткомитетами на различные со
брания не в целях участия в их работах, а в целях слежки за выступления
ми членов партии и сообщения райкому о "неблагонадежных".
Отменить все репрессии, наложенные на членов партии по обвине
ниям в оппозиционности, и прекратить в дальнейшем практику подобных
репрессий в явном или скрытом виде: "переброски", увольнение с рабо
ты, запрещение работать в той или иной отрасли партийной работы и т. д.
Установить, что окончательной инстанцией для разрешения дел об
исключении из партии за внутрипартийные разногласия и так называемую
"фракционную работу" является только съезд. Решения об исключении
по этим делам всех остальных инстанций являются лишь предваритель
ными. Члены партии, обжаловавшие эти решения, сохраняют все свои пар
тийные права, впредь до решения съезда.
Восстановить в правах членов партии всех товарищей, исключен
ных из нее за оппозиционную деятельность.
Политика Коминтерна
ВКП (б) сыграла всемирно-историческую роль в революционном движении
пролетариата, прежде всего, как партия, подготовившая и совершившая
октябрьский переворот, во-вторых, как партия, по инициативе которой создался
и организовался Коминтерн, и в-третьих, как партия, накопившая громадный и
исключительный опыт, как в периоды скрытой революционной борьбы 1905 и 1917
гг., так и в периоды реакции в тяжелых условиях подпольной работы. Все это,
естественно, обеспечило ВКП (б) руководящую роль в Коминтерне. Но эта же
руководящая роль, которая была огромнейшим положительным фактором в
организации
мирового пролетарского движения и мировой революции до тех пор, пока
ВКП твердо сохраняла свои классово-пролетарские позиции, превращается в
огромную опасность с того момента, как партия начала все более и более
сползать на мелкобуржуазные рельсы
Сползание с пролетарских позиций в вопросах внутренней политики не
могло не сопровождаться оппортунистическими извращениями руководства
Коминтерном, а эти извращения отзывались самым тяжким образом на росте
коммунистических секций III Интернационала и на мировом рабочем движении.
Политика Коминтерна без Ленина в первое время характеризуется, прежде
всего, распространением на секции Коминтерна того режима, который
установился в ВКП. Вместо того, чтобы умело подбирать в молодые еще
коммунистические партии Запада все те элементы, которые являются подлинно
революционными, и воспитывать в духе пролетарского коммунизма, как это делал
Ленин, от коммунистов Запада стали требовать, прежде всего, безусловного
послушания. Целый ряд действительно революционных элементов был этим
насильственно отброшен от коммунистического движения и, наоборот, в нем были
выдвинуты на руководящие роли люди, которые, кроме послушания, ничего за
собой не имели.
Руководство коммунистическими партиями с этого времени вырождается в
командование верхушки ВКП (при очень малой осведомленности и культивируемой
ЦК пассивности широких партийных масс в вопросах мирового движения
пролетариата) над заграничными секциями Коминтерна. Заграничные делегации
все больше отстранялись от руководства Коминтерном. Тем самым политика ВКП
внутри страны освободилась от контроля Коминтерна, и пролетарские партии
Запада не могли уже оказывать на нее влияния в смысле выправления
мелкобуржуазных шатаний внутри нее, которые, естественно, усилились с
развертыванием нэпа. Наоборот, ВКП получила неограниченное право
вмешательства в каждую, самую пустяковую склоку внутри той или другой
заграничной секции. Таким образом, мелкобуржуазные извращения не только не
получили отпора в Коминтерне, но, по мере своего усиления, все более
извращали революционную тактику заграничных секций.
Первое время это вырождение руководства в командование имело лишь- то
отрицательное значение, что оно ослабляло революционное воспитание молодых
коммунистических партий Запада и прикрывало неумение тогдашних руководителей
Коминтерна руководить мировым движением пролетариата.
Авантюризм в Болгарии и Эстонии, с одной стороны, упущение
революционной ситуации в Германии в 1923 году, с другой, в результате
которой германское революционное движение 1923 года развертывалось
самотеком, без всякого руководства. Вся вина за неудачи этой неумелой
политики сваливалась на заграничные секции: немедленно происходила "смена
кабинета", которая должна была всем показать, что руководство хорошо, только
исполнение плохо.
Новый этап начался с дискуссии 1923 года. При трудностях борьбы с
оппозицией внутри СССР, ЦК понадобилось продемонстрировать под-
держку ему со стороны Коминтерна Начинается смена руководителей
коммунистических партий под углом зрения их готовности поддержать ЦК против
оппозиции. Подбор руководства секциями Коминтерна производится с этого
времени не с точки зрения интересов международного движения, а с точки
зрения внутренней борьбы в РКП. Такие методы, с тех пор еще усилившиеся,
привели к целому ряду расколов и отколов, к потере членов (в главнейших
секциях 60-70% и больше) к уменьшению авторитета коммунистических секций в
глазах широких масс рабочих и к потере миллионов избирателей. Но теперь, при
сталинском руководстве, они осложняются новыми извращениями, теснейшим
образом связанными с дальнейшим отходом от пролетарской линии, с
национальной ограниченностью политики ЦК. Если раньше ЦК стремился сделать
Коминтерн своим орудием во внутрипартийной политике, то теперь политика
Коминтерна начинает строиться преимущественно под углом зрения интересов
СССР, как государственного целого.
Само собой разумеется, что интересы Советской республики, до тех пор,
пока она остается государством диктатуры пролетариата, имеют огромное
значение с точки зрения мировой революции и обязательно должны учитываться
при руководстве мировым движением пролетариата. Но это вовсе не значит, что
политика Коминтерна должна строиться прежде всего под углом зрения этих
интересов. Главной нашей задачей является развитие мировой революции, и если
на том или ином этапе задачи развития этой революции сопряжены с известной
опасностью для СССР, то ограждение себя от этих опасностей, в ущерб развитию
мировой революции, является предательством мировой революции. Между тем, в
двух крупнейших вопросах мы уже пошли по этому пути ограждения' безопасности
СССР (и притом мнимого ограждения) за счет ослабления борьбы пролетариата
против буржуазии в мировом масштабе.
Впервые это проявилось на политике в отношении Англо-Русского комитета.
Сторонники сохранения этого учреждения оправдывали в этом вопросе тем свою
позицию, что она, якобы, вытекает из "тактики единого фронта". Нетрудно
показать, что "тактика единого фронта" тут притянута за волосы. Ведь смысл
этой тактики состоял в том, что, до тех пор, пока оппортунистические вожди
рабочего движения еще замаскировывали свою измену рабочему классу
отстаиванием частичных требований рабочих, поддерживать и бороться вместе с
ними за эти требования, указывая одновременно на их недостаточность и на
необходимость перехода к революционным методам борьбы. Зато в тот момент,
когда во время крупных событий оппортунисты явно изменят пролетариату,
решительно рвать с ними, решительно разоблачать их непригодность как вождей,
и отвоевывать от них массу.
С этой точки зрения образование Англо-Русского комитета и участие в нем
вплоть до измены Генсовета в мае, было правильно и необходимо. Но никакими
ухищрениями нельзя обосновать, почему после прямого предательства Генсовета,
после прямого сговора его с буржуазией в момент всеобщей стачки, мы должны
сидеть рядом с этими предателями, обсуждать с ними практические вопросы
рабочего движения, демонстри-
руя этим перед массами, что от этих предателей и теперь можно ожидать
какого-то добра. Нелепость этой тактики ярче всего выразилась в том, что
когда ВЦСПС, сохраняя Англо-Русский комитет, попытался провести
разоблачительную кампанию против вождей Генсовета, то эта кампания
скандальнейшим образом провалилась: поставленная сохранением Англо-Русского
комитета в самое двусмысленное положение, английская коммунистическая партия
не решилась даже опубликовать воззвание ВЦСПС, разоблачающее Генсовет,
английские рабочие узнали об этом воззвании только от самого правого вождя
тред-юнионов - Томаса, который опубликовал его с соответствующими
комментариями, как доказательство того, что русские профсоюзы не хотят
единства профессионального движения и что поэтому нужно разорвать
Англо-Русский комитет.
Сохранение Англо-Русского комитета было, таким образом, вопиющим
оппортунистическим извращением тактики единого фронта, переходом на
соглашательские позиции с социал-предателями. Став на эту позицию, наша
делегация, поведение которой было целиком одобрено апрельским пленумом ЦК
ВКП, на берлинском совещании Англо-Русского комитета пошла по пути прямого
оправдания предательства Генсовета и соглашения с верхушкой английских
профсоюзов, в ущерб единству рабочих масс снизу.
Это совещание констатировало, что Англо-Русская профсоюзная конференция
в апреле 1925 года "предупредила рабочих всего мира о том, что близится
наступление на их заработную плату и на условия труда.. Наступление на
британских горняков, усиление эксплуатации, снижение заработной платы и
удлинение рабочего дня для рабочих Европы показывают, что это предупреждение
было своевременным и правильным". С согласия делегации коммунистических
союзов, таким образом, объявлено, что социал-предатели будто бы "правильно и
своевременно предупреждали" рабочих об опасности наступления капиталистов. А
о том, что в момент этого наступления Генсовет вступил в прямую сделку с
буржуазией, сорвал всеобщую стачку и дезорганизовывал всеми способами стачку
горняков - не упомянуто ни одним словом. Своим авторитетом делегация ВЦСПС
здесь прямо прикрывает преступления предателей английской стачки.
"Единственными представителями международного и национального единства
профессионального движения Великобритании являются Конгресс британских
тред-юнионов и его Генеральный Совет" провозглашает эта же резолюция. ВЦСПС,
таким образом, признает, что единственными представителями профессионально
организованных рабочих Англии являются предатели пролетариата, при
содействии которых даже экономические требования горняков были отвергнуты
буржуазией. Это значит, далее, что все сношения русских профсоюзов с
английскими могут происходить только через Генсовет и что всякая помощь
английским рабочим с нашей стороны может быть произведена только с согласия
этого Генсовета, который во время всеобщей стачки отказался принять
"проклятые русские деньги".
"Братский союз между профдвижениями обеих стран", - Поясняет
далее резолюция, — "ни в какой степени не может и не должен стеснять
их (Генсовет или ВЦСПС) деятельность во внутренней работе... или допустить
вмешательство одной стороны во внутренние дела другой..." Этим открыто
декларируется, что предательство по отношению английских рабочих есть
внутреннее дело вождей английских профсоюзов "и что русские профсоюзы этому
предательству "ни в коей мерс не могут и не должны" мешать. Этой позорной
сдачи всех большевистских позиций в международном профессиональном движении,
этого перехода на позицию амстердамского объединения профсоюзов, никаким,
даже самым казуистическим толкованием тактики единого фронта оправдать
нельзя. И Томский не апрельском пленуме мог ссылаться только на то, что эти
"уступки" были необходимы для сохранения Англо-Русского комитета, при
решении же вопроса об Англо-Русском комитете нельзя забывать об ограждении
от опасностей войны СССР как оплота мировой революции. Здесь он, таким
образом, целиком повторил то, что говорил Калинин в прошлом году на
Политбюро, когда решался вопрос о сохранении Англо-Русского комитета
непосредственно после срыва всеобщей стачки Генсоветом. Разрыв
Англо-Русского комитета, аргументировал тогда Калинин, есть разрыв с
английской рабочей партией, которая, по его мнению, является в Англии
главной силой, которая противодействует интервенции. Англо-Русский комитет
нужно сохранить, чтобы ослабить опасность интервенции, таков решающий довод
за сохранение Англо-Русского комитета. Ради этого предатели рабочего класса
объявлены "единственными представителями и выразителями" профессионально
организованных рабочих Англии. Интересы международного профдвижения здесь
принесены в жертву дипломатическим махинациям, в жертву иллюзии, будто бы
оппортунисты английского рабочего движения могут и будут бороться против
войны.
Действительно, здесь делегация ВЦСПС одержала "победу". "Англо-Русское
профединство, - говорит резолюция совещания, - особенно необходимо, как
показано с наибольшей ясностью последними событиями (какими?) ,для
предотвращения угрозы нападения на Советский Союз — очаг первых рабочих
республик". За эту, ничего не значащую и ни к чему не обязывающую фразу,
были проданы интересы действительного международного профессионального
единства. Большей измены большевистской тактике нельзя себе представить.
Ленин всегда подчеркивал, что мирным заявлениям оппортунистов грош
цена, что всякие пацифистские фразы - пошлейший вздор, что единственный
способ борьбы против войны есть борьба за свержение капитализма. Теперь
оплотом против войны объявляется Генсовет, тот самый, который "своевременно
предупреждал" английских рабочих об опасности наступления капитала и предал
их во время этого наступления. Его теперешнее "своевременное" предупреждение
об угрозе нападения на Советский Союз означает только, что в момент
нападения он предаст Советский Союз так же, как предал своих рабочих.
Поведение во время парламентских дебатов о разрыве торговых отношений с
СССР английской "рабочей" партии, которая поклялась перед
буржуазным парламентом в своей ненависти к коммунизму и голосовала
против разрыва только потому, что "преступность" СССР, по ее мнению,
недостаточно доказана - не оставляет в этом никаких сомнений.
Еще более вопиющим отступлением от основ революционной тактики является
политика ЦК в отношении китайской революции. Более 75 лет тому назад, в
марте 1850 года, основы этой тактики были с полной четкостью намечены
Марксом в письме ЦК к союзу коммунистов, посвященном тактике коммунистов
перед и во время революции. "Вместо того, чтобы опуститься до роли хора,
одобрительно рукоплескающего буржуазным демократам, - писал он, - рабочие, и
прежде всего союз, должны работать в том направлении, чтобы, наряду с
официальными демократами, создать самостоятельную тайную и открытую
организацию рабочей партии и превратить каждую общину в центр и ядро рабочих
союзов, в которых позиция и интересы пролетариата могли бы обсуждаться
независимо от буржуазных влияний... На случай борьбы против общего врага, не
нужно никаких особых объединений... Опьянение победой и радость по поводу
нового положения вещей... они (рабочие) вообще должны, насколько это
возможно, сдерживать спокойным и хладнокровным пониманием событий и
нескрываемым недоверием к новому правительству. Наряду с новыми официальными
правительствами, они должны учреждать собственные революционные
правительства, в виде ли правлений общин, общинных советов, в виде ли
рабочих клубов и рабочих комитетов, так, чтобы буржуазно-демократические
правительства не только немедленно потеряли опору в рабочих, но и увидели бы
себя с самого начала под наблюдением и угрозой властей, за которыми стоит
вся масса рабочих. Одним словом, с первого же момента победы необходимо
направлять недоверие уже не против побежденной реакционной партии, а против
своих собственных союзников, против той партии, которая хочет использовать
общую победу исключительно для себя". "Для своей конечной победы, -
заканчивается это письмо, - они (рабочие) должны сделать самое большее тем,
что они будут выяснять себе свои классовые интересы, что они займут, лишь
только это окажется возможным, свою самостоятельную классовую позицию и ни
на одно мгновение не дадут лицемерным фразам демократических мелких буржуа
сбить себя с пути самостоятельной организации партии пролетариата. Их боевым
лозунгом должно быть "непрерывная революция"."
Эта тактика была проведена и на деле проверена большевистской партией
под руководством Ленина в 1917 году. В китайской революции те, которые в
октябрьской революции были с Лениным (а частью и те, которые боролись против
нее — Мартынов, Рафес), поступили как раз наоборот Они не организовали
самостоятельной рабочей партии, удерживая все время китайскую компартию
внутри мелкобуржуазной партии Гоминдана. После победы Гоминдана не было
никакой попытки организовать среди рабочих "недоверие к новому
правительству" - наоборот, всячески демонстрировалась полная солидарность
коммунистов с гоминдановским правительством, в которое входили, притом, не
только левые, но и правые гоминдановцы и командование армией которого
находилось
в руках более чем правых генералов (Чан Кайши и др.). Не было,наконец,
сделано никакой попытки организовать, наряду с буржуазным правительством,
собственное рабочее правительство в виде Советов, которые, с одной стороны,
являлись бы зачатками нового, действительно революционного правительства, а
с другой, - держали бы буржуазное правительство под бдительным контролем и
угрозой, не давая ему возможности предать революцию путем сговора с ее
врагами. Вместо всего этого, была поставлена ставка на генералов под
контролем гоминдановских и коммунистических комиссаров и инструкторов.
Китайскую революцию хотели сделать не "народной революцией" в том смысле,
как понимали ее Маркс и Ленин, т е. такой, которая всколыхнула бы до дна все
низы китайского народа, а превратить ее в военный переворот. Поэтому, чтобы
не ссориться с правыми гоминдановцами, со стороны китайской компартии не
было выдвинуто даже лозунга захвата земли крестьянами и, вместо аграрной
революции, получились только жалкие реформы не уничтожившие даже кабальной
зависимости крестьян от землевладельцев. Этим самым китайское крестьянство
не вовлекалось в революционное движение, а отталкивалось от него.
"Сначала закончить буржуазную революцию, а затем только переводить ее
на социалистические рельсы" - эта архименьшевистская теория стадий лежала в
основе всей тактики, которую ЦК рекомендовал китайской компартии. Но даже и
меньшевики, при своей постановке вопроса, никогда не считали возможным
отказаться от организации собственной партии, открыто выступающей со своей
программой и имеющей собственную обособленную организацию. Самую задачу
китайской революции сталинский ЦК пытается свести к борьбе против
империалистов, как будто бы борьбу против империалистов можно отделить от
борьбы против собственной буржуазии. "Китайская революция, - говорит
резолюция московского партактива, - является буржуазно-демократической,
национально-освободительной революцией, направленной главным своим острием
против империализма, против феодальных отношений и
феодально-капиталистических клик Китая, на которые опирается иностранный
империализм". Таким образом, даже борьба против феодальных классов ведется
лишь потому, что они поддерживают империалистов. Китайскую революцию
сталинский ЦК явно стремится превратить в войну Китая против империалистов,
а не в отряд мировой революции.
Только с этой точки зрения можно понять тактику ЦК в Китае, которая
просто поддерживает всех тех, кто хочет воевать с империалистами. Только с
этой точки зрения можно объяснить, почему он не хочет осложнять эту войну
рабочим движением, почему он не хочет затруднять ее требованием передачи
всей земли крестьянам, почему свою ставку он ставит не на движение крестьян
и рабочих, а на армию, под руководством буржуазных генералов, хотя и с
коммунистическими инструкторами. Китайскую революцию ЦК рассматривает только
как способ нанесения максимального ущерба империалистам, как врагам СССР.
Это политика не Коминтерна, а НКИД.
[Вариант]
Только с этой точки зрения можно понять ту политику, которую ЦК, под
флагом Коминтерна, ведет в Китае: она на деле сводится к поддержке всех тех,
кто в данное время хочет воевать против империалистов. Отсюда тактика "блока
четырех классов"; отсюда нежелание "осложнять" войну рабочим движением,
отсюда удерживание рабочих от стачек, отсюда разоружение шанхайских
пролетариев для вооружения войск Чан Кайши перед шанхайским переворотом.
Отсюда противодействие лозунгу захвата земли крестьянами. Отсюда, наконец,
отказ от лозунгов Советов. Все это мешает войне, пугает буржуазию, пугает
генералов с их наемными армиями.
И притом, неудачная политика. Расчет на гоминдановское правительство
как на правительство войны против империалистов так же неверен, как и расчет
на английскую рабочую партию как на орудие мира в Европе. Буквально через
несколько дней после того, как Сталин говорил на московском партактиве, что
Чан Кайши не может, даже если бы захотел, произвести контрреволюционный
переворот, ибо его армия находится под влиянием инструкторов-коммунистов, --
этот переворот сделался совершившимся фактом. При этом совершенно
несомненно, что события в Пекине (арест советского посольства) и события в
Шанхае совпали не случайно, что здесь был прямой сговор Чан Кайши с Чжан
Цзолинем -с прямым агентом империалистов. Тактика ЦК, продиктованная боязнью
испугать китайскую буржуазию и бросить ее в объятия империалистов, привела
пока к тому, что эта буржуазия, не чувствуя на себе давления пролетариата,
сама заключает сделку с империалистами. В этом состоял урок
контрреволюционного переворота Чан Кайши, который ясно показывал, что та же
история может повториться и с "революционным" ухан-ским правительством, где
в качестве министра финансов сидит архиправый Сун Фо и которое располагает
только наемными армиями (под командой правых генералов). Теперь переворот в
Чанша и примирительная позиция, занятая по отношению к нему "левым"
Гоминданом, не может оставлять никаких сомнений в том, что и уханское
правительство способно на сделку с империалистами не менее, чем Чан Кайши.
Контрреволюционный переворот в Шанхае и сделка гоминдановской буржуазии
с империалистами - таков результат меньшевистской тактики ЦК ВКП.
Политика сталинского ЦК, таким образом, все время сбивается с линии
руководства классовой борьбой международного пролетариата на линию охранения
интересов СССР от покушений со стороны империалистских держав. Эта линия
неизбежно ведет к меньшевистским извращениям тактики иностранных секций
Коминтерна. Но и на этом пути она также терпит неудачи: обеспечение СССР от
покушений иностранных империалистов, пока СССР остается революционной
страной, может быть достигнуто лишь революционной борьбой рабочих против
капиталистов. Как и в других случаях, политика ЦК, как типично
мелкобуржуазная, не в состоянии разрешить даже тех задач, которые она сама
себе ставит.
При таких условиях, для выправления линии Коминтерна настоятельно
необходимо, и притом независимо от того или иного соотношения сил внутри
ВКП, - усиление роли в нем иностранных партий, в первую голову наиболее
испытанных из них (Германия, Франция, Италия). Коминтерн должен стать боевым
штабом мировой революции не только формально, но по содержанию своей
политики и по составу своих исполнительных органов. Руководству этого штаба
должны быть одинаково подчинены все входящие в него секции, в том числе и
ВКП, "внутренние дела" которой более, чем когда-либо, становятся делом
международного пролетариата.
Борьба против сталинского ЦК есть дело не только русской оппозиции, но
и всех подлинно революционных элементов Коминтерна.
Но этот штаб может стать действительным штабом мировой революции лишь в
том случае, если он сумеет организовать массовые коммунистические партии,
ведущие за собой рабочий класс. А это возможно лишь при условии ликвидации
установившегося в Коминтерне режима, восстановления в нем внутрипартийной
демократии и правильной классовой линии.
Борьба против сталинского ЦК есть дело не только русской оппозиции, но
и всех подлинно революционных элементов Коминтерна. Чем больше под влиянием
стал...
