Барбара Хэмбли. Сумрачная планета
страница №3
...то в воду добавилисладоцвет".
- Думаю, ты прав, - снова послышался тихий, но раскатисто-отчетливый
голос Ашгада. - Три синтдроида! Когда я думаю о том, сколько стоит даже один
из них...
Голос Дзима на этот раз звучал несколько громче. Зная привычку Ашгада
расхаживать взад и вперед, Лея предположила, что сейчас он находится дальше
от секретаря, чем несколько мгновений назад.
- Ничего не поделаешь, мой господин. Лишь с помощью синтдроидов мы
могли занести Семя Смерти на корабли так, чтобы этого никто не заметил.
Семя Смерти! У Леи перехватило дыхание, словно от удара.
Семьсот лет назад эта эпидемия уничтожила миллионы. Целые сектора вновь
были обречены на примитивное существование, после того как поголовно вымерли
все те, кто владел техникой и теорией космических полетов...
Именно небрежный тон Дзима заставил Лею действовать. Она поднялась с
дивана, плотнее закуталась в складки платья - солнечный свет уже не давал
тепла - и на нетвердых ногах направилась к дальнему концу террасы. Метрах в
двадцати пяти ниже, там, где стены громадного дома сливались с твердым
базальтом утеса, шла другая терраса, уходя за край скалы. На искусственных
грядках по двум ее сторонам росла густая живая изгородь, ярко-зеленая на
фоне серого пермакрета. У одного конца террасы стояло сооружение вроде
застекленной беседки, внутри которой было совершенно темно. Сложная система
климатизаторов и труб несколько смягчала сухость воздуха. Судя по тому, куда
смотрел Ашгад, Дзим сидел в тени беседки.
На террасе было и третье существо, вытянувшееся на черно-оранжевом
надувном матрасе под целой системой увлажнителей воздуха, и Лея с
отвращением содрогнулась при его виде и при звуке его густого, тягучего
баса.
- Дзим прав, - существо перевернулось, вытянувшись во всю свою длину -
примерно двенадцать метров; это был самый длинный хатт из всех, кого видела
Лея. Он был массивным, но не тучным, как Джабба или Дурга; скорее он походил
своей гибкостью и быстротой на молодого хатта, выросшего до размеров
старого. - Без них вы не смогли бы пройти медицинский контроль. И только
дроиды могут вывести корабли в гиперпространство без координат второго
прыжка.
Гиперпространство!
Маркопиус. Эзрах. Капитан Иоа. Несчастные ребята из ее почетной
охраны... СИ-ЗПИО и Р2Д2.
Тошнота и ужас охватили ее, сменившись мгновение спустя безрассудной
яростью.
- Да, но - сто тысяч кредиток за штуку!
- Не так уж и дорого, - Хатт пожал плечами. - Димурра счел, что это
стоит подобных расходов. Я с ним вполне согласен. Недостаточно было
заставить Лигеуса передать это сообщение насчет того, что "миссия закончена,
мы возвращаемся на Корускант", или даже поддельных передач из точки прыжка.
Мы не могли привести эти корабли сюда. Мы не могли уничтожить их без риска
лишнего шума. Да и какое вам, собственно, дело? За синтдроидов платил
Димурра, а не вы.
- И что, вы хотите сказать, все в порядке? - Ашгад раздраженно
повернулся от ограждения к гигантской полулежащей фигуре. - С таким
отношением нет ничего удивительного в том, что вы больше не управляете этой
территорией, Белдорион.
-Так или иначе, - загадочно прогудел Белдорион, - пена на них скоро
упадет, не так ли? И что такое триста тысяч кредиток, если вы сможете
избавиться от всех свидетельств о том, где находится ее превосходительство и
что с ней случилось? Как только Риеканн впадет в кому, Совет начнет гоняться
за собственным хвостом - каждый его член будет пытаться занять место рядом с
названным преемником.
Он раздулся и громко рыгнул. Изо рта потянулась струйка зеленой слюны,
и запах отрыжки настиг Лею на верхней террасе. Хатт перекатился на бок и
пошарил маленькой мускулистой ручкой по дну стоявшей рядом с ним фарфоровой
миски размером с ванну. В ней копошилось что-то розово-оранжевое. Даже Ашгад
с отвращением отвернулся.
- И не говорите мне, что я больше не управляю этой планетой, - добавил
хатт, набивая рот маленькими извивающимися существами. Он повел огромными
влажными глазами навыкате, как некогда Джабба. - Никто не заставит меня -
меня, Белдориона Великолепного, Белдориона Красноглазого, - уйти. Я правил
этим миром дольше, чем существует ваша мелкая Империя, и правил им достойно.
Он зачерпнул еще одну шевелящуюся горсть и отправил в гигантскую пасть.
Несколько существ сорвалось с пальцев и доползло почти до края его матраса,
прежде чем он слизнул их языком. Он улыбнулся и вновь повел глазами.
- Так что не говорите мне, что я слишком расточителен или слишком ленив
для того, чтобы знать, о чем я говорю.
Он вытянул руку, и Лея почувствовала ее.
Силу.
Чаша из серовато-белого металла, видимо, стоявшая в тени беседки,
вплыла в поле зрения и медленно двинулась к коротким вытянутым желтым
пальцам, украшенным громоздкими, аляповатыми перстнями.
Лея почувствовала, как вокруг меняется сам воздух, словно радужный
солнечный свет изменил сущность, став едким, горячим, злым.
Хатт Белдорион был обученным джедаем. И снова Лея, хотя и обладала лишь
зачатками могущества джедаев, ощутила прикосновение Силы, словно внутри ее
черепа кто-то провел наждачной бумагой.
Почувствовав слабость в коленях, Лея вернулась к дивану, ухватившись за
его спинку и дрожа всем телом в жарком темно-красном бархатном платье.
"Бореалио был послан в гиперпространство, слепой и
незапрограммированный, чтобы никогда больше не вернуться... Но, если Дзим
говорил правду, если на его борту было Семя Смерти, это уже не имело
никакого значения.
Значит, она тоже заразилась Семенем Смерти? Отказываясь верить, она
покачала головой. Это было невозможно - по имевшимся сведениям, от этой
болезни никто еще не выздоровел!
И министр Риеканн, ее заместитель в Совете... "Когда Риеканн впадет в
кому..."
Я должна его предупредить. Я должна кого-нибудь предупредить...
Она упала на диван, дрожа от слабости и потрясения. Паника и ярость
боролись с дурманом сладоцвета, окутывавшим ее мозг.
Ей показалось, что кто-то прошептал в ответ: "Конечно, должна. Но не
сейчас".
Она почувствовала в кармане платья что-то твердое, упиравшееся ей в
бедро. Лея нахмурилась, пытаясь вспомнить, что было у нее с собой, когда она
встречалась с Ашгадом. Ответ был прост - ничего. Бархатное церемониальное
платье было достаточно тяжелым и без того, чтобы что-либо еще к нему
добавлять.
Но в таком случае, кто мог положить ей что-то в карман, и когда?
Она нашарила карман, первоначально предназначенный для записывающего
устройства или, в зависимости от того, с кем обладатель платья намеревался
встречаться, ручного бластера.
Непослушные из-за действия сладоцвета, ее пальцы сомкнулись на металле.
Это был ее лазерный меч.
4
Лея достала меч и потрясенно уставилась на него. Она коснулась кнопки,
и послышалось легкое гудение лазерного клинка, бледно-голубого и почти
невидимого в странном муаровом свете.
Ей вновь послышался голос Люка: "Продолжай тренироваться с лазерным
мечом. Тебе это необходимо".
И, словно эхо, - голос Анакина, которого она никогда не слышала: "У нас
есть Сила..."
Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания о страшном сне. Но она не
могла отогнать прочь сознание того, кем были ее дети, - внуки Дарта Вейдера,
и лишь понятия Закона и Справедливости разделяли реальность Новой Республики
и этот ужасный сон. Она вспомнила многочисленные попытки похитить, их,
использовать их, превратить их в орудия алчности и одержимости. И хотя
предполагалось, что она научит их не пользоваться собственным могуществом
ради эгоистичных побуждений или минутного порыва, она видела, как люди,
забывшие о человеческом, из разбитой ли Империи или из ее собственного
Совета, ссорятся и грызутся, напрасно расходуя время и жизни.
И Люк постоянно напоминал ей об этом пугающем могуществе - могуществе
Палпатина.
Она снова коснулась кнопки. Светящийся клинок стремительно вобрался в
рукоять.
Р2Д2. Словно в тумане, она вспомнила отчаянные крики СИ-ЗПИО в
коммуникаторе и, когда она уже скользила в холодную бездну, - тихий щелчок
сервомеханизма астродроида рядом с ней. "Р2Д2 знал, что мне. угрожает
опасность. Он помог мне - единственным возможным для него способом".
Она закрыла глаза, борясь с подступающими слезами.
"Я убью их, - подумала она, чувствуя нарастающую сквозь наркотический
дурман холодную ярость. - Ашгада, и Дзима, и этого вонючего хатта, и Лигеуса
с его отравленными напитками и фальшивым сочувствием. Что бы они ни
собирались делать, я их уничтожу".
Прежде чем вернется Лигеус, стоит внимательнее осмотреть комнату и
поискать пути возможного бегства.
Воздух в помещении был мягче, не столь сухой, как снаррки. Это
означало, что в дверях и окнах установлены магнитные экраны - удовольствие
не из дешевых - и некая разновидность климатизаторов в потолке. Вдали от
сверкающих отражений солнечного света все было скрыто густой тенью, и в
воздухе висел кисловатый запах, который не в силах были рассеять
кондиционеры.
Естественно, везде, где были хатты, пахло хаттами. Не было никого, кому
нравился бы этот тяжелый, гнилостный запах. На Татуине Лея научилась его
ненавидеть, хотя короткий опыт, приобретенный за время пребывания во дворце
Джаббы, сослужил ей хорошую службу во время переговоров с хаттом Дургой на
Нал Хутта. Она была одним из немногих дипломатов, кто мог иметь дело с
сильно пахучими расами, вроде хаттов и вордумов, относясь к ним без
предрассудков и без видимого отвращения. Она понимала, что нельзя подвергать
сомнению их разум лишь из-за того, что их пищеварительные ферменты могли
переварить все: от древесных корней до продуктов нефтепереработки.
Были здесь и насекомые. Мелкие и пурпурно-коричневые, они ползали в
густой тени у основания стены и под маленьким, грубо сколоченным комодом,
который был, не считая дивана, единственным предметом мебели. Роль шкафов
исполняли стенные ниши: обычно для мира, бедного древесиной. Двери,
закрывавшие ниши, и старомодная, открывавшаяся вручную дверь в комнату, были
сделаны из прочного пластика. Почти во всех нишах тоже ползали насекомые,
избегая даже сумрачного света в помещении.
Лея с отвращением содрогнулась и снова закрыла дверь.
В конце концов она оторвала лоскут от подкладки бархатного платья и
привязала лазерный меч сзади к пояснице, спрятав его под длинным подолом
красно-бронзовой узорчатой мантии. Лигеус Ворн носил некое подобие свободной
рубашки, брюки и жилетку, что, видимо, было здесь обычной одеждой - сырья
для изготовления ткани тоже не хватало. Вероятно, любая одежда, какую бы они
ей ни дали, оказалась бы для нее слишком велика. Во всяком случае, все вещи,
которые она когда-либо получала от пилотов-повстанцев, висели на ней как на
вешалке.
К ней постепенно возвращалась ясность мыслей. Люк, подумала она. Люк,
усаживающийся в кабину "бритвы", закрывающий фонарь, - дух Люка,
благодаривший ее за последнее прощальное прикосновение Силы.
Она понятия не имела, где находится дом Ашгада по отношению к городу
Хвег Шуль, который, судя по Реестру, был единственным крупным населенным
пунктом на планете. Даже учитывая примитивные средства транспорта, он мог
находиться в сотнях или тысячах километров отсюда. Если у Ашгада были
корабли, которые могли по крайней мере летать между планетами - не говоря
уже о синтдроидах, - у него вполне могли быть и флаеры.
Она почесала запястье, изучая красный след от укуса. Эти мелкие
насекомые ей неизвестны, но ясно, что они были паразитами. Лея одернула
рукав. У нее все еще оставалось искушение вернуться на диван на залитой
солнцем террасе и сидеть, глядя в бесконечные просторы сверкающих камней и
созерцая их неяркое, сглаженное блеском разноцветье - серые, белые, розовые,
мутно-голубые и зеленые, бескрайнее пространство, превращенное солнечными
лучами в гигантский калейдоскоп.
"Нельзя, - подумала она, плотнее запахивая полы бархатного платья. -
Когда действие наркотика еще немного пройдет, нужно будет попытаться
связаться с Люком".
Если Люк не подхватил на корабле смертельную болезнь. Если его "бритва"
не разбилась о поверхность планеты с его мертвым или умирающим телом внутри.
Она прислонилась лбом к двери в коридор, на которой не было ручки.
"Мне удалось выбраться из тюремной камеры на Звезде Смерти, - мрачно
подумала она. - Выберусь и отсюда".
- Ты должен оставить ее в покое! - послышался из-за двери приглушенный
и далекий голос Ашгада.
Ответ Дзима, хотя и тихий, прозвучал удивительно близко. Секретарь,
судя по всему, находился меньше чем в метре от двери.
- Что вы имеете в виду, мой господин?
- Лигеус сказал мне, что ты был у нее, - голос Ашгада стал громче, хотя
он старался говорить вполголоса. Его шаги приблизились к тому месту, где,
видимо, стоял Дзим. Она почти видела, как он возвышается над маленьким
человечком. - Держись от нее подальше.
- Она - джедай, господин, - пробормотал Дзим, и в голосе его прозвучала
мечтательно-алчная нотка, от которой у Леи подкатил к горлу тошнотворный
комок. - Я просто пытался удержать ее под контролем.
- Я знаю, что ты пытался, - коротко ответил Ашгад. - Сладоцвет удержит
ее под контролем и без твоей помощи. Не приближайся к ней, понял? Скайуокер
- ее брат. Если она умрет, он сразу об этом узнает.
- Здесь, господин? - голос Дзима упал до шепота. - На этой планете?
- Мы не можем рисковать тем, что Совет назначит преемника. Пока все не
закончится - не трогай ее.
Его шаги начали удаляться. Ответа Дзима не последовало. Он не двигался
с места, стоя возле двери. Она услышала, как Ашгад остановился и, видимо,
обернулся. Все еще на расстоянии вытянутой руки от нее, Дзим пробормотал:
- А потом?
Она почти видела, как он потирает руки в перчатках.
Наступила долгая пауза.
- А потом - посмотрим.
Несколько минут Люк висел на ремнях, переводя дыхание. Часть его разума
все еще взаимодействовала с Силой, не давая взорваться резервным топливным
бакам и одновременно пытаясь обнаружить любые признаки опасности в
окружавшем его суровом ландшафте.
К нему приближались какие-то люди.
Его разум ощутил отчетливые признаки враждебности. Почти наверняка это
были теранские фанатики. Он висел под углом в сорок пять градусов над
исковерканными остатками того, что когда-то было пультом управления, креслом
и полом; воняло охлаждающей эмульсией и противоударной пеной. Сквозь
огромные дыры в корпусе, там, где металл треснул от последнего удара,
проникал слабый, отрывочный свет. Всюду лежали небольшие кучки и островки
попавших внутрь корпуса песка и мелких камешков. В воздухе стояла мерцающая
пелена пыли.
Обмотав левую руку ремнями, Люк изогнулся, дотягиваясь правой рукой до
застежек.
Перевернувшись и опершись ногами о разбитую консоль, он на мгновение
удивился тому, что все еще жив, даже почти не пострадал, если не считать
вывихнутого плеча, нескольких царапин и общего ощущения, будто он скатился
по склону каньона в не слишком удачно сконструированной бочке.
Отсек, где лежали еда, вода, бластер и запасные батареи, безнадежно
заклинило - открыть его было невозможно.
И, судя по зловещим вибрациям Силы, компания встречающих должна была
прибыть минут через пять или даже раньше.
Люку приходилось прежде прибегать к помощи Силы для отпирания замков,
но сейчас заклинило саму дверь. Он закатал правый рукав и переключил
бионический протез на максимальную мощность и, упершись в искореженный
металл двери отсека, начал загибать ее угол внутрь, пока не образовалось
треугольное отверстие, через которое уже можно было просунуть руку внутрь и
достать флягу с водой; и оружие тоже нужно достать сейчас, поскольку уже
слышалось гудение плохо настроенных двигателей флаера и хруст копыт о
гравий.
Он не успел схватить бластер, когда корабль покачнулся от веса
прыгнувших на него тел. В пробоинах мелькнули тени; Люк высвободил руку,
вскочил на ноги и скользнул в узкую щель по другую сторону маленькой кабины
за мгновение до того, как эхом отдался треск выстрелов из газового оружия, и
поток каменных пуль обрушился на то место, где он только что находился.
Атакующих было немало - человек двадцать-двадцать пять, как успел
оценить Люк, прыгая на гравий и прячась под укрытие сломанного крыла. Там
были и мужчины, и женщины - по крайней мере, насколько он мог понять,
поскольку на пронизывающем холоде они были закутаны в толстые жилетки и
куртки, иногда покрытые рваными бурнусами, а на головы были нахлобучены
широкополые шляпы или намотаны полосы грубой толстой ткани. Кроме газовых
ружей, у них были луки - и автоматические, и примитивные ручные, - а также
короткие копья. Они плотным кольцом окружили разбитую "бритву".
У Люка не было ни малейшего желания иметь хоть какое-то дело с кем бы
то ни было из них.
"Есть тысяча способов использовать силу в бою, - говорил Каллисте ее
старый учитель, Дйинн Алтис. - И тысяча один способ использовать Силу, чтобы
избежать боя". Сейчас Люк воспользовался кое-чем из того, чему мастер Дйинн
учил Каллисту, а она его, Люка, - простым применением телекинеза, он даже
удивился походя, что сам не подумал об этом способе много лет назад. Гравий
под ногами заскрежетал, и поднялось облако пыли.
Очень большое облако пыли.
Проблема с подобным трюком заключалась в том, что к нему нужно было
быть готовым самому. Люк уже выбрал путь к отступлению через смыкающееся
кольцо теранцев, поднял воротник комбинезона, прикрывая нос и рот, и
прищурил глаза, выскакивая из-за своего укрытия. Он всегда обладал хорошим
чувством направления, а Йода вколотил в него почти сверхъестественную
способность ориентироваться в любой обстановке. Он знал, в какой стороне
находятся теранские флаеры и верховые животные, и устремился к ним сквозь
грохот выстрелов и град пуль; едва различимые призрачные фигуры метались во
все стороны в серо-белом облаке поднявшейся пыли.
Эффект пылевого облака оказался весьма кратковременным - оно быстро
уменьшалось на затихавшем ветру. Теранские флаеры находились за его
пределами; они походили на коллекцию прошедшего не через одни руки старья,
подобного тому, что Люк видел в худшие дни восстания: древние "пауки" модели
ИксП-291с и нечто напоминавшее гибрид "мобкета" на воздушной подушке и
упаковочной клети, созданный фантазией генного инженера, перебравшего дозу
глиттерстима. Среди них скакали и тараторили около дюжины ку-па - более
светлых, теплолюбивых сородичей таунтаунов, по сравнению с умственными
способностями крохотных мозгов которых снежные ящеры казались кандидатами на
докторскую степень.
Помня о размерах запаса воды и о неизвестном расстоянии, отделявшем его
от ближайших признаков цивилизации, Люк вскочил в наиболее приличного вида
флаер, проверил уровень топлива, обрезал веревки, которыми были привязаны к
корме два ку-па, выпрыгнул с другой стороны и метнулся к второму наиболее
приличному флаеру, какой только мог найти, покрытому гарью ИксП-38а. У этого
запас топлива был больше. Люк освободил ку-па, привязанных и к нему, - они
тут же умчались в сторону горизонта, подпрыгивая, словно гигантские
розово-голубые резиновые игрушки, - и запустил двигатели, отталкиваясь
мыслью и Силой от земли, словно огромной ногой.
Пыль поднялась клубящейся тучей, окутав теранцев; они бросились к
ближайшему клубу, осыпая его пулями и проклятиями. Флаер вырвался из
пылевого облака, и Люк заложил длинный разворот, направляясь назад к
ближайшему каньону в чудовищном сверкающем горном массиве, над которым
садилась "бритва". Тени поглотили его в извивающемся лабиринте высохших
речных русел, расщелин и трещин.
Он понял, что оказался слишком далеко от места аварии, чтобы сдерживать
с помощью Силы тепловую реакцию в топливных баках, когда над пустынной
равниной разнеслось эхо взрыва, отдавшееся среди холмов, словно тяжелый
раскат грома.
Люк надеялся, что теранцы - если эти люди действительно были теми
самыми фанатиками, о которых говорила Лея, - убрались прочь от корабля до
того, как тот взорвался.
Позже, укрывшись в каменистом углублении где-то у вершины хребта, Люк
снова увидел белую вспышку выстрела лазерного орудия, словно идеально прямую
молнию на тускло-синем фоне усеянного звездами неба. Чуть позже появилась
мишень, двигаясь крайне сложным, явно заранее запрограммированным курсом -
один из маленьких красноватых мини-корпусов "Света Разума", отделившийся на
орбите от корабля и самостоятельно спускающийся в атмосферу.
Прикрыв глаза от ослепительно ярко сверкающих камней, Люк понял, что к
сопровождению фрагмента подключилась служба наземного контроля. Любой
гражданский, с которым говорил Люк, - в том числе и Лея - заявлял, что
программа ничем не хуже живого оператора, но он не знал ни одного пилота,
который не смог бы обнаружить разницу. По крайней мере, ни одного,
пережившего Хотя бы несколько космических боев.
Мини-отсек прошел ниже пределов досягаемости орудийной башни, пролетел
параллельно каменной равнине и скрылся где-то на севере. Вдалеке Люк смог
различить в небе еще одну подобную молнии лазерную вспышку.
Он поднялся на ноги и вскарабкался по сверкающим камням на вершину
хребта. Здесь, не прекращая ни на минуту, дул ветер, трепал и хлопал его
комбинезоном, тихо завывая среди скал. В пяти или шести километрах, на
равнине внизу, он увидел нечто вроде очертаний разрушенных стен, и на фоне
полупрозрачных розовых и пурпурных камней вокруг удивительно зеленые
островки того, чего он еще на этой планете не видел, - растительности.
Он поднес к глазам бинокль, который нашел под сиденьем флаера, -
бинокль был явно старше него самого, но он работал. Люк увидел изъеденные
ветром строения, давно уже очищенные от чего-либо полезного. Возможно, это
была одна из старых тюрем, положивших начало первым колониям на этой
планете. Он заметил тройные стены и расположение блокгаузов, предназначенных
для защиты от нападения скорее изнутри, чем извне.
Так или иначе, где-то там внизу была вода. Острые грани камней резали
ему руки, когда он спускался назад к флаеру. Слегка дрожа от холода, он
запустил двигатель и направился вдоль каньона в сторону руин.
С неуклюжим достоинством СИ-ЗПИО устроил тело старшины Маркопиуса в
маленькой холодильной камере для образцов. Это было и все, чем располагала
разведшлюпка. Кроме комплекта экстренной медицинской помощи, на корабле не
было даже меддроида третьего класса, не говоря уже о стасис-камере, и, хотя
СИ-ЗПИО сразу же подключил парня к системам жизнеобеспечения и к диагносту,
ничто уже не могло его спасти. Диагност честно вывел на экран сообщение об
отсутствии каких-либо аномалий, ядов, болезней, бактерий и вирусов, в то
время как другой экран отображал отсутствие потребления кислорода или
деятельности мозга.
В организме Маркопиуса все было в полном порядке. Он просто умер.
Протокольный дроид уложил тело молодого человека в наиболее достойной
позе, какую только позволяла камера площадью чуть больше метра, потом
выпрямился и начал воодушевленно читать стандартную службу по ушедшим,
включив музыкальное сопровождение.
Р2Д2 обеспокоенно пискнул. СИ-ЗПИО сделал паузу на середине фуги и
сказал:
- Да, конечно, я воспроизвожу службу на полной скорости! Мы скоро
выходим из гиперпространства, если расчеты несчастного старшины Маркопиуса
были верны. И я, не колеблясь, скажу тебе, Р2Д2, - меня очень беспокоит, что
он уже мог чувствовать себя плохо, когда вводил расчеты в компьютер. Чтобы
вывести из строя органический мозг, нужно совсем немного. На самом деле,
хватит колебаний температуры в полдюжины градусов. Кто знает, когда мы можем
появиться из гиперпространства? И окажется ли в пределах слышимости
кто-нибудь, кто мог бы довести корабль до порта?
Маленький астромеханик пропищал очередной комментарий.
- О, ты проверял? Мы на верном курсе и должны выйти в пределах
слышимости орбитальной базы Дуррен? Почему же ты раньше не сказал? Как ты
удивительно бестолков! Теперь перестань меня перебивать. Это невежливо.
Он снова повернулся к телу в белой форме - телу человека, который был
их основной надеждой на быструю и успешную посадку на Дуррене, - принял позу
благоговейного траура и, не теряя нужной интонации, прокрутил двухчасовую
службу за семь секунд.
- Все, - он задвинул крышку холодильной камеры и повернул запорное
кольцо. - Как только мы предупредим руководство Флота об ужасном
предательстве мастера Ашгада, можно будет сообщить семье несчастного
старшины Маркопиуса... Великая Сила! - его золотистая голова мгновенно
повернулась на тридцать градусов, едва над дверью лазарета вспыхнула
лампочка. - Предупредительный сигнал. Нам лучше будет зафиксироваться для
выхода из гиперпространства.
Матово-желтая лампочка замигала чаще, когда два дроида поднялись на
лифте на мостик. Разведшлюпка была настроена на автоматическое замедление и
должна была выйти из гиперпространства независимо от того, был ли кто-нибудь
за пультом или нет, но СИ-ЗПИО почувствовал себя в чуть большей
безопасности, когда вошел в одну из нескольких ниш возле двери лифта.
Показания приборов перед пустыми креслами капитана и второго пилота
выглядели нормальными. Ни один предупреждающий огонек не горел под большими
экранами, на которых скользили светлые и темные пятна искривленных
гравитационных полей. Р2Д2 устроился в нише, ближайшей к пульту, и подключил
входной разъем канала данных к ближнему концу консоли. Он успокоение
пискнул, когда мерцание огоньков на пульте сменилось устойчивым золотистым
свечением.
- Я знаю, что мы выходим у дальней границы планетарного пространства
Дуррена, - раздраженно возразил СИ-ЗПИО. - Дуррен - главный порт. Только
идиот станет программировать выход где-либо, где есть хоть малейшая
вероятность встретить другой корабль.
Огни на мостике стали ярче. Странные спутанные линии искаженного
звездного света изогнулись, выпрямились - и внезапно сменились чернотой
обычного космоса, едва видимого на фоне небольшого военного корабля
Республики, который занимал восемьдесят пять процентов переднего экрана и к
которому на полной скорости неслась шлюпка.
СИ-ЗПИО опять сказал: "О Великая Сила!", а Р2Д2 издал пронзительный
тревожный свист. Последовала яркая вспышка, затем весь экран залило ярким
бело-голубым светом - корабль взорвался, видимо, получив прямое попадание в
топливные баки, за мгновение до того, как шлюпка влетела в водоворот
обломков на том месте, где он только что находился.
Шлюпка накренилась, ее подбросило, и она закувыркалась среди
сыплющегося со всех сторон мусора. СИ-ЗПИО третий раз всуе помянул Великую
Силу, и тут экраны очистились, и появился большой голубой диск Дуррена,
космос вокруг которого был расцвечен фейерверком искрящихся разлетающихся
обломков, серебряными вспышками истребителей и многочисленными маленькими
кораблями, походившими на межпланетники и бронированные грузовики,
изрыгавшие друг в друга огонь лазерных орудий; а еще дальше виднелись
угловатые черно-серебристые очертания орбитальной базы Дуррен, окруженной
роем атакующих кораблей.
- О великие небеса, Р2Д2, что происходит? Я знаю, что орбитальную базу
атакуют, - раздраженно добавил он в ответ на немедленную реплику своего
друга. - Но кто?
Р2Д2, все еще подключенный к главному компьютеру, вывел данные на
экран.
- Все это - модифицированные торговые корабли, - СИ-ЗПИО толкнул
стабилизационные стержни перед своей нишей и подковылял к консоли, чтобы
взглянуть внимательнее. Хотя идентификация кораблей не входила в его
исходную программу, несколько лет в составе флота повстанцев увеличили его
банки данных по этой категории втрое.
- Взгляни. Даже орбитальные челноки переделаны в боевые корабли. Но
почему база Дуррен не отвечает чем-либо большим, нежели истребитель?
Р2Д2 пискнул.
- О да. Конечно. Я как раз собирался это сделать.
Робот-секретарь включил коммуникатор и настроился на частоту Дуррена.
Его жесткие золотистые пальцы бегали по пульту, переключаясь с канала на
канал сквозь проклятия командиров групп, отрывистые приказы командиров баз,
шедшие вразрез с отдававшимися сразу же после них, и поток разведывательных
данных с самой планеты.
- Это мятеж! - потрясение сказал СИ-ЗПИО. - Восстание против
Центрального Планетарного Совета Дуррена! Коалиция мятежников отвергла
соглашения Планетарного Совета с Республикой и даже сейчас атакует главные
центры управления!
Р2Д2 вопросительно пискнул.
- По-видимому, вчера, после того как "Каэлус" и "Корбантис" покинули
базу, после получения сообщения о нападении пиратов на Ампликен. Основная
атака на правительственный центр началась вчера ночью, а несколько часов
назад они пошли на штурм базы.
Он наклонил голову, снова слушая. Между ними и планетой торговый
корабль "Калот И-9" сошел с орбиты и направился прочь из системы.
- Из-за нападений на все главные порты межпланетная торговля
прекращается. Р2Д2, это ужасно! Ни один корабль не может сесть! Службы
наземного контроля не работают! Но кому-то все же придется нас забрать.
Слушай...
Он нажал кнопку коммуникатора.
- База Дуррен, это разведывательная шлюпка с флагманского корабля
Республики "Бореалис"! База Дуррен! Случилось нечто ужасное!
Слышался лишь шум и свист помех и обрывки чьих-то голосов, то
возникавших, то вновь пропадавших.
- Ее превосходительство похищена! Это заговор...
Р2Д2 развернулся вокруг своей оси, мигая всеми огнями, и издал целую
гамму свистов, гудений и возгласов. Высокий дроид отвел потрясенный взгляд
от голубого диска планеты, который медленно увеличивался в верхней части
экрана, но теперь скользил к его краю, по мере того как траектория шлюпки
начинала уносить ее мимо Дуррена в пустоту космоса.
- Не будь смешным, Р2Д2. Даже если в Совете есть предатель, все каналы
связи контролировать невозможно! - он снова повернулся к коммуникатору. - Вы
нас слышите?..
Но лишь помехи были ему ответом.
На экране перед ними большие тяжеловооруженные корабли партизанских сил
открыли огонь по эскадрам истребителей - видимо, это было все, что база
могла противопоставить мятежникам. Маленькие легкие корабли разлетелись в
разные стороны, словно хлопья, мерцающие в отраженном свете планеты.
- Глава государства, Органа Соло, похищена! - еще раз попытался
СИ-ЗПИО. - Ее держат в плену на Нам Хориосе! Нас не слышат, - он несколько
раз ткнул в кнопки, но ничего не произошло. Голубой диск Дуррена сдвинулся к
краю экрана, затем исчез.
Перед ними простирался лишь космос. Вечность. Пусто и темно, словно в
могильной бездне.
СИ-ЗПИО снова нажал кнопку.
- Помогите! - его слабый отчаянный крик напрасно пытался пробиться
через разбитые приемники к тем, кто не желал обращать на них внимания. -
Кто-нибудь нас слышит? Помогите!
5
По мере того как Люк маневрировал вдоль каньона, ИксП-38а оседал все
ниже и ниже к земле. Видимо, иссякала энергия, приводившая в действие
модуляционную катушку антиграва, или же вышел из строя сам антиграв. Трудно
было что-либо понять по не работающим, засыпанным песком приборам. Люк
вполголоса обругал тех, кто довел вполне приличную машину до такого
состояния, и призвал на помощь Силу, чтобы поднять ржавое брюхо машины над
светящимися прозрачными скалами - бледно-фиолетовыми, густо-зелеными,
светло-голубыми, словно горные ледники.
В последний момент он решил все же не использовать Силу и вместо этого
нажал на тормоза. Флаер резко затормозил, и Люк решил было, что со
стабилизаторами тоже что-то не в порядке. Мгновение спустя, словно усталая
банта, маленькая машина опустилась на наклонное каменистое дно каньона.
Вокруг стояла тишина, точно в пустыне Татуина. И, как в пустыне, тишина
дышала.
Он услышал позади тихий, смертоносный треск и ощутил пронзивший воздух
электрический разряд. Обернувшись, он увидел нечто вроде мерцающих
светящихся змей, бежавших по скалам, словно руки гигантских скелетов или
широко раскинувшиеся корни растений. Светящаяся зона шириной в полмили
быстро двигалась в его сторону.
Несколько мгновений он зачарованно смотрел на нее. Она катилась по
скалам, переваливаясь через иззубренные камни у их подножия, вспыхивая ярче,
проносясь мимо гигантских россыпей кристаллов, казалось, выраставших прямо
из темного камня. Когда волна приблизилась, он снова призвал на помощь Силу
и поднял флаер, в котором сидел, на несколько футов над землей. Светящийся
поток пронесся под ним и по обеим сторонам каньона; он ощутил электрические
удары, болезненно чувствовавшиеся даже сквозь изоляцию обшивки. Одновременно
он ощущал Силу, словно яростный рев в мозгу или горячий ветер, бивший в
лицо, почти видел ее - словно призрачный свет, отражавшийся от россыпей и
граней кристаллов, сиявших во мраке вокруг него.
Электрическая буря пронеслась под ним минут за пять. Когда она
миновала, он позволил флаеру опуститься на землю и встал, глядя на
сверкающий поток, уходивший по скалам на открытую равнину, бледный в тусклом
солнечном свете. Поток прокатился вдоль края руин колонии-тюрьмы и в конце
концов исчез там, где тянулась линия остроконечных стеклянных вершин,
уходившая в пустыню.
Даже в наступившей тишине всюду чувствовалась Сила. Люк ощущал ее как
некое излучение, пронизывавшее его кожу.
"Эта планета мертва, - подумалось ему. - Абсолютно никакой жизни, если
не считать нескольких человеческих поселений".
Но здесь была Сила.
Жизнь - ее основа, ее исток, говорил Йода. Ее энергия окружает нас,
связывает... между тобой и мной, между тем деревом и камнем... повсюду она.
Каллиста прилетела сюда тоже в поисках Силы. В поисках разгадки тех
чудовищных сил, что разлучили ее с ним.
"Здесь есть жизнь, - вдруг понял Люк, даже не удивившись, что только
что был уверен в обратном. Все сомнения вмиг ушли. - Где-то здесь есть
жизнь". Возможно, в руинах содержался некий ключ к тому, почему об этом
никогда не упоминалось ни в одном отчете об этой планете.
Люк мог бы с помощью Силы поднять флаер и добраться на нем до руин у
подножия каньона. Йода мог бы перенести себя куда угодно или построить себе
роскошный каменный дворец вместо грязной лачуги в болотах Дагоба. Бен Кеноби
мог бы править небольшой планетой.
Войны не делают никого великим, говорил учитель со сморщенным мудрым
личиком.
Как не делает и способность перенести груду металла туда, куда можно
просто дойти пешком.
Люк забрал из флаера фляжку, проверил лазерный меч на поясе и бластер,
нашедшийся под сиденьем вместе с биноклем, и двинулся пешком вдоль каньона.
Семь столетий спустя мало что осталось от колонии-тюрьмы гриссматов.
Она находилась над подземным водяным пластом, и, очевидно, со временем
прорастающие мхи превратили твердый камень в почву, в которой могли расти
балькрабиан и брахниль. Но большая часть искусственной экосистемы погибла до
того, как достигла той стадии развития, при которой она могла бы
существовать самостоятельно. Всюду вокруг стен росли лишайники, словно все
сооружение окунули в ванну с пурпурной грязью, оставившей толстый слой пены.
Неподалеку от разрушенной насосной станции оставалось немного почвы,
поросшей густыми зарослями балькрабиана.
Люк ощутил человеческое присутствие за несколько мгновений до того, как
его тренированный взгляд заметил тусклый металл другого флаера, укрытого в
тени разрушенного здания. Он окружил себя отвлекающей внимание аурой, о
которой говорил Иода и позднее Каллиста, вспоминая свое собственное
обучение; несомненно, это было то самое средство, с помощью которого старый
Бен ходил по Звезде Смерти, не замечаемый элитными войсками Империи.
Хозяин флаера сидел в тени балькрабиана, укрывшись от ветра, рядом с
давно развалившейся насосной станцией, -из которой по растрескавшемуся
покрытию дорожки текли тонкие струйки воды, собираясь в небольшие лужицы.
Совсем молодой, лет на шесть или семь младше Люка, среднего роста;
кореллианин или алдераанец, судя по каштановым волосам. Он напоминал любого
из десятков молодых фермеров, каких Люк знал на Татуине: тех, что пытались
выжить на негостеприимной планете. Его комбинезон, хотя и был сделан из
дюранекса, материала из самых прочных, был весь потрепан и в заплатах, под
стать поношенным кожаному поясу и ранцу. Он быстро поднял взгляд, когда Люк
преднамеренно провел подошвой ботинка по обломкам древнего пермакрета. Рука
парня метнулась к длинному примитивному дробовому ружью, лежавшему рядом, но
что-то, похоже, убедило его, что опасаться нечего. Он снова положил оружие
на землю и, улыбнувшись, поднял руку.
- Откуда ты свалился, братишка? Только не говори мне, что был на той
сбитой "бритве".
Люк простодушно улыбнулся в ответ.
- Я только хотел бы знать имя того парня, который утверждал, что
"бритва" слишком мала для того, чтобы попасть под их огонь, вот и все. Оуэн
Ларс, - представился он, протягивая руку.
Парень встал.
- Арвид Скраф, - они обменялись рукопожатием, и Скраф мельком взглянул
в сторону "бритвы". - У тебя он что, был переделан в грузовик? Ты пытался
попасть в Хвег Шуль? Обычно корабль размером с "бритву" может проскочить
мимо автоматов. Контрабандисты их иногда используют, но я слышал, что они
ненадежны. Вероятно, когда датчики тебя обнаружили, теранцы были на самой
базе. Они могут отключить автоматику и стрелять сами, если захотят.
Люк присел возле воды и наполнил наполовину опустевшую фляжку. Терпкий,
сухой и прохладный воздух вызывал у него странное ощущение, что он вернулся
домой.
- Мне просто везет. Как-то раз я купил полящика глиттерстима за
двадцать пять сотен кредиток, вот только тот парень, что мне его продал,
забыл сказать, что товар краденый и в нем лежат "жучки". Я едва успел
покинуть атмосферу, как меня окружили четырнадцать таможенных катеров,
словно мухи спелый плод.
На самом деле с ним ничего подобного не случалось, но такая история на
самом деле произошла с Хэном, и она могла помочь ему завоевать доверие
собеседника. Более того, травя байку, он получал еще несколько мгновений,
чтобы лучше оценить Арвида Скрафа.
- Я слышал, что теранцы - дикари; по крайней мере те, что пытались
наделать во мне дырок, явно на них походили. Видимо, дело в массе корабля.
Она из-за груза стала больше. Теранцы умеют управлять орудийными башнями?
- Ты их недооцениваешь, - Скраф достал свою фляжку. Капли воды упали на
его запыленные оранжевые рукава и на грудь комбинезона. - Откуда ты
прилетел? Теранцы, думаю, уже закончили свои дела. Я помогу тебе
отбуксировать то, что осталось, в Красное ущелье. Сможешь получить хоть
какие-то деньги.
Подобного рода экономику Люк знал еще в детстве, на Татуине. Пустынная
планета, условия на которой были весьма суровы, вела своего рода открытую
торговлю через Мос Айсли. На планете, где практически отсутствовали
природные ресурсы и был крайне ограничен доступ к ввозимым товарам, подобное
количество металла и микросхем могло сделать его богачом.
- И все-таки кто они такие? - спросил он, устраиваясь на грубой
деревянной скамейке, служившей сиденьем в флаере Арвида Скрафа. Ну и
флаер... разваливающийся "аратек" 74-зет, которым бы побрезговали даже йавы.
Антигравитационные поплавки по правому борту находились так низко, что
палуба сильно кренилась, и Арвид соорудил из досок вторую палубу, стоявшую
на деревянных опорах. Снизу была приделана втягивающаяся нога с колесом,
которое удерживало все сооружение, если оно было чересчур нагружено. В
результате флаер походил на уродливый гриб, балансировавший на ножке, почти
не касавшейся земли.
- Ты не смотри, как он выглядит, главное - чтобы летал, - сказал Арвид
с некоторой ревнивой гордостью за свою машину, уловив во взгляде Люка
сомнение. Когда Люк сел на скамью, Арвиду пришлось передвинуть балласт -
мешок с камнями, - чтобы компенсировать его вес.
Флаер действительно вполне был в состоянии летать. Как и "Тысячелетний
Сокол", он был способен на большее, чем могло бы показаться на первый
взгляд.
- Кто, теранцы? - сказал наконец Арвид, отвечая на его вопрос. - Здесь
есть их небольшие поселения, возле каньонов или в пещерах - везде, где можно
найти ручей или работающий старый насос. Но большинство из них просто
приходят с ферм. Половина Старожилов какое-то время были теранцами.
Подростки уходят из поселений и путешествуют вместе с бандами два-три
сезона. Они нюхают дым, слушают голоса, видят сны, встречают людей, которых,
думаю, не встретили бы, если бы оставались дома. Потом возвращаются,
женятся, заводят своих собственных детей. Иногда они снова уходят, но
большинству, похоже, хватает одного раза.
Он пожал плечами, склонившись над рычагами, словно над загривком банты;
глаза его постоянно перебегали от исцарапанных песком приборов к неровностям
земли, пока "аратек" с трудом пробирался среди светящихся кристаллических
скал туда, где Люк оставил свой ИксП-38а.
- Вот почему у нас невозможен прогресс, - продолжал Арвид Скраф. - Их
Слухачи говорят им, что все, что приходит извне или уходит вовне, есть зло,
внушают им это во сне под дымком. И это становится частью их снов на всю
жизнь. Им настолько вбивают это в голову, что их невозможно заставить думать
иначе. Они не могут понять, каким мог бы стать этот мир, если бы мы могли
вести хоть какую-то торговлю. "Нам это не нужно", - говорят они; их можно
убеждать до одурения, но они лишь смотрят на тебя и говорят: "Нам это не
нужно". Нам. Словно они знают, что думают все остальные Старожилы. Прямо
удивительно.
Он покачал головой. Его большие руки, лежавшие на рычагах, были покрыты
мозолями и пятнами смазки, так же как когда-то руки Люка, в те далекие дни,
когда он пытался выжить на планете, не приспособленной для того, чтобы
поддерживать человеческую жизнь.
Вдвоем они собрали в кучу все, что осталось от ИксП-38а, и привязали
снизу к "аратеку". Люк прекрасно понимал, зачем это делается - в мире, где
не было ни металла, ни древесины, ни импортных материалов, даже ржавое ведро
оказывалось настоящим сокровищем.
Анемичное солнце быстро опускалось за горизонт, и флаер сотрясался под
жесткими ударами ветра. Когда они завязывали веревки, Люк зацепился штаниной
комбинезона об одну из импровизированных опор "аратека" и оцарапал ногу.
Когда он наклонился, чтобы ощупать царапину, его пальцы наткнулись на
твердое и гладкое утолщение на коже; задрав штанину, он увидел на голени
крошечную выпуклость, похожую на миниатюрный холмик. В центре его шевелился
маленький шарик из твердого пурпурно-коричневого хитина, явно панцирь
какого-то насекомого величиной с булавочную головку, которое у него на
глазах исчезло, целиком погрузившись в его плоть.
Невольно вскрикнув, с тревогой и отвращением Люк сжал бугорок пальцами,
выдавливая тварь наружу. Раздувшийся пузырь темно-кровавого панциря
переходил в вытянутое брюшко длиной примерно в сантиметр, увенчанное
маленькой твердой головкой и кольцом тонких шевелящихся ножек,
заканчивавшихся острыми крючками. Тварь тут же извернулась между его большим
и указательными пальцами и попыталась впиться в ладонь. Люк с силой
отшвырнул ее прочь, услышав, как она ударилась о плоскую грань ближайшего
камня. Насекомое поскакало по скользкому дну каньона и быстро скрылось в
тени ближайших скал.
- Ох ты! - пробормотал Люк, поднимая штанину выше. Вся голень была
испещрена крошечными красными бугорками или бледнеющими розовыми пятнышками
там, где насекомые уже вгрызлись в плоть.
- Не трать на них время, - посоветовал Арвид, стоявший по другую
сторону флаера. Завязав последний узел, он перегнулся через хвостовой
обтекатель к Люку. - Видимо, ты подцепил их где-то в тени, возле воды, - он
подвернул собственный рукав, показывая по крайней мере четыре бугорка на
предплечье, посреди одного из которых как раз исчезал твердый хвостик
крошечного насекомого. Небрежным движением вытащив т"арь наружу, он бросил
ее на камни, раздавив каблуком, и кивнул на маленькое пурпурное пятнышко:
- Их здесь навалом, но вреда никакого - они просто умирают под кожей, и
организм их поглощает. Рассказывают, что охотники за кристаллами, когда у
них кончается еда в пустыне, суют руки в дыры, чтобы набрать побольше дрохов
и за счет этого дотянуть до ближайшего поселения. Мне лично что-то не
хочется.
Он скорчил гримасу.
- Дрохи?
Арвид кивнул.
- Они на этой планете всюду - на самом деле всюду. Плодятся они с такой
скоростью, что песчаные ушастики по сравнению с ними - монахи с Элампоса.
Следы укусов есть у всех. Солнечный свет их убивает. Старайся по возможности
их избегать и ни о чем не беспокойся.
Вспомнив некоторых из куда более отвратительных - хотя и вполне
безобидных - обитателей Дагоба, питавшихся объедками по углам логова Йоды,
Люк решил, что Арвид в чем-то прав.
Минут через пятнадцать-двадцать, когда связанные вместе флаеры свернули
из сверкающего до боли в глазах стеклянного лабиринта на равнину, где видны
были обожженные следы вынужденной посадки "бритвы", Люк снова подвернул
рукав. На руке оставалось лишь несколько розоватых пятнышек. Он осторожно
сжал пальцами кожу вокруг одного из них, стараясь нащупать инородное тело,
но ничего не обнаружил. Прибегнув к помощи Силы, он проверил содержание
молекул и жизненной энергии в мускульной ткани, но ощутил лишь едва заметные
следы чужого энергетического поля, которое тут же рассеялось, став сначала
идентичным его собственному телу, а потом его частью.
От "бритвы" практически ничего не осталось. Обожженные следы на камнях,
гладкая оплавленная поверхность там, где взорвался реактор, - исчез даже
массивный цилиндр самого реактора. Вокруг были разбросаны жалкие останки -
обивка кресел, куски пластика от разбитых соединительных муфт, обгоревшая
изоляция. Все остальное было растащено.
- В общем-то я и не думал, что мы многое здесь найдем, - Арвид подцепил
носком ботинка разбитый угол того, что когда-то было корпусом консоли, и
поднял его. Исчезли даже винты. - Они используют все что можно. Почему бы и
нет? Все так делают, - порыв сухого ветра бросил прядь каштановых волос ему
на глаза. - Мне в самом деле очень жаль, Оуэн.
Солнце заходило. Оранжевые, розовые и темно-красные отблески плясали по
камням, скалам, стеклянным вершинам, и Люку показалось, будто он очутился в
ловушке посреди бесконечного холодного потока лавы, тянувшегося до краев
света. Ветер превратился в вихрь, температура воздуха быстро падала.
- По крайней мере, у тебя есть один из их флаеров. Это уже кое-что, -
Арвид понизил голос. - Кстати... ты никому не остался должен за тот груз, а?
- он пошевелил пальцами в неуклюжих перчатках ручной вязки и бросил Люку
потрепанный плащ, который вытащил из-под сиденья флаера. От его дыхания уже
поднимался пар. - Который был у тебя на корабле? Я имею в виду - тем
ребятам, из-за которых ты вляпался в дерьмо?
Люк хотел было заявить, что этот несуществующий груз больше его никоим
образом не интересует, но тут у него возникла другая мысль. Он тоже понизил
голос, хотя было совершенно ясно, что в радиусе сотен километров нет никого,
кто мог бы их услышать, и сказал:
- Что ж, пусть лучше кое-кто думает, будто я разбился насмерть, пока я
снова не накоплю себе небольшой стартовый капитал, - если ты понимаешь, о
чем я.
Арвид кивнул, не задавая лишних вопросов. "Интересно, - подумал Люк, -
насколько часто контрабандисты сваливаются на эту планету?" Впрочем,
учитывая близость Педдуцис Хориоса, ничего удивительного в этом не было.
- Можешь сегодня переночевать у нас, у моей тети в Красном ущелье, -
предложил Арвид. - Иначе замерзнешь. Тетя Джин тебе и за флаер неплохо
заплатит, если захочешь его продать, так что тебе хватит, чтобы выбраться с
планеты, когда доберешься до Хвег Шуля.
- Спасибо, - сказал Люк, плотнее запахивая драный, слишком большой для
него плащ. - Ты мне сильно помог.
- Что ж, гости у нас нечасто бывают, - вид у Арвида, когда он забирался
обратно в "аратек", был несколько смущенный. - Старожилы - все друг другу
родня, но те из нас, кто появился здесь за последние лет десять, рады были
бы услышать новости о том, что происходит ближе к Центральным системам.
Что-нибудь знаешь?
Люк знал. В последующие полтора часа, пока Арвид сражался с вечерним
ветром, дувшим вдоль дна высохшего моря, едва освещенного колеблющимся
светом нескольких химических ламп, он развлекал неожиданного товарища
историями о лихих контрабандистах, позаимствованными у Хэна, Мары и Ландо,
рассказами об Альянсе, слепленными из его собственных приключений и
приключений Леи, Зимы и Веджа. Довершали букет новости, слухи и намеки того
сорта, какой больше всего в ходу у второразрядного межпланетного бродяги,
каким он хотел казаться Арвиду; бродяги, зарабатывавшего себе на жизнь
посреди всеобщего хаоса, не вставая ни на чью сторону, - так же, как
когда-то Хэн.
Рассказ Люка всецело захватил Арвида - так же, как подобные
были-небылицы приводили в восторг его самого лет десять назад. А он с тех
пор, казалось, прожил несколько жизней.
Этот парень потратил много часов ради того, чтобы помочь незнакомому
человеку. Хотя Люк устал и рад был бы вздремнуть, а еще лучше порасспросить
об этом странном мире света и неприступного стекла, он знал, что его
россказни - плата за доставленные Арвиду хлопоты. "А чтобы узнать все, что
ему нужно, - подумал он, - найдется время и по...
