Гарри Гаррисон. Враг у порога
страница №6
...в Фокс был чересчур занят, чтобы предаваться утехам светскойжизни. Да и обедал впопыхах, а то и вовсе не обедал, если вдуматься. Он
всегда плотно завтракал, потому что не раз и не два случалось, что эта
трапеза оказывалась для него единственной за день. Чаще всего ему
приходилось ограничиваться бутербродами с сыром в комнате 313 или, в лучшем
случае, холодной жареной курицей. Но отказаться от этого приглашения было
свыше его сил, учитывая личность человека, от которого оно исходило.
Фокс еще ни разу не бывал в ресторане Уормли, хотя тот пользовался
репутацией наилучшего ресторана в Капитолии, где отличных ресторанов и так
не счесть. Фокс помедлил перед входом, глядя сквозь хрустальные стекла двери
на ярко освещенный зал и хорошо одетых посетителей. Может быть, следовало
надеть флотский мундир? Вообще-то на это просто не было времени. И вот он
здесь, застенчивый, как юнец на первом свидании. Усмехнувшись собственной
нерешительности, Фокс толкнул дверь.
- Чем могу служить, сэр? - осведомился метрдотель, облаченный в
элегантный фрак, с набриолиненными усами, кончики которых загибались кверху
почти согласно моде Старого Света. Однако акцент сводил все впечатление на
нет.
- Пожалуйста, я приглашен на обед в шестой кабинет.
- Разумеется, сэр. Будьте любезны следовать за мной.
Они прошагали по коридору вдоль главного обеденного зала к неброской
двери, наполовину скрытой бисерными занавесками. Тихонько постучав,
провожатый Фокса отступил в сторону и распахнул дверь. Фокс вошел. Сидевший
за столом седобородый мужчина встал, протягивая руку.
- Мистер Фокс, я чрезвычайно рад, что вы нашли возможным присоединиться
ко мне, хотя я известил вас в последнюю минуту.
- Мне ваше приглашение доставило неподдельное удовольствие, генерал.
Несмотря на черный костюм и щегольской фуляровый галстук, спутать этого
человека со штатским было почти невозможно. Строгая выправка, зоркий взгляд,
да, пожалуй, кавалерийские сапоги. В погонах или без них - генерал Роберт Э.
Ли не мог не внушать уважение.
- Мне сказывали, - начал Ли, - что лучшего мятного джулепа, чем у
Уормли, во всем Вашингтоне не сыскать. Будучи виргинцем, я отношусь к этому
напитку чрезвычайно патриотично. Составите ли вы мне компанию?
- С удовольствием, сэр.
Вообще-то особого выбора у Фокса не было; наполненные бокалы уже
дожидались их на буфетном столике. Фокс поднял свой.
- За ваше доброе здоровье, генерал!
- Что ж, спасибо, и за ваше тоже. С бокалами в руках они перешли к
накрытому столу, сверкавшему хрусталем и серебром.
- Думаю, мне сказали истинную правду, - заметил Ли, когда оба уселись.
- Это действительно замечательный мятный джулеп. Полагаю, что черепаховый
суп великолепен, просто великолепен. Я взял на себя вольность заказать на
нас обоих. - Откинувшись на спинку стула, он решительно дернул за шнурок
звонка.
Считанные секунды спустя дверь распахнулась. Официант-негр в форменной
крутке внес большую супницу, исходящую паром. Поставил перед гостями
тарелки, наполнил их супом. Обслуживая их, он не проронил ни слова. После
чего ушел, закрыв за собой дверь.
- Славно, - одобрил Ли, отведав суп. - На второе нырок, тоже
традиционное местное блюдо.
Пробормотав что-то в знак согласия, Фокс принялся есть. Суп в самом
деле весьма и весьма недурен. Попутно Фокса терзал вопрос, зачем это Ли
пригласил его сюда, но он не мог отыскать способ спросить об этом.
За едой они немного поболтали - о рано наступившем лете и прочих
несущественных предметах, никак не связанных между собой. Лишь после того,
как со стола убрали, а бокалы наполнили портвейном. Ли перешел к сути дела.
Запер дверь за официантом, сел, отхлебнул портвейна и поглядел на Фокса в
упор.
- Я мог бы повидаться с вами и у вас в кабинете, но хотел, чтобы все
осталось между нами, - потому что я хочу с вами обсудить вопрос величайшей
важности. - Это вполне можно понять, генерал.
- Знакомы ли вы с решениями военного совета?
- Отнюдь. Я просто передаю сведения наверх, своему начальству. Но почти
ничего не получаю в ответ.
- Когда я спросил у военного министра, с кем мне следует переговорить
по поводу всех дел, имеющих отношение к военной информации, а также к
секретности, он без колебаний однозначно рекомендовал вас. А также сказал,
что вы можете знать обо мне больше, чем я сам.
- Не больше, - улыбнулся в ответ Фокс, - но надеюсь, что достаточно.
Позвольте вас заверить, что уследить за вами во время войны между штатами
было чрезвычайно трудно.
- Что ж, к счастью, это дело прошлое, - улыбнулся Ли. - Теперь мы
объединились ради другой войны. И вот об этом я бы и хотел с вами
потолковать. Об англичанах.
- Вы читали мои рапорты?
- Да. Они весьма детальны, но вы ни разу не указали источники своей
информации.
- Это делается только для защиты моих агентов. Если у вас есть
основания подвергать сомнению какие-либо факты или умозаключения, я могу
удостоверить их точность.
- Ни в коем случае, - отмахнулся Ли. - Я уверен, что ваши источники
надежны. На самом деле мне нужна информация более общего характера. Пожалуй,
более стратегической природы. Скажем, наподобие дороги, которую прокладывают
британцы в Мексике. Уверены ли вы, что она будет использована для вторжения
в нашу страну?
- Не испытываю ни малейших сомнений. Просто она годится только для
одного - позволить войскам промаршировать от Тихого океана до
Атлантического. А эти войска могут преследовать только одну цель.
Погрузиться на суда, чтобы принять участие в агрессии на нашу страну.
Побережье Мексиканского залива - наше самое уязвимое место. Если они
закрепятся там, то выжать их будет отчаянно трудно. Поэтому мы должны
попытаться остановить вторжение еще до того, как оно начнется. Буде таковое
возможно, их корабли не должны выйти в море.
- Совершенно с вами согласен. В настоящее время генерал Грант ведет
свои войска на юг из Веракруса, чтобы атаковать оборонительные укрепления
дороги. Как нам обоим известно, он офицер даровитый. Если есть на свете хоть
один человек, у которого хватит решимости и таланта перерезать дорогу, - что
ж, это он.
- Мой профессиональный опыт по сравнению с вашим ничтожен, генерал, но
уверяю вас, что в этом вопросе мы полностью разделяем ваше мнение.
- Тогда давайте рассмотрим другой вопрос. Можем ли мы что-нибудь
сделать с портом на другом конце дороги? Вы моряк. Нет ли способа провести
массированную атаку на тихоокеанский конец?
Отодвинувшись от стола, Фокс сделал изрядный глоток портвейна, прежде
чем ответить.
- Вы не единственный, кому в голову пришла эта мысль. Как раз сейчас я
готовлю рапорт на эту тему по запросу министра военного флота. Теоретически
это возможно. Но на практике это потребует значительных усилий. Это не
просто кинжальный удар, необходимо создание двух океанских флотов. Что, в
свою очередь, означает удвоение выпуска судов. И если бы только это! Даже
добраться туда будет очень трудно. На атлантическом побережье Южной Америки
очень мало портов, где суда могут дозаправиться углем, а на тихоокеанском и
вовсе ни одного. Значит, в тамошних морских портах придется разместить
сухогрузы с углем. Затем атакующий флот должен будет совершить тяжелый поход
на юг до оконечности Южной Америки и обогнуть мыс Горн. У британцев же уже
имеется солидный азиатский флот, и к тому времени, когда наши суда доберутся
до тихоокеанского побережья Мексики, враг уже будет нас там поджидать.
Словом, дело это возможное, но трудное и дорогостоящее, и нет никакой
гарантии, что в конечном итоге оно увенчается успехом.
- Понятно. А теперь давайте взглянем пошире, если можно. Если мы не
будем атаковать этот тихоокеанский порт, нет ли каких-либо других частей
Британской империи, где наши войска могли бы нанести удар настолько
серьезный, чтобы отвлечь внимание англичан от мексиканской авантюры?
- Почти никаких. Со времени мятежа в Индии и заварушки в Китае они
разместили в Азии значительные силы. Настолько значительные, что без труда
могут забрать из них столько полков, сколько потребуется для скорого
вторжения в Мексику.
Ли недовольно потер челюсть. Осушил и снова наполнил бокал.
- Как вы могли догадаться по тону моих вопросов, я получил боевой
приказ. Разумеется, вы не будете об этом распространяться.
- Разумеется, генерал.
- Боюсь, моя репутация в конце концов подвела меня. Я известен тем, что
давал сражения там, где меня не ожидали, и выигрывал их вопреки теории
вероятностей. Теперь я должен отыскать способ сделать это снова - но против
англичан. А эта задача чертовски трудна. У англичан наверняка должны быть
враги. Не можем ли мы заключить союз с кем-либо из них?
- Боюсь, что нет. Они тесно сотрудничают с французами, и Виктория в
восторге от французского императора. Ее любимый дядюшка - король Бельгии.
Пруссаки, а фактически говоря, большинство немецких аристократов - ее
родственники. Конечно, остается Россия, все еще таящая на них злобу по
поводу Крыма, но военный флот у нее аховый, а армия ужасно далеко от
Британских островов.
- А как насчет самой Англии? Мы совершали рейды на ее берега во время
войны 1812 года - да и во время последней войны тоже; нельзя ли сделать это
снова?
- Это возможно, но это будет булавочный укол. За последние годы
возведена масса береговых укреплений. Это племя островитян, господствующее в
мировом океане. Если нападать на них, то нападать придется с моря. Посему на
протяжении столетий они выстроили такие береговые укрепления, каких нет ни у
одной другой страны.
- Вот проклятье! Если не рейды, то почему бы нам не врезать им покрепче
по той точке, где они этого меньше всего ждут? Высадить войска в огромных
количествах и вторгнуться на их остров? Уж такого-то они не смогут не
заметить!
- Это было бы кошмаром, - горестно покачал головой Фокс, - я бы сказал,
такое почти невозможно. Пришлось бы пересечь три тысячи миль по морю, прежде
чем высаживать десант - на враждебный и хорошо укрепленный берег. Если бы,
скажем, мы заключили союз с Францией, группировку войск можно было бы
скопить там, подготовить транспорты и дозаправить наши боевые корабли, чтобы
нанести внезапный удар через Английский канал. Но это чересчур призрачная
перспектива. Франция никогда на такое не пойдет.
- И никаких других возможностей?
- Ничего не приходит в голову... - еще не договорив, Фокс широко
распахнул глаза, оттолкнул стул, вскочил на ноги и заходил из угла в угол.
Ли затаил дыхание. Подойдя к двери, Фокс отпер ее, выглянул в пустой
коридор, снова запер и обернулся.
- Есть! Дайте-ка подумать... Есть одна возможность. Я назову ее вам
только раз. В данный момент никто не должен даже догадываться, что мы
придумали. Я не сгущаю краски, таково реальное положение дел. - Он пересек
комнату, сложил ладони рупором, наклонился к генералу и едва слышно
выдохнул:
- Ирландия.
- Я слышал, что вы сказали, но не постигаю значения ваших слов. Вы
должны поосновательнее растолковать мне значение сего именно острова,
название которого мы должны поминать только шепотом.
- Непременно! Вы наверняка слышали о недавних тамошних мятежах, о
мятежниках, схваченных и брошенных за решетку, об их повешенных вождях. А
далее вам следует учесть, что в нашей армии служит множество верных сынов
этого острова. Под моим руководством они сейчас формируют новую организацию
на старой родине, такую, в которую не смогли бы проникнуть шпионы и
осведомители. Организацию, которая будет снабжать меня разведывательными
данными о событиях на Британских островах. Я уверен, что вам известно о
некой бригаде, имеющейся в нашей армии. Из той самой страны. Все они сейчас
лояльные американцы и готовы отдать жизнь, если потребуется, за свою новую
родину. И хотя они теперь американцы, это не мешает им все еще испытывать
сильную привязанность к старой родине. Чувства эти у них весьма сильны, это
национальное самосознание, если поверите. Я не знаю других, подобных им.
Немецкие американцы все еще говорят о старой родине, испытывают ностальгию
по ней, когда малость захмелеют. Но они даже не думают о прусской политике и
не имеют ни малейшего желания возвращаться в Фатерлянд. Но люди, о которых
мы говорим, не таковы. Их волнует покинутая родина, они думают о своих
друзьях и родственниках, оставшихся там. - Фокс понизил голос до шепота. -
Движение фениев, националистическое движение, в Ирландии пользуется
серьезной поддержкой, и в каждом полку бригады есть его ячейки. Пожалуй, мы
могли бы воспользоваться этим во время войны против англичан. С нашей
помощью революционная организация быстро разрастется. Затем мы можем
снабдить ее оружием, и очередной мятеж вполне может стать успешным.
Ли угрюмо тряхнул головой.
- Хотя я не специалист в политических материях, я хорошо разбираюсь в
тактике и военном искусстве. Неужели англичане не расквартировали
собственных солдат в этой стране?
- Да. У них там несколько гарнизонов.
- Тогда гражданское восстание обречено на крах. Особенно учитывая
близость Англии и Шотландии.
- Да, - печально кивнул Фокс, - вижу, вы правы. Взяв графин. Фокс
принялся наполнять свой бокал. С головой уйдя в это занятие, он не заметил
ни выражения сосредоточенного размышления на лице Ли, ни его внезапной
улыбки.
- Не спешите признавать собственное поражение, мистер Фокс. Я никогда
этого не делал вплоть до самого конца.
- Я что-то не улавливаю, о чем вы, генерал.
- Все очень просто. Восстание не может быть успешным. Но под
руководством и при участии бывалых людей на местах, что ж, полагаю, весьма
реальная возможность, что вторжение на этот остров, чье имя мы не
осмеливаемся упоминать чересчур громко, дабы не быть услышанными, может
оказаться вполне успешным, - увидев ошеломленное выражение лица Фокса, он
улыбнулся. - Да, воистину так. Американское вторжение, оккупация данного
острова наверняка отвлекут внимание противника от его мексиканской авантюры.
При тщательном планировании это вполне может осуществиться. Вы говорите,
местное население будет приветствовать наш приход?
- С распростертыми объятиями, генерал, с распростертыми объятиями.
- Тогда мы изучим возможность подобного вторжения. Я уверен, что если
британцы, проснувшись однажды утром, увидят развевающийся у них под носом
звездно-полосатый флаг по ту сторону узенького моря, не сомневаюсь, что они
будут чудовищно огорчены. Пожалуй, настолько огорчены, что забудут о
мексиканской авантюре, чтобы заняться защитой своей родины.
ЗАГОВОР МОЛЧАНИЯ
Генерал Улисс С. Грант вышел из своей палатки, попыхивая первой за день
сигарой. Только-только рассвело, и туман все еще стелился по земле между
деревьями; на траве блестели бусинки росы. Было довольно прохладно, но
генерал знал, что стоит солнцу подняться, как жара возьмет свое. Здесь
похуже, чем на Миссисипи летом, - если только такое возможно. Допив чашку
утреннего кофе, он поглядел на этого странного латиноамериканца с ирландской
фамилией. Вместо того чтобы спать в палатке, тот переночевал на голой земле,
завернувшись в одеяло. Уже проснувшись, он беседовал со смуглым мужчиной в
национальном костюме, сидя на корточках. Грант подошел к ним.
- Не предстоит ли нам сегодня небольшая прогулка по солнышку? -
поинтересовался Грант.
- Непременно, генерал.
- А собираемся ли мы встретиться с кем-нибудь из местных бойцов - как
там вы их называете?
- Guerrilleros, - подсказал Амбросио О'Хиггинс. - Они с энтузиазмом
дожидаются возможности поработать с нами. По-испански это означает тех, кто
ведет маленькую войну - guerrilla. Они присоединятся к нам сегодня, только
попозже. Они ведут эту войну в джунглях уже много лет. Нападают на врага
там, где он этого не ждет, потом исчезают снова, прежде чем он успевает
опомниться и дать отпор. Они весьма поднаторели в этом. Теперь, когда
французы разбиты, большинство воинов вернулось на свои фермы, поскольку враг
изгнан, основные силы этих бойцов больше не заинтересованы в уничтожении
англичан ради нас. Они думают, что выиграли свою собственную войну, и не
видят смысла умирать за нас. Но денег в Мексике всегда недостает, и эти
молодые люди с радостью подзаработают, помогая нам. У нас на службе осталась
только молодежь, сыновья, любящие приключения и не желающие гнуть спину с
мачете или awdon - мотыгой. Вдобавок им нужны деньги, поскольку крестьяне в
этой стране очень бедны. Идея получить плату американской монетой их
восхитила.
- Еще бы! Вы сказали им, что я хочу взглянуть на вражеские укрепления
вблизи, прежде чем приведу остаток своих войск?
- Да. Кроме того, я как раз беседовал с Игнасио, - он указал на
молодого индейца, сидевшего на корточках, точа свой мачете напильником, - он
говорит, что обнаружил отряд лазутчиков по нашу сторону сооружений, и хочет
знать, не сможем ли мы их истребить по пути к вражеским позициям?
- Дельная идея. Но мне нужны и пленники - офицеры. Они смогут отличить
офицеров от рядовых?
- Конечно.
- Плачу по пять долларов за каждого офицера, которого они захватят.
- Вы воистину щедрый человек, генерал Грант.
- Не забывайте об этом. Пошли.
Армия, вставшая лагерем на прибрежной равнине под вулканами-близнецами
- Окотал-Чико и Окотал-Гранде, - осталась позади. Кроме отряда индейцев, с
которым им предстояло встретиться, Грант взял с собой стрелковое отделение
под командованием лейтенанта. Все они вызвались на эту миссию добровольцами,
так что в команду попали солдаты и в серых, и в синих мундирах. А то и в
двухцветных, поскольку новое обмундирование мало-помалу сменяло старое,
истрепанное на войне. Не прошли они и пары миль, когда Игнасио рысцой
припустил к густой рощице. Сложив ладони рупором, он издал весьма
натуральный крик попугая. Безмолвная группа людей, вышедшая из-за деревьев,
остановилась, поджидая их. О'Хиггинс растолковал им, чего от них хотят.
Когда же он упомянул о вознаграждении, которое они получат за захват
вражеских офицеров, на смуглых лицах заиграли улыбки.
Потом гверильеро рассыпались и скрылись из виду.
А солдаты зашагали следом, вытянувшись в колонну вдоль неровной,
петляющей тропки. Из-за зноя они шагали не спеша, опаляемые лучами солнца,
почти физически ощутимыми в жарком воздухе. Шли уже около часа, когда в
джунглях впереди вдруг затрещали выстрелы.
- Шире шаг! - скомандовал лейтенант. Солдаты, взяв ружья на изготовку,
поспешно затрусили вперед. Грант и О'Хиггинс вслед за ними выбежали на
лужайку. Перестрелка уже закончилась. Там и тут на земле распростерлись
темнокожие солдаты в окровавленных красно-коричневых мундирах. Английский
офицер в таком же мундире, но с лейтенантскими нашивками, сидел на земле,
поддерживая раненую руку. Позади него стоял улыбающийся мексиканец, занеся
над ним окровавленный мачете.
- Лейтенант, - распорядился Грант, - пусть этого человека перевяжут.
Назовите мне свое имя и звание.
- Катитесь вы ко всем чертям, - буркнул офицер, пытаясь встать на ноги,
но стоявший позади индеец толкнул его на землю и прижал мачете к его горлу.
- И вы позволите этому дикарю перерезать мне горло?
- Не исключено, - холодно отозвался Грант. - Имя и звание?
Несмотря на загар, офицер явственно побледнел, в тревоге воззрившись на
острый как бритва клинок.
- Лейтенант Фиппс, 22-й Бомбейский.
- Вот так-то лучше, лейтенант Фиппс. Ладно, перевяжите его и отрядите
двоих солдат с ним обратно в лагерь. И чтобы никаких инцидентов по пути! Я
хочу потолковать с ним сегодня вечером. Ну, давайте посмотрим эту дорогу.
Но самой дороги они так и не увидели. Подойдя к опушке, они узрели
стофутовую просеку, заваленную гниющей растительностью, а по ту сторону
просеки высился земляной вал с редутами наверху. И стрелками, как
выяснилось, когда сквозь листву над их головами просвистела пуля. Не
сдержавшись, Грант недовольно замычал.
- И так везде? - поинтересовался он. - Вся дорога?
- Боюсь, что так, генерал, - совершенно по-латиноамерикански развел
руками О'Хиггинс. - Сам-то я не видел, но толковал с людьми, прошедшими
вдоль всех укреплений. Это весьма отважные люди, но они говорят, что не
стали бы пытаться атаковать укрепления. Может быть, ночью, но при свете дня
- ни в коем случае.
- Что ж, я хотел бы немного пройтись вдоль них сам, прежде чем мы
повернем обратно.
Глядя на свежие земляные укрепления и жерла пушек, Грант понял, что,
если атаковать врага здесь, сражение будет долгим и трудным. Нужны пушки,
много пушек, чтобы пробить в этой стене брешь. И множество солдат, изрядное
множество солдат.
Но как бы хорошо он ни спланировал атаку, когда бы ни решил двинуться в
наступление - множество отличных американских парней наверняка уже никогда
не покинет эти мексиканские джунгли. Эта мысль повергла Гранта в уныние. Но
раз надо - значит, надо.
И все-таки как-то странно сражаться за Америку в чужом краю, так далеко
от родины.
x x x
В кабинете президента Линкольна собралась небольшая, но весьма
избранная компания. Кроме президента, присутствовали Густав Фокс,
организовавший встречу, генерал Ли, а также госсекретарь Сьюард и военный
министр Стэнтон. Они ожидали, озадаченно храня молчание, пока наконец
Николай не распахнул дверь, впустив министра военного флота. Извинившись за
опоздание, Гидеон Уэллс занял свое место за столом. Фокс поставил галочку на
листке, который держал в руке.
- Вы последний по списку, министр Уэллс. Пожалуйста, заприте за собой
дверь, когда уйдете, Джон, - обернулся Фокс к секретарю президента. - Я
поставил у двери двух солдат, чтобы они не пускали сюда никого и даже близко
не подпускали к двери.
Он подождал, пока не услышал лязг ключа, поворачивающегося в замке,
после чего взял со стола стопку бумаг и передал ее генералу Ли. Приняв их,
генерал заговорил:
- Нижайше прошу простить нас, джентльмены, за обстановку секретности,
каковую вы можете счесть излишней. Но для этого имеются основания, и сейчас
я их объясню. - Ли обошел вокруг стола, положив по листу бумаги перед каждым
из присутствующих. - Я даю каждому из вас список присутствующих на этой
встрече сегодня. Пожалуйста, держите этот список постоянно при себе,
поскольку вопрос, поднимаемый сегодня, не должен упоминаться в разговоре ни
с одним из лиц, не включенных в этот список. Исключений быть не может. Ради
успеха наших планов мы должны поступить точно так же, как это сделал враг.
Сохранить секрет.
- Какой секрет? - спросил Линкольн.
- Вот он. Вы наверняка припоминаете, что недавно ко мне поступила
просьба разработать план потрепать противника, отыскать способ нанести ему
удар. Завтра в зале военного совета я изложу подробности плана, как
перенести боевые действия на территорию врага. После чего с одобрения всех
присутствующих, членов кабинета и военных, мы перейдем к наступательной
операции. Весьма важно, чтобы все ныне присутствующие поддержали
предлагаемый мной план и не допустили, чтобы хоть что-нибудь встало на пути
его осуществления. Хочу, чтобы вы помнили: это главный удар по англичанам,
тот самый, который вы просили меня подготовить. - Помедлив, Ли одного за
другим оглядел собравшихся, после чего продолжал:
- Проще говоря, мы намерены атаковать тихоокеанский конец британской
военной дороги в порту Салина-Крус. - Он спокойно подождал, пока утихнет
ропот голосов. - Для этого нам потребуется, как минимум половина ныне
строящихся броненосцев. Далее, вдоль всей протяженности Южной Америки должны
быть организованы пункты загрузки угля, а также оставлены угольные сухогрузы
вдоль тихоокеанского берега Южной Америки, поскольку в данный момент угля
там нет. Вдобавок потребуется порядочный транспортный флот для атакующих
войск.
- Изложенное вами обойдется крайне дорого, - перебил его Гидеон Уэллс.
- Мы должны удвоить наш флот, чтобы создать флоты на оба океана, а когда это
будет сделано - ценой неимоверных затрат, должен добавить, - наш
атлантический флот будет все того же размера, что и прежде.
- Если вы немного потерпите, мистер Уэллс, то скоро поймете, почему
необходимо, чтобы сей план поддержали все присутствующие. При добровольной
поддержке всех представленных здесь мы сумеем побороть противников плана, а
то и разгромить их, если потребуется. Приготовления к этой атаке пойдут
именно так, как я описал.
Этим людям, отвечающим за войну с врагом, подобный план пришелся совсем
не по вкусу. Но прежде чем они смогли выразить свой протест, Ли поднял
ладонь и улыбнулся чуть ли не лукаво.
- План, который я вам только что описал, будет выполняться и будет
осуществлен, - он оглядел озадаченные лица собравшихся и добавил:
- Но никто, кроме присутствующих здесь, не будет знать, что
предлагаемая атака на британцев в Тихом океане только прикрытие, дабы
убедить врага, что мы действительно будем атаковать тихоокеанский берег.
Наша решимость должна быть очень убедительной. - Он снова оглядел
озадаченных собравшихся. - Весьма убедительной, потому что на самом деле
план атаки вовсе не таков, но это будет известно только тем из вас, кто ныне
присутствует в этой комнате.
Он подождал, пока умолкнут недоуменные и вопросительные возгласы.
- Не забывайте, британцы поступили точно так же с нами - держали в
секрете свои истинные планы вторжения от собственного флота и всей
Великобритании. Даже капитаны кораблей, участвовавшие в британской операции,
думали, что отправляются в Вест-Индию. И лишь выйдя в открытое море, потеряв
всякую связь с землей, они вскрыли свои запечатанные приказы и узнали, что
вместо этого направляются в Мексику. Точно так же все замешанные в
запланированную атаку будут верить, что мы отправляемся в Тихий океан. По
примеру англичан приказы будут вскрыты только после того, как экспедиционный
корпус выйдет в море.
- Но, черт возьми, - гневно воскликнул Стэнтон, - если не на вражеский
порт в Мексике, то куда же мы идем?!
Ли оглядел сидящих за столом, намеренно затягивая паузу. Затем подался
вперед, опершись обеими ладонями о стол, и произнес одно-единственное слово:
- Ирландия, - Ли лучезарно улыбнулся ошеломленным слушателям. - Мы
намерены вторгнуться в Ирландию и освободить эту страну от британского ига.
Полагаю, англичане очень быстро забудут о Мексике, когда увидят, что наши
пушки направлены на них через Ирландское море.
Наконец голос Линкольна нарушил воцарившееся в зале молчание:
- Теперь вы должны признать, как сказала девушка исповеднику, что о
некоторых вещах ни в коем случае не стоить говорить вслух. Когда генерал Ли
впервые изложил мне этот план, я чувствовал себя точно так же, как вы
сейчас. Я был ошеломлен. Но чем пристальнее его изучаешь, тем этот план
выглядит убедительнее. Он весьма дерзок. Но дабы он удался, даже шепоток о
его существовании не должен покинуть стены этой комнаты. Я уверен, что вы,
джентльмены, понимаете почему. Под предлогом одной атаки мы должны
подготовить другую. Англичане скоро наверняка узнают о нашем предполагаемом
мексиканском вторжении - уж угольные-то суда и прочие приготовления будут
замечены. И чем больше они будут готовиться к этому сражению, тем менее
будут готовы к вторжению в Ирландию. Секретность - наш девиз, дерзость - наш
способ. Это осуществимо - это будет осуществлено. Генерал Ли с радостью
поведает вам, как именно.
СЕКРЕТНЫЙ ПЛАН
Генерал Томас Мигер устал до невозможности. Плавание из Франции через
Атлантику выдалось очень неспокойным, а потом он всю ночь трясся без всяких
удобств на поезде от Нью-Йорка до Вашингтона. Войдя в свою палатку, он
рухнул в кресло и начал устало стаскивать сапоги. Рассудок его занимала
одна-единственная проблема: стоит ли снимать штатское платье, прежде чем
отправиться на боковую. Или, может, просто повалиться на койку и заснуть
всласть. Однако от необходимости принимать решение его избавил капитан
Госсен, просунувший голову сквозь клапаны входа.
- На твоем месте я бы не слишком предавался неге. У меня уже неделю
лежит на столе депеша. Ты должен доложиться генералу Роберту Э. Ли в военном
министерстве, как только покажешься. Или раньше.
Мигер застонал, потом крикнул, чтобы ему оседлали лошадь, вздохнул - и
снова натянул сапоги. А чтобы получше приготовиться к визиту - да, пожалуй,
и сбросить усталость хотя бы отчасти, - опрокинул полстопки кукурузной,
прежде чем выйти из палатки.
В военном министерстве его действительно ждали и тут же вызвали к нему
провожатого. Солдат довел его до комнаты 313. Последовала небольшая задержка
с допуском, пока не вышел Фокс, чтобы лично удостовериться, что это именно
он.
- Генерал Мигер! Вас-то я и хотел видеть. Входите же!
Генерал Роберт Э. Ли сидел за письменным столом, разбирая груду бумаг.
Поглядев на вошедших снизу вверх, он встал и обменялся с ирландцем
рукопожатием.
- Рад познакомиться, генерал Мигер. Входите, устраивайтесь на диване со
всеми удобствами. Как ваша поездка в Ирландию, будет ли из нее толк?
Прежде чем ответить, Мигер поглядел на Фокса; тот кивнул:
- Генералу Ли известно все о работе кружка фениев в Ирландской бригаде.
Кроме того, он знает все о ваших нынешних попытках возродить фенийское
движение в Ирландии.
- В таком случае я могу сообщить вам, сэр, что все прошло великолепно.
Еще двенадцать моих офицеров как раз сейчас направляются в Дублин. Очень
скоро они будут там, и у нас появится сеть ячеек, раскинутая по всей стране.
Да притом надежная и безопасная, без единого осведомителя.
- Очень рад слышать, - отозвался Ли. - В ближайшем будущем мне
потребуется ваше тесное сотрудничество. Я с громадным удовольствием сделал
бы вас членом моего штаба, но это привлекло бы к вам нежелательное внимание.
Мигер озадаченно потер челюсть, ощутив, как щетина хрустит под
пальцами.
- Боюсь, я чего-то не улавливаю, о чем вы, генерал.
- Позвольте объяснить. В данный момент генерал Грант возглавляет
экспедиционный корпус в Мексике, атакующий британцев, которые строят дорогу,
внушающую нам серьезные опасения. Согласно его первым сообщениям враг
основательно окопался и штурм его укреплений будет тяжелой и кровопролитной
работой. Тем не менее мы должны увеличить давление на англичан. Вскоре вы
получите приказы и официальные рапорты о планируемом наступлении с целью
изгнать их из Мексики. Что будет осуществлено путем массированной атаки на
тихоокеанский конец их дороги через перешеек.
- Это уж конечно, идея вроде бы хороша. Отрежьте пути подхода войск, и
на вторжении можно ставить крест.
- Рад, что вы так думаете. Так и продолжайте говорить своим офицерам и
рядовым. Но никогда не говорите на людях - и даже в частной беседе - о том,
что я скажу вам сейчас, какое бы сильное искушение вы ни испытывали. Ясно?
- Я что-то не понимаю...
- Тогда я должен ввести вас в курс. Вы будете одним из немногих, кому
известно, что мексиканская атака никогда не состоится. Такова военная
хитрость, уловка, чтобы заставить врага смотреть именно туда, куда мы хотим.
Конечно, будут осуществляться и реальные действия, переброска кораблей и
сухопутных войск и тому подобное. Но мы планируем совершенно иное вторжение.
Даете ли вы слово, что не станете разглашать ничего из услышанного в стенах
этой комнаты?
- Даю, сэр. Я бы присягнул на Святой Библии, если бы она у вас тут
была. Клянусь благословенной Девой Марией, кровавыми ранами Христа, и пусть
дикие псы Брайяна Бору <Брайян Бору - ирландский король, правивший в
начале XI века, почти всю жизнь сражавшийся с датчанами и норвежцами>
перегрызут мне горло, если я произнесу хотя бы звук.
- Ну, будет довольно и вашего офицерского слова. Мистер Фокс, будьте
любезны.
Встав, Фокс извлек из жилетного кармана ключ и пересек комнату,
приблизившись к висевшему на стене шкафчику не меньше ярда шириной, но всего
пару дюймов глубиной. Отперев висящий на нем замок, Фокс распахнул дверцы,
открыв взорам скрытую внутри карту.
- Вот наша истинная мишень, - произнес Ли. Мигер подскочил, вытаращив
глаза, не в силах поверить увиденному.
- Святая Матерь Божия, - прошептал он. - Это Ирландия! Мы вторгнемся в
Ирландию?
- Совершенно верно. Мы освободим этот край от оккупационных войск и
принесем в Ирландию демократию, точь-в-точь как мы поступили в Канаде.
Впервые в жизни Мигер просто онемел. Это дело, ради которого он
трудился всю свою сознательную жизнь, которое всегда ему казалось
проигранным заранее. Неужели мечтания патриотов на протяжении веков...
Неужели они сбудутся еще при его жизни?! Это просто невероятно, но он должен
поверить в это. Ведь это сказал генерал, а перед его взором сверкал
Изумрудный остров.
Голос Ли доносился до Мигера будто издалека, он тряхнул головой,
внезапно ощутив, что глаза его полны слез, и смахнул их тыльной стороной
ладони.
- Извините, генерал Ли, но это похоже на сбывшийся сон. Сон, который
видел каждый ирландец на протяжении многих и многих сотен лет. Естественно,
мое сердце разрывается от радости, и эти слезы - слезы благодарности.
Благодарю вас за то, что вы делаете, благодарю от имени сотен тысяч
мучеников, принесших жизнь в жертву родине, - и от лица всех ирландцев, ныне
живущих под игом британской тирании. Это.., это так неожиданно. Вам не
понять...
- Пожалуй, я вас понимаю. Мы сражались за американскую независимость.
Если, осуществив это, мы исполним мечты, которые ирландцы лелеяли веками,
для нас это будет великая честь и повод для гордости. Ваша отчизна подарила
Америке множество своих сынов. И нам приятно думать, что, защищая
собственную страну, мы можем помочь преданному союзнику, подарившему нам так
много солдат, отстаивавших суверенность этого края. Вы и ваши люди должны
быть нашими глазами и ушами в Ирландии. И все-таки никто не должен даже
заподозрить, что разведывательные данные, которые они собирают, потребуются
армии Соединенных Штатов. Осуществимо ли это?
Слова генерала Ли были столь значительны, что Мигер не мог усидеть.
Подскочив, он начал расхаживать по комнате. Мысли его неслись галопом. Он
снова и снова ударял кулаком о ладонь, будто хотел вышибить ответ из
собственной плоти. Да, да, это действительно возможно.
- Это осуществимо. В конце концов, организация фениев и существует для
того, чтобы планировать восстания. Только эта надежда на успех когда-нибудь
в будущем не дает движению заглохнуть. Люди, работающие ныне в Ирландии во
имя дела фениев, - наши глаза и уши. Все они верят, что собранные сведения
будут храниться до того счастливого дня, когда восстание будет возможно,
когда можно будет подняться против поработителей. Но, как вы сказали, только
я буду знать, что собранные сведения предназначены для более важного и куда
более оперативного использования. Это более чем возможно, и по сути именно
так мы и поступили бы в любом случае.
- Восхитительно! Мне надо знать очень многое, прежде чем я смогу
запланировать нападение. Помните, это наступление ни в коем случае не должно
провалиться. Вы должны понимать, насколько шатко наше положение столь далеко
от этих берегов - и столь близко к Англии. Посему появление наших войск
должно быть невидимым, об их существовании не должно быть известно - вплоть
до момента, когда наступление начнется. Мы должны нанести удар быстро, точно
- и своевременно. Если возможно, мы должны добиться победы до того, как о
нашем присутствии станет известно в Англии. Ибо как только мы атакуем - и
победим, - мы должны быть готовы к немедленной контратаке врага. Мы
подвергаем себя грандиозному риску. Но если.., когда мы добьемся успеха, это
будет великая, историческая победа.
- Именно так, генерал. И каждый воин нашей Ирландской бригады с
готовностью прольет свою кровь, дабы приблизить этот славный день.
- Если мы разработаем план достаточно хорошо, то проливаться будет
только английская кровь. А теперь поведайте мне о своей стране. Все, что я
вижу, это лишь карта острова передо мной. Я прошу населить эту карту людьми,
рассказать об их городах и их истории. Мне же известно лишь то, что история
эта была весьма бурной.
- Насилие! Нашествия! Откуда же мне начать, ведь вся история Ирландии -
это история убийств и предательств. И прежде всего существования
омерзительных плантаций в настоящем. Англичане всегда были бичом Ирландии,
но это чудовище Кромвель обрушился на нашу страну, как вырвавшийся из ада
дьявол. Ирландцев обчищали до нитки. Отбирали даже их собственные жилища.
Срывали с домов соломенные кровли, его круглоголовые выгоняли женщин и детей
на большую дорогу. В Ирландии нет цыган, но есть собственные бродячие
жестянщики. Это наследники тех, кого Кромвель лишил крова, - ирландцы,
обреченные скитаться по грязным проселкам до скончания веков. И не находить
пристанища.
Кивая, Ли делал какие-то пометки в бумагах, лежащих перед ним.
- Вы упомянули о плантациях. Конечно, речь идет не о сахарных или
хлопковых плантациях?
- Вовсе нет. Я имел в виду изгнание ирландцев-католиков из их домов в
Ольстере и передаче опустевших жилищ протестантам из Шотландии. Это
вражеское племя столь жестоко насаждено посреди нас. Посему и назвали сие
плантациями. Можете перечесть по именам! В каждом городе Ирландии есть
часть, район, которые называются ирландскими. Там живут истинные ирландцы,
изгнанные из своих жилищ.
- Значит, запланированное вами восстание носит религиозный характер.
Ирландские католики против англичан и их союзников-протестантов?
- Ничуть не бывало. Протестанты были в Ирландии всегда. Некоторые из ее
величайших патриотов и сами были протестантами. Но вообще-то да, вот здесь,
на севере, живут несгибаемые, упрямые люди - здесь, в Ольстере. Помню одну
фразу, которую заставили нас заучить священники в школе. Это сказал
англичанин, знаменитый сочинитель. "Ни разу не видел я более богатой страны
или, откровенно говоря, более чудесного народа". Вот что он сказал. Но он
продолжал: "И худшее в них - это горькая и ядовитая неприязнь, испытываемая
ими друг к другу. Их клики испытывают столь давнюю ненависть, но притом
сражаются на таком клочке суши, что напоминают людей, бьющихся на шпагах в
бочке". Это сказал сэр Вальтер Скотт еще в 1825 году.
Подойдя к карте, Мигер притронулся в Белфасту и обвел вокруг него
пальцем кружок.
- Они великие доки по части ненависти, вот так. Они ненавидят римского
папу, но столь же сильно обожают толстую коротышку, сидящую на троне. Эта
рознь тянется столетиями. Но не спрашивайте меня - сам я никогда не был на
севере. С кем вам следует поговорить, так это с доктором из нашей Ирландской
бригады - военврачом Фрэнсисом Рейнольдсом. Он родом из Портстюарта в Дерри,
на самом северном побережье. Но он изучал медицину в Белфасте, а потом
практиковал там несколько лет. Если вам хочется узнать побольше о делах в
Ольстере, он как раз тот самый, кто вам нужен.
- А он надежен? - поинтересовался Ли.
- Это самый непоколебимый фений среди нас!
- Значит, надо уделить особое внимание Белфасту и северу, - проговорил
Ли, быстро набрасывая что-то на бумаге. - Подумать о консультации с врачом
Рейнольдсом. Итак, что вы можете сказать о британском военном присутствии в
Ирландии?
- Обычно в стране находится от двадцати до тридцати тысяч британских
солдат. Наиболее массированное скопление вот здесь, в Каррике, на
высокогорье к югу от Дублина. Оккупационные войска стоят там испокон веков,
а теперь они расквартированы в кирпичных зданиях и постоянно готовы перейти
к действию.
- А в других местах?
- Конечно, в Белфасте. И в Дублине, и Касле, и в Корке на юге, а еще
вот здесь и здесь.
Ли подошел к Мигеру, стоящему перед картой.
- А что вы можете сказать о дорогах и поездах?
- Почти все они идут из Дублина. На север к Белфасту. Затем еще поезда
на юг из Дублина вдоль побережья до Корка. На запад из Дублина через Шэннон
до Голуэя и Керри. Ах, какое там замечательное побережье - цветущие заводи и
синие реки!
Приглядевшись к карте поближе, Ли провел пальцем вдоль железнодорожных
линий.
- Вы имеете в виду вот эту линию? Она не доходит до Дублина.
- Вообще-то нет. Эта местная ветка, связывающая Лимерик с Корком. Точно
такие же идут на севере между Дерри, Колрейном и Белфастом.
Мигер улыбнулся, полуприкрыв глаза; он видел не карту, а страну, из
которой его изгнали столь жестоко.
Неужели мечта о свободе, на которую уповали ирландцы веками, наконец-то
сбудется?
x x x
Бригадир Сомервилл пустил лошадь рысцой посреди дороги. Шкура животного
лоснилась от пота, хотя оно почти всю дорогу шло шагом, лишь иногда переходя
на рысь на ровных, утрамбованных участках. Черт бы побрал эту вечную жару!
Бригадир миновал роту сипаев, копавших дренажную канаву вдоль дороги. Эти
люди куда лучше приспособлены к подобному климату, чем он. Впереди
показалась группа офицеров, сгрудившихся вокруг стола на козлах. Заслышав
его приближение, они обернулись, и Сомервилл узнал их командира.
- Все идет по плану, Уолсли? - спросил он, спешившись. И козырнул,
отвечая на приветствие офицера.
- Во время вашего отсутствия все было в порядке, генерал! -
отрапортовал полковник Гарнет Уолсли из королевских инженерных войск,
командующий постройкой дороги. - Выравниваем по миле в день с тех самых пор,
когда сняли часть людей с укреплений, - указал он на груду свежевырытой
земли и гладкую поверхность дороги позади нее. - Постройка бастионов заняла
больше времени, чем мы рассчитывали. Теперь укрепления - лучше и не
придумаешь. Кроме того, для их обороны нужно куда меньше солдат, чем для
постройки. Располагая хорошей дорогой, мы можем быстро перебросить войска к
обороняемым пунктам, подвергшимся атаке.
- Вот уж, право, воодушевляющая новость.
- Искренне надеюсь, что я не слишком много на себя возьму, если
поинтересуюсь, как продвигается более обширный план? Я по уши зарылся в
землю и почти ничего не знаю о том, что происходит в окружающем мире.
- Тогда радуйтесь - все идет, как задумано. Транспорты ныне собираются
в портах вдоль побережья Британских островов. А из Индии уже отплывают
последние войска. Когда все будет готово, мы нанесем удар... - заслышав
дальний рокот канонады, он замолк и наклонил голову, прислушиваясь. - Атака?
- Сомневаюсь, что крупная, - покачал головой Уолсли. - Судя по звуку,
они снова нас прощупывают. Хотят посмотреть, хорошо ли мы обороняем
определенный отрезок дороги.
Пропели трубы, и полк гуркхов рысцой побежал на звук перестрелки.
Сомервилл пришпорил коня, направляя его следом за солдатами. Грохот орудий
непрерывно нарастал, пока к нему не присоединился визг снарядов над
головами. Сомервилл придержал коня рядом с ротой солдат в красных мундирах,
стоявших по стойке "вольно". Капитан, командовавший ими, приказал одному из
солдат подержать его лошадь под уздцы, пока бригадир спешивался, и отдал ему
честь.
- Пока что только одна пушка. Мы отвечаем на их огонь. Это уже не в
первый раз. Но если они бросят на штурм войска, мы здесь. Этот генерал -
упрямец. Пытается истерзать нас постоянными обстрелами. А если почувствует,
что есть хоть малейшая возможность, бросит вперед войска.
- Ваш противник - настоящий бульдог. Американские газеты только об этом
и трубят. Улисс С. Грант, не знающий поражений.
- Ну, здесь-то его ждет поражение, если это лучшее, на что он способен.
- Искренне надеюсь, что вы правы, капитан. Пожалуй, я бы хотел
взглянуть лично, как развивается атака.
Капитан повел его по крутой дорожке к гребню укреплений. Пушки
грохотали совсем близко по обе стороны.
- Лучше не высовываться, - заметил капитан. - Их снайперы знают свое
дело. Но вы вполне можете все рассмотреть сквозь амбразуру.
Пушка в соседнем редуте выстрелила, и потные артиллеристы, обнаженные
до пояса, откатили ее, чтобы перезарядить.
- Прекратить огонь, - приказал Сомервилл, проходя мимо пушки, чтобы
выглянуть через щель между бревнами, сквозь которую она стреляла. Внизу
почти ничего не было видно. Только кучка бурой мертвой растительности, а
дальше джунгли. Пушка стреляла из укрытия, хотя облако дыма и выдавало ее
позицию. Ядро, отскочив от наклонного земляного вала, с визгом пролетело над
головой.
Сомервилл довольно улыбнулся. Все идет в точности по плану.
В ТЫЛУ ВРАГА
До начала гражданской войны Аллистер Пейсли чересчур часто пребывал на
грани голода. Он сошел на берег с эмигрантского корабля из Англии в 1855
году, меньше десяти лет назад, почувствовав громадное облегчение, как только
вступил на американскую почву. Не то чтобы ему в самом деле нравилась новая
родина - правду говоря, он скорее презирал ее. Он уж наверняка никогда бы
добровольно не пересек океан, чтобы поселиться в этом голом и грязном краю.
К незапланированной эмиграции из Британии его вынудили бейлифы, шедшие за
ним по пятам. Примерно то же самое произошло несколькими годами ранее в
Шотландии, которую его вынудили поспешно покинуть практически такие же
обстоятельства, какие погнали его из Англии. Обвинения были известны только
ему - да еще властям и полиции. У него не было друзей, которым он мог бы
открыться, - да он и не хотел заводить друзей. Он был просто отчаявшимся,
одиноким человеком, мелким воришкой и мошенником, не преуспевшим даже в этом
неприглядном ремесле.
Первая удача в Америке ждала его, как только он сошел с корабля.
Выкарабкавшись из каютки третьего класса в трюме навстречу холодному свету
дня, он впервые почувствовал, что почти ничем не связан со столь же жалкими
и зловонными попутчиками. В сутолоке на палубе он умудрился затесаться среди
хорошо одетых пассажиров и даже подобраться к одному из них настолько
близко, чтобы стащить его карманные часы. Позади раздался крик: "Вор!":
- но к тому времени он уже давным-давно был на берегу. Повинуясь
инстинкту, он пробрался в трущобы Манхэттена и отыскал там ломбард.
Процентщик надул его при расчете, и все же он получил достаточно скомканных
банкнот и диковинно выглядевших монет, чтобы упиться до бесчувствия; выпивка
в то время была его единственной отрадой и пороком.
И снова благосклонное провидение улыбнулось ему. Прежде чем напиться до
потери сознания, он сообразил, что мужчина, сидевший рядом с ним в баре,
вышел через заднюю дверь, чтобы справить нужду.
Пейсли смутно помнилось, что незнакомец засунул что-то под лавку, когда
садился. Поерзав на сиденье, Пейсли сдвинулся и пощупал. Да, какой-то
чемоданчик. Так уж получилось, что никто в этот момент в его сторону не
смотрел. Он ухватил чемоданчик за ручку, поднялся и незамеченным выскользнул
через переднюю дверь. Обогнув достаточное количество углов и удалившись от
питейного заведения на приличное расстояние, он остановился на заваленном
мусором пустыре и открыл чемоданчик.
Фортуна и вправду улыбнулась ему. Это оказался чемоданчик коммивояжера
с образцами патентованных снадобий. Основным снадобьем была "Флетчеровская
кастория" - универсальное лекарство от детских болезней и прочих недугов.
Гордый девиз на каждой этикетке гласил: "Дети умоляют о ней". Вполне
вероятно, поскольку внутри оказался алкоголь, сдобренный изрядным
количеством опиума. Пейсли тут же пристрастился к снадобью, но у него
хватило здравого смысла не выпивать все, поскольку этот чемоданчик должен
был стать его пропуском в новую жизнь.
Путешествовать по этой дикой стране было легко и недорого, а личина
разъездного фармацевта была идеальным прикрытием для его мелких
преступлений. Он обворовывал коллег-коммивояжеров в дешевых гостиницах, что
еще больше облегчалось американской практикой селить вместе по четыре-пять
человек. Он всегда вставал до рассвета, забирая с собой все ценное. Эти
мелкие кражи в магазинах и мелкие грабежи обеспечивали его средствами к
существованию - пока приближение войны не дало ему идеальный шанс приложить
свои исключительные дарования.
Все сводилось исключительно к деньгам и не имело ни малейшего отношения
к рабству или правам южан.
Так уж получилось, что он в тот момент был в Ричмонде, штат Виргиния,
когда прочел об обстреле Форт-Самтера. Гражданская война в Америке началась
12 апреля, после того как Форт-Самтер на острове Чарлстон был обстрелян
войсками генерала Борагара. Будь Пейсли в Нью-Йорке, он бы начал работать на
правительство янки. Но при сложившихся обстоятельствах он отправился искать
ближайшее военное учреждение конфедератов. Посреди неразберихи и
замешательства первых дней войны ему потребовалось некоторое время обивать
пороги, прежде чем удалось найти человека, готового его выслушать. Но он не
сдавался и в конце концов нашел офицера, прислушавшегося к нему и
распознавшего уникальную возможность, которую означал этот чужестранец,
говоривший с сильным заморским акцентом.
С этого момента Аллистер Пейсли стал чуть ли не первым шпионом на
службе южан.
Война была благосклонна к нему, он челноком мотался туда-сюда между
воюющими сторонами. Его шотландский акцент и пузырьки с лекарствами служили
идеальным прикрытием, никто ни разу не заподозрил его истинной
специальности. Он выставлял свои образчики на обозрение маркитантов,
сопровождавших каждый полк и военный лагерь. Вскоре он обнаружил, что
солдаты-северяне разделяют его пристрастие к алкогольным напиткам. Поскольку
денег у них было маловато, а то и вовсе не было, они были вынуждены
пускаться на ухищрения, выделывая брагу и перегоняя ее в самогон низкого
пошиба. Как только Пейсли узнал об этом, дрожжи, изюм и прочие сушеные
фрукты стали непр...
