Терри Гудкайнд. Седьмое Правило Волшебника, или Столпы Творения
страница №10
...ьян стал просто самым последним. Пытают ли его сейчас? Можетбыть, он тоже расплачивается своей жизнью за помощь ей?
"Сдавайся".
Бедный Себастьян!.. Она почувствовала, как сильно ей хочется, чтобы он
оказался рядом. Он такой смелый, такой сильный...
"Tu vash misht. Tu vask misht. Grushdeva du kalt misht".
Голос, настойчивый, требовательный, раздавался эхом вокруг, шепча
слова, которые не имели для нее никакого смысла.
Шатаясь, она встала. Неужели ей никогда не доведется жить своей жизнью?
И даже иметь свое собственное сознание? Должна ли она вечно слушать эти
команды, произносимые лордом Ралом, его голосом?
"Дженн..."
— Оставь меня в покое!
Нет, она должна помочь Себастьяну!..
Она снова двигалась вперед, ставя одну ступню вслед за другой,
отбрасывая в стороны плети винограда, прорываясь сквозь низкий кустарник.
Паланкином нависающая над ней густая листва делала все вокруг темным.
Дженнсен не имела представления, какое сейчас время суток. Она целую
вечность добиралась до Алтеи. И там провела целую вечность. Наверное, время
уже приближается к ночи. В лучшем случае — ранний вечер. И целая вечность
минула с тех пор, как она оставила на лугу Тома.
"Дженнсен. Сдавайся".
— Нет! Оставь меня!
Она шла за помощью, но помощь оказалась иллюзией. Она всю свою жизнь
полагалась на мать, а потом стала ждать, что ей поможет Алтея. Пора бы
признать, что все отныне зависит от нее самой...
О Создатель, как она устала от всего этого! А теперь еще была и зла. Но
надо идти!..
Дженнсен резко шагнула вперед, в болото, и пошла, разбрызгивая из-под
ног воду, ступая на корни и камни.
Она обязана помочь Себастьяну... Она должна вернуться за ним... Том
ждет... Том отвезет ее назад...
А что потом? Как она собирается освободить Себастьяна?
Запыхавшись, она остановилась и обнаружила, что подошла к тому месту,
где воевала со змеей. Сейчас вода была тихой и неподвижной, и не было
никаких корней, которые на самом деле оказались ползучей тварью...
Стало гораздо темнее. И нельзя было понять, есть ли что-нибудь в темных
тенях под склонившимися с берега ветвями.
Чего она ждет? Жизнь Себастьяна висит на волоске!..
Дженнсен приподняла юбки и шагнула в воду.
Пройдя с полпути, она вспомнила, что собиралась подобрать какую-нибудь
палку, чтобы проверять дно. Она приостановилась, размышляя, стоит вернуться
или нет. Сзади теперь было столько же воды, сколько и впереди, поэтому она
продолжила путь. Она нащупывала ногой твердые корни (настоящие!) и осторожно
ступала по ним. Удивительно, но пока она даже не замочила юбок!..
Что-то шлепнуло ее по ноге. Дженнсен вздрогнула и поскользнулась. Она
успела увидела блеснувшую чешую и с огромным облегчением понять, что это
всего-навсего рыба. Но равновесия было уже не удержать, и Дженнсен, слетев с
корня, ухнула в черную бездонную глубину. У нее еще хватило времени на
короткий вдох, а потом над головой сомкнулась вода.
Ее окружил сумрак, однако, опускаясь, она увидела взметнувшиеся вверх
пузыри. Удивленная и перепуганная, она бешено заколотила ногами, пытаясь
коснуться хоть чего-нибудь, чтобы оттолкнуться и подняться к поверхности.
Ничего под ногами не было, только тяжелые башмаки, которые, вместо того
чтобы служить опорой, тянули ее сейчас на дно. Дженнсен замолотила руками,
пытаясь выплыть на поверхность, но одежда ее стала ловчей сетью, не
позволяющей сделать ни одного энергичного движения. Дженнсен охватил шок.
Глаза ее расширились, она увидела полосы света, тусклого, переливающегося,
сверкающего, пронизывающего мрак вокруг нее.
Как быстро все произошло!.. Как нереально все теперь было!.. Она изо
всех сил пыталась удержать свою жизнь, а та ускользала сквозь пальцы...
"Дженнсен".
К ней приближалось нечто темное и неясное. Легкие уже болели от
нехватки воздуха.
Алтея сказала, что никто не может пройти через болото. Здесь живут
какие-то твари, разрывающие людей на части. Один раз Дженнсен повезло.
Второй раз может и не повезти...
Объятая страхом, она смотрела на приближающуюся к ней темную фигуру.
Она не хотела умирать. Какое-то время назад ей казалось, что она хочет
умереть, но теперь она знала: нет! Это была ее единственная жизнь. Это была
драгоценная жизнь, и больше она не хотела потерять ее.
Она пыталась плыть к поверхности, к свету, но все вокруг сделалось
таким медленным, таким густым, таким тяжелым...
"Дженнсен".
Голос звучал настойчиво.
"Дженнсен".
Что-то натолкнулось на нее. Она увидела радужные переливы зеленого
цвета.
Это была _та_ змея.
Если бы Дженнсен могла, она бы закричала. Но сил больше не было, и
оставалось только наблюдать, как длинное извивающееся тело твари начало
заключать жертву в темную спираль.
Сил не было. Легкие уже просто горели. Дженнсен видела себя как бы со
стороны — медленно опускающейся на дно, все дальше и дальше от поверхности,
от жизни. Она вроде бы еще пыталась всплыть наверх, к свету и воздуху, но
налитые свинцом руки просто покачивались, как водоросли в воде...
"Дженнсен".
Сейчас она утонет...
Темные кольца обвили ее...
Было больно...
Ей представлялось раньше, что утонуть — это как упасть в сладкие
объятия приятной воды...
Оказалось, совсем не так. Было больнее, чем когда-либо в жизни. Острая,
невыносимая боль разрывала грудную клетку. Ужасно хотелось вздохнуть, но
горло накрепко сдавило от мысли, что этот вздох будет последним. Дженнсен
почувствовала, как кольца змеи обвивают ее. Надо было убить эту тварь, когда
была такая возможность. И сейчас еще можно достать нож, но нет сил...
Одна только боль в груди!..
Кольца змеи тянули ее, и она прекратила всякое сопротивление. Какой
смысл?..
"Дженнсен".
Она удивилась, почему голос не требует, чтобы она сдалась, как делал
это всегда. Впрочем, к чему требовать? Она и так уже сдалась...
Что-то толкнуло ее в руку. Твердое... Потом — в голову. Потом — в
бедро...
Она вдруг сообразила, что ее тащат вдоль берега, и корни задевают тело.
Почти не сознавая себя, она схватилась за них и с внезапным отчаянием
потянула. И поняла, что тварь осторожно подталкивает ее вверх.
Разметалась в стороны вода. На Дженнсен обрушился поток звуков.
Раздирая рот, она глотнула воздух. Раз, другой, третий, четвертый...
Подтянулась выше, чтобы плечи оказались на узловатых корнях. Не было сил
вытянуть из воды все тело, но, по крайней мере, голова теперь на воздухе, и
можно дышать.
О Создатель, какое это счастье, когда воздух заполняет легкие, и нет
больше той боли и того равнодушия!..
Тяжело дыша, с закрытыми глазами, Дженнсен дрожащими пальцами вцепилась
в корни. Главное, не соскользнуть снова в воду!..
С каждым вздохом к ней возвращалась сила. Наконец, дюйм за дюймом,
перехватывая руки, она смогла вытащить себя из воды на берег и замерла на
боку, тяжело дыша, кашляя, дрожа и глядя, как всего в нескольких дюймах от
нее колышется холодная тяжелая мокрая смерть.
Потом она разглядела голову змеи, разрезающую воду, легко, грациозно,
беззвучно. Желтые глаза наблюдали за Дженнсен.
Некоторое время бывшие враги смотрели друг на друга. Потом Дженнсен
прошептала:
— Спасибо тебе...
И змея, словно поняв, скользнула в глубину.
Дженнсен представления не имела, о чем думала эта тварь и почему она не
попыталась снова убить беспомощного, тонущего человека. Может быть, после
первого нападения она решила, что Дженнсен слишком велика, чтобы ее съесть?
Может быть...
Но почему она помогла? Может быть, это — знак уважения? Может быть,
она просто рассматривала Дженнсен как конкурента в поисках пищи и решила
убрать ее со своей территории? Может быть...
Как бы то ни было, змея спасла ей жизнь. Дженнсен не любила змей, но
эта спасла ее...
Все еще стараясь выровнять дыхание, она начала двигаться, на коленях и
локтях, ползком. Вода сбегала с одежды и волос. Дженнсен не могла встать на
ноги — она еще просто не доверяла своим ногам. Было хорошо уже то, что она
может двигаться.
Вскоре она пришла в себя настолько, что, шатаясь, встала на ноги. Ей
надо идти. Время на исходе...
Она всегда любила ходить. И очень скоро почти восстановила силы. В душе
родилось пьянящее чувство от того, что она снова жива и стала такой же, как
прежде. Теперь ей жутко хотелось жить. И жутко хотелось, чтобы жил
Себастьян.
Еще большую радость она испытала, когда, наконец, выбралась к месту,
где из болота лез вверх знакомый скальный гребень. Она нашла нужное ей
место, она не заблудилась среди бездорожья трясины, и скоро эта жуткая топь
останется лишь в воспоминаниях. Становилось все темнее, и Дженнсен
вспомнила, что путь наверх далек и нелегок. Дженнсен отчаянно не хотелось
проводить ночь рядом с болотом, но не менее страшно было взбираться в
темноте по хребту.
Эти страхи погнали ее вперед. Пока еще светло, она должна двигаться.
Споткнувшись, она вспомнила, что в некоторых местах по сторонам зияют
пропасти, и приказала себе быть более осторожной. Никакие змеи не помогут
ей, если она в темноте кувырнется со скалы. Продолжая подниматься, она не
переставала обдумывать то, что ей сказала Алтея. Дженнсен представления не
имела, как освободить Себастьяна, но знала, что должна сделать это — ведь
она была его единственной надеждой. Он спас ей жизнь, теперь она должна
спасти его.
Ей жутко хотелось увидеть его улыбку, голубые глаза, ежик седых волос.
Ей была невыносима сама мысль о том, что его могут пытать. Она обязана
извлечь его из лап врагов.
Но как ей выполнить эту невозможную задачу? Ну, для начала надо хотя бы
вернуться туда, решила она. Может, к тому времени она и придумает
какой-нибудь способ...
Во Дворец ее отвезет Том. Том будет ждать, беспокоиться. Том... А
почему, кстати, Том помогает ей?
Этот вопрос возник в ее голове, как неожиданно найденный самородок, и
застрял в сознании, будто веха. Вот только куда ее приведет эта веха?
Том помогает ей. Почему?..
Она сосредоточилась на этом вопросе, продолжая подниматься по крутому
гребню. Том сказал, что у него не будет мира в душе, если она одна да еще
без припасов отправится на запад. Он заявил, что она умрет, а он не может
позволить, чтобы такое случилось. Вроде бы достаточно здравые чувства...
Однако она понимала, что за этим что-то кроется. Он был так решительно
настроен на помощь ей, словно это была его обязанность. Он ни разу не задал
вопроса, что она намерена сделать, лишь спросил, как она собирается идти, и
сделал все, чтобы помочь. А потом заявил, что ей следует рассказать лорду
Ралу о его помощи, объяснить, что он, Том, хороший человек. Хотя брошено это
было мимоходом, он был вполне серьезен. Вот только что он имел в виду?
Дженнсен рассматривала вопрос со всех сторон, продолжая подъем на
гребень. Во влажном воздухе раздавались крики зверей. Им отвечали издалека
гулкими посвистами и воплями. Теплые воздушные волны несли с собой болотные
ароматы.
Дженнсен вспомнила, что Том видел ее нож. Она откинула полы плаща и
обнаружила обрезанные ремешки кошелька. Тогда он и увидел нож.
Дженнсен остановилась и выпрямилась.
Может, Том решил, что она — какой-то... какой-то представитель или
агент лорда Рала? Может, Том подумал, что она выполняет важную миссию,
порученную ей лордом Ралом? Может, Том решил, что она лично знает лорда
Рала?
А может, все проще? Она была полна настойчивой решимости отправиться в,
казалось бы, неосуществимый поход. И он попросту понял, насколько это важно
для нее...
Дженнсен двинулась дальше, ныряя под тяжелые ветви. Тьма продолжала
сгущаться, и Дженнсен с новым пылом принялась карабкаться вверх по крутому
склону.
Она вспомнила, как Том смотрел на ее рыжие волосы. Люди часто
испытывали беспокойство, видя ее волосы. Многие думали, что у нее есть дар.
Она часто сталкивалась с людьми, которые боялись ее из-за волос. Она
намеренно использовала этот страх в целях собственной безопасности. В первую
ночь с Себастьяном она постаралась внушить ему мысль, что у нее есть способ
защититься с помощью магии, если он проявит враждебные намерения. Этим же
способом она отпугнула людей в таверне...
Тьма все сгущалась. Дженнсен понимала, что продолжать подъем в таких
условиях опасно, но не останавливалась. Она должна идти вперед. Ради
Себастьяна...
Внезапно что-то темное пронеслось мимо ее лица. Дженнсен коротко
вскрикнула и едва не упала, а существо уже умчалось прочь. Летучая мышь...
Дженнсен прижала руку к груди: сердце бешено колотилось. Оно билось так же
быстро, как крылья летучих мышей. Эти маленькие существа вылетели
поохотиться на мошек, которые кишели в воздухе.
Дженнсен постаралась не думать, что от испуга могла запросто оступиться
и упасть в пропасть, и продолжала взбиралась дальше и дальше, время от
времени спотыкаясь в темноте, держась на ощупь за скалу и пытаясь не сбиться
с пути.
Прошла вечность, и ее стала тревожить новая мысль: с наступлением
темноты в опасности окажется Том. Какая-нибудь тварь под покровом ночи может
выбраться из болота и схватить его. И, выйдя к лугу, Дженнсен обнаружит, что
Том и лошади истерзаны чудовищами, созданными из магии Алтеи...
"Прекрати, — сказала она себе. — Все поводы для тревоги не
переберешь!"
И внезапно вывалилась из зарослей на открытое пространство.
Совсем недалеко горел костер. Она удивленно смотрела на него, не веря
своим глазам.
— Дженнсен! — Сидящий у костра Том вскочил и помчался к ней. Обхватил
ее за плечи. — Милостивые духи, с тобой все в порядке?
Она кивнула, не в силах от усталости промолвить ни слова. Он не увидел
ее кивка — уже бежал к повозке. Дженнсен тяжело рухнула на траву, стараясь
отдышаться и несказанно радуясь, что выбралась из болота.
Том уже бежал обратно.
— Вы насквозь мокрая, — сказал он и набросил на нее одеяло. — Что
произошло?
— Я искупалась.
На миг он перестал вытирать ей лицо углом одеяла и нахмурился:
— Я не хочу вмешиваться в ваши дела, но не думаю, что это была хорошая
идея.
— Вот и змея бы с вами согласилась.
Он нахмурился еще больше и склонился к ней:
— Какая змея? Что произошло? Что вы имеете в виду, говоря о змее?
Все еще стараясь отдышаться, Дженнсен молча махнула рукой. Она так
боялась, что темнота помешает ей дойти, что фактически в течение последнего
часа бежала вверх по крутому склону. И сейчас была на пределе. Плечи ее
задрожали. Все пережитые страхи обрушились на нее. Она поняла, что изо всех
сил сжимает мускулистую руку Тома. Он, похоже, не замечал этого или делал
вид, что не замечает. И Дженнсен отодвинулась, хотя было приятно ощущать его
силу, надежность и искреннюю заботу.
Том притащил еще несколько одеял:
— Вам удалось добраться до Алтеи?
Она кивнула. Он протянул ей бурдюк с водой, и она начала пить — жадно,
безостановочно, захлебываясь...
— Клянусь, я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь прошел через болото!
Вы видели какую-нибудь из этих тварей?
— Вокруг меня обвилась змея толщиной с вашу ногу. Я вдоволь на нее
насмотрелась — гораздо дольше, чем хотелось бы.
— Вот это да! — Он тихо присвистнул. — А колдунья вам помогла? Вы
получили от нее, что хотели? Все в порядке? — Он вдруг замолчал, обуздывая
любопытство. — Простите!.. Вы вся промерзла и промокла. Мне не стоит
задавать так много вопросов.
— Мы с Алтеей долго разговаривали. Не скажу, что я получила, что
хотела, но знать правду лучше, чем гоняться за иллюзиями.
В его глазах и движениях, когда он прикрывал ей ноги одеялом, ощущалась
забота.
— Значит, вы не получили нужной помощи?.. И что будете делать дальше?
Дженнсен достала свой нож. Держа за лезвие, протянула к лицу Тома, так,
чтобы костер осветил рукоять. Буква "Р" блестела так, словно была украшена
драгоценными камнями. Дженнсен держала нож перед собой, как талисман, как
официальный документ, вылитый в серебре, как задание людей высокого ранга,
которому нельзя воспротивиться...
— Мне надо добраться до Дворца.
Не мешкая, Том сгреб ее в охапку со всеми одеялами, словно она весила
не больше какого-нибудь ягненка, и потащил в повозку. Он перенес ее через
борт и осторожно посадил среди сложенных гнездом одеял.
— Не беспокойтесь, я доставлю вас туда. Вам трудно пришлось. Теперь
отдыхайте и позвольте мне отвезти вас назад.
Дженнсен с облегчением поняла, что ее подозрения подтвердились. И ей
показалось, что тело ее покрыто чем-то скользким, словно она снова упала в
болото. Она лгала Тому, использовала его. Это было нехорошо, но она не
знала, что еще делать.
Прежде чем он отошел к лошадям, она схватила его за руку:
— Том, вы не боитесь помогать мне? Ведь я занимаюсь чем-то таким...
— Опасным? — закончил он. — Совершаемое мной — ничто по сравнению с
тем, чем рискуете вы. — Он показал на разметавшиеся рыжие волосы. — Я по
сравнению с вами не представляю собой ничего особенного. И рад, что вы
позволяете мне сделать хоть такую малость.
— Я вовсе не такая необычная, как вам кажется. — Внезапно Дженнсен
почувствовала себя маленькой девочкой. — Я просто делаю то, что должна.
Том подоткнул ей под спину одеяло.
— Я встречаю много людей. И мне не надо объяснять, что вы отличаетесь
от них.
— Вы знаете, Том... Это секретное дело, и я не могу рассказать вам о
нем. Простите, но не могу.
— Конечно, не можете. Только необычные люди носят с собой необычное
оружие. Я не жду от вас никаких объяснений и не собираюсь задавать вопросы.
— Спасибо вам, Том! — От его искренности Дженнсен чувствовала еще
большую гадливость и с благодарностью сжала его руку. — Я могу сказать вам
одно... Это очень важно, и ваша помощь велика.
Он улыбнулся.
— Завернитесь в одеяла и обсохните. Мы быстро доедем до Азритских
равнин. А там — зима. Если вы будете мокрой, совсем замерзнете.
— Спасибо вам, Том! Вы — хороший человек. — Дженнсен рухнула на
одеяла, не в силах сидеть.
— Я надеюсь, что вы расскажете об этом лорду Ралу, — проговорил он с
легким смешком.
Не прошло и нескольких минут, как он запряг лошадей, потушил костер и
взобрался на сиденье повозки.
Но Дженнсен этого уже не видела — она крепко спала.
Глава 25
Сидя в раскачивающейся повозке, Дженнсен наблюдала, как приближается
знакомое огромное плато. Утреннее солнце освещало каменные стены Народного
Дворца, и они отливали теплыми пастельными тонами. Хотя ветер стих, утренний
воздух все еще был пронизывающе-холодным. После зловонных болот плоская
сухая пахнущая камнем равнина казалась родительским домом.
Но Дженнсен кончиками пальцев потирала лоб, пытаясь ослабить тупую
боль, пульсирующую в висках. Том ехал всю ночь, а она спала в тепле одеял,
но, кажется, спала плохо и недостаточно долго.
— Жаль, что лорда Рала здесь нет.
Пораженная, Дженнсен отвлеклась от своих мыслей и широко раскрыла
глаза.
— Что?
— Лорд Рал там. — Ее спутник указал направо, к югу. — Жаль, что его
здесь нет, чтобы помочь вам.
Он опять махнул рукой на юг, по направлению к Древнему миру.
Как-то мать рассказывала Дженнсен об узах, соединяющих д'харианцев с
лордом Ралом. При помощи древней и тайной магии д'харианцы каким-то образом
могли ощущать, где находится лорд Рал. Хотя сила связи у д'харианцев
различалась, каждый из них в той или иной степени обладал ею.
Что получал от такой связи лорд Рал, Дженнсен не знала. Она считала,
что это еще один способ управлять людьми. Им с матерью, однако, это помогло
избежать тисков Даркена.
Из рассказов матери Дженнсен осознавала эту связь, но сама ничего в
этом роде не чувствовала. Может быть, это имелось у нее в слишком малой
степени. Мать говорила, что эта способность не имеет ничего общего с
почитанием лорда Рала, что это — в чистом виде магическая связь, и она
подчиняется вовсе не чувствам по отношению к этому человеку. Дженнсен
помнила случаи, когда мать, бывало, замирала в проеме двери или у окна, или
вообще в лесу, внимательно прислушиваясь к чему-то. Дженнсен знала, что в
это время мать ощущает Даркена Рала, зная, где он и насколько близко. Было
только обидно, что это чувство ничего не говорит о тех чудовищах, которых
отец посылал по следу своей дочери.
Будучи д'харианцем, Том не считал связь с лордом Ралом чем-то
сверхъестественным и только что дал Дженнсен очень полезную информацию:
лорда Рала нет во Дворце. Эта новость укрепила ее надежды. На одно
препятствие становилось меньше. Наверное, лорд Рал находится в Древнем мире,
воюет с людьми, живущими там. Себастьян же рассказывал ей...
— Да, — наконец отозвалась она, — жаль...
Рыночная площадь была уже полна народа. Столбы пыли поднимались над
собравшейся здесь толпой и над ведущей на юг дорогой. Дженнсен задумалась,
не тут ли уже колбасница Ирма. Дженнсен скучала по Бетти. Она так хотела
увидеть бешено колотящийся при виде подруги хвостик козы, услышать ее полное
восторга блеяние!..
Может, Ирма придет на старое место?.. Но Дженнсен снова придется
оставить Бетти,, чтобы пройти во Дворец. И будет долгий подъем по лестнице,
а потом она должна найти, где держат Себастьяна...
Пока повозку трясло по твердому грунту Азритских равнин, Дженнсен
неотрывно смотрела на пустынную дорогу, которая, извиваясь, огибала плато
сбоку.
— Езжайте по этой дороге, — сказала она.
— Что? — не понял Том.
— Езжайте по дороге, ведущей к Дворцу.
— Вы уверены, Дженнсен? Не думаю, что это мудрое решение. Она только
для официальных протоколов.
— Езжайте по этой дороге!
Он стегнул лошадей и свернул в сторону от рынка, к _той_ дороге.
Боковым зрением Дженнсен видела, как он бросает взгляды на свою загадочную
пассажирку.
Солдаты, стоящие у начала плато, молча наблюдали за приближением
повозки. Когда они оказались совсем рядом, Дженнсен вытащила свой нож.
— Не останавливайтесь, — сказала она Тому. Он удивленно оглянулся:
— Что? У них, знаете ли, есть луки. Дженнсен не отрываясь, смотрела
вперед.
— Просто продолжайте ехать.
Когда они достигли солдат, Дженнсен вынула нож, взяла его за лезвие и
вытянула руку, привлекая внимание охранников. И продолжала смотреть на
дорогу впереди, всем своим видом показывая, что ее не стоит отвлекать на
разговоры.
Несколько человек глядели на рукоять, украшенную орнаментированной
буквой "Р", вспыхивающей у них перед глазами. Никто не шелохнулся, чтобы
остановить повозку. Никто не собирался натягивать тетиву. Том тихонько
присвистнул. Повозка, грохоча, миновала охрану и покатилась дальше.
Делая повороты, дорога плавно поднималась по плато. В некоторых местах
она была достаточно широкой, но временами сужалась, и приходилось ехать
вдоль головокружительной пропасти. С каждым крутым поворотом открывался
новый вид на расстилавшиеся далеко внизу Азритские равнины. Вдалеке они
замыкались горами, прячущимися в голубовато-сизой дымке.
Когда повозка подъехала к мосту, пришлось все же остановиться: мост
оказался поднят. Вера Дженнсен в себя и в свой план погасла, когда она
поняла, что скорее всего именно это, а вовсе не смелый блеф, было причиной
того, что солдаты внизу беспрепятственно пропустили их. Они знали, что
гостья не преодолеет пропасть, пока стража не опустит мост. Они знали, что
она не сможет проникнуть во Дворец незваной, и в то же время не осмелились
препятствовать женщине, у которой было то, что очень походило на официальный
пропуск, полученный, может быть, от самого лорда Рала. Больше того, Дженнсен
теперь поняла, что таким образом солдаты изолировали людей, которые, по их
мнению, могли вторгнуться во Дворец, в таком месте, откуда нельзя ни
убежать, ни получить подкрепления. Любой вражеский лазутчик будет остановлен
здесь.
Не удивительно, что Том не хотел ехать по этой дороге.
Их лошади, возбужденные подъемом в гору, нетерпеливо трясли головами.
Один из солдат вышел вперед и взял лошадей под уздцы, утихомиривая их.
Другие солдаты подошли к повозке сбоку.
— Добрый день, сержант, — окликнул Том.
Солдат, к которому он обратился, внимательно рассматривал повозку.
Обнаружив, что она пуста, сержант взглянул на ездоков.
— Добрый день.
Дженнсен знала, что сейчас не время для робости. Если она потерпит
поражение, все будет потеряно. И не только для Себастьяна — сама она,
скорее всего, тоже присоединится к нему. Ни в коем случае нельзя терять
самообладание!..
Когда сержант подошел, она наклонилась к нему, держа нож так, чтобы он
видел рукоять. Словно показывала королевский пропуск...
— Опустите мост! — сказала она прежде, чем он открыл рот.
Сержант осмотрел рукоять ножа и встретился глазами с ее настойчивым
взглядом:
— По какому вы делу?
Себастьян объяснял ей, как надо блефовать. Она знала, что это можно
сделать естественно. И теперь имела твердое намерение как спасти его, так и
самой выбраться отсюда живой. И хотя сердце ее бешено колотилось, она
сделала суровое, но не напряженное лицо.
— По делу лорда Рала. Опустите мост!
Ей показалось, что сержант несколько опешил от ее тона. Потом он еще
более насторожился, черты его лица напряглись.
— Мне требуется несколько больше, чем это, госпожа. — Он не собирался
сдавать свои позиции.
Дженнсен крутила нож в руках, поворачивая между пальцами туда и
обратно. Полированный металл блестел. Потом она резко сунула
орнаментированную букву "Р" под нос сержанту и демонстративно откинула
капюшон плаща, открывая солнцу и глазам солдат копну рыжих волос. По
взглядам охранников было видно, что ее намеки вполне поняты.
— Я знаю, что вы на службе, — сказала Дженнсен с поразительным
спокойствием, — но и я на службе. Я выполняю задание лорда Рала. Я уверена,
что вы сможете понять, как будет недоволен лорд Рал, если я стану обсуждать
свое задание со всеми, кто меня о нем спросит. Поэтому я не намерена этого
делать, но могу сказать вам, что меня бы здесь не было, если бы не дело
чрезвычайной важности. Сержант, вы заставляете меня тратить драгоценное
время. Живо опускайте мост!
— А как все-таки ваше имя, госпожа? Дженнсен наклонилась так, чтобы ее
хмурое лицо оказалось прямо перед сержантом.
— До тех пор пока вы не опустите мост, сержант, я останусь в вашей
памяти как госпожа Неприятность, посланная самим лордом Ралом.
Сержант, за спиной которого находилось подкрепление из нескольких дюжин
человек с копьями, арбалетами, мечами и топорами, не дрогнул. Он посмотрел
на Тома:
— А ты какое имеешь к этому отношение? Том пожал плечами:
— Я просто веду повозку... На вашем месте, сержант, бы я не стал
чинить препятствий этой женщине.
— Вот как?
— Да, именно так, — убежденно сказал Том.
Сержант долго, тяжелым взглядом, смотрел Тому в глаза. Наконец снова
посмотрел на Дженнсен, обернулся и стал крутить рукой, давая стражнику знак
опустить мост.
Дженнсен показала ножом в сторону Дворца:
— Как мне найти место, где содержат заключенных?
Когда механизм с мерным стуком начал работать, а мост — опускаться,
стражник повернулся к Дженнсен.
— Вы можете справиться у охраны наверху. Они направят вас куда надо,
госпожа.
— Спасибо, — сказала Дженнсен, показывая, что разговор окончен,
выпрямляя спину и глядя прямо перед собой.
Как только мост с глухим стуком опустился, сержант подал им сигнал
двигаться. Том кивнул в знак благодарности и стегнул лошадей вожжами.
Дженнсен надо было играть роль на протяжении всего пути. Она вдруг
обнаружила, что игра ее питается по-настоящему сильной злостью.
Она, однако, встревожилась, когда Том тоже принял участие в этом
представлении. Ей не хотелось пользоваться _такой_ его помощью.
— Вы хотите увидеть заключенных? — спросил Том. Она вспомнила, что
никогда не говорила ему, зачем хочет вернуться во Дворец.
— Да. Они по ошибке взяли человека под стражу. Я решила позаботиться о
том, чтобы его освободили.
Как только они переправились через мост, Том стегнул лошадей вожжами.
— Попросите капитана Лернера, — сказал он наконец.
Дженнсен взглянула на него, удивленная:
— Это ваш друг?
Том, слегка вскидывая вожжи, завернул повозку за поворот.
— Не знаю, могу ли я назвать его своим другом. Пару раз я имел с ним
дело.
— Вино?
Том улыбнулся:
— Нет. Другие дела.
Он явно не хотел говорить об этих "других делах".
Пока они поднимались по плато, Дженнсен смотрела на раскинувшиеся внизу
Азритские равнины и на далекие горы. Где-то там, за этими равнинами, за
этими горами, лежала свобода.
Наверху дорога уперлась в огромные ворота в массивной внешней стене
Дворца. Стражники перед воротами жестами велели им проезжать, а затем
принялись свистеть в свистки, предупреждая других, невидимых отсюда
стражников за стеной. Дженнсен поняла, что об их прибытии уже сообщено.
Она чуть не задохнулась от изумления, когда они пересекли короткий
тоннель в массивной внешней стене. Перед ними расстилалось огромное
пространство. Лужайки и живые изгороди обрамляли извилистую дорогу,
поднимавшуюся к холму с лестницей. До холма было не менее полумили. Тут и
там находились группы солдат в прочных кожаных доспехах и металлических
кольчугах, поверх которых были надеты шерстяные мундиры. Многие солдаты
выстроились вдоль дороги, держа пики совершенно одинаковым образом. Никто из
этих людей не слонялся без дела. И они нисколько не были удивлены, увидев
поднимающуюся по дороге повозку.
Для Тома, похоже, все вокруг было не в новинку. Дженнсен старалась
делать вид, что ее тоже не поражает окружающий величественный вид.
Перед лестницей их ожидала группа стражников около сотни человек. Том
направил повозку в карман, который образовали стражники, загородив часть
дороги. Дженнсен увидела трех человек, которые стояли на лестнице, наблюдая
за солдатами. У двоих были накидки серебряного цвета. Между ними, ступенькой
выше, стоял человек, одетый в белое; руки его были расставлены в разные
стороны, и видны были рукава, отороченные золотой, сверкающей на солнце
лентой.
Том остановил повозку, а один из солдат взял лошадей под уздцы. Прежде
чем Том начал слезать, Дженнсен положила руку ему на плечо:
— Вы дальше не пойдете.
— Но...
— Вы сделали достаточно. Дальше я справлюсь сама.
Взгляд голубых глаз оценивающе пробежал по охранникам, стоящим вокруг
повозки. Похоже, он не хотел уступать ей.
— Не думаю, что будет хуже, если я пойду с вами.
— Я бы предпочла, чтобы вы вернулись к своим братьям.
Он взглянул на ее руку на своем плече, потом посмотрел ей в глаза.
— Ну, если ты действительно этого хочешь, — сказал он почти шепотом.
— Увижу ли я тебя снова?
Это прозвучало не столько вопросом, сколько просьбой. После всего, что
он для Дженнсен сделал, она не могла отказать ему в такой простой вещи.
— Когда я освобожу моего друга, нам понадобится купить лошадей. Я
приду к твоему месту на рынке.
— Обещаешь?
— Я должна заплатить тебе за услуги, помнишь? — совсем тихо сказала
она.
На его лице появилась знакомая кривая ухмылка.
— Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, Дженнсен. Я... — Он
взглянул на солдат, вспомнил, где они находятся, и прокашлялся: — Я
благодарен вам за то, что вы позволили мне сыграть эту небольшую роль,
госпожа. Надеюсь на ваше слово и во всем остальном.
Дженнсен горячо надеялась, что по ее торопливой улыбке он поймет,
насколько она благодарна ему за помощь, поскольку догадывалась, что может и
не выполнить обещание увидеться с ним.
Могучей рукой он обхватил ее и сказал тихо и торжественно:
— Сталь против стали, чтобы он мог воспользоваться магией против
магии.
Дженнсен не поняла, что он имеет в виду, но, глядя в глаза, напряженно
смотрящие на нее, ответила уверенным кивком.
Она не хотела, чтобы солдаты заметили в ее поведении какую-то слабость,
поэтому сразу слезла с повозки и остановилась перед человеком, который
показался ей главным. Она позволила ему мельком взглянуть на нож и вложила
лезвие в ножны.
— Мне нужно видеть человека, который отвечает за содержащихся у вас
заключенных. Если память мне не изменяет, его зовут капитан Лернер.
Человек сдвинул брови:
— Вы хотите видеть капитана тюремной охраны?
Дженнсен не знала звания этого человека. Она мало разбиралась в военных
делах, зная одно: солдаты, вроде этих, всегда пытались убить ее. Этот
человек мог быть и генералом, и капралом. По одежде мужчины и его поведению
она сделала вывод, что его звание явно выше капрала. Но она боялась
ошибиться и решила, что будет безопасней проигнорировать вопрос вообще.
Она ответила резким взмахом руки:
— У меня не целый день в запасе. Мне, конечно, потребуется эскорт.
Несколько человек будет вполне достаточно.
Поднимаясь по лестнице, она обернулась и увидела, что Том подмигивает
ей. Это вселило в нее бодрость. Солдаты разошлись в стороны, чтобы
пропустить отъезжающую повозку, и Том стегнул лошадей вожжами. Дженнсен было
больно смотреть, как он уезжает — его присутствие успокаивало. Он отвлекал
ее от пугающих мыслей.
— Вы, — сказала она, указывая на человека в белых одеждах, --
отведете меня туда, где держат заключенных.
Этот человек, макушка которого просвечивала сквозь редеющие седые
волосы, поднял вверх палец, отсылая большую часть снующих вокруг солдат
назад, на свои посты. Офицер загадочного для нее звания и дюжина солдат
остались за ней.
— Могу я взглянуть на нож? — вежливо спросил человек в белой одежде.
Дженнсен подозревала, что человек, имеющий право отсылать охранников,
должен быть важной шишкой. Важные шишки во Дворце лорда Рала должны иметь
дар. А если он действительно принадлежит к одаренным, то он тут же
обнаружит, что она — дыра в мире.
Дженнсен также пришло в голову, что сейчас неудачное время для того,
чтобы выложить все начистоту. И еще более неудачное время для того, чтобы
рвануться к воротам. Ей оставалось надеяться, что он — чиновник из Дворца и
не наделен даром.
Многие солдаты все еще наблюдали за ней. Дженнсен небрежно вынула нож
из ножен и протянула нож с таким лицом, что всем стало ясно: неизвестная
гостья теряет терпение. Она держала нож перед глазами человека в белом так,
чтобы он мог видеть орнаментированную букву "Р" на рукояти.
Он некоторое время смотрел, скосив глаза, на оружие, потом снова
обратил свое внимание на Дженнсен.
— Это что, настоящий?
— Нет, — огрызнулась Дженнсен. — Я сама отлила его, сидя у костра
прошлой ночью. Вы собираетесь отвести меня туда, где держат заключенных, или
нет?
Человек грациозно протянул руку:
— Если вы последуете за мной, госпожа.
Глава 26
Чиновник в белом поднимался вверх по ступеням, а по бокам его шагали
два человека в серебряных одеждах. Дженнсен держалась сзади этих людей, на
расстоянии, которое она сочла безопасным. Человек в белом заметил, что она
отстает, и замедлил шаг, чтобы дать ей возможность догнать их. Она, в свою
очередь, убавила шаг, соблюдая прежнюю дистанцию. Человек в белом нервно
оглянулся и пошел еще медленней. Дженнсен снова убавила шаг. Процессия
сделалась совсем медленной.
Когда они достигли следующего пролета этой широкой мраморной лестницы,
человек в белом снова оглянулся. Дженнсен нетерпеливо махнула ему рукой. Он,
наконец, понял, что гостья не намерена идти рядом, но хочет, чтобы он
возглавил процессию. И он убыстрил шаги, позволяя ей сохранить требуемую
дистанцию.
Офицер неизвестного звания и дюжина солдат следовали за ней, пытаясь
соблюдать такую же дистанцию, какую она сохраняла с идущими впереди. Всем
мужчинам было нелегко. Этого Дженнсен и добивалась: как и ее рыжие волосы,
неуклонное соблюдение дистанции не давало им успокоиться.
Пологие мраморные лестницы прерывались широкими площадками, и здесь
ноги отдыхали перед новым восхождением. Наверху лестницы, за мощными
колоннами, виднелись высокие, украшенные рельефом двери. Весь фасад Дворца,
возвышавшегося над ними, представлял собой один из самых величественных
видов, которые доводилось встречать Дженнсен, но ее сознание сейчас было
сосредоточено вовсе не на сложной архитектуре входа в здание. Она думала о
том, что находилось внутри.
Они миновали тень от возвышающихся колонн и быстро вошли в двери.
Солдаты все еще шлейфом тянулись за Дженнсен; их оружие на ходу позвякивало;
звук шагов по полированному мраморному полу эхом отдавался от стен.
Вскоре процессия привлекла внимание обитателей Дворца. Шедшие по своим
делам, разговаривающие друг с другом, прогуливающиеся по коридорам
оборачивались в сторону чиновников в белом и серебряном, солдат и женщины с
рыжими волосами. По ее одежде было видно, что она только что с дороги.
Дженнсен своей одежды не стеснялась: ее вид добавлял ощущения срочности и
таинственности. А реакция зевак невольно заражала теми же чувствами и
эскорт.
Человек в белом пошептался с двумя своими спутниками, они кивнули и
исчезли за ближайшим углом. Охрана следовала за Дженнсен на прежнем
расстоянии.
Процессия запетляла по лабиринту из небольших коридоров. Подошли к
узкой спиральной лестнице, поднялись по ней, прошли по каким-то пустынным
залам, по полутемным коридорам, несколько раз спустились по самым
разнообразным лестницам... В конце концов Дженнсен потеряла всякую
ориентировку. Однако, поскольку лестницы были мрачными и пыльными, а
коридоры пропахли плесенью, она решила, что человек в белом ведет ее по
Дворцу кратчайшим путем.
Это обнадеживало, ибо означало, что ее воспринимают всерьез. Это
помогало ей. Она все время твердила себе, что является важным человеком,
личным представителем самого лорда Рала, и не даст никому помешать ей. Все
они здесь только для того, чтобы помочь ей. Это — их работа, их
обязанность...
Запомнить все повороты и спуски, которые они проделали, было совершенно
безнадежно, и она решила сосредоточиться на том, что предстоит.
В первую очередь она напомнила себе, что для нее не должно иметь
значения, в каком состоянии находится Себастьян. Надо проявить сдержанность
— не расплакаться и не броситься ему на грудь, — иначе им обоим будет
только хуже. Она надеялась, что, увидев его, не забудет об этом.
Человек в белом повернул на очередную, каменную, узкую, как колодец,
лестницу.
Из-под отколотой краски на металлических перилах проступала ржавчина.
Неудобные крутые пролеты спиралью спускались вниз и, наконец, вышли в
коридор, освещенный трепещущим светом стоящих на полу факелов.
Двое знакомцев в серебряной одежде ожидали их у подножия лестницы.
Сизый дым висел под низкими стропилами, пахло зловонной горящей смолой.
Дженнсен заметила, что ее дыхание в холодном воздухе превращается в пар. Она
физически почувствовала, как глубоко они оказались под Народным Дворцом. У
нее мелькнуло знакомое неприятное ощущение темной болотной воды над головой.
Вдоль сумрачного каменного коридора тянулись двери, расположенные на
одинаковом расстоянии друг от друга. В некоторых дверях, кажется, виднелись
пальцы, вцепившиеся в края маленьких решеток.
Откуда-то издали доносился сухой кашель, отражавшийся от стен эхом.
Похоже, что людей сюда посылали не в наказание, а с целью умертвить.
Перед одной из железных дверей стоял человек могучего сложения,
расставив ноги, руки за спиной, подбородок задран. Он так холодно глянул на
Дженнсен, что она испугалась. Ей захотелось бежать отсюда. Почему она
решила, что сможет осуществить задуманное? В конце концов, кто она? Да
никто, что бы там ни говорила Алтея!.. Эх, самой бы так верить в свои
способности, как верила Алтея...
Глядя Дженнсен в глаза, человек в белом сказал:
— Капитан Лернер. Как вы и просили. — Он повернулся к громиле и
протянул руку в сторону Дженнсен. — Личный представитель лорда Рала. Так
она говорит.
Капитан хмуро улыбнулся ему.
— Спасибо вам, — сказала Дженнсен людям, сопровождавшим ее. — Это
все.
Человек в белом открыл рот, но, встретившись с нею глазами, предпочел
просто кивнуть. И повел двоих в серебряном и дюжину солдат прочь.
— Я ищу человека, который, как я слышала, попал в тюрьму, — сказала
Дженнсен капитану Лернеру.
— Зачем?
— Кто-то все перепутал. Этого человека взяли по ошибке.
— Кто сказал, что это — ошибка?
Дженнсен вынула нож из ножен и, держа за лезвие, бесстрастно показала
капитану рукоять:
— Я говорю.
Холодные, как сталь, глаза всмотрелись в орнамент на рукояти.
Капитан продолжал стоять в расслабленной позе, загораживая собой
металлическую дверь. Дженнсен подкинула нож, ловко поймала его за рукоять и
одним движением вложила в ножны.
— В свое время я тоже носил такой, — сказал капитан, кивнув на нож.
— Несколько лет назад.
— Но больше не носите? — Дженнсен надавила на рукоять, и замок ножен
щелкнул.
Тут же отозвалось из темноты эхо.
Капитан пожал плечами:
— Когда тебе все время приходится рисковать своей жизнью ради лорда
Рала, это изматывает.
Дженнсен испугалась, что он спросит что-нибудь о лорде Рале, и решила
пресечь эту возможность.
— Вы, значит, служили еще при Даркене Рале. Тогда мое время еще не
наступило. Должно быть, знать его — большая честь.
— Ты явно не знала этого человека.
Дженнсен испугалась, что не прошла первое испытание. Она считала, что
все, кто служит здесь, должны быть верными сторонниками лорда. Она была
уверена, что, решив так, не ошибешься. Оказывается, ошибешься...
Капитан Лернер отвернулся в сторону и сплюнул. Теперь он смотрел на нее
с вызовом.
— Даркен Рал был извращенный выродок. Я всегда хотел засунуть его нож
ему же меж ребер.
Несмотря на испуг, Дженнсен удалось сохранить холодное выражение лица.
— Так почему же не сделали этого?
— Когда весь мир сходит с ума, быть нормальным не выгодно. В конце
концов, я сказал им, что стал слишком стар, и начал работать здесь. И
оказавшийся лучше меня, в конце концов, послал Даркена Рала к Владетелю.
Дженнсен была ошеломлена таким неожиданным проявлением чувств. Она не
знала, действительно ли этот человек ненавидел Даркена Рала, или это только
слова, чтобы проявить свою преданность новому лорду Ралу, Ричарду, убившему
своего отца и захватившему власть. Она попыталась сохранить спокойствие:
— Ну, Том сказал, что вы — вовсе не тупица. Похоже, он знает, о чем
говорит.
Капитан засмеялся естественным, глубоким, раскатистым смехом, который
был настолько неожиданным для человека с такой мрачной внешностью, что
Дженнсен и сама невольно улыбнулась.
— Уж Том-то знает! — Он ударил себя кулаком в грудь, отдавая честь.
Лицо его смягчилось, появилась доброжелательная улыбка.
"Опять Том помог мне", — подумала Дженнсен. И тоже прижала кулак к
сердцу. Похоже, так и надо было сделать.
— Я — Дженнсен.
— Очень рад, Дженнсен! — Капитан вздохнул. — Возможно, знай я нового
лорда Рала так же, как ты, я все еще служил бы вместе с тобой. Но к тому
времени я уже бросил службу и перешел сюда. Новый лорд Рал все изменил, все
правила, он весь мир перевернул вверх дном.
Дженнсен понимала, что ступает на зыбкую почву. Она не знала, что имел
в виду этот человек, и боялась ляпнуть что-нибудь не то. Она просто кивнула
и поспешила объяснить причину своего появления здесь.
— Я понимаю, почему Том посоветовал мне встретиться именно с вами.
— В чем же дело, Дженнсен?
Дженнсен глубоко вздохнула. Она обдумывала предстоящее и была готова
приступить к делу.
— Знаете, те, кто служит лорду Ралу, не всегда могут позволить себе
рассказ о том, что мы делаем и кто мы такие.
Капитан Лернер кивнул головой:
— Конечно.
Дженнсен сложила руки на груди, словно хотела приглушить бьющееся
сердце. Она угадала верно.
— Со мной работает один человек. Я узнала, что он попал в тюрьму. Меня
это нисколько не удивляет. Парень выделяется из толпы, но для наших дел это
часто попросту необходимо. Характер его миссии был таков, что ему пришлось
появиться во Дворце вооруженным, и это вызвало подозрение у остановивших его
охранников. Раньше он тут не бывал, поэтому не знал, кому можно доверять. А
главное, мы занимаемся предателями.
Капитан нахмурился, потирая челюсть:
— Предателями? Во Дворце?
— У нас нет полной уверенности, но, похоже, что сюда внедрился
противник, которого мы и пытаемся отыскать. Поэтому парень не мог никому
здесь довериться. Если бы чужие уши услышали, кто он на самом деле, возникла
бы опасность для многих из нас. Я сомневаюсь, что он назвал свое настоящее
имя, хотя мог — Себастьян. Зная, в какой мы опасности, он понимает, что,
чем меньше скажет, тем меньше риска будет для остальных членов нашей
команды.
Капитан внимательно слушал и, похоже, был поглощен историей.
— Ни один заключенный не назвался таким именем. — Он вновь
нахмурился. — Как выглядит твой парень?
— На несколько лет старше меня. Голубые глаза. Короткие седые волосы.
— Есть такой.
— То есть информация оказалась верной? Он у вас? — Дженнсен хотелось
встряхнуть этого человека, хотелось спросить, не причинили ли они Себастьяну
страдания, хотелось кричать, чтобы его немедленно выпустили...
— Да, он у нас. Если ты говоришь именно о том человеке... Во всяком
случае, он подходит под твое описание.
— Хорошо. Мне надо, чтобы его выпустили. У меня срочное дело, и я не
могу позволить себе никакой задержки. Нам необходимо сразу убраться отсюда,
пока след еще не остыл. И будет лучше, если из его освобождения не получится
спектакля. Нам надо выскользнуть незаметно, чтобы было как можно меньше
контактов с солдатами. Может быть, враги внедрились в саму стражу.
Капитан Лернер скрестил руки на груди и, вздохнув, наклонился к ней,
как старший брат к младшей сестре:
— Дженнсен, ты уверена, что это один из ваших людей?
Дженнсен боялась переиграть свою роль:
— Его выбрали для этого задания специально. Глядя на него, никогда не
скажешь, что он один из наших людей. Себастьян умеет так подойти к
внедрившемуся врагу, что у них не возникает никаких подозрений.
— Но ты уверена, что знаешь, что у него на сердце? Ты уверена, что он
не собирается нанести вред лорду Ралу?
— Себастьян один из наших — в этом я уверена. Но я не уверена, что
человек, которого вы задержали, мой Себастьян. Я должна посмотреть на него.
Если это Себастьян, я должна дать ему нагоняй и новое задание.
— Хорошо! — Капитан Лернер решительно кивнул головой. — Если это
твой человек, я, по крайней мере, узнаю его имя. — Он повернулся к железной
двери и сунул руку в карман, за ключами. — Если это он, ему повезло... Ты
пришла прежде, чем одна из этих дамочек в красном успела задать ему вопросы.
Из него бы выжали не только имя. Так что он и сам уберегся, и тебя уберег от
неприятностей.
Дженнсен обуяла бурная радость — Морд-Сит не успели замучить
Себастьяна пытками.
— Когда занимаешься делами лорда Рала, держишь рот на замке, --
сказала она. — Себастьян знает цену молчания.
Капитан хмыкнул, соглашаясь, и повернул ключ. Гулко щелкнул засов.
— Ради нынешнего лорда Рала я готов держать рот на замке, даже если
все Морд-Сит начнут задавать вопросы... Впрочем, ты лучше меня знаешь лорда
Рала, так что нет необходимости объяснять это.
Дженнсен не очень поняла, но ничего не спросила. Капитан толкнул дверь,
и она медленно распахнулась, открывая длинный коридор, освещенный
несколькими свечами. С каждой его стороны находились двери с маленькими
зарешеченными окошечками. Они проходили мимо этих окошечек, и множество рук
тянулось к ним, пытаясь дотянуться и схватить. Из темноты раздавались
мольбы, грязные ругательства и проклятия. По количеству тянущихся рук и по
числу голосов Дженнсен поняла, что в каждой камере содержится по несколько
человек.
Она следовала за капитаном, все дальше углубляясь в крепость-тюрьму.
Когда заключенным удавалось разглядеть, что идет женщина, они начинали
выкрикивать непристойности. Дженнсен была потрясена этими грубыми выкриками
и издевательским хохотом, но постаралась скрыть свои чувства, надев на лицо
маску спокойствия.
Капитан Лернер держался центра коридора, время от времени ударяя по
вытянутым рукам заключенных.
— Берегись! — предупредил он ее.
Дженнсен еще не успела ничего понять, когда кто-то бросил в нее
какой-то грязный ком. Ком пролетел мимо, шлепнувшись о противоположную
стену, и Дженнсен с отвращением увидела, что это испражнения. К забаве
подключилось еще несколько заключенных, и Дженнсен то и дело приходилось
уклоняться и отпрыгивать. Капитан внезапно пнул ногой дверь, за которой
очередной заключенный готовился сделать очередной бросок. Грохот разнесся по
всему коридору, послужив предостережением "стрелкам", и они отступили в
глубину камер. И лишь убедившись, что его угроза понята, злобно сверкающий
глазами капитан пустился в дальнейший путь.
Дженнсен, не сдержавшись, спросила:
— В чем обвиняют этих людей?
Капитан вполоборота оглянулся:
— Кого в чем... Убийства, насилия и прочее в том же духе. Несколько
человек — из тех, за кем ты охотишься. Шпионы...
Зловоние стало таким, что у Дженнсен перехватило дыхание. Дикая ярость
заключенных была ей понятна, но даже невзирая на симпатию к людям, которые
сражались с жестоким правлением лорда Рала, их поведение было самым
настоящим свинством. И Дженнсен не отступала от капитана Лернера ни на шаг,
пока он, наконец, не свернул в боковой проход. Он подошел к нише, высеченной
в ...
