Любовь Воронкова. Мессенские войны
страница №3
...его участь. Он жил вэти дни с глубоко омраченной душой. И неудивительно, что ему приснился
тяжелый, зловещий сон.
Аристодему снилось, что он собирается на войну. Он надел свой медный
шлем с красным султаном, надел панцирь, пристегнул меч, взял копье и щит...
На столе перед ним лежали внутренности животного - он должен сейчас принести
жертву.
Вдруг явилась его дочь. Она распахнула черные одежды и молча указала на
свою рассеченную его мечом грудь. Потом сбросила со стола то, что было
приготовлено для жертвы, отняла у Аристодема оружие... Вместо шлема надела
ему на голову золотой венец, а вместо панциря накинула ему на плечи белый
плащ.
Аристодем проснулся в ужасе и тоске. Смерть его близка - в белых
одеждах и в золотом венце погребают мессенских царей.
Вскоре ему сообщили, что жрец Офионей снова ослеп. Эпебол тотчас
напомнил мессенцам предсказание пифии: "...двое судьбою разверзнут темный
покров и вновь сокроются..."
- Предсказание исполнилось! - зловещим голосом повторял жрец. - Теперь,
мессенцы, ждите гибели!
Аристодем уже не мог бороться ни с Эпеболом, отнимающим у мессенцев
последнее мужество, ни с безнадежностью, которая охватила Мессению.
Аристодем не мог больше жить. После этого сна, когда дочь молча
упрекнула его в своей смерти, Аристодем уже не находил покоя.
Как-то ночью, когда его никто не видел, он пошел на могилу своей
дочери. Он ударил себя кинжалом в сердце и умер на ее могиле.
Аристодем царствовал шесть лет и несколько месяцев. И, так же как царь
Эвфай, во время всего своего царствования боролся со Спартой, защищая
отечество.
ИЗГНАНИЕ
Народ мессенский, узнав о смерти Аристодема, пришел в отчаяние. Самый
лучший их военачальник умер. Что делать? Как жить?
Собрались на совет. Собрание было тихим, печальным. Многие так пали
духом, что готовы были сдаться на милость врагов.
- Мы не сможем противостоять Спарте. Принимать новые бои - только
напрасно губить людей. Все равно нам не спасти Мессении, если боги этого не
хотят...
Но еще больше было тех, которые не могли представить, что они будут
рабами Спарты.
- Это невозможно. Лучше смерть, чем рабство. Лучше смерть, чем
торжество над нами ненавистного врага!
На этом совете мессенцы выбрали уже не царя, а полководца,
военачальника. Военачальником выбрали Дамиса и дали ему неограниченную
власть. Дамис взял себе в помощники Клеониса и Филея, людей отважных и
сведущих в военном деле.
Тем временем к Итоме подошли спартанские войска и осадили город. Дамис
велел запереть ворота.
- Сдавайтесь! - кричали им спартанцы. - Все равно вы рабы! Сдавайтесь,
илоты!
Дамис собрал всех, кто еще мог воевать. Но силы мессенцев были не
велики, и надежды на победу не оставалось. К тому же кончались хлебные
запасы, и мессенцам грозил голод.
Несмотря на всю эту безысходность, у мессенцев еще хватило мужества
выдерживать осаду почти пять месяцев. К концу года, чтобы не умереть
голодной смертью, они сдались и оставили Итому. Мессенского государства не
стало. У мессенцев больше не было отечества.
Спартанцы, победив, прежде всего разорили Итому, раскидали ее стены и
дома до основания.
Мессенский народ уходил из Мессении. Мессенцы пахали и возделывали свою
землю, когда были свободными. Но пахать и возделывать ее, будучи в рабстве у
Спарты, они не хотели. Уходили в Сикион, в Аргос, в Аркадию, где могли их
принять друзья или родственники. Мессенские жрецы Эпебол и Офионей ушли в
Элевсин.
Спартанцы тем временем заняли все мессенские города. Разграбив
Мессению, они захватили большую, богатую добычу. В Лаконике, недалеко от
Спарты, в местечке Амиклы, у них было святилище Аполлона Амиклейского. Там
стояла статуя Аполлона - высокий, гладко отесанный столб, с маленькой
головой и висящими по бокам прямыми руками. В знак благодарности они
поставили своему Аполлону три больших медных треножника.
Теперь спартанцы хозяйничали на всей мессенской земле.
Тех мессенцев, которые остались в Мессении, Спарта принудила принести
клятву, что они никогда не отпадут от Лаконики и никакой войны не
предпримут. Пашни и сады им оставили. Но половину урожая их полей и садов
было приказано отправлять в Спарту. А если умирали спартанские цари или
полководцы, мессенцы должны были надевать черную одежду и оплакивать своих
господ... А это было для мессенцев тяжелым унижением.
ВТОРАЯ МЕССЕНСКАЯ ВОЙНА
АРИСТОМЕН - ГЕРОЙ ЭЛЛАДЫ
Снова открываю старые книги, и с их пожелтевших страниц сквозь строчки
старинного шрифта встает образ Аристомена, героя Древней Эллады, озаренный
легендами, увенчанный славой побед и страданиями за родину. Вот он стоит
передо мной, подняв копье и заслонившись щитом, на котором от края до края
раскинул широкие крылья орел.
Прошло около сорока лет в печали и рабстве мессенской земли. Мессенцы
терпели нужду, когда, отдав Спарте половину всего урожая, не знали, как
дожить до следующей жатвы. Долина Мессении могла дать хлеба и олив только
для тех, кто живет здесь. Она не могла кормить еще и соседнее государство.
Значит, тем, кто подчинен и порабощен, приходится голодать, чтобы накормить
своих поработителей.
Но еще тяжелее было гордым потомкам дорян бремя обид, бремя унижений.
Мессенцы ненавидели Спарту, и ненависть эта не утихала, но все больше росла.
Однако рабству не предвиделось конца, и никакого исхода из этого тяжелого
положения не было. А кроме того, мессенцев держала клятва не отпадать от
Спарты и не замышлять новых войн. Значит, надо молча терпеть, молча
ненавидеть и умирать в рабстве.
Так думали старые мессенцы, когда-то проигравшие свою последнюю битву
на Итоме.
Совсем иначе думала подросшая за эти годы мессенская молодежь.
То в одном месте страны, то в другом собирались молодые мессенцы и вели
строптивые речи.
- Неужели мы всю жизнь должны быть, как ослы, под ярмом? Разве не лучше
умереть в сражении за свободу, чем жить в бесславном рабстве? Мы клятвы
Спарте не давали!
Особенно гордой и воинственной была молодежь в городе Андании.
И самым отважным, самым решительным среди них был светлокудрый,
синеглазый Аристомен.
Разговоры привели к делу. Аристомен, а с ним и вся молодежь Андании
задумали поднять восстание против Спарты. Постепенно к ним присоединились и
молодые мессенцы из других городов. Опасаясь неудачи, они действовали
осторожно, соблюдая строгую тайну.
Сначала Аристомен потихоньку отправил посланцев в Аргос и в Аркадию.
- Будете ли вы помогать нам так же решительно и неизменно, как помогали
нашим отцам в первой войне?
И аргивяне и аркадяне живо отозвались на это. Да, они будут помогать
мессенцам насколько хватит их сил. Аргос и Аркадия в это время были в
открытой вражде со Спартой.
И Мессения восстала.
Это было на тридцать девятом году после гибели Итомы. А по нашему
летосчислению - в 685 году до нашей эры. Так началась вторая мессенская
война.
В Спарте тогда были царями Анаксандр, внук Полидора, и Анаксидам,
правнук Феопомпа.
Пока союзники мессенцев собирали войска, Аристомен со своим отрядом уже
сразился со спартанцами. Битва произошла на мессенской земле, возле местечка
Деры.
В этом сражении победа не досталась ни тем, ни другим. Спартанцы,
захваченные врасплох, растерялись. Их ошеломил Аристомен своей боевой
стремительностью, своей безудержной отвагой, дерзостью нападения и силой
удара.
"Об Аристомене рассказывают, что он совершил подвиги большие, чем
возможно одному человеку..." - говорил Павсаний в истории о второй
мессенской войне.
Отряд Аристомена не победил в бою. Но ведь и Спарта отступила. Это
сразу придало мужество мессенцам. Несбыточная надежда на освобождение вдруг
показалась осуществимой. Мессенский народ почувствовал свое единство, свою
сплоченность. Чтобы теснее объединиться, им нужен был вождь, царь. И
мессенцы решили сделать царем Аристомена.
Но Аристомен отказался: ему не нужно было царской власти. Он хотел
только одного - освободить отечество. Тогда его избрали полководцем и дали
полную власть военачальника.
Скоро стало известно, что имя Аристомена в Лаконике произносят с
ужасом. Этого и хотел Аристомен. Пусть знают, что и в Мессении есть люди, с
которыми сражаться опасно. Пусть имя Аристомена заставит и в будущем
трепетать его врагов.
Чтобы еще больше привести в смятение спартанцев, Аристомен однажды
ночью пришел в Лаконику и проник в самую Спарту. В Спарте, среди других
богов и храмов, стоял храм Афины Халкиойкос-Меднозданной. Меднозданной она
называлась потому, что и храм и статуя были сделаны из меди. Вот перед
этим-то храмом Афины Халкиойкос он и положил отнятый в бою спартанский щит.
И оставил надпись: "Богине дар, отнятый у спартанцев".
Утром жрецы увидели щит и надпись. Это сейчас же стало известно во всей
Спарте. Аристомен был здесь - и его никто не видел! Аристомен явился во
вражеский лагерь - и ушел невредимым!
Это поразило и напугало спартанцев.
Что делать?
Спарта давно перестала беспокоиться из-за Мессении. Так долго, почти
сорок лет, молчал этот народ, так долго подчинялся и терпел свою рабскую
долю.
И вот опять война! Мессенцы встряхнулись. Они сразу перестали
подчиняться Спарте. И у них уже есть войско. И у них есть полководец, каких
давно не видели в Пелопоннесе!
- Что делать?
- Ничего другого, как идти в Дельфы за советом.
Прошло положенное время, и Спарта получила ответ божества: "Призвать
афинянина в советники".
Спартанцы отправились в Афины:
- Дайте нам мудрого человека для советов. Божество повелело сделать
это.
И показали табличку с изречением пифии.
В Афинах задумались. Послать в Спарту какого-нибудь уважаемого
гражданина афиняне не хотели. Если дать им умного, знающего толк в военных
делах и стратегии человека, только усилить и без того самое сильное в
военном деле государство!
Проще всего было вообще отказать Спарте. Но повеление бога надо
выполнять.
Тогда они решили послать в Спарту Тиртея, скромного афинского учителя,
обучавшего грамоте детей. Человек небольшого ума, да еще и хромой, - много
ли от него проку Афинам? И Спарте помощь от него будет невелика, мудрых
советов спартанцы от него не дождутся!
Так думали афиняне, отправляя в Спарту Тиртея. И они очень ошиблись.
Тиртей оказался талантливым поэтом, он писал песни и сам пел их.
Сначала Тиртей пел свои песни в доме спартанского царя и в домах знатных
спартанцев во время вечерних бесед, после позднего обеда. Потом стал петь
для всех, кто приходил его послушать.
Он сочинял элегии, солдатские песни. Он сочинял песни для празднеств, и
спартанцы охотно пели их во время процессий.
Особенно нравились им солдатские песни.
"Песни спартанцев пробуждали мужество, - рассказывает древний писатель
Плутарх, - звали к борьбе, прославляли счастливую участь погибших за родину
и срамили трусов".
...Сладко ведь жизнь потерять среди воинов доблестных павши -
храброму мужу в бою ради отчизны своей!..
Солдатские песни Тиртея назывались "Эмбатериями". Спартанцы пели их
перед сражением под звуки флейт. И слова этих песен были именно теми
"возбуждающими мужество, и зовущими к борьбе", которые так нужны в этот час
солдатам. Он сочинял песня хвалебные при победах. При неудачах запевал
песню, подбадривающую, поднимающую дух. И, пожалуй, ни один государственный
вельможа не помог бы Спарте своими советами так, как помогал песнями хромой
учитель Тиртей. Тиртей всей силой таланта служил Спарте. И не только о
сегодняшних делах и победах Спарты пел Тиртей. Но вспоминал и ее славное
прошлое, о том, как воевала Спарта и как побеждала. Сложил он хвалебную
песню и о том, как Спарта победила и унизила Мессению.
...Как ослы, согнувшиеся под великим бременем,
Несут они господам от тяжкой нужды половину
Всего, что дает земля.
Спартанцы любили, когда их восхваляли, и любили восхвалять себя сами.
Прислушайтесь - у них праздник, у них поют три хора. Поют старики,
мужчины и мальчики. Прислушайтесь!
С т а р и к и. Когда-то мы были могучи и сильны.
М у ж ч и н ы. А мы сильны теперь: не веришь - испытай!
М а л ь ч и к и. Но скоро станем мы еще сильнее вас!
Спарта непобедима. Никто не поднимет головы, если Спарта положила на
нее свою железную руку.
И вот - Аристомен!
Аристомен, мессенец, спартанский илот, поднял голову и грозит войной.
БИТВА ПРИ МОГИЛЕ КАБАНА
Решающая битва произошла в местечке около города Стениклара.
Целый год готовилось это сражение. Спартанцы ждали союзников из
Коринфа. Собирали в отряды асинейцев, которые были связаны со Спартой данной
ими клятвой помогать в войне.
К Аристомену собирались союзники Мессении. Из Аркадии спускались в
долину уже испытанные в битвах и в дружбе многочисленные отряды. К аркадянам
присоединились илийцы.
Спешила к Аристомену помощь из Аргоса и Сикиона. Прибыли к нему сыновья
и внуки тех мессенцев, которые когда-то ушли из родной страны, не желая быть
рабами Спарты. Даже внуки убитого мессенцами мессенского царя Андрокла -
Финта и Андрокл - вооружились и встали в строй. Любовь к родине была
сильнее, чем кровавая обида, нанесенная их семье.
Пришли к Аристомену и жрецы из Элевсииа. Эпебола и слепого Офионея уже
не было в живых. Пришли те, кто по наследству совершал таинства богинь в
Элевсинском святилище. Служа богам, жрецы неизменно вмешивались во все
государственные дела своей страны и участвовали во всех войнах. Они не
сражались с копьем в руке. Но их речи, призывающие к победе, часто делали
больше, чем копье самого отважного воина.
Прошел год после битвы при Дерах. И снова спартанцы и мессенцы стояли
друг против друга с оружием в руках и с ненавистью в сердце.
Прежде чем вступить в битву, оба войска принесли жертву богам. За
победу Спарты принес жертву жрец Эка. За победу Мессениии принес жертву жрец
Феокл. Оба они обильно кропили жертвенники кровью козы и оба со страстью
молили богов о победе.
Во главе спартанских войск стоял Анаксандр. Во главе мессенцев стоял
Аристомен, полновластный полководец. И рядом с ним - внуки царя Андрокла:
Финта и Андрокл.
Вокруг Аристомена собралось восемьдесят человек. Это были самые лучшие,
самые отважные и пылкие воины. Все они были молодые, одного возраста с
Аристоменом. Все они хотели сражаться рядом с Аристоменом, у него на глазах,
хотели, чтобы он видел их отвагу и готовность умереть за родину: пусть он
знает, что они во имя родины не пожалели жизни.
Аристомен со своим отрядом сразу встал против Анаксандра и лучших
воинов Спарты, которые так и рвались прославиться в этом бою.
Войско Аристомена стояло тесно, плечом к плечу. В этот час воины все
были дороги друг другу: ведь в какой-то мере от каждого из них зависела
победа общего дела. И все они не сводили глаз с Аристомена, боялись
пропустить момент, когда он даст знак начинать битву.
И вот знак подан. Противники бросились друг на друга.
Спартанцы, как всегда, бились отважно, уверенно, умело. Но мессенцы
дрались с отчаянной яростью. Они не щадили себя, не замечали ран, не
страшились смерти.
"...Когда спартанцы бежали, Аристомен приказал преследовать их
мессенскому отряду, а сам устремился на других, еще крепко стоявших
спартанцев. Осилив и этих, бросился на третьих. Скоро и эти были прогнаны, и
Аристомен уже беспрепятственно нападал на оставшихся, пока, наконец, все
спартанские ряды и ряды их союзников были совершенно рассеяны. И так как они
бежали без стыда и всякий думал только о себе, то нападение Аристомена было
для них ужаснее, чем можно было бы ожидать..." - так описал Павсаний эту
славную для мессенцев битву.
Аристомен в счастливом азарте победы преследовал бегущих врагов. Он
гнался за ними по широкому полю, и редко кто уходил от его копья.
Но тут опять вмешались боги.
Далеко среди поля стояла дикая груша. Аристомен, преследуя спартанцев,
бежал по направлению к ней.
- Не бежать около груши! - крикнул вслед Аристомену жрец Феокл. - Там
сидят Диоскуры!
Братьев Диоскуров - Кастора и Полидевка - эллины чтили как богов:
верили, что Диоскуры защищают людей от всех опасностей и дома и на чужбине.
Но на мессенцев Диоскуры разгневались, мессенцы оскорбили их. А было
это так.
В Спарте справлялся праздник Диоскурам. После положенных обрядов и
жертвоприношений спартанцы начали игры и состязания. Двое мессенских юношей
из Андании - Панорм и Гонипп - вздумали нарядиться Диоскурами. Они
нарядились в белые хитоны, накинули сверху пурпурные хламиды, на кудрявые
головы надели маленькие круглые шапочки. А потом сели на коней и с копьями в
руках приехали к спартанцам на праздник.
Спартанцы сразу поверили, что это сами Диоскуры явились к ним. Они
бросились перед "братьями" на колени, стали молиться. А Панорм и Гонипп
принялись их бить копьями. Перебили спартанцев сколько могли и ускакали
обратно в Анданию.
И вот теперь Феоклу показалось, что на дереве сидят братья Диоскуры,
которые готовы мстить мессенцам. Поэтому он и крикнул Аристомену:
- Не бежать около груши!
Но Аристомен не слышал, что кричал ему Феокл. И мстительные Диоскуры,
сидевшие на груше, вырвали у Аристомена щит и забросили его.
Возможно, что Аристомен зацепился щитом за корявые ветки груши и щит
вылетел у него из рук. Но Аристомен не сомневался, что щит отняли у него
Диоскуры.
Потерять щит в бою было для эллинов великим позором. Поэтому Аристомен
кинулся его искать. А пока он искал щит, лаконцы, которых он преследовал,
убежали.
Поражение ошеломило спартанцев. Неистовая отвага Аристомена, его
необычайное геройство напугали их до того, что они уже не решались начать
новую битву. Они готовы были сложить оружие и больше не трогать Мессению.
Но тут опять поднял свой голос хромой Тиртей.
- Не теряйте мужества! - повторял он всюду, где появлялся. - Если
войско ваше сильно поредело, пошлите в бой илотов, пусть они заменят тех,
кто уже не встанет с поля сражения и не возьмет оружия!
Он повторял это и в солдатских песнях и в элегиях:
Вражеских полчищ не бойтесь, не ведайте страха!
Каждый пусть держит свой щит прямо меж первых бойцов...
Песни Тиртея помогли спартанцам воспрянуть духом. Тиртей прав, надо
сделать так, как он говорит: собрать отряды илотов и с новой силой напасть
на Мессению. Вслед за поражением придет победа - Спарта всегда и везде
побеждала!
И снова в Лаконике поднялись воинственные разговоры и забряцало оружие.
Вот какую огромную услугу оказали Спарте афиняне, послав к ним
человека, у которого, по их мнению, было очень мало ума.
А в Мессении ликовали. И когда Аристомен после победы возвратился в
Анданию, женщины осыпали его цветами и лентами. И всюду, по всей Мессении,
неслась торжествующая песня:
Вниз - по долинам градским Стениклара, вверх - по вершинам,
Аристомен их гонял, Спарты трусливых бойцов!..
ЩИТ АРИСТОМЕНА
Аристомен обошел все поле в поисках своего щита и не нашел его. Щит
исчез.
Значит, щит похитили Диоскуры - Кастор и Полидевк. Что теперь делать,
Аристомен не знал. Он не мог придумать, чем бы ему умилостивить Диоскуров.
Потеряв щит, воин терял свою честь. Без своего щита, который был известен
всему войску, Аристомен не мог пойти в сражение.
И он отправился в Дельфы за советом: что ему сделать, чтобы вернуть
свой щит?
Пифия приказала ему идти в Беотию и там, в святилище Трофония, отыскать
щит.
О том, как эллины открыли святилище Трофония, существует такой рассказ.
Когда-то в Беотии случилась сильная засуха. Солнце палило нещадно, а
дождей не было. И посевы на скудных каменистых полях Беотии сгорели дотла.
Засуха продолжалась целых два года, страна погибала. Тогда правители
Беотии отправили послов в Дельфы просить спасения и помощи.
Дельфийская пифия велела им идти в святилище Трофония и там искать
помощи.
Беотийцы долго бродили по горным дорогам, поднимались на скалистые
уступы, спускались в ущелья. И никак не могли найти этого святилища.
Случайно один из послов - Саон заметил, что, куда бы они ни шли, чад
ними все время жужжит пчелиный рой. Он невольно стал следить за пчелами. И
вдруг увидел, что пчелы влетели в расщелину скалы, и жужжание затихло. Саон
последовал за пчелами, влез в расщелину. И там, под землей, увидел храм
Трофония. Именно Саон и научился первым, как надо совершать священные обряды
и как обращаться за прорицанием.
Так рассказывает беотийская легенда о том, как было открыто прорицалище
у Трофония. Вот в этом-то прорицалище и должен был отыскать Аристомен свой
щит.
Покорный воле богов, Аристомен отправился в Беотию.
Уже давно прошло то время, когда это святилище нельзя было найти.
Сейчас здесь, у горы, дымились жертвенники, толпился народ, тревожно блеяли
привязанные в стороне жертвенные бараны. У главного алтаря лежал только что
зарезанный баран. Жрец вынул его внутренности, положил на алтарь и принялся
их рассматривать, стараясь угадать волю Трофония...
Аристомен постоял в толпе, посмотрел, как приносится жертва. Потом
пошел бродить вокруг святилища, присматриваясь, не лежит ли где-нибудь здесь
его большой окрыленный орлом щит. Щита не было. Тогда он решил, что прежде
всего ему нужно принести жертву, и пошел приглядеть барана.
Между тем зоркие глаза жрецов приметили его. Один из них подошел к
Аристомену:
- О чем ты хочешь просить Трофония?
- Я пришел просить у Трофония мой щит, - ответил Аристомен, - мой щит,
на котором орел с раскинутыми крыльями.
Жрец велел Аристомену отойти от баранов.
- Жертва будет потом. Сначала - очищение.
Жрец повел его в какое-то здание, стоявшее у самой горы.
- Это храм доброго Демона и доброй Тихи, - сказал жрец. - Здесь ты
проведешь несколько дней. Отдыхай. Теплой водой не мойся, но можешь купаться
в нашей речке Эркине. Голодать не придется. У нас не одному Трофонию
приносятся жертвы, но и Кроносу, и Зевсу, и Гере, и Деметре... Мяса
довольно. А когда отдохнешь и очистишься, будешь достоин того, чтобы войти в
святилище. Там ты найдешь свой щит.
Проходили дни, непривычно тихие, однообразно спокойные. Сначала
Аристомену показалось, что он попал в какой-то счастливый мир, где не нужно
ни воевать, ни тревожиться, где можно отдохнуть от всяких забот. Но уже на
второй день он принялся нетерпеливо ходить взад и вперед в своем безмолвном
жилище. Усталость прошла быстро, как бывает всегда у молодых и сильных
людей. Его уже охватывали нетерпение и тревога. А может, пока он сидит здесь
и бездействует" спартанцы идут на Мессению, а мессенцы в отчаяния ждут и
зовут Аристомена!
Уйти? Но как уйдешь без щита? Боги отняли его щит. У богов он должен
попросить его обратно.
Дни тянулись невыносимо медленно. Аристомен вставал до зари, смотрел на
небо, на вершины гор. Ждал, когда упадет на них первый солнечный луч. Ел
жертвенное мясо. Ходил купаться в холодной горной речке Эркине. Вечером
глядел, как меркнет лучистое небо, как темнота поднимается снизу и понемногу
застилает все дневные краски и отсветы. И, увидев первую звезду в черном
небе, думал: "Наконец день прошел. Еще один. Может, это случится сегодня
ночью?"
В эти дни тишины и одиночества опасные мысли мучили Аристомена. Если на
груше сидели Диоскуры, почему он не видел их? Может, кто-то другой, просто
хитрый человек, чтобы спасти бегущих спартанцев, вырвал у него щит и унес?
Ведь было уже темно, а глаза Аристомена застилали ярость и жажда мести...
Может, и здесь его держат дельфийцы, чтобы дать Спарте собраться с силами?
Он уже и раньше замечал, что в Дельфах есть кто-то, кто помогает Спарте...
Аристомен гнал от себя эти мысли, они пугали его. Диоскуры могут
угадать, о чем он думает, и наказать его еще сильнее.
Но вот наступил наконец тот ночной час, когда к Аристомену пришли два
мальчика лет по тринадцати. Они молча вымыли Аристомена, намазали его тело
душистым маслом. Помогли одеться. И все время служили ему как маленькие
расторопные слуги.
Потом явились жрецы. Аристомен волновался, но спокойно и свободно шел
за жрецами туда, куда они его вели.
Аристомен много слышал о святилище Трофония. Говорили, что тот, кто
побывал в подземном храме, возвратившись на поверхность земли, становился
почти безумным. Но что он видел там, никто не знал: рассказывать было
запрещено. И вообще было опасно нарушать порядки этого святилища. Все
помнят, что случилось с одним копьеносцем, который вздумал спуститься туда
без всяких обрядов. Он полез под землю, Не для того, чтобы поклониться
божеству, а просто решил награбить там сокровищ. Этот копьеносец спустился в
святилище, а назад уже не вернулся. Его мертвое тело оказалось выброшенным
оттуда. И не возле священной щели, в которую он влез, а где-то далеко за
пределами святилища. Жрецы умели заставить народ почитать своих богов.
Жрецы вели Аристомена. Большие лучезарные звезды озаряли небо,
казалось, они лежат и мерцают в траве на склонах гор. От их сияния еще
чернее была тьма в ущельях.
Аристомен незаметно оглядывался по сторонам, стараясь отгадать, в какую
из этих расщелин горы они будут спускаться. Ему было не по себе. Война, бой
с врагом, которого ненавидишь, - тут нет места страху. Но подземное
святилище бога, о котором люди даже рассказать не смеют, - это совсем
иное... Аристомен не искал бы такого общения с богами. Но щит! Он не может
выйти на поле боя без своего щита!
Аристомен ожидал увидеть щель, где таится вход к Трофонию. Но жрецы
привели его к источникам. Их было два, они журчали и лунно сверкали среди
камней.
Жрецы подвели Аристомена сначала к одному источнику и велели напиться
из него.
- Выпей воды из Леты - Забвения. Ты забудешь все свои горести.
Аристомен наклонился и достал воды из Леты. Вода была холодная, капли с
ковша падали и сверкали, как хрусталь.
Потом жрецы подвели его к другому источнику.
- Выпей воды Мнемозины - Памяти, и ты запомнишь все, что увидишь под
землей.
Аристомен выпил и этой воды. Сердце слегка сжималось - видно, сейчас
придется лезть под землю. Но жрецы повели его в густую рощу, которая росла у
подножия горы. Здесь, среди черного узора листвы, он увидел статую. Кто это
был - божество или герой, Аристомен не разглядел. Ему велели поклониться
этой статуе и помолиться перед ней. Аристомен поклонился и помолился.
После этого жрецы надели на него белоснежный льняной хитон, опоясали
его шелковыми лентами. И, наконец, повели в святилище.
Аристомен шел среди них, сам похожий на молодого бога, со своей твердой
поступью, величавой осанкой, с клубящимися светлыми кудрями на голове.
Жрецы шли куда-то в обход горы. Вскоре в темноте смутно забелела
невысокая мраморная ограда. Свет луны теплился на остриях медных прутьев,
венчающих ограду, и на переплетах медных ворот.
Они тихо вошли в эти ворота и вступили в квадрат небольшого,
освещенного луной двора. И тут Аристомен увидел в скале таинственную черную
пещеру. Пещера шла вглубь, и ступенек туда не было.
Жрецы дали Аристомену узкую лестницу. Дали несколько лепешек с медом. С
этими лепешками он должен был спуститься в святилище.
Аристомен сделал все так, как его учили жрецы. Спустился по лестнице
вниз, на дно пещеры. Там он увидел щель в две пяди шириной и в одну пядь
высотой, которая чернела между полом и стеной пещеры. Это был вход в
святилище.
Аристомен, с медовыми лепешками в руках, постоял в замешательстве перед
этой щелью. Как он влезет туда, такой высокий и широкоплечий? А потом лег на
пол, всунул ноги в отверстие, протиснул колени... и вдруг, сам не зная как,
прижав лепешки к груди, соскользнул вниз.
Обратно он явился тем же путем, ногами вперед. Жрецы ждали его. Они
тотчас подхватили Аристомена на руки и вынесли из пещеры. Аристомен еле
сознавал, что с ним происходит, еле помнил себя.
Его посадили на трон Мнемозины - в кресло, которое стояло недалеко от
святилища. И тут они долго расспрашивали Аристомена о том, что он видел и
что слышал в подземном святилище.
Что рассказал жрецам Аристомен, неизвестно. Он никак не мог прийти в
себя. Тогда его снова отвели в дом Доброго Демона. Здесь он отдохнул, глаза
его снова заблестели голубым огнем и на устах появилась улыбка. Он опять был
на земле, опять увидел солнце, и сквозистую рощу олив, и сияние снегов на
вершинах гор...
Жрецы дали ему стилос и дощечку для письма. Аристомен написал на этих
дощечках все, что видел и слышал в святилище. Теперь он мог уйти.
- Иди с миром, - сказали жрецы.
И принесли ему его щит с орлом, расправившим крылья. Аристомен сразу
выпрямился, когда щит оказался у него в руках. Снова могучая сила заиграла в
мускулах, а душа наполнилась отвагой, скорее в Мессению!
ОПЯТЬ ВОЙНА
Вернувшись в Мессению, Аристомен тотчас собрал свой боевой отряд.
Мессенцы, воспрянувшие духом и поверившие в освобождение родины, немедленно
явились на его зов.
Прежде всего Аристомен поставил стражу у стен всех мессенских городов,
чтобы спартанцы не напали на мирных граждан. И когда устроил все дела в
Мессении, пошел со своим отрядом на спартанский городок Фарид.
В поход выступили вечером, когда фиолетовые сумерки уже заполняли
ущелья скал и в долинах от каждого дерева вытянулись длинные тени. Густая
тьма ночи их настигла у границы Лаконики.
Аристомен подошел к городу неожиданно. Однако стража тотчас подняла
тревогу. Город проснулся, люди стали поспешно готовиться к защите, к
сопротивлению.
Но пока они готовились, Аристомен ворвался в город. И так велико было
ожесточение мессенцев против своих поработителей, что солдаты Аристомена не
щадили никого, кто пытался сопротивляться. И еще не занялась заря, а битва
была уже окончена. Защитники Фарида лежали убитыми, а всех остальных жителей
города Аристомен забрал в плен. Мессенцы окружили толпу пленных и погнали их
в Анданию. Рассвет застал их в пути.
Аристомен шел впереди. Вдруг он остановился, прислушался. Ему
почудилось, что звякнуло копье. Он тотчас окликнул своих солдат и велел
приготовиться к бою.
Тревога была не напрасной. Из тумана, пронизанного рассветом, выступили
спартанские гоплиты и бросились на мессенцев. Аристомен увидел, что с
гоплитами сам царь Анаксандр, и чуть не ослеп от ярости.
Битва была жестокой и короткой. Спартанские гоплиты побежали. Бежал и
царь Анаксандр.
Аристомен ринулся было преследовать их. Но почувствовал, что он ранен.
Рана была не опасная, однако кровь уходила и силы падали. И Аристомен
поспешил домой.
Пленные спартанцы напрасно надеялись на освобождение. Мессенцы не
выпустили их, и они шли как бессловесное стадо во вражескую землю. До сих
пор спартанцы только порабощали других, а теперь они сами испытали, что
такое рабство. Но они молчали, как всегда, и так же молча готовы были
принять любые муки.
На время все затихло. Затихло и в Спарте - царь Анаксандр и спартанские
старейшины были напуганы. Победы Аристомена поражали их, им все это казалось
непостижимым. Настолько непостижимым, что они стали подозревать: не боги ли
вмешались в их дела, став на сторону Мессении?
В Мессении тоже пока ничего не предпринимали. Аристомен залечивал свою
рану. Это вынужденное бездействие возмущало его. Но, лежа в постели и
нетерпеливо дожидаясь, когда заживет его рана, он задумывал новые походы
против ненавистной Спарты.
Аристомен знал, что он не сможет уничтожить это сильное,
густонаселенное государство, уничтожить для того, чтобы Мессения могла жить
спокойно. Но Аристомен знал также и то, что, пока он жив, он все силы отдаст
для защиты Мессении от ненавистного врага.
Наконец рана зажила. И Аристомен, снова в медноблещущем шлеме, с копьем
и щитом, во главе своего отважного отряда выступил в поход. На этот раз его
замыслы были очень дерзкими - он задумал напасть на саму Спарту, на главный
город Лаконики, который раскинулся на холмах в самой середине страны.
Мессенцы шли за Аристоменом твердым шагом, не раздумывая, не
сомневаясь. Они были так устремлены к победе, что и Спарта перед ними не
могла бы устоять.
Но случилось непредвиденное. Только в стране, так населенной богами,
как была населена ими Древняя Греция, могло это случиться. Аристомену вдруг
явилась Елена. Та самая прекрасная Елена, жена спартанского царя Менелая,
из-за которой разгорелась Троянская война и была разрушена Троя. Призрак
Елены встал перед ним. Подняв руку, Елена запретила ему идти дальше. Рядом с
ней Аристомен увидел ее братьев Диоскуров - Кастора и Полидевка. Аристомен
остановился.
- Диоскуры встали на моем пути - жди несчастья.
Он не хотел допускать поражения и боялся погубить свой боевой отряд.
Поэтому он тотчас велел повернуть обратно. И отряд молча отступил - с богами
не спорят.
Однако Аристомен не собирался спокойно сидеть дома. Ему надо было хоть
чем-нибудь донимать спартанцев. В Лаконике, недалеко от Спарты, в густом
дубовом лесу, находился храм богини Артемиды. Статуя Артемиды стояла под
открытым небом. Здесь, перед этой статуей на зеленой полянке, по праздникам
собирались лаконские девушки. Здесь они пели гимны Артемиде и танцевали
священный лаконский танец...
Узнав, что девушки собираются на праздник к Артемиде, Аристомен устроил
в лесу засаду. И как только молодые спартанки собрались к храму и запели,
Аристомен нагрянул на них со своим отрядом и захватил в плен.
Аристомен отвел девушек в мессенскую деревню. И держал там, пока за
ними не пришли из Спарты. Аристомен отпустил девушек, но взял за них дорогой
выкуп. А это было так кстати обнищавшей Мессении!
Вскоре Аристомен задумал еще одно дерзкое дело.
В Лаконике был храм Деметры - богини плодородия и всего, что растет,
цветет и созревает на земле. Земли в Греции мало, по всему полуострову
вздыбились горные хребты. И тем полям, виноградникам и| оливковым рощам,
которые возделывались на малоплодородной почве, нужно особое и щедрое
покровительство богов. Поэтому Деметра, богиня урожаев, особенно почиталась
в Элладе. Во всех эллинских городах стояли ее храмы, и всюду в ее честь
устраивались празднества.
Аристомен узнал, что как раз сегодня ночью в Лаконике женщины
собирались на праздник Деметры. Он решил, что вот и еще случай взять со
Спарты хороший выкуп. Он явился туда со своим отрядом и ворвался в храм,
чтобы захватить там самых богатых и самых знатных спартанок.
Но тут его неожиданно постигла неудача. Женщины принялись так отчаянно
отбиваться, что с ними никак нельзя было справиться. Они били и солдат, и
Аристомена вертелами, на которых жарится жертвенное мясо, били мессенцев
ножами, которыми разрезают это мясо. Аристомен запретил убивать женщин, не
для убийства он напал на них. Но спартанки, закаленные в гимнасиях, так
дрались, что мессенцы отступили.
Многие были изранены, но они не могли поднять меч на женщин. Отряд
Аристомена разбежался. А самого Аристомена разъяренные спартанки избили
факелами, связали и заперли в храме.
Мессенцы, ошеломленные всем, что случилось, собрались вместе и в
смущении стали советоваться:
- Как же нам выручить Аристомена? Стены храма крепки, их не разрушить.
Надо спешить в Мессению, звать на помощь. Иначе спартанцы придут, схватят
его и увезут в плен, в Спарту!
И чем больше думали они о том, что случилось, тем страшнее представало
перед ними будущее. Захватить женщин в храме - это казалось им веселой
проделкой. По всем странам пойдут насмешки над мессенцами: женщины одолели
Аристомена, их героя Аристомена!
Отряд Аристомена поспешно вернулся в Анданию. Тотчас тревожная весть
облетела город, пригороды и оттуда всю Мессению. Со всех концов Мессении,
изо всех городов поспешили в Анданию вооруженные отряды. Надо скорей идти и
спасать своего вождя, пока в храм не явились спартанцы. А если они уже увели
Аристомена, надо отбивать его силой.
Они тут же двинулись в Лаконику, туда, где находился храм Деметры. В
пути их застигла ночь; было так тихо, что, казалось, если прислушаться, то
услышишь, как звезды передвигаются по небосводу и как легкой поступью ходят
нимфы по берегу ручья... Но мессенцы не прислушивались, они спешили.
Скалистая Дорога гулко отзывалась на их шаги, отсветы факелов метались среди
зарослей густого маквиса.
Вдруг отряд остановился. Кто-то шел им навстречу. Огонь факелов мешал
разглядеть, кто идет.
Человек шел быстрой, твердой поступью. Вот он уже близко. Мессенцы
подняли факелы и осветили его. Это был Аристомен.
Мессенцы с криками ликования окружили его. Аристомен был весь в
синяках, в саже, с черными следами веревок на руках и ногах, с растрепанными
кудрями. Но глаза и зубы его блестели - он смеялся.
- Как же ты ушел?
- Пережег веревки. Там стояли светильники. Подошел к огню и пережег
веревки на руках. И ушел.
- А стража?
- Стражи не было. Женщины побежали в Спарту. В храме осталась только
одна жрица. А разве одна девушка могла удержать меня?
Когда спартанцы примчались к храму Деметры, Аристомена там уже не было.
А как они веселились всю дорогу, как предвкушали свое торжество, какие
насмешки готовили Аристомену!
- Разве могла я одна удержать Аристомена? - уверяла юная жрица, когда к
ней подступили с допросом. - Он пережег веревки и ушел.
Ей не верили. Говорили, что девушка сама отпустила Аристомена. Был
такой слух, что она уже давно любит его. Однако жрица твердила одно и то же:
он пережег веревки и ушел.
И спартанцы в досаде ни с чем вернулись домой.
СНОВА ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Наступил третий год второй Мессенской войны. Готовилась большая битва.
К мессенцам снова пришли на помощь их давние союзники - аркадяне.
Военачальником аркадского войска был царь Аристократ.
Противники сошлись у Большого рва. Во главе своих войск в самом опасном
и трудном месте стоял Аристомен.
И вот наступил час. Лаконцы двинулись на мессенцев. Аристомен повернул
к ним свои ряды. Оба войска ощетинились копьями и сомкнули щиты, приготовясь
к схватке.
И вдруг, когда противники готовы были броситься в битву, произошло
что-то непонятное: царь Аристократ неожиданно объявил, что аркадян поставили
в самой невыгодной для боя местности.
- В случае поражения нам некуда будет бежать, мы все погибнем здесь! А
поражение может случиться, ведь жертвы перед боем были неблагоприятными для
нас. Я видел это!
Эти слова тотчас разнеслись по отрядам аркадского войска. Аркадяне
заволновались, встревожились. Они не знали, что царь Аристократ тайно предал
Мессению - Спарта подкупила его. Такой подлости никто еще не слышал в
Пелопоннесе, и никому не могло прийти в голову, что можно решать войну
подкупом и обманом.
А царь Аристократ только и ждал подходящей минуты.
- Я не дам вам погибнуть! - крикнул он аркадянам. - Если будет
безвыходно, я подам знак, а вы спасайтесь бегством!
И в то время, когда Аристомен тронул свои отряды на спартанцев,
Аристократ подал аркадянам знак бедствия. И вот вся середина фронта и левое
крыло, где стояли аркадяне, - все вдруг сломалось, спуталось, отступило, еще
не начав сражения. Аркадяне бежали, не зная почему, не зная куда. Повинуясь
команде своего царя, они в панике ринулись в гущу мессенского войска, сбили
мессенские ряды, расстроили их...
Мессенцы были поражены.
- Куда вы бежите?! Что вы делаете?! - кричали они аркадянам. -
Предатели, безбожники, будьте вы прокляты! Остановитесь, ради богов! За что
вы губите нас?! Остановитесь!
Но аркадяне, ничего не понимая, бежали. Мессенцы, покинутые союзниками,
остались одни.
Аристомен со своим отрядом еще долго стоял и отбивался от тяжелого
натиска огромного спартанского войска. Мессенцы почти все полегли в этой
битве. Остался лежать на кровавом поле Андрокл. Остался там и Финта. И так
много мессенцев было убито, что живым уже не было надежды на спасение.
Аристомен отступил в Анданию. Спарта победила. Победила не в честном
бою - победила подкупом и предательством.
Вернувшись в родной город, Аристомен собрал мессенцев.
- Оставим Анданию, - сказал Аристомен с тоской в сердце, - оставим все
наши города: мы не в силах защищать их. Уйдем на гору Эйру, там мы еще можем
спастись от врага.
И они ушли к морю, на гору Эйру.
Спартанцы тотчас поспешили за ними следом и вачали осаждать Эйру. Они
думали, что теперь-то им легко будет захватить мессенцев. Однако мессенцы
укрепились в городке, стоявшем на Эйре, и не собирались сдаваться.
Озабоченные дальнейшей судьбой отечества, Аристомен и мессенский жрец
Феокл побывали в Дельфах. Они попросили совета у божества: как им спасти
Мессению?
Пифия ответила:
"Когда Трагос напьется извилисто текущих вод реки Неда, Мессению я
больше не покрываю: гибель близка".
"Трагос по-гречески - "козел". Получив такое предсказание, мессенцы
стали зорко следить за тем, чтобы козы не подходили к реке Неда, которая
протекала через тот приморский уголок земли, которая еще принадлежала
мессенцам. Откуда может прийти спасение? Как и сколько еще времени сможет
Мессения противостоять неизмеримо сильному врагу? Этого мессенцы не знали.
Но знали и верили, что, пока Трагос не напьется из Неда, они не погибнут.
АРИСТОМЕН В КЕАДЕ
У мессенцев снова не стало Мессении. Только гора Эйра и приморская
полоса возле нее. А в мессенской долине снова хозяйничали спартанцы.
В отряде Аристомена собралось триста человек. С этим отрядом он вихрем
пролетел по стране, ставшей чужой, захватывал, что удавалось, - хлеб, скот,
оливки, имущество жителей и самих жителей, если те не успели скрыться.
Мессенцам, живущим на горе, негде было сеять свой хлеб и растить свой скот.
А имущество спартанцев и людей, захваченных в плен, Аристомен отдавал за
выкуп.
Спартанцы негодовали:
- Мы засеваем поля, а урожай уходит на Эйру! Мы выращиваем скот, а мясо
едят на Эйре! Сколько же можно это терпеть?
В Спарте началось волнение. Владельцы земель в Мессении требовали
собрать войско и разгромить Эйру.
Аристомен предпринимал все более дерзкие набеги. Однажды он поздним
вечером спустился со своим отрядом с горы. Скорым шагом они прошли прямо в
Лаконику. На рассвете они неслышно вошли в лаконский город Амиклы. Жители
спали, никому не могло прийти в голову, что Аристомен может явиться сюда.
Но Аристомен явился. Мессенцы разграбили город и ушли, исчезли с
первыми лучами зари.
Тотчас из Амиклы помчались в Спарту гонцы. Но когда из Спарты пришли
военные отряды, Аристомен уже был далеко.
Так проходили годы. Очень трудно жилось мессенцам на Эйре. Но они
терпели. Лучше терпеть невзгоды, чем ходить в ярме у спартанцев.
Аристомен по-прежнему не давал покоя Спарте, нападал то на один город,
то на другой. Его отряд пролетал по Мессении, появлялся и в Лаконике.
Спартанцы старались подкараулить Аристомена, поймать. Они проклинали его
всеми проклятиями, устраивали засады в густом маквисе, в рощах, на дорогах.
И, наконец, поймали.
Спартанцы окружили отряд Аристомена. Сила их была вдвое больше, даже
оба спартанских царя были здесь.
Произошла жестокая схватка. Аристомен старался пробиться из окружения.
Он был весь изранен, но продолжал сражаться со всей яростью, которая кипела
в его сердце...
Может, и вырвался бы. Но кто-то ударил его камнем по голове, и
Аристомен упал.
И как только он упал, спартанцы бросились на него толпой, навалились на
него, связали. Им больше всего хотелось захватить его живым, чтобы потом
казнить мучительной казнью. Вместе с ним спартанцы взяли в плен еще
пятьдесят человек из его отряда.
В Спарте ликовали. Война окончена навсегда, мессенцы покорены и
уничтожены, Мессения захвачена, Аристомен в плену. Смерть Аристомену,
немедленная смерть!
- Как же казнить его? Как его казнить, чтобы смерть его была самой
мучительной?
- Бросить в кеаду. Мучительней смерти, чем эта, нет.
В Греции, как и во всякой горной стране, бывали страшные дни, когда
молнии раскалывали небо и горы и земля грозно сотрясались, разрушая деревни
и города. Тогда люди спешили умилостивить Зевса-Громовержца, который бросал
на землю огненные стрелы молний и сотрясал землю. Устраивали ему праздники,
приносили бесчисленные жертвы.
Зевс затихал на своем Олимпе. Над Элладой снова сияло лучезарное небо,
и теплое море излучало синеву у изрезанных заливами берегов. Города и
деревни вновь отстраивались. И только бездонные смрадные расщелины,
оставшиеся на земле после землетрясения, напоминали о гневе великого Зевса.
Эллины называли их кеадами.
В Лаконике существовал такой вот древний провал в земле. Туда спартанцы
бросали трупы рабов. Туда же отправляли и государственных преступников.
Страшнее этой казни люди не знали. Этой казни было решено предать и
Аристомена.
Сначала в кеаду бросили мессенцев, захваченных вместе с Аристоменом. И
все они тотчас погибли.
Вслед за ними в кеаду бросили Аристомена.
Но тут произошло чудо - Аристомен остался жив.
"...Аристомена и прежде хранил какой-то бог, - рассказывает Павсаний, -
и теперь сохранил. Прославляющие Аристомена говорят, что, когда его бросили
в кеаду, подлетел орел, охватил его крыльями и опустил вниз, так что
Аристомен не получил ни одной раны, ни одной царапины".
Опомнившись в этой подземной тюрьме, Аристомен понял, что выхода отсюда
нет. И спасти его некому: Эйра далеко и она бессильна. А его товарищи и
соратники лежат мертвые рядом с ним.
Значит, все равно смерть.
Аристомен завернулся в свой грубый войлочный плащ, лег и стал ждать
смерти. Всю жизнь он сражался за свободу отечества - и не победил. Победили
те, кто презрел правду и справедливость.
Аристомен лежал не двигаясь. Здесь, в темноте и нерушимой тишине
могилы, он не мог понять, сколько прошло времени. День ли на земле или ночь,
утро или вечер...
Три дня и три ночи Аристомен лежал неподвижно на дне кеады. Он был бы
счастлив, если бы пришла внезапная смерть. Но сердце билось в его крепкой
груди сильно и равномерно, и жизнь в могучем теле не угасала. Начала мучить
жажда, чем дальше, тем сильнее... Умирать придется долго, мучительно, тяжко.
Счастливы умершие на поле боя!
Аристомен лежал неподвижно, а мука постепенно возрастала. Он лежал,
стиснув зубы, чтобы не стонать. Он засыпал и просыпался. Сны его были
страшными. И еще страшнее было пробуждение.
На третий день в мертвящей тишине своей смрадной могилы он вдруг
услышал шорох. Аристомен откинул плащ с головы и стал всматриваться в
темноту. Глаза, привыкшие к темноте, различили какое-то живое существо. Это
была лисица. Она пробиралась к мертвым телам...
Сразу прояснился ум и по всем мускулам пробежала горячая искра жизни.
Аристомен весь напрягся, как тетива лука; он ждал, когда лисица подойдет
ближе.
Лисица, принюхиваясь, подошла. Аристомен мгновенно схватил ее. Лисица
старалась вырваться, бросалась на Аристомена. Но Аристомен одной рукой
держал ее, а другую руку обмотал плащом и подставил ей. И лисица яростно
кусала плащ, который прокусить было невозможно.
Потом он позволил ей бежать. Однако не отпустил ее совсем, а
придерживал за хвост. Лисица бежала, а он, в темноте, следовал за ней.
Иногда ущелье становилось таким тесным, что Аристомен еле мог протиснуться.
Иногда ему приходилось пробираться ползком, лежа на животе... Путь был
трудный, извилистый. Но лисица знала, куда идет. И вдруг Аристомен увидел
впереди свет. Сквозь небольшое отверстие в кеаду падало несколько голубых
лучей лучезарного дня!
Аристомен выпустил лисицу, и она тотчас исчезла, скользнув в сияющее
голубое отверстие. Аристомен в это отверстие пролезть не мог. Но теперь уже
силы кипели в нем. Он руками раскидал землю и камни, расширил отверстие. И
вылез из кеады.
Аристомен оказался на высоком склоне горы. Он и не верил тому, что
случилось. Он вырвался из могилы! Конечно, это боги помогли ему спастись!
Оглядевшись и отдышавшись, Аристомен тайными тропами поспешил на Эйру.
А там уже оплакивали его. И когда он неожиданно появился на Эйре, ликованию
мессенцев не было конца.
Очень скоро перебежчики донесли в Спарту, что Аристомен жив и снова на
Эйре. Спартанцы были поражены, они никак не могли этому поверить.
- Этого не может быть! Это невероятно! Разве может человек воскреснуть?
Это ложные слухи!
Но Аристомен доказал им, что слухи не ложны. И в том, что он жив,
спартанцам вскоре пришлось убедиться.
ВОЛКИ СВЯЗАЛИ ЛЬВА
В Спарте решили взять Эйру приступом. Знатные спартанцы, защищая свои
владения в Мессении, настояли на том, чтобы разорить и уничтожить Эйру,
уничтожить всех мессенцев. И тогда уже спокойно попользоваться урожаями
мессенской земли.
Но городок Эйра на горе Эйре, в котором закрылись мессенцы, был почти
неприступен. Взять мессенцев будет не легко, а мессенцы решили отбиваться до
последних сил.
Поэтому Спарта снова позвала на подмогу коринфян. Аристомен - опасный
враг, лучше уж заранее заручиться поддержкой.
Аристомен энергично готовился принять осаду, вооружал горожан, укреплял
стены. В это время разведчики донесли ему, что коринфяне уже спустились со
своих гор и направляются в Спарту.
- А идут в беспорядке, строя не держат. И стан по ночам не охраняется,
стражи не ставят. Идут, как по своей собственной земле!
Аристомен тотчас собрал боевой отряд. И в ту же ночь отправился на
дорогу, по которой шли коринфяне.
Свет костров показал месенцам, где расположились на отдых коринфские
солдаты. Коринфяне беспечно сидели у костров, сняв с себя оружие. Многие
спали, завернувшись в плащи. Военачальники коринфян - Иперменид, Ахладей,
Идекта и...
