Гарри Гаррисон. Фантастическая сага<хидден>
страница №2
... солидным бюджетом, и ты -единственный человек, который мог бы написать сценарий.
- У нас уже не хватает книжных сюжетов, Барни, но я всегда считал, что
"Песня Соломона", полная секса, но без примеси порнографии, была бы...
- Сюжет для фильма уже выбран - совершенно новая идея об открытии
Америки мореплавателями-викингами.
Выражение лица Чанга стало еще более кислым.
- Звучит неплохо. Барни, но ты же знаешь, на какие темы я пишу. Не
думаю, что викинги по моей линии.
- Ты отличный писатель, Чарли, а это значит, что все по твоей линии. К
тому же ты подписал контракт, - прибавил Барни, вытаскивая из ножен на
несколько дюймов кинжал угрозы так, чтобы собеседник его заметил.
- Конечно, нельзя забывать о контракте, - холодно произнес Чарли. - Я
всегда мечтал написать сценарий для исторического фильма.
- Великолепно! - воскликнул Барни, снова придвигая к себе листочек с
бюджетом фильма. Дверь распахнулась, и рассыльный вкатил тележку, доверху
нагруженную книгами. Барни показал на них. - Вот тебе из библиотеки все, что
нужно по викингам, - быстренько просмотри, и через минуту мы с тобой обсудим
набросок сценария.
- Через минуту, да, да, - сказал Чарли, мрачно разглядывая несколько
десятков толстенных томов.
- Пять тысяч семьсот семьдесят три и двадцать восемь сотых кубических
фута с нагрузкой двенадцать тысяч семьсот семьдесят семь и шестьдесят две
сотых килограмма при условии увеличения затраты энергии на двадцать семь
целых две десятых процента, - внезапно сообщил профессор Хьюитт.
- О чем это вы говорите? - рявкнул Барни.
- Это те данные, о которых вы меня спрашивали, - какой груз может быть
перенесен времеатроном в прошлое при увеличении подачи электроэнергии.
- Великолепно! А теперь не будете ли вы так любезны перевести это на
обыкновенный язык?
- Грубо говоря, - профессор закатил глаза и что-то быстро-быстро
забормотал про себя на едином выдохе. - Я полагаю, что во времени и
пространстве может быть перемещен груз весом в четырнадцать тонн и размерами
двенадцать на двенадцать на сорок футов.
- Вот это понятно. Похоже, сюда вместится все, что нам будет нужно в
прошлом.
- Контракт, который вы просили, сказала Бетти, опуская на письменный
стол документ на восьми листах.
- Хорошо, - сказал Барни, перелистав страницы хрустящей мелованной
бумаги. - Пригласи сюда Далласа Леви.
- В приемной ждет мисс Тоув со своим импресарио. Ей можно войти?..
- Только не сейчас! Скажи ей, что у меня разыгралась проказа и я никого
не принимаю. И где, наконец, мой бенни? Я не продержусь до полудня на одном
кофе!
- Я уже три раза звонила в амбулаторию. Сегодня у них, кажется, не
хватает персонала.
- Тогда лучше сходи сама и принеси бензедрин.
- Барни Хендриксон, я не видела тебя столько лет...
Эти слова, произнесенные хрипловатым голосом, пронеслись по кабинету, и
в нем тотчас воцарилась тишина. Злые языки говорили, что Слайти Тоув
обладает актерскими способностями марионетки, у которой порваны ниточки,
умом обезьяны чихуахуа и нравственностью Фанни Хилл. И они были совершенно
правы. Тем не менее эти достоинства, вернее их отсутствие, не могли
объяснить потрясающий успех фильмов, в которых Слайти снималась.
Единственным достоинством, которым она обладала в избытке, было ярко
выраженное женское начало плюс ее удивительная способность вступать в
контакт, если можно так выразиться, на гормональном уровне. Слайти
распространяла вокруг себя не столько аромат секса, сколько аромат
сексуальной доступности. И это также соответствовало действительности.
Причем этот аромат был настолько силен, что с минимальными потерями
просачивался сквозь барьеры пленки, линз и проекторов и захлестывал зрителя
потоками горячей дымящейся страсти с серебряного экрана кинематографа. Ее
картины делали сборы. Женщины, как правило, не любили ходить на них. Теперь
этот специфический аромат, свободный от препятствий в виде пространства,
времени и целлулоида кинопленки, ворвался в кабинет, заставив всех мужчин
повернуться к Слайти. Казалось, если бы в кабинете стоял счетчик Гейгера, он
трещал бы уже не переставая.
Бетти громко фыркнула и вылетела из комнаты, но в дверях, в которых
боком стояла актриса, ей пришлось сбавить скорость. Правду говорили, что у
Слайти самый большой бюст в Голливуде...
- Слайти... - произнес Барни, и голос его сел. Конечно, из-за того, что
было выкурено слишком много сигарет.
- Барни, дорогой, - произнесла актриса, пока гидравлические поршни ее
округлых ног медленно и плавно несли ее через комнату, - я не видела тебя
целую вечность.
Опершись на край письменного стола, Слайти наклонилась вперед. Сила
земного тяготения тут же потянула вниз тонкую ткань ее блузки, и не меньше
девяноста восьми процентов ее монументальной груди появилось в поле зрения
продюсера.
- Слайти... - сказал Барни, мгновенно вскакивая на ноги. - Я хотел
поговорить с тобой о роли в картине, которую мы будем делать, но ты видишь,
я сейчас занят...
Нечаянно он взял ее руку, которая тут же запульсировала в его пальцах
как огромное, горячее, бьющееся сердце, и актриса наклонилась еще больше.
Барни отдернул руку.
- Если ты подождешь несколько минут, я займусь тобой, как только
освобожусь.
- Тогда я сяду вот здесь около сценки, - раздался низкий голос, - и не
буду никому мешать.
- Вы меня звали? - спросил Даллас Леви, с порога обращаясь к Барни и в
то же время пожирая глазами актрису. Гормоны вступили в контакт с гормонами,
и Слайти глубоко вздохнула. Даллас удовлетворенно улыбнулся.
- Да, - сказал Барни, извлекая контракт из-под горы бумаг на столе. -
Отнеси вот это Лину и передай ему, чтобы его друг подписал. У тебя еще
какие-то неприятности?
- После того как мы обнаружили, что ему нравится пережаренный бифштекс
и пиво, никаких. Всякий раз когда он начинает волноваться, мы суем ему в
пасть еще один бифштекс и кварту пива, и он сразу успокаивается. Пока что
выведено в расход восемь бифштексов и восемь кварт пива.
- Давай, пусть подпишет, - сказал Барии, и его взгляд случайно упал на
Слайти, которая опустилась в кресло и скрестила обтянутые шелком ноги. На ее
подвязках были маленькие розовые бантики...
- Ну, что ты скажешь, Чарли? - спросил Барни, бессильно опускаясь в
свое вращающееся кресло и делая поворот на сто восемьдесят градусов. - Уже
есть идеи?
Чарли Чанг поднял двумя руками толстую книгу и показал Барни.
- Пока я на тринадцатой странице первого тома, и осталось еще
порядочно.
- Это всего лишь иллюстративный материал, - сказал Барни. - Я думаю, мы
сможем набросать план в общих чертах сейчас, а детали ты вставишь позже. Л.
М. предложил сделать сагу, и, мне кажется, это отличная мысль. Действие
начнется на Оркнейских островах примерно в 1000 году, когда происходит масса
событий. Там у тебя будут норвежские поселенцы, и грабители-викинги, и
атмосфера, накаленная до предела. Может быть, стоит начать с рейда викингов
- корабль с головой дракона медленно скользит по черной воде, представляешь?
- Вроде как в вестерне, когда бандиты, готовясь к ограблению банка,
молча въезжают в спящий город?
- Примерно так. Дальше: главный герой - вождь викингов или, может быть,
главарь поселенцев на берегу, ты сам сообразишь, как лучше. Происходит бой,
затем еще какая-нибудь битва, поэтому герой решает вместе со своим племенем
переселиться в новую страну - Винланд, об открытии которой он только что
узнал.
- Что-то вроде покорения Запада?
- Точно. Затем путешествие, шторм, кораблекрушение, высадка на берег,
первое поселение, битва с индейцами. И думай пошире, потому что у нас будет
много массовых сцен. И заключение на высокой ноте - в свете заходящего
солнца.
Чарли Чанг, слушая Барни, торопливо записывал свои заметки на титульном
листе книги и кивал головой в знак согласия.
- Еще один вопрос, - сказал он, выставив вперед книгу. - Некоторые
имена в хронике - один смех. Вот послушай только, здесь есть Эйольф Вонючий.
И дальше Пиг Полярный Медведь, Рагнар Волосатые Штаны - и миллион таких же.
Конечно, можно их вставить для смеха...
- Это серьезный фильм, Чарли, самый серьезный из всех, какие тебе
приходилось делать.
- Конечно, Барни, ты - босс. Это просто предложение. Будет любовная
линия?
- Да, и начни ее пораньше - ты знаешь, как это делается.
- Эта роль создана для меня, Барни, милый, - прошептали ему в ухо, и
теплые руки обвили шею продюсера.
- Не позволяй ему улестить тебя, Слайти, - раздался приглушенный голос.
- Барни Хендриксон мой друг, мой очень старый друг, но он бизнесмен до мозга
костей, хитрый и проницательный, и что бы ты ему ни обещала - хотя мне и не
хочется этого говорить, - я должен буду внимательно изучить все контракты,
перед тем как ты их подпишешь.
- Айвэн, - прохрипел Барни, пытаясь вырваться из душистого осьминожьего
плена, - будь добр, оттащи свою клиентуру в сторону на несколько минут, и
потом я займусь вами. Не знаю, сумеем ли мы договориться, но тогда мы по
крайней мере сможем говорить.
Айвэн Гриссини, несмотря на свой горбатый нос, черные волосы и мятый
покрытый перхотью костюм, что делало его похожим на классический тип
мошенника, был настоящим мошенником. Он чуял запах долларов за десять миль
против ветра во время грозы с градом и всегда носил с собой шестнадцать
авторучек, которые он неизменно наполнял каждое утро, перед тем как
отправиться к себе в контору.
- Посиди рядом со мной, бэби, - сказал он, направляя Слайти в угол
привычным отработанным движением. Поскольку Слайти не была набита
зелененькими, Гриссини оставался невосприимчивым к ее чарам. - Барни
Хендриксон всегда делает то, что обещал, и даже еще больше.
Телефон зазвенел в ту самую минуту, когда в дверях появился Йенс Лин,
размахивая контрактом.
- Оттар не может это подписать, - сказал он. - Ведь контракт на
английском языке.
- Так переведите ему, вы же технический советник. Одну минутку, -
проговорил он в трубку.
- Я могу перевести контакт, это чрезвычайно трудно, но возможно, однако
зачем это? Ведь Оттар не умеет читать.
- Подождите минутку, Лин. Нет, это я не тебе, Сэм. Знаю, Сэм...
Конечно, я видел предварительные расчеты, ведь я сам их составил. Нет, не
нужно спрашивать меня, где я достаю ЛСД... Будь реалистом, Сэм. Согласен, мы
не вчера родились, ни ты, ни я... Как ты не понимаешь, что этот фильм может
быть снят в пределах той цифры, которую я дал тебе, плюс или минус пятьдесят
тысяч... Не говори, что это невозможно, Сэм. Помнишь поговорку - мы делаем и
невозможное, просто для этого требуется немного больше времени? Что? Прямо
по телефону? Сэм, будь благоразумен. У меня в кабинете сейчас настоящий
цирк, да-да, Барнум и Бейли, я просто не могу сейчас входить в детали...
Отделаться? Я? Никогда! Да-да, конечно, спроси его. Л. М. в курсе дел с
самого начала, он следит за каждым шагом, и ты увидишь, что он поддерживает
меня по каждому пункту... Верно... И тебе того же самого, Сэм.
Барни опустил трубку, и Чарли Чанг сказал:
- Ее взяли в плен, когда пираты напали на поселение; в начале картины
она сопротивляется ему с ненавистью, но затем вопреки ее собственной воле
ненависть переходит в любовь.
- Меня еще никогда не брали в плен пираты, - прохрипела Слайти из угла.
- Отличная мысль, Чарли, - согласился Барни.
- И даже если бы он мог читать - он все равно не умеет писать, -
продолжал Лин.
- У нас не раз возникала такая же проблема с иностранными актерами, -
повернулся к нему Барни. - Подколи к контракту перевод, заверенный
двуязычным нотариусом, затем пусть Оттар обмакнет большой палец в чернила и
приложит его в конце каждого документа. Когда отпечаток его пальца заверят
два нейтральных свидетеля, этот документ будет признан действительным в
любом суде мира.
- Не так-то просто найти нотариуса, владеющего в равной степени
английским и старонорвежским языками...
- Обратись в отдел кадров, они могут найти кого угодно.
В открытую дверь вошла секретарша и водрузила на письменный стол
пузырек, полный таблеток бензедрина.
- Вот ваш бенни, мистер Хендриксон.
- Слишком поздно, прошептал Барни, глядя перед собой неподвижным
взглядом, - слишком поздно.
Телефон и селектор зазвенели одновременно. Барни вытряхнул из пузырька
на ладонь пару таблеток и запил их холодным, пахнущим картоном кофе. Затем
он нажал на рычажок селектора.
- Хендриксон слушает.
- Барни, сейчас же зайди ко мне, - раздался голос Л. М.
Бетти подняла телефонную трубку.
- Это секретарша Л. М. Гринспэна, - сказала она Барни. - Л. М. хочет,
чтобы вы зашли к нему.
- Понятно.
Барни с трудом поднялся из-за стола - болели мускулы - и подумал,
сколько времени потребуется, чтобы бензедрин начал действовать.
- Навались на работу, Чарли, мне понадобится конспект сценария - пара
страниц, и как можно скорее.
Когда он проходил мимо Гриссини, проворные руки импресарио устремились
к лацкану его пиджака, но Барни с искусством, рожденным многолетней
практикой, ловко увернулся.
- Подожди минутку, Айвэн, я поговорю с тобой сразу после возвращения от
Л. М. - Хор голосов мгновенно стих, отрезанный захлопнувшейся дверью. - Будь
добра, Бетти, дай мне свое полотенце, - попросил он.
Бетти протянула ему полотенце, и Барни набросил его на плечи, тщательно
подоткнув его край за воротник рубашки. Затем он наклонил голову, подсунул
ее под водопроводный кран и чуть не задохнулся, когда Бетти открыла кран. В
течение нескольких секунд струя ледяной воды текла на затылок и шею
продюсера, затем он выпрямился и вытер голову и шею полотенцем. Бетти
одолжила ему свой гребешок. После ледяного душа он чувствовал себя слабее,
но все-таки лучше и, когда подогрел в зеркало, увидел, что выглядит почти
как человек. Почти.
- Запри за собой дверь, - распорядился Л. М., когда Барни вошел в его
кабинет, затем, хрюкнув от напряжения, перекусил кусачками последний
телефонный провод.
- Больше нет, Сэм?
- Этот был последний, - сказал Сэм серым бесцветным голосом. Внешне Сэм
тоже выглядел весьма серым и бесцветным, что было, несомненно, защитной
окраской, ибо Сэм был личным персональным бухгалтером Л. М., и о нем ходила
слава как о самом большом в мире специалисте по корпоративным финансам и
увиливанию от уплаты налогов. Он прижал к груди папку с документами и
посмотрел на Л. М. - В этом уже нет необходимости, - сказал он.
- Может быть, может быть, - Л. М. опустился в кресло, отдуваясь. - Но
стоит мне только произнести слово "банк", когда у меня в кабинете не
перерезаны провода, как мое сердце начинает биться с перебоями. У меня
плохие новости для тебя, Барни. - Он откусил конец сигары. - Мы разорены.
- Что это значит? - Барни перевел взгляд с одного непроницаемого лица
на другое. - Это что, шутка?
- Л. М. имеет в виду, - уточнил Сэм, - что "Клаймэктик студиоз" в
ближайшее время обанкротится.
- Сели на мель, загублено дело всей моей жизни, - сказал Л. М. глухим
голосом.
Сэм механически кивнул, подобно кукле чревовещателя, и сказал:
- В общих чертах положение таково. Обычно мы только через три месяца
шлем свой финансовый отчет в банки, которые, как ты знаешь, держат
контрольный пакет нашей студии. Однако по неизвестным для нас причинам они
присылают своих ревизоров для проверки бухгалтерских книг уже на следующей
неделе.
- Ну? - спросил Барни и внезапно ощутил легкое головокружение. Тишина
стала невыносимой: он вскочил и начал ходить по кабинету. - Ну и они
обнаружат, что студия на мели, что все прибыли - только на бумаге, - Барни
повернулся к Л. М. и драматическим жестом указал на него, - и что все деньги
перекачаны в фонд Л. М. Гринспэна, не облагаемый налогом. Не удивительно,
что вы не переживаете, Л. М. Пусть себе студия катится под откос, а Л. М.
Гринспэн будет идти вперед!
- Поосторожнее выражайтесь! Разве можно так разговаривать с тем, кто
вывел тебя в люди...
- Вывел в люди - а теперь выводит! - Барни ударил себя по шее ребром
ладони сильнее, чем это входило в его планы. - Послушайте, Л. М., - сказал
он умоляющим голосом, потирая ушибленное место, - мы не должны сдаваться!
Пока не опустится топор, у нас еще остается шанс! Ведь вы считали, что еще
есть надежды на спасение, иначе бы вы не связались с профессором Хьюиттом и
его машиной. Вы, наверно, думали, что большие кассовые сборы уменьшат
давление со стороны банков, снова сделают фирму платежеспособной. И мы все
еще можем сделать это!
Л. М. с мрачным видом покачал головой.
- Не хочу сказать, что приятно пожимать руку человеку, который вот-вот
вонзит тебе нож в спину, но что я могу сделать? Конечно, финансовый успех
фильма, даже просто отснятая, но не вышедшая на экраны большая картина
позволила бы нам смеяться над банковской ревизией, но ведь мы не можем
сделать фильм за неделю.
"Мы не можем сделать фильм за неделю!"
Эти слова шевелились в отупевшей от кофеина, никотина и бензедрина
голове Барни, будя какие-то далекие смутные воспоминания.
- Л. М., - сказал Барни, сопровождая свои слова драматическим жестом, -
у вас будет инфаркт!
- Типун тебе на язык! - охнул Л. М. и схватился за мощный пласт жира
где-то в районе сердца. - И не произноси больше этого слова. Одного инфаркта
мне вполне достаточно.
- Послушайте. Вы отправляетесь вместе с Сэмом к себе домой, чтобы
поработать над бухгалтерскими книгами, и, конечно, берете их с собой.
Сегодня вечером вы заболеваете. Может быть, это расстройство желудка, а
может, инфаркт. Ваш доктор говорит, что он подозревает инфаркт. В
благодарность за все те деньги, которые он получил от вас, он должен оказать
вам эту маленькую любезность. Несколько дней все бегают туда-сюда и кричат,
бухгалтерские книги временно забыты, затем подходит уик-энд, и никому и в
голову не придет смотреть книги раньше понедельника, может быть, даже
вторника.
- Понедельника, - твердо сказал Сэм. - Ты не знаешь банков, Барни. Если
в понедельник мы не представим книг, они пошлют на дом к Л. М. автобус с
врачами.
- Ну хорошо, в понедельник. У нас все равно достаточно времени.
- Пусть понедельник - что от этого изменится? Откровенно говоря, я
озадачен, - Л. М. нахмурился и принял озадаченный вид.
- А вот что, Л. М. Утром в понедельник я доставлю вам в кабинет
отснятую картину. Картину, которая принесет вам два-три миллиона только
из-за продолжительности, широкоэкранности и цвета.
- Ты сошел с ума!
- Ничуть, Л. М. Вы забыли про времеатрон. Машина профессора Хьюитта
действует. Помните, вчера вечером вы еще подумали, что мы отлучились на
десять минут? - Л. М. неохотно кивнул головой. - Так оно и было - по вашему
времени. Но по времени викингов мы провели в прошлом более часа! И мы можем
все повторить. Отправим съемочную группу со всем необходимым в прошлое, и
пусть она остается там столько времени, сколько ей нужно для того, чтобы
сделать фильм.
- Ты хочешь сказать...
- Совершенно верно. Когда мы вернемся обратно с отснятым фильмом, вам
будет казаться, что прошло всего десять минут!
- Почему же никто не подумал об этом раньше? - прошептал Л. М. с
блаженной улыбкой на лице.
- Тут много причин...
- Так ты хочешь сказать, - Сэм подался вперед так, что чуть не упал с
кресла, и какой-то намек на выражение, может быть, даже на улыбку появился
на его лице. - Так ты хочешь сказать, что мы будем платить только за десять
минут производства фильма?
- Я имел в виду совсем не это, - огрызнулся Барни. - И вообще хочу
сразу предупредить, что с точки зрения бухгалтерии здесь будет масса
трудностей. Тем не менее, чтобы ободрить вас, я гарантирую, что мы
произведем все съемки на местности - со многими массовыми сценами - за одну
десятую стоимости фильма, снятого в Испании.
Глаза Сэма сверкнули.
- Я незнаком с подробностями этого проекта, Л. М., но некоторые детали
кажутся там весьма интересными.
- И ты сможешь сделать это, Барни? Сможешь снять такой фильм?
- Я сделаю это, только если вы окажете мне всяческое содействие и не
будете задавать вопросов. Сегодня вторник. Пожалуй, к субботе мы сможем
закончить всю подготовку. - Барни начал загибать пальцы. - Нам нужно
подписать контракты с главными исполнителями, запастись достаточным
количеством пленки, набрать технический персонал, взять по крайней мере две
дополнительные съемочные камеры... - Он продолжал бормотать себе под нос,
перечисляя все необходимое. - Да, - сказал он наконец, - мы можем сделать
это.
- И все-таки не знаю... - задумчиво сказал Л. М. - Уж больно
сумасшедшая идея...
Будущее грандиозного боевика висело на волоске, и Барни отчаянно
пытался найти довод, который убедил бы Л. М.
- Еще одно, Л. М. Если мы будем вести съемки в течение шести месяцев,
то придется, конечно, платить заработную плату за все шесть месяцев. Однако
если взять кинокамеры и остальное съемочное оборудование напрокат, то мы
заплатим ренту лишь за несколько дней!
- Барни, - сказал Л. М., выпрямляясь в кресле, - ты назначаешься
режиссером и продюсером этой картины.
5
- Вы еще услышите о Синекитте, мистер Хендриксон...
- Барни...
- Еще услышите, Барни, эта история еще не окончена. После войны
итальянцы создали неореалистическое искусство, затем ему на смену пришел
кухонный реализм английской кинематографии. Но понимаешь, Барни, Рим еще не
умер. Такие ребята, как я, приезжают ненадолго в Голливуд, совершенствуют
технику, схватывают на лету новые приемы...
- А попутно и солидные гонорары...
- Не отрицаю, их привлекают доллары. Да, знаешь, Барни, вряд ли мы
сумеем заснять что-нибудь на цветную пленку в это время дня. - Он взмахнул
своим восьмимиллиметровым Болексом, висящим на ремешке на запястье. - Нужно
было зарядить камеру черно-белым три-экс. Ведь уже пять часов вечера.
- Не беспокойся, Джино, ручаюсь, что у тебя будет сколько угодно света,
- Барни поднял голову и увидел, как из двери пакгауза вышел Эмори Блестэд. -
Подойди-ка сюда, Эмори, - окликнул он инженера. - Познакомься, это наш
кинооператор Джино Каппо. Джино, это Эмори Клестэд, наш инженер.
- Очень рад познакомиться, - сказал Эмори, пожимая руку итальянца. -
Меня всегда интересовало, как вам удалось добиться этих отталкивающих
киноэффектов в "Осенней любви".
- Вы имеете в виду "Порко мондо"? Это не киноэффекты, именно так
выглядят некоторые районы Югославии. - Он повернулся к Барни. - Даллас
просил меня передать, что они приведут Оттара через пять минут.
- Давно пора. Пусть профессор прогревает свою машину.
Барни, болезненно морщась, вскарабкался в кузов армейского грузовика и
опустился на ящики. Ему все-таки удалось соснуть с часок на кушетке в своем
кабинете, но его разбудил очередной срочный вызов Л. М., и Барни поднялся в
его кабинет для продолжительного спора из-за бюджета фильма. Истощение
начинал сказываться.
- Я заново отрегулировал все свое оборудование, - сообщил ему профессор
Хьюитт, радостно похлопывая по контрольной панели времеатрона. - И начиная с
этого дня могу гарантировать будущим путешественникам максимальную точность,
как во временном, так и в географическом плане.
- Великолепно. Отрегулируйте все так, чтобы мы прибыли на то же место,
что и раньше, в тот же день и в тот же час. Тогда было превосходное
освещение.
Дверь распахнулась, и пакгауз наполнился громкими гортанными звуками. В
помещение пошатываясь ввалился Оттар в сопровождении Йенса Лина и Далласа
Леви, которые не столько сдерживали, сколько поддерживали викинга - Оттар
был в стельку пьян. За ними шествовал Текс, кативший перед собой тележку,
доверху нагруженную ящиками. Понадобились совместные усилия всех троих,
чтобы забросить викинга в кузов грузовика, где он тотчас же впал в забытье,
что-то бормоча с блаженным видом. Оттара со всех сторон забаррикадировали
ящиками.
- Что это в них? - поинтересовался Барии.
- Товары для обмена, - ответил Лин, с трудом перекидывая ящик с
надписью "Виски Джек Даниэльс" через задний борт грузовика. - Оттар подписал
контракт, я ужасно удивился, что здесь удалось разыскать исландского
нотариуса...
- В Голливуде можно найти что угодно.
- ... и Оттар согласился учить английский язык после того, как его
доставят домой. У него появился заметный интерес к алкогольным напиткам
двойной очистки, и мы заключили соглашение - за каждый день учебы по бутылке
виски.
- Неужели вы не могли всучить ему какой-нибудь сивухи? - спросил Барни,
когда второй ящик "Джека Даниэльса" исчез в кузове. - Как же я буду
выкручиваться перед бухгалтерией?
- Мы пробовали, - вставил Даллас, перекидывая через борт третий ящик. -
Попытались всучить ему пойло вроде "Оулд Оуверкоут" - 95-градусный хлебный
спирт, но он сделал от ворот поворот. Изысканный вкус у этого дикаря! Два
месяца обучения, пять ящиков виски - таковы условия.
Йенс Лин вскарабкался в кузов, и Барни с восхищением уставился на его
высокие, до колен, саперные сапоги, краги, охотничью куртку с множеством
карманов и ножны с огромным ножом.
- А зачем этот костюм для джунглей? - спросил он.
- Просто чтобы остаться в живых и для удобства, - объяснил Лин,
освобождая место для спального мешка и огромного сундука, который Даллас с
трудом втащил в кузов. - Здесь у меня ДДТ против вшей, которых там, конечно,
хоть пруд пруди, таблетки для питьевой воды и запас консервов. Питание в те
времена не отличалось разнообразием, и современному человеку оно, конечно,
не годится. Поэтому я решил принять простейшие меры предосторожности.
- Очень предусмотрительно, - заметил Барни. - Эй вы, влезайте сюда и
закрывайте задний борт, пора отправляться!
Хотя времеатрон по-прежнему завывал и искры бегали по его поверхности с
той же интенсивностью, обстановка в машине была далеко не такой напряженной.
Условные рефлексы человека, живущего в мире машин, одержали победу, и
путешествие во времени казалось теперь таким же обыкновенным, как подъем в
скоростном лифте, полет на реактивном самолете, спуск в подводной лодке или
взлет в космической ракете. Только Джино, для которого это путешествие было
первым, проявил признаки беспокойства, бросая быстрые взгляды то на ряды
электронных инструментов, то на закрытую дверь пакгауза. Однако явное
спокойствие других пассажиров - Барни ухитрился заснуть во время
путешествия, а Даллас и датский филолог затеяли спор из-за того, что одна из
бутылок виски оказалась открытой и, стало быть, терялся один день обучения
английскому языку, - благотворно подействовало на оператора. В момент
перехода от одного темпорального состояния в другое Джино, потрясенный,
привстал, однако тут же сел, когда ему в руки сунули бутылку. Тем не менее,
когда за грузовиком появилось сверкающее голубое небо и соленый морской
воздух наполнил легкие, у него глаза на лоб полезли.
- Ловкий трюк, а? - сказал он, глядя на свой экспонометр. - Как это у
вас получается?
- Подробности можешь узнать у профа, - выдохнул Барни, проглотив
лошадиную порцию виски. - Очень сложно. Что-то вроде перемещения во времени.
- А, понятно, - радостно кивнул головой Джино, устанавливая диафрагму
на цифре 3,5. - Вроде временных зон, когда летишь из Лондона в Нью-Йорк.
Такое впечатление, будто солнце не двигается, и ты прилетаешь в то же самое
время, в которое взлетел.
- Что-то вроде этого.
- Великолепная освещенность. С таким светом можно дать хорошие краски.
- Если ты собираешься вести машину, не напивайся, - сказал Даллас,
протягивая полупустую бутылку Тексу, сидящему за рулем грузовика. - Один
глоток, приятель, и в дорогу.
Стартер взревел, мотор ожил, и Барни, выглянув через переднее окошко
кузова, увидел, что они едут по следам другого грузовика, отчетливо видным
на мокром песке и гальке. Смутное воспоминание забрезжило у него в голове,
несмотря на усталость, и он застучал по металлической крышке кабины прямо
над головой Текса.
- Подай сигнал! - крикнул он изо всех сил.
Грузовик подъехал к мысу и начал объезжать его. Тут-то и раздался
автомобильный гудок. Спотыкаясь о ящики, наступив на бок спящего викинга,
Барни бросился к заднему борту грузовика. Послышался нарастающий рокот
мотора, и армейский грузовик, похожий на их машину как две капли воды,
промчался мимо, двигаясь в противоположном направлении. У самого борта Барни
поспешно протянул руку и схватился за стойку у себя над головой. В
удалявшемся грузовике он успел разглядеть самого себя с бледным лицом,
выпученными глазами и широко открытым, как у кретина, ртом. Испытывая
садистское удовлетворение, он приложил большой палец свободной руки к носу и
покачал рукой, насмехаясь над потрясенным Барни в другой машине, которая
тотчас же скрылась за мысом.
- Здесь большое движение? - поинтересовался Джино.
Оттар сел, потирая бок и бормоча под нос проклятия. Йенс быстро
успокоил его добрым глотком из бутылки, и через минуту грузовик остановился,
проехав несколько футов по мелкой гальке.
- Примроуз-коттедж! - крикнул из кабины Текс. - Конечная остановка.
Вонючий дым по-прежнему поднимался из дыры на крыше приземистой
землянки, однако ее обитателей не было видно. Оружие и примитивные орудия
труда все еще были разбросаны на земле. Оттар не то вывалился, не то
выпрыгнул из грузовика и заорал что есть мочи, изо всех сил сжав голову
руками, словно в порыве горя:
- Хвар эрут пер ракка? Комит ут! [Где вы, собаки? Выходите сейчас же!]
Он снова схватился за голову и стал искать глазами бутылку, которую
Йенс Лин с мудрой предусмотрительностью успел припрятать. Из дома начали
выходить дрожащие слуги.
- Ну, за дело! - распорядился Барни. - Разгружайте ящики и поставьте их
куда покажет доктор Лин. Нет-нет, Джино, не суйся, ты пойдешь со мной.
Они вскарабкались на невысокий холм сразу позади хижины, с трудом
прокладывая путь по короткой жесткой траве и то и дело спотыкаясь о
косматых, диких на вид овец, которые, мемекая, шарахались в сторону. С
вершины мыса они отчетливо увидели изогнутую дугу залива, уходящую вдаль по
обе стороны, и сланцево-серое безбрежье океана. Длинная волна накатилась на
берег, разбилась о гальку и с шипением поползла по камням обратно в море.
Посреди залива стоял мрачный остров с отвесными скалистыми берегами, под
которыми пенился океанский прибой, а еще дальше, на горизонте, виднелось
темное пятно другого острова, уже пониже.
- Сделай-ка панораму на все 360 градусов, мы изучим ее позднее. И
возьми крупным планом этот остров.
- А почему бы не пойти в глубь материка и не посмотреть, что там
находится? - спросил Джино, глядя в видоискатель.
- Потом, если останется время, сходи. Ведь мы собираемся снимать
морскую картину, и мне хочется использовать виды открытого моря.
- Ну тогда пройдемся хотя бы вдоль берега - посмотрим, что там за
мысом.
- Ладно, только не ходи один. Возьми с собой Текса или Далласа - они
выручат тебя в случае нужды. И не отлучайся больше чем на пятнадцать минут,
чтобы мы могли найти тебя, когда придет время отправляться обратно.
Барни взглянул на берег и заметил лодку; схватив Джино за руку, он
указал на нее.
- У меня идея. Возьми Лина в качестве переводчика, прихвати пару
туземцев, и пусть они отвезут тебя подальше в море. Сделай несколько снимков
- как это место выглядит с моря...
- Эй, Барни, - крикнул Текс, появляясь на вершине холма, - ты нужен в
хижине. Там своего рода производственное совещание.
- Ты как раз вовремя, Текс. Оставайся с Джино и присмотри за ним.
- Я прилипну к нему как банный лист. Вабуона, э кумпа?
Джино подозрительно посмотрел на него.
- Вуи саресте итальано?
Текс засмеялся.
- Я? Нет, я американо, но у меня полно родственников-макаронников вдоль
всего Неаполитанского залива.
- Ди Наполи! Со наполетано пурио! - радостно закричал Джино.
Оставив Джино и Текса, которые восторженно жали друг другу руки и
вспоминали общих знакомых, Барни направился к хижине. Свесив ноги, в кузове
грузовика сидел Даллас. В его руке дымилась сигарета.
- Все уже там, - сказал он, - а я решил для верности присмотреть за
грузовиком, чтобы было на чем ехать обратно. Лин сказал, чтобы ты сразу
заходил.
Барни без всякого энтузиазма взглянул на низкую дверь, ведущую в
хижину. Она была приоткрыта, и из щели шло больше дыма, чем из отверстия в
крыше, служившего дымоходом.
- Не спускай глаз с машины, - вырвалось у Барни. - В такой дыре не
хватает только этих неприятностей.
- И я подумал то же самое, - пробормотал Даллас и извлек из кармана
автоматический пистолет. - Десять зарядов. И я стреляю без промаха.
Широко распахнув дверь, Барни нагнулся и вошел в хижину. Дым, что
поднимался от тлеющего очага, висел на уровне его головы серой пеленой, и
Барни был почти рад этому, так как запах дыма заглушал остальные ароматы,
щедро наполнявшие помещение. Принюхавшись, Барни различил запах тухлой рыбы,
смолы, пота и еще множество других, которые ему и распознавать не хотелось.
В первое мгновение он почти ослеп, попав в полутьму после яркого солнечного
света, потому что единственными источниками освещения в хижине были открытая
дверь и несколько отверстий, пробитых в стенах.
- Яйе, куннинги! Пу скалт дрекка мед мер! [Хей, мой друг! Ты должен
выпить со мной!]
Хриплый голос Оттара потряс воздух, и, когда Барни немного освоился в
полумраке, он смог различить группу людей, сидящих вокруг стола из толстых
досок. У одного его конца сидел Оттар, колотивший по столу кулаком.
- Он хочет, чтобы ты выпил с ним, - сказал Лин. - Это очень важный шаг,
гостеприимство, хлеб-соль, понимаешь?
- Оль! [Эль!] - рявкнул Оттар, поднимая небольшой бочонок с земляного
пола.
- Выпил чего? - спросил Барни, глядя в темноту.
- Эля. Они делают эль из ячменя - это у них основная культура. Эль -
изобретение северных германских племен, можно сказать, предок нашего пива.
Даже само слово дошло до нас, правда, в слегка измененном виде...
- Дрекк! [Пей!] - приказал Оттар, наливая до краев рог и протягивая его
Барни. Присмотревшись, Барни увидел, что это действительно коровий рог,
изогнутый, потрескавшийся и далеко не первой чистоты. Йенс Лин, профессор и
Эмори Блестэд также держали в руках по рогу. Барни поднес рог к губам и
сделал глоток. Жидкость была кислой, водянистой, выдохшейся и ужасной на
вкус.
- Замечательно! - сказал он, надеясь, что в темноте выражение его лица
не будет видно.
- Я, готт ок вель! [Да, великолепный эль!] - согласился Оттар, и новая
порция отвратительной жидкости хлынула в рог Барни, перелилась через край и
потекла по его руке.
- Если тебе не нравится напиток, - глухим голосом произнес Эмори, - то
подожди, когда очередь дойдет до еды.
- Вот как раз что-то несут.
Профессор показал на дальний угол комнаты, где один из слуг копался в
большом деревянном сундуке. Выпрямившись, слуга пнул один из темных
холмиков, разбросанных по земляному полу. Раздалось обиженное мычание.
- Скот?.. - удивился Барни.
- Вот именно. Его держат в доме, - разъяснил Эмори. - Он придает
здешней атмосфере особо тонкий аромат.
Слуга, которому длинные светлые волосы, ниспадавшие до плеч и
закрывавшие глаза, придавали сходство с неухоженной овчаркой, направился к
столу, сжимая в своих почерневших от грязи лапах по какой-то большой глыбе.
Подойдя, он бросил глыбы на стол перед Барни, и они стукнулись о дерево,
словно камни.
- Что это такое? - спросил Барни, подозрительно скосив глаза на лежащие
перед ним глыбы. Одновременно он переложил рог в другую руку и пытался
вытряхнуть ручеек эля из рукава своего пиджака.
- Слева - это сыр местного производства, а справа - кнекброд, твердый
хлеб, - пояснил Йенс Лин. - А может быть, наоборот.
Барни попробовал их надкусить, вернее, постучал зубами по их гранитной
поверхности.
- Великолепно, просто великолепно, - сказал он, бросая их обратно на
стол и глядя на светящийся циферблат своих часов. - Освещение меняется, и
скоро нам нужно отправляться. Мне бы хотелось поговорить с тобой, Эмори,
давай выйдем на улицу, если только ты можешь оторваться от пира.
- С удовольствием, - ответил Эмори. Содрогаясь от отвращения, он допил
эль и выплеснул остатки на пол.
Солнце село за полоску ледяных облаков, и с моря подул холодный ветер;
Барни зябко поежился и поглубже засунул руки в карманы.
- Мне нужна твоя помощь, Эмори, - сказал он. - Составь список всего
необходимого для съемки фильма на местности в этой обстановке. По-видимому,
здесь не удастся воспользоваться местными ресурсами в области съестного...
- Клянусь богом, ты прав!
- ... поэтому придется все захватить с собой. Кроме того, я хочу
смонтировать фильм прямо здесь, так что в одном из прицепов должно быть
помещение для монтажа.
- Ты хочешь нажить себе неприятности, Барни. Будет чертовски трудно
сделать здесь даже черновой монтаж. А как относительно тонировки? А музыка?
- Мы сделаем все что можем. Найдем композитора и пару музыкантов, может
быть, используем местный оркестр.
- Представляю себе местную музыку!
- Неважно, если потом придется изменить почти все звуковое
сопровождение. Мы должны привезти готовый фильм, вот что важно...
- Мистер Хендриксон, - позвал Йенс Лин, открывая дверь и подходя к ним.
Он порылся в нагрудном кармане своей охотничьей куртки и протянул Барни
измятый конверт. - Я только что вспомнил, меня просили передать вам записку.
- Что еще такое? - спросил Барни.
- Не имею представления. Насколько мне известно, она конфиденциальная.
Ваша секретарша передала ее мне как раз когда мы отправлялись.
Барни разорвал конверт. Внутри был лист желтой бумаги с коротким
машинописным текстом, гласившим:
Л. М. СООБЩИЛ ПО ТЕЛЕФОНУ: ОПЕРАЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ, ВСЯ РАБОТА ПО СЪЕМКЕ
ФИЛЬМА ПРЕКРАЩАЕТСЯ. ПРИЧИНА НЕ УКАЗАНА.
6
Барни отшвырнул от себя журнал, однако его обложка прилипла к руке и
наполовину оторвалась. Он нетерпеливо отодрал от ладони бумагу и еще раз
пожалел о том, что у него не хватило времени помыть руки после викингова
пива. Надо же - съемка отменяется!
- Мисс Заккер, - сказал он, - Л. М. ждет меня. Он так сказал. Он
оставил записку. Я уверен, что он с нетерпением ожидает...
- Мне очень жаль, мистер Хендриксон, но он дал мне самые строгие
указания ни в коем случае не беспокоить его во время совещания. - Пальцы
секретарши на мгновение замерли над клавишами машинки, и даже челюсти
прекратили жевательные движения. - Как только представится возможность, я
сейчас же сообщу о вашем приходе. - Стук машинки возобновился, и в такт с
ним опять начали двигаться челюсти.
- Вы могли бы по крайней мере позвонить ему и сообщить о моем приходе.
- Мистер Хендриксон! - воскликнула секретарша тоном
матери-настоятельницы, ложно обвиненной в содержании публичного дома.
Барни вышел в коридор, выпил воды, затем вымыл липкие ладони. Когда он
вытирал руки о лист бумаги, раздалось жужжание интеркома, и мисс Заккер
кивнула ему.
- Теперь можете войти, - сказала она ледяным тоном.
- Что случилось, Л. М.? - спросил Барни, едва переступив порог. - Что
значит эта записка?
Сэм сидел в своем кресле чурбан чурбаном, а напротив него съежился на
стуле взопревший Чарли Чанг. Выражение лица у него было разнесчастное.
- Что это значит, а? Он еще спрашивает, что это значит! Это значит, что
ты, Барни Хендриксон, провел меня, за нос. Ты добился от меня согласия на
съемку фильма, когда у тебя даже сценария не было!
- Ну конечно, у меня нет сценария! Как у меня может быть сценарий,
когда мы только что решили делать фильм? Ведь это же чрезвычайный случай,
правда?
- Правда, правда. Но чрезвычайный случай - это одно дело, а съемка
фильма без сценария - совсем другое. Может быть, во Франции и делают фильмы
по принципу тяп-ляп, так что не поймешь, есть у них сценарий или нет. Но в
нашем "Клаймэктике" так дела не делаются!
- Да, непорядок, - согласился Сэм.
Барни изо всех сил пытался сохранить самообладание.
- Послушайте, Л. М. Будьте благоразумны. Ведь это критический момент,
вы забыли? Утопающий хватается за соломинку. Особые обстоятельства...
- То есть банк. Называй вещи своими именами. Теперь это можно.
- Не будем уточнять, потому что мы еще можем провести их. Мы можем
сделать картину. Вы вызвали моего сценариста...
- У него нет сценария.
- Конечно, у него нет сценария. Только вчера вы и я окончательно
договорились об идее фильма. Теперь, когда вы поговорили с ним и объяснили
ему свои требования...
- У него нет сценария.
- Ради бога, выслушайте меня, Л. М. Чарли - хороший сценарист, вы сами
его нашли и взрастили. Если кто-то может сделать то, что нам требуется, так
это старый добрый Чарли. Если бы сейчас у вас в руках был сценарий этого
фильма, написанный Чарли Чангом, вы ведь дали бы разрешение на съемки,
верно?
- У него нет сце...
- Л. М., вы не слушаете меня. Если. Это важное слово. Если бы я сейчас
вошел в кабинет и вручил вам написанный Чарли Чангом сценарий этого
эпохального фильма под названием... под названием "Викинг Колумб", дали бы
вы разрешение на его производство?
На лице Л. М. застыло непроницаемое выражение. Он взглянул на Сэма,
который едва заметно опустил голову.
- Да, - тотчас же ответил Л. М.
- Ну вот, дело пошло на лад, - поспешно подхватил Барни. - Если я
передам вам этот сценарий через час, вы дадите добро на производство фильма.
Никакой разницы, верно?
Л. М. пожал плечами.
- Ну хорошо, для меня - никакой. Ну а какая для тебя разница?
- Ждите меня здесь, Л. М. - Барни вскочил и, схватив удивленного Чарли
Чанга за рукав, стал тащить его в коридор. - Поговорите с Сэмом о бюджете,
выпейте по коктейлю. Я вернусь ровно через час. "Викинг Колумб" уже почти
готов к производству.
- У меня есть знакомый психиатр, который принимает вечером, - сказал
Чарли, едва за ними захлопнулась дверь кабинета. - Поговори с ним, Барни а?
Мне приходилось слышать много скоропалительных обещаний в нашем
скоропалительном деле, но такого...
- Помолчи, Чарли. Тебе предстоит большая работа. - Барни, не переставая
говорить, вывел упиравшегося сценариста в коридор. - Скажи, сколько времени
потребуется тебе на то, чтобы состряпать черновой вариант сценария для этого
фильма, если работать на полную катушку? Сколько времени?
- Это огромная работа. По крайней мере шесть месяцев.
- Отлично. Шесть недель. Концентрация усилий, первоклассный материал.
- Я сказал не недель, а месяцев.
- Если тебе понадобится шесть месяцев, у тебя будет шесть месяцев.
Поверь моему слову, у тебя будет столько времени, сколько тебе потребуется.
И кроме того, спокойное, тихое место для работы. - Они проходили мимо
висевшей на стене фотографии, и Барни, внезапно остановившись, ткнул в нее
пальцем. - Вот здесь. Остров Санта-Каталина. Масса солнечного света,
освежающая морская ванна особенно приятна, когда у тебя мозги пересохнут.
- Я не смогу там работать, Барни. Остров кишит людьми, ночью в каждом
доме вечеринки с танцами.
- Это ты так думаешь. А тебе понравится работать на Санта-Каталине,
если вокруг не будет ни души и весь остров будет принадлежать тебе одному?
Подумай только, что можно написать в таких условиях!
- Барни, честное слово, я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Поймешь, Чарли. Через несколько минут все поймешь.
- Пятьдесят стопок бумаги, ящик копирки, стул для печатания - один,
стол для машинки - один, пишущая машинка...
- Это допотопный образец, Барни, - прервал его Чарли. - На этом
античном чуде приходится самому нажимать на клавиши. Я могу работать только
на электрической модели Ай-Би-Эм.
- Боюсь, что в той части острова, где разместится твой лагерь,
снабжение электричеством будет не очень надежным. Ничего, ты сам увидишь, с
какой быстротой твои пальцы обретут прежнюю сноровку, - утешил его Барни.
Когда в кузов грузовика впихнули огромный сундук, Барни поставил галочку в
длинном списке. - Один комплект сафари.
- Один комплект чего?
- Один комплект сафари "сделай сам" из отдела бутафории и реквизита.
Палатка, складная постель, стулья, сетки от москитов, походная кухня - и все
в отличном рабочем состоянии. Ты расположишься с удобствами, как доктор
Ливингстон, только в два раза комфортабельнее. Пятидесятигаллонные бочки с
водой - три, часы-табель пружинные с набором карточек - один комплект.
Ничего не понимая, Чарли Чанг смотрел на то, как самые разнообразные
вещи одна за другой исчезали в кузове армейского грузовика. Все
происходившее было бессмыслицей, включая седого старикашку позади всего
этого барахла, который колдовал над радиоустановкой из фильма о
Франкенштейне. Когда в кузов погрузили древние красного дерева часы-табель с
римскими цифрами на циферблате, Чарли схватил Барни за руку.
- Ничего не понимаю, а уж это - и вовсе. Зачем мне часы-табель?
- Профессор Хьюитт объяснит тебе все самые подробным образом через
несколько минут, а пока прими мои слова на веру. Часы играют важную роль, ты
в этом убедишься. Не забудь пробивать карточку каждое утро.
- Мистер Хендриксон, - послышался голос его секретарши, - вам здорово
повезло. - Она появилась в дверях пакгауза, ведя за руку озадаченного негра
в белом халате и высоком поварском колпаке. - Вы сказали, что вам нужен
повар, только сейчас же, и я тут же отправилась на кухню и нашла там Клайда
Роулстона. Оказалось, что он не только повар, но знает стенографию и
машинопись.
- Ты настоящий ангел, Бетти. Закажи еще одну машинку...
- Сейчас ее доставят. А как с аптечкой скорой помощи?
- Уже погрузили. Ну, тогда все. Клайд, это Чарли, Чарли, это Клайд.
Позже вы сумеете познакомиться поближе. А теперь, пожалуйста, залезайте оба
в грузовик.
- Я полезу, как только мне объяснят, что здесь происходит, - заявил
Клайд, бросив на Барни вызывающий взгляд.
- Чрезвычайное положение, вы нужны "Клаймэктику", и я уверен, что вы
оба, как преданные служащие, поможете нашей компании. Профессор Хьюитт вам
все объяснит. Это займет немного времени. Обещаю вам, что мы с вами увидимся
на этом самом месте ровно через десять минут по моим часам. А теперь, если
вы перелезете через эти ящики, я подниму задний борт.
Успокоенные уверенным голосом Барни, они влезли в кузов, и Хьюитт
наклонился через их плечи к Барни.
- Мне кажется, кембрийский период подходит больше всего, - сказал он. -
Знаете, ранний палеозой. Здоровый, умеренный климат, тепло и удобно,
позвоночные еще не появились, так что опасность не угрожает. Моря кишат
простыми трилобитами. Хотя для продолжительного пребывания, пожалуй, слишком
тепло. Может быть, немного позже, в девонский период. Достаточно большие
позвоночные все еще не появились...
- Профессор, вы специалист, поступайте, как считаете нужным. Нам
предстоит масса работы, по крайней мере на нашем конце. Доставьте их на
Каталину, выгрузите со всем барахлом, затем передвиньтесь на шесть недель
вперед и доставьте обратно. Барахло бросьте на острове, она может нам
понадобиться позднее. Отправляйтесь, у нас осталось всего пятнадцать минут.
- Считайте, что фильм у нас в руках. С каждым новым путешествием во
времени мне все легче и легче налаживать приборы, так что теперь их точность
очень высока, ни одного мгновения не будет потрачено даром, буквально ни
одного.
Профессор Хьюитт вернулся к своим приборам, и генератор надрывно
заревел. Чарли Чанг открыл было рот, но его слова не донеслись до Барни, так
как грузовик исчез. Исчез, а не растаял, исчез мгновенно, как исчезает
изображение на киноэкране, когда рвется лента. Барни собрался было
поговорить с секретаршей, но только он обернулся, как грузовик появился
снова.
- Что случилось? - спросил Барни, как вдруг увидел, что все припасы из
кузова исчезли. Клайд Роулстон стоял рядом с профессором у контрольной
панели, а Чарли Чанг сидел на пустом ящике, сжимая в руках толстую пачку
машинописной бумаги.
- Ровным счетом ничего, - ответил профессор. - Просто я рассчитал наше
возвращение с максимальной точностью.
На Чарли больше не было куртки, его рубашка помялась и выцвела,
особенно на плечах, где она стала совершенно белесой. Волосы у него отросли,
а щеки были покрыты густой черной щетиной.
- Ну, как дела? - спросил Барни.
- Не плохо, принимая во внимание обстоятельства. Правда, я еще не
закончил сценария, потому что там в воде плавают эти твари. Такие зубы!
Глаза...
- Сколько еще времени тебе понадобится?
- Две недели будет вполне достаточно. Но эти глаза, Барни...
- Там нет таких больших тварей, которые могли бы быть для тебя
опасными, - так сказал проф.
- Может быть, они не такие большие, но в океане их столько и у них
такие зубы...
- До свидания, профессор. Две недели!
На сей раз путешествие было таким коротким, что если бы Барни в этот
миг моргнул, он мог бы совсем не заметить исчезновения грузовика. Однако
теперь Чарли и Клайд сидели рядом на другой стороне грузовика, и пачка
печатных страниц стала заметно толще.
- "Викинг Колумб", - крикнул Чарли, размахивая сценарием над головой. -
Шедевр на широком экране! - Он протянул папку Барни, и тот увидел, что к
задней обложке прикреплена пачка карточек. - Это карточки учета нашего
рабочего времени, и если ты посмотришь на них, то увидишь, что мы пробивали
их каждый день, и мы с Клайдом требуем двойной оплаты по субботам и тройной
- по воскресеньям.
- Другой бы...
