Гарри Гаррисон. Фантастическая сага<хидден>
страница №7
...я мистер Хендриксон. Не отвечая, Барни повесил трубку.В десять тридцать Барни понял, что положение безнадежно, Хьюитт все еще
не вернулся и даже не позвонил. И даже если бы он и прибыл сейчас, все равно
было уже слишком поздно. Картину невозможно было закончить к назначенному
сроку.
Все пропало. Он попытался спасти положение и потерпел неудачу. Идя к
кабинету Л. М. он думал о том, что это похоже на последние шаги
приговоренного к смерти - именно так и было на самом деле.
Он остановился перед дверью кабинета, не решаясь войти: в голове
мелькнула мысль о самоубийстве как о возможном выходе из положения. Затем он
решил, что у него на это не хватит храбрости, и толкнул дверь.
16
- Не входи туда, - сказал голос у него за спиной, и протянувшаяся сзади
рука оттащила его от двери, которая автоматически захлопнулась перед его
носом.
- Да как вы осмелились! - вскипел Барни, поворачиваясь к своему
обидчику.
- Все средства хороши, чтобы помешать тебе сделать ошибку, дурень, -
сказал незнакомец и широко улыбнулся, глядя, как Барни отшатнулся от него с
отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами.
- Великолепно, какая игра! - сказал человек. - Может, тебе, вместо того
чтобы ставить фильмы, стоило играть в них, а?
- Ты... Я... - едва выговорил Барни, глядя на самого себя в своих
лучших брюках из рогожки, кожаной куртке летчика и с коробкой фильма под
мышкой.
- Ты очень наблюдателен, - заметил второй Барни, ядовито улыбаясь. -
Подержи-ка на одну секунду. - Он сунул коробку с фильмом в руки Барни и
извлек из заднего кармана бумажник.
- Что?.. - спросил Барни. - Что?.. - Его взгляд остановился на
наклейке, где было написано "Викинг Колумб. Часть 1".
Второй Барни достал из своего бумажника сложенный лист бумаги и вручил
его Барни, который только тут заметил, что правая рука его была забинтована
и местами сквозь бинт проступили пятна крови.
- Что случилось с моей рукой... твоей рукой? - спросил Барни, в ужасе
глядя на повязку. В следующее мгновение коробка с фильмом исчезла из его
рук, и вместо нее пальцы стиснули лист бумаги.
- Передай это профу, - сказал его двойник, - и перестань заниматься
глупостями. Лучше побыстрее кончай картину.
Он распахнул дверь кабинета Л. М., пропуская мальчика-посыльного,
катившего перед собой тележку, нагруженную дюжиной коробок с фильмом.
Посыльный остановился, посмотрел на одного, потом на другого, пожал плечами
и исчез в приемной. Второй Барни последовал за ним, и дверь захлопнулась.
- Рука, что случилось с рукой? - слабым голосом спросил Барни,
обращаясь к закрытой двери. Он потянул руку, чтобы открыть ее, но вздрогнул
и передумал. Его внимание привлек лист бумаги, который он все еще сжимал в
левой руке. Барни развернул его. Это была половина страницы обыкновенной
писчей бумаги, оторванная от другой и чистая на обороте. Да и на этой
стороне тоже ничего не было написано, просто чертеж, поспешно набросанный
шариковой ручкой.
Чертеж ничего не значил для Барни. Он сложил его, сунул в бумажник - и
тут внезапно вспомнил о коробках с пленкой на тележке.
- Так я закончил фильм! - крикнул он. - Фильм готов, и я только что
доставил его в кабинет Л. М. в назначенное время!
Две секретарши, пробегавшие мимо, посмотрели на него и прыснули; он
проводил их свирепым взглядом и пошел прочь.
Так что же сказал ему второй Барни? Перестань заниматься глупостями и
закончи фильм. Сумеет ли он кончить его? Судя по всему, сумеет, если эти
коробки не были пустыми. Но как он может окончить его теперь, после роковой
минуты, и все-таки доставить его в назначенный срок?
- Ничего не понимаю, - бормотал он про себя, шагая к павильону.
Даже при виде профессора, погруженного в работу над времеатроном, вихрь
его мыслей не улегся. Он поднялся на платформу и остановился, пытаясь
осознать, что же случилось или что должно случиться, однако усталость и шок
- следствие разговора с самим собой - временно отразились на его
мыслительных способностях.
- Ремонт окончен, - сказал профессор Хьюитт, вытирая руки о тряпку. -
Теперь мы можем опять вернуться в 1005 год.
- Поехали, - сказал Барни, протягивая руку к своему бумажнику.
Несмотря на то, что для Ньюфаундленда день был солнечным, он казался
мрачным после калифорнийского солнца, и воздух был значительно прохладнее.
- Когда мы покинули студию, профессор? - спросил Барни.
- В 12:03, в понедельник. И пожалуйста, без жалоб. Мне удалось
отремонтировать времеатрон за удивительно короткое время, если принять во
внимание тот ущерб, который был причинен этим микроцефалом, идиотом от
музыки.
- Никаких жалоб, профессор. Мне начинает казаться, что у нас еще есть
шанс закончить съемки картины вовремя. Я только что встретил в студии самого
себя и сам видел, как я доставил коробки, на которых было написано "Викинг
Колумб".
- Это совершенно невозможно!
- Легко сказать, однако, может быть, вас ожидает такой же шок, какой
испытал я сам. Я сказал мне, или он сказал мне, или черт знает кто сказал,
чтобы я передал вам вот это. Вам это о чем-нибудь говорит?
Профессор взглянул на лист бумаги и широко улыбнулся.
- Ну конечно, - сказал он. - Как я мог забыть об этом! Это же
совершенно очевидно, все факты были у меня, так сказать, под носом, и я
ухитрился не заметить их. Насколько все это просто.
- Может быть теперь вы снизойдете до объяснения? - нетерпеливо спросил
его Барни.
- На этом чертеже представлены два путешествия во времени, причем
интереснее всего малая дуга справа, потому что именно она объясняет, откуда
взялся второй Барни Хендриксон с коробками отснятого фильма. Да, можно все
еще закончить и доставить готовый фильм до назначенного срока.
- Как? - спросил Барни, напряженно глядя на диаграмму, ровным счетом
ничего не понимая.
- Теперь вы окончите съемки, и время, которое вам потребуется, после
назначенного срока, не имеет никакого значения. Когда картина будет
завершена, вы будете находиться в точке Б этого чертежа. Точка А - это тот
момент во времени, когда нужно представить готовый фильм. Вы просто
возвращаетесь к моменту перед А, доставляете фильм и затем попадаете в Б. До
чего же потрясающе просто!
Барни стиснул пальцами лист бумаги.
- Поправьте меня, если я что-нибудь неправильно понял. Вы хотите
сказать, что я могу окончить фильм после назначенного срока и затем
вернуться вовремя перед этим сроком и доставить фильм?
- Совершенно верно.
- Мне это кажется безумием.
- Только глупцам разумное кажется безумным.
- Я предам забвению ваше замечание, если вы ответите мне на один
вопрос. Этот лист бумаги с чертежом, - Барни потряс листом перед носом
профессора, - кто начертил его?
- Откуда я могу знать, ведь я только что его увидел.
- Тогда подумайте вот над чем. Мне передали этот листок утром в
понедельник перед входом в кабинет Л. М. Теперь я показываю его вам. Потом я
собираюсь спрятать его в бумажник и носить с собой до тех пор, пока съемки
фильма не будут завершены. Затем я перемещаюсь назад во времени для того,
чтобы доставить картину Л. М. У дверей его кабинета я встречаю прежнего
себя, достаю из бумажника чертеж и передаю его себе, чтобы он был положен в
бумажник, и так далее. Вы видите в этом какой-нибудь смысл?
- Конечно. Мне кажется, нет никаких оснований для беспокойства.
- Ах, никаких оснований? Но ведь если все это так, значит, никто не
делал чертежа! Он просто путешествует в моем бумажнике, и я передаю его
самому себе. Ну-ка, объясните это! - закончил он, торжествуя.
- В этом нет никакой необходимости, объяснение кроется в самом чертеже.
Этот лист бумаги представляет собой самостоятельно существующее временное
кольцо. Никто не делал этого чертежа. Он существует потому, что существует,
и это вполне достаточное объяснение. Если вы хотите понять, что к чему,
позвольте проиллюстрировать на примере. Вам известно, что у любой бумаги
есть две стороны. Однако если вы возьмете полосу бумаги, повернете один ее
конец на 180° и соедините концы, то перед вами окажется кольцо Мебиуса -
полоска только с одной стороной. Она существует. Сколько бы мы не твердили,
что это невозможно, ничего не изменится. Факт налицо. То же самое можно
сказать о вашем чертеже - он существует.
- Но... откуда он взялся?
- Если вам так уж нужно это знать, то можно сказать, что он взялся из
того самого места, куда делась пропавшая сторона кольца Мебиуса.
В мозгу Барни мысли завязались в тугой узел и концы их свободно
болтались. Он смотрел на чертеж до тех пор, пока у него не начали слезиться
глаза. Кто-то ДОЛЖЕН БЫЛ сделать его. И каждый кусок бумаги ДОЛЖЕН иметь две
стороны... Дрожащими пальцами он уложил чертеж в бумажник, спрятал его в
карман и подумал, что, может быть, ему удастся забыть обо всем, что
произошло.
- Мы готовы к прыжку во времени, как только будет дана команда, -
сказал Даллас.
- К какому прыжку во времени? - спросил Барни и, моргая, уставился на
стоящего перед ним трюкача.
- Прыжку в следующую весну, 1006 года, о котором мы говорили полчаса
назад. Продукты переданы Оттару, группа все упаковала и готова сняться с
места, как только последует команда. - И он указал на длинную цепочку
грузовиков и трейлеров.
- Ах да, в следующую весну, ты прав. Скажи, Даллас, ты знаешь, что
такое парадокс?
- Испанский цирюльник бреет всех мужчин в городе, которые не бреются
сами. А кто же тогда бреет самого цирюльника?
- Примерно в этом духе, только еще похлеще.
Внезапно Барни вспомнил о забинтованной руке. Подняв к лицу свою правую
верхнюю конечность, он внимательно осмотрел ее с обеих сторон.
- Что случилось с моей рукой?
- Мне кажется, она в полном порядке, - сказал Даллас. - Может, хлебнешь
глоточек?
- Это не поможет. Я только что встретил самого себя с окровавленной
повязкой на руке, и этот "я" не хотел даже сказать, как это произошло и
серьезно ли это. Ты понимаешь, что это значит?
- Конечно. Очевидно, тебе нужно приложиться разочка два.
- Независимо от того, что думаешь ты или твой кореш из каменного века,
алкоголь не разрешает всех вопросов. Значит, я - уникальное явление в
природе, ибо я - садомазохист. Все остальные, жалкие кретины, ограничиваются
тем, что являются садистами по отношению к другим. А вот я получаю
удовольствие от того, что являюсь садистом по отношению к себе самому. Ни
один нервнобольной не может похвастаться подобным заявлением. - Он
вздрогнул. - Пожалуй, мне стоит промочить горло каким-нибудь горячительным.
- Бутылка у меня с собой.
Горячительное оказалось рыночным сортом дешевого виски, на вкус
напоминало муравьиную кислоту, и его струя настолько обожгла пищевод Барни,
что заставила его забыть о временных парадоксах и собственных
садомазохистских наклонностях.
- А ну-ка, Даллас, отправляйся и посмотри, ладно? - сказал он. - Прыгни
в март 1006 года и узнай, появились ли уже индейцы. Если Оттар скажет, что
еще не появились, то прыгай на неделю вперед, и так до тех пор, пока не
увидишь их, а тогда сообщи мне.
Барни отошел в сторону, платформа на неуловимое мгновение исчезла,
затем снова опустилась на траву в нескольких футах поодаль. С нее спрыгнул
Даллас и подошел к Барни, проведя ладонью по черной щетине бороды.
- Проф считает, что мы отсутствовали десять часов, - сказал Даллас. -
Это значит, сверхурочные после...
- Ну ладно, ладно! Что вы узнали?
- Они возвели стену из бревен и получилось точь-в-точь как форт в
картине про индейцев. В начале марта все было спокойно, но во время нашей
последней остановки, двадцать первого, они заметили пару индейских лодок.
- Неплохо. Ну что же, давайте тронемся. Скажи профу, пусть принимается
за переброску всей съемочной группы в двадцать второе марта. Все готовы? Все
налицо?
- Бетти проверила списки и говорит, что все о'кей. Мы с Тексом устроили
поголовную проверку, все здесь, сидят в трейлерах, кроме шоферов, конечно.
- Какая там погода?
- Солнечная, но прохладная.
- Сообщи об этом людям, пусть оденутся потеплее. Я не хочу, чтобы вся
группа схватила насморк.
Барни пошел к своему трейлеру за пальто и перчатками. Когда он вернулся
к головной машине, началась переброска. Он поднялся на платформу и оказался
в 1006 году. Стояла великолепная северная весна. Слабый солнечный свет не
мог справиться с холодом, и в низинах и на северной стороне бревенчатой
стены в долине лежал снег. Поселение викингов теперь ничем не отличалось от
форта в одном из вестернов. Барни подал сигнал водителю пикапа, который
только что приехал на машине времени.
- Подбрось-ка меня к ним, - попросил он.
- Следующая остановка - форт Апачей, - сострил шофер.
Несколько викингов уже шли к холму, куда прибыли машины съемочной
группы. Пикап проехал мимо них и остановился около узкого входа, где из
стены было вытащено бревно и образовалась щель, в которую мог протиснуться
человек. Когда пикап затормозил, из щели вылез Оттар.
- Придется сделать ворота в этом месте, - сказал ему Барни. - Большие
двойные ворота с деревянным брусом внутри вместо засова.
- Никуда не годится, слишком широко, слишком легко пробраться внутрь.
Вот как надо пролезать.
- Эх, не видел ты хороших фильмов...
Но Барни вдруг осекся при виде Слайти, которая протиснулась в щель
вслед за Оттаром. Она была не подкрашена, одета в платье не первой свежести,
на плечи ее была накинута шкура Карибу. В руках Слайти держала ребенка.
- Что ты здесь делаешь? - раздраженно спросил Барни, чувствуя, что
количество сюрпризов, выпавших на его долю за один день, было более чем
достаточно.
- Я провела здесь некоторое время, - ответила Слайти и всунула
собственный палец в рот младенца, а тот стал причмокивать.
- Послушай, ведь мы только что прибыли, откуда же взялся ребенок?
- И впрямь чудно! - начала она, хихикнув в подтверждение своих слов. -
После того как мы прошлым летом приготовились к отъезду, я почувствовала
себя в трейлере такой одинокой, что решила отправиться на прогулку. Знаешь
ли, подышать свежим вечерним воздухом.
- Нет, не знаю и, кажется, не желаю знать. Ты хочешь сказать, что
вместо того, чтобы вернуться со всей группой, ты провела весь год здесь?
- Именно это и произошло, я так удивилась. Я пошла на прогулку,
встретила там Оттара, одно за другим, сам знаешь.
- На этот раз знаю.
- И не успела я понять, что случилось, как все уже исчезли. Я
перепугалась. Сказать по совести, я плакала, наверно, несколько недель и
забеременела, потому что у меня не было с собой противозачаточных пилюль.
- Значит, это твой? - спросил Барни, указывая на младенца.
- Да, правда симпатичный? Мы даже еще не придумали ему имени, но я его
назову Снорри-Храпун, как того гнома в "Белоснежке", потому что во время сна
он вечно храпит.
- Никакого гнома с именем Снорри не было, - сказал Барни, мгновенно
оценив ситуацию. - Послушай, Слайти, теперь уже назад не поедешь, ничего не
переменишь, я имею в виду ребенка и все остальное, и в конце концов ты сама
виновата, что не осталась в трейлере.
- Что ты, я никого не виню, - сказала она. - Когда я попривыкла, все
это оказалось не так уж плохо, да и Оттар все время говорил мне, что вы
вернетесь следующей весной, и оказался прав. Единственное, что мне хочется,
так это поесть как следует. Здесь едят так, что боже упаси! Мне кажется,
большую часть зимы я питалась исключительно виски и бисквитами.
- Сегодня вечером у нас будет большая вечеринка в честь тебя, Оттара и
ребенка. Бифштексы и вино, полный комплект.
Снорри поднял рев.
- Сейчас же посажу Чарли Чанга за работу, - сказал Барни. - Мы включим
ребенка в сценарий. Этот фильм будет полон сюрпризов.
Собственное замечание напомнило ему о раненой руке, он посмотрел на
нее, еще раз подивился, где это могло случиться и при каких обстоятельствах,
затем засунул ее глубоко в карман для большей безопасности.
Барни стиснул пальцами лист бумаги.
17
Копье с каменным наконечником пробило насквозь борт моторной лодки и
вонзилось в деревянный настил на дне.
- Я так и оставил его здесь, чтобы не затыкать дыру, - объяснил Текс. -
Еще несколько дротиков упало рядом с ним, но мы уже отплыли от берега.
- Они, наверно, были уж очень поражены или что-нибудь вроде этого, -
сказал Барни. - Может быть, их напугал звук мотора.
- Мы подходили на веслах.
- Все равно, должна быть какая-то причина. Дорсетские индейцы - очень
миролюбивое племя, вы сами могли в этом убедиться прошлый раз.
- Может быть, им не понравилось, что их родственников порубили на
куски, когда они прибыли с миролюбивыми намерениями, - высказал
предположение Даллас. - На этот раз мы не стремились к драке, а они с самого
начала встретили нас копьями. Если бы мотор не завелся с первого раза, нам
пришлось бы организовывать похороны на море, или попасть в котел к туземцам,
или что-нибудь в этом же духе. Мы с Тексом на обратном пути обсудили этот
вопрос и решили, что должны получить за битву фронтовую прибавку...
- Отметьте это в своих табелях, и я постараюсь сделать, что смогу, но
сейчас не приставайте ко мне с такими глупостями. - Барни попытался
выдернуть копье из лодки, но оно засело крепко. - У меня есть дела поважнее.
Картину почти закончили кроме совершенно необходимого и исключительно
важного эпизода - битвы с индейцами. Мы должны снять эту битву, и,
согласитесь, будет несколько затруднительно снимать битву с индейцами без
индейцев. В нескольких милях от берега, на льду, находится две тысячи
индейцев, я посылаю вас с товарами, подарками и бисером, чтобы вы могли
нанять эти две тысячи, а что от вас получаю? Одни оправдания!
Доводы Барни не произвели сколько-нибудь заметного впечатления на
трюкачей, и Даллас кивнул на копье. Вдруг воздух огласился медным воплем.
- Почему им надо завывать обязательно здесь? - рявкнул Барни.
- Насколько я помню, это ваше собственное распоряжение, - сказал ему
Текс. - Насчет того, что берег - единственное место, где они не будут мешать
людям своим дуденьем.
Одетая в черное процессия гуськом, под грохот барабана спустилась на
берег. Впереди шел Спайдермэн. Музыканты держали в руках инструменты и
складные стулья и были закутаны в экзотические шарфы, оленьи меха и шкуры
карибу.
- Вытаскивайте лодку на берег и пошли отсюда, - распорядился Барни.
- Я - за, - проворчал Даллас. - Их репетиции кого хочешь прикончат.
Спайдермэн, заметив Барни, затрусил к нему по песчаному берегу,
прижимая к груди трубу. Его красный нос резко выделялся на
болезненно-бледном лице.
- Барни, нам необходим зал для репетиций! - взмолился он. - Этот свежий
воздух угробит нас как пить дать. Кое-кто из моих парней не вылезал из
помещения по нескольку лет.
- Ничего, пусть прочистят легкие.
- Им больше нравятся прокуренные.
- Ладно, попробую...
- Враг на горизонте! - крикнул Текс. - Взгляните-ка - отряд особого
назначения!
Это было удивительное зрелище. Из-за островов в устье залива одна за
другой входили лодки дорсетских индейцев, все больше и больше, пока вода не
почернела от них. По мере того как лодки приближались, видно было, как под
каждой лодкой что-то мелькает в воздухе, и слышалось нарастающее гудение.
- Не похоже на дружеский визит, - заметил Текс.
- Может быть, у них мирные намерения, - сказал Барни без малейшего
энтузиазма.
- Хочешь пари? - презрительно предложил Даллас.
- Ну хорошо, тогда мы занимаем... как это называется... оборонительную
позицию. Что вы предлагаете?
Текс ткнул пальцем в Далласа:
- Он старший, поэтому пусть отдает приказания.
- Хорошо! - рявкнул Даллас. - Убрать всех гражданских с берега,
сообщить Оттару, чтобы он запер свой форт, а все киношники пусть
отправляются в лагерь. Там мы выстраиваем автомашины кольцом, трейлеры -
внутри и раздаем оружие всем мужчинам, которые были на военной службе. Затем
сидим и ждем. Текс, загоняй гражданских в лагерь.
- Вроде неплохо, - согласился Барни. - Но вы, кажется, забыли, что мы
приехали сюда для съемки фильма? Пусть Джино со своей камерой расположится
на вершине вон того холма, с которого видно все происходящее. И мне
понадобится другой оператор с ручной камерой внутри форта, который мог бы
снять нападающих индейцев, когда они приблизятся вплотную. - Он перебрал в
уме всех возможных кандидатов на должность второго оператора и пришел к
неизбежному, хотя и неприятному выводу, что он был единственным, кто мог с
этим справиться. - Наверно, мне придется остаться там с Оттаром и его
молодчиками.
- Если тебе так уж хочется, - сказал Даллас, задумчиво глядя, как
музыканты повернулись и быстрым шагом двинулись обратно. - Джино со своей
камерой расположится в кузове грузовика. Грузовик поставим на вершине холма,
и в кабине будет наготове шофер. Поскольку грузовик окажется между берегом и
лагерем, его будет прикрывать Текс с дробовиком, я поручаю ему командование.
Если он скажет - отступать, грузовик отъедет в тыл. А я пойду с тобой в форт
Оттара.
- Ну что ж, неплохо придумано. Пошли.
По мере того как все больше и больше лодок появлялось из-за острова,
движение передних замедлялось, словно индейцы накапливали силы для атаки. Но
так или иначе, а это дало возможность людям на берегу подготовиться к
обороне. Когда в лагере претворили в жизнь указания Далласа, он и Барни
вскочили в джип и затряслись по кочкам, держа курс на поселение викингов.
Даллас вооружился револьвером, за плечом у него был пистолет, на ремнях
крест-накрест повесил гранаты, а на заднем сиденьи джипа уложил какие-то
зловещего вида металлические ящики. Как только джип въехал в форт, за ними
закрылись огромные двухстворчатые ворота и длинный деревянный засов
опустился на место. Стоя на подмостках для стрельбы, Барни увидел, как на
вершину холма задним ходом въехал грузовик.
- Отчего такой шум? - спросил Оттар.
- Не имею ни малейшего представления, - пожал плечами Барни. - Смотри,
они наступают!
По заливу будто волна прокатилась - это лодки из кожи сомкнутым строем
двинулись вперед.
Барни установил свою 35-миллиметровую камеру на верху бревенчатой стены
и начал снимать наступающие широким фронтом лодки. В это мгновение облака
разошлись и солнечные блики заиграли на лопастях бесчисленных весел и на
летящих брызгах. Это была мрачная, впечатляющая картина. Черные лодки и
одежды гребцов создавали впечатление армады тьмы. По мере того как лодки
приближались, какой-то необычный, внушающий страх шум становился все сильнее
и сильнее, и Барни прилип к камере и продолжал снимать, радуясь, что он так
сильно занят. Он был уверен, что если бы не работа, он обратился бы в
паническое бегство.
- Я когда-то уже слышал такой шум, - сказал Даллас. - Что-то вроде
свиста, только не такой громкий.
- Не припомнишь ли, где? - спросил Барни, поворачивая объективы на
турели, чтобы снять крупным планом одну из лодок первого ряда. Она была уже
очень близко.
- Ну да, в Австралии. У них там есть туземцы, так называемые аборигены,
и один из туземных шаманов вращал над головой жезл, привязанный за веревку,
и от этого получался такой шум.
- А, конечно. Многие примитивные племена используют подобный бич.
Считается, что он обладает волшебными свойствами. Теперь я начинаю понимать,
почему при этом получается такой звук. Очевидно, в каждой лодке есть
специальный индеец, который вращает бич над головой.
- Мое волшебство одержит верх над их волшебством, - сказал Оттар,
взмахивая топором.
- Не напрашивайся на неприятности, - предупредил Барни. - Мы должны,
если это только возможно, избежать кровопролития.
- Что?! - воскликнул потрясенный Оттар. Дух викинга взыграл в нем. -
Они хотят воевать - пожалуйста. У нас нет трусов.
Он свирепо уставился в лицо Барни, ожидая ответа.
- Они высаживаются, - сказал Даллас, вставая между двумя мужчинами.
Теперь все сомнения относительно враждебных целей визита исчезли. Как
только лодка касалась берега, гребцы вытаскивали ее на песок и брали из нее
копья, луки и мягкие колчаны, наполненные короткими стрелами с каменными
наконечниками. Барни сконцентрировал все внимание на крупноплановых съемках.
Джино, стоявший на холме, должен заснять всю панораму и все вооружение в
деталях.
- Оттар, - сказал Даллас, - прикажи своим людям укрыться и не
высовывать головы.
Оттар что-то проворчал, но отдал соответствующее распоряжение. Викингам
было нелегко примириться с необходимостью обороны, но даже викинги не были
самоубийцами. Количество атакующих превышало количество обороняющих форт по
крайней мере в двадцать раз, и драчливым норвежцам приходилось принимать в
расчет такое превосходство.
Над головой просвистели первые стрелы, и дротик воткнулся в стену прямо
под камерой Барни. Он быстро присел и просунул объектив в щель между
бревнами. Это значительно снизило его поле зрения, однако было несравненно
полезнее для здоровья.
- Оружие трусов, - пробормотал Оттар. - Трусливые собаки. Разве так
сражаются?
Со злости он грохнул топором о щит. Викинги презирали лук и стрелы и
верили только в рукопашную схватку, которая наводила ужас на противников.
Когда все лодки достигли берега и были разгружены, боевые действия
зашли в тупик. Дорсетские индейцы окружили бревенчатую стену, пытаясь
проникнуть внутрь. Некоторые из них пробовали карабкаться на стены, однако
смертоносные топоры викингов, молниеносно отсекавшие головы и руки, охладили
их пыл. Нападающие размахивали оружием и кричали тонкими пронзительными
голосами, которые заглушали свист рассекающих воздух бичей. За спинами
воинов, в тылу, стояла маленькая группа индейцев. Даллас указал на нее.
- Кажется, это вожди или кто-то вроде этого. Одеты по-другому, в
меховые куртки с лисьими хвостами.
- Они больше смахивают на шаманов, - отозвался Барни. - Интересно, что
они замышляют?
Индейцы развили бурную деятельность, похоже было, что они выполняли
указания людей в меховых одеждах. По их требованию воины бежали к ближайшему
лесу и возвращались, нагруженные сучьями.
- Неужели они хотят проломить стену? - спросил Барни.
- Наверно, еще хуже, - задумчиво ответил Даллас. - Скажи, эти
дорсетские парни знакомы с огнем?
- Должно быть. Йенс говорил мне, что в развалинах их домов были найдены
очаги и зола.
- Именно этого я и боялся, - мрачно заметил Даллас и указал на
основание стены, где уже возвышалась гора сухих веток и сучьев.
Все копья, мечи и топоры викингов оказались совершенно бесполезными;
гора продолжала расти. Еще через минуту из группы вождей в тылу вырвался
человек и побежал через кричащую толпу воинов с горящим факелом в руке.
Копья, бросаемые викингами, градом сыпались вокруг него, но, приблизившись к
горе из сучьев, он размахнулся и швырнул факел. Описав в воздухе огненную
дугу, пылающий факел упал на вершину сушняка, тот затрещал и вспыхнул.
- Я могу положить конец этому прямо сейчас, - сказал Даллас,
наклоняясь, чтобы открыть стальные ящики, стоявшие перед ним.
- Нет, - сказал Оттар, опустив руку ему на плечо. - Они хотят драться -
пожалуйста. Мы сами справимся с костром.
- Может быть, но при этом вас всех прикончат.
- Ну что ж, мы тоже кое-кого прикончим, - сказал Оттар, со зловещей
улыбкой спрыгнув с подмостков. - Кроме того, Барни нужны кадры битвы с
индейцами.
Барни заколебался, однако он не мог не обратить внимания на спокойный,
невозмутимый взгляд Далласа.
- Конечно, мне нужна картина, - выпалил он. - Но не ценой жизни людей.
Пусть Даллас прекратит все это.
- Нет, - твердо сказал Оттар. - У тебя будет хорошая битва для твоего
фильма. - Он громко рассмеялся. - Не будь таким грустным, мой старый друг,
мы сразимся и за себя тоже. Скоро вы уедете, и, когда мы останемся здесь
одни, нам хочется, чтобы эти варвары уже знали, что такое викинги в бою.
В следующее мгновение он исчез.
- Он прав, - заметил Даллас. - Но если дела у них пойдут плохо, мы
должны быть готовы прийти на помощью. - Он открыл самый большой ящик и
достал оттуда громкоговоритель и моток изоляционного провода. - Я хочу
установить эту штуку вдоль стены, как можно дальше отсюда, насколько хватит
провода.
- Что это?
- Громкоговоритель для кердлерной установки. Посмотрим, как будут
чувствовать себя индейцы, когда услышат этот рев.
Оттар собрал всех своих воинов перед воротами, доверив охрану стен
женщинам и подросткам. Две женщины стали у ворот, готовые распахнуть их по
сигналу Оттара, и Барни, потрясенный, увидел, что одной из этих женщин была
Слайти. А он-то думал, что Слайти находится в безопасности, в лагере! Он
крикнул, чтобы она вернулась, в то самое мгновение, когда Оттар поднял над
головой топор, и его слова потонули в реве сотни глоток викингов. Ворота
широко распахнулись, и из них вырвался отряд норвежских воинов. Женщины
поспешно заперли ворота на засов.
Это была схватка, которую викинги больше всего любили и которой больше
всего наслаждались. Ревущей компактной массой они рванулись вперед и
врезались в ряды дорсетских индейцев. Огромное численное превосходство
индейцев не имело значения, потому что они не могли сражаться с этими
северными мясниками, защищенными щитами и металлическими шлемами.
Действительно, схватка походила на бойню - короткие мечи и боевые топоры
викингов разили индейцев направо и налево.
Дорсетские воины повернулись и обратились в бегство: им больше ничего
не оставалось. Они бежали под неумолимым натиском залитых кровью убийц.
Однако когда противники разделились на две группы, между ними образовалось
свободное пространство, и характер битвы изменился. Дротики полетели в толпу
викингов, и стрелы градом посыпались на их щиты. Вот упал один северянин -
копье пронзило ему ногу, - за ним другой. Индейцы начали понимать, что
происходит, и держались на расстоянии, осыпая викингов дождем дротиков и
стрел. Викинги не могли приблизиться к противнику, а они умели драться
только лицом к лицу. Было ясно, что через несколько мгновений положение
северных воинов станет безнадежным. Они будут окружены и перебиты один за
другим.
- Если ты можешь что-то сделать, - сказал Барни, - то сейчас самое
время, Даллас.
- Ясно. У меня только одна пара затычек для ушей, так что я бы на твоем
месте заткнул уши пальцами.
Барни открыл рот, чтобы ответить, но в это мгновение Даллас повернул
выключатель, и его голос и все остальные звуки были моментально поглощены
совершенно невообразимым, убийственным ревом, который внезапно вырвался из
громкоговорителя. Барни инстинктивно заткнул уши и прижал ладони к голове.
Даллас, удовлетворенно кивнув, извлек из второго ящика дымовые гранаты и
гранаты со слезоточивым газом и начал с профессиональной меткостью бросать
их в индейцев.
По-прежнему крепко прижимая ладони к ушам, с лицом, искаженным
болезненной гримасой, Барни поднял голову и посмотрел вниз. За несколько
секунд положение на поле боя резко изменилось. Кердлер и гранаты были так же
незнакомы викингам, как и индейцам, однако викинги при этом тотчас же
собрались в еще более тесную группу и ощетинились мечами и копьями для
круговой обороны. Реакция дорсетских индейцев была совершенно иной. Ими
овладела паника. Ужасающий рев разрывал им барабанные перепонки. Столбы
удушающего дыма вырастали вокруг них, они ничего не видели и не могли
дышать. Забыв обо всем, они обратились в паническое бегство. Всего минуту
назад они были атакующей армией. Теперь же берег был усыпан сотнями бегущих
фигур и темными точками трупов, лежащих здесь и там. Все было кончено.
Отталкивая друг друга, индейцы прыгали в лодки. Только несколько оставшихся
индейцев бродили среди облаков слезоточивых газов на берегу.
Воины Оттара стояли плечом к плечу, готовые сразиться с любым врагом,
будь то люди или сверхъестественные силы. Даже те, кого ослепили бомбы со
слезоточивым газом, были готовы к бою, как и их товарищи. Храбрые викинги
представляли поистине внушительное зрелище.
Когда Даллас выключил кердлер, тишина, казалось, запульсировала. Уши
Барни онемели, все еще наполненные невероятным, убийственным ревом. Он
медленно уронил руки и выпрямился. Дорсетские индейцы побеждены и обращены в
бегство, в этом не было сомнения. Викинги опустили щиты и с победными
криками размахивали оружием. Голос Далласа, стоявшего рядом, доносился
откуда-то издалека, как будто сквозь несколько слоев ваты. Даллас пальцем
указывал на грузовик, все еще стоявший на вершине холма.
- Они даже не подумали напасть на грузовик или на лагерь, так что
Джино, наверно, крутил свою машину не переставая. - Затем взгляд Далласа
упал на ликующих северян, которые оттаскивали горящий сушняк от стены. - Ну,
вот тебе и битва с индейцами, вот тебе и твой фильм.
Барни отвернулся от убитых и раненых и начал спускаться с холма.
- Вот закат, которого мы ждали, Барни, - сказал Чарли Чанг. - Только
взгляни на эти краски!
- Тогда снимаем, - сказал Барни, глядя на своих людей, собравшихся на
склоне холма. - Ты готов, Джино?
- Еще минутки две-три, - попросил оператор, глядя в видоискатель
съемочной камеры. - Как только облака немного отнесет в сторону и я смогу
снимать прямо на солнце.
- О'кей, - сказал Барни и повернулся к Оттару и Слайти, одетым в лучшие
костюмы викингов. На щеке Оттара был резиновый шрам и виски покрашены в
седой цвет. - Итак, это последняя сцена фильма, самая последняя сцена. Я все
время ждал, чтобы появились необходимые краски. Все остальное уже готово и
уложено в коробки. Эта сцена будет показана в таком порядке: первый эпизод,
второй, третий, но мы будем снимать ее иначе: первый, третий и второй. В
самом конце ваши силуэты должны быть видны на багровом фоне заката. В первом
эпизоде вы поднимаетесь по склону холма, медленно, рука об руку, и
останавливаетесь на вершине в том месте, где прочерчена линия. Вы стоите на
вершине холма и смотрите в море до тех пор, пока я не крикну: "Дальше!"
Тогда Слайти кладет руку на плечо Оттара. Это конец первого эпизода. Затем
Оттар обнимает Слайти за талию и держит руку на талии, пока мы не отступим
назад и не снимем ваши фигуры вдалеке на фоне заката. Понятно?
Оба кивнули.
- Готово, - крикнул Джино.
- Одну секундочку. Когда я крикну "стоп", вы остаетесь на холме, мы
подкатываем камеру и снимаем следующий эпизод, который весь состоит из
разговора. Тоже понятно?
Все прошло без сучка без задоринки. К тому времени Оттар стал почти
профессионалом - по крайней мере он выполнял указания Барни без пререканий.
Они рука об руку поднялись на вершину холма и остановились, глядя на закат.
По склону холма были проложены доски, чтобы камера двигалась медленно и
плавно, и рабочие, подгоняемые криками Барни, осторожно откатили камеру от
вершины холма, так чтобы фигуры влюбленных постепенно исчезали на багровом
фоне.
- Стоп! - крикнул Барни, когда тележка с камерой уперлась в конец
дорожки. - Главным героям оставаться на месте. Снимаем дальше, пока еще не
стемнело.
Все забегали туда-сюда, но без суеты, каждый знал свое дело. Камеру
перекатили обратно к вершине холма, где звукооператоры уже устанавливали
магнитофон и микрофоны. Слайти, нахмурившись, зубрила свои реплики, а
девушка из сценарного отдела читала Оттару его слова. Солнце уже почти
касалось поверхности моря, и небо окрасилось ярким пламенем.
- Готово, - сказал Джино.
- Камера! - скомандовал Барни. - И чтобы никто не произнес ни звука, ни
единого звука!
- Вон там, - сказал Оттар, протягивая руку вперед, - там, за океаном,
наш дом. Ты не скучаешь по нему, Гудрид?
- Долго я скучала по нему, но больше не думаю об этом. Мы боролись и
умирали за эту землю, и теперь она наша. Винланд... этот новый мир, он стал
нашим домом.
- Стоп. Отлично, начинайте печатать. По-моему, на этом мы кончили.
Все восторженно закричали, Слайти поцеловала Барни, а Оттар стиснул его
руку своей лапой. Это был волнующий момент, потому что картина была в
основном кончена, оставалось только проявить, отпечатать и смонтировать
заключительные сцены - и фильм будет готов. Вечеринка, намеченная на тот же
день, обещала стать настоящим большим праздником.
Так оно и случилось. Даже погода пошла им навстречу и позволила, не
включая электронагревателей, поднять одну из брезентовых стен столовой. На
столе были индейка и шампанское, четыре сорта десерта и неограниченное
количество алкогольных напитков Все члены съемочной группы, большая часть
викингов и несколько норвежских женщин приняли участие в празднике. Да, это
была веселая вечеринка.
- Я не хочу уезжать, - рыдала Слайти, роняя слезы в шампанское.
Барни успокаивающе похлопал ее по свободной руке, а Оттар с чувством
стиснул ей бедро.
- По сути дела ты никуда не уезжаешь, и не оставляешь своего ребенка, -
в сотый раз объяснял Барни. Он сам удивился собственному терпению, но в этот
вечер все было необычно. - Ты знаешь, что Кирстен сойдет с ума, если ты
будешь отсутствовать даже короткое время, но в этом нет необходимости. Кроме
того, согласись, что появление ребенка в Калифорнии, когда на прошлой неделе
ты даже не была беременна, будет трудно объяснить. Особенно во время
рекламной кампании, которая будет организована для фильма. Таким образом,
все, что от тебя требуется, - это подождать до выхода фильма на экраны. К
этому времени ты решишь, что делать со своим ребенком. Не забудь, что в
Калифорнии ты даже не замужем, а у них для таких ситуаций особо строгие
законы. Как только ты решишь вернуться, профессор обещал доставить тебя
обратно. После твоего отъезда пройдет не больше минуты. Что может быть
проще?
- Пройдет много месяцев, - рыдала Слайти, и Барни начал было объяснять
ей в сто первый раз, когда Чарли Чанг тронул его за руку и передал еще один
коктейль.
- Я только что беседовал с профом о природе времени, - сказал Чарли.
- Не желаю говорить о природе времени, - сказал ему Барни. - После
всего, что случилось за последние две недели, я бы с радостью согласился
совсем забыть о времени.
Для всех них это было нелегко. Немногим более четырех дней прошло в
Калифорнии - по часам на контрольной панели времеатрона сейчас там был вечер
четверга - и это были действительно трудные дни.
Все это время они мотались туда-сюда из одиннадцатого века в двадцатый,
монтируя фильм и производя его озвучивание в лабораториях студии. Спайдермэн
со своими ребятами записывал музыкальное сопровождение в одном из
павильонов. То и дело приходилось перепрыгивать назад в прошлое на один-два
дня, чтобы использовать студийное оборудование чуть не все двадцать четыре
часа в сутки, и не раз случалось, что одни и те же люди пересекали
собственные временные траектории. Барни, сколько ни старался, никак не мог
забыть трех профессоров Хьюиттов, оживленно беседующих друг с другом. Он
отхлебнул из стакана.
- Нет, ты послушай, - настаивал Чарли Чанг. - Я знаю, что все мы
немного чокнутые оттого, что нам то и дело приходится пожимать руки самим
себе, но я не это имею в виду. Я хочу спросить, почему мы снимаем фильм
именно в этом месте Лабрадора?
- Потому что именно сюда нас доставил профессор.
- Совершенно верно. А почему профессор доставил нас именно сюда?
- Потому что это одно из тех мест, которые они с Йенсом осматривали в
поисках поселений, - медленно ответил Барни. Сегодня вечером его терпение
было поистине безгранично.
- Тоже верно. А теперь скажи, ты когда-нибудь задумывался над тем,
почему Йенсу пришло в голову искать следы поселений именно здесь? Ну-ка,
ответьте ему, профессор!
Хьюитт поставил на стол свой стакан и промокнул губы салфеткой.
- Мы решили осмотреть это место из-за раскопок, которые в начале 60-х
годов проводил в этом месте Хельге Ингстад. Он обнаружил остатки девяти
строений, и радиоактивный анализ древесного угля показал, что поселение
существовало в самом начале одиннадцатого века, примерно в 1000 году.
- Теперь ты понимаешь, что это значит? - спросил Чарли.
- Объясни мне, - рассеянно ответил Барни, мурлыча про себя песенку
"Викинги всегда идут вперед" - музыкальную шапку фильма, которую Спайдермэн
наигрывал где-то за их спинами.
- Сейчас 1006 год, - сказал Чарли. - И в поселении Оттара построено
девять зданий, причем два из них - всего лишь бревенчатые коробки, мы их
сожгли для съемки фильма. Итак, здесь, в Эпавесском заливе, находится
поселение норвежцев одиннадцатого столетия, потому что следы этого поселения
были обнаружены в двадцатом веке. Таким образом, можно сказать, что во
времени существует кольцо без начала и без конца. Мы прибыли сюда, чтобы
оставить следы, находка которых заставит нас прибыть сюда, чтобы оставить
следы, находка которых...
- Достаточно, - сказал Барни, поднимая руку. - Я уже слышал об этих
кольцах времени. Через минуту ты будешь говорить мне, что все старые
норвежские саги о викингах - сущая правда именно благодаря нашему фильму или
что Оттар не кто иной, как Торфинн Карлсефни, викинг, который основал первое
норвежское поселение в Винланде.
- Конечно, - раздался голос Оттара. - Это я и есть.
- Что ты хочешь этим сказать? - быстро мигая, спросил Барни.
- Я и есть Торфинн Карлсефни, сын Торда Лошадиная Голова, сын Торхильда
Рупа, дочери Торда...
- Тебя зовут Оттар.
- Конечно, Оттар - имя, так меня зовут люди, короткое имя. Но мое
настоящее имя - Торфинн Карлсефни, сын Торда...
- Я припоминаю некоторые саги о Карлсефни, - сказал Чарли. - Когда я
работал над сценарием, мне пришлось перечитать целую гору материалов. В
одной из саг сказано, что он прибыл в Винланд, по дороге остановившись в
Исландии, и женился на девушке по имени Гудрид.
- Но ведь так зовут Слайти в нашей картине! - с трудом выговорил Барни.
- Подождите, это еще не все, - продолжал Чарли глухим голосом. - Я
вспоминаю, что у Гудрид в Винланде родился ребенок, которого они назвали
Снорри.
- Снорри, - прошептал Барни и почувствовал, как у него волосы встают
дыбом. - Один из семи гномов "Белоснежки"...
- Я не понимаю, почему все вы так обеспокоены случившимся, - заметил
профессор Хьюитт. - Вот уже несколько недель нам известно о существовании
временных колец. То, что мы сейчас обсуждаем, это уже детали, речь идет
всего лишь об одном таком кольце.
- Но что же это означает, профессор, что все это означает? - воскликнул
Барни. - Если это именно так, значит, единственная причина, по которой
викинги решили поселиться в Винланде, заключается в том, что мы решили снять
фильм, показывающий, как викинги поселились в Винланде.
- Ну что ж, эта причина не хуже любой другой, - спокойно заметил
профессор.
- Пожалуй, только к этому нужно привыкнуть, - пробормотал Барни.
Потом все говорили, что вечеринка надолго запомнится, и она
продолжалась всю ночь до самого рассвета, так что на следующий день удалось
сделать очень немногое. Однако напряжение заметно упало, и уже не было
необходимости в том, чтобы работали все до одного. Люди разбились на
маленькие группы и двинулись кто куда. Некоторые решили отдохнуть на
Санта-Каталине, хотя большая часть людей хотела поскорее отправиться домой.
Они исчезли, радостно размахивая над головой табелями рабочего времени, и в
бухгалтерии "Клаймэктик студиоз" свет горел всю ночь.
Когда фильм был полностью окончен и была сделана копия, которую Барни
аккуратно уложил в металлические коробки, в лагере оставалась всего лишь
горстка людей - в основном шоферы, которые должны были транспортировать
машины в двадцатое столетие.
- Боюсь, что нам нескоро удастся подышать таким же свежим воздухом, -
сказал Даллас, глядя с холма на поселение викингов на берегу залива.
- Пожалуй, я буду скучать о чем-то гораздо большем, - ответил Барни. -
Только теперь начинаю понимать, что все это время я ни о чем, кроме картины,
не думал, а сейчас, когда она готова, у меня такое чувство, что произошло
что-то намного более значительное, чем нам представлялось раньше, ты
понимаешь, что я хочу сказать?
- Понимаю. Но не забудь, что наши парни увидели Париж только потому,
что правительство послало их воевать с немцами. Что происходит, то
происходит; вот и все.
- Наверно, ты прав, - заметил Барни. - Только не говори об этом вслух.
Уж слишком это похоже на профессорские временные кольца.
- Что случилось с твоей рукой? - внезапно спросил Даллас.
- Похоже на занозу, - ответил Барни.
- Я попрошу медсестру ее выдернуть, пока она еще не закрыла свою
лавочку.
- Ладно, только пусть поторопится, через десять минут трогаемся.
Медсестра с шумом распахнула дверь трейлера и подозрительно огляделась.
- Извините, но все уже заперто.
- Вы меня тоже извините, - твердо сказал Барни, - но придется отпереть.
Необходима срочная медицинская помощь.
Взглянув на руку, сестра презрительно фыркнула, однако открыла
медицинский шкафчик.
- Никак не могу подцепить занозу пинцетом, - сказала она наконец со
скрытым злорадством в голосе, - поэтому придется немного разрезать
скальпелем.
Операция заняла всего минуту, и Барни, который думал о более важных
вещах, даже не почувствовал боли, пока сестра не помазала крошечную ранку
йодом.
- Ой, - сказал он.
- Ну-ну, мистер Хендриксон, такая безделица не может причинить боль, во
всяком случае не такому большому мужчине, как вы. - Она открыла дверцу
второго шкафчика. - К сожалению, все пакеты первой помощи кончились, поэтому
мне придется временно перевязать руку простым бинтом.
Она быстро обмотала ладонь двумя слоями бинта, и Барни вдруг
рассмеялся, вспомнив что-то.
- Заноза! - сказал он и, посмотрев вниз, впервые заметил, что на нем
были его лучшие брюки из рогожки и кожаная куртка. - Готов поспорить, что у
вас в шкафчике есть меркурохром, я просто убежден в этом.
- Какие странные вещи вы говорите! Конечно, есть.
- Тогда намотайте побольше этого бинта, чтобы повязка выглядела
огромной. Я покажу ему, что садистский...
- Что? Кому ему?
- Мне, вот кому. Вот как я обращался с самим собой, и теперь я
собираюсь отплатить себе. Подумать только, что я осмелился так обращаться с
собой!
Сестра замолчала и проворно обмотала руку Барни бинтом, сделав нечто
вроде культи, как он и просил. Даже когда Барни схватил пузырек с
меркурохромом и щедро полил повязку красной жидкостью, которая закапала
чисто вымытый пол, она не произнесла ни единого слова. Когда Барни спустился
по лесенке, что-то радостно бормоча себе под нос, за его спиной щелкнул
замок.
- Ты ранен? - спросил Оттар.
- Не совсем, - сказал Барни и протянул левую руку, которую Оттар тотчас
же стиснул. - Ну, не волнуйся и берегись индейцев.
- Я не боюсь их! Мы наготовили много твердой древесины, наживем целое
состояние в Исландии. Ты пришлешь Гудрид обратно?
- По-местному времени и двух минут не пройдет, но что будет потом,
пусть она сама решает. Ну, пока, Оттар.
- До свиданья, Барни. Приезжай снимать новый фильм и плати "Джеком
Даниэльсом".
- Может быть, я так и сделаю.
Это был последний прыжок во времени. Платформа стояла на площадке с
вытоптанной травой и многочисленными следами автомобильных шин. Коробки с
фильмом лежали в пикапе, единственной машине, которая оставалась на
платформе. Слайти с заплаканными глазами и в мятом платье.
- Поехали! - крикнул Барни профессору Хьюитту и в последний раз вдохнул
полной грудью свежий морской воздух.
Профессор перебросил всю группу вместе с грузовиками и трейлерами в
пятницу, и только Барни с коробками фильма прибыл в понедельник на этой же
неделе.
- Дайте мне побольше времени, профессор, - попросил Барни. - Мне нужно
быть в кабинете Л. М. в десять тридцать.
Сразу же после прибытия он позвонил и подождал в павильоне посыльного с
тележкой. Когда они погрузили фильм на тележку, было уже двадцать минут
одиннадцатого.
- Кати теперь к кабинету Л. М., - распорядился Барни. - Я пойду вперед
с коробкой номер один.
Он быстро зашагал по коридору и, обогнув угол, увидел знакомую фигуру,
уныло, как побитая собака, поднимавшуюся по ступенькам. Барни злорадно
усмехнулся, проследовав за самим собой через вестибюль до дверей кабинета Л.
М., но тот Барни ни разу не повернул головы. Барни подождал, когда тот
толкнул дверь, затем протянул руку через его плечо и отдернул его руку.
- Не входи туда, - сказал он.
- Да как вы осмелились! - крикнул ранний Барни, повернулся, взглянул
ему в лицо и отшатнулся, выпучив глаза и дрожа всем телом, словно плохонький
актер в третьесортном фильме ужасов.
- Великолепно, какая игра! - воскликнул Барни. - Может, тебе, вместо
того чтобы ставить фильмы, стоило играть в них, а?
- Ты... Я... - по-идиотски забормотал тот в ответ.
- Ты очень наблюдателен, - сказал Барни. И тут он вспомнил про чертеж.
Как было бы хорошо избавиться от него. - Подержи-ка одну секунду, - сказал
он, сунув коробку с фильмом в руки своего двойника. Он не мог достать
бумажник из кармана забинтованной рукой, поэтому ему пришлось пустить в ход
левую руку. Второй Барни держал коробку и только бормотал что-то себе под
нос, пока Барни не сунул ему в руку чертеж и не забрал коробку с фильмом.
- Что случилось с моей рукой... твоей рукой? - в ужасе спросил второй
Барни.
"Пожалуй, ему надо сказать", - подумал Барни, но тут он увидел
посыльного с тележкой и распахнул дверь.
- Передай это профу, - сказал Барни, пропуская посыльного, и не смог
уде
