Игорь Бунич. Золото партии
страница №11
...то было не самое главное. Руководящая верхушка партии в лице ее генсекаВильнера имела связи в правительстве и в мировой финансовой системе,
выполняя в отсутствии прерванных в 1967 году дипломатических отношений роль
просоветского лобби, принимая участие в алмазном бизнесе и организовывая
регулярные поездки советской номенклатуры в знаменитые израильские центры
раковой профилактики. За отдельную плату, конечно.
Так можно было идти по списку стран мира, удивляясь, восхищаясь,
негодуя по поводу глобальной финансовой деятельности КПСС и одной ее
исключительной особенностью: все шло из страны. Создавалось впечатление, что
КПСС давно приватизировала Советский Союз и поставила перед собой цель,
помимо собственного обогащения, всячески укреплять мировую капиталистическую
систему. И как всякая преступная организация, партия большевиков настолько
продумала собственную безопасность, что не подступиться к ней было ни с
какой стороны. И гибель Кулакова с Машеровым была лучшим тому
подтверждением. Андропов все это прекрасно понимал. Не понимал он только
одного: почему никто из партийных бонз не видит (и не желает видеть), что
фундамент величественного партийного здания проседает и разваливается, грозя
обрушить все здание, похоронив под его обломками и саму партию, и ее
утопические идеи, вылившиеся на практике в создание преступного синдиката
убийц, воров и спекулянтов.
Может быть, уже где-то задумано, чтобы здание рухнуло? Но где?
После гибели Кулакова Андропов понял, что времени у него уже нет. Или
он быстро предпримет какие-то неожиданные шаги, или погибнет. По его приказу
стали тайно формироваться боевые группы КГБ особого назначения, якобы для
антитеррористической деятельности. Группы получили наименования "Альфа",
"Гамма" и "Дельта". Каждая состояла примерно из трехсот великолепно
обученных и не рассуждающих головорезов, способных выполнять любой приказ.
Кроме того, удалось уговорить Брежнева передать в подчинение КГБ парочку
воздушно-десантных и одну танковую дивизию, армия вынесла это оскорбление
молча. Отношения армии и КГБ всегда сознательно строились на взаимной
ненависти. Армия хорошо помнила 1938 год, когда чекистами были уничтожены
почти все армейские командные кадры, включая трех маршалов. Чекисты же, со
своей стороны, хорошо помнили 1954 год, когда армия взяла реванш, с
удовольствием перестреляв всю верхушку МГБ, и раздавив танками всех,
пытавшихся оказать сопротивление.
Однако, ныне армия была в очень плохой форме. Ее верхушка разлагалась в
неуемной роскоши, что особенно поощрялось министром обороны Устиновым -
человеком штатским, неумело носившим маршальский мундир, но получившим
хорошую закалку еще в сталинской номенклатуре. На этот пост его выдвинул сам
Брежнев, который, став маршалом, начал ко всем прочим маршалам относиться с
недоверием, а потому и решил поставить во главе вооруженных сил штатского
партийного номенклатурщика, плохо разбирающегося в военных вопросах, но зато
лично преданного. Пока армейская верхушка с удовольствием разлагалась на
номенклатурном Олимпе, армейские низы разлагались не менее стремительно, но
по-своему. Огромный сталинский ГУЛАГ давно уже выплеснул уголовную этику и
уголовный язык на все советское общество. Даже академики сбивались на
"феню", не замечая этого. И первой жертвой, естественно, стала армия, где
процветали и культивировались обычаи самых диких уголовных зон, заменив
собой и боевые традиции, и воинскую дисциплину. Солдаты с удовольствием
издевались друг над другом и с дикой жестокостью друг друга убивали. Офицеры
пьянствовали, подавая таким своим образом жизни страшный пример подчиненным.
Они издевались над солдатами, в свою очередь служа объектом издевательств со
стороны своих начальников. Процветало кумовство, а воровство и
взяточничество достигало размеров, немыслимых в гражданской жизни.
Со всем этим еще можно было смириться, если бы в армии не вызревали
весьма опасные настроения, вылившиеся в целую серию чрезвычайных
происшествий, казалось бы, невозможных в вооруженных силах ядерной
сверхдержавы. Военный летчик старший лейтенант Беленко угнал новейший
истребитель в Японию и попросил политического убежища в Соединенных Штатах.
Замполит эскадренного миноносца "Сторожевой", арестовав командира, поднял на
корабле мятеж и сделал попытку уйти в Швецию. Корабль был перехвачен в море,
остановлен ударами авиации, взят на абордаж пограничными катерами. Все
офицеры пошли под суд, а герой - замполит, капитан 3-го ранга Саблин
расстрелян. Группа офицеров-танкистов приняла решение во время очередного
парада на Красной площади бросить свои танки на Мавзолей и начать
всенародное восстание.
Их удалось арестовать в самый последний момент. В тот день танки по
Красной площади не шли. И таких случаев было не перечесть, так что Брежнев и
его окружение не мешали Андропову создавать параллельные вооруженные силы
под флагом КГБ.
Главное же обоснование, которое представит Андропов в оправдание своих
действий, было весьма серьезным и не имело прямого отношения к разложению
армии. На очередном заседании Политбюро шеф КГБ представил целый пакет
документов, неопровержимо свидетельствующих о резком росте сепаратизма в
союзных республиках. Причем этот сепаратизм умело и последовательно
насаждался сверху из Центральных Комитетов республиканских компартий.
Причина была простой. Республиканская номенклатура не желала более платить
дань в Москве, мечтая о полной самостоятельности и безотчетности перед кем
бы то ни было. Если их вовремя не одернуть, Союз будет тем или иным способом
развален. Откровенный страх засветился в слезящихся глазах кремлевских
старцев. Они с надеждой смотрели на Андропова, ожидая, что он предложит для
их спасения. А Андропов продолжал своим ровным и невыразительным голосом
перечислять беды страны. Полный развал сельского хозяйства. Если бы не
поставки американского и канадского зерна, в СССР давно бы пришлось снова
вводить карточную систему на продовольствие. Брежнев неожиданно открыл глаза
и, с трудом двигая полупарализованной челюстью, изрек:
"Когда же, наконец, у нас в Политбюро появится настоящий специалист по
сельскому хозяйству, а не интриган-политикан?".
Намек был на покойного Кулакова.
Андропов немедленно заверил генерального секретаря, что такого человека
он уже нашел и готов немедленно представить его товарищам - членам
Политбюро.
Старцы удивленно переглянулись и вопросительно уставились на шефа
тайной полиции. Кого он имеет в виду? Андропов назвал Горбачева.
В глазах старцев засветилась симпатия. Фамилия Горбачева
ассоциировалась у всех с приятными и полезными неделями наслаждения в
элитарных здравницах Ставрополья. Все помнили обходительность,
предупредительность, застенчивость и даже некоторую робость тамошнего
Первого секретаря. И его исключительную молодость. Каждому из них он годился
в сыновья. Он не опасен. Его можно брать в Москву. Пусть поднимает сельское
хозяйство, раз специалист. (Многие не без основания считают, что
секретарствуй Горбачев в любом другом месте, скажем, в Воронежском обкоме,
Андропову никогда бы не удалось так быстро и просто перетащить его в Москву.
Трудно сказать, но если бы Андропов захотел, то перетащил. Весь вопрос в
том: захотел бы?).
Вечером 19 сентября 1978 года поезд специального назначения, в котором
следовал в Баку Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума
Верховного Совета СССР товарищ Брежнев, сделал неожиданную остановку на
железнодорожной станции Минеральные воды. На оцепленный сотрудниками КГБ
перрон курортного городка вышел, опираясь на руку начальника своей личной
охраны генерала Жарова, сам Леонид Ильич Брежнев, сопровождаемый своим
помощником, Константином Черненко. Их встречали Андропов и Горбачев. Это
была историческая встреча. На маленькой северокавказской железнодорожной
станции сошлись четыре человека, которым суждено было в дальнейшем сменять
друг друга на посту главы партии и государства, а одному из них судьба
предначертала уничтожить и КПСС, и огромную сверхдержаву, именуемую Союзом
Советских Социалистических Республик. Среди трех совершенно очевидных
посредственностей появился гений политической интриги, которых история не
знала со времен средневековья. В течение нескольких минут вопрос о переводе
Горбачева в Москву был решен. Пожимая руку молодому ставропольскому
секретарю, Брежнев прошамкал: "Сельское хозяйство - это очень важно. Ты
специалист. Спаси страну". "Я спасу страну", - ответил Горбачев, почтительно
склоняя голову перед партийным властелином. Кровавое пятно на лысеющем лбу
Горбачева резануло по глазам Генерального секретаря. Но оно было красным, а
это было хорошим предзнаменованием...
Брежнев ехал в Баку, чтобы убедиться на деле, как андроповские люди
наводят порядок в национальных республиках, с корнем выкорчевывая коррупцию
и все мысли о сепаратизме. (Пройдет совсем немного времени, и "человек
Андропова", Гейдар Алиев, встречавший Брежнева в Баку попытается даже
отколоть от Азербайджана и объявить суверенной Нахичеванскую область. Все
устали от дани). Андропов надеялся, что после визита в Баку Брежнев даст ему
"карт-бланш" на проведение по кавказскому образцу подобных же операций в
Средней Азии с последующим ударом оттуда по Украине, где непотопляемым
сатрапом сидел ставленник Брежнева - Щербицкий.
Всем своим нутром, отточенным в партийных интригах и на многолетнем
поприще, Андропов чувствовал, что его час приближается. И чтобы ускорить
этот час, необходимо было тряхануть огромную империю, вывести ее из спячки
и, воспользовавшись дряхлостью партийного руководства, взять все бразды
правления в свои руки. Для этого требовалась та самая чрезвычайная
обстановка, на которую надеялся Андропов с самого начала пребывания на посту
шефа КГБ, еще когда давал рекомендации на ввод войск в Чехословакию.
Струсившие чехи сорвали его план. Теперь ему предоставлялась новая
возможность. После свержения шаха в Иране, когда к власти пришли исламские
фундаменталисты, весь средневосточный регион оказался дестабилизированным.
Волны исламского фундаментализма, стремительно распространяясь, накатывались
на советские среднеазиатские республики, побуждая тамошнее партийное
руководство, по уши погрязшее в воровстве, все более и более думать о
разрыве с Москвой и о присоединении к миру ислама.
В республиках умело подогревались националистические и антирусские
настроения. Пока без всякого антикоммунизма. Этот потрясенный и разобщенный
регион сам напрашивался на советское вмешательство. Главный стабилизирующий
фактор региона - богатый и сильный в военном отношении и еще более сильный
своим союзом с США - Иран перестал существовать в крови и хаосе исламской
революции. США были объявлены главным врагом ислама, американское посольство
в Тегеране разгромлено, но, вместе с тем, была разгромлена и местная
компартия, а ее лидеры публично повешены. Начинались волнения и в
Афганистане.
Искус был огромным. Короткий удар через Афганистан по Ирану и Пакистану
мгновенно выводил СССР к незамерзающим водам Индийского океана и к мировым
запасам нефти.
Короткая, победоносная военная операция дала бы помимо всех других
выгод, возможность навести порядок в стране, прервать губящую страну
политику разрядки и разных там "хельсинских процессов", уничтожить
инакомыслие, прекратить тлетворное влияние запада, укрепить производственную
и бытовую дисциплину, сплотить партию и снова вывести ее на боевой курс под
собственным руководством. Для осуществления этого плана Андропов не видел
лучшего места, чем Афганистан.
27 апреля 1978 года в Афганистане произошел коммунистический переворот,
который люди Андропова готовили в течение нескольких лет. Демократическое
правительство Мухамеда Дауда было свергнуто одной из коммунистических
фракций под названием "Демократическая Народная Партия Афганистана", и
президентом стал прямой агент Москвы Тараки. Немедленно последовала
массированная экономическая и финансовая помощь из СССР. В Афганистан
хлынули тысячи советских "советников". Коммунистическое правительство
Тараки, действуя по методике "единственно верного учения", сразу же
приступило к расстрелам, сносу мечетей и массовой экспроприации. Ответом
было всенародное восстание. Только идиот мог бросить подобный вызов
мусульманской стране. Восстание расширялось, и скорое падение
коммунистического режима становилось предрешенным. Запад никак не
реагировал. Там затаили дыхание, чтобы не вспугнуть Москву. Естественно, тут
же началась грызня в коммунистической верхушке Кабула. 14 сентября 1979 года
премьер-министр нового режима Амин пристрелил президента Тараки и объявил
президентом самого себя. Тараки был убит в тот момент, когда готовился
подписать призыв к Советскому Союзу прислать на помощь войска для усмирения
восставшего народа. Амин был против, пытаясь убедить Москву, что ввод войск
в Афганистан был бы огромной ошибкой, которая даст только гибельные
последствия, и что с восстанием он справится сам. Восстания в Афганистане -
дело привычное. Недаром еще исконный король Абдулла говаривал: "Афганистан -
это улей, где много пчел, а меду нет". Москва просто не понимает обстановку.
Подобное настроение Амина срывало все планы Андропова.
В Москве на заседании Политбюро Андропов предъявил документы,
свидетельствующие о том, что Амин, давнишний агент ЦРУ. Он не зовет СССР на
помощь, потому что намерен позвать на помощь американцев. Обученная и
перевооруженная американцами афганская армия тут же начнет провокации на
наших границах, опираясь при этом на американские ракетные базы и аэродромы,
которые мгновенно возникнут на афганской земле. Последствия даже трудно себе
представить.
Присутствовавший на совещании министр иностранных мел СССР Громыко
подтвердил, что и по линии его Министерства существуют данные, что Амин
готовит призыв к американцам о помощи (жена Громыко вляпалась на контрабанде
бриллиантов, и перечить в чем-либо Андропову Громыко не мог). По сообщению
советского резидента в Кабуле, Амин якобы даже сказал: "Хвала Аллаху, скоро
сюда придут американцы и наведут порядок у нас!" Это восклицание советской
разведке удалось даже записать на пленку. Все это была чистейшая ложь.
Резидент в Кабуле слал сообщение за сообщением, пытаясь предотвратить ввод
советских войск. В руки советской резидентуры попали материалы,
доказывающие, что и Тараки, и вся его партия были марионетками, деятельность
которых была направлена на прямое вовлечение СССР в крупный региональный
конфликт. За это Тараки получил 40 миллионов долларов, которыми должен был
поделиться со своими сообщниками, но, естественно, не сделал этого, а потому
и погиб. Хафизулла Амин - единственный в этой банде национально настроенный
деятель. Он более всего боится прямого столкновения СССР и США на земле
Афганистана. Этим документам никто не придал значения, хотя они
докладывались Андропову.
Андропов никогда не был в Америке, даже инкогнито, а Брежнев бывал, и
не просто так, а со всеми церемониями официального визита. Ему там
понравилось. Он первый ввел моду держать за стеклянными створками дорогой
финской "стенки" бутылки с яркими американскими наклейками и пирамидки из
блоков (или пачек) американских сигарет. Эта мода стремительно разошлась по
номенклатуре (образ жизни вождя - образ жизни эпохи), от нее попала в
торговую аристократию и далее ко всем, кто мог себе это позволить. Поэтому,
услышав слова "придут американцы и наведут порядок", генсек устало вздохнул.
А затем обратился к маршалу Устинову с вопросом: "За какой срок армия
гарантирует наведение порядка в Афганистане?" Устинов, видимо, перепутав
Афганистан с Чехословакией, твердо пообещал, что через две недели порядок
будет полный. "Ну, от силы через - месяц, - добавил Андропов, - и мы вернем
войска домой". Хотя не собирался этого делать никогда. "А как же с
разрядкой? - спросил Черненко. - Они заморозят нам кредиты, Леонид Ильич!"
Брежнев взглянул на Громыко. Тот улыбнулся своей застенчивой, грустной
улыбкой: "Какая же это разрядка, Леонид Ильич, если они планируют
шантажировать нас своими ракетами с территории суверенного Афганистана?"
Брежнев сидел с закрытыми глазами. На его пиджаке тускло поблескивали
пять золотых звезд Героя. Не открывая глаз, генсек сказал: "Чтобы
обязательно было обращение к нам с призывом о военной помощи. Все".
Подскочившие телохранители подняли генсека с кресла и увели в соседнее
помещение. Пора было делать уколы, на которых и держался властелин шестой
части суши. Но Амин был неумолим. Он ничего и слышать не хотел о вводе
какой-либо иностранной армии на территорию своей страны, а уж тем более
призывать вторжение.
2 декабря 1979 года в Кабул вылетел личный представитель Андропова,
генерал-лейтенант КГБ Папутин. Его задачей было уговорить Амина. Если бы это
не удалось, Папутин должен был организовать похищение Амина и его доставку в
Москву. Тут с ним говорить было бы проще. Амин стоял твердо. Он не допустит
вторжения. 22 декабря группа каких-то молодчиков в чалмах и халатах напала
на дом, где жили сотрудники многочисленных советских миссий и
представительств. Убив десятка два граждан СССР, экстремисты отрезали им
головы и пронесли их на пиках по улицам Кабула. Полиция открыла огонь.
Бросив головы на землю, убийцы скрылись. Полицейские заметили, что у
большинства чалма повязана неправильно. 23 декабря Амину была передана нота,
что "Советское правительство вынуждено взять под охрану своих граждан,
поскольку афганская сторона с этой задачей не справляется, о чем
свидетельствует кровавый инцидент 22 декабря".
Пока Амин обдумывал ответ, вторжение началось. Оно явно было
спланировано по чехословацкому образцу. 24 декабря на аэродром Баграм в 50
километрах к северу от Кабула высадились части 105-й Гвардейской
воздушно-десантной дивизии. Одновременно советские "советники"
нейтрализовали афганские части, организовав парковый пень в танковых
подразделениях, блокировав связь и задержав на банкете все высшее
руководство афганской армии. Боевые машины десантников с ходу ворвались в
Кабул, беря под контроль стратегические пункты столицы. Специальное
подразделение КГБ ("Дельта") окружило дворец Даруломан южнее Кабула, где
находился президент Амин. Пока "Дельта" окружала президентский дворец,
генерал Папутин все еще пытался уговорить Амина официально обратиться к СССР
за военной помощью или подать в отставку, уступив свой пост прямому
ставленнику Андропова - Бабраку Кармалю, находившемуся в Чехословакии.
Видя, что его дворец окружен, Амин пристрелил Папутина [По другой
версии, Папутин застрелился сам, поскольку не смог выполнить приказа о
захвате Амина, и знал, что его ждет.] и, собрав телохранителей, принял
неравный бой с ворвавшимися во дворец парашютистами. Труп Амина был
обнаружен в одном из коридоров дворца. План сорвался. Амин погиб, но не
поддался на андроповскую провокацию. Это уже был скандал, который так
никогда и не удалось замазать. Советские войска вторглись на территорию
суверенного государства, убили президента и оккупировали страну. Мир ахнул.
Запоздалые призывы Кармаля уже никого не могли обмануть. Но отступать уже
было некуда.
Через Кушку и другие пограничные пункты в Афганистан вступили 357-я и
66-я моторизованные стрелковые дивизии. Они заняли города Герат и Фарах на
западе страны. В то же время 360-я и 201-я дивизии, наступая на Термез,
форсировали Аму-Дарью и захватили стратегический туннель Саланг. Советский
Союз в течение десяти лет строил в Афганистане шоссе, которому дали название
"Дружба". Не прошло и месяца после завершения работ, как на шоссе уже
появились советские танки.
Но сценарий сразу же стал резко отличаться от чехословацкого. Народное
восстание приняло невиданные доселе формы. За оружие взялись даже женщины и
дети. В Афганистан срочно были переброшены еще четыре дивизии. Численность
оккупационных войск достигала 150 тысяч человек. Советский Союз вляпался в
самую длительную и в самую тяжелую по последствиям военную авантюру,
которая, в итоге, явилась одной из основных причин его собственной гибели.
В Вашингтоне царило ликование. Ловушка сработала. Американские и
европейские еженедельники вышли в красочных обложках с изображением
лохматого, озверевшего медведя с окровавленными клыками и горящими глазами
идущего по растерзанным трупам, но угодившего лапой в смертельный капкан. На
капкане была надпись "Афганистан".
Но и это было еще не все. Для обеспечения афганской авантюры было
решено на всякий случай нейтрализовать и Иран, так как от него можно было
ожидать в данной обстановке любых неожиданностей. Потеряв США в качестве
союзника, ослабленный революционной ломкой вековых структур, Иран был
намечен следующей после Афганистана жертвой. А пока необходимо было отвлечь
внимание вождей исламской революции от Афганистана. В Москву был срочно
вызван президент Ирака Саддам Хусейн - "прогрессивный лидер социалистической
ориентации". Ему прямо заявили, что настал момент, когда он может решить все
старые пограничные споры с Ираном самым простым способом - путем военного
захвата спорных территорий. Оружием, топливом и всем прочим, необходимым для
ведения войны, Советский Союз пообещал снабжать Багдад столько, сколько
понадобится и в любых количествах. Хусейн согласился, но потребовал за
каждый год войны переводить на его личный счет в Швейцарском банке 500
миллионов долларов с учетом инфляции. Дорого? Дороже будет, когда Иран
ударит по Афганистану и поднимет газават в Средней Азии.
И иракские войска вторглись в Иран, начав страшную, кровопролитную
восьмилетнюю войну, очень напоминающую по количеству жертв и тактическим
приемам первую мировую. Два смертельных врага Израиля сцепились между собой
на глазах изумленного мира. "Такого подарка, - заявил премьер-министр
Израиля Бегин, - Господь не посылал нам со времен "манны небесной". А уж мы
постараемся, чтобы эта война никогда не кончилась". И отдал приказ
израильским ВВС на всякий случай разбомбить ядерный реактор под Багдадом,
что и было сделано. Ругая на чем свет стоит, сионизм, Хусейн послал свои
самолеты бомбить Тегеран. Иранская тяжелая артиллерия обстреливала Басру -
жемчужину Персидского залива, откуда в свои плавания уходил еще
Синдбад-Мореход. Под гром этой канонады Израиль вторгся в Ливан, уничтожив
всю военную инфраструктуру Организации Освобождения Палестины, включая
склады с огромным количеством советского оружия, на создание которой (ООП)
Советский Союз вбухал за последние десять лет полтора миллиарда долларов. А
похоронки и цинковые гробы уже шли из Афганистана в СССР, обгоняя эшелоны с
раненными и искалеченными. Армия, в который уже раз, оказалась не готовой к
ведению боевых действий. Под сенью мегатонных ядерных боеголовок, на которые
уповали московские стратеги, армия, как и вся страна, стремительно отстала
от мировых стандартов. Связь было ненадежной, обмундирование и снаряжение -
никуда не годными. О полевых установках для переливания крови или о
флягах-холодильниках никто вообще не слышал. Не было приличного боевого
вертолета, способного действовать в высокогорных условиях. Продовольствие
было низкокачественным. В частях вспыхнула эпидемия гепатита. Никто не мог
разобраться в итальянских, американских и израильских минах, которые
десятками тысяч ставили партизаны на каждом шагу. Молодые парни с
оторванными ногами заполнили советские госпитали. Оказалось, что никто не в
состоянии обеспечить их не только инвалидными колясками, но даже и простыми
протезами.
"Агония коммунизма, - констатировала "Нью-Йорк Таймс" все происходящее.
- Нынешние лидеры Кремля делают все, чтобы погубить свою собственную
империю. Какую же цель они при этом преследуют?"
Так на кого же работал Юрий Владимирович Андропов? Если бы он был
агентом ЦРУ, Интеллидженс Сервис или Моссад или всех западных спецслужб,
вместе взятых, то вряд ли бы он смог сделать для Запада больше, чем сделал.
Конечно, он не был американским агентом, завербованным еще в годы войны, как
не был английским агентом его предшественник Берия. Но ныне совершенно
очевидно, что Андропова, прекрасно его изучив, западные спецслужбы
великолепно использовали "втемную". Имеется уже огромное количество
материалов, показывающих, как кропотливо трудилась американская разведка,
готовя нам ловушку в Афганистане. В КГБ были переданы горы дезинформации.
Прекрасно использовались противоречия, раздирающие разные управления КГБ, а
также и тот факт, что основные силы КГБ были брошены на традиционную борьбу
против собственного народа. Такие условия всегда считались идеальными для
деятельности иностранных разведок, особенно в таких государствах, как СССР,
чье общее отставание от цивилизованного мира сильнее всего выразилось в
исключительно низкой разведывательной культуре. Впрочем, это особая тема.
Если американцам было непонятно, какие цели преследует Андропов, то для
самого Андропова они были совершенно ясными.
Боевые машины десанта еще выкатывались из огромных люков
военно-транспортных самолетов на аэродроме Баграм, когда целая бригада
оперативников вломилась в квартиру академика Андрея Сахарова и, не
предъявляя никаких ордеров или постановлений, схватила отца русской
водородной бомбы, запихала в автомобиль и доставила в закрытый для
иностранцев город Горький. Как выяснилось позднее, главным образом, из-за
того, чтобы он не смог прокомментировать вторжение в Афганистан. В тот же
вечер пронзительно взвыли глушилки, забивая западные радиостанции, вещающие
на русском языке. По стране прокатилась волна арестов, таинственных
покушений, поджогов и убийств. Жертвами были совершенно невинные люди:
разные непризнанные поэты, художники и музыканты авангардного направления,
которых Андропов считал наиболее опасными для существующего режима. Суды и
трибуналы, трудясь в поте лица, стали выносить стандартные приговоры "семь
лет тюрьмы и пять лет ссылки за антисоветскую агитацию; за хранение и
распространение антисоветской литературы; за иную деятельность, направленную
на ослабление советского строя...". Причиной могло быть все, что угодно;
написанные в стол стихи, американский журнал, книга Солженицына, портрет
Сахарова...
Великое дело очищения нации от скверны началось!
В этой тщательно созданной обстановке Андропов, наконец, почувствовал
свою силу. Почувствовала ее и вся страна: от студента, печатающего по ночам
с негативов произведения Солженицына или Авторханова, до влиятельного
номенклатурщика из ЦК, принимающего взятки из Узбекистана.
Одним махом арестовываются все темные личности из окружения Галины
Брежневой. На их показаниях раскручивается огромное дело по контрабанде
бриллиантами, рубинами и изумрудами. Показания арестованных представляют
дочь Генерального секретаря как организатора преступления, а ее мужа -
генерала-полковника Чурбанова, - как активного участника преступной банды и
крупнейшего взяточника. От Чурбанова, занимающего пост заместителя министра
внутренних дел, ведет прямой след к министру внутренних дел генералу армии
Щелокову и главному партийному идеологу Суслову. А за ними уже маячит силуэт
самого Генерального секретаря.
Операция проводилась с такой стремительностью, что никто поначалу не
успел среагировать. Заместитель Андропова, брежневский свояк, генерал армии
Цвигун, опомнившись от шока, начал прилагать все усилия, чтобы сорвать
следствие. Двое важных свидетелей исчезли, один из арестованных повесился в
камере, следователь КГБ подполковник Ляхов был сброшен под поезд метро, его
портфель похищен. Генерал Цвигун на то и был приставлен к Андропову, чтобы
не допускать подобных безобразий... Но шутки кончились. 19 января 1982 года
генерала армии Цвигуна находят на одной из служебных квартир с простреленной
головой. Обыск на личной квартире Цвигуна, проведенный под предлогом изъятия
секретных документов, ошеломил и видавших виды оперативников. В тайниках
были обнаружены шесть трехлитровых банок с драгоценными камнями,
бриллиантами оказались заполнены все полые части старой железной двуспальной
кровати с массивными металлическими шарами. Золотые слитки общим весом 35
килограмм. Полтора миллиона долларов купюрами в 100 долларов и выше.
"Советский народ понес тяжелую утрату, - писала "Правда" от 22 января
1982 года. - 19 января 1982 года, после продолжительной и серьезной болезни
скончался генерал армии Семен Кузьмич Цвигун, член ЦК КПСС, Депутат
Верховного Совета, Герой Социалистического Труда, первый заместитель
председателя КГБ СССР. Более 40 лет товарищ Цвигун С. К. работал по
обеспечению безопасности нашего отечества... В 1939 году он был послан
партией на работу в органы государственной безопасности, и с тех пор вся его
жизнь была связана с нелегкой работой чекиста... Память о Семене Кузьмиче
Цвигуне навсегда останется в сердцах всего советского народа. Андропов,
Горбачев, Устинов, Черненко, Алиев, Бугаев, Щелоков и др."
Всем бросилось в глаза отсутствие под некрологом подписей Брежнева и
Суслова. А также и то, что сразу за фамилией Андропова стоит подпись
Горбачева. Стоит впереди Устинова, Черненко и Алиева.
Цвигун - свояк Брежнева. Их жены - родные сестры. Вера Цвигун после
обыска пыталась дозвониться до своей сестры - Виктории. Тщетно. Узнав о
гибели Цвигуна, Суслов, потеряв голову от страха, приказал поднять по
тревоге Таманскую и Кантемировскую дивизии и бросить их на Москву, не
поставив при этом в известность ни Устинова, ни Огаркова. Поднятые по
тревоге дивизии пытались получить подтверждение приказа в Генеральном Штабе.
Там ничего не знали, названивая в ЦК. Там тоже ничего не знали. Пытались
дозвониться Суслову в Кремль. Приемная отвечала, что товарищ Суслов у себя в
кабинете и, видимо, работает, отключив телефон. Кабинет был заперт изнутри.
Когда дверь вскрыли, то увидели, что главный идеолог партии лежит на полу
без сознания. Прибывшие врачи быстро поставили диагноз: диабетический
коллапс. У Суслова был хронический диабет, время от времени обострявшийся от
кремлевских интриг. Евгений Чазов лично сделал Суслову укол. На следующий
день Суслов умер, не приходя в сознание.
Западные корреспонденты в Москве строили всевозможные версии
происходящего, видя, как с каждым днем обостряется борьба за власть. События
развивались стремительно, в духе самого захватывающего западного боевика.
Недаром любимыми книгами Андропова, сносно знающего английский язык, были
"День Шакала" Форсайта, "Парк Горького" Мартина Смита и "Большой террор"
Роберта Конквиста, а любимой газетой - "Вашингтон пост".
Корреспондент "Вашингтон пост" Боб Кайзер сообщал из Москвы: "ТАСС
объявило вчера о смерти в возрасте 79 лет главного кремлевского идеолога,
секретаря ЦК КПСС Михаила Суслова. Интересно отметить, что это вторая
внезапная смерть в Кремле за последние несколько дней. 19 января также было
объявлено о смерти свояка Брежнева - первого заместителя председателя КГБ
генерала Семена Цвигуна. Иностранные корреспонденты в Москве связывают
смерть Цвигуна с массовыми арестами лидеров так называемой "подпольной
экономики" в Советском Союзе, которые повсеместно продолжаются в стране.
Имеются сообщения, что близкие друзья дочери Брежнева Галины - работники и
артисты цирка - арестованы, а сама Галина была подвергнута допросу. Сын
Брежнева, Юрий, занимающий пост заместителя министра внешней торговли, уже
несколько дней не появляется на работе. Предполагается, что брат и сестра
были тесно связаны с деятельностью подпольной экономической мафии, и что
генерал КГБ Цвигун пытался прикрыть их своей властью и авторитетом. В Москве
циркулируют слухи, что после острого разговора на эту тему с Михаилом
Сусловым, Цвигун покончил с собой. Его поведение вызвало гнев Суслова и
самого Брежнева. Эти слухи косвенно подтверждаются тем фактом, что ни
Брежнев, ни Суслов не подписались под некрологом Цвигуна, хотя покойный -
член ЦК КПСС и близкий родственник Брежнева. Более того, тело Цвигуна,
первого заместителя председателя КГБ и члена правительства, не было
похоронено на официальном правительственном кладбище. Раскрыл ли Суслов все
это дело или сам в нем участвовал - в любом случае он не мог прожить долго,
как не живет долго любой, пытающийся делать резкие движения в
коррумпированной трясине высшего советского руководства...".
Рамки КГБ уже не устраивали Андропова. Номинально оставив "контору" на
никому не известного генерала Федорчука, он перебирается в Секретариат ЦК
КПСС на место покойного Суслова. В Политбюро переполох. Андропов вызывает к
себе своих коллег Мазурова и Кириленко, показывает им материалы, касающиеся
некоторых аспектов их многотрудной деятельности и предлагает подумать о
дальнейшей жизни. Жаловаться уже некому. После скандала с дочерью, сыном и
братом и гибели свояка Брежнев ни с кем не желает разговаривать. Здоровье
его резко ухудшается.
Мазуров послушно подает в отставку. Кириленко, не поняв серьезности
момента, является на очередное заседание Политбюро. Охрана грубо его
останавливает, отбирает пропуск в Кремль и передает приказ Андропова
отправляться дачу и сидеть там до особого распоряжения.
Андропов и Горбачев работают чуть ли не круглосуточно. Они пытаются
снова провести в жизнь тот план, который был сорван с гибелью Кулакова и
Машерова. Но теперь Андропов хозяин в Политбюро. В страхе затихла Старая
площадь. Небывалое со времен смерти Сталина напряжение охватило все
"Зазеркалье" - сказочную страну Номенклатурию. Ее вожди немощны и стары, и
не в силах уже оказать сопротивление прорвавшемуся к вершинам власти
"громиле из госбезопасности". Для страха были все основания. В Москву из
Баку переводится Гейдар Алиев. Все помнят его беспощадные расстрелы в
Азербайджане и чудовищные сроки заключения, которые он отваливал
номенклатурщикам. Теперь отработанные в Азербайджане методы он будет
применять во всесоюзном масштабе.
Следующий удар, наконец, обрушивается на Медунова. Его вызывают в
Москву якобы на совещание в ЦК. Андропов объявляет ему об освобождении с
поста первого секретаря Краснодарского крайкома. В доме Медунова в
Краснодаре проводится обыск под предлогом ремонта перед въездом туда нового
партийного босса. Четыре контейнера конфискованных ценностей доставляют в
Москву. Только личное вмешательство Брежнева спасает Медунова. Ему с трудом
удается выхлопотать себе пост министра плодоовощной промышленности. Но он
понимает, что карьера его погублена, а дни сочтены... В Москве неожиданно
арестовывается министр рыбной промышленности Ишков и его заместитель Рыков.
При обыске у каждого обнаружено более 6 миллионов рублей и более миллиона
долларов.
Идет прямая атака на номенклатуру.
В ужасе "Зазеркалье" кидается к Брежневу. Ведь генсек еще жив! Разве не
был он в течение 18 лет их благодетелем и гарантом? Что случилось?!
Брежнев и сам не может понять, что происходит. Андропов с полной
почтительностью чуть ли не еженедельно кладет на стол Генерального секретаря
оперативные сводки весьма интересного для престарелого вождя содержания:
"...В ходе операции были вскрыты многочисленные связи между дельцами
"подпольной экономики" и членами семьи Генерального секретаря ЦК КПСС
товарища Брежнева Л. И. По самым скромным оценкам, члены семьи товарища
Брежнева Л. И. только за последние три года получили в виде прямых взяток
деньгами и подношений драгоценными камнями, мехами, предметами антиквариата
и похищенными из музеев ценностями на общую сумму:
Брежнева-Чурбанова и Галина Леонидовна - 3,1 миллиона рублей и 600
тысяч долларов,
Брежнев Юрий Леонидович - 3,4 миллиона рублей и 450 тысяч долларов,
Брежнев Яков Ильич - 1,4 миллиона рублей и 500 тысяч долларов,
Цвигун Семен Кузьмич - 4,2 миллиона рублей и 1,5 миллиона долларов.
Вышеназванные лица из семьи тов. Брежнева Л. И., втянутые в преступную
деятельность, обеспечивали дельцам подпольной экономики протекцию различных
министерств и должностных лиц для получения из государственных фондов сырья,
оборудования и машин, а также способствовали проникновению преступных
элементов на высокие партийные и государственные посты..."
Прочтя подобные сводки, Брежнев долго молчал, а потом, как правило,
спрашивал Андропова, когда же закончится война в Афганистане, длящаяся уже
третий год без каких-либо видов на победу. Ведь Андропов обещал закончить
эту войну в течение месяца.
"Для этого нужно сначала навести порядок в стране", - отвечал Андропов.
Хотя то, что приходилось Брежневу читать с подачи Андропова, отнимало у
больного старика последние жизненные силы, то, что приходилось читать самому
Андропову тоже, как говорится, жизни не прибавляло. А ведь Юрию
Владимировичу было уже 68 лет. А то, что он читал, было еще страшнее, чем
разоблачение заворовавшихся членов семьи вождя партии и государства.
Разваливается Варшавский пакт. Польская "Солидарность" успела
развратить все страны Восточного блока. После введения в Польше военного
положения, когда к власти пришла "хунта" во главе с генералом Ярузельским,
странные вещи стали твориться в армии. Маршалы, униженные Афганистаном, где
армия сверхдержавы не может победить диких горцев, третий год истекая
кровью, кажется, увидели спасение во введении по всем странам Варшавского
пакта, включая и СССР, военного положения по образцу Польши. Материалы
постоянно накапливаются, заставляя быть чрезвычайно осторожным. С армией
шутки плохи, но и с ней не церемонятся. Железная хватка Особых отделов
подчиненных Андропову, прослеживает каждое движение и мысли военачальников.
При малейшем подозрении с ними не церемонятся. "Скоропостижно скончался" - и
все.
[О том, что армия готовила военный переворот во всем социалистическом
лагере, существует немало свидетельств. Неизвестно, было бы это так уж
плохо, поскольку, как показывает опыт других стран, нет пути от
тоталитаризма к демократии, кроме как через временную автократию военной
диктатуры. Заговор не удался, поскольку КГБ был на высоте. Это произошло
сразу после смерти Андропова. Здесь не место приводить подробности.
Ограничимся официальными сообщениями.]
"2 декабря 1984 года в результате острой сердечной недостаточности
скончался член Политбюро ЦК СЕПГ, министр национальной обороны ГДР генерал
армии Гофман".
"15 декабря. На 59-м году жизни в результате сердечной недостаточности
скоропостижно скончался член ЦК ВСРП, министр обороны ВНР генерал армии
Олах".
"16 декабря. На 66-м году жизни в результате сердечной недостаточности
скоропостижно скончался министр национальной обороны ЧССР, член ЦК КПЧ,
генерал армии Дзур".
"20 декабря скончался член Политбюро ЦК КПСС, министр обороны СССР,
маршал Советского Союза Устинов".
Что за мор напал на министров обороны? Интересно, не правда ли?
Сейчас что-то забегали курьеры и порученцы маршала Устинова по Польше,
ГДР, Венгрии и даже Монголии. Координируют действия дружественных армий на
случай?.. Но есть и другие данные.
Кредиты, которые Брежнев худо-бедно насобирал на западе под
евреев-эмигрантов и диссидентов-предателей, прекратились. Хорошо, больше
никого не выпустим, а кто пикнет - посадим. А если кого посадить нельзя, то
вышлем и лишим гражданства. Весь мир ахнул, когда лишили советского
гражданства великого музыканта, первую виолончель мира Мстислава
Ростроповича и его жену - выдающуюся оперную певицу Галину Вишневскую. Сам
президент США встречал их в аэропорту, сказав, что для Америки это великая
честь - приобрести таких граждан. А в Советском Союзе незаменимых людей нет,
как любил говаривать покойный Иосиф Виссарионович. А на Западе идет просто
вакханалия, истерия антикоммунизма и антисоветизма. Компартии западной
Европы придумали какой-то "еврокоммунизм", чтобы хоть как-то
дистанцироваться от Москвы и ее преступлений. Забыли, наверное, кто их
кормил 65 лет и продолжает кормить. А на какие деньги? Даже будучи
председателем КГБ, Андропов так и не мог толком узнать, каков золотой запас
страны и сколько золота добывается ежегодно. Шесть разных ведомств дали
разные справки под грифом "совершенно секретно". Данные варьировались от 1
тысячи до 10 тысяч тонн. Никто не мог сказать толком, сколько его ежегодно
тратится и куда. Сведения Госбанка и Внешэкономбанка были какими-то
туманными, Международный отдел и Управление Делами ЦК ссылались на
отсутствие сводных данных, финансовая комиссия Верховною Совета испуганно
моргала глазами, а Министерство финансов, ссылаясь на собственные источники,
заявило, что золотой запас страны составляет 2100 тонн. И не покраснело.
Было ясно, что остальное можно было обнаружить только с помощью обысков.
Не лучше обстояло дело и с драгоценными камнями. Заместитель
председателя Совета министров Якутии Степан Платонов инициативно вышел на
Андропова, желая доложить положение в алмазодобывающей промышленности,
сводные цифры ежегодной добычи необработанных алмазов и их таинственного
исчезновения. Платонов непосредственно курировал алмазодобывающую
промышленность, и знал если не все, то много. Через два дня он был убит на
охоте выстрелом в упор. Убийство взял на себя Первый секретарь Якутского
горкома партии Соломов. Суд признал Соломова невменяемым и направил в
"психушку", откуда тот вышел через два месяца и был направлен завотделом в
Магаданский обком партии. КГБ провел свое расследование и выяснил, что
Платонова застрелил ответственный работник ЦК КПСС, в честь которого местное
партийное начальство и устроило охоту. Платонов, как попутно выяснилось, на
эту охоту не собирался, но был вызван на нее приказом - первого секретаря
обкома КПСС Якутии Чиряева. Ответственный работник ЦК КПСС преспокойно
вернулся в Москву. Все, что мог сделать Андропов, это полностью сменить
охрану ПНО "Якуталмаз" и назначить директором по режиму Генерала Васильева,
которому доверял лично. 21 января 1981 года в служебном кабинете замполита
управления спецмилиции по охране объектов алмазодобывающей промышленности
генерал Васильев был убит в упор выстрелом пистолета Макарова. Стрелял сам
замполит, полковник Целуйко. Целуйко уверял, что Васильев покончил с собой.
В кабинете Васильева произвели обыск и изъяли секретные материалы о
воровстве алмазов, приготовленные для отправки в Москву. Последовала еще
вереница убийств, самоубийств, таинственных падений в лестничные проемы, но
Андропов так и не узнал, куда уплывают алмазы. "Найдем на обысках", -
подбадривал он своих подчиненных.
Да что там алмазы! Куда-то налево уходили миллионы тонн нефти, и концов
было не найти.
Но уж совершенно точные цифры говорили о том, что производительность
труда в стране продолжает стремительно падать, а рубль - обесцениваться.
Неурожаи с каждым годом принимают все более угрожающий характер, но другу
Горбачеву пока прощается все. У него нет времени курировать сельское
хозяйство. Есть дела поважнее.
Кремлевская интрига выходит на решающий этап. Необходимо устранить
последнюю преграду, отделяющую Андропова от вершины власти - самого
Брежнева.
Андропов и Горбачев готовились собрать экстренное совещание Политбюро и
поставить на повестку дня вопрос "О негативных последствиях для страны
культа личности Брежнева". С докладом должен выступить сам Андропов.
Горбачев должен поддержать его в прениях. На старого, больного генсека
решено списать и Афганистан, и польскую "Солидарность", и ослабление позиции
СССР на Ближнем Востоке, и развал коммунистического движения в мире, и
либерализм во внутренней политике, "выразившийся в разрешении еврейской,
армянской и немецкой эмиграции, ведущей к пробуждению националистических
настроений в союзных республиках и тенденции к выходу из СССР", и коррупцию,
а также и "ослабление идеологического воспитания трудящихся, почти полное
уничтожение их веры в идеи коммунизма и поголовного критического отношения к
существующему строю". Исходя из этого, Брежнева предлагалось отправить на
пенсию со всеми почестями и резко повернуть страну на новый курс. Политбюро
должно было утвердить следующий долгосрочный план государственной политики:
"В области внешней политики:
1. Завершение войны в Афганистане полной и безусловной военной победой.
2. Полное и окончательное уничтожение польской "Солидарности".
3. Полное использование преимуществ, вытекающих из нерешительности
западных стран противостоять активным действиям Советского Союза, что видно
на примере Польши и Афганистана. Оказать максимальную военную поддержку
народно-освободительному движению во всем мире, коммунистическим и
антиимпериалистическим силам в странах Ближнего Востока, Латинской Америки и
Африки. В течение ближайших двух лет после окончательной советизации
Афганистана обеспечить контроль над всем регионом Среднего Востока, включая
и контроль над нефтяными запасами Персидского залива.
4. Использовать все преимущества от возникающих трений между США и
странами НАТО, провоцировать их раскол и добиться полной изоляции США в
капиталистическом мире.
Во внутренней политике:
1. Жесточайшее подавление диссидентского движения, религиозных сект и
духовных общин.
2. Прекращение всех форм эмиграции.
3. Полный учет всего работоспособного населения и постоянное
закрепление рабочих и служащих на их предприятиях, колхозах и совхозах. Это
позволит резко улучшить экономическое положение и позволит гарантировать
распределение продуктов питания через сеть промышленных распределителей
исключительно для трудящегося населения.
4. Полное уничтожение "подпольной экономики" и других проявлений
антисоветских и капиталистических настроений. Для этой цели провести серию
показательных процессов со смертными приговорами и их публичным приведением
в исполнение.
5. В связи с задачами новой внешней и внутренней политики предусмотреть
увеличение численности советской армии путем увеличения периода срочной
службы от 2 до 5 лет в сухопутных войсках и от 3 до 7 лет в военно-морском
флоте...".
Ознакомившись с этим проектом, Горбачев осторожно заметил Андропову,
что для осуществления столь глобальных замыслов неплохо было бы получить у
США хороший кредит. Иначе проект не осуществить. Денег нет.
Андропов усмехнулся: "Деньги найдем. Главное - внезапность. И
проведение всего намеченного в жизнь твердо последовательно и беспощадно".
"Конечно, - согласился Горбачев, - главное - начать, и тогда процесс
пойдет. Но проект надо доработать, показать экспертам. Словом, не
торопиться. Мне кажется, что через нынешнее Политбюро его не провести",
"Брежнев, - проговорил Андропов. - Конечно, это не для Брежнева".
Решили подождать.
Через неделю этот проект был опубликован в американской печати.
Разразился скандал.
Публикацию объявили гнусной фальсификацией ЦРУ, чтобы вызвать очередную
волну антисоветской истерии.
Проект был отпечатан на машинке в четырех экземплярах. Все четыре
хранились у Андропова. Ознакомить с ним он успел четырех человек. Кто
передал его на Запад? Знал бы Андропов, что его личный секретарь, который и
печатал проект, является агентом французской разведки!
Брежнев, еще живой Брежнев, вызвал Андропова и спросил, что это значит?
Андропов ответил, что не может отвечать за все "утки"
империалистической прессы.
"Мне нельзя умирать, - неожиданно твердо сказал Брежнев. - Нельзя
умирать, если кто-то после моей смерти будет претворять в жизнь такие
безумные планы. Они погубят страну окончательно".
Андропов промолчал.
А Брежнев не только не умирал, но, напротив, почувствовал себя гораздо
лучше. Настолько лучше, что задумал съездить в Ташкент к своему другу
Рашидову. Старика пытались отговорить, но тот твердо решил ехать. Конечно,
это была не просто прихоть, но зачем, так и осталось неизвестным. Шараф
Рашидов встретил своего друга, защитника и благодетеля с великими почестями.
Брежнев желал говорить с народом. В огромном цехе местного авиационного
завода собрали митинг "актива". Оборудовали трибуну, на которую с помощью
генерала Жарова с трудом забрался Генеральный секретарь ЦК КПСС. В тот
момент, когда Брежнев начал свое выступление, по привычке медленно и
невнятно читая заготовленную речь по бумажке, в цехе разорвало магистраль
сжатого воздуха. Раздался громовой раскат, сменившийся пронзительным
свистом. Это было принято за взрыв. "Актив" и охрана в панике заметались по
цеху. Один из телохранителей силой сложил Брежнева на пол и лег на него,
прикрывая генсека своим телом. Потрясение от случившегося и легкая травма от
слишком резких действий телохранителя привели к очередному инсульту. В
больницу Брежнева доставили уже в состоянии клинической смерти.
Реанимационная бригада, и течение многих лет ни на шаг не отходившая от
больного вождя, снова вернула Брежнева к жизни, но он не мог ни двигаться,
ни говорить. Но умирать все не хотел. Снова стал поправляться и даже отстоял
положенное на трибуне Мавзолея 7 ноября 1982 года.
Через два дня кортеж главы партии и государства выехал из Броневицких
ворот Кремля, направляясь в район подмосков...
